Читать книгу: «Нексум»

Глава 1

Большинство людей неправильно понимают прогресс. Они видят лишь внешние его проявления. Для кого-то хорошие, для кого-то плохие. Одни радуются освещению улиц, горячей воде, удобным кэбам. Вторые сетуют на грязный воздух и будущую безработицу. И те и другие слишком сосредоточены на личных благах и личных же страхах. Они не видят главного – прогресс позволяет человеку формировать мир так, как ему нужно.

Именно этим мы заняты последнее тысячелетие, после того как закончились Темные века варварства. Человек подчинил себе ветра и воды. Животных. Теперь же мы добрались до более сложных и скрытых вещей. Порох. Уголь и пар. Электричество. Нефтяные продукты. И, наконец, нексум. Частицы, что лежат в самой основе мироздания. Последний кирпич в фундаменте, на котором теперь можно строить принципиально новое общество. Если мы получим достаточно энергии, то все остальные потребности отойдут на второй план. А нексум способен дать нам неисчерпаемое количество энергии.

Нексум теперь и есть прогресс.

E.C.

Со вздохом Адам оперся локтями на барную стойку. «Скользкое место» не было самым популярным баром района, но те, кто тут собирался, ценили это уютное заведение. Подвальное помещение, которое по весне часто немного затапливало, освещалось неяркими лампами, оформленными в виде свечек на огромных тележных колесах. Старая потрепанная мебель. Длинная стойка из темного дерева. Мрачные компании безработных днем, веселые гуляки вечером и ночью.

И, конечно, бармен. Не в меру дружелюбный и общительный. Хоть и ровесник Адама, но лысый, как коленка республиканской модницы. Томас расставил по местам чистые бокалы для виски и эля, затем взглянул на приятеля. Адам показал ему два пальца, что заставило бармена нахмуриться.

– Адам, не стоит пить так рано, – сказал он поучительно. – Дождись хотя бы полудня.

Адам посмотрел на него сердито, и тот разглядел состояние своего завсегдатая.

– Опять сны?

Адам мрачно кивнул. Дождался, пока Томас нальет ему двойную порцию виски, и молча выпил половину. Перед глазами опять плескалась черная вода. Она охватывала его, давила на Адама. Он захлебывался водой, захлебывался тьмой, захлебывался своим бессилием. С огромным трудом, Адам отогнал воспоминания и допил виски.

– Знаешь, друг, тебе стоило бы переехать! – сказал веско Томас. Адам лишь снова зло на него глянул. – Что? Этот город тебя доконает, сам знаешь. Если у нас не половодье, так обязательно дождь. Каналы чистят паршиво, а водостоки еще хуже. Мосты того и гляди готовы рухнуть в воду. Что с тобой будет, друг, если мост провалится под тобой?

Адам вздрогнул и потянулся к бокалу, забыв, что тот пуст. Томас вздохнул и наполнил его еще раз. Адам выпил и прислонился лбом к гладкому дереву барной стойки.

– Иди-ка ты домой, Адам. Сегодня скотч за счет заведения.

Но Адам лишь покачал головой.

– В полдень мне нужно быть у клиента…

Томас присвистнул и убрал бутылку подальше от приятеля.

– Тогда прекращай сидеть тут. Не думал, что ты возьмешь новый заказ так быстро после прошлого.

Адам снова вздрогнул. Художества Похитителя ангелов было непросто забыть. Он и правда хотел после того дела отдохнуть, но…

– От таких дел не отказываются, Томас. Знаешь Эдварда Криса?

– Кто же его не знает! – ответил бармен. Он показал на стену за спиной, где ровные ряды бутылок с самым дорогим алкоголем бара освещались яркими люминесцентными лампами. – Благодаря этому ублюдку весь город горит ежечасно, как рождественская ель!

Тут Томас был прав. Работы Криса с нексумом сделали электричество почти таким же дешевым, как воздух. Это привело к серьезным экономическим сдвигам в обществе.

– Меня наняла его жена… – признался Адам почему-то шепотом, хотя, кроме них с Томасом, в баре никого не было. – Деталей пока не знаю, но… Сам понимаешь. Оплата может покрыть мне пару лет спокойной жизни в этом чертовом городе.

Томас почесал бровь.

– Ты сегодня не в форме, друг. Перенеси встречу.

Адам лишь покачал головой. Богатая леди вряд ли согласится с таким положением вещей. Томас тяжело вздохнул и подлил еще на полпальца в бокал друга.

– Про кредит в «Скользком месте» можешь забыть. Уж если скоро станешь паршивым богачом, то плати сразу!

Адам благодарно улыбнулся бармену и допил виски. Затем вытащил из кармана мятую купюру, фосфоресцирующую в свете электрических ламп, надел шляпу и вышел наружу. Его обнял мелкий дождь.

В чем-то бармен был прав. Мильдтон было не представить без сырости. Обычно за год всего пару месяцев стояла приятная погода. Остальное время снег сменялся дождем, дождь – туманом, таким плотным, что не видно вытянутой руки, а туман снова сменялся снегом. Не считая тех чудных моментов, когда из-за половодья Виньи часть мостов через каналы почти скрывалась под водой. Идеальное место для человека, который испытывает панику при виде открытого водного пространства.

Адам повыше поднял широкий воротник плаща, спасаясь от вездесущей мороси. После выпитого в желудке было еще тепло, но пальцы все равно предательски дрожали из-за отголосков ночного кошмара. Постаравшись выкинуть окружающую его воду из головы, Адам стал присматриваться к ярким неоновым вывескам. За последние пять лет они стали такой же отличительной чертой Мильдтона, как и дожди с туманом.

Избыток дешевого электричества приводил к тому, что город стремительно менялся. Освещение улиц, работа фабрик, новое оружие, даже поезда. Порох и уголь начали необратимо уходить в историю, едва завершив промышленную революцию. Лишь большие суда все еще использовали уголь или недавно появившуюся нефть для того, чтобы пересекать океаны. В остальном все королевство Альба полагалось на электричество. В отличие от остального мира. У прочих стран почти не было нексума – неистового сердца прогресса последних лет.

Чувствуя, как тепло от выпитого расползается по телу, Адам решил вместо того, чтобы искать кэб пройти до площади Королевы Виктории. Оттуда в ухоженные кварталы севера Мильдтона ходил современный двухэтажный автобус, заменивший недавно трамвайную ветку. Власти решили, что узкие улочки незачем занимать еще и рельсами.

Разумеется, автобус, так же как и почти весь город, питался исключительно электричеством. Как и половина кэбов города. Мобили с бензиновым двигателем из колониального Роанока, едва появившись в продаже, были безжалостно вытеснены моделями с мощным электрическим двигателем. Зачем платить безумные деньги за взрывоопасную хрень, если можно купить транспорт с батареей. Более того, в газетах пишут, что Крис изобрел какой-то способ бесплатно заряжать все автомобили от фонарей на центральных улицах прямо во время движения.

Адама было не удивить новыми разработками. Он оставил службу лишь два года назад, а на армейских складах все эти технические новинки появились куда быстрее, чем в быту или даже на вооружении у полиции. Так что Адам успел повидать в том числе вещи куда более причудливые, чем неоновые лампы, фонари с индукционными катушками, автобусы, которые могут два дня колесить на заряде одной батареи. Ну или новые скорострельные индукционные пушки, которые уверенно заменяют в последнее время пулеметы.

Одна из таких была как раз установлена на вышке прямо посреди площади. Последнее время в городе неспокойно. Многие теряют работу. Кто-то впервые, а некоторые уже второй или третий раз за последние десять лет. Несущийся вперед прогресс все создает и создает рабочие места с разными требованиями к пролетариям. Не всем профсоюзам и отдельным работягам нравится такой расклад.

Под пулеметной вышкой дежурили четверо полицейских и один малый шагоход. В отличие от более крупных военных моделей он скорее походил на обычный экзоскелет с двумя шоковыми дубинами вместо рук. Каждая напоминала слабо светящийся шипастый шар размером с голову ребенка. Такая штука валит людей десятками, а если подать максимальную мощность, может и испепелить при ударе человека на месте. Для Адама подобные технологии были не в новинку, но прохожие держались подальше от громоздкой машины, пилот которой как раз заканчивал курить, на время отключив приводы дубин.

Снова поежившись под холодной моросью, Адам направился мимо к ярко-красному автобусу. То обстоятельство, что он оказался втянут в дела одного из гениев, которые придумали эти новые технологии, Адама совсем не радовало. Однако, миссис Крис ждала его.

Глава 2

Стоит особо отметить, какие качества делают человека социально успешным. Думаю, прежде всего это ум. Не в смысле научного познания, но в смысле эмпатии, манипуляций и контроля над другими людьми. Не имея талантов в области социальных навыков, современный человек не может стать успешным. Во-вторых, это терпение. Вы не можете провоцировать более сильного соперника, должны идти на компромиссы, уметь выжидать лучшего шанса, чтобы действовать. И, наконец, это некоторая доля беспринципности и безжалостности. Это не самые приятные качества, но без них не добиться успеха.

Когда наибольшее влияние на формирование генома человека имеют не самые успешные люди, мы получим поколение агрессивных и несдержанных, недалеких и не понимающих окружающих людей, которые в пылу ярости убивают, но, когда это никому не нужно, проявляют излишние мягкость и милосердие. Такой человек не может добиться своих целей, но из-за ограниченности интеллекта и потакания своим страстям может уничтожить весь мир.

Особенно имея в руках нексум и то, что извлекает из него Эдвард.

C.H.

Придя по нужному адресу, Адам несказанно удивился. Он ожидал увидеть или многоэтажный современный многоквартирный дом с шикарным пентхаусом, или большой особняк прошлого века. На самом же деле ученый жил в добротном, но не слишком дорогом, доме в приличном районе. Несмотря на морось, на просторной веранде соседнего особнячка сидела пожилая леди. Она оторвалась от книги, и Адам приветственно приподнял шляпу. Тут же поток дождевой воды с шляпы затек за воротник плаща. Адам задрожал и едва сдержал крик. Проклятая вода!

В итоге в дом Криса он зашел с вымученной улыбкой, к тому же порядочно опоздав. Хмурый дворецкий забрал плащ и шляпу, проводив Адама в гостиную. Здесь в креслах сидели двое. Худощавая женщина с темными печальными глазами была, скорее всего, женой Эдварда Криса. Напротив нее устроился одетый с иголочки подтянутый блондин. Адам не раз видел это лицо в газетах – Билли Сандерс. Деловой партнер Криса. Странно, что не было самого ученого.

– Ты опоздал! – бросил Сандерс надменно. С этим человеком вечно проблемы. Он не мог похвастаться происхождением, приехал из колонии Роанок, которая хоть и разрослась на четверть западного континента, осталась зависимой от метрополии. Поэтому, как слышал Адам, Сандерс любил задираться всех коренных жителей королевства. Особенно старую аристократию, если у тех не было большого влияния. Но доставалось и простым смертным. Разумеется, его нынешние доходы, связи и положение позволяли вести себя чрезвычайно надменно. Адам был весьма рад, что до этого момента их знакомство было заочным.

Не обращая внимания на Сандерса, Адам слегка поклонился в сторону миссис Крис. Это она договаривалась о встрече, и она, очевидно, будет заказчиком.

– Прошу простить. Задержали непредвиденные обстоятельства. Пожалуйста, изложите мне суть дела.

В этой женщине Адам не заметил апломба Сандерса, правда, и сердечности в ее глазах он не разглядел. Отчасти это радовало. Деловые отношения для Адама складывались удачнее всего.

– Вы ручаетесь за конфиденциальность сказанного? – голос у женщины был сухой, как растопка в камине. Но некоторые нотки выдали сдерживаемое горе. Адам на миг задумался. Похоже, он начал понимать в чем тут дело.

– Разумеется. Я ручаюсь, что информация не просочится.

Сандерс фыркнул со своего места.

– Мистер Слин, мой муж позавчера скончался, – услышав эти слова миссис Крис, Адам кивнул. – Вы в курсе?!

– Нет, миссис Крис. Но моя работа состоит в том, чтобы быть достаточно наблюдательным. Ваше поведение почти безукоризненно, но все же заметна некоторая нервозность. Вместе с отсутствием мистера Криса это намекает или на убийство, или на измену. Но последнее исключало бы присутствие посторонних.

Сандерс вновь фыркнул. Но это не отвлекло Адама от реакции миссис Крис. Она не возразила, когда он упомянул убийство. А значит, Адам угадал. Одного из виднейших ученых королевства убили. И ход делу не дан только из-за вовлеченности в происходящее Билли Сандерса. А вернее, его коммерческих интересов. Подтверждая эти слова, Сандерс резко произнес:

– Дело не в самой смерти! Убийца украл важные конфиденциальные документы Эдварда. Патенты на некоторые наши совместные изобретения.

Миссис Крис посмотрела на Сандерсона с осуждением. Адам едва удержался, чтобы не хмыкнуть. Весьма дурной оборот. Заказчик в лице вдовы попросит его об одном, а крайне влиятельный тип с мерзким характером другого. Более того, после сказанного этот тип был одним из подозреваемых. Дело может катастрофически быстро принять весьма дурной оборот.

– Я понимаю проблему… – начал Адам аккуратно. Но продолжить ему не было суждено.

– Да что может понимать какая-то ищейка? На кону миллионы карлингов! Если бумаги не будут найдены… – Сандерс лишь махнул рукой, отвернувшись к окну.

Адам решил игнорировать Сандерса. Стоило говорить напрямую с миссис Крис. В конце концов, именно она связалась с Адамом.

– Где произошло… – Адам мысленно поморщился. Убийство будут отрицать до конца. Слишком большая сенсация. – Происшествие?

– В лаборатории мужа. Он задержался и… – маска на миг треснула. Проклятье, она и правда переживает смерть мужа куда сильнее, чем хочет показать.

Адам вспомнил внешний вид дома. Одного дворецкого, без большого штата слуг. Крис возвысился, но остался простым человеком. В отличие от аристократии или нагловатых нуворишей, типа Сандерса, семья Криса явно осталось более… обычной. Это хорошо. С этим Адам был готов работать. Но вот только Сандерс мешал поговорить начистоту.

– Стоит ли обсуждать все детали при постороннем?

– Постороннем?! – сразу взорвался Сандерс. – Это и мои изобретения! Ты знаешь, кто я, солдатик?

Солдатик? Похоже, Сандерс наводил справки об Адаме. Интересно у кого и что именно ему рассказали.

– Потомок колонистов, – холодно ответил Адам. Это грозило проблемами в будущем, но от Сандерса нужно было избавиться во что бы то ни стало.

Тот не обманул ожиданий Адама. Вскочил и подошел вплотную. Навис. Адам холодно посмотрел на него и тот предсказуемо спасовал. Несмотря на более высокий рост и внушительные габариты, Сандерс оставался изобретателем. У него не было опыта стычек. Между тем Сандерс повернулся на каблуках и вышел из комнаты, громко хлопнув дверью. Адам выждал, прежде чем произнести.

– Прошу простить. Мистер Сандерс мешал.

Миссис Крис слабо улыбнулась.

– Понимаю вас. Но учтите, что Билли не прощает ничего. Даже плохо почищенные ботинки.

Адам кивнул. В комнату заглянул дворецкий, но миссис Крис отпустила его быстрым жестом. Затем она молча указала Адаму на кресло, стоявшее напротив, где недавно сидел Сандерс. Адам с благодарностью слегка поклонился вдове и присел.

– Прежде всего, приношу свои соболезнования. Я не знал мистера Криса, но ваша реакция говорит сама за себя…

– Не нужно! – голос миссис Крис казался слегка надтреснутым. – К вам я обратилась не для сочувствия.

Кажется, она смутилась того, как грубо это прозвучало, но Адам кивнул.

– Понимаю. Итак. Прежде чем взяться за это дело, я бы хотел услышать от вас целиком, что произошло и каких результатов вы от меня ждете.

После небольшой паузы миссис Крис произнесла:

– Собственно говоря, меня убедил нанять вас Билли, – она увидела, как приподнялись брови Адама, и быстро добавила. – Не совсем вас. Он озабочен бумагами и не хочет, пока те не будут найдены, широкой огласки. Предлагал привлечь свои связи в разведке. Но я им не доверю.

Интересно. Значит, вот откуда Сандерс получил информацию об Адаме. Да и то, что у него есть контакты в разведке, а, может быть, и контрразведке было интересным фактом. Это также объяснило и то, почему убийство все еще не получило огласку. Даже если Адаму не улыбнется удача, убийцу Криса и бумаги будут искать отнюдь не обычные полицейские. Зная по своему опыту, как работает контрразведка, можно было с уверенностью сказать, что Сандерс под колпаком. Просто на всякий случай. Но это значило, что говорить с миссис Крис нужно еще более осторожно.

– А мне вы доверяете?

– Я читала в газетах о Черном душителе и Похитителе ангелов. Вам я могу довериться.

Адам немного помолчал. Сам виноват. Не стоило давать волю Николь. Она превратила его похождения в блестящие газетные истории. За Николь Адам был рад – она в итоге получила постоянную должность корреспондента в не самой последней газете Альбы, – но его такая слава скорее раздражала.

– Что ж. Спасибо. Я постараюсь оправдать ваше доверие. А теперь, пожалуйста, расскажите в чем моя задача.

Миссис Крис посмотрела в окно так, будто хотела найти там ответ.

– Билли нужны бумаги. Я же желаю узнать кто и зачем убил моего мужа. Если при этом вы найдете бумаги, то хорошо.

Мысленно Адам хмыкнул. Все же убийство. Впрочем, он не готов лезть в это дело слишком уж глубоко.

– Простите, но я не буду мстить…

– Нет! Вы неправильно поняли. Меня интересует больше всего причина. Эдвард был…

Она прервалась. Отвернулась к стене. Но Адам заметил слезы и решил внимательно изучить резьбу на двери. Как будто чувствуя момент, в комнату вошел дворецкий, несущий поднос с чаем. Пока он специально неторопливо расставлял на чайном столике чашки, миссис Крис успокоилась. Адам кивнул дворецкому, который ответил вежливой улыбкой.

– Не знаю, кто мог желать смерти моему мужу и для чего. Этот вопрос мучает меня. И я прошу вас выяснить ответ на этот вопрос.

– Хорошо. Я… – Адам сбился. Не стоит подвергать вдову ученого допросу сейчас. – У кого я могу выяснить ситуацию и детали текущей деятельности вашего мужа?

Адам специально не стал делать акцент на «покойном». Кажется, миссис Крис это оценила. Она отпила чай из тонкой фарфоровой чашки.

– Я позвоню в лабораторию и отдам распоряжение Мэтью все вам рассказать. Он был помощником Эдварда последние три года и знает, скорее всего, даже больше меня. Запишите адрес.

Когда Адам записал адрес лаборатории, миссис Крис некоторое время помолчала, прежде чем произнести:

– И пожалуйста, опасайтесь Билли. У него очень много контактов среди военных и разведки. Ведь он часто работал с ними в прошлом. Боюсь, после сцены тут Билли может вам навредить.

Адам слабо улыбнулся, чтобы ее успокоить.

– Не волнуйтесь, у меня тоже есть разные связи среди военных, – он посмотрел на чашку, к которой не притронулся. – Благодарю за чай.

Провожал из дома Адама дворецкий, который теперь выглядел куда более приветливым. Адам кивнул ему, прежде чем выйти в серую морось.

Глава 3

Во сне я часто летаю в небесах или плаваю в глубинах океана. Это прекрасные сны. В них я счастлив и свободен. Просыпаясь после этих снов, невольно задаешься вопросом – сможет ли когда-нибудь человек также легко парить или плавать на самом деле? Несмотря на скептицизм других ученых, я уверен, что вскоре это станет возможным. Я делаю все, чтобы этот миг настал как можно раньше.

Сейчас мы начали осваивать небеса и воды. Дирижабли и батискафы, хоть весьма неуклюжи и ненадежны, позволяют нам заглянуть за грань, где ранее человек не смел бы появиться. Обуздание электричества приблизило нас к тому, чтобы пересечь горизонт и увидеть то, что скрыто за ним. Я мечтал об этом всю жизнь, и, наконец, эта мечта сбывается.

Нексум способен подарить нам то, о чем мы даже не смели мечтать.

E.C.

Лаборатория была на другом конце города, куда добраться проще всего было на скоростном подземном трамвае, который связывал восточные и западные районы города. Поэтому Адам, раз уж он взялся за это дело, решил зайти по пути на трамвай к парочке информаторов. Первым был осведомитель, с которым он работал еще во времена своей службы в контрразведке. У него Адам запросил полный отчет по всем работам с Нексусом за последние несколько лет. К счастью, тема была популярная, и осведомитель обещал всего за сотню карлингов уже к вечеру отправить всю информацию на квартиру Адама. Ободренный этим, тот пошел в паб к Томасу.

С утра тут мало что изменилось, лишь в углу обосновалась компания докеров в грязных штанах. Адам понаблюдал, как они зло что-то бормочут, и решил, что их, скорее всего, уволили из-за покупки в морские доки новых электрических кранов и погрузчиков. Если появление паровых и бензиновых машин ранее привело к тому, что работу потеряли многие, то удешевление электричества проредило обычных работяг еще больше. Прогресс мало для кого проходил без потерь.

– Да ты издеваешься! – воскликнул Томас, который оторвался от протирания бокалов и увидел Адама. – Я не налью тебе ни капли, друг!

– Бармен отказывается налить клиенту? Что за времена! – Адам шутливо закатил глаза.

Томас прищурился.

– Ты взял это дело? Идиот!

Адам удивленно приподнял брови. Томас был вторым информатором Адама. Человеком, который поставлял не официальные сведения, а самые жирные, но правдивые, слухи, которые ходили по улицам Мильдтона. В таких вещах Томас знал толк, и Адам, подружившись с ним полтора года назад, часто пользовался услугами разговорчивого бармена.

– Мне нужно о чем-то знать?

Томас обреченно вздохнул.

– Стоило спросить об этом до того, как ты ввязался в неприятности.

Адам положил на стол три смятые сотенные купюры. Они исчезли за барной стойкой до того, как другие посетители бара заметили что-либо.

– Разыщи мне все, что сможешь, а сейчас обрисуй ситуацию кратко. Пожалуйста.

Томас пробурчал что-то себе под нос, а затем наполнил кружку темным элем. Поставил ее перед Адамом. Хотя оба знали, что тот не будет пить. Просто небольшое прикрытие.

– Последний месяц нексум – огромный клубок различных проблем, друг. Сперва вот что: ты слышал о Димитаре Посалибасе?

– Немного. Вроде бы он один из тех, кто открыл нексум.

– Адам, ты уверен, что тебе нужно в это лезть? – Томас был непривычно серьезен. – Ты не знаешь даже элементарных вещей. Нексум открыл Марк Уоттс. Посалибас был одним из плеяды молодых ученых, которых Уоттс привлек к работе над открытием. И тот, вместе с Крисом и Купером совершил прорыв. Но каждый из них работал в своей сфере. Крис – физик, Купер – биолог, Посалибас – химик.

– Это очень увлекательно, Томас, но официальную историю нексума я почитаю вечером. Ты завел речь о Посалибасе не просто так?

– Его четыре дня назад арестовала контрразведка. Твои былые коллеги уверены, что он готов был отправить все свои исследования на континент.

Адам застонал. Разработка Посабиласа могла спутать ему все планы. Контрразведка начнет копать максимально широко и глубоко. Они быстро узнают о смерти Криса, если не узнали о ней, ранее ведя Сандерса. А значит, и о том, что некий Адам Слин занят этим несчастьем. В лучшем случае его попросят временно не вмешиваться. В худшем… В голову Адама пришел самый наихудший вариант.

– Сандерс тоже в этом замешан?

Томас фыркнул.

– Сандерс? Ты шутишь! Да его премьер-министр чуть ли не на руках носит. Через него и его патенты королевство получает новейшие и разрушительнейшие поделки из нексума. Как я слышал, у него как минимум пара стомиллионных контрактов. И это только те, по которым не обеспечили секретность. Черта с два Сандерс, имея такие прибыли, кому-то позволит слить информацию о нексуме за пределы Альбы.

– Посалибас же хотел слить, – резонно возразил Адам.

– Друг, Посалибас иммигрант, который любит свою родину, откуда пришлось когда-то сбежать. Ту самую, где чуть не случилась самая большая за историю война. Лишь появление нексума поумерило пыл на континенте. Каждый там понял, что Альба сокрушит ослабленного победителя. Впрочем, эта задержка в войне – лишь вопрос времени.

– О чем ты?

– Адам. Иногда ты не видишь дальше своего носа. Технологию не удержать вечно. Рано или поздно, шагающие танки и прочая хрень, которую Сандерс поставляет королевству, появятся и у других стран. И тогда война все же случится. И, благодаря чертову нексуму, погибнут не сотни тысяч, а десятки миллионов.

Адам посмотрел на Томаса. Тот редко был столь серьезен и пессимистично настроен. Из-за этого от сказанного стало еще неуютнее. Сам не заметив, Адам потянулся к кружке с элем. Но отдернул себя.

– Ты преувеличиваешь.

Томас лишь фыркнул.

– Хорошо, сейчас это не так важно. Речь о другом ведь. Арест Посалибиса осложнит текущую ситуацию с нексумум. Начнется охота на ведьм. И я уверен, что кого-то найдут. Особенно внимательно будут искать тех, кто мешает Сандерсу.

Адам застонал. Томас недоуменно на него взглянул.

– Я немного поссорился с Сандерсом во время разговора с миссис Крис.

Томас хотел что-то сказать, но потом только покачал головой.

– Я бы посоветовал тебе соскочить, но слишком хорошо тебя знаю. Просто постарайся быть внимательнее и не подставляться. Заходи завтра к обеду. Я найду для тебя все самое интересное.

– Спасибо, Томас, – Адам хлопнул бармена по плечу и вышел из бара.

На улице немного распогодилось. Ветер унес туман, морось сошла на нет, правда, небо оставалось серым. Однако Адаму даже такое незначительное улучшение погоды принесло облегчение. Главное, что вокруг стало не так много влаги.

Яркие неоновые вывески, которые покрывали едва ли не каждый дюйм фасадов домов, в отсутствии тумана стали еще заметнее. Еще три-четыре года назад их использовали нечасто. Теперь же редкие газы для ламп и электричество стали столь доступными, что любой мог позволить себе жечь лампы круглосуточно. И город утопал в разноцветных ярких вывесках. Иногда это даже раздражало Адама. Слишком рябило в глазах.

Невольно вспомнилась подсветка барной стойки в «Скользком месте». Паб Томаса не был особо популярен, но яркие, разноцветные лампы были установлены за каждой бутылкой, радуя глаз и намекая на что-то рождественское. Без дешевого электричества – подарка нексума – такая стойка обошлась бы в целое состояние. Как и два полицейских шагоходных танка. Район был не самым спокойным, благодаря докерам и рабочим с расположенного дальше по улице кожевенного завода.

Адам посторонился, давая им протопать мимо. Эти модели были тяжелее, чем та, которая сторожила пулеметную вышку на площади Королевы Виктории. Под их шагами скрипел камень брусчатки. Патрульные внутри машин осматривали проулки. Вместо частичного экзоскелета, у них почти всюду были бронепластины, так что видны оставались только лица, которые в случае неприятной ситуации можно было прикрыть прозрачным щитком из пуленепробиваемого стекла.

Каждая рука шагохода искрилась электрическими разрядами от шоковой дубинки. А над головой возвышалась автоматическая пушка. Когда Адам уходил из контрразведки, такие уже начали производить для армии. Каждая могла выпустить с помощью индукционных ускорителей до сотни пуль в минуту. Адская штука. Теперь такие ставили на обычные полицейские шагоходы для патруля в неблагонадежных районах. Адам покачал головой. Томас прав, мир определенно сходит с ума.

И страшно представить, что еще появится на улицах завтра или уже сегодня, если возникнет по-настоящему опасная ситуация. За годы работы в контрразведке Адам успел увидеть много таких разработок, так как его работой было не допустить того, чтобы эта гадость растеклась по улицам города. Признаться, ему бы совсем не хотелось, чтобы эти средства использовали даже полицейские. Ведь тогда во время неминуемой стачки из-за растущей безработицы все портовые районы захлебнутся в крови.

Глава 4

Именно из-за универсальности нексума я решился на эксперимент, связанный с гравитационным резонансом. Ведь это то, что может позволить нам летать. В ходе исследований электрического резонанса мы нашли, что при определенных условиях нексум не поддерживает электрический ток, а поглощает его. Именно поэтому меня так заинтересовала теоретическая возможность гравитационного резонанса. Ведь используя его, энергию гравитационного притяжения планеты можно будет не усилить, а уменьшить. А в идеале полностью игнорировать.

Уже первые тесты показали, что, хоть стабильную экспериментальную установку и было очень сложно построить, можно заставить парить самые разные объекты. Это открывает такие горизонты, о которых мы ранее и не мечтали. Не медленные дирижабли, которые поднимают за счет огромной гондолы небольшой груз, но гигантские корабли, типа океанических лайнеров, которые рассекают небо над нашими головами. Более того, для движения можно использовать тот же гравитационный резонанс, усиливая притяжение предметов в нужном направлении. Такое передвижение будет полностью безопасным, не требовать использования иных источников энергии, а значит, не будет еще больше загрязнять воздух, чего боятся многие мои знакомые.

Эти мечты напоминают мне самому волшебную сказку.

E.C.

Трамвай на огромной скорости вылетел из мрачного тоннеля на поверхность, осыпая брусчатку ворохом искр. Хоть основной маршрут и спрятали под землю, остановки были расположены на поверхности. Цена за проезд в последнее время снизилась, что позволило многим простым людям теперь пользоваться новыми диковинными средствами передвижения. Всего карлинг, и можно ехать через весь город. Кэб с электрическим мотором будет стоить около пяти, но доставит тебя прямо к парадной. Кэбмэны, использующие старую добрую копытную тягу, за такой маршрут взяли бы не меньше двух-трех десятков карлингов. Поэтому не стоило удивляться, что оба вагона трамвая были забиты до отказа.

Когда состав заезжал в очередной тоннель, освещенный теми же люминесцентными лампами, что и весь город, сидящие гурьбой школьники начинали верещать и показывать пальцами на ровные бетонные стены. В итоге у Адама сложилось впечатление, что они решили проехаться на трамвае только ради развлечения.

Последнее время, все чаще шли разговоры о том, чтобы запустить больше таких подземных трамваев и добавить еще несколько маршрутов. Хотя каналы представляли проблему, так как через них можно было пустить трамвай только по мостам, которые и так были часто перегружены. Поэтому на данный момент чаще предлагали добавить отдельный вагон со скамейками и креслами, билет в котором будет стоить полсотни карлингов. Хотя богачи предпочитают трамваю собственные кареты или мобили. Тем более, что в одной из колоний, откуда родом Сандерс, уже налажен конвейерный их выпуск.

В вагоне стало свободнее только после того, как трамвай миновал по каменному мосту Винью. Река огибала Мильдтон с юго-запада, ограждая его при этом от большинства фабрик и заводов, расположенных на правом берегу. Желающих поехать сюда было немного, ведь заводские комплексы исправно исторгали в воздух адское количество ядовитой дряни. Рабочих же обычно доставляли в грузовиках, принадлежащих заводам.

Комплекс зданий лаборатории впечатлил Адама. Он бы подумал скорее, что тут какой-то военная база. Высокие стены, скрывающие все от любопытных глаз, приличная охрана. На контрольно-пропускном пункте ему пришлось назваться и обозначить цель визита. После длительного сеанса связи с начальством двое хмурых охранников, наконец, пропустили его внутрь, указав на главное крыло. Именно Там Адама ждал Мэтью О’Нил – ассистент и помощник Эдварда Криса.

Сам О’Нил оказался собранным мужчиной в строгом костюме-тройке с огромными мешками под глазами. Что-то в его виде сразу сказало Адаму, что тот находился в лаборатории с самого убийства Криса.

– Миссис Крис наняла меня чтобы расследовать некоторые детали смерти мистера Криса.

– Я в курсе, – О’Нил не прервал Адама, но было видно, что он хочет побыстрее отделаться от посетителя. – Миссис Крис попросила меня помочь вам во всем.

– Тогда сперва расскажите, пожалуйста, о произошедшем.

О’Нил замешкался.

– Простите, я не привык к такому, – он взял со стола какой-то прибор и начал бездумно крутить ручки настройки. – Итак. Я пришел позавчера около семи утра в лабораторию. И обнаружил шефа тут… Он был уже мертв. Я сразу позвонил мистеру Сандерсу.

Адам нахмурился.

– Сандерсу? Не миссис Крис?

– Разумеется. Шеф был гениальным ученым, но практические вопросы всегда решал мистер Сандерс, – Адам промолчал, и через пару секунд Мэтью продолжил. – Мистер Сандерс приказал ничего не трогать. Поэтому я ждал на улице. Запах, знаете ли.

– Запах? – удивился Адам. Тело еще не должно было начать разлагаться.

– Очень сильно пахло паленым… – Мэтью смутился. – Думаю, проще будет потом показать.

– Получается, место преступление не трогали?

– Верно. Только забрали тело. В остальном кабинет осмотрели люди, которых привел мистер Сандерс, они же попросили пока не… проводить уборку. Как я понял, планируется привлечь еще каких-то специалистов.

– Хорошо. Что ж, давайте посмотрим на кабинет мистера Криса, – Адам заметил тень сомнения на лице О’Нила, поэтому торопливо добавил. – Меня наняла миссис Крис. Мистер Сандерс в курсе. Я ранее работал в контрразведке.

Мэтью с облегчением кивнул и повел Адама в глубь лаборатории. Мысленно тот скривился. Формально он не врал. Сандерс действительно в курсе. Впрочем, самому Адаму такие словесные игры претили. Жаль, что иногда это единственное средство.

Сказать, что кабинет был разгромлен – ничего не сказать. Перевернутый и разрезанный едва не пополам картотечный шкаф. Выломанные с мясом ящики письменного стола. Вскрытый сейф. Адам прокрутился дважды вокруг своей оси, подмечая и запоминая детали.

Судя по всему, все, даже сейф, было повреждено одним и тем же орудием. Удивительно ровные проломы, которые потом чем-то обожгли. Это не пожарный топор, как Адам решил сперва. Он подошел к сейфу, чтобы внимательнее рассмотреть след от тонкого широкого клинка. Металл слегка оплавлен. Адам нахмурился. Что могло одним ударом пробить такой слой крепкой стали?

– Вы не в курсе, о чем говорили мои коллеги, которых пригласил мистер Сандерс?

О’Нил замялся.

– Мне оставили копию первичного отчета для миссис Крис…

– Прошу, дайте мне взглянуть, – Адам протянул руку в не терпящим возражений жесте. Мэтью быстро нашел папку бумаг.

«Неизвестное устройство… Расплавлена молибденовая сталь сейфа… Деньги и документы на месте… Патенты в сохранности… Лезвие перебило аорту…»

Адам отдал папку О’Нилу, подходя к замеченному ранее небольшому пятну крови на паркете. Очень небольшому пятну крови.

– Мистер Крис был пронзен насквозь? – Мэтью сглотнул слюну и кивнул. – Края раны запеклись?

Он мог не смотреть. И сам знал, что ассистент вновь кивнул. То же орудие, что вскрыло сейф. Правда, будь температура столь же высокой, крови не было бы вовсе. Адам нахмурился. Он встал и изучил след от лезвия на стене. Дубовая панель, которую неизвестный клинок пробил, немного потемнела. Адам вернулся к сейфу. Сел на корточки. На полу были заметны капельки, оставленные расплавленным металлом. Паркет вокруг них также потемнел.

Адам встал и повернулся к О’Нилу.

– Благодарю. Этого достаточно.

Они вышли в главное помещение лаборатории. Адам в этот раз осмотрел его внимательнее.

Просторное. Много вытяжек. Несколько столов с какими-то миниатюрными приборами. По углам значительно более крупные установки. Некоторые и вовсе заняли бы всю квартиру Адама. Они мерцали голубоватыми электрическими вспышками даже сейчас, когда никто за ними не работал. К каждому такому прибору вели канаты проводов толщиной с бедро.

Ранее подобных штук Адам не видел. Ему, как и остальной комиссии, обычно демонстрировали только сами инженерные образцы или макеты. Поэтому он не знал названий приборов и не мог сделать даже предположения о том, что с их помощью можно было изучать. Осталось только спросить О’Нила.

– Над чем вы работали последнее время, Мэтью?

– Боюсь, я не могу сказать. Многие проекты засекречены на государственном уровне!

– Это может быть важно для дела, – ассистент все еще колебался. – В общих чертах.

О’Нил вздохнул обреченно.

– Шеф нашел уже давно способ использовать частицы нексума не только для электрического резонанса, но и для механического. Некоторые разработки уже забрал мистер Сандерс. Но, кроме того, мы недавно обнаружили, что возможен гравитационный резонанс. Это может перевернуть все наши представления об использовании нексума!

Чем дальше, тем больше распалялся О’Нил. Он уже явно забыл, что эти сведения – государственная тайна. Слишком велико было желание похвастаться. Адам тихонько покачал головой.

– Сандерс забрал разработки?

Мэтью выглядел как рыба, вытащенная из воды.

– Да… Забрал. Наши разработки, как правило, теоретические. Мистер Сандерс всегда доводит их до ума перед тем, как патентовать и использовать в механизмах.

Адам кивнул.

– Спасибо, Мэтью. Вы очень помогли.

Адам вышел из лаборатории и нахмурился. Важные для Сандерса бумаги, похоже, не пропали. Точнее, не пропали патенты, о которых он говорил. Или О’Нил не был в курсе самых «вкусных» разработок. В любом случае в кабинете явно что-то искали и нашли. Иначе бы Сандерс не беспокоился бы о неких мифические бумаги. Судя по всему, дело принимало очень дурной оборот, ведь главным подозреваемым, как не посмотри, становился сам Сандерс.

Адам тихо выругался сквозь зубы и отправился обратно к трамвайной остановке.

Глава 5

На самом деле в каждой сугубо военной технологии можно найти что-то полезное в мирной жизни. Протезы помогут обычным рабочим. Технологии связи разумно использовать для того, чтобы любой мог связаться со своей семьей даже в другом городе. Разрабатываемые Эдвардом радары могут помочь с координацией маршрутов дирижаблей. Системы подачи патронов и двигатели можно использовать в конструкции новых мобилей. На практике, любая технология может быть применена и на фронте, и в тылу.

В этом настоящая сила всех механизмов. В какой бы области не было изначально совершено открытие, далее оно может применяться в других областях. Так, консервирование, и, тем более новейшая технология сублимации, изначально были разработаны для военных нужд, но теперь применяются повсеместно. Динамит, напротив, изначально не нашел военного применения.

Бороться с прогрессом и его распространением бесполезно в той же мере, как бесполезно бороться с ветряными мельницами.

W.S.

Когда Адам доехал до конечной станции трамвая, город вновь прогрузился в туман. Это был не тот туман, который Адам помнил по своему детству. Тогда газовых фонарей едва хватало, чтобы осветить центральные улицы в обычные ясные вечера. Плотный вечерний туман съедал этот слабый свет. Он наползал на город, скрывая все густой мглой. Адам помнил частые истории о людях, которые не могли найти дом в тумане и ночевали в пабах. Только с возрастом он понял, что некоторые дорогу домой и не искали.

Сейчас же туман не мог пожрать весь свет Мильдтона. Он приглушал яркие неоновые краски, но отступал стыдливо, не в силах дать ту же непроглядную мглу. Адам шел по улицам, держась подальше от каналов, которые соединяли Винью с морем. Раньше они были узкими многочисленными притоками в широкой дельте крупнейшей реки островного королевства. Сперва люди селились по их берегам. Затем окружили притоки камнем. А за последний век часть из них и вовсе засыпали. Но все равно в городе оставалось полтора десятка каналов. Иногда широких, иногда превращающихся в паутину мелких капилляров.

Адам, как уроженец Мильдтона, знал их всех поименно. Не только основные крупные каналы, но и каждый мелкий отнорок и тупик. Тут он играл с друзьями, рос, влюблялся, учился. Правда, во время службы в контрразведке он появлялся в столице не часто. Слишком много было разъездов по разным военным базам и лабораториям.

Когда пришлось все же выйти к одному из каналов, Адам заметил, что неоновые вывески причудливым образом мерцают около него. Мерцание сопровождало его, словно верный пес. Адам замедлил шаг, и вывески тоже стали рябить не так быстро. Что-то новенькое. Может быть, это сделали для привлечения внимания? Новые датчики движения? Адам остановился около мерцающей вывески книжного магазина. Абрис красотки, почти скрытой за книгой, подмигивал, намекая на ведомый только ей секрет. Чем-то она напомнила Адаму Николь. Он улыбнулся. Вывеска потухла, а затем вновь стала призывно мерцать. Адам хмыкнул и продолжил путь.

Дома консьерж с красными от недосыпа глазами вручил Адаму несколько папок с бумагами. Адам благодарно кивнул и оставил на конторке пару монет покрупнее:

– Опять берешь по два дежурства, Хью?

– Приходится, мистер Слин. Цены растут.

Адам кивнул, поглощенный своими мыслями. Он поднялся по лестнице на третий этаж. Дважды провернул ключ, налег плечом – давно было нужно перевесить проклятую дверь – и вошел внутрь. Не зажигая свет, положил бумаги на письменный стол, скинул плащ на стул, а шляпу бросил на маленький диванчик. Взглянул в окно на туманные сумерки и раздумал включать большой свет. Настольной лампы хватило, чтобы достать с полки початую бутылку виски и начать разбирать документы, собранные информатором.

Первая папка была посвящена открытию нексума. Адам пролистал без особого интереса научные выкладки и погрузился в чтение второй части.

«Нексум открыт в 1870 году Марком Уоттсом. Первое время новой частице не придавали значения, считая причудой теоретиков. Однако Уоттс не сдавался. Он выбил финансирование и пригласил несколько десятков молодых ученых из разных научных областей начать экспериментировать с новой частицей. Расчет Уоттса оправдался. В течение следующих пяти лет был сделано три открытия разными учениками Уоттса, которые показали, что частица нексума имеет высокую практическую ценность.

Физик Эдвард Крис продемонстрировал явление электрического резонанса. Суть концепции заключается в том, что в замкнутой цепи переменного тока, в присутствии частиц нексума, ток возрастает каждый такт на десять процентов. Создание цепи с отводом энергии перевернуло энергетическую промышленность. Имея генератор переменного тока и цепь с высоким значением протекающего тока, можно почти без дополнительных затрат обеспечивать потребности в электричестве крупного города.

Биолог Чарли Купер продемонстрировал сначала на популяции мух-дрозофил, а затем и на лабораторных крысах удивительную способность частиц нексума ускорять накопление мутаций. Более того, влияние частиц позволяет проводить скрещивание близкородственных видов, которые в дикой среде не дают потомства. Так, Купер на третьем этапе экспериментов продемонстрировал скрещивание лабораторных крыс с ежами обыкновенными. Потомство оказалось фертильно.

Химик Димитар Посалибас, начавший работать с частицами немного позднее коллег, показал, что частицы нексума служат катализаторами для сборки углеродных и кремниевых полимеров. В течении трех последующих лет им были разработаны углеродные материалы, демонстрирующие сверхпроводимость при температурах, близких к комнатным, прочность стали и легкость алюминия, температуру плавления выше вольфрама.»

Адам с раздражением пролистал следующе несколько страниц. Схемы, формулы, наброски животных и таблицы свойств материалов. Бесполезно.

Остальные три папки были посвящены уже более детально Крису, Куперу и Посалибасу.

«Эдвард Крис. Уроженец северного Мильдтона. Отец тапер. Окончил в 1867 году Эшводский университет по муниципальной стипендии. В 1871 получил степень по физике, после чего сразу присоединился к проекту Уоттса.»

Далее шли более подробно данные о первых работах Криса с нексумом. Адам хмуро пропустил их, не забывая приложиться к бокалу с виски.

«После смерти Уоттса в 1878 году начал проводить отдельные исследования. Первые самостоятельные проекты обернулись неудачей, которая почти поставила крест на его карьере. Ситуация изменилась после того, как Крис начал сотрудничать с изобретателем из Роанока – Билли Сандерсом. Союз оказался плодотворным. Сандерс брал теоретические разработки Криса и превращал их в действующие прототипы. Также именно Сандерс предложил сотрудничать с правительством и военными.

Всего за десять лет Крис и Сандерс запатентовали более пяти сотен машин, механизмов, полезных моделей. На поздних этапах соавтором стал Димитар Посалибас, так как без его инновационных материалов многие изобретения Криса-Сандерса не смогли бы функционировать.»

Адам присвистнул. Значит, Крис и Сандерс куда более тесно, чем он думал, связаны с человеком, который арестован за попытку передачи новейших научных разработок на континент? Это осложняло ситуацию, делая ее еще запутаннее. Похоже, Томас был прав с оценкой: влезая в это дело, можно лишиться головы. А еще это значило, что нужно срочно переговорить с Сандерсом. Что будет проблематично после сцены в доме Крисов.

Адам вздохнул. Его жизнь, как всегда, непроста. Он пригубил виски и хотел уже было отложить папку с материалами на Купера, ведь тот, казалось бы, не был замешен в этой истории. Но потом решил идти все же по порядку.

«Чарли Купер. Уроженец Хэмпшира. Отец пэр. Мать – гражданка республики Шамбли. Окончил в 1861 году Йокский университет. После этого некоторое время учился в академии Бильона. Там в 1869 получил степень по биологии. Уже в 1870 присоединился к группе Уоттса по проекции отца, который инвестировал некоторые средства в исследования новой частицы.»

Адам покрутил бокал, создавая в янтарной жидкости маленький водоворот. Выходит, Купер – богач, который получал образование на континенте. Бильон – это вам не захолустная провинция, а столица республики Шамбли. Их академия уже несколько веков считалась одним из самых престижных учебных заведений мира. К тому же деньги и связи отца вряд ли могли сыграть роль в самопровозглашенной республике. Дворян там со времен революции не жаловали.

«После смерти Уоттса Купер непродолжительное время руководил всеми исследованиями, прежде чем группа, созданная Уоттсом, распалась. Возможно, причиной быстрого ухода Криса и Посалибиса была излишняя тяга Купера к авторитарному управлению всеми направлениями исследований.

Затем на некоторое время Купер взял академический отпуск, пока в 1881 году к нему не обратился с консультацией Колин Хэксли – натуралист, уже несколько лет пытавшийся опубликовать свои идеи, которые остальное научное сообщество считало смехотворными. Как ни странно, Купер заинтересовался идеями Хэксли и в собственной лаборатории они разработали новую теорию генома.»

Адам стоически перелистал несколько страниц, посвященных новой теории.

«С 1885 года Купер и Хэксли работают в лаборатории в Мильдтоне.»

Значит, при желании Адам может их навестить. Это хорошо. Осталась папка Посалибаса.

«Димитар Посалибас – уроженец Хории. Родители имели преуспевающий бизнес по конструированию вакуумных ламп накаливания. Когда Посалибасу было три года, пришлось переезжать и перевозить бизнес в Пьермо. Спустя всего два года, спасаясь от волнений, родители Посалибаса были вынуждены бежать далее, в республику Шамбли. Там дела семьи пришли в упадок.

Посалибас самоучка, который подрабатывал в академии Бильона лаборантом. Именно там он познакомился с Чарли Купером. В итоге Купер в 1873 году пригласил Посалибиса к работе над нексумом в королевство Альбу. А уже в 1874 году Димитар Посалибас обнаружил каталитические свойства новой частицы…»

Адам прикрыл глаза. Черт их всех дери! Сперва он полагал, что убийство Криса может быть связано с конфликтом по разработкам с нексумом. Тогда очевидным подозреваемым был бы Сандерс. После получения информации об аресте Посалибаса появился также шанс, что дело связано с борьбой за монополию над технологиями на государственном уровне. Это подтверждал тот факт, что Крис и Сандерс работали с Посалибасам. Но теперь оказывается, что Купер – не хрен с горы, а сын пэра, если уже не пэр – также связан с этой историей, так как знал Посалибаса еще до того, как тот иммигрировал в Альбу. А может быть, с учетом, что Купер получал образование в Шамбли, и сам сочувствует республике. Адам прижал бокал ко лбу, где что-то непрестанно стучало. Легче не стало.

«После смерти Уоттса Посалибас быстро покинул лабораторию, начав собственные эксперименты. Примечательно, что долгое время не было ясно, кто их спонсирует. Возможно, по старой дружбе Купер, возможно, имели место тайные соглашения с правительством, возможно, иностранные источники. Однако, после 1882 года Посалибас начал плотно сотрудничать с Крисом и Сандерсом, по инициативе последнего.»

Адам пролистнул еще несколько страниц. Ничего полезного. Лишь нагромождения схематично нарисованных атомов углерода и кремния. Адам допил виски и подошел к окну. Прижался лбом к холодному стеклу. Стало легче. Головная боль затихая сместилась к затылку. За окном клубился туман. Он накатывал на город, как огромная океаническая волна, поглощая район за районом. Оставляя лишь мертвенное рассеянное сияние неоновых вывесок.

Свет и волны. Мерный плеск. Адама затрясло. Черная волна поглотила и его. Рука судорожно вцепилась в подоконник. Опять будут занозы? Как в тот раз. Когда…

Адама всего затрясло так, что он едва не рухнул на пол. Он отскочил от окна. Подлетел к столу и приложился к бутылке виски. Пил долго, судорожно всхлипывая. Проливая на подбородок и грудь, задыхаясь.

От влаги на груди и недостатка воздуха стало совсем плохо. Адам сжался в комок и начал скулить.

Проснулся он ближе к полудню, все также на полу, сжимая пустую бутылку. Голова немилосердно болела.

Глава 6

Тема совершенного человека часто звучит в наших разговорах. И я понимаю, что смотрю на этот предмет дискуссий совершенно по-особому. Нет смысла пытаться внести что-то новое, если природа уже дала человеку все, чтобы стать идеальным. Нужно лишь совершить тяжелую и неприятную работу над собой, отделив полезное от неприемлемого. Излечить болезни, улучшить то, что дано природой. Сделать лучше во всем.

Я признаю, что мои идеи многих могут испугать. Да что там, порой они пугают меня самого. Но вот только это единственный путь выйти из ловушки, в которую нас загнал прогресс. Вернуться к основам, в некотором роде. Только вместо того, чтобы довериться случайным мутациям, самим контролировать процесс. Также, как мы контролируем у лабораторных крыс Чарльза появление щупалец или лишних пар глаз. Также, как мы контролируем их размер.

Если мы можем взять под контроль другие виды, почему нельзя сделать то же самое со своим?

C.H.

Когда Томас увидел Адама, зашедшего к нему в паб, то на мгновение замер. Потом оперся локтями на барную стойку.

– Знаешь, друг, ты с каждым днем выглядишь все хуже. Опять сны?

Волны. Мигающий красный свет. Шум ветра, который прерывается паузами, когда воздуха нет. Запах соли и отчаяния. Адам молча сел на высокий стул напротив.

– Ты бы вернулся домой. Тебе не мешает еще немного вздремнуть при свете дня.

Адам вздохнул.

– Не поможет, Томас. Это навеки со мной. Нужно просто смириться. Может, немного нальешь?

Томас посмотрел сердито.

– Ты не можешь просто сбежать, Адам! Рано или поздно тебе придется жить с тем, что случилось. Прошло два года. Если ничего не делать, лучше не станет!

– Ты прав. Я знаю это. Для того, отчасти, и берусь каждый раз за работу. Она, как правило, позволяет отвлечься, не погружаться в себя, – Адам перевел дух и облизал губы. – Но вчера было плохо, и я выпил почти полную бутылку скотча перед тем, как уснуть. В голове гудит.

Томас закатил глаза, но взял из-под стойки бокал и щедро плеснул из бутылки, которую не стал далеко убирать. Адам поднял бокал, салютуя приятелю, потом ополовинил виски.

– А теперь допивай и вали домой, друг, – ворчливо сказал Томас.

– И не подумаю. Ты слышал – работа помогает отвлечься. Поэтому я жажду узнать от тебя самые свежие сплетни о нексуме.

– Боюсь, если я начну рассказывать все, что ты не знаешь…

– Я вчера изучил основную информацию. Не учи меня работать, Томас. Лучше расскажи толком, что там с Посалибасом? Можно с ним переговорить?

– Исключено. Посалибас в Белом бастионе и твои коллеги очень злы. Он был весьма и весьма близок к тому, чтобы передать все свои наработки и половину работ Сандерса с Крисом на сторону. Есть даже слухи, впрочем, не из самых надежных источников, что ему удалось передать бумаги. Из-за этого Сандерс зол и ходит с эскортом военных непримечательной наружности.

Томас сделал большие глаза, намекая на контрразведку, где ранее работал Адам.

– Кому Посалибас собирался передавать сведения?

– Весомой информации нет. Хория. Пьермо. Шамбли.

– Первая родина, вторая родина, третья родина?

Томас усмехнулся.

– Ага. Вижу, ты и правда немного подготовился.

– Надеюсь, ты тоже. Скажи, кто платил за исследования Посалибаса, когда он отправился в свободное плаванье после смерти Уоттса.

– Хороший вопрос, друг. Жаль, ответа у меня нет. Точнее, их слишком много. Самые надежные источники подозревают Пьермо. Как раз в момент, когда Посалибас обратился к Сандерсу и Крису, там произошел небольшой государственный переворот. Денежный поток мог прерваться. Если это верно, то и сейчас, скорее всего, сведения Посалибаса предназначались им.

– Интересно. Тогда его могли шантажировать, чтобы он передал разработки.

– Разумное предположение. Но есть ли разница?

Адам задумался. С человеческой точки зрения разница была огромна. С точки зрения контрразведки и его нынешнего дела не было разницы, шантажировали Посалибаса, купили, или он был искренним патриотом другой страны.

– Думаю, ты прав. Точно ли известно, что его исследования не финансировал Купер?

– Слухи такие были, но это маловероятно. Тогда Посалибас не сбежал бы сразу после смерти Уоттса на вольные хлеба, а остался бы в группе Купера.

Адам сам размышлял об этом. Но, быть может, Купер хотел, чтобы исследования Посалибаса шли отдельно от его собственных. Что-то секретное или опасное. Впрочем, сейчас Адам решил, что это было маловероятно. Описание Купера исключало такую тонкую работу. Скорее такое поведение было бы характерно для кого-то типа Сандерса.

– Хорошо. Возник ли проблемы с контрразведкой у Сандерса и Криса.

– Ты издеваешься, Адам? Я только что сказал, что контрразведка сопровождает Сандерса…

Томас замолк, а Адам приподнял брови.

– У вас был такой способ разработки?

– Редко используемый. Но если цель тебе доверяет, то так проще контролировать ее.

– Хм… Пересмотрю часть слухов. Спасибо, Адам.

Адам приподнял бокал и допил виски. А потом решительно отодвинул бутылку в сторону. В голове прояснилось, боль утихла, а злоупотреблять не стоит.

– Теперь расскажи все о проблемах Криса.

Томас поморщился.

– Неприятный человек, – увидев удивление Адама, Томас поправился. – Не в том смысле. В моем смысле, так сказать. О нем почти не было слухов. Примерный семьянин, домосед, никаких политических скандалов. В высшем свете не появлялся, компрометирующих связей не имел. Ну, до последнего момента не имел.

Адам тоже поморщился.

– Значит, работать не с чем. Убийство точно связано с нексумом.

– Друг, если о человеке нет слухов, это не значит, что поболтать не о чем. Быть может, человек просто слишком хорошо все прячет. Но порадовать тебя зацепкой я и правда не смогу. Опроси вдову, помощников, партнеров.

Томас на миг замолчал.

– Хотя последнее исключено. С Сандерсом ты не договоришься.

Адам мрачно хмыкнул.

– Именно к нему мне придется идти в первую очередь.

– Зачем, друг?

– Во-первых, извиниться и исправить некоторое непонимание первой встречи. Я сперва хотел исключить его из своей работы, но сейчас вижу, что это невозможно. Во-вторых, показаться контрразведке. Они все равно узнают о моей работе. Полезнее будет, если это произойдет сразу и из правильного источника. Ну и, в-третьих, иногда лучше держать подозреваемого как можно ближе к себе.

Томас фыркнул.

– Главное – смотри, чтобы он тебя не укусил. Этот гад весьма ядовит.

– Кстати, расскажи мне больше о Сандерсе. В отчете у меня была информация лишь о тройке Крис, Купер, Посалибас.

Томас немного помолчал. Потом достал бокал и плеснул себе в бокал виски.

– Тут, друг, ситуация обратная Крису. Слухов слишком много и сложно выбрать что-то одно.

– В каком смысле?

– Сандерс, по-видимому, самоучка из бедного штата нашей колонии. Добился успеха, ведет активную светскую жизнь. Я знаю десятки слухов о его происхождении и вдвое больше про его связи в высшем обществе. И если с первым еще можно разобраться с помощью архивных документов, то со вторым ничего путного не выйдет. Одно могу сказать точно: Сандерс в фаворе и знает, как извлечь из этого выгоду.

Адам поразмыслил. Вряд ли он сможет выспросить у Томаса еще что-то о Сандерсе. К тому же основное он уже узнал. Тот под плотным колпаком контрразведки, и, прежде чем что-то еще предпринимать, нужно сперва поговорить с самим Сандерсом и бывшими коллегами. Проклятье!

– На всякий случай. Есть что-то интересное о Хексли?

Томас немного помолчал, болтая свою порцию виски в бокале. Адаму на миг даже показалось, что бармен избегает его взгляда.

– Хексли опасный фанатик. У него много идей, и мне они не нравятся. Извини, Адам, но это все, что я могу о нем сказать, – ответ был странный, поэтому Адам слегка нахмурился. Томас, будто чувствуя перемену настроения, тут же поспешил сменить тему. – А о Бесте ты не спросишь?

– Бест?

– Хм… Друг, тебе стоит сменить информатора, – Томас довольно улыбнулся. – Все время, пока Посалибас не отправился под крыло Криса и Сандерса, он часто консультировался по разным вопросам с Аланом Бестом. Хотя их совместная работа не похожа на сотрудничество Криса и Сандерса или Купера и Хексли. Бест скорее мечтатель и философ, чем ученый.

– О нем я не слышал, что настораживает. И какие до тебя доходили слухи?

– Бест чудак и пройдоха. Но, я думаю, он самый талантливый из всех, о ком мы говорили сегодня. Не будь он так любопытен и при этом легкомыслен… Ах да. Сандерс его на дух не переносит почему-то. Так что у вас много общего!

Адам благодарно улыбнулся Томасу.

– Спасибо. За сведения и за компанию. Пойду прогуляюсь по городу.

– Не утони!

Адам скрипнул зубами, глядя на Томаса. Тот обезоруживающе ухмыльнулся.

– Ты не сможешь бежать от этого вечно, друг. Смирись, вдохни полной грудью и не бойся смотреть в новый день!

– Не перетрудись с виски, – хмуро сказал Адам, выходя на улицу. Там в кои-то веки распогодилось, и из-за плотных туч выглянуло солнце – редкий гость в Мильдтоне. Адам снял шляпу и подставил лицо его лучам.

«Не утони!». Адам фыркнул и направился к скучающему кэбмэну на мобиле с новым электродвигателем. В чем-то Томас был прав – нужно немного отдохнуть. А в кэбе, если повезет, получится даже вздремнуть.

Глава 7

Жизнью человека когда-то управляло большое число довлеющих над ним факторов. Мы обязаны были быть сильнее и умнее, чтобы эффективно охотиться. В этом люди мало отличаются от тигров и волков. Но, кроме того, на человека всегда действовал половой отбор. Не все особи имели детей. Отбирались только самые успешные охотники или другие люди, которые достигли верха социальной лестницы.

Нужно, опять же, быть умнее, быстрее, хитрее, сильнее, чем соплеменники, чтобы на тебя обратили внимание. Чтобы у тебя появилось потомство. Это такой же отбор, как и естественный, только внутривидовой. И порой он еще эффективнее. Но теперь мы потеряли его. Не важно кто ты и откуда. Не важно, чего ты добился в жизни и как ты выглядишь. Ты можешь найти себе пару и завести детей. В нашем веке полового отбора уже нет. Любой неудачник может иметь хоть десяток детей с такой же неудачницей.

Это звучит сурово, но в этом есть смысл. От таких браков родятся лишь слабые дети, которые со временем породят еще более слабое поколение.

C.H.

Солнце продержалось на небесах не более получаса. Затем на город опустился привычный сумрак густой облачности. Адам жестом отпустил кэбмэна, кутаясь в плащ. От близости большого водного пространства ему все же было не по себе.

В отличие от Криса, который жил в спокойной северной части города, Сандерс предпочитал застроенную новыми высотными домами набережную Виньи. Ему тут принадлежал фешенебельный многоквартирный дом, где жили ведущие научные сотрудники его собственной лаборатории. А сам он обитал в просторном пентхаусе. Вот только сейчас ученого не было дома, о чем сообщил чопорный дворецкий. С трудом Адаму удалось узнать, что Сандерс отбыл по делам в свою лабораторию, находящуюся на другом берегу Виньи.

Кэб уже укатил, так что Адам решил прогуляться. Благо, хоть небо и заволокло тучами, дождь пока не начался. Если повезет, то так продлится до вечернего тумана.

Недалеко располагался самый большой пешеходный мост через Винью. Адам направился к верхнему, более узкому, ярусу. Сюда пускали граждан по паспортам, если была отметка об общественно полезной работе. По сути, этой частью моста пользовались только сливки общества, к которым добавили полицейских, высшие чины военных, пожарных, профессоров университетов. Обычные работяги, которые впахивали на заводах, расположенных на правобережье Виньи, довольствовались широким нижним мостом, который едва возвышался над рекой. В половодье по нему нередко приходилось идти по колено в воде.

Сам Адам получил отметку об общественно полезной работе совсем недавно, после дела о Похитителе ангелов, и на верхнем мосту еще не был. Поэтому, пройдя до первого пролета, он облокотился на перила, рассматривая реку и районы города внизу. Слева тянулась набережная. Она, как и мост, была двухъярусной. Нижний уровень состоял преимущественно из доков и увеселительных заведений для докеров и моряков. Оттуда же начинался нижний мост. После полудня он был почти так же пуст, как верхний. Зато с утра и вечером, когда сменяются бригады, там не протолкнуться.

Среди причалов, дешевых пабов и борделей теснились обычные дома. Вдоль набережной селились в основном те, кто мог позволить не жить в трущобах старого района, но работал где-то за рекой или на реке. Инженеры, бригадиры, младшие научные сотрудники, хозяева тех самых дешевых борделей и пабов на нижнем уровне.

А выше располагалась набережная нового района. Прогулочная зона нависала над нижним уровнем, а немного в стороне стояли ровными рядами многоэтажные здания. Ближе к центру тянулись к небу пять башен-небоскребов, ярко освещенных электрическими прожекторами. Они пылали днем и ночью, как горящие пальцы, готовые выпустить кишки низкому серому небу.

Адама передернуло, и он поспешно перевел взгляд направо. Тут вдоль берега не было ни пабов, ни домов. Лишь грузовые доки, к которым от ближайших заводов тянулись рельсовые полотна, по которым сновали электрические вагонетки и грузовые локомотивы. Сами фабрики и лаборатории правобережья тонули в густом смоге, который рассеивался лишь ближе к морю, где были видны береговые укрепления.

Адам тяжело вздохнул и пошел по мосту в сторону правобережья. К счастью, лаборатория Сандерса, как и Криса, располагалась ближе к Винье. Не очень-то приятно погружаться в пропахший сажей и химикатами смог.

Спустившись на потрескивающем разрядами электричества лифте к нижнему мосту, Адам углубился на территорию складов. Тут часто хранили готовую фабричную продукцию перед отправкой по реке к морскому порту. Серые стены одного склада сменялись точно такими же стенами другого. И через десять минут блуждания Адам понял, что он сбился с пути. И даже не удивился, когда на перекрестке ему навстречу вышло двое крепких парней. Один сжимал в руке кусок арматуры, второй длинный филейник.

Адам остановился и сразу почувствовал, как к затылку прижали что-то холодное. Скорее всего, дуло пистолета. Судя по появившемуся грозному гудению разгонной катушки, новый индукционный револьвер. Лучше не дергаться. Сзади вышел невысокий паренек в криво сидящей на буйных волосах кепке. Он быстро ощупал карманы плаща, не найдя оружия. Ухмыльнулся и кивнул человеку, который стоял за спиной Адама. Тот появился сбоку, ствол скользнул по виску. Адам мысленно чертыхнулся. В руке у четвертого действительно был мощный магнитный револьвер армейского образца. Пули такого оружия вечно начиняют всякой гадостью. Один выстрел, и у тебя в груди дыра размером с голову.

Адам осмотрел команду. Все в докерских штанах с подтяжками и парусиновых рубахах. Одеты не по погоде. Вооружены, не считая пистолета, хламом. Повезет, если их только четверо.

– Что вы забыли тут, сэр? – спросил тот, что с пистолетом.

Дуло смотрело Адаму в солнечное сплетение. Рука не дрожала, палец расслаблен, один глаз слегка прищурен. Остальные, скорее всего, портовая шпана, но этот явно бывший военный. Адам вздохнул.

– Ребята, я ищу лабораторию Сандерса. Ученого. Проводите, и дам вам десять карлингов.

Докеры переглянулись с улыбками, но вояка даже не пошевелился. Черт! Если бы не он, можно было бы выпутаться.

– Не думаю, сэр, что нас устроит десять карлингов за работу, если мы можем забрать все бездельничая.

Адам медленно полез в нагрудный карман плаща. Достал бумажник. Показал его им и бросил под ноги вояке. Тот не пошевелился.

– Надеюсь, этого достаточно?

Коротышка, который обыскивал Адама, чтобы поднять бумажник, подошел вплотную к вояке. Тот отвлекся на мгновение. Видимо, не доверял подельнику. Адам тут же отшагнул вправо и вскинул левую руку, отвел запястье в сторону и правой рукой с трудом нащупал под плащом спусковую скобу. Раздался глухой щелчок, и вояка с пистолетом завалился назад, получив небольшую стальную пулю в зубы.

Адам тут же выбросил правую руку в сторону докера с арматурой. Новый щелчок, и тот завалился набок, сжимая рану в животе. Коротышка бросил бумажник и метнулся к Адаму. Тот недооценил парнишку, поэтому едва увернулся от удара тычкового ножа. Понятно, почему казалось, что у парня нет оружия. Адам лягнул его в колено и тут же ударил в челюсть. Парнишка опрокинулся на спину и больше не встал.

Остался только докер с ножом. Адам повернулся к нему, но тот уже улепетывал вдоль одной из складских стен. Других подельников у горе-разбойников не обнаружилось. Тем лучше. Адам быстро забрал револьвер вояки и сунул его в карман плаща. Такую игрушку на улице оставлять неразумно. Раненый докер корчился и пытался отползти в сторону, но Адам не обращал на него внимания.

Он закатал рукава плаща и начал перезаряжать свои миниатюрные магнитные пистолеты. Адам использовал примитивные модели для скрытого ношения. По сути, просто эллиптические трубки с тихими индукционными катушками, плотно привязанными к запястьям. Обнаружить их при обыске под плащом почти невозможно, вот только каждый пистолет заряжался всего одной пулей, подзаряжать простенькую батарею нужно было ежедневно, да и убойная мощность с точностью была весьма посредственными. Однако даже ее хватало, чтобы с пять-десяти шагов пробить чей-нибудь череп. Адам перезарядил оба пистолета и поправил плащ.

Поднял бумажник и спрятал обратно в нагрудный карман. Адам наклонился к парнишке и потряс его за плечо. Тот начал приходить в себя, но, приподняв голову, увидел перед лицом граненое дуло револьвера.

– Тебе повезло, парень. Мне все еще нужна лаборатория Сандерса. Отведи туда и получишь пять карлингов.

Тот посмотрел на труп вояки и стонущего у стены приятеля.

– Потом можешь вернуться за ними.

Парень сдавленно хмыкнул и покачал головой. Затем поднялся и махнул рукой, чтобы Адам следовал за ним. Так, будто помочь человеку, только что убившему твоих приятелей совершенно нормально. Адам не знал, что печалит его больше: то, что много работяг пытаются сбиться в шайки, или то, что большинство из них ценит жизни друг друга так же мало, как правительство.

Путь не занял много времени. Похоже, Адам сбился совсем немного. Паренек не поверил своему счастью, когда Адам бросил ему пару монет и кивнул в сторону переулков складской зоны. А сам Адам между тем направился к контрольно-пропускному пункту лаборатории, на ходу выдумывая оправдание, чтобы без лишних подозрений сдать армейский револьвер. Ношение этой штуки обернется только проблемами.

К счастью, оправданий не понадобилось. Среди охранников Адам заметил знакомое лицо. С Бобби Макнилом они учились вместе. Потом, правда, их пути немного разошлись. Бобби решил заняться более интересными делами, и его взяли в основной штат контрразведки. А вот Адам отправился пугать интендантов аудитами.

– Задержите этого преступника! Срочно тащите сюда катушку! Устроим ему электрический стул прямо тут!

Двое ребят с автоматическими магнитными пушками было вскочили, когда Бобби обнял Адама.

– Сколько лет, дружище! Ты теперь у нас знаменитость. Нечасто о работе разведки или контрразведки пишут газеты, знаешь ли!

– Известный шпион – мертвый шпион, – усмехнулся в ответ Адам.

Он достал из кармана револьвер. Охранники сразу же синхронно сдернули свои пушки с плеча. Катушки на стволах автоматов мягко зажужжали, отбрасывая вокруг голубоватые отсветы.

– Даже по нашим меркам хреновая шутка, Адам, – голос Бобби выдал некоторую озабоченность. – Этой штукой можно разнести полКПП!

– Я, собственно, сдать. Встретил тут в переулках шпану и бывшего вояку с этим чудо-оружием. Пришлось… обезвредить.

Бобби забрал у Адама пистолет. Откинул барабан и осмотрел сияющие синим и зеленым патроны.

– Магнитная шрапнель и грязный заряд. Не хило. На сколько тянет? Ты же спец.

– Был им. Три года назад на черном рынке такой пугач без патронов вышел бы в пять-шесть тысяч карлингов. Патроны штучно еще по тысяче. Сейчас цен на такие игрушки не знаю.

– Докеры?

Адам кивнул другу без лишних слов. Все в городе чувствовали, что ситуация накаляется. Не зря же полиция получила устаревшие армейские шагоходы для патрулирования улиц.

– Третья группа, проверьте этого вояку. Приметы передать интендантскому управлению, – отдал приказ Бобби одному из охранников, которые наконец выключили катушки на своих чертовых пушках. – Я провожу нашего гостя и пошлю четвертую группу вас сменить.

Оба отдали честь, а Бобби повел Адама вглубь лабораторного комплекса.

– Рад, что встретил тебя, – заметил Адам.

– А я, дьявол тебя побери, нет! – прорычал Бобби. – Что заставило тебя взяться за это пахнущее дерьмом дело?

– Ты второй человек, который мне об этом говорит.

Бобби на миг задумался.

– Томас? – Адам кивнул. – Пройдоха всегда знает больше чем нужно. Вот и встретились бы у него в пабе. Все были бы целее.

– Бобби, я уже ввязался. Однако мне нужно две вещи. Одобрение бюро и одобрение Сандерса. Кто его разрабатывает.

– Никто.

Ответ был сухой. Бобби смотрел на здание лаборатории.

– Бобби, не начинай. Я знаю, что его ведут, даже если он сам не догадался об этом. Помни, я работал в бюро не меньше тебя. Пусть и в другом отделе.

Бобби вздохнул.

– Адам, если об этом узнает кто-то не тот, я не только лишусь должности, но могу загреметь в Белый бастион.

– Я лишь хочу поговорить с тем, кто может принять решение о моем вмешательстве. Больше я ничего от тебя не прошу.

Бобби вздохнул.

– Да Линс. И я тебе этого не говорил. Впрочем, он сам, скорее всего, захочет тебя увидеть перед тем, как пустить к Сандерсу. И ты должен мне попойку у Томаса!

– Заметано. Как сдашь вахту здесь, я весь твой.

Бобби ухмыльнулся.

– Как в былые годы, когда мы воровали ночью еду и выпивку в казарму?

Адам повторил улыбку Бобби. Приятно увидеть старого знакомца. Но в дверях лаборатории Бобби пришлось сдать Адама двум мрачным субъектам. Все в черном и с такими постными серыми лицами, что они почти сливались с небом. Эти двое отвели Адама в уединенный флигель. Разумеется, прямо на разбор с пристрастием от да Линса.

О нем в контрразведке ходило много слухов. Основной состоял в том, что полковник Да Линс мог давно стать главой отдела, если бы хотел. Но он оставался самым эффективным куратором полевых групп, а потому часто разрабатывал приоритетные цели. Правда, Адам с ним до этого не пересекался. Да Линса не интересовали вороватые интенданты, которые продают экспериментальное оружие на черном рынке.

Да Линс удивил Адама габаритами. Он был внушителен и монументален, как линкор.

– Адам Слин, – проскрежетал тот.

Адам спокойно сел напротив, осматривая гиганта, развалившегося в кресле. По виду обычный тюфяк. Но глаза…

– Я не разрешал тебе садиться.

– Но и не запрещали. Прошу прощения, но я не ваш подчиненный, чтобы стоять по стойке смирно, как на смотре.

Громыхнул смех, похожий на хриплый лай.

– Всегда считал, что ты зря тратишь время в своем отделе. Я бы сделал из тебя человека. Как и из Макнила!

– Надеюсь, я не перестал быть человеком, даже уйдя из контрразведки.

– Я читал на досуге газетные заметки о тебе. Впечатляет. Но, если человек не приставлен к правильному делу, он почти не человек.

– А правильное дело – ловить шпионов?

– Именно. Ты видел все экспериментальное оружие, которое было разработано два года назад. Представляешь, что эти психи сделали еще. Разве препятствовать тому, чтобы это оружие оказалось у врагов, – не достойная цель для человека?

– Я всегда считал, что такое оружие не должно попасть в недостойные руки. Враги, преступники, ренегаты. Существенной разницы нет. Именно поэтому я пошел в «отлов крыс».

Так назывался неофициально отдел Адама. Просто и по делу. Да Линс пожевал губами.

– Хороший довод. Разницы нет. Что же тебе нужно, Слин?

– Разрешение поработать над делом Криса. Вдова хочет знать имя убийцы и причину. Все, касающееся Сандерса или государственных интересов, я передам Бобби или вам. Осознаю, что стоит на кону, и готов оказать любое содействие. Главное, не ставьте мне палки в колеса.

Да Линс задумался.

– Я бы послал тебя, Слин. Даже несмотря на просьбу Макнила. Но поговорив с тобой… Я ведь ничего не теряю, да? Ты все равно ввяжешься. Натура такая. Только, быть может, не передашь сведения.

Адам лишь слегка улыбнулся. Не вызывающе. Понимающе.

– Катись к дьяволу, Слин! Я запомнил наш уговор, и, если что, ты будешь гнить в Белом бастионе.

Да Линс наклонился над столом и протянул ладонь для рукопожатия. Адам ответил на него, уже не удивляясь тому, что оно подобно стальным тискам. Не зря да Линс легенда контрразведки.

Глава 8

Многие мои коллеги – мечтатели. Порой они осуждают меня за то, что я слишком плотно сотрудничаю с правительством. За то, что я предаю свою мечту идеальных протезов в пользу военных технологий, которые лишь добавят калек. Я знаю, что меня считают бесчувственным, жадным, двуличным. Но это не так. Я всего лишь прагматичный. Вы не добьетесь успеха, если будете на каждом шагу ограничивать себя принципами, честью, гордостью.

Я знаю, как это звучит. Но считаю, что такой подход единственно верный, если вы хотите добиться настоящего успеха. Не бывает великих открытий без жертв. Я готов с рассвета до заката разрабатывать системы вооружения, если ночью смогу работать над своим проектом за государственные деньги. Ведь правда такова, что без денег науки нет и быть не может. Любой, кто думает, что энтузиазм и мечты заменяют деньги, или глуп, или наивен. Я не такой.

Я готов принести в этот мир толику разрушения, чтобы получить потом шанс его исцелить.

W.S.

На выходе из флигеля Адама никто не встречал. Тот постоял немного, а потом пошел к основному зданию лаборатории. То ли Да Линс как-то сообщил о своем решении, то ли решение было принято ранее, и разговор на него уже не влиял, но Адама без вопросов пропустили внутрь.

В отличие от лаборатории Криса, где было множество установок, которые не производили особого впечатления, в лаборатории Сандерса было на что посмотреть. Чего стоил один макет робота, ростом в два этажа, обвешанный новейшим переливающимся синим и зеленым вооружением. Адам остановился около него, рассматривая детали. Судя по всему, готова была лишь верхняя часть. Но, если Сандерс заставит этого титана двигаться, с учетом вооружения, тот может в одиночку прорвать любую линию фронта. Окопы не проблема для шагоходов, как и бункеры, которые тот может разнести автоматическими пушками с магнитными пулями и минами с самой разной начинкой.

Вдоль стен стояли полки с оружием и инструментами. Спрос на мощное шахтерское оборудование был не меньшим, чем на смертельные игрушки. Внимание Адама привлекла рука, выполненная из темного металла. Мышцы заменялись поршнями, суставы – подшипниками, вены – трубками с какой-то жидкостью. Адам приподнял руку. Она была удивительно легкой, будто бы сделанной из алюминия.

– Это карбон. Один из новых материалов, полученных нашим коллегой Димитаром Посалибасом.

Адам аккуратно опустил руку на место и обернулся. Его разглядывал в монокль высокий худой человек в строгом костюме.

– Тот самый, который сейчас под следствием контрразведки?

Человек приветливо улыбнулся.

– Полагаю, вы мистер Слин. Нас предупредили о вашем прибытии, и я решил вас встретить. Позвольте представиться, личный секретарь и ассистент мистера Сандерса, Морган Браун.

Адам протянул руку, и Браун ее охотно пожал.

– Я наслышан о вашей соре с моим боссом в доме Крисов. Надеюсь, это недоразумение удастся решить. В отличие от мистера Сандерса, я заинтересован в вашей работе.

– Почему?

– Босс иногда слишком поспешен в своих решениях. Я предпочитаю более гибкий подход. Ваше расследование вряд ли повредит, но может помочь.

Адам почувствовал, что Браун что-то скрывает. С другой стороны, если это поможет сейчас получить разрешение на работу от Сандерса, то в любом случае жизнь Адама станет проще. Поэтому он кивнул личному секретарю Сандерса, и тот сразу же взмахом руки попросил Адама следовать за ним.

– Эта рука пока не вполне функциональна. Механизм в порядке, но люди, которым ее устанавливают… не всегда чувствуют себя хорошо. Надеюсь, в ближайшее время появится возможность наладить контакт с лабораторией мистера Купера, чтобы провести совместные исследования. Им удается получить удивительные смешения биологических объектов. Может быть, удастся решить задачу совмещения механизмов с живыми организмами.

– Зачем устанавливать кому-то такую руку?

– Это неплохая замена потерянной конечности. Вы в курсе, что более десяти процентов шахтеров теряют одну или несколько конечностей за пятилетний срок работы на шахте? Наши протезы не только заменят отдавленные руки, но и увеличат эффективность труда. Иногда мистер Сандерс мечтает о том, чтобы создать идеальных механических людей, заменив все несовершенные органы искусственными частями. Воистину грандиозный проект.

«Скорее сумасшедший», – подумал про себя Адам. – «Какой придурок заменит свою руку или ногу на шестеренки?»

– Вы думаете, что мы безумцы?

Лишь опыт работы в контрразведке позволил Адаму не вздрогнуть. Он взглянул на Брауна, тот печально и понимающе улыбался.

– Возможно, вы правы. Но это, в некотором роде, особенность всех ученых. Зайти в своих мечтах и фантазиях слишком далеко, чтобы подарить людям новое будущее! – похоже, Брауна не заботило то, что Адам относится к таким идеям скептически.

Либо он просто чересчур симпатизирует Адаму. Что-то в последних словах показалось смутно знакомым. Николь как-то показывала ему зарисовку своей грядущей статьи о влиянии нексума на жизнь простых людей. Еще немного помолчав, Адам спросил:

– Вы просто фанат репортерских эпических баллад?

Браун рассмеялся.

– Так легко было меня раскусить? Не ожидал меньшего от самого знаменитого детектива современности!

Адам едва не закатил глаза. Ну… Если это главный секрет заинтересованности Брауна в том, чтобы Адам начал работать над убийством Криса, то не все так плохо. Безумного почитателя он как-нибудь переживет. Особенно если тот не будет предлагать самому Адаму заменить руки на разные железяки!

Сандерс оказался в соседнем помещении. Оно было меньше основного, но здесь не теснились по углам образцы разработок, поэтому зал выглядел больше и опрятнее. Небольшой автоматизированный шагоход, едва превышающий размером рост Адама, замер у дальней стены. Машина не была оборудована навесным вооружением, да и вид был иной, чем у бронированных машин, которые Адам видел раньше. Судя по всему, этот танк предназначался для быстрого передвижения или даже исключительно для разведывательных операций.

Сандерс стоял у стены напротив, в одной рубашке с закатанными рукавами, направив на шагоход какое-то устройство, отдаленно похожее на арбалет.

– Питер, средняя скорость.

Один из помощников Сандерса активировал шагоход. Лаборатория сразу наполнилась стрекотом работающих электрических двигателей, жужжанием катушек, щелчками поршней. Механические ноги замерцали вспышками синих диодов, и машина начала разбег. Не прошло и нескольких секунд, как она оказалась на середине зала. Признаться, скорость поражала. На уровне лучших спринтеров. И это без прямого управления оператором, только автоматика.

В момент, когда шагоход пересек некоторую границу, Сандерс вскинул свое оружие и выстрелил. Сперва Адам подумал, что, несмотря на хлопок, ничего не вылетело из арбалета. Но шагоход сбился с шага и рухнул на пол, дергая ногами. Только тогда стало заметно, что он оплетен очень тонкой сетью. Настолько тонкой, что ее было почти невозможно разглядеть, не подойдя вплотную. Однако она удерживала бешено брыкающуюся машину, которая успела разогнаться до скорости порядка сорока миль в час. Адам хмыкнул.

Это заставило Сандерса повернуться. На его лице все еще сияла улыбка победителя, которая быстро уступила место брезгливости.

– Наш детектив объявился. Для чего же?

– Во-первых, принести извинение за свое поведение в доме миссис Крис.

Сандерс поднял брови в удивлении.

– Не ожидал. Возможно, ты не безнадежен. Я навел о тебе справки, знаешь ли. Приличные отзывы с места службы. Многообещающая карьера цепного пса оружейных складов. А потом несчастный случай. Катер затонул. Погибли все, кроме одного человека. После чего ты бросил службу и стал детективом.

Перед глазами Адама предстал штормовой ночной океан. Волны бьют его, утягивают вниз. Скользкий кусок доски, за который он отчаянно цепляется онемевшими от холода пальцами. Это едва не сломало его. Но потом он вспомнил голос Томаса: «Не утони»! Как ни странно, это помогло, и Адам смог спокойно ответить.

– Это более-менее верное изложение моей биографии.

Сандерс хмыкнул.

– Так зачем же ты здесь еще кроме извинений?

– Я бы хотел обсудить условия, на которых смогу работать над делом убийства мистера Криса.

– Со мной?

– Именно. Вы владеете ключевой информацией. Куда лучше будет, если я узнаю все от вас.

Сандерс рассмеялся.

– И с чего мне делиться с тобой этой информацией?

– Есть вероятность, хоть и небольшая, что я первым найду убийцу мистера Криса. Миссис Крис была однозначно заинтересована лишь в том, чтобы узнать личность и мотивы убийцы. Поэтому я могу пообещать вам, что любые документы и бумаги, найденные у убийцы, попадут сразу к вам.

Сандерс задумчиво пожевал губами.

– Хорошо. Однако, я не хочу общаться с тобой. Никак и никогда. Морган расскажет тебе все необходимое. И помни о своем обещании. Хотя бы заглянешь в бумаги, и я тебя уничтожу.

Он отвернулся и пошел к поверженному шагоходу, которого, наконец, отключили.

– Питер, проверьте целостность мононитей. Разрывов быть не должно, иначе придется вновь работать над укреплением структуры.

Вокруг машины развернулась бурная деятельность. Адам взглянул на Брауна. Тот довольно улыбался.

– Это, во многом, моя идея, – объяснил тот, заметив интерес Адама. – Я предложил именно так использовать мононити, чтобы можно было делать ловушки для крупных механизмов. Они поразительно тонкие и легкие, но при этом их невозможно порвать. Уникальный материал, состоящий, по сути, из простых атомов углерода.

– Я просил дать этому болвану информацию об убийстве, а не о нашей проклятой работе! – громко крикнул Сандерс.

Браун виновато улыбнулся и жестом показал Адому следовать за ним. Они прошли через основной зал лаборатории в малозаметную дверь справа. Тут оказался уютный кабинет с антикварной мебелью светлых тонов. Адам сел в кресло для посетителей и стал наблюдать, как Браун заваривает чай.

– Простите резкость босса. Он злопамятный и темпераментный человек. И… Относительно вашего обещания. Есть обстоятельства…

Браун замялся, и Адам пришел ему на помощь.

– Со своими бывшими коллегами я уже переговорил. Они не против моего вмешательства. Однако, вы правы. К сожалению, у них будет приоритет по найденным документам. Надеюсь, там нет ничего, что бы мистер Сандерс хотел скрыть от контрразведки.

Браун облегченно рассмеялся, поставив перед Адамом чашечку дымящегося чая.

– Ничего такого, мистер Слин.

– Хорошо. Это позволит избежать ненужных осложнений, – Адам сделал паузу и пригубил чай, размышляя о всем странном, что увидел в лаборатории Криса. – У меня есть к вам несколько вопросов.

Браун кивнул, показывая, что внимательно слушает.

– Я осматривал лабораторию Криса и видел первичный отчет. Не в курсе, чем может быть орудие убийства?

– Я… Почему вы задаете этот вопрос мне?

– Вы эксперт в новых технологиях. А клинок, который плавит металл сейфа, явно к ним относится.

Браун немного помолчал.

– Понимаю ход ваших мыслей. Но тут помочь не могу. Эта технология явно за пределами наших нынешних возможностей.

– Но с нексумом их можно создать? Потенциально. Можете сделать догадку?

– Ну… Пожалуй, это возможно. У нас есть электрические печи для выплавки стали с примесью молибдена. Если уменьшить нагревательный электрод и придать ему нужную форму… К тому же покрытие должно быть сделано из жесткого тугоплавкого материала с высокой теплопроводностью. Теоретически, это возможно, но очень тяжело выполнить. Я бы не взялся за такой проект.

Адам мысленно кивнул. Что ж, или данные скрываются, чтобы не выдать себя, или Сандерс и правда ни при чем. Но, тогда есть игрок, обладающий даже большим техническим потенциалом, чем Сандерс. С учетом, что тот почти единолично снабжает армию королевства Альба, мысль не самая приятная.

– Хорошо. Я видел в отчете, что патенты и личная переписка осталась на месте. Как и деньги. Что все же украл убийца? Ведь целью были прежде всего какие-то бумаги.

Браун в этот раз надолго замолчал.

– Не думаю, что мистер Сандерс одобрил бы это. Но, с другой стороны, он позволил мне самому решать, что говорить, а что нет. Похищены были… можно сказать, дневники мистера Сандерса и мистера Криса с некоторыми размышлениями. Сущая безделица.

Но ради нее кто-то убил Криса и перерыл весь кабинет, не тронув деньги и патенты. Не похоже на безделицу. Пусть это и был дневник, но там может быть много разной информации, по которой опытный человек может, например, восстановить какие-то пароли или шифры. Вопрос только, что такого важного за этими шифрами прячется?

– Я понял. Благодарю за доверие. Еще я хотел бы узнать у вас о сотрудничестве с мистером Посалибасом и мистером Купером.

– Понимаю. К этому вопросу я готовился. К сожалению, по поводу работ с мистером Посалибасом я почти ничего не могу сказать. Надеюсь, причины понятны.

Адам кивнул. Контрразведка давит на них. Если ему нужно поговорить с Пасалибасом или навести справки о его проектах, то договариваться о разрешении придется напрямую с да Линсом. А старик наверняка заупрямится. Между тем Браун продолжал:

– Что касается мистера Купера, мистер Сандерс с ним до недавнего времени почти не взаимодействовал. Слишком разные профили. А вот мистер Крис был дружен с мистером Купером и мистером Хексли. Но, скорее всего, речь шла не об общей научной работе, а просто о симпатии.

– Спасибо, мистер Браун. Вы очень сильно мне помогли.

Браун проводил его из лаборатории, где Адама уже ждал Бобби.

– У меня заканчивается смена и да Линс сказал, что я могу валить отсюда, как только переговорю с тобой. И, раз уж ты должен мне попойку…

Бобби многозначительно посмотрел на Адама. Тот рассмеялся.

– Едем к Томасу в «Скользкое место»?

– Рад, что ты предложил! Найду только машину.

Глава 9

На самом деле, мы лишь слегка копнули на самой поверхности. Я не могу даже вообразить, сколько еще тайн скрывает нексум. Не в силах представить всех способов, которыми его можно использовать на благо людям. Почти в любой области научного знания нексум служит беспрецедентным катализатором. Мне сложно отдать должное тому, какую роль сыграли частицы в развитии биологии и химии, но в физике они спровоцировали настоящую революцию.

Первая же наша идея – поместить камеру с частицами нексума в электрическое поле – привела к грандиозному открытию. При прохождении электрического тока вблизи заряженных частиц нексума начинается удивительный рост амплитуды колебаний тока. Таким образом, достаточно иметь контур с высоким значением протекающего тока и отвод, чтобы создать идеальный источник питания. Легко было установить блок для электрического резонанса даже на резервную цепь теплоэлектростанции и полгода бесплатно подавать электричество в один из районов города. Еще более интересно то, что поданный повторно в цепь ток, смещенный на половину такта по фазе, столь же быстро гасит любой переменный ток в цепи.

Если аналогичные успехи будут продолжаться, нексум станет истинным философским камнем новейшего времени.

E.C.

Опытному водителю на новой машине с мощным электрическим двигателем понадобилось всего полчаса, чтобы домчать друзей от лаборатории до паба. Солнце успело сесть и на город наплыл с моря вечерний плотный туман, в очередной раз превращая раскрашенные неоном улицы в сказочное место. Просто у этой сказки был мрачный потусторонний привкус.

Бобби отпустил водителя, и они зашли в паб. Томас кивком приветствовал их.

– Нам как обычно, Томас, – жизнерадостно заявил Бобби.

Бармен поставил на стойку бутылку скотча и пару бокалов.

– Извини, друг, нам сегодня нужно пошептаться!

Бобби взял бутылку и направился к дальнему столу, находящемуся в самом темном углу переполненного зала.

– Этот клоун охраняет Сандерса? – почему-то Бобби и Томас никогда особо не ладили. Если бы не Адам, они бы перестали общаться после первой же встречи.

– Рад был бы сказать тебе, но не могу, – Адам подхватил бокалы и виновато улыбнулся. – Секретность.

Томас хмыкнул себе под нос, провожая Бобби взглядом.

– Да уж, куда секретнее. Осторожнее с ним, друг. Боюсь, если на одной чаше весов будет твоя жизнь, а на другой его карьера, то ты умрешь.

Адам приподнял брови.

– Мы с Бобби дружим с учебы, Томас.

Бармен лишь выразительно посмотрел на Адама и ничего не добавил. Покачивая головой, тот направился к дальнему столу.

– Расчехляй! – Бобби откинулся на диванчике, спиной к стене. Так что Адаму пришлось сесть спиной к залу на стул и заняться бутылкой. – Мне нравится это место, но не нравится скользкий гад.

– Почему? – Адам разлил янтарную жидкость по бокалам, подтолкнув один к Бобби. Сам не спешил пригубить. Просто катал виски по дну.

– Он постоянно всех обманывает. Нюхом чую. Сам знаешь, у меня на это дело хорошая интуиция.

Адам лишь кивнул. Если он сам всегда брал вниманием к деталям, то Бобби своей чуйкой на ложь. Как они шутили кадетами, он вполне может заменить полиграф. А значит, Бобби, скорее всего, прав, и Томас скрывает много секретов. Вот только, что с того? Это его профессия – вызнавать и хранить секреты. Может, потому Бобби и чувствует ложь со стороны Томаса. Адам слегка пожал плечами и отпил виски.

– Поговорим о деле или сперва вспомним былые годы?

Бобби фыркнул.

– Если мы вспомним былые годы, то будет не до дел! – он тоже отпил виски. – Валяй, спрашивай.

– Браун сказал мне, что ни он, ни Сандерс, ни кто-то еще в лаборатории не в курсе, чем таким убили Криса и взломали сейф.

Бобби ничего не ответил, но кивнул.

– Это приводит меня к двум выводам. И оба мне не нравятся. Первый – что Браун мне врет. Второй – что где-то есть люди, которые знают о нексуме больше, чем Сандерс и его лаборатория.

– К сожалению, Браун не врет. Мы едва не дошли до допроса Сандерса. Но да Линсу запретили сверху переходить к столь суровым методам.

– Дерьмо, – Адам не скрывал беспокойства. Мало того что Сандерс тогда с меньшей вероятностью виновен в смерти своего партнера, так еще… – Вы боитесь, что Посалибас уже давно сгружал информацию другой стране, а вы взяли его только во время последней передачи?

– До усрачки боимся, Адам. Ты уже два года, как отошел от дел. То оружие, которое мы получали раньше ерунда по сравнению с новыми разработками. Если такое оружие появится у кого-то, кроме нас – будет катастрофа. К счастью, вероятность этого невелика.

– Почему?

– В тех бумагах, с которыми взяли Пасабилиса, не было ничего нового. Основные принципы. Схема генератора Криса. Пара старых разработок Сандерса. То, к чему Пасалибас получил доступ, когда начал снабжать лабораторию Сандерса своими чудо-материалами.

– Но это может быть не только другое государство. Более секретная служба королевства?

– Без комментариев, Адам. Слишком опасный вопрос. Без обид.

– Без обид, – они чокнулись бокалами и выпили виски. Бобби налил еще. – А что за материалы предоставлял Посалибас?

– О, там много всего. Я не головастик, так что мало смогу тебе объяснить, но чего там только не было. Хотя бы неразрываемая проволока, легкие как фольга бронепластины, какая-то фигня для батарей, с которой мы теперь можем отправить шагоход на суточное дежурство с одним аккумулятором. Действительно много всего, Адам. И теперь, после ареста Посалибаса, вся его лаборатория работает на Сандерса. Разумеется, под нашим надзором. Но об этом ни одной душе. Особенно Томасу.

Адам помолчал. Он явно недооценивал влияние Посалибаса на общий прогресс работы с нексумом. Впрочем, это вряд ли повлияет на ход расследования. Точно не сейчас.

– Кому все же Посалибас передавал технологии?

– Без комментариев. Но то, что за дело взялся да Линс дает тебе общее представление.

– Крис и Купер не были с этим связаны?

– Крис точно нет. За Купером наблюдаем, но вряд ли он связан с чем-то столь компрометирующим.

Адам улыбнулся.

– Но связан с чем-то менее компрометирующим?

Бобби лишь поднял брови, мол догадаешься сам.

– Я думал опросить Купера. Браун сказал, что он дружил с Крисом. Вдруг что-то знает.

– Мы ведем его дальним наблюдением. Так что тут у тебя будет карт-бланш. Главное – сделай так, чтобы он и Хексли остались живы и здоровы.

– Хорошо. Скажи мне, вы сами в курсе, что за бумаги пропали?

– Только со слов Сандерса. Что-то типа дневника. Я пытался убедить да Линса, что это может быть важно, но он уперся, что связи с разработкой Посалибаса нет. Так что и тут тебе карты в руки. Хотя сам понимаешь, было бы неплохо сперва взглянуть нам на эти бумаги.

– Когда говорил с Брауном, тот сказал, что тут не будет конфликта интересов. Так что если найду убийцу и бумаги, то они отправятся к вам.

Снова чокнулись и выпили.

– Есть ли в городе еще люди, хорошо знающие технологии нексума?

– Думаешь поискать другие зацепки по орудию убийства? – Адам кивнул. Бобби скривился. Ему явно не нравилось то, что Адам нацелился искать концы в королевстве. – Только если Бест. Он работал одно время с Посалибасом, но их пути быстро разошлись. Мы следим за ним, как и за Купером, но пока ничего предосудительного.

– Почему их пути разошлись не в курсе?

– Нет. Но Бест вообще весьма странный человек. Тебе в любом случае лучше всего поговорить с ним тоже, если уж собираешься опросить Купера и Хексли. К тому же только у него есть оригинальные идеи по работе с нексумом. Остальные идут по пути Сандерса или Купера. Но, разумеется, сильно от них отстают.

– А Бест идет своим путем?

– Я же говорю тебе, Адам, он немного с сумасшедшинкой. Одно время, как я слышал, Министерство обороны размышляло, с кем работать – с ним или с Сандерсом. Но Беста признали ненадежным, – брови Адама поползли вверх. – Не в том смысле, что Посалибаса. Ненадежным в плане надлежащего исполнения заказов. К тому же он убежденный пацифист. В общем, после отказа от Беста выбор мог пасть лишь на Сандерса.

Адам кивнул, показывая, что принимает информацию.

– Думаю это все, что я хотел знать. Спасибо, Бобби. Теперь можем расслабиться, как в кадетские годы!

Домой Адам вернулся уже под утро.

Глава 10

Отсутствие естественного и полового отбора порождает отсутствие социального отбора. Чарльз и многие другие коллеги не считают мою теорию верной, однако, я не сомневаюсь, что интеллектуальные способности человека связаны именно с социальной и общественной составляющими человеческой жизни. Пока половой отбор действовал, обеспечивая тем, кто достигает верха социальной иерархии, большее число детей, мозг человека непрестанно совершенствовался. Ведь чем умнее человек, тем проще ему плести интриги и стать вождем. Эта та форма интеллекта, которая приводит не к созданию новых изобретений, но та, что связана с эмпатией.

Данная тема является предметом частых споров с Уильямом Сандерсом. Он видит технологии продолжением человеческого тела. Что-то, что даст человеку сверхспособности. Я же уверен, что главная сверхспособность человека – абсолютная эмпатия. Если бы все люди были наделены ей, то могли бы по-настоящему понять друг друга.

А там, где есть понимание, нет места вражде.

C.H.

На следующий день Адам встал ближе к десяти часам. Принял холодный душ, наскоро побрился и заставил себя поесть. Был соблазн заглянуть в бар к Томасу, но Адам решил не рисковать и сразу же отправиться в лабораторию Купера и Хексли. Благо она находилась не за рекой, а в старом районе вблизи устья Виньи.

Чтобы прояснить голову, Адам отправился пешком. Пришлось миновать несколько каналов, но сегодня это, как ни странно, было терпимо. Хорошо, что тумана или мороси не было. Солнце, впрочем, оставалось затянуто плотными серыми облаками.

Сегодня его вновь сопровождало странное мерцание неоновых ламп. Уже год как они не гасили в городе ни днем, ни ночью. Адам остановился около особенно большой вывески, сулящей отдых в новой бильярдной. Мимо шли другие люди, не обращая внимание на мерцание вывески. Ниже и выше по улице с освещением все было в порядке. Лампы горели ровно и ясно.

Адама пошел вперед. Сперва ничего не происходило. Но потом вывеска бара перед ним начала мерцать. Адам обернулся. Вывеска бильярдной была в порядке. Люди все так же шли мимо, ничего не замечая. Адам нахмурился и пристальнее посмотрел на красно-фиолетовую вывеску бара. Она погасла, а затем снова начала мерцать.

Адам ругнулся и отвернулся в сторону канала. Это мерцание неприятно напоминало сигнальное оповещение на корабле. Перед крушением также мерцали красные лампы. Там… Адам закрыл глаза. Но даже сквозь закрытые веки видел проклятое мерцание. В ушах раздалось завывание сирен. «Все на палубу». Адам вздрогнул и открыл глаза. Сирены затихли, но проклятая вывеска все так же мерцала.

Адам не выдержал и понесся вверх по улице, расталкивая прохожих.

Ему понадобилось пробежать три квартала, прежде чем он успокоился. На ходу Адам постарался отдышаться. Глубокий вдох – выдох. Глубокий вдох – выдох. Наконец, отпустило. К счастью, на дальнейшем пути до лаборатории Купера и Хексли обошлось без происшествий.

В отличие от лабораторий Криса и Сандерса, которые располагались в новых зданиях, эта явно раньше была музеем или корпусом института. Очень старая кладка из красного кирпича, несколько ниш слева и справа от входа. Сейчас пустые, но ранее там явно находились постаменты. Двери соответствовали. Из темного дерева, с большими медными ручками.

Адам вошел внутрь, осматривая полутемный холл. Тут стояло множество чучел животных, что лишь усилило музейную атмосферу. Вся охрана, что удивительно, состояла только из довольно пузатого мужчины с роскошными усами. Вряд ли он был вооружен чем-то более серьезным, чем обычная – не шоковая – дубинка. На появление Адама охранник не обратил ровно никакого внимания.

– Я хочу встретиться с мистером Купером или мистером Хексли, – сказал Адам, прежде постучав по чучелу пещерного медведя – ближайшему к охраннику.

– Назначено? – лениво ответил тот.

Адам покачал головой.

– Это по распоряжению моего начальника – мистера Криса.

– Что ж молчал? Сейчас позвоню мистеру Куперу. Ожидай в приемной. Дверь справа.

Адам отвернулся к двери и закатил глаза. После атмосферы в лаборатории Сандерса тут все было довольно примитивно. Он открыл тяжелую деревянную дверь и зашел в приемную, маленькую светлую комнату с несколькими гостеприимными диванчиками. Черта с два он будет ждать Купера тут. Адам прошел мимо диванов к двери напротив и вышел в смежный темный зал. Он был куда просторнее приемной, вот только не освещался.

Почти сразу зал превратился в мрачный извилистый коридор. В темноте Адам едва различал, куда идти, иногда приходилось даже продвигаться на ощупь. Пахло тут странно, скорее всего, какими-то химикатами, а также время от времени раздавались странные звуки: скрипы, шуршание, один раз, кажется, даже донесся далекий смешок.

Адам ощупывал очередную стену, когда заметил странное движение. Он едва успел отдернуть руку, как раздался негромкий рык, и стена заколебалась. Как он раньше не понял, что это не драпировка на стенах, а ткань, закрывающая клетки? И пахло не химикатами, а крупными животными. Адам отдернул ткань, и на него тут же бросился кто-то большой. Животное напоминало силуэтом волка, но было немного меньше. Когти остервенело скребли прутья решетки.

Адам прищурился, присматриваясь, и понял, что это не волк. Скорее лабораторная белая крыса, размером лишь слегка уступающая матерому хищнику. Вот только… Что-то в движениях животного было не так. Неяркий свет забрезжил справа, и из-за клеток вышел мужчина лет сорока пяти в строгом костюме. Он держал в левой руке фонарь, створка которого была почти полностью прикрыта. А в правой старомодный пороховой револьвер.

– Я ожидал найти вас в приемной. И мне очень любопытно, что за дело может быть ко мне у покойного Эдварда.

– Простите, мистер Купер, – Адам сделал паузу, но возражений не последовало. Значит, он угадал. – На самом деле, меня наняла миссис Крис, чтобы расследовать убийство мистера Криса.

– Правильнее теперь сказать мисс Крис, – педантично заметил Купер.

– Не думаю, что она с вами согласилась бы. Миссис Крис на самом деле опечалена смертью мужа.

Адам заметил легкую улыбку на лице Купера. Похоже, он второй раз угадал. Купер убрал пистолет в карман, но Адам видел, что его рука все еще напряжена. К счастью, он пришел сюда не ссориться. Мельком Адам взглянул на крысу и с криком отшатнулся. Теперь было понятно, почему движения животного казались ему странными. Вместо лап и живота у крысы было восемь щупалец с присосками, как у огромного осьминога. Вот только каждое заканчивалось тремя когтями, которые беспрестанно царапали прутья решетки.

– Вы раньше не видели химер? – поинтересовался невозмутимо Купер. Адам покачал головой. – Что ж… Впервые это занимательный опыт. Но мои подопечные волнуются от света. Пожалуйста, задерните занавеску обратно, а затем следуйте за мной.

Адам сглотнул ставшую вязкой слюну и аккуратно вернул ткань на место, а затем пошел по извилистому коридору из клеток, стараясь в этот раз держаться от них подальше и идти ровно посередине прохода. Кто знает, что еще скрыто за тканью.

Как оказалось, к огромному темному залу, примыкал вполне светлый и уютный кабинет. Купер жестом предложил Адаму устроиться в одном из кресел с высокой спинкой. А сам сел напротив, положив револьвер на стол.

– Опасаетесь чего-то?

– Разумеется, – все так же спокойно ответил Купер. – Вот Эдвард не опасался. И теперь он мертв. Хотя в его исследованиях государство было заинтересованно больше, чем когда-либо будет заинтересовано в моих. Это, признаюсь, заставляет меня нервничать.

Или же он нервничает из-за ареста Посалибаса. Адам решил пока что попридержать эту мысль.

– Простите, я забыл о гостеприимстве. Чай, коньяк? – спросил ученый.

– Если вас не затруднит, чай.

Купер кивнул и поднялся, оставив пистолет на столе. В углу кабинета находилась небольшая электрическая печка, на которой он быстро подогрел воду. Уже через пару минут на столе перед Адамом стоял поднос с чайником и чашкой. Себе Купер налил коньяк.

– Зачем же вы искали со мной встречи, мистер…

– Простите, Адам Слин.

– Наслышан. О вас последний год несколько раз писали газеты. Так зачем вы искали меня? Неужели я один из подозреваемых?

– Что вы. Просто мистер Сандерс упомянул, что вы были дружны с мистером Крисом.

Купер постучал пальцами по столу и затем немного отпил из своего широкого бокала.

– Не думаю, что Билли вам о чем-то говорил. Давайте так, мистер Слин, я люблю честность и прямоту. Можете задавать любые вопросы, быть резким, но не нужно выбирать слов, лицемерить и играть в политес.

Адам посмотрел на Купера по-другому. Он мог бы ожидать такого ответа от бывшего офицера, а не от пэра и исследователя. Быть может, ему будет куда проще найти с Купером общий язык. Поэтому, после недолгих раздумий, Адам решился.

– Хорошо. Во-первых, коньяку я бы предпочел виски. Во-вторых, я считаю, что ваши опасения за свою жизнь связаны не столько со смертью Криса, сколько с арестом Посалибаса. Я в курсе, что с ним вы также сотрудничали одно время.

Купер усмехнулся, катая коньяк в бокале.

– Вы почти заставили меня пожалеть о том, что я попросил говорить откровенно. Отчасти вы правы. Ситуация с Димитаром выбила меня из колеи. Но вы ошибаетесь, если предполагаете, что я помогал ему в шпионаже. Скорее даже наоборот…

Последние слова были произнесены с горечью. И они многое объясняли. А также, по-видимому, выводили Купера из-под подозрения в государственной измене. Впрочем…

– Не буду скрывать, этот вопрос сильно меня волновал, но не столько как деталь дела, сколько по личным причинам.

– И что же это за причины?

– Я ранее служил в контрразведке.

Повисла тишина.

– Пожалуй, это даже хорошо, мистер Слин. Хорошо. Так что вас волнует относительно моей скромной персоны из того, что связано с вашим «делом»?

– Скажите, пожалуйста, есть ли вероятность, что смерть мистера Криса не имеет отношения ни к его исследованиям, ни к шпионажу Посалибаса? Детали, связанные с этими версиями, я могу узнать в других местах. Но с вопросами более личного характера могу обратиться только к вам и Хексли.

– Почему не Билли и не Элизабет?

– Миссис Крис сильно переживает потерю мужа. Я не хотел бы ее беспокоить, если это возможно. А Сандерсу я не доверяю.

Купер рассмеялся и даже слегка хлопнул рукой по столу.

– Так Билли главный подозреваемый? О, это чудесно.

– Почему?

– Буду с вами честен и на миг перестану быть вежливым. Не люблю я этого колониального выскочку. Но почему Билли, а не Алан?

Адам нахмурился. Бест? Разве у них с Крисом были дела? Судя по всему, Купер заметил растерянность Адама.

– Вы не были в курсе? Хорошо. Алан мне нравится. У них с Эдвардом и Лином есть много общих черт. Теоретики, даже немного мечтатели. В этом отношении Билли и Димитар, как и я, всегда были больше практиками. Стремились извлечь из всего прибыль или найти четкое применение открытиям. Недавно, когда Эдвард решил расширить свои исследования и сделать что-то за пределами электрического резонанса, Алан дал ему несколько советов. Он вообще мыслит весьма нестандартно. Я бы посоветовал вам в любом случае поговорить с ним. Даже если это окажется бесполезно для расследования, разговор с ним расширит ваш кругозор.

– Спасибо. Однако я бы хотел прежде всего услышать от вас ответ, как от друга мистера Криса. Были ли у него враги за пределом круга… ученых?

Купер улыбнулся.

– Нет, это вас ни к чему не приведет. Эдвард был поразительно неконфликтным человеком. Поэтому они так легко нашли общий язык с Билли. Их отношения никогда не были полноценно партнерскими.

Адам кивнул. Это он уже заметил и сам. Еще с самой первой встречи с Сандерсом.

– И в поведении мистера Криса не было последнее время ничего необычного?

Купер на некоторое время задумался.

– Нет. Ничего существенного. Обычные перепады настроения, как и у любого из нас. Так что, если вы хотели опросить меня исключительно как друга Эдварда, думаю, я сказал все, что мог.

– Я надеялся также опросить мистера Хексли. Он не в лаборатории сейчас?

Купер поморщился.

– Мы с Лином с недавнего времени работаем раздельно. Некоторые творческие противоречия.

Адам приподнял брови.

– Не думаю, что это имеет отношение к убийству Эдварда. Но, если вас интересует мнение Лина обо всем этом, его нынешняя лаборатория недалеко отсюда. Я дам вам адрес.

Купер быстро вытащил какой-то листок бумаги из кипы записей, оторвал аккуратно исписанную часть, а на свободном клочке стремительно написал что-то автоматической ручкой. Протянул Адаму. Тот мельком взглянул, прежде чем подняться с кресла. И правда, недалеко. Всего три или четыре квартала.

Купер поднялся, чтобы проводить гостя. Он вновь взял фонарь, и они вдвоем пошли по темному коридору, составленному из занавешенных тканью клеток. Адаму было не по себе, и Купер это заметил.

– Вам не нравятся мои подопечные?

Памятуя о просьбе говорить без лицемерия, Адам ответил честно.

– Они меня пугают. Слишком это противоестественно и неправильно.

– Отчасти согласен с вами. Но я могу создать тут коров, которые смогут регенерировать конечности, как ящерицы хвосты. Сделать их больше. Это позволит нам легко накормить всех людей королевства. Могу сделать так, чтобы животные сами выделяли лекарства и витамины, и люди будут потреблять их вместе с едой. Могу создать быстрых и выносливых ездовых животных. Они даже составят конкуренцию новым мобилям. Или неописуемо сильных и послушных тягловых. Я могу сделать почти все что угодно!

Неожиданно запал Купера иссяк.

– Вот только правительство выделяет деньги не вам, а Сандерсу с его механизмами, – Купер кивнул на это замечание Адама. – Я понимаю, что вы благородный человек. С прекрасными целями. Но то, что я тут вижу, все равно вызывает дрожь. Вы из-за этих экспериментов поссорились с Хексли?

Неожиданно Купер рассмеялся.

– Лин решил, что я зашел слишком далеко? Это забавно, Адам. Я ведь могу вас так называть? Вы мне симпатичны.

Адам кивнул.

– Что ж, не буду портить вам сюрприз, – продолжал Купер. – Пусть Лин сам расскажет о своих исследованиях.

Все еще посмеиваясь, Купер вывел Адама в приемную. Тот постоял с минуту посреди этой небольшой уютной комнаты, привыкая вновь к яркому электрическому освещению. Адам не был уверен, что узнал много нового, но Купер ему чем-то понравился. Может быть, своим требованием отказаться от масок и лицемерия. Возможно, как-нибудь после Адам зайдет к нему посмотреть, какие еще химеры пришли в голову ученому.

Глава 11

Больше всего меня раздражает, когда чистоплюи вроде Купера или Посалибаса спустя некоторое время перешагивают через свои принципы и пытаются присоединиться к моим проектам ради финансирования. Эти придурки не могли понять сразу, чем все обернется, поэтому долго строили из себя пацифистов, и дьявол еще разберет кого, чтобы через серию моральных терзаний принимаются делать то же, что я делаю с самого начала. Они глупы и не смогли сразу обуздать свою гордыню, в отличие от меня.

Но, несмотря на все раздражение, я не отказал им. Они полезны для меня, поэтому я, затолкав поглубже свое мнение, принял их. Помог. Свел с нужными людьми. Чтобы получить то, что необходимо мне. Без Купера мы еще долго не продвинемся с протезированием, так как слабая плоть отторгает то, что способно ее усилить. Не только психика человека сопротивляется механизации. Даже сам организм отторгает лишнее. А Посалибас снабжает меня новыми сплавами и элементами для батарей. Ведь контуры Эдварда непросто вместить в компактное устройство вроде шагохода.

Они нужны мне. Но я куда больше нужен им. Как и всегда.

W.S.

На улице вновь начался дождь. Адам поднял воротник плаща и надвинул ниже свою шляпу. Улицы Мильдтона почти опустели, что было большой редкостью. Повсеместное электрическое освещение привело к тому, что город напоминал растревоженный муравейник круглосуточно. Просто сейчас это был очень мокрый муравейник.

Давно не было такого ливня. Чаще в воздухе просто повисала морось, похожая на слишком плотный туман. А сейчас дождь лил, как на тропических островах. Благо лаборатория Хексли была недалеко. Адам почти добежал до нее под все усиливающимся дождем, когда едва не налетел на случайного пешехода, закутанного в очень плотный плащ от пяток до самых глаз.

В лаборатории Хексли царил полумрак. Адам отжал шляпу и стряхнул влагу с плаща. За это время глаза привыкли к тусклому освещению. Основное помещение было наскоро переоборудовано из самого обычного склада всякого хлама, и охраны тут не было совсем. Даже такой бестолковой, как у Купера. Адам помялся у входа, вглядываясь в полумрак, пока не заметил в дальнем конце склада вспышку холодного электрического света.

Судя по всему, складской комплекс даже не успели освободить. Адам шел мимо прикрытых парусиной грузовых машин с паровыми двигателями, которые уже были вытеснены новыми электрическими погрузчиками. То ли из-за понимания, что эти машины подлежат утилизации, то ли из-за общего впечатления заброшенности, лаборатория напоминала Адаму склеп. Стало неуютно.

Хексли нашелся в дальнем конце склада. Он собирал какую-то установку под ровным светом люминесцентной лампы. Адам прокашлялся и Хексли подскочил, размахивая во все стороны гаечным ключом. Глаза его были абсолютно безумные.

– Мистер Хексли, простите! – Адам вытянул руки в успокаивающем жесте. Правда, левую он держал чуть выше. Так, чтобы дуло спрятанного под плащом индукционного пистолета смотрело в лицо ученому. Мало ли что. – Я Адам Слин. Меня наняли, чтобы расследовать убийство мистера Криса. Я могу с вами поговорить?

Судя по всему, Хексли был испуган не меньше, чем Купер. Вот только вместо спокойствия и револьвера у него была лишь нервозность. Ну и гаечный ключ. Впрочем, поняв, о чем говорит Адам, Хексли немного успокоился.

– Я… Да, хорошо, – он обернулся к установке, которую собирал. Нечто, типа чана из меди на массивной треноге, к которой были подключены кипы разноцветных толстых шлангов и некоторое число электрических проводов. – Хорошо. Давайте поднимемся наверх.

Он ссутулился и пошел к лестнице, расположенной в углу. Она вела в небольшую пристройку внутри склада, которая балконом нависала над расчищенной частью помещения. Пол представлял собой просто тонкий кусок жести, припаянный к опорам, а внутренняя стена была, по сути, большим панорамным окном, с которого можно было следить за всем пространством склада. Скорее всего, раньше тут находились охрана и операторы. Обстановка в пристройке была довольно убогой. Незастеленная койка в углу, рассохшийся письменный стол и два стула, небольшой кухонный уголок с электрической плитой, как в кабинете Купера.

Судя по всему, у Хексли были куда большие проблемы, чем у его коллеги. Ученый сел за стол, стул под ним немного покосился. Рукой он показал, что Адам может сесть напротив.

– Я беседовал с мистером Купером, и он дал мне ваш адрес, – начал Адам. – Не против, если я задам вам несколько вопросов о мистере Крисе? Я слышал, вы дружили.

– Дружили, да. Не против. Задавайте, – Хексли был одновременно испуган и подавлен. Интересно, из-за чего? Тоже опасался контрразведки? Но ведь он не работал с Посалибасом и, в отличие от Купера, не финансировал его исследований.

– Не подскажете, в последний месяц вы не замечали чего-то странного в поведении мистера Криса? – Хексли покачал головой. – Может быть, он жаловался, что за ним кто-то следил? Проявлял слишком большое внимание?

Этот вопрос неожиданно заставил Хексли испугано взглянуть в панорамное окно. Он нервно шарил глазами по помещению. Вот кто точно был уверен, что за ним следят. Адам насторожился. Если это не контрразведка, то кто? Купер, несмотря на ссору, тоже не послал бы кого-то к коллеге. Ему не до того, да и относился он к Хексли по-прежнему дружелюбно.

– Мистер Хексли, вы чего-то опасаетесь? – осторожно спросил Адам.

– Опасаюсь? – переспросил тот. – Я… Да. За мной уже несколько дней следит странный человек.

– Один и тот же? – Адам нахмурился. Хексли не производил впечатление человека, который заметит профессиональную слежку. Значит, следит дилетант. Что полностью исключает бывших коллег Адама.

– Да. Определенно один. У него очень странные очки.

Адам мысленно закатил глаза. Может быть, Хексли просто выдумывает. На этом заброшенном складе Адам сам ощущал беспокойство. Если Хексли тут живет постоянно, то может и не такое примерещиться.

– Вернемся к мистеру Крису. Вы не знаете, у него не было врагов или завистников? – Адам сам понял, что вопрос звучит донельзя банально. Но, это может успокоить Хексли.

– Нет, ничего такого. Эдвард всегда был очень добрым и открытым человеком. Если только это враги Сандерса…

А это неплохая мысль. Может быть, виноват не сам Сандерс, а его поведение. Кто-то затаил обиду на выскочку, но самого Сандерса достать не мог из-за приличной охраны. Вот и отыгрался на коллеге. Версия слабая, но сильных у Адама пока и не было.

– Вы не проводили совместных исследований?

– Не знаю, в курсе ли вы, чем я занимаюсь…

– Мистер Купер показывал мне химер, когда я зашел к нему.

– Химер? – Хексли нервно рассмеялся. – Нет, что вы. Это интерес Чарли. Я к ним почти не имею отношения. Я стараюсь мыслить глобальнее и шире. Меня больше интересуют теоретические основы изменчивости. Чарли просто смешивает виды, занимается селекцией, чтобы получить некоторый эффект. Изредка направляет мутации в нужном направлении. Я предпочитаю исследовать базисную структуру генов и совершать затем точечные коррекции, которые дадут куда более эффективное изменение фенотипа. Я много работал с пшеницей, привезенной из колоний кукурузой, плодовыми деревьями. Начал работать с геномом человека…

Адама будто молнией поразило. Он вспомнил гигантскую крысу с щупальцами осьминога. Сотворить такое с человеком? У Адама по спине побежали мурашки. Проклятье, теперь понятно веселье Купера, когда он решил, что Хексли оставил его, сочтя работу с химерами животных неэтичной!

– О нет. Прошу вас… – Судя по всему, Хексли по выражению лица Адама понял, о чем тот думает. – Никаких химер или чего-то подобного! Моя работа куда тоньше. Изменить гены человека так, чтобы он стал сильнее, быстрее. Может быть, даже умнее, если удастся найти нужные сочетания генов. Ну… Кроме того, думаю, некоторую помощь может оказать и аккуратная селекция. Как выведение чистых линий у пород собак, знаете ли.

Адам сглотнул и посмотрел в окно на склад. Ему показалось, что за одной из паровых машин он видит странный электрический отблеск. Может быть, какая-то поверхность отразила свет лампы?

В этот момент тот, кто прятался за машиной, решил, что можно больше не скрываться. Он двигался поразительно быстро. Секунда, и он преодолел половину склада. Еще одна, взлетел в прыжке к самому потолку. Выше, чем может человек. Это был почти полет. Адам запоздало вскинул левую руку, готовясь выстрелить, но в этот момент пришелец разбил панорамное окно.

Осколки стекла рассекли бровь и щеку. Адам дернулся, а потому не добрался правой рукой до спусковой скобы левого пистолета. Развернулся через плечо и выстрелил в то место, где должен был приземлиться пришелец. Но не попал. Тот прижал Хексли к стене. Плащ слетел, и Адам видел худое лицо в маске из матового стекла, которая плотно закрывала глаза и всю верхнюю половину лица. Волос на голове не было, их заменяла металлическая поверхность, мягко отливающая в свете лампы.

Адам вскинул правую руку и приготовился стрелять, но замер, заметив, что пришелец не просто так прижал Хексли к стене. Из его левой руки, прямо из запястья, выглядывал длинный кинжал, который слабо светился алым. Адам прищурился. По стене стекала струйка расплавленного металла. Проклятье! Адам тут же нажал на скобу.

Пуля попала точно в висок нападавшему, но, не причинив вреда, отрикошетила в потолок. Пришелец повернулся к Адаму свое лицо. Маска стала частично прозрачной и под ней стали заметны красные отблески глаз. Они оббежали помещение. Между тем кинжал втянулся в запястье, и тело Хексли рухнуло на пол. Адам дернулся машинально в сторону, а существо перед ним вскинуло правую руку, на которой из запястья проросло пять пистолетных дул. Адам успел заметить внутри голубоватое мерцание магнитных разрывных пуль. Инстинктивно он откинулся на спину и покатился по лестнице.

Свет мерцал на веках Адама. Вспышка-тьма-вспышка-тьма. Веки задрожали. Похоже, стреляя, нападавший повредил генератор, и теперь люминесцентная лампа, которая должна была ровно и мягко светить, то и дело гасла на секунду-другую. Адам с трудом приподнялся. Лицо немилосердно жгло от многочисленных, но неглубоких порезов. Он взглянул на два лестничных пролета, по которым скатился. Хорошо, что не сломал шею. Адам с трудом поднялся на ноги, постоял пару минут, привыкая к шуму в голове, а потом начал подниматься по лестнице.

Комнатка наверху была разгромлена также, как кабинет Криса. Все ящики вскрыты. Адам подошел к телу Хексли. Судя по углу, под которым клинок вошел в грудину, была перерезана аорта. Но крови почти не было. Адам перевел взгляд на стену. Он уже видел такой разрез. И столь же оплывший металл вокруг этого неестественно ровного разреза. Да, тут была не сталь высшего качества, а обычная жесть, но Адам был уверен, что нашел убийцу Криса. Точнее, тот сам нашел детектива. И если у Криса пропали документы…

Адам быстро стал осматривать ящики стола. Все вывернуто, множество бумаг лежит где попало. Также перевернута койка. А под ней примитивный тайник. Пустой. Проклятье, это существо убило уже двух ученых, связанных с исследованиями нексума, украв при этом что-то. Что вообще происходит?

И что это за тварь? Железная черепушка и как минимум две технологии, о которых Адам даже не слышал. Да и скорость движений, высота прыжка, безумные алые глаза под маской. Адам никогда не видел и не слышал ничего подобного. А ведь два года назад он знал все передовые военные разработки.

Проклятье. Теперь Хексли тоже мертв. Нужно сообщить контрразведке. Адам покинул склад без особой опаски. Если бы существо всерьез хотело его убить, оно бы сделало это, пока Адам был без сознания.

На улице уже стемнело, хотя фонари и неоновые вывески хорошо разгоняли мрак, а туман еще не опустился на город. Адам нашел первый же паб, где был телефон. К счастью, сейчас они становились все более модными. За право воспользоваться аппаратом пришлось заплатить пятьдесят карлингов. Еще сложнее было договориться с секретарем Сандерса, чтобы к телефону позвали Бобби. Ему Адам рассказал о нападении на склад и о смерти Хексли. Бобби обещал разобраться.

Адам быстро выпил в том же баре два двойных скотча, чтобы унять дрожь в руках и гул в голове, и поспешил домой. Когда он вышел из паба, город уже был укрыт молочно-белым плотным покрывалом тумана. Можно было углубиться в мешанину узких старых улочек, и долго-долго петлять до дома. Но Адам, хоть и опасался открытой воды, решил пройти вдоль морской набережной. Так будет дольше, но зато не придется петлять.

По побережью ярких огней было меньше. Тут иногда гуляют богатеи днем, но редко кто заходит ночью. В отличие от устья Виньи, тут не было доков – они располагались только дальше к северу, – слишком неудобное течение. А значит, не было и увеселительных заведений, публичных домов, да и бедноты было в разы меньше. Хотя…

Адам успел перезарядить пистолеты, поэтому мелькнувшие в переулке тени его не сильно испугали. Он прижался к стене ближайшего здания. Но опасности не было. Это всего лишь какая-то шпана из мальчишек лет тринадцати-четырнадцати. Адам почти расслабился, когда понял, что они тащат на плечах мальчика лет десяти.

– Будешь знать, как крысятничать!

Всплеск. Адам машинально оторвался от стены, бросившись к воде.

– Шухер! – тени подростков быстро растворились в темноте. Остались только слабые всплески, которые раздавались от моря.

Адам подбежал к ограждению, высотой ему по пояс. Течение тут сильное, даже если мальчишка хороший пловец, долго он не продержится. Надо кого-то позвать! Адам бешено огляделся по сторонам, никого не было. Почему?!

Адама трясло. Нужно что-то сделать. Он облокотился на ограждение, готовясь прыгнуть в воду, но руки задрожали так, что он едва не ткнулся лицом в холодный камень. За ограждением плескалось бескрайнее темное море. Мерный шум волн. Вспышки красного света. Крики людей. Треск дерева и скрежет металла.

Адам отпрыгнул назад и растянулся на мостовой. Его трясло. Он отполз подальше от воды, к спасительным твердым стенам зданий. Со стороны моря раздался слабый возглас. Плеск. Адама трясло. Нужно найти веревку. Хоть что-то. Он не может сам прыгнуть в воду, но что-то… Что-то…

Адам просидел, прижавшись к стене, обнимая свои колени, пока не затихли последние всплески. А потом еще несколько минут. Или часов. Он просто смотрел в одну точку над горизонтом и не видел ничего. Если бы не его страх… Если бы он мог…

Адам вскочил и направился вглубь улиц города, подальше от моря. Нашел какой-то паб и с трудом убедил бармена отдать бутылку скотча. Что было дальше и как он добрался до дома, Адам не помнил. Все поглотил туман и шепот волн.

Он очнулся на полу своей квартиры. Под рукой была вчерашняя бутылка. Путая. Голова страшно болела, хотелось пить.

– Плохо выглядишь, Адам…

Тихий голос заставил Адама рывком сесть. Голова закружилась, боль собралась в затылке, стало очень тошно. К счастью желудок был пуст и Адам сдержал спазматические позывы. Рот наполнился горьким вкусом желчи. Наконец, удалось открыть глаза, с трудом фокусируя взгляд… Николь сегодня предпочла платью брюки и блузку. Шею закрывал бирюзовый бант, хорошо сочетавшийся с ее бледно-голубыми глазами. Проклятье…

– Чувствую себя еще хуже, Ник.

– Что случилось?

Он видел демона. Он позволил мальчишке утонуть. Он сам опять тонул во сне. От воспоминания Адама прошиб пот, и он слабо застонал. Соберись! Не будь слабым перед Николь.

– Просто плохой день. Очень-очень плохой день.

Николь слегка нахмурилась, что ей всегда весьма шло. Поняла, что подробностей не дождется, а потому сказала нетерпящим возражений голосом:

– Иди умойся, – она слегка повела изящным носиком, – и постарайся хоть немного вымыться. А я пока сварю кофе.

Глава 12

Я не буду плохим пророком, который указывает на грядущие несчастья, но при этом не дает ключей, чтобы их запереть. Ведь решение озвученных мной проблем есть. Евгеника. Контроль рождаемости и направление развития по нужным критериям. Таким, что сделают лучше все человечество в целом. А также и по тем, которые сделают каждого человека счастливее.

Когда ранее я заявлял, что естественный и половой отборы – а значит, и социальный тоже – не действуют на человека, речи не было об искусственном отборе. А ведь это очень мощный инструмент модуляции генетических линий. Посмотрите на обилие пород собак. Нужно учесть, что генетически они отличаются весьма и весьма мало, и выведены за краткий, по эволюционным меркам, срок. Аналогично можно рассматривать и чистопородных кошек, хотя этих тварей куда сложнее контролировать при разведении.

Если мы смогли вывести идеальных домашних питомцев, почему не сможем вывести идеального человека?

C.H.

Адаму понадобилось больше пятнадцати минут, чтобы умыться, побриться и привести себя в более-менее человеческий вид, используя умывальник. К сожалению, в его доме водопровод был только на первом этаже. Затем он быстро прошмыгнул в спальню, на каждом шагу борясь с головной болью, чтобы одеть свежие брюки и рубашку. После этого он вышел к Николь, которая устроилась на маленьком балкончике с двумя чашками кофе и большим кувшином воды.

– Ты без меня совсем не проветриваешь квартиру? Я едва смогла открыть балкон.

Николь любила сидеть тут и пить кофе или чай, читать газету или новый роман. Даже если погода была не самой лучшей, как обычно и бывает в Мильдтоне. Благо сегодня с утра дождя не было. Лишь легкий туман, который постепенно таял в лучах редкого для города солнца.

Адам отпил немного кофе, но потом припал прямо к кувшину воды. В голове слегка прояснилось, стало легче дышать. Взгляд Николь был неодобрительным.

– Что? Ты не захватила мне стакан.

– Воду обычно пьют после кофе, а не вместо, Адам.

– У тебя просто никогда не было похмелья, – тихо, чтобы она не расслышала, ответил Адам.

Николь поджала губы и отвернулась к городу. Она сидела на одном из двух плетеных кресел, с которого раньше стряхнула мусор. С соседнего кресла она его не смела. Что ж, справедливо. Адам взял снова кофе и облокотился на перила балкончика.

– Я надеялась, что получится приятный сюрприз. Но, ты явно был не готов меня видеть.

– После всего… – Адам не нашел слов.

– Розамунда просила приглядывать за тобой.

Адам закатил глаза.

– Мама в своем репертуаре. Я уже не ребенок.

– Да, ты ответственный взрослый, который занят беспробудным пьянством.

Любой другой сказал бы эти слова едко, но не Николь. В ее словах было только легкое разочарование. Они росли вместе, были соседями, семьи их дружили, так что не было ничего странного, что у них завязался роман. Они всегда знали, что так случится. Их родители знали, что так случится. Даже общие друзья знали, что так и будет. Вот только после несчастного случая все пошло прахом. Николь тогда помогла Адаму не утонуть в сумасшествии, но после оставила его одного.

– Я… Мне жаль, Ник. Если тебя это утешит, я пью далеко не каждый день. Мне отчасти лучше. Но вчера… Вчера…

– Опять? – разочарование ушло, сменившись настоящей тревогой. Даже если они не будут парой, Николь всегда будет о нем беспокоиться. Также как он, всегда будет переживать за нее.

– Хуже. Я срезал путь по набережной, вдоль моря. И там какая-то шпана выкинула мальчонку за ограждение. Я слышал его крики, но так и не заставил себя…

Стало тепло. Лицо закрыла густая волна рыжеватых волос.

– Ох, Адам, прости. Я решила… Решила, что ты просто…

Адам собрался. Не перед ней. Не перед Николь. Он взял ее за плечи и немного отстранил. Но не сильно. Он не хотел потерять чувство тепла ее тела.

– Все нормально, Ник. Я и правда был не прав. Напиться не выход. Но вчера я не справился с ситуацией. Такого не повторится, обещаю!

Она слабо улыбнулась сквозь слезы.

– Хорошо, – ее рука скользнула по лицу Адама, вдоль подживших за ночь порезов, пробуждая некоторые воспоминания. Приятные, но сейчас лишние. – Я просто хотела заглянуть, сказать, что у меня вот-вот выйдет большой материал в «Событиях Альбы».

– Поздравляю! – Адам искренне улыбнулся. – Тот, про коррупцию в регбийной лиге?

Она слегка поморщилась, и Адам понял, что сказал что-то не то.

– Нет, – она вздохнула. – Его не пропустил редактор. Можешь сам догадаться почему. У меня приняли большой материал по истории нексума… Думаю, теперь стоит взять интервью у ученых, которые много работали с ним. Знаешь, Купер, Сандерс…

– Проклятье! – Адам не успел схватить себя за язык.

Брови Николь взметнулись.

– Я… У меня новое расследование, связанное с нексумом. И… Не сочти, что я лезу в твои дела, Ник, но будь осторожнее с этой темой.

– Есть что-то, что мне необходимо знать?

– Да. Есть очень много того, что необходимо знать, перед тем, как туда лезть. Но…

– Адам. Ты знаешь меня. Если ты не хочешь, чтобы я об этом упоминала при редакторах, я буду молчать. Ты же доверил мне вести заметки по делам Черного душителя и Похитителя ангелов.

– Да, они имели большой успех, – Адам криво усмехнулся. Николь же негромко хихикнула. Они по-разному смотрели на известность Адама в прессе. – Пожалуйста, Ник, никому. Совсем. Любая утечка может привести к тому, что мы окажемся в соседних камерах в Белом бастионе.

– Я бы предпочла одну, – Николь улыбнулась. – Что? Я же обещала Розамунде присматривать за тобой. А из соседней камеры это делать не так удобно.

Адам посмотрел на нее особым взглядом, и она виновато вздохнула.

– Хорошо. Обещаю. Никому.

– Крис и Хексли убиты на этой неделе. Оба. А Посалибас в камере в том самом Белом бастионе. Как это связано, пока не знаю, но от любых дел с нексумом лучше ближайший месяц держаться подальше. Когда новостям позволят просочиться, пойдут круги по воде и полетит очень много голов.

Николь побледнела.

– Я поняла. И знаешь… Я бы никому не сказала, даже если бы не пообещала тебе это раньше. В такие дела лучше не влезать. Но… Ты уже там по самое горло?

Адам кивнул.

– Но мне не грозит хотя бы внимание бывших коллег. Есть их официальное разрешение на расследование. И… Давай поговорим о чем-нибудь более приятном.

Они провели еще полчаса на балкончике, наслаждаясь кофе и компанией друг друга. Когда Николь ушла, Адам почувствовал себя куда лучше. Она всегда так на него влияла. Жаль… Но не важно. Головная боль отступила, и даже появился аппетит. Как раз приближалось время обеда. Нужно договориться о встрече с Бобби.

Они встретились в небольшом континентальном ресторанчике через час. Адам, не дожидаясь Бобби, заказал себе большую порцию пасты и какой-то странный салатик. Тот, впрочем, оказался довольно вкусным.

– Да ты сияешь, дружище! Что произошло? Вчера ты позвонил в весьма расстроенных чувствах.

– С утра заходила поболтать Николь.

– Так вы снова… – Бобби не закончил, так как Адам прожег его злым взглядом. – Ну, нет так нет.

Пока приятель заказывал себе еду, Адам рассматривал его. Ничего необычного вроде бы. Значит, несмотря на смерть Хексли, Адаму неприятности не грозят.

– Нашли что-то интересное? – спросил он нетерпеливо, едва официантка отошла с заказом Бобби.

– Извини, Адам, но сперва придется мне задать тебе много вопросов. Не будь мы знакомы, тебе пришлось бы пообщаться с кем-то из бюро еще вчера. Возможно… в менее неформальной обстановке.

– Без обид. Спрашивай.

– Ты видел нападавшего?

– И да, и нет. Лицо было скрыто маской. Да и вообще, он был в каком-то высокотехнологичном костюме. Куда легче, чем тот, что я видел у Сандерса на днях. Он мобильнее… Нет, Бобби. Он дьявольски быстр. Этот парень за пару секунд преодолел ярдов тридцать, если не больше. С места. А потом прыгнул на высоту в пятнадцать футов.

Бобби прервал Адама, взмахнув рукой.

– Ты уверен, что это был костюм, а не просто машина?

– Уверен. Пластика как у живого человека. Опять же, даже легкие модели шагоходов с оператором внутри не двигаются так плавно и естественно.

– Проклятье, Адам!

Бобби опустил голову на руки, скрыв лицо.

– Эм… Бобби?

Тот выглядел одновременно злым и разочарованным.

– Прости, дружище. Ты тут ни при чем. Просто… Похоже, нас правда обошли. Это не понравится ни начальству, ни дурням в правительстве. Начнется охота на ведьм внутри бюро…

Адам удивленно приподнял бровь.

– Экспертиза на месте убийства Криса уже намекала, что мы столкнулись с технологией, о которой ничего не знаем. Ты только что подтвердил это. И если этот неуловимый убийца расправится с ведущими учеными, то мы точно потеряем лидерство в работах по нексуму. Вернее, мы его уже потеряли. И даже не поняли когда.

– Значит, версия о том, что это другая организация королевства…

– Адам, брось. Мы бы знали. Имелись бы хоть какие-то свидетельства. Скрыть от нас такое в Альбе никому не под силу. Мы могли просмотреть, что кто-то повторил успехи Сандерса, используя схожие принципы. Но ты сам говоришь, что там что-то совершенно иное. И результаты осмотра лаборатории Хексли это подтверждают.

– Ты кое-что упускаешь, Бобби.

Тот вопросительно взглянул на Адама.

– Этот убийца искал что-то. Я нашел вскрытый тайник под кроватью. И если у Криса исчезли бумаги, то…

– У Хексли там тоже могло быть спрятано что-то важное? Интересная мысль.

– Имеешь в виду какие-то новые разработки? Купер, как я понял, не жаловал некоторые эксперименты Хексли.

У Адама язык не поднялся сказать, что это были за эксперименты. Если Бобби в курсе, то хорошо. Если нет… Может быть, и не стоит правительству знать о планах Хексли. Им мысль химер с участием человека для создания более сильных солдат может понравиться…

– Не в случае бумаг Криса и Сандерса. Я уверен, что мы в курсе всего, что они делают. На Сандерса надавили так, что он бы точно рассказал о каких-то новых изобретениях.

– Есть мысли, что может представлять не меньшую ценность?

– Ни одной.

– Тогда расскажи, что там нашли эксперты?

– След от клинка совпадает с тем, что мы нашли в лаборатории Криса. Нет сомнений, убийца – один человек.

Адам кивнул. Он так и думал.

– Вы возьмете Купера под надзор?

– Да. Как и Беста. Все, кто работал с нексумом последние пять лет под нашим наблюдением. Отзываем сотрудников с других заданий, из отпусков и даже из лазарета. Полная неразбериха, дружище.

– Есть шанс, что я смогу поговорить с Посалибасом?

Бобби задумался.

– Я поговорю с полковником. Жди звонка вечером.

На этом Адам оставил Бобби доедать пасту, а сам отправился домой еще раз просмотреть более внимательно кипу бумаг о нексуме, собранную информатором. У него было подобное зуду ощущение, что он что-то упускает.

Глава 13

Но электричество и гравитация – не единственные силы нашего мира. Есть куда более мощные и опасные энергии, скрытые на уровне отдельных молекул и атомов. Если нам удастся проникнуть в их секреты и использовать аналогичным образом подавление или поддержание за счет резонанса, последствия для всей науки и промышленности будут совершенно непредсказуемыми.

Покорение небес и океанов. Создание новых веществ и материалов, которых не сможет измыслить даже Димитар. Нагреваемые током до невообразимых температур металлы. Прозрачные ткани для маскировки. Идеальные растворители. Цветные кристаллы. Огнестойкие материалы, в которых можно будет войти в жерло вулкана. Я готов создать способы работы с такими веществами, чтобы Димитар в свое удовольствие занимался химическими экспериментами. Но на самом деле мои мысли витают куда выше. Я надеюсь выяснить более важные вещи – понять, как образовалась наша Вселенная, какие силы в ней действуют, как использовать их для своих нужд. Если мне удастся найти ответы на эти вопросы, то пределов для человека не останется.

Возможно, мы научимся разрушать и создавать звезды.

E.C.

Остаток дня Адам потратил на то, чтобы худо-бедно убраться в квартире. Было невыносимо, что Николь видела весь беспорядок, так что он решил во что бы то ни стало привести жилище в приличный вид и сохранять его таковым до следующего визита-сюрприза. Адам понимал, что настрой продержится максимум месяц, но поделать с собой ничего не могу.

Бобби позвонил вечером и сообщил, что завтра Адам может явиться к десяти утра в Белый бастион. У него будет час на разговор с Посалибасом. Адам поблагодарил Бобби и решил обратиться к старому методу, который не раз его выручал. Взял деревянную раму, большой лист бумаги и начал записывать и зарисовывать все, что успел узнать.

Информации было не то чтобы много. И самое паршивое, не вырисовывалось цельной картины. Адам до сих пор не имел ни одной версии, ни одного толкового подозреваемого. Лишь смутные гипотезы и недоверие ко всем участникам дела. Даже контрразведке, в целом, и Бобби, в частности, он не очень доверял. Может быть, они в курсе каких-то игр Криса, Сандерса и Хексли, а неизвестный работал на них? Почему бы и нет. Адам не видел ни одного факта, который мог бы опровергнуть такую гипотезу.

Как это ни странно, Адам даже стал сомневаться, что у Криса и Хексли был один убийца, хотя все факты говорили об этом. Однако, если их хотела убить некоторая организация, которая имеет доступ к новейшим технологиям нексума, то исполнители могли быть разные. Просто они имели идентичное снаряжение.

Впрочем, какая разница? Ведь тогда мотив к убийству и хищению бумаг будет завязан на целой организации, а не на конкретных исполнителях. А чего может хотеть организация, которая владеет технологиями, которые Сандерсу и не снились, но о которой не знает, если верить Бобби, даже контрразведка? От этой мысли у Адама по спине побежали мурашки. Он сразу понимал, что лезет в опасное дело. Но, чем дальше, тем лучше осознавал, что даже примерно не может оценить то, насколько все становится опасным. Не только для него. Для Альбы. И пусть он бросил службу, родная страна была для него не пустым звуком. Если Альба окажется втянута в войну на континенте, а у противника возникнут неожиданно технологии, как у убийц Криса и Хексли… Это будет невероятной катастрофой.

Уже далеко за полночь Адам сел у доски, вглядываясь в неровные карандашные линии. Ясности не прибавилось. Рисунка не появилось. Лишь выросло в разы понимание своих неосведомленности и неосмотрительности.

Завтра лучше было встать пораньше, поэтому Адам лег спать. Однако он еще долго не мог уснуть и вглядывался в свой рисунок.

Утром Адам умылся, надел свежую рубашку и брюки с подтяжками. Подумал немного и не стал пристегивать пистолеты на запястья. Просто сунул в карман плаща. Все равно в Бастионе их потребуют сдать. Кэб с электрическим двигателем он заказал через консьержа еще вчера.

Всю дорогу до тюрьмы, которая находилась в самой южной точке города, где Винья впадала в море, он рассматривал и отбрасывал варианты развития диалога с Посалибасом. Вряд ли тот будет рад выложить все, что знает, не имея каких-то гарантий. А Адам не имел права их давать. Можно плюнуть на честность и наобещать луну с неба, но Адаму такой вариант не нравился. Он никогда не любил врать, поэтому при работе больше наблюдал за другими, подмечал мелочи и несоответствия, задавал правильные вопросы. Обычно. Вот только это дело нельзя назвать обычным. Может быть…

Из задумчивости Адама вырвало то, что мобиль остановился. Кэбмэн, который сидел за странным круглым штурвалом, явно беспокоился. Контрразведка вела дела тихо, но ее тюрьма была известна всему Мильдтону и имела весьма устрашающую репутацию места, откуда не выходят никогда. Поэтому Адам ободряюще улыбнулся парню, когда расплачивался. Впрочем, его усилия пропали втуне – тот все еще имел довольно испуганный вид.

Адам посмотрел на мощные стены, облицованные известняком, которые и дали тюрьме название. Когда-то давно тут был основной бастион береговой защиты, но после того как новые орудия стали стрелять на расстояние более трех миль, крепость утратила свое значение. Тогда ее и предали контрразведке для содержания там самых опасных преступников. Сперва здесь располагался и штаб бюро, но затем его перенесли. Адам был в Белом бастионе всего трижды, так как его служба не предполагала частых разговоров с заключенными.

На контрольном пункте его уже ждали. Вежливо попросили сдать оружие – он опустил свою пару индукционных пистолетов в жестяной короб с номером – затем попросили следовать в комнату сто двадцать девять. Адам отказался от сопровождающего, заметив, что ранее служил в «отлове крыс», как неофициально звался его отдел. Парни в охране не были рады, но пропустили его. Явно постарался Бобби.

В кабинете сто двадцать девять его ждал полковник да Линс.

– Ты помог нам с Хексли, парень. Так что я даю тебе и дальше карт-бланш. Но разговаривать с Посалибасом будешь только в моем присутствии.

Адам спокойно сел за стол напротив начальника Бобби.

– Доброе утро. Не имею ничего против. Я уже говорил Бобби – любую интересную вам информацию я буду сразу же передавать бюро. Королевство для меня не пустой звук.

Да Линс кивнул. Потом потянулся в кресле.

– Подождем еще минут десять. Над клиентом работает пара дознавателей. Чтобы был в форме, когда мы придем задавать вопросы.

Адам поморщился.

– Не одобряешь? – спросил да Линс. В его голосе был только интерес, поэтому Адам ответил:

– Понимаю, что это необходимо. К врагам Альбы нельзя быть снисходительным. Но не одобряю. Это одна из основных причин, почему я выбрал «отлов крыс». Там нужно лишь указать гада, но не работать с ним дальше.

Адам ждал презрения, но да Линс был скорее разочарован.

– Жаль. Ты талант, Слин. А ловил каких-то воров.

– Спасибо за похвалу. Но, я считаю, что продажные чиновники опаснее шпионов. Это вторая причина, которая привела меня в отлов.

Да Линс неохотно кивнул.

– Ты хорошо делал свою работу, не подумай плохого. Просто мог добиться большего.

Адам не ответил, и следующие пять минут они провели в тишине. Наконец, на столе да Линса зазвонил телефон. Полковник поднял трубку, выслушал молча, затем встал и жестом показал Адаму, что нужно следовать за ним. Они прошли по нескольким прямым коридорам, прежде чем оказаться у окованных железом дверей. Там дежурили двое солдат с мощными штурмовыми магнитными винтовками. К счастью, те стояли на предохранителе и массивные индукционные катушки почти не гудели.

Солдаты не пошевелились, когда да Линс открыл дверь и пропустил Адама вперед. Внутри было тесно. Небольшая камера, посередине которой располагался стол. Ближе к Адаму у стола стояли два удобных кресла. Напротив них железный стул, на котором сидел грузный человек с потухшими глазами. Неряшливая борода с обилием седины обрамляла круглое лицо. За спиной у узника Адам разглядел еще одну дверь, ведущую вглубь крепости-тюрьмы.

Адам не стал здороваться, просто сел на одно кресло и дождался да Линса. Тот опустился в кресло, тяжело крякнув. От этого звука Посалибас вздрогнул. Адам взглянул на да Линса. Тот едва заметно махнул рукой.

– Я буду задавать тебе вопросы, Димитар. В твоих интересах отвечать честно, – начал Адам. – Надеюсь, ты это понимаешь?

Посалибас коротко кивнул.

– Сперва о неприятном. Мистер Крис или мистер Хексли были в курсе твоей подрывной деятельности?

Посалибас вздрогнул.

– Крис? Хексли? Не Сандерс или Купер?

– Отвечай на вопрос, – прорычал да Линс.

Заключенный вжался в стул.

– Нет. Точно нет. Хексли я почти не знал. С Крисом мы несколько раз общались. Но он не был заинтересован в поддержании патриотического…

Кулак да Линса обрушился на стол, который едва не треснул.

– Еще раз ты назовешь свое гнусное предательство «патриотизмом», и я тебе лично половину пальцев отрежу!

Посалибас только испуганно икнул и быстро закивал. Адам почувствовал презрение. Причем было даже сложно определить, к кому больше относится это чувство: к сломанному человеку перед ним или к методам, которые использовали, чтобы его сломать.

– Есть ли у тебя в запасе технологии, основанные на нексуме, которыми ты не поделился с Сандерсом? – продолжил Адам, не желая заострять внимание на неприятном для себя моменте.

Посалибас коротко взглянул на да Линса.

– Нет.

Адам краем глаза тоже взглянул на старика. Тот едва заметно пожал плечами. Что ж, оставим этот вопрос на потом.

– Ты работал с различными новыми материалами? – Посалибас кивнул. – Есть ли среди них металлы, которые могут быть нагреты до трех тысяч градусов и при этом сохранить остроту?

– Я не работаю с металлами. Только с некоторыми сплавами. Основу новых материалов составляют более натуральные карбонаты и силикаты. Я синтезировал несколько материалов, которые могут быть тверже стали, лучше держат заточку и весят на порядок меньше. Часть из них является и термостойкой. Но тысячи градусов… Нет. А какой тип нагрева используется?

– Предположим, что электрический нагрев.

– Электрический… То есть материал должен быть в идеале еще и проводящим. Ну или способным заключить внутри нагревательный элемент достаточной мощности… – Посалибас преобразился. Он говорил более свободно и охотно. Даже увлеченно. – Не думаю, что я работал с такими материалами. Но, полагаю, он возможен. Нужно больше исследований.

Несколько секунд Посалибас помолчал.

– Впрочем, если вам необходимо синтезировать новый материал под заданные требования, я бы посоветовал поговорить с Аланом Бестом. Он псих, но у него бывают отличные идеи. К тому же он увлекается такими вещами – размышляет о том, какие материалы или энергии будут использоваться человеком в будущем. Долбанный мечтатель.

Нехорошее предчувствие царапнуло сознание Адама. Что-то он уже слышал про мечтателей. Кажется, от Купера… Адам мысленно запомнил эту деталь, но решил пока вернуться к допросу.

– Кстати, скажи, как специалист, какого размера нужен аккумулятор для того, чтобы осуществить электрический нагрев элемента длиной в фут на три тысячи градусов.

Посалибас почесал щеку под своей неряшливой бородой.

– Сложно сказать без расчетов. Да и Сандерс с Крисом, как я слышал, усовершенствовали батареи с помощью некоторых предоставленных мной материалов.

– Примерно.

– Батарея должна быть переносной? – Адам кивнул. – Тогда я бы сделал ее квадратный ярд на два дюйма, чтобы носить за спиной как рюкзак. Впрочем, можно сделать и другой формы. Может быть, даже не таким широким, но тоньше двух дюймов точно не получится. Такой батареи точно должно хватить на то, чтобы осуществить нагревание два-три раза.

Адам задумался. Убийца Хексли не имел при себе ничего достаточно массивного. А ведь кроме клинка он должен был питать как-то свой экзоскелет, который давал скорость и силу. И это не считая такой мелочи, как магнитные пушки в перчатке. Проклятье! Это куда как превосходит то, о чем говорит Посалибас и что Адам видел в лаборатории Сандерса.

– Как ты полагаешь, может ли кто-то владеть технологиями более продвинутыми, чем твои или Сандерса?

Посалибас вновь взглянул украдкой на да Линса. Тема была явно скользкой.

– Нет. Исключено. Ни у кого нет такого числа частиц нексума.

Частиц? Не самих технологий. Что-то тут было не то, но лучше уточнить потом у да Линса.

– Если бы ты узнал, что мистер Крис мертв, кого бы подозревал?

– Сандерса.

Адам хмыкнул.

– А в смерти Хексли ты бы обвинил Купера?

– Чарли? Нет. Исключено. Чарли может поссориться с Хексли, особенно если тот продолжит свои идиотские исследования. Но не убить. Скорее это будет…

Посалибас покосился на да Линса и замолк. Очень красноречиво. Что ж, этого он у да Линса уточнять не будет.

– Ты когда-нибудь вел дневник?

Посалибас явно растерялся из-за этого вопроса.

– Нет. Не вел.

–У меня вопросов больше нет.

Да Линс поднялся первым. Адам кивнул Посалибасу и последовал за ним. Они вернулись в кабинет сто двадцать девять.

– Я вижу по твоей роже, Слин, что у тебя есть вопросы ко мне.

– Всего один. Посалибас скрывал технологии, которые не передал Сандерсу?

– Ты знаешь ответ на этот вопрос, дьявол тебя дери. Что еще?

Понятно. Значит, в пакете, который Пасалибас почти передал за границу, было много вкусного, чем он с коллегами делиться не спешил. Впрочем, вряд ли там были механизмы. Все же Пасалибас химик.

– Было ли там что-то из ряда вон выходящее? Что-то, что могло бы объяснить орудие убийства Криса и Хексли?

– Нет. Ничего такого. То, что он не передал, способно увеличить емкость батарей максимум на четверть. Сам понимаешь, этого мало чтобы… Ну ты понял.

Адам кивнул. Технологии, с которыми он столкнулся, превосходят все известное в несколько раз. Если не в десятки раз. И потреблять энергию будет в соответствующем объеме. А тут, выходит, что неизвестный убийца должен таскать с собой целую электроподстанцию.

– Я собираюсь навестить Беста. Нужно ли мне о чем-то беспокоиться?

Да Линс приподнял бровь. Адам решил не темнить.

– Купер называл Криса и Хексли мечтателями. Сейчас Посалибас также назвал Беста. Есть вероятность, что это как-то связано. Хотя я пока не могу придумать ни одного разумного объяснения как именно.

Повисла пауза. Да Линс долго-долго рассматривал Адама.

– Проклятье, парень. Моя интуиция уже давно говорила взяться за Беста, хотя тот чист, как первый снег. И если ты говоришь о том же… Дай мне два часа на то, чтобы собрать ударный отряд.

Адам кивнул ему. Хорошо. Значит, есть время пообедать.

Глава 14

Мир вокруг все больше меня пугает. Жизнь уходит из него, сменяясь мертвым металлом, копотью и камнем. Для человека, четверть века изучавшего жизнь во всех ее проявлениях, это пугающие перемены. Прогресс поглощает нас, извращает, лишает самого важного. Отбора. Я, совместно с Чарльзом Купером стоял у истоков науки о генах. Мы вместе открывали причудливые механизмы, которые управляют жизнью и смертью миллиардов живых организмов. И нам удалось показать, что сильнее любое животное, включая человека, может стать только под действием сильного отбора.

Если тигр перестанет охотиться на аксиса, последний со сменой поколений станет медленнее, неуклюжее. Если аксис перестанет убегать от тигра, то зачем тигру будет уметь подкрадываться к добыче? Самое важное в природе – баланс. Два вида взаимодействуют, стараясь выжить, и становятся год от года лишь сильнее. Совершеннее. Уберите отбор, и жизнь лишится своей основной цели – развития.

Именно это исчезает из жизни людей с развитием техники. Развитие. Цель. Отбор.

C.H.

Адам плотно пообедал, после чего не спеша направился к лаборатории Беста. Та располагалась в том же районе, что и лаборатория Хексли, и тоже раньше явно была складским комплексом. Впрочем, по сравнению с лабораторией Хексли, вид имела куда менее заброшенной. Тут был обширный внутренний двор между двумя большими помещениями, скрывая еще несколько дополнительных построек, типа собственной котельной и маленькой электроподстанции. Парадный вход и вовсе был расположен со стороны морской набережной.

Недалеко от лаборатории Адама встретил Бобби. Он смотрел на спокойное море, положив руки на каменное ограждение. В памяти всплыла ночь, когда Адам позволил какому-то парнишке утонуть. Это заставило его вздрогнуть. Он сжал зубы и встал рядом с Бобби.

– Да Линс стянул всех, кого мог. Четыре тяжелых шагохода и два десятка гвардейцев рассредоточены на соседних складах. Так же Сандерс выделил две новые очень легкие и быстрые модели. Эти шагоходы не рискуют тяжело вооружать, зато они будут дежурить прямо в пристройках лаборатории Беста. Там же пятерка наших лучших агентов, – Бобби помолчал. – Думаешь, он придет?

– Не уверен. Точнее не так. Не уверен, что он придет сегодня. А вот к Бесту он рано или поздно точно явится.

– Тогда удачи там. Я вместе с полковником и еще тремя надежными ребятами тоже буду неподалеку.

Они обменялись рукопожатиями, и Адам направился к лаборатории Беста. За кованной калиткой тянулся внутренний двор. Адама никто не встречал. В левом складском помещении он заметил свет, поэтому сперва пошел к нему. Дверь оказалась закрыта. Постучав пару минут, но не получив отклика, Адам направился к правому помещению.

Тут оказалось открыто, хоть и темно. Маленькие окна, расположенные под самой крышей, давали скудный свет, который едва позволял осмотреть помещение. Адам аккуратно перешагивал через толстые кабели питания, обходил столы, заваленные записями и стеклянными склянками, большие лабораторные установки, на которых перемигивались разноцветные лампочки, части кибернетических механизмов. Это помещение напоминало одновременно лаборатории Криса и Сандерса.

Адам остановился, когда раздался весьма узнаваемый щелчок взведенного курка и негромкий гул, будто кто-то потревожил пчелиный улей. Медленно подняв руки, он повернулся в сторону звука. Из-за стеклянной колбы в рост человека, похожей на ту, что Адам видел в лаборатории Хексли, вышел обнаженный человек. На вид он был ровесником Адама, с копной непослушных светлых волос. В руке человек держал современный индукционный револьвер на три патрона и массивной разгонной катушкой.

– Прости, но сегодня я не в настроении для ограбления. Заходи через пару дней, я как раз буду в отъезде.

– Мистер Бест, меня зовут Адам Слин. Я расследую убийства мистера Криса и мистера Хексли.

– Здесь? Тебе сперва стоит поговорить с Купером и Сандерсом.

– С ними я уже беседовал. Теперь хотел бы задать пару вопросов вам, если вы не против.

– Я-то не против. А вот готов ли ты услышать ответы? Ну да ладно. Давай поглядим на тебя.

Он бросил револьвер на один из столов и ушел куда-то вглубь помещения. Адам решил дать ему время одеться и привести себя в порядок. Однако у Беста, видимо, были другие планы. Он включил свет, и десяток мощных люминесцентных ламп, больше похожих на миниатюрные прожекторы, осветили помещение. Хозяин лаборатории спустя несколько минут вышел из-за оборудования все так же обнаженным, но с двум чашками кофе. На груди у него при свете ламп Адам разглядел большую татуировку в восточном стиле, изображающую сражение тигра и дракона.

– Прости, Адам. Ты меня разбудил. Вот тебе извинительный кофеек!

Адам взял чашку и даже пригубил кофе, так как был немного шокирован таким приемом. Между тем Бест сгрузил какие-то записи со стула у ближайшего стола и сел на него, закинув ногу за ногу. Сделал большой глоток кофе.

– Итак, Адам, чем могу тебе помочь?

Адам осмотрелся и заметил рядом еще один стул. На нем лежала механическая рука, оказавшаяся столь же легкой, как модель в лаборатории Сандерса. Переложив руку на стол, Адам тоже сел.

– Сперва скажите, вы были в курсе смертей мистера Криса и мистера Хексли?

Бест тоже потянул кофе, а потом спокойно спросил:

– И Эдвард, и Лин? Что произошло?

– Их убил неизвестный. Поэтому я и пришел к вам. Эти убийства явно связано с нексумом, мистера Сандерса и мистера Купера я уже опросил… А о положении мистера Посалибаса вы, наверное, в курсе лучше меня, мистер Бест.

Бест поморщился.

– Прошу, Адам, зови меня по имени. Я недолюбливаю обращение по фамилии, особенно если оно обращено ко мне. О Димитаре я слышал, разумеется. Бедняга. Он же все равно ничего не добился бы.

– Передав важные сведения о новых материалах? – Адам не успел схватить себя за язык. Вообще, положение Посалибаса его не касалось, но так явно говорить о предателе с жалостью… Часть души Адама, которая еще не оставила службу в контрразведке, взбунтовалась.

– Разумеется. Молекулярные схемы веществ, чертежи центрифуг и общие наметки о способах наращивания метаматериалов не помогут, если нет нужного количества частиц для проведения финальных исследований и создания производственных комплексов.

Видимо, лицо Адама выражало достаточно недоумения, чтобы Бест со смешком продолжил.

– Ты же профан в науке, да, Адам? Позволь объяснить один важный момент, который мало кто знает, если не работал с нексумом. Все слышали о чудесах, которые с его помощью получают, но как добывают сами частицы нексума?

Адам лишь покачал головой, показывая, что даже не задумывался об этом.

– Видишь ли, синтез частиц нексума очень дорогой и трудоемкий процесс. Вот только есть один секрет – нексум сам служит катализатором для своего синтеза. Чем больше частиц ты поместишь в ускоритель для фокусировки полей, тем больше за цикл будет синтезировано частиц. Эффект существенно нелинейный, и после сотни частиц количество синтезируемого нексума почти перестает возрастать. Таким образом, если ты хочешь тратить частицы на исследования или на само производство – не важно, будь то электронный резонанс или катализация химических реакций, – то ты обязан иметь огромное число частиц в запасе и несколько ускорителей, чтобы обеспечить бесперебойный цикл.

Бест выдержал паузу, ожидая вопроса. И Адам задал его.

– Сколько ускорителей у королевства?

– Тех, о которых я знаю – пять. Они каждый месяц производят три-четыре сотни частиц нексума. Треть забирает Билли для исследования и поддержание работы своих аппаратов. Треть забирает Эдвард, чтобы поддерживать функционирование электрических сетей. Четверть уходит Чарли и Лину. Остаток делится между остальными. Думаю, есть еще секретные ускорители. Но их не больше двух-трех. Теперь понимаешь?

– Сколько частиц у других стран?

– Республика Шабли лидирует, насколько мне известно. У них пять десятков частиц и все заняты в недавно построенном ускорителе, – брови Адама удивленно взметнулись, и Бест поспешил объяснить. – Видишь ли, когда ускоритель работает без катализатора в виде нексума, то частица может появиться с шансом примерно один к десяти. А каждый запуск цикла синтеза стоит около миллиона карлингов. Так, стоимость частицы на этом этапе выходит около десяти миллионов карлингов за штуку. При этом больше пяти запусков за месяц не выдержит ни один ускоритель. А вот если использовать сотню частиц в качестве катализатора, то за цикл при везении можно получить пару десятков частиц. Тогда стоимость одной частицы снижается до десяти тысяч карлингов за штуку. При этом частицу можно использовать несколько раз в разных установках, прежде чем она туннелирует и исчезнет. А вот в ускорителях частицы почти всегда при запусках сохраняются. Вот такая занимательная арифметика, Адам.

Адам молчал. Он чертовски недооценивал угрозу нападавшего. Ведь, как оказалось, более развитые технологии значат не только более продвинутые знания. Теперь было ясно, что такое превосходство было невозможно получить без развитой инфраструктуры. Десять миллионов карлингов за частицу?! Проклятье! Это просто смешно.

– Именно поэтому поступок Димитара глуп и не оправдан. Он может передать технологии, но не частицы. Контроль за ними куда более суровый. А без частиц не будет не только исследований, не будет и дешевого электричества, конструктов, материалов, химер. Ничего. Ни одно государство на континенте не начнет исследований, пока у них не будет хотя бы одного полноценного ускорителя. Иначе бы, я давно передал информацию о технологиях сам…

– Вы что? Передали бы ее республике?

Бест немного смутился.

– Не только. Всем, у кого есть ускоритель. Знания не принадлежат отдельным людям или государствам, они должны принадлежать всем!

Адам посмотрел на Беста как на придурка.

– Их используют против нас.

Бест поник.

– Вот. Недоверие убивает. Беда не в войнах, не в технологиях, беда в недоверии между людьми. Я хочу верить, что если все будут знать достаточно, то необходимость в таком предвзятом отношении между странами, народами, даже отдельными людьми, испарится. Используя науку, мы можем построить лучшее будущее, чем то, где все постоянно воюют за ограниченные ресурсы нашей планеты, тратя их впустую, а не используют их совместно наилучшим образом.

Адам взял себя в руки. Перед ним не придурок, а… Сперва он хотел назвать Беста клиническим идиотом. Но потом понял, что уместнее будет использованное Купером слово – мечтатель. Самое печальное было в том, что Адам понимал идею Беста. Даже где-то в глубине души поддерживал ее. Вот только… Если человек продает за горстку карлингов опасную пушку городским бандам, то такой мир никогда не наступит. А Адам переловил достаточно тех, кто продавал оружие направо и налево, лишь бы удовлетворить свои сиюминутные желания.

– Я…

– О, не трудись Адам, – Бест вскочил и начал расхаживать в проходе между двумя столами. То, что он был все еще обнажен, несколько выбивало Адама из колеи. – Я понимаю и принимаю все возражения. Но я верю, и эту веру у меня никто не отнимет, что рано или поздно человечество перерастет свои недостатки. Рано или поздно. Шаг за шагом.

Все еще продолжая расхаживать, Бест натянул на себя халат и залпом допил кофе.

– Я наблюдал за работами Эдварда и Билли, Димитара, Чарли и Лина. Иногда советовал им некоторые идеи. Если они добьются успеха, если разовьют нексум и силы, скрытые в нем, то мы сможем создать защищенные города, идеальные растения и животных, сможем контролировать дождь и засуху, сделаем жизнь человека безопасной и независящей от внешней среды. А сам человек может стать сильнее и быстрее, умнее. Человек победит болезни, может быть, даже смерть! Я вижу такого человека как наяву. Он улучшен генетически, так что не боится ничего. Многие его части тела заменены искусственными, позволяющими ему поднимать невероятные тяжести, преодолевать любые трудности. Может ли такой человек выжить в жерле вулкана? Разведать океанические глубины? Резать камень, как бумагу? Я верю, что сможет!

Адама будто прострелило. Резать камень, как бумагу? Или сталь?

– Если бы я попросил идею того, как создать клинок, который разрежет камень, что бы ты предложил?

Бест задумался на мгновение.

– Хороший вопрос, Адам! Не думал, что тебя интересуют такие вещи. Ты показался мне ранее человеком, далеким от науки. Ну, что ж. Я говорил гипотетически. Хотя признаюсь, недавно как раз размышлял над макетом, который мог бы такое сделать. Первое, что напрашивается, это поместить внутрь композитного клинка из новейших карбидов нагревательный элемент. Электрическим нагревом можно быстро подстраивать температуру, так чтобы она позволяла плавить камень. Будет как горячий нож, режущий масло. Есть, конечно, проблема источника питания или портативного генератора большой мощности… Впрочем, уверен, что в будущем мы с этим разберемся.

– Именно таким клинком были убиты Крис и Хексли.

Бест замер. Пустая чашка из-под кофе задрожала в его руках. В повисшей тишине было видно, насколько он ошарашен этим заявлением. А потом тишину нарушила беспорядочная стрельба, раздавшаяся со стороны внутреннего двора.

Глава 15

Но, несмотря на всю эффективность экзоскелетов, я считаю, что будущее не за ними. Ведь если заменить руку напрямую на металлический протез, который в сотни раз увеличит силу человека, то эффективность труда вырастет еще больше. Так же как и безопасность. Если произойдет несчастный случай, то поврежденную конечность можно будет легко заменить, как мы заменяем погнутую шестерню в часах. Просто, надежно, без лишних сожалений.

И это лишь одно из применений таких устройств. А представьте себе искусственные легкие. Сегодня тысячи рабочих на заводах и фабриках умирают, не дожив и до тридцати, потому что дышат опасными испарениями. Если трансплантировать вместо легких механизм с фильтрами, которые можно менять, то проблема будет, по сути, решена. И таких применений есть сотни. Если не тысячи.

Вы скажете, что это просто фантазии. Я бы согласился с вами, если бы у нас не было нексума.

W.S.

Адам сразу понял, что ловушка сработала. Не зря они с да Линсом предполагали, что Бест будет следующей жертвой. Сейчас, поговорив с ним, Адам даже начало казаться, что он знает, почему именно неизвестный хочет убить ученого. Идеи Беста были опасны прежде всего тем, насколько казались привлекательными.

Пока Бест пытался понять, что происходит, Адам быстрым шагом, огибая столы и установки, направился к двери складского помещения. Там он аккуратно приоткрыл стальную створку, чтобы осмотреть двор. Туман немного рассеялся, поэтому картина происходящего была отчетливой. И весьма нерадостной.

Две груды металла, в которых Адам опознал легкие шагоходы, лежали посреди двора. А у дальней стены сгрудилось пять человек, которые посменно отстреливались от быстрой неясной тени, скользящей по двору. Когда пальба немного стихла, тень замедлилась, и Адам узнал существо, убившее Криса. Оно вскинуло правую руку. Адам ожидал, что существо начнет стрелять из пистолетов, расположенных вокруг запястья. Но нет. Произошло нечто более странное. Плечо твари будто расщепилось. Что-то повернулось. А затем, оставляя пылающий след, половина плеча полетела в сторону застывших с оружием наготове агентов.

Взрыв был такой, что дверь захлопнуло. Стекла окон, расположенных под самым потолком, разбились и посыпались на головы Адама и подошедшего только что Беста. Адам привалился к стене рядом с дверью, в ушах шумело. Бест смотрел на дверь и осколки стекла вокруг, широко раскрыв глаза. Похоже, у него был шок.

Адам хотел уже его окликнуть, когда стальная дверь развалилась на две половины. Разрез мерцал раскаленным металлом, который остался после того, как тварь своим клинком рассекла его. Адам отлип от стены, вскинул руку и отвел в сторону ладонь, готовясь стрелять. Знал, что это бесполезно, но надеялся хотя бы отвлечь тварь от Беста.

Вот только этого не понадобилось. Двойная пулеметная очередь внесла тварь внутрь склада. Свинцовый огонь был столь силен, что тело протаранило большой стеклянный чан с подключенными к нему проводами. Раздался взрыв. Не чета тому, что прогремел на улице, но он бросил Адама на пол.

С огромным трудом ему все же удалось подняться на четвереньки. Бест лежал без чувств неподалеку – он был ближе к взрыву установки. В полусорванную с петель дверь, окончательно ее разломав, протиснулся тяжелый шагоход. Шоковая дубина, прикрепленная к его правой руке, то и дело вспыхивала от разрядов электричества.

Адам поднялся на ноги. Его немного шатало, в ушах звенело. Но это не так важно. Главное, тварь удалось убить. Оправдывая худшие ожидания, именно в этот момент темная фигура поднялась из-под завала, в который превратилась эта часть комнаты. Маску сорвало с лица этого нечеловеческого существа, и теперь Адам видел ярко-красные механические глаза. Вокруг них была тонкая полоска очень бледной кожи. Но все остальное было покрыто металлом. А может быть карбоном, или как там называл помощник Сандерса материал протеза. Издали было не разобраться.

Но если в первую встречу в лаборатории Хексли Адам решил, что это человек в каком-то костюме, то теперь считал тварь скорее неживой. Сложной машиной или демоном, состоящим из механических частей. Тварь вскинула правую руку. Как и в прошлый раз вокруг запястья появились несколько стволов, из которых в шагоход полетели нашпигованные какой-то дрянью пули. Они оставляли яркие синие трассеры.

Пилот шагохода отступил на шаг и интуитивно прикрыл правым манипулятором с шоковой дубиной смотровую щель, закрытую толстым стеклом. А вот шестиствольный пулемет, заменявший машине левую руку, раскрутился, надсадно воя, и начал поливать ответным огнем тварь. Пули летели во все стороны, круша окончательно лабораторию Беста. Одна, выпущенная механической тварью, отрикошетила от шагохода и едва не попала в Адама. Вместо этого она разнесла в щепки деревянный стол неподалеку. Остатки дерева мгновенно загорелись, наполняя склад еще и едким дымом. На месте стола осталось только лужица светящейся синевой жидкости. Адам еще не видел такой начинки патронов и боялся, что пары могут быть ядовиты.

Он подхватил Беста, который все еще лежал без чувств, и потащил его подальше от яростной перестрелки. Спрятав ученого за массивным шкафом, Адам выглянул из-за него. Тварь все еще была жива, хотя двигалась куда медленнее. Шагоход превратился в груду дымящихся обломков, растворяющихся в той же синеватой жидкости, которая разъела ранее стол. Страшным эхом раздался крик пилота машины, который, впрочем, пугающе быстро затих. От здоровенной машины, нашпигованной лучшими разработками Сандерса, осталось лишь десяток покореженных деталей. Все остальное растаяло, как лед на летнем солнце.

К счастью, на место погибшей машины на склад протиснулись еще два тяжелых шагохода. На сей раз тварь не стала вступать в перестрелку, а заметалась по комнате, уходя от сдвоенного пулеметного огня.

Адам обернулся к Бесту. Тот открыл глаза, но все еще выглядел контуженным. Часто моргал, слабо шевелил губами, а еще прижимал руку к груди. Адам выругался, когда заметил, что под рукой халат становится красным от крови. Видимо, Бест был менее удачлив, чем Адам, и его задело осколком от взрыва чана.

Адам отвел руку и осмотрел рану. Скверно. Задет крупный легочный сосуд справа. Судя по цвету крови, вена. Если бы осколок задел артерию, Бест уже был бы мертв. Но кровопотеря такая, что ему осталось недолго. Адам повернул лицо Беста к себе. Дал несколько секунд, чтобы тот сфокусировал взгляд.

– У Хексли и Криса тварь украла записи. Дневники. К вам она тоже пришла за ними. Где бумаги?

Бест шевелил губами, но Адам ничего не смог услышать. Он наклонился ближе к лицу Беста.

– Сейф… Там… Двадцать… Сорок… Десять… Трижды…

Адам проследил за левой рукой Беста. Она указывала в угол комнаты, скрытый за кучей стульев и лабораторных столов, которые явно давно не использовали. Адам кивнул Бесту и побежал в ту сторону, пригибаясь, так как шагоходы продолжали поочередно, чтобы сменить батареи питания и зарядные коробы пулеметов, палить во все стороны, надеясь зацепить живучую тварь.

Среди груд мебели действительно оказался старенький потертый сейф. Стараясь выкинуть пока что Беста из головы, слегка трясущимися руками Адам ввел три раза названную комбинацию. Сейф открылся. Внутри оказалась приличная пачка банкнот, несколько патентных документов, несколько писем и толстая тетрадь. Адам схватил тетрадь и письма, затем захлопнул сейф. Вернулся к Бесту и сразу понял, что тому уже не помочь. Прикрыл ученому глаза и вновь выглянул из-за шкафа.

Именно в этот момент оба шагохода развалились на части. Адам не поверил своим глазам. По их пылающим обломкам прошлась еще одна тварь, во всем подобная первой. Только раскаленный добела клинок вылезал не из левого, а из правого запястья. Первая тварь, основательно потрепанная атаками шагоходов, замерла на месте. Потом грозно прошипела:

– Фрей. Какая неожиданная встреча. Я знаю, что это ты забрал слово Прогресса. Ты обязан отдать мне его. Я обменяю его на слово Жизни, раз уж ты так любишь мерзких слайтеров.

– Все записи лучше уничтожить, Дистес. Слово Прогресса также вредно, как слова Жизни и Будущего. Мы уничтожим их и не будет того кошмара, в котором мы живем.

– Ты… Ты уничтожил его?

Вторая тварь покачала головой.

– Нет. Лучше собрать все вместе, а затем уничтожить разом. Полагаю, ты тоже не сжег еще слово Жизни. Все же оно священно. Хоть и не для нас.

– Отдай мне слово Прогресса, и я уничтожу слово Жизни в тот же миг! Если бы слайтеры не начали войну, если бы абисситы не дали им в руки те технологии, что скрыли от нас, то все следовали бы верным путем. Путем ферритов! Мы сможем избежать катастрофы, сохранив важнейшее! Ты и так зашел слишком далеко, Фрей! Не говори, что ты готов предать и слово Прогресса!

– Ты фантик, Дистес. И всегда им был, – алые огоньки в глазах твари погасли на миг, будто она устало прикрыла их. – Ферриты такие же порченные нексумом существа, что и абисситы! Оглянись вокруг! Вот каким должен быть мир! Вот каким должны быть люди! Слова испортили их, настроили друг против друга!

– В таком случае, Фрей, мне придется убить тебя. Остальные Слова не должны остаться в руках людей.

Вторая тварь задумалась всего на миг, а затем прыгнула с места разом на пять ярдов, но противник ее был лишь немногим медленнее. Этот Дистес успел отскочить и оставить что-то там, где стоял секундой ранее. Адам расслышал, как ругнулся Фрей. А затем они оба со всех ног побежали прочь. Дистес успел выскочить на улицу через разбитое окно под самым потолком, неведомым образом протиснувшись в узкий зазор. А вот Фрей, который бежал без форы к открытым дверям, не успел.

Чтобы не оставил Дистес, это взорвалось. Но не видимым взрывом, это напоминало скорее какую-то волну. Как в медовом медленном мареве Адам видел, как поочередно от эпицентра взрываются установки и приборы Беста. Все кабели в комнате, до которых волна уже добралась, начинали так греться, что обмотка сгорала, сами медные и алюминиевые провода плавились, превращаясь в лужицы металла.

Когда волна достигла Фрея, тот на миг замер, а потом одновременно выстрелили орудия на левой руке, из правой выскочил клинок, раскаленный настолько, что было больно на него смотреть. В этот миг Адам заметил, что большая установка неподалеку от него, напоминающая смесь радио и рояля, начала раскаляться. Недолго думая, он запрыгнул в тот же шкаф, за которым прятался ранее от перестрелки твари с шагоходами.

Раздался взрыв, и шкаф развалился. Адама погребло под кучей досок. Меркнущим сознанием он видел, как тварь по имени Фрей пытается ползти наружу.

Глава 16

Представьте себе огромный город, который может свободно летать. В некотором роде это решит проблему загрязнения окружающей среды фабриками, если целые города смогут менять свое положение. Просто перелетать на свободное место, пока загрязненная область восстанавливается за счет естественных процессов. Но, признаюсь честно, больше всего в этой идее меня привлекает сам смысл. Летающий город! А может быть, и подводные города, которые смогут курсировать по самым глубоким участкам мирового океана.

Но это еще не все. Подавление гравитации позволит улететь к звездам. Начать с планет Солнечной системы. Побывать на них. Может быть, найти там иные формы жизни. Я отчаянно завидую тем пилигримам космоса, которые отправятся в эти захватывающие приключения. А затем, если другие планеты пригодны для жизни, можно полететь на одну из них всем городом. Никогда еще колонизация не была так проста и надежна. На другие континенты. В подводные глубины. На другие планеты. К дальним уголкам космоса.

Для человека не будет преград.

E.C.

Сложно было понять, сколько прошло времени. Адам пришел в себя от запаха паленой обмотки. Он все так же был придавлен обломками шкафа. С трудом удалось вылезти из-под них и проковылять к тому месту, где в последний раз видел Фрея. Там никого не было. Во дворе к обломкам двух легких шагоходов прибавился остов тяжелого. А еще несколько десятков трупов в форме королевской гвардии. Сил, которых при других обстоятельствах было бы достаточно, чтобы уничтожить крупный криминальный синдикат или сдерживать батальон пехоты, едва хватило, чтобы потрепать одну из двух непонятных тварей.

Адам покачнулся и прислонился к косяку. Трупы и остатки техники во внутреннем дворе, полностью разгромленное помещение лаборатории, труп Беста. Проклятье! Адам решил не ждать возвращения тварей. Он, покачиваясь на каждом шагу, пошел в сторону пристроек, перевалился через ограду и углубился в лабиринт узких улочек между закрытыми и действующими складами. Когда он удалился на достаточное расстояние от лаборатории Беста, Адам выломал полупрогнившую дверь какого-то заброшенного сарая и заполз внутрь.

Тут скверно пахло, было пыльно, под потолком жужжали потревоженные осы. Но Адаму было плевать. Он привалился к стене и постарался расслабиться. Вот только на него нахлынуло странное возбуждение. Он не мог даже подумать о том, чтобы пошевелиться, но при этом не мог и отключиться или заснуть. Все это… Все это ради чего? Записей ученых?

Адам с трудом заставил себя достать письма и тетрадь, найденные в сейфе Беста. К счастью, он спрятал их сразу за пазуху, а потом не потерял в дальнейшем хаосе. Письма оказались перепиской с родителями и какой-то Марией. Адам просмотрел их по диагонали, боясь упустить что-то. Но, похоже, там не было ничего важного. Если только не был задействован шифр. В любом случае Адам его сейчас не расшифрует и даже вряд ли заметит.

Оставалась тетрадь. Адам полистал ее. Как и говорил Сандерс о пропавших бумагах Криса – это тоже был скорее дневник с какими-то размышлениями. Адам углубился в чтение.

«Мы с Эдвардом немало времени провели, рассуждая о том, каким будет будущее человека. Иногда к нам присоединяются Лин и Чарли. Реже Билли. На самом деле, у них всех есть свое видение того, как должно развиваться человечество дальше под влиянием нексума. В одном сходимся мы все: нексум будет тем самым катализатором, который до неузнаваемости поменяет само представление об обществе.

Можно уже отчетливо проследить, как прогресс в виде пороха и пара поменял многие общественные институты. Создаются новые рабочие места, новые люди достигают богатства и успеха. То, что еще сорок лет казалось в нашем обществе невозможным, теперь происходит сплошь и рядом. Прогресс разрушает барьеры, смешивает социальные слои, формирует новые стереотипы и принципы.

Нексум же, является квинтэссенцией прогресса. Мы лишь слегка приоткрыли его свойства, но уже ясно, что применение частиц принесет промышленную революцию, по сравнению с которой появление паровых двигателей покажется мелочью.

И именно из-за этого у меня есть преимущество перед Эдвардом, Лином, Чарли, Билли. Они сосредоточены только на своих небольших областях знаний. Я же интересуюсь всем. В курсе работ каждого.

Эдвард и Билли предполагают, что будущее человечества связано с развитием техники. Эдвард говорит о смелых проектах, когда наука поможет освоить глубины океанов, научит человека летать, быть может, даже к звездам. Он грезит кораблями, размерами с город, которые бороздят океанические и воздушные просторы. Грезит космическими кораблями, размером с континент.

Билли и вовсе готов к тому, что механизмы заменят людям тела. Он рос в шахтерском городке и видел на раз бедняг, которые потеряли руки и ноги в завалах. И пусть он притворяется бесчувственным дельцом, мысль о том, что ему удастся помочь несчастным, создав механические протезы, будоражит Билли. Он считает, что плоть человека слишком слаба, а технология может заменить ее на что-то более совершенное. Его механизмы.

Чарли же, напротив, желает, чтобы вместо технологий развивались одомашненные экосистемы. Он хочет населить мир полезными для людей химерами. Послушными и идеальными во всем. Лин идет еще дальше, полагая, что можно получить идеальных людей, используя генетику и принудительное скрещивание. Они с Билли мыслят похоже, надеясь улучшить то, что дано нам природой. Вот только Лин желает усовершенствовать данное нам, а не заменить.

Признаться, видение будущего каждого из них амбициозно. И я считаю, что каждый взгляд имеет право на существование. Хотя они, слишком узко смотря на свои области интересов, упускают то, что главным, что меняет человека, являются не механика и не генетика, но сами знания.

Именно знания делают человека столь совершенным. Идеальным будет тот человек, который постиг все тайны Вселенной. Им буду не я. Но, надеюсь, однажды знаний человека окажется достаточно, чтобы стать таковым.

Ведь там, где Эдвард видит гигантские города и машины, я вижу проблемы с окружающей средой. Уже сейчас Мильдтон так покрыт копотью и дымом, что сложно дышать. Если будущее, которого желают Эдвард и Билли, настанет, то у людей не останется другого выхода, кроме как заменить на механизмы не только руки и ноги, но и глаза, легкие, печень и почки.

Человек исчезнет. А если они найдут способ использовать какой-то счетный механизм вместо мозга, то само существование людей станет ненужным. Нас просто заменят те самые машины, которые так стремятся создать Эдвард и Билли. И хотя их проекты поражают меня своей амбициозностью, хоть я и вижу, что они способны изменить жизнь людей к лучшему, я боюсь их.

Но быть может, те же знания помогут очистить воздух. Или хотя бы создать что-то вроде защитных куполов над теми местами, где будут жить люди. Пожалуй, если устремиться к звездам, то можно найти новые планеты в нашей системе или вне ее, которые также удастся заселить. Я надеюсь, что прогресс не только поставит человечество на грань выживания, но и поможет ему затем спастись.

Аналогично, идеи Чарли и Лина представляются мне не менее разрушительными. Химеры Чарли, как бы они не были хороши, могут выйти из-под контроля. Не мне рассказывать им, насколько сильно один вид, привнесенный из другой среды, способен навредить слаженной экосистеме. Мы не раз видели это в отдаленных колониях, некоторые из которых едва не обратились в пустыню из-за того, что колонисты привезли кроликов.

А Чарли желает выпустить в мир сотни самых невероятных видов. Ни он, ни я, ни кто-либо другой не может предсказать то, как это повлияет на жизнь в целом. Я опасаюсь, что, выйдя из-под контроля, химеры могут уничтожить вообще всю жизнь на планете. Чарли не видит в этом проблемы, так как уверен, что химеры лучше существующих видов. Полезнее для человека. Он уверен, что может заселить мир химерами и этот мир станет лучше. Но тонкие связи, которые нарушит появление таких видов, могут уничтожить вообще все. Не повредят ли они фотосинтезу и процессам разложения, за которые отвечают бактерии?

Но идеи Лина, потенциально, еще страшнее. Ведь его проект вмешательства в геном человека на определенном этапе предполагает полный контроль рождаемости. Идеально, по его мнению, было бы, если бы люди вообще перестали сами заниматься рождением детей. Ведь только полученный в лаборатории искусственно генетический материал можно считать достаточно хорошим, чтобы сделать, после нескольких поколений селекции и генной модуляции, человека идеальным. Я бы не хотел, чтобы кто-то препятствовал моим отношениям с Марией только на том основании, что наше потомство может быть неправильным.

Однако, вынужден признаться, что идеи Чарли и Лина в некотором роде выглядят не менее притягательными, чем идеи Эдварда и Билли. Дружелюбная человеку, осуществляющая все его мечты экосистема. Сам человек, быстрый, сильный, устойчивый к болезням и врожденным уродствам. Может быть, работы Лина позволят людям жить существенно дольше. Сто лет, двести, может быть, потенциально, человек даже приблизится к бессмертию. Это завораживает и пугает одновременно.

Но я также вижу то, что, объединив эти идеи, можно добиться еще большего. Они не обязательно противоречат друг другу, подходы Эдварда и Лина, Чарли и Билли. Их можно развивать совместно, чтобы сделать триумф науки еще более полным. Химер Чарли можно использовать, чтобы очищать воздух и кормить огромное население городов Эдварда. А если соединить улучшенную генетику Лина с разработками Билли, то человек и правда может измениться до неузнаваемости ценой меньших потерь.

В этом будет большая опасность нового общества. Оно породит много проблем, как нынешняя безработица из-за перехода на использование машин во многих сферах производства. Однако я верю, что рано или поздно человечество сможет прийти к тому, чтобы совместными усилиями использовать знания и построить по-настоящему идеальный мир вокруг нас.»

Адам оторвался от чтения. В целом, он примерно такого и ожидал, после того как поговорил с Бестом. Тот и правда был мечтателем. Даже фантазером. Адам не мог представить такого, чтобы все описанное осуществилось. Так не бывает. Но при этом, нарисованные Бестом картины поражали воображение. Адам покачал головой, перелистнул еще несколько страниц схожих общих рассуждений. Но потом кое-что вновь привлекло его внимание.

«Я считаю, что Эдвард прав в своих оценках потенциала гравитационного резонанса. Он станет той силой, которая будет способна поднять в небо корабли любого размера. Сейчас дирижабли, имея колоссальный размер, переносят довольно мало полезного веса. Однако, с применением гравитационного резонанса, если удастся заставить его работать также эффективно, как электрический резонанс, можно поднимать любой вес.

Кроме того, меня весьма заботит теория Лина о том, что интеллект человека зависит от его социальных навыков. Он приводил примеры гоминид с разной сложностью социальной иерархии и их способности к обучению. Если он прав, то можно генетически увеличить эмпатию человека, тем самым подстегнув развитие его мышления. Мне нравится эта концепция, ведь глубокая эмпатия приведет к лучшему пониманию людьми друг друга. Это позволяет надеется, что рано или поздно не останется крупных конфликтов.

Хотелось бы также увидеть развитие идей Димитара, о способности нексума выступать катализатором очень сложных химических реакций. Эти рассуждения возвращают меня к вопросу очистки воздуха и воды в крупных промышленных городах. Если построить большой купол, окружающий город, то можно ограничить все входящее в него, и все выходящее из-под купола.

Я могу представить себе такие летающие города, окруженные собственными защитными куполами, фильтрами для очистки воздуха и воды, собственной экосистемой химер, которая обеспечит пропитание, доступ кислорода и много другое. Эти люди будут куда выше, сильнее, умнее нас. С лучшим иммунитетом. И куда большей возможностью к коммуникации и решению конфликтных ситуаций. Если получится, такой город даже может целиком отправиться к звездам.

Для людей в новом мире не будет границ, которые они не могли бы пересечь. Техника и химеры решат многие насущные проблемы, оставив людям лишь задачи контроля, творчества и дальнейшего научного прогресса. Тогда сама проблема безработицы пропадет. Также, как пропадет необходимость в накоплении материальных ценностей. Города станут идеальными замкнутыми обществами, где каждый может развивать свои таланты наилучшим образом.

Я даже представляю, как два корабля-города соединяются на время, прямо в воздухе или в глубинах океана, чтобы затем – обменявшись необходимыми ресурсами – вновь отправиться каждый своим маршрутом.»

Адам вздохнул и перевернул еще несколько страниц.

«Основная опасность сейчас – очевидное военное применение нексума. Билли использует этот козырь сознательно, чтобы наращивать финансирование и вести большее число исследовательских проектов. Он не понимает, что рано или поздно такие вещи всегда выходят из-под контроля. Мы не готовы пока к повсеместному распространению нексума, что я не раз говорил Димитару. Однако он не менее уперт, чем Билли.

Многие сочтут мою позицию предательством, но я уверен, что при нынешнем положении вещей неизбежна война на континенте, куда окажется втянуто и королевство Альба. И если в этой войне будет использоваться нексум, последствия будут катастрофические. Единственный шанс избежать этого – сделать так, чтобы нексум был у всех. Тогда после нескольких локальных применений, оценив разрушительный потенциал такой войны, странам придется смириться с тем, что необходимо не воевать, а договариваться.

Разумеется, такая ситуация не может длиться вечно. Но если это равновесие продержится достаточно, чтобы наши знания о мире и нексуме развились, то можно будет сделать тот переход к новому обществу, о котором я мечтаю. К обществу, где войны будут не нужны.

К сожалению, даже Чарли не разделяет мою позицию. Хотя он тоже опасается военного применения технологий нексума. Однако ему, как и Билли с Эдвардом, нужно финансирование. Я точно уверен, что он передал в разные военные ведомства достаточно опасных и неконтролируемых химер для того, чтобы оценить возможность их применения на войне. И хотя я думаю, что он намеренно саботирует подобную деятельность своей лаборатории, занижая потенциал своих химер, рано или поздно эта стена рухнет.

Страшно представить себе войну, которая может тогда начаться. Войну, полную смертоносных механизмов и не менее смертоносных животных, порожденных самыми страшными фантазиями человека. Некоторые творения Чарли по-настоящему ужасны. Представьте только себе медоеда размером со слона, способного плеваться нейротоксином. И даже если Чарли не сотворит такого зверя, его могут сделать другие исследователи, как только технология создания химер получит широкое распространение.

Разработки Билли, хоть и не внушают такого инстинктивного страха, оказываются еще разрушительнее. Но куда страшнее то, что правительство может заинтересоваться работой Лина. Он желает лишь сделать человека лучше. Однако правительство королевства может пожелать сделать людей более покорными. Тогда методы генетической коррекции людей станут самым грозным оружием, которое породил нексум. Ведь если человек будет послушнее, он станет глупее. А глупый человек никогда не прекратит воевать.»

Адам читал и читал. Пока его сознание не погрузилось в сон. Привел в чувство его голос Бобби.

– Эй, дружище, отлично устроился! А я тебя ищу по всему городу!

Глава 17

Королевство Альба раздражает. Тут любой, обращаясь к кому нужно прибавлять «сэр», полагает, что он царь и бог всего сущего. Хотя у них нет вшивого карлинга за душой. На меня смотрят как на прокаженного на всех без исключения сборищах, приемах, званых ужинах. Мне в спину все время несется нувориш, рвач, отребье из колоний. Всегда раздражает, когда человека ценят не за его качества или способности. Люди не понимают, что не предки решают, кто достоин почестей и славы, а личные заслуги.

Я очень надеюсь, что рано или поздно аристократия исчезнет. Они паразиты нашего общества. Не делая ничего, получают все, лишь потому, что родились в нужной семье. Это не бесило бы так сильно, не будь они при этом столь консервативны. Несколько лордов, едва передвигавшихся на своих ногах, чуть не лопнули от возмущения, когда я предположил, что частичные экзоскелеты помогут им легко передвигаться самостоятельно. Их возмущению не было конца. И хуже всего, что эти люди принимают законы.

Именно в такие моменты я понимаю, что мое мнимое лицемерие необходимо. Иначе эти надутые идиоты будут править нами вечно.

W.S.

Бобби помог Адаму подняться на ноги и повел обратно к складу. Едва ворочая языком, Адам прохрипел:

– Рад, что ты выжил. Я видел гору трупов во дворе и думал… В общем, потому я и ушел подальше. Если бы я был единственным выжившим, то оставаться там было бы не очень разумно.

– Да уж. Кровавая бойня. Полковник будет весьма впечатлен тем, что ты выжил, – Бобби немного помолчал. – Даже странно, что лишь одно подобное… существо смогло перебить шесть шагоходов и две дюжины солдат.

– Там было две твари, Бобби.

– Но… Тогда еще одно такое же существо живо?

Адам остановился. Голова гудела, он соображал с трудом. Но то, что сказал Бобби, могло значить лишь одно.

– Вы убили одну из тварей?

Бобби кивнул.

– Я, да Линс и еще двое парней не лезли в пекло, но подошли ближе, когда шум на дворе стих. Там мы увидели эту бойню, а затем как из окна выпрыгнуло… существо. Хотя ты прав. Это скорее тварь. Она была сильно потрепана, и мы отправились за ней. Проследили до какой-то норы и там смогли в четыре ствола пристрелить. Хотя, надо сказать, дергалась она долго.

Адам стоял посреди улицы покачиваясь. Все, что говорил Бобби, почему-то с трудом укладывалось в голове.

– Затем я с напарником вернулся на склад, но никого внутри уже не было. Собственно говоря, тогда полковник вызвал целую армию аналитиков и экспертов из лаборатории Сандерса. А я отправился поискать тебя. Был уверен, что ты выжил, везучий сукин сын. Даже почти убедил в этом да Линса.

Адам слабо кивнул и позволил Бобби вести его дальше. Убежище, куда они пришли, было просто узким переулком, который закрыли с двух сторон дверьми и приварили какое-то подобие крыши. Насколько мог судить Адам, отсюда до лабораторий Хексли и Беста было примерно одинаковое расстояние. Эта тварь явно хорошо спланировала нападения.

Внутри на шатком стуле, который был единственным предметом мебели, если не считать грязного матраса, сидел да Линс.

– Значит, и правда жив! Поздравляю тебя, парень. Бобби был уверен в тебе, хоть я и думал, что в той свистопляске живых не будет. Как тебе этот красавчик?

Он указал на лежащий около матраса труп твари. Адам подошел ближе. Это точно был Дистес. Маски, скрывающей лицо не было. На теле множество пулевых отверстий от бронебойных патронов, большинство из которых не кровоточили. Впрочем, с учетом того, сколько пулеметных очередей в него угодило, труп был почти цел. Похоже, действительно серьезные ранения нанесены были не огнем шагоходов, а прицельными выстрелами из мощных индукционных револьверов.

– Вы нашли записи Хексли? – спросил Адам, все еще не сводя взгляд с мертвой твари.

– Да. Но записей Криса и Сандерса нет. Записи Беста у тебя?

Адам кивнул.

– В дневнике Хексли просто философские рассуждения и немного самой общей информации?

Да Линс нахмурился.

– Многовато слишком верных предположений, парень.

– Сэр, Адам говорит, что на лабораторию напали две такие твари.

Да Линс поморщился.

– Проклятье! Это же все меняет. Рассказывай!

Адам, невзирая на грязь, уселся на матрас. Ноги его не держали. А затем начал рассказ о событиях в лаборатории. Скрывать что-то от да Линса на этом этапе было чревато. В том числе Адам постарался как можно точнее пересказать диалог двух тварей.

– Да… Что с этим делать теперь, даже не представляю. Какие выводы ты сделал сам, Адам?

Адам увидел, как у Бобби взметнулись брови. Кажется, теперь Адам у полковника на более хорошем счету, чем многие подчиненные.

– Ни малейшего правдоподобного объяснения. Все мои гипотезы рассыпались в прах. Я не представляю, что происходит. Но есть несколько догадок.

Да Линс кивнул, поощряя Адама, и тот продолжил.

– Твари явно знакомы друг с другом. Но враждуют. Их технологии превосходят наши, и они не заинтересованы в краже разработок Хексли, Сандерса или Беста. Куда больше их интересуют идеи этих ученых… Их мечты… И, прочитав записи Беста, отчасти я понял почему. Они опасаются, что эти философские бредни могут стать некой новой идеологией и боятся этого.

Да Линс кивнул. Как кажется, немного обреченно.

– Я тут полистал записи Хексли. Если там нет чрезвычайно хитрого шифра, то я согласен с твоей общей оценкой, – он помолчал. – Вещь, которую кинуло это существо, обезвредила на время второе, верно?

Адам кивнул.

– Все подключенные к электричеству приборы взрывались. Твари это тоже сильно не понравилось.

– Хорошо. Будем исходить из лучшего, но готовиться к худшему. Я вывезу все, что мы найдем тут и на складе Беста, в лабораторию Сандерса. Вызову туда Купера. Может быть, даже привезу Посалибаса. Организуем серьезный периметр безопасности.

Адам кивнул и позволил себе расслабиться, прислонившись затылком к каменной стене. Переулок был так тесен, что ноги не вытянуть. Но так можно было хоть малость отдохнуть. Из прострации его вырвал голос да Линса.

– Ты, разумеется, тоже приглашен. Сейчас, как только приедет первая группа аналитиков, бери их электрическую колымагу с водителем и дуй домой. Отоспись, отдохни, приведи себя в порядок. Завтра к десяти я пришлю за тобой машину, – он немного помолчал. – Ты молодец, Адам. Мне как никогда жаль, что ты не выбрал службу у меня под началом.

Адам слабо кивнул и с трудом выбрался на улицу. Впервые за два года страшно хотелось курить. А ведь казалось, что бросил навсегда.

Рядом к стене прислонился Бобби.

– Знаешь, думаю полковник после того, как все разгребем, предложит тебе тепленькое местечко в отделе. Может быть, даже на свое место, если его повысят. Подумай об этом на досуге.

Адам мысленно застонал – только этого ему не хватало. Однако благодарно улыбнулся. Через пятнадцать минут подъехала первая группа аналитиков, и Бобби тут же запихнул Адама в машину, строго велев водителю отвезти того домой.

Внутри дорогого кожаного салона Адам сам не заметил, как заснул. Проснулся он в тот момент, когда мимо проплывала яркая вывеска «Скользкого места». И хоть это было глупо, но Адам понял, что не заснет просто так. А дома ни капли спиртного. Ушло пару минут, чтобы убедить водителя, что все в порядке, и приказ Бобби о том, что Адама нужно доставить домой, можно немного нарушить.

На улице лило как из ведра. В кои-то веки дождь даже разогнал вечерний туман. Адам, потерявший шляпу и в рваном плаще, зябко ежился, пока шел к бару мимо мигающих неоновых вывесок. Когда он толкнул дверь, его окутало тепло, запах эля и виски, а также ароматный табачный дым.

– Эй, бродягам не наливаю!.. Ох ты, глаза Первого! Это ты, Адам? – встретил его возглас Томаса.

Адам слегка кивнул, присаживаясь за стойку. Нынешним вечером почти все столы паба были заняты, но места у стойки пустовали.

– Эм… Тебя жевали собаки половины Мильдтона? Или ты ехал за кэбом через весь город, держась за бампер? Признаюсь честно, друг, выглядишь паршиво.

– А чувствую себя еще хуже, Томас. Куда-куда хуже. Нальешь?

– Ты уверен, друг, что тебе не стоит вместо этого отправиться спать? Пить в таком состоянии весьма неразумно.

Адам посмотрел в глаза Томасу, и тот сразу же приподнял руки. Будто сдавался.

– Хорошо, хорошо. Подожди секунду.

Томас отошел и налил пинту эля. Затем в чистый бокал щедро плеснул виски. Адам потянулся за бокалом, но Томас поставил перед ним пинту.

– Издеваешься?

Томас помотал головой. Просто плеснул почти половину виски из бокала в пинту эля.

– Знаешь, друг, чем хороший бармен отличается от плохого? – Адам покачал головой, и Томас продолжил. – Плохой наливает то, что просит клиент. Хороший наливает то, что нужно клиенту. Я очень хороший бармен и вижу, что тебе до чертиков нужно что-то забыть. Хотя бы на время. Твое здоровье, как бы лицемерно это ни звучало!

Он отпил виски из бокала и пошел обслужить пару клиентов, которые потребовали выпивку на всю свою компанию. Адам попробовал испоганенный Томасом эль, решив довериться другу. В голове почти сразу же слабо зашумело. Но этот шум приятно отличался от взрывов и выстрелов. Он освобождал, а не тянул на дно.

Адам немного расслабился, оглядывая зал. Опять много рабочих, чья одежда пребывала явно не в лучшем состоянии. Кажется, в этот раз они были злее, чем когда он сидел тут с Бобби. Впрочем, может быть, это Адаму кажется злым весь мир после сегодняшнего… Он рассеянно отхлебнул еще из пинты, сам не заметив, как допил до конца. Вернувшийся Томас долил виски в бокал и пододвинул его Адаму. А сам принялся за пинту свежего эля.

– Не хочешь немного выговориться, друг?

– Томас, ты не только хороший бармен, но и великолепный информатор. Неужели ты ждешь, что я тебе что-то расскажу?

– Адам, давай начистоту. Я не поделюсь ни с кем тем, что услышу сейчас от тебя. Во-первых, ты мой друг. Прежде всего, конечно, клиент. Но и друг тоже. Во-вторых, я не торгую опасной информацией. Именно поэтому я великолепный информатор. А то, во что ты влез, точно куда опаснее, чем может позволить себе разумный человек.

Адам хмыкнул и одним глотком ополовинил виски. Томас поморщился.

– Это, между прочим, солодовое… Хотя, пей, как нравится, друг.

– Хорошо. Но если сочтешь меня психом, то налей еще бокальчик на дорожку.

Адам, разумеется, не рассказал Томасу все. Лишь то, что его более всего поразило. То есть, нападение тварей. Как ни странно, выговориться и правда помогло. Или помогло то, что Адам уже серьезно опьянел.

– Когда эти две трари было схватились… Глаза красные, брешеные! Проклятье, Том… Томас… Это было…

Адам допил третью порцию виски, не в силах найти слов. Перед мысленным взором, весьма плывущим, вновь предстала сцена, когда тварь под пулеметным огнем влетела в чан с проводами и тот взорвался.

– Значит, их двое…

– Что? – Адам с трудом сосредоточил взгляд на Томасе.

– Убийц, получается, двое? Но ты не знаешь, кто именно убил Криса. Значит, дело еще не завершено. И ты собираешься и дальше лезть в самое пекло?

– Томас, дело уже не в деле! Дл’о в том, что над нами заисла котстрофа! Все серьезнее…

Адам почувствовал, что его голова слишком тяжелая.

– Знаешь, Адам… Когда мы только познакомились… Когда ты спасся два года назад, я считал, что ты начнешь больше беречь свою жизнь. Я, похоже, ошибался. Жаль. Ты успел стать мне хорошим другом. Лучше всех, что у меня когда-то были…

– О чом ты, Тмас?

– На, допей, – Томас пододвинул Адаму пинту с остатками своего эля. Там едва было два-три глотка на дне. А потом обратился к двум докерам, что как раз подошли к стойке. – Эй, ребятушки, не хотите подзаработать? Нужно доставить этого парня по этому адресу. И чтобы без происшествий. А то больше в мой бар не суйтесь.

Адам допил эль и провалился в темные волны. Никто не услышал его отчаянного крика.

Глава 18

Отсутствие социального отбора является краеугольным камнем всех моих теорий. Я наблюдаю все более мрачные тенденции. В древнейшие времена жен могли иметь лишь вождь и лучшие охотники. Затем, в зависимости от уровня благосостояния, мужчина содержал различное число жен или наложниц. Оба этих общества позволяли лишь наиболее успешным иметь потомство, тем самым год от года совершенствуя геном человека.

Но затем процесс сдвинулся. Моногамия стала бичом человеческого общества. Все получили возможность спариваться и иметь потомство. Сперва, однако, проблема не была столь очевидной. Ведь аристократия и буржуазия имела возможность куда лучше заботиться о детях. Маховик эволюции застыл на месте, но еще не начал вращаться вспять. Высокий уровень детской смертности у крестьян, как это не грубо звучит, сохранял минимальный баланс. Однако сейчас он рушится. Я оглядываюсь вокруг и наблюдаю, что видные ученые, государственные деятели, магнаты, и прочие успешные люди имеют не более двух-трех детей. Тогда как спивающиеся тунеядцы и даже опиумные курильщики могут иметь до пяти-шести детей. После смерти родителей они попадают в детские дома и выживают. Взрослеют, дают потомство. Тем самым неся отнюдь не лучшие гены дальше.

Признаться, эта ситуация меня удручает.

C.H.

Проснулся Адам от стука в дверь. С трудом выполз из кровати, где лежал во вчерашней одежде, и проковылял через комнату. За порогом ждал человек в строгом костюме, от которого за километр разило государственным учреждением.

– Прошу простить, мистер Слин, но полковник да Линс послал меня, чтобы доставить в лабораторию мистера Сандерса. Вы не вышли к десяти, и я подумал…

Похоже, он только что заметил состояние Адама.

– Я буду готов через двадцать минут. Простите за задержку, – прохрипел Адам.

– Я… Да. Жду вас внизу у транспорта.

Адам закрыл дверь, а затем фыркнул. Похоже, стажер. Быстро сменив одежду, выпив треть галлона воды, умывшись, наскоро залив в себя обжигающий кофе и одев свежую пару брюк с рубашкой, Адам выполз на улицу.

Дорога до лаборатории Сандерса пролетела в один миг. В основном, потому что Адам большую часть пути боролся с тошнотой. Машина остановилась, не доезжая метров сто до охраняемой территории.

– Простите. Полковник строго против того, чтобы кто-то приближался к лаборатории на меньшее расстояние. А мне еще батарею зарядить нужно.

Адам дружелюбно хмыкнул в ответ, так как был уверен, что лучше, чтобы его рот оставался закрыт. Пока он шел до шлагбаума, его несколько раз бросало в пот. На солнце, весьма неожиданном для Мильдтона, вернулась головная боль. Каких-то признаков более тщательной подготовки периметра к визиту второй твари Адам не замечал, пока не подошел вплотную к шлагбауму.

Тут его сразу взял на прицел взвод автоматчиков. Территория за ними выглядела почти нормально, но Адам видел двор раньше, а потому смог заметить многочисленные траншеи, которые теперь окружали лабораторию. Адам поднял руки.

– Ребят, меня пригласил полковник да Линс. И доставил сюда его человек.

Повисло напряженное молчание, которое прервал Бобби, который вышел из караулки, смахивая крошки с мундира и усов.

– Спокойно, парни. Есть приказ пропустить этого человека. Стволы в пол.

На мгновение Адаму показалось, что те не послушаются. Настолько злой был у них вид. Но затем автоматы все же опустились. Бобби махнул рукой, и Адам последовал за ним к входу в основные помещения лаборатории.

– Они нервничают.

– До казарм дошел слух, что какая-то банда положила два взвода гвардии и четыре шагохода на задании контрразведки. Ребята не хотят отправиться следом. Знаешь, сколько раз было такое, чтобы Альба теряла больше двух шагоходов в течение одного боя?

– Ни разу? – предположил Адам.

– Не, разок было. Как-то недавно в колониальных войнах, когда шагоходы только добавили к регулярным войскам, брахманы отрезали полк с тремя шагоходами и всех перебили. Но вот только они там потеряли больше двух тысяч человек… Если кто узнает, что тут один человек устроил такую резню…

Они прошли по дорожке достаточно, чтобы Адам мог видеть «изнанку» первой линии окопов. Он заметил там пару шагоходов, три пулеметных точки и чуть ли не сотню солдат. А таких линий до здания было три, если Адаму не изменяет зрение. И вряд ли первая линия будет самой мощной.

– Это был не человек, Бобби. Это… Тварь. Существо. Называй как хочешь. Но не человек.

Бобби пожал плечами.

– Я могу то же самое сказать о многих. Тот же твой приятель Томас. Или да Линс. Да и ты порой… В общем, люди тоже себя часто ведут не как люди, а как непонятные инопланетные твари!

– Инопланетные? Серьезно?

– Брось, Адам! У них есть такие технологии, которые нам и не снились. К тому же, судя по словам Сандерса и Купера, они без понятия, как Уоттс получил первую частицу нексума. Ставлю сотню, тут замешано что-то сверхъестественное. А что может быть хуже злобных инопланетян? Они когда-то раскрыли секрет получения нексума Уоттсу, взамен на что-то. Затем он умер, а Сандерс и другие были не в курсе соглашения. Вот и прислал этот инопланетянин к нам двух страшных тварей!

Адам покачал головой. Бобби всегда был слишком увлекающимся человеком. Талантливым, исполнительным, но порой его заносило.

– Зачем этому инопланетянину дневники с размышлениями наших ученых?

Бобби нахмурился.

– Я почем знаю, Адам. Нужны и все тут!

Они, наконец, преодолели третью линию окопов и достигли дверей лаборатории. Бобби пропустил Адама вперед, и тот сразу понял, что сегодня тут оживленнее, чем в прошлый раз. Макеты и установки Сандерса сдвинули к стенам, а часть и вовсе убрали из просторного зала. В центре теперь было свободное пространство с четырьмя лабораторными столами, у которых собралось очень много людей.

– Что это тут?

– Консорциум. Или что-то вроде. А мы следим, чтобы все присутствующие не увлеклись и не стащили что-то со столов. Там, кстати, все, что мы нашли непонятного в лаборатории Беста. Гильзы, гранаты, осколки и, центральный экспонат нашего музея, труп пришельца!

Адам хмыкнул.

– А где да Линс?

– Ну, полковник ждал тебя на завтрак, но потом поворчал и ушел один. Он в кабинете помощника Сандерса.

– Я в курсе, где это. Переговорю с ним и вернусь.

Но едва Адам зашел в кабинет Брауна, как столкнулся с да Линсом. Тот вытирал губы накрахмаленной салфеткой и как раз собирался выходить. Полковник пропустил Адама внутрь и закрыл дверь.

– Хотел тебя пригласить на завтрак. Но… – да Линс принюхался. – Судя по всему, тебя от еды сейчас тошнит.

Лицо Адама вытянулось, но да Линс лишь рассмеялся.

– Я бы тоже был рад запить эту историю. Если бы не мои связи в других ведомствах, головы бы уже полетели. А ты к тому же был в самом центре мясорубки. Однако, у меня к тебе вопрос, Слин. Ты готов работать? Или тебе лучше уехать и выпить еще?

Адам сглотнул.

– Готов. Я… Поддался слабости. Но теперь скорее сожалею. Если бы не… Впрочем, не важно. Сейчас я готов работать.

Да Линс очень внимательно разглядывал Адама с полминуты. Потом кивнул.

– Хорошо, тогда пойдем, ознакомимся с результатами, которые эти головастики получили за ночь. Ты идешь со мной рядом и слушаешь все. Отмечаешь каждую мелочь. Ты доказал, Слин, что у тебя мозги и интуиция работают не хуже, чем у меня. Теперь я хочу слышать каждый твой вывод. Понял?

Адам кивнул. На что да Линс неожиданно улыбнулся.

– Я, кстати, тоже начинал с того, что гонял интендантов!

Да Линс вышел, а Адам застыл на месте, переваривая эту информацию. Он уже смирился, что да Линс сватает его к себе в группу, но то, что он сказал сейчас, выходило далеко за границы простой вербовки агента. Все еще пребывая в легком недоумении, Адам пошел следом за полковником.

Ученые у столов посторонились, пропуская да Линса. К нему явно относились с опаской. Даже Сандерс. Сперва полковник подошел к двум столам, где были разложены гильзы, патроны и осколки, которые были подобраны в лаборатории Беста.

– Идеи? – прогромыхал да Линс.

Сандес поморщился.

– Мы вскрыли несколько снарядов, которыми эти существа атаковали шагоходы. Кажется, это какая-то смесь сильных кислот, которая приводит к чрезвычайно быстрому разъеданию как стали, так и органики. Поэтому патрон имеет внутри колбу из толстого стекла. Для выстрела из огнестрельного оружия они не годятся, слишком высока вероятность повреждения колбы и разрушения ствола при детонации патрона. А вот в магнитном оружии такая начинка имеет право на жизнь.

– А другие?

– Вот эти имеют чрезвычайно большой взрывной потенциал. Запуск магнитный, но внутри крайне активное взрывчатое вещество. Оно, куда мощнее пороха и даже нитроглицерина, мы едва не подорвали лабораторию, пока изучали его свойства… Судя по всему, это органическая смесь с большим количеством азота.

Он помолчал. Потом снова поморщился.

– Я проведу еще серию экспериментов, и, думаю, смогу некоторые эти идеи применить к нашим пусковым системам на тяжелых шагоходах. Уместить это в патрон пока не представляется возможным, но сама идея…

– Сейчас это не важно. Насколько, по-вашему, технически это существо превосходит нас?

Сандерс задумался.

– Сложный вопрос. Вчера я бы сказал, что такое невозможно. Сегодня думаю, что более пятидесяти лет. Но завтра… После небольшого дополнительного изучения и серии экспериментов, чтобы попробовать повторить… Мне кажется, максимум пять-десять лет.

Да Линс прикрыл лицо рукой.

– Это не особо помогает. Ну да ладно. Постарайтесь подумать о том, чтобы использовать имеющиеся боеприпасы в наших пистолетах. Ведь в последних твоих разработках пуск также магнитный?

– Хм… Да. Можно попробовать. Калибр совпадает с крупными армейскими револьверами и индукционными винтовками. Сделать такие патроны мы сразу не сможем, но использовать те, что остались от существа… Думаю, это возможно.

– Привлеките по максимуму Посалибаса, – да Линс кивнул на ученого, который старался прятаться за спинами коллег. А затем двинулся к третьему столу. Тут заправлял бывший помощник Криса – О’Нил.

– У вас есть представление о том, что это?

На столе лежал тот прибор, который одна из тварей швырнула под ноги другой. Тогда Адам видел его лишь мельком и с большого расстояния, теперь же имел возможность рассмотреть получше. Прибор представлял собой узкий стержень из какого-то материала, похожего на алюминий, но пористого и шершавого на ощупь. На концах находились спиральные резные наросты из золотистого металла. Вряд ли они служили просто украшением. Уж очень правильная форма была у прорезей. Каждая, казалось, делалась сложнее, включая все предыдущие узоры, пока те не становились такими маленькими, что глаз едва мог их рассмотреть. Адам с трудом оторвал взгляд от прибора. Было в нем что-то гипнотически-завораживающее.

– Мы пробовали его вскрыть, но… Сложно сделать это, не повредив внутреннюю структуру. Однако я почти уверен, что этот прибор как-то связан с передачей электрических импульсов. Мистер Крис перед смертью успел сделать несколько макетов катушек, которые могут передавать по воздуху электрическую энергию. Структура антенн там похожа на эти спиральные узоры. Хотя тут рисунок значительно сложнее. Самоподобие говорит о фрактальной структуре, которая позволит излучать в широком диапазоне частот. Если бы мы хотя бы примерно представляли функцию прибора…

– Это та штука, от которой прошла странная волна, заставившая все приборы, или работать, даже если они выключены, или взрываться, – сказал Адам.

– Ах да, ты что-то такое говорил, – хмуро заметил да Линс. – Значит запускать ее в лаборатории явно не стоит. Пока не пытайтесь ее разобрать. Если что, она может нам пригодиться…

Да Линс хмуро посмотрел на О’Нила.

– Но попробуй очень аккуратно осмотреть ее и найти спусковой механизм для этой волны. Если другого пути не будет, мы сможем применить ее для обороны от второй твари. Теперь, когда Адам описал действие этой штуки, сможешь с этим справиться?

О’Нил озадаченно рассматривал прибор. Его пальцы шевелились, будто сами по себе, но прикоснуться к спиральным узорам он не рисковал.

– Я постараюсь.

Да Линс поморщился, но затем кивнул О’Нилу и направился дальше. Около последнего стола стоял Купер. На самом столе лежала мертвая тварь.

– Приветствую, мистер Слин. Признаться, полковник, я давно таким не занимался. Но вскрывать его будет очень любопытно, ждал только вас.

В отличие от О’Нила Купер держался легко и непринужденно. А его интерес к вскрытию твари, похоже, был искренним.

– Тогда ждать больше нечего, Чарли. Прошу!

Адам слегка нахмурился. Судя по всему, полковник и ученый была неплохо знакомы друг с другом. Купер усмехнулся, надел перчатки и белый фартук. Взял в руку скальпель.

– Если вы не против, я буду комментировать свои действия так, будто веду журнал операции. Мне будет привычнее, а вы лучше поймете происходящее.

Он аккуратно и тщательно ощупал несколько рваных пулевых отверстий на бедре твари. Затем сделал небольшой надрез. Крови не появилось. Ни капли. Да и сама плоть, которую Купер разрезал с явным усилием, не была похожа на обычную. По цвету издалека Адам думал, что это металл. Но теперь видел, что кожа скорее напоминает моток проволоки. Под скальпелем несколько нитей оборвались, но затем инструмент застыл.

– Ткань, имитирующая кожный покров, эластичная и упругая. Удивительно прочная. Мне удалось разрезать только те нити, которые уже были повреждены пулей. Также необходимо отметить, что пуля, которая нанесла повреждение, была бронебойной. Перед началом операции из раны был удален победитовый сердечник. Обычные пули, судя по всему, не могли нарушить целостность этого покрова.

Купер потянул за одну из нитей и потом с усилием скальпелем обрезал ее.

– Димитар, Билли, это по вашей части. Сможете сказать из чего они?

Сандерс осмотрел нить и протянул ее Посалибасу.

– Нужен точный анализ. Но скорее всего, это какое-то сложное соединение. Вероятно, углеродное, но, возможно, и кремниевое. По свойствам похоже на один материал, который я получил из карбоновых структур с минимальным легированием азотом, кислородом и водородом. Но это вещество, кажется, более твердое и имеет другой оттенок. Я бы хотел изучить его и может быть…

Посалибас сбился и с опаской посмотрел на да Линса. Тот пожевал губами.

– Если ты докажешь свою полезность, может быть, тебе разрешат работать и дальше в лаборатории Сандерса. Разумеется, под строгим надзором и без права покинуть Альбу.

Посалибас радостно кивнул и робко улыбнулся.

– Продолжим, господа? – спросил у собравшихся Купер, прежде чем вновь взяться за скальпель.

Глава 19

Для меня всегда было странно слышать заявления о силе человека. Уроните на кость и на стальной прут камень весом в десять стоунов и посмотрите, что выйдет. Вряд ли что-то случится с прутом. А вот кость окажется раздроблена. Это правда, от которой все отворачиваются, так как неприятно думать о том, что части тебя заменят механизмами. Но для меня такого страха нет. Я слишком часто видел в своей жизни раздробленные кости и истерзанную плоть. Уж лучше заменить все металлом.

Не думаю, что многие всерьез размышляли на эту тему. Слишком сильно удерживает всех ощущение собственности. Того, что ваша конечность именно ваша. Любое вмешательство в работу своего организма, любую операцию, каждый разумный человек воспринимает в штыки. Это какой-то древний и могучий инстинкт всех людей. Но, если удастся его преодолеть…

Я бы хотел заменить каждую свою косточку стальными прутами.

W.S.

Скальпелем и зажимом Куперу удалось отделить волокно, состоящее из странных нитей, от того, что было под ним.

– Хм… Любопытно. Второй слой таких же нитей. Идут перпендикулярно первому слою, а дальше, похоже, переплетаются с другими слоями. Структура напоминает перо птицы.

– Что?

– Вы когда-нибудь видели перо птицы под микроскопом, полковник? – да Линс в ответ покачал головой. – Перья также состоят из тонких волокон кератина, которые лишь немного отличаются от наших волос. Для того чтобы перо было легким, но жестким – иначе крылья не выдержат вес птицы, – волокна в перьях переплетены также плотно, как волокна этого странного материала у данного существа. Поэтому защита, которую дает это покрытие, столь впечатляет. Насколько я могу судить, эта кожа – назовем так, за неимением лучшего определения – полностью искусственная. И создана с единственной целью – защитить хозяина.

– То есть, это не столько кожа, сколько боевой костюм?

Купер улыбнулся.

– Куда лучше. Это боевой костюм, который стал кожей! Удивительно. Но, боюсь, скальпелем я его не вскрою. Билли, можно у вас одолжить миниатюрную циркулярную пилу?

Искомое нашли быстро, но вот дальше работа затянулась. Адам пока подошел к О’Нилу.

– Есть успехи?

– Немного. Я почти наверняка уверен, что для активации нужно повернуть друг на друга вот эти отделы. Может быть, потом совершить еще что-то. Не вскрывая и не проведя эксперимента, точно сказать не получится. Если только…

Он потянулся пинцетом к какому-то выступу, но Адам остановил его.

– Не стоит. Честно говоря, судя по тому, какой эффект вышел в лаборатории Беста, лучше эту штуку тут не применять. Взорвемся все.

О’Нил сглотнул и положил прибор на стол.

– Адам! – позвал его полковник.

Когда Адам и О’Нил подошли к да Линсу и Куперу, стало очевидно, что последний добился впечатляющих успехов. Вся «кожа» с бедра была стянута, напоминая неряшливую бахрому из черно-золотистой ткани. Под ней были видны переплетенные жгуты чего-то твердого.

– Давайте попробуем вскрыть этот слой, – начал Купер, беря вновь скальпель.

– Аккуратнее, – остановил его О’Нил. – Это напоминает обмотку электрических проводов.

Купер кинул ему. Потом аккуратно лезвием вскрыл верхний жгут. Под ним оказалось какое-то пористое вещество. Еще один надрез продемонстрировал слой черного плотного материала.

– Димитар, это же ваше электропроводящее углеродное волокно? – спросил О’Нил.

– Да. Очень похоже. Но я его толком не успел опробовать.

О’Нил взял со стола неподалеку странный прибор со шкалой и единственной стрелкой. Прижал к двум концам черного материала.

– Сопротивление подходящее. А если так… – он что-то щелкнул на приборе, и пористое вещество резко сжалось, а О’Нил отскочил в сторону. – Что за проклятье?!

Прибор упал на пол, и пористое вещество вернулось в первоначальное состояние.

– А что вы сделали, Мэтью? – поинтересовался Купер.

– Я пропустил небольшое напряжение через проводящее волокно… И оно само…

– Чудесно! – непонятно чему восхитился Купер. – Я читал об экспериментах одного естествоиспытателя из Пьермо, но сам по этическим соображениям не проверял его выводы. Перед нами, коллеги, искусственные мышцы.

– О чем вообще речь? – спросил да Линс. Судя по голосу, он был не очень доволен происходящим.

– Тот ученый работал с трупами, полковник. И он утверждал в своих статьях, что если пропустить через мышцы трупа ток, то они спонтанно сократятся. Есть и другие косвенные предположения, которые намекают на то, что наши с вами мышцы реагируют на внутреннее электричество. И вот теперь мы видим тут, что у этого существа вместо кожи искусственные волокна, а вместо мышц оказались искусственные же мышцы. Я всегда мечтал создать идеальных животных, меняя их геном. Тут же пошли еще дальше и заменили все созданное природой на искусственные материалы со схожими свойствами!

Адам заметил, что и Сандерс и О’Нил побледнели при этих словах. Он припомнил записи Беста.

– Это же идея мистера Сандерса, да?

Повисла неудобная тишина.

– Что ты… – начал было Сандерс.

– В пропавших у вас записях были рассуждения о создании таких людей? Тех, кому технологии помогли стать идеальными? Это ваши с Крисом идеи, не правда ли?

Сандерс побледнел еще больше.

– Откуда ты…

– Об этом мельком писал Бест в тех записях, которые у него пытались украсть. И это то, чего вы хотели достичь? – Адам показал на тварь.

Да Линс грозно посмотрел на Сандерса и тот сник. Спорить с полковником он явно не желал.

– Да, рассуждения о подобных существах присутствовали в наших записях. И это скорее моя… мечта. Эдвард рассуждал больше о городах и полетах к звездам, – брови да Линса сошлись на переносице. – Но я не имею к этим нападениям никакого отношения! И у нас нет технологий, чтобы это реализовать! Посмотрите вокруг! Вот наш предел. Такой уровень техники – он ткнул пальцем в тело на столе – нечто невозможное и невероятное!

– Допустим, я тебе верю, сынок. Ты много делаешь для страны. Но откуда тогда тут могла взяться эта твоя «мечта»?

Сандерс лишь пожал плечами.

– Интересно, у этого существа все искусственное? Смотрите, – Купер показал вскрытое бедро. Вместо кости там виднелось что-то черное. Кажется, металлическое. – Какой-то сплав?

Посалибас беспомощно пожал плечами.

– Нужно сделать настоящую экспертизу. Тогда я смогу определить состав, может быть даже примерную формулу.

– Займись этим. Бери образцы «кожи», «мышц» и «кости». Купер пока продолжает вскрытие. Сандерс и О’Нил наблюдают. Вдруг еще что-то узнаете.

– Что ж… Продолжим внутренними органами. Смотрите, на брюшине есть несколько отметин, но даже бронебойные пули ее не повредили, – как ни в чем не бывало, продолжал работу Купер.

– До вашего появления мы сняли несколько пластин из очень твердых сплавов, – заметил Сандерс. – Кроме живота и груди была еще большая пластина, которая закрывала весь хребет и расширялась к пояснице.

Купер нахмурился.

– Тогда это может косвенно означать, что искусственных внутренних органов мы не увидим.

– Почему? – спросил да Линс.

– Так как искусственные части тела не защищены, защищать имеет смысл только то, что осталось человеческим. А значит, уязвимым.

Адам осмотрел еще раз собравшихся тут ученых. Он не видел Брауна, хотя тот был личным ассистентом Сандерса, и в прошлый раз был очень заинтересован в расследовании смерти Криса. Адам нахмурился, подошел почти вплотную к да Линсу и тихо прошептал:

– Я не вижу Брауна. Помощника Сандерса.

Полковник показал жестом, что им стоит отойти в сторону.

– Моргану сегодня нездоровится, – да Линс заметил удивление Адама, потому с улыбкой добавил. – Он мой любимый племянник. Потому я и завтракал в его кабинете. Парень так увлекся наукой, что я порекомендовал его в свое время Сандерсу.

Ага, а заодно появился свой человек в окружении того, кто снабжает оружием королевство. Адам не высказал этого вслух, хотя понимал, что да Линс догадывается о таких размышлениях. Полковник ни подтвердил их, ни опровергнул. Лишь кивнул вновь на стол, где Купер продолжал вскрытие твари. Он как раз закончил освобождать брюшину от плотной искусственной «кожи». Под ней действительно показались обычные человеческие внутренние органы. О’Нил сразу отошел от стола, сильно побледнев.

– А вот это уже любопытно, – заметил Купер, показывая на что-то в районе печени. – Органы сохранены, но тут много дополнений. Вот, смотрите. Это какой-то прибор, которого у нормального человека явно быть не должно.

– Похоже на клапан давления. Я использую такие для пневматических приводов у шагоходов, – заметил Сандерс. – Если можно…

Не успел он договорить, как Купер перерезал пару тонких шлангов и отдал компактный прибор, покрытый небольшим количеством крови, Сандерсу. Тот выглядел обескураженно. Он побледнел, не хуже О’Нила, и поспешно отошел в сторону.

– Тут еще парочка. Потом заберите, – крикнул вслед Купер.

– Вам это доставило удовольствие? – спросил негромко Адам. Он был уверен, что Купер на седьмом небе от радости.

– Иногда с Билли нужно сбивать спесь, – Купер пожал плечами. Затем вернулся к работе. – Обратите внимание, позвоночник не заменен, хотя ребра также искусственные.

– Почему? – спросил да Линс.

– Потому что нужно было сохранить спинной мозг, я думаю. И по той же причине, скорее всего, в голове, пусть череп и заменили на металлический аналог, находится обычный мозг. Если не произошло полного изменения всех внутренних органов, то переход к искусственной центральной нервной системе кажется мне еще менее вероятным. Тут проходит предел технологического вмешательства в тело человека. Все, что можно, у существа заменено на искусственные материалы. Это и делает его быстрее, сильнее, неутомимее. Но суть остается человеческой… А это что?

Он полез куда-то в район сердца. И хотя Адам не был столь же впечатлителен, как О’Нил, в этот момент он тоже почувствовал дурноту. Вот только сердце Купер не тронул. Он несколькими точными сильными движениями скальпеля вырезал что-то другое. Поднял его на вытянутых руках.

– Тяжелая штука…

– Мистер Купер, пожалуйста, положите это на стол! – в голосе вновь подошедшего О’Нила слышалась паника.

– Что это? – резко спросил да Линс.

О’Нил не ответил. Он напряженно наблюдал за тем, как Купер, явно обеспокоенный тоном коллеги, осторожно опускает металлический слабо светящийся цилиндр на стол.

– А теперь, может быть, объясните, что это?

– Я не до конца уверен, но напоминает одну из идей шефа. Он размышлял о том, как можно было бы уменьшить резонатор тока и получить компактный генератор. Вот только стабильного образца добиться так и не вышло.

– Что значит стабильного? – ворчливо уточнил да Линс.

– Они все взрывались в момент попытки их запустить. Благо такие тесты мы делали на пустыре. Если этот генератор имеет ту же расчетную мощность, то от лаборатории мало бы что осталось.

– Такой взрыв от маленькой коробочки? – в голосе Купера любопытство мешалось с недоверием. Он аккуратно установил генератор на дальний стол, где лежал прибор-стержень, так и не открывший О’Нилу свои тайны. – Какая же мощность у этого генератора?

– Шеф стремился к тому, чтобы каждое такое устройство могло заменить тепловую электростанцию.

Кто-то присвистнул. В этот момент что-то отвлекло внимание Адама. Какое-то неясное движение. Он пристальнее всмотрелся в пустое пространство около крупного прибора в углу, к которому шло множество проводов. Именно поэтому он первый заметил возникшую из воздуха тварь.

Глава 20

Доля детей, доживающих до репродуктивного возраста, в наш век огромна. Там, где раньше выживали только самые осторожные особи с сильным иммунитетом, теперь почти любой болезненный ребенок может дожить до тех лет, когда сможет сам завести детей. Это еще больше нарушает баланс в нашем мире. Делает человечество еще более слабым и зависимым от технологий, которые ломают отбор.

Население городов растет все быстрее. И хотя это значит большое число рабочих, важнее то, что жизнь рядом с городами умирает. Невозможно дышать, невозможно прокормить такое число людей, невозможно просто жить. Чарльз отвечает на это тем, что можно создать химер, способных решить большинство проблем. Очистить воздух, накормить всех желающих. Он отчасти прав. Но упускает самое важное. Прежде чем менять мир снаружи, нужно изменить самого человека.

Создать такую особь, которой не страшно отсутствие отбора.

C.H.

Казалось, сначала появился фиолетовый контур фигуры, а затем он стал более четким, обрел нормальные краски. Тварь куталась в странный плащ, из черной блестящей ткани. Судя по всему, существо заметило взгляд Адама, потому что, отбросив плащ, метнулось к нему. Адам едва успел отшатнуться, пропустив мимо себя начавший гореть алым клинок, с которого сыпались искры. Медицинскому столику с инструментами Купера, который стоял за спиной Адама, повезло меньше. Его развалило надвое. На пол упали скальпели, зажимы и капли расплавленного металла.

Не замечая разрушений, тварь вновь взмахнула клинком, Купер отлетел в сторону, зажимая правой рукой то, что осталось от левой. Миг, и да Линс лишился головы. О’Нил отлетел в сторону, вроде бы невредимый. Труп твари, которую вскрывал Купер, упал на пол, когда тварь живая перевернула кушетку. Отмахнулась от Бобби, развалив тяжелый пистолет в его руках. И ударила кулаком Сандерса в живот.

Ученый отлетел в сторону, а тварь, двигаясь куда быстрее обычного человека, прижала его к полу. В тот же момент двери лаборатории захлопнулись, поднялся дикий рев, а из прилегающих помещений вышли несколько тяжелых шагоходов. Понимая, что сейчас будет, Адам схватил Купера за воротник и потащил в сторону, стараясь скрываться за макетами оборудования. Купер был без сознания, но еще жив. Благо клинок сам прижег рану, и кровотечение почти отсутствовало.

Да Линс, видимо, отдал приказ заблокировать в случае угрозы лабораторию. Правда, когда он отдавал этот приказ, то наверняка считал, что прорыв будет от ворот и сам он вряд ли окажется на линии огня. Теперь же, из-за камуфляжа твари, эти приказы играли против них самих. Конечно, да Линсу было уже все равно, в отличие от остальных. Военные были на взводе, поэтому, не разбирая кто-где находится, шагоходы открыли перекрестный огонь из пулеметов по твари, склонившейся над Сандерсом. Пули изрешетили обоих, задев несколько помощников ученого. Насколько мог судить Адам, после атаки твари и огня шагоходов выжили только Бобби и О’Нил.

Правда, как и в прошлый раз, толку от шагоходов было мало. Текучим движением тварь избежала перекрестного огня, сразу сократив дистанцию до одного из шагоходов. Выстрел в упор в смотровую щель, защищенную лишь стеклом, снова бег. Шагоход напротив не рискует стрелять, боясь попасть по второй машине. Мысленно Адам ругнулся. Стреляя по гражданским, он так не сомневался.

Шагоход, к которому приблизилась тварь, отмахнулся шоковой дубиной. Разряд такой может свались три-четыре десятка человек за раз. Но тварь не заметила удара током, перепрыгнула через дубину и рубанула клинком, развалив тяжелую машину надвое. Оставшийся шагоход открыл огонь. Но было поздно. Вновь сокращение дистанции, выстрел из пушки на руке в смотровую щель. Адам понял, что тварь сейчас отправится на поиски записей.

О’Нил и Купер без сознания. Если спрятаться… Но где? В этот момент Бобби открыл огонь из пистолета. Похоже, это был магнитный револьвер да Линса. Тяжелые пули раз за разом попадали в корпус твари, но если той не принесли вреда пулеметы, то на что рассчитывал Бобби? Вот только очередной выстрел из пистолета был не простым, и от попадания тварь взорвалась. Правая рука ее отлетела в сторону. Следующий выстрел попал в бедро, но тварь вновь ускорилась и, приблизившись к Бобби, ударила его уцелевшей рукой. Что-то громко треснуло. Адам с ужасом смотрел, как его друг изломанной куклой рухнул на другом конце склада.

Адам скрылся за каким-то массивным прибором, надеясь, что тварь не обратит на него внимания. Двери склада отчаянно пытались вскрыть снаружи. Адам выглянул из-за угла. Тварь, тяжело топая, подошла к да Линсу. Достала что-то у него из-за пазухи. Затем прошла дальше. В кабинет Брауна.

Адам последовал за существом, прежде схватив со столика прибор, который запускал волну отключения энергии нексума. Благо пулеметный огонь на задел этот столик. Страшно было представить, что было бы, если прибор запустил бы волну одновременно со взрывом генератора, который лежал рядом.

Кабинет Брауна выглядел также, как в прошлый раз, за исключением узкого прохода на месте шкафа. Адам даже не стал задумываться, чья идея разместить тут тайный лаз. Сандерса или, может быть, да Линса, если Браун его племянник. Еще более интересно было бы понять, откуда об этом проходе узнала тварь. Но сейчас Адам не успел как следует это обдумать, ведь тварь могла от него уйти. Поэтому он направился по туннелю.

Узкий коридор, прорубленный в песчанике, вел все дальше. Под ногами хлюпало. Ход явно был создан недавно и долго не просуществует. Туннель пошел вверх и почти сразу же закончился свалкой. За то время, что Адам провел в лаборатории, на город опустился плотный туман. В двадцати-тридцати ярдах с трудом можно было разглядеть шаркающую и шатающуюся фигуру. Стараясь держать эту дистанцию, Адам последовал за ней.

Начался мелкий нудный дождь, отчего видимость стала еще хуже. Адаму пришлось приблизиться к твари, которая шла все медленнее. Наконец, та повернула в какой-то закуток. Адам выждал полные десять секунд, начав считать с сотни. Затем вытащил прибор в форме стержня, сжал двумя руками, готовясь повернуть, и вышел из-за угла. Перед ним была ржавая дверь заброшенной подсобки какого-то склада. Твари видно не было, криво висящая створка осталась приоткрыта. Адам носком туфли поддел ее. Раздался тихий скрип, Адам тут же вновь скрылся за дверью, опасаясь стрельбы.

– Заходи, – произнес изнутри странно безэмоциональный голос, порождающий непривычное уху эхо. – Я не буду стрелять. Слишком поздно…

Адам решил рискнуть. Все еще держа перед собой на вытянутых руках стержень, он заглянул внутрь. Тварь сидела в углу, привалившись к стене. Глаза закрыты. В тусклом свете Адам заметил, что правая нога, куда попал Бобби, почти отвалилась. На корпусе твари еще в двух местах были заметны куски, которые выглядели разъеденными. Будто на лед плеснули кипятком. Последствия кислотных пуль?

– Слишком поздно понял, что у того парня наши патроны. Жаль…

– Чего жаль? – Адам не спускал глаз с твари, готовый в любой миг повернуть стержень, как показывал О’Нил.

– Что пришлось убить столь многих… В отличие от Дистеса, я не фанатик Прогресса. Слова нужно уничтожить. Все слова. Но не такой ценой…

Адам вспомнил, как твари звали друг друга по имени.

– Фрей? – тварь подняла голову и раскрыла глаза. Два красных стеклянных шара в металлической оправе. – Ты убил Криса?

Тварь кивнула.

– Да. Я хотел изъять слово Прогресса до того, как Дистес начнет действовать. Думал напугать Криса, чтобы больше не писал такого. Уж очень много вышло бед из-за этого. Но он сразу понял, кто я и откуда. Был слишком возбужден. Сам напоролся на клинок.

Тварь покачала головой. Глаза вновь закатились.

– А второй? Дистес?

– Дистес – фанатик. Он истинное дитя Пустоши. Жесток и уперт. Хотел уничтожить слова Жизни и Будущего, оставив только слово Прогресса. Может быть… Может быть, я был не прав. Может быть, если бы было лишь одно Слово, а не три… То все вышло бы лучше. Не было бы войны. Хотя вряд ли. Война неизбежна, как говорили мне абисситы.

Адам уже не понимал ничего.

– Война? Какая война?

– Та, что едва не уничтожила человечество. Стерла с лица земли Альбу и континент. Та, что скоро начнется.

Что-то эти слова напомнили. У Адама по спине побежали мурашки. Война, что скоро начнется? Но… Откуда тогда эта тварь знает. Что за слова? Какие абисситы? Вопросов было так много, что сложно было сконцентрироваться и выбрать нужный.

– Кто ты такой? Кто вы оба такие, проклятье вас побери?!

Тварь вновь посмотрела на Адама.

– Мы те, кому достался разломанный надвое мир. Кто выжил в ваших войнах. Потомки.

Адам на миг прикрыл глаза. Это было за гранью того, с чем он мог бы столкнуться. Что мог бы вообразить.

– Хочешь сказать, ты из будущего?

– Да. И я желал его изменить. Это преступление, но мне все равно, если удалось бы спасти все загубленные жизни. То, что Крис написал в своих дневниках… То, что получил в лабораториях, приведет к созданию идеального оружия. Если слово Прогресса будет забыто… Если о нем никто не узнает… Сам прогресс не остановить, но, может быть, не будет хотя бы нашего безумного общества ферритов. Без фанатиков города не были бы закончены. Слейтеры не получили бы власть. С этого все пошло наперекосяк… Не будь религии… Философии Прогресса, и все было бы не так печально на руинах мира…

Тварь уронила голову на грудь. Адам, бросив предосторожности, опустился на корточки перед ней.

– Кто эти слейтеры? Какие-то монстры?

Несмотря на плачевное состояние, тварь безэмоционально механически рассмеялась.

– Самыми страшными монстрами всегда оказывались люди. Слейтеры – последователи слова Жизни. Пока они работали только с генами животных, все было не так плохо… Но затем они изменили себя. Предали всех. Они умеют залазить в голову любому. Почти что читают мысли. Манипулируют, врут, используют. Лысые подонки…

Адам понимал, что эти слова должны быть злыми. Но голос твари был все так же тих и безэмоционален.

– Но им бы нечего было красть у нас, если бы мы сами не создали города. Слишком совершенные системы защиты. Сколько сынов Пустошей напрасно погибло, пытаясь проникнуть внутрь…

На секунду тварь, судя по всему, отключилась. Перед ней на полу были разложены тетради и отдельные листы. Адам отложил в сторону стрежень так, чтобы тварь до него не могла дотянуться, и начал собирать листы. Черные пальцы схватили запястье Адама. Он вздрогнул и перевел на тварь взгляд. Та слегка подрагивала.

– Уничтожь слово Прогресса. Если нужно, уничтожь все слова. Не оставь ничего, что могли бы украсть слайтеры. Не дай построить города. Не дай обратить оружие на нас. Не… дай…

Тварь затихла. На этот раз навсегда. Адам все еще в шоке от произошедшего за последние несколько дней, просто поднял все записи с пола. И блокноты, и отдельные листы. Засунул за пазуху. Посмотрел на тварь… Фрея. Может, он и правда хотел как лучше. Адам не был готов поверить во все, что услышал, но сама тварь явно верила в то, что говорила. Даже в то, что она явилась из будущего, как бы бредово это ни звучало. Хотя… Это объясняет технологии… Это все объясняет. А еще…

Адам решил, что ему стоит зайти к одному знакомому.

Глава 21

Почти всю свою жизнь я работаю над изобретением и конструированием механических аппаратов, которые призваны упростить людям жизнь. Все начиналось с обычных кофемолок. Сейчас я собираю для армии сильнейшей страны в мире танки и шагоходы. И везде я натыкаюсь на общее неодобрение. Каждый человек уверен, что новые механизмы призваны заменить их, сделать бесполезными. Обесценить человеческий труд и оставить сотни людей безработными.

Я понимаю эту обеспокоенность. Распространение паровых двигателей не прошло бесследно. И это недоверие заставляет отрицать с пеной у рта мои предложения модифицировать или заменить отдельные органы или части тела. Вот только это ошибочная реакция. Экзоскелет для портового служащего позволит ему соперничать по эффективности с паровым грузовым краном. Только при этом человек с экзоскелетом будет подвижнее и грамотнее исполнять задачи. Там, где до этого кран заменял десяток человек, теперь три человека в экзоскелетах заменят кран. Ведь для управления экзоскелетом не нужно проходить особого обучения. И платить работникам можно будет меньше, чем оператору крана.

Там, где ранее технологии отнимали у людей работу, мои идеи помогут ее вернуть.

W.S.

Бар «Скользкое место» встретил его тишиной. Пока Адам переправлялся по мосту через Винью и добирался сюда пешком, петляя по улицам и избегая каналов, на город опустилась дождливая туманная ночь. В баре никого не было. Томас протирал бокалы. Адам сел за стойку, задумчиво разглядывая полки с алкоголем перед собой. Каждую красиво подсвечивала своя лампочка.

– Тяжелый день? – Томас подошел незаметно.

– Ты даже не представляешь себе насколько, – вздохнул Адам. – Если расскажу, то не поверишь.

Томас достал одну бутылку. Задумчиво глянул на нее, потом на Адама.

– За счет заведения, если расскажешь. Любопытно.

– За такие сведения нужно платить, Томас. Особенно тебе.

Томас разлил по двум бокалам виски.

– И сколько же ты хочешь, Адам?

Адам отпил из своего бокала. Виски был хорош. Дымный, с явными ванильными тонами.

– Ты очень хороший торговец информацией, Томас. Так что я хочу, чтобы ты нарыл мне немного информации…

– Погоди пить, сейчас наколю льда, – Томас наклонился и стал что-то искать под стойкой. – Какая информация тебе нужна?

– Расскажи мне, кто такие слайтеры.

Томас не застыл, не вздрогнул. Но он достал из-под стойки дробовик старого типа. Пороховой.

– Ох, Адам. Я же предупреждал тебя, не стоит лезть в это дело.

Адам усмехнулся и отпил еще виски.

– Теперь поздно жалеть, Томас. Или тебя зовут иначе?

Томас на это не отреагировал. Его лицо, обычно такое эмоциональное, обратилось в бесстрастную маску. Действительно, идеальный контроль. Как и предупреждал Фрей.

– Мне жаль, Адам. Ты действительно стал моим другом. Но безопасность превыше всего… Что же меня выдало?

– Не поверишь, один знакомый феррит сказал что-то про лысых ублюдков, способных залезть к тебе в голову.

– И это все? – Томас выглядел ошарашенным. – Чертова наследственная мутация…

– Этого хватило, чтобы у меня возникли сомнения, которые ты только что подтвердил. Погоди, у меня есть кое-что для тебя, – Адам медленно сунул одну руку в карман, второй начал искать что-то в нагрудном кармане своего плаща. Спустя некоторое время он вытащил листы и блокнот. – Слово Жизни.

Адам улыбнулся. На бесстрастном лице Томаса появилась брезгливая гримаса.

– Зачем ты притащил это сюда? Если психи-ферриты нападут на след, то разнесут мне весь бар!

Что-то тут не сходилось, но Адам решил играть до конца. Все равно изменить происходящее он уже не в силах. Процесс запущен. Осталось лишь ждать.

– Оба феррита мертвы. Эти записи я забрал с трупа.

Томас недоверчиво посмотрел на Адама. В этот момент лампочки за спиной Томаса стали моргать. Едва бармен на миг отвел взгляд от Адама, тот оттолкнулся от стойки и упал на спину. Выстрел прозвучал с опозданием и не задел его. Лампочки за спиной Томаса разом взорвались, разбивая бутылки дорогого виски. Повсюду летели осколки стекла. Адам упал на пол, сильно ударившись затылком. На миг сознание покинуло его.

Глава 22

Хочу отметить особо – речь идет не о геноциде или других радикальных решениях. Только о том, чтобы запретить заводить семьи и иметь детей людям, которые не достигли определенных успехов в своей профессиональной сфере, не имеют дохода выше определенного ценза, не демонстрируют выдающихся физических способностей. Так можно будет за относительно короткий срок – в несколько поколений – достигнуть впечатляющего развития всего человеческого вида.

Кроме того, необходимо ограничить рождаемость для людей, имеющих физические уродства, слабый иммунитет, врожденные заболевания, передающиеся по наследству. Это ограничение должно касаться даже тех граждан, которые по остальным цензам допускаются к созданию полноценных семей. Здоровье генома и нации должны ставиться выше, чем способы улучшения генома, и тем более выше, чем счастье отдельных индивидов. Без понимания и применения этих простых принципов, боюсь, человечество обречено на медленное угасание. С каждым поколением мы будем становиться глупее. Каждое поколение будет накапливать все больше болезней.

Я осознаю, что евгеника вызывает много вопросов. Но это единственный шанс избежать неминуемой смерти нашего вида в сложившихся обстоятельствах.

C.H.

Придя в себя на полу, Адам решил, что это был дурацкий план. Все что угодно могло пойти не так. Он осторожно поднялся на ноги, ощупывая затылок. Крови не было – уже хорошо. Томас распластался на стойке, еще не прейдя в себя. В дневнике Беста было что-то про то, что Хэксли хочет сделать людей более выносливыми и здоровыми. Если в будущем этот план Хэксли удался, то времени мало. Адам приготовил крепкий деревянный стул со спинкой, обошел барную стойку, нашел клубок бечевки, стащил Томаса со стойки и привязал его к стулу.

Затем взял чудом уцелевшую бутылку со стойки. Также за стойкой нашелся масляный фонарь. Похоже, Томас не очень доверял электричеству. И это даже было благом. Фонарь тускло светил, но его света хватило, чтобы осмотреть Томаса. Адам достал несколько стеклянных осколков из черепа и спины. Затем залил все виски.

Томас вскрикнул, приходя в себя. Адам отхлебнул из горлышка.

– А теперь нам стоит поговорить, Томас.

Тот посмотрел на Адама с осуждением.

– Ты все это подстроил. Проклятье, я чувствовал некоторую фальшь, но решил, что это от твоей растерянности, когда ты столкнулся с будущим.

– Ты действительно столь хорош в эмпатии? Фрей говорил о таком, но я толком не поверил.

Томас располагающе улыбнулся. Адам на миг понял, что почти готов развязать узлы. Проклятье!

– Прекрати! Отвечай на вопросы, а то я тебя пристрелю!

– Хм… Я чувствую слабый обман. Тебе не из чего стрелять?

Адам мысленно ругнулся. Томас и правда почти читал его мысли. К тому же… Адам сходил к стойке и подобрал дробовик Томаса. Демонстративно перезарядил.

– Зачем ты тут, слайтер? Я понял, зачем сюда явились Фрей и второй феррит. Но ты? Уничтожить дневник Хэксли? Или все остальные?

Томас усмехнулся.

– Да плевать мне на все это, Адам. Я просто хочу жить! Нормально жить!

Томас замолк, расслабившись в путах.

– Ты не представляешь, что там за жизнь в будущем. Даже в городах. А в Пустоши и на Свалках все еще в десятки раз хуже. Тут же… Тут я могу выйти наружу и любоваться закатом или рассветом… Если, конечно, нет этого проклятого тумана!

Адам разглядывал Томаса. Тот казался искренним. Но, с учетом его способностей, это было ожидаемо. Миг Адам колебался, но затем решил довериться Томасу.

– Если ты мне все расскажешь, то я просто развяжу тебя и оставлю тут. Не расскажу никому о том, откуда ты.

– С чего мне тебе верить?

Адам на миг опешил.

– Ты серьезно? Ты, побери тебя, читаешь мои мысли!

– Всего лишь лучше, чем обычные люди, использую эмпатию. Я чувствую, что ты не врешь. По крайней мере, веришь в то, что говоришь правду. Но я не могу знать, когда ты передумаешь.

– Я даю тебе слово. Ты достаточно знаешь меня, чтобы…

– Мне нужно поверить слову человека? – презрение в голосе Томаса было неподдельным. Или… Адам уже во всем сомневался.

– Просто расскажи мне. Что ты теряешь?

Томас на миг задумался.

– Хорошо. Спрашивай, – он поерзал, устраиваясь поудобнее.

Адам мгновенно понял, что потерял контроль над ситуацией. Обычно, если кого-то оглушить и связать, то он теряет уверенность в себе, находится на грани паники. И допрос можно проводить с позиции силы. С Томасом так не получится. Было ощущение, что это Адам привязан к стулу, а Томас задает ему интересующие его вопросы. И если он также играл все время, пока они знакомы, то… Адам поежился. Придумать нужные вопросы в такой ситуации было сложно.

– Зачем ты тут?

– Случайно угодил, – Томас заметил недоверие на лице Адама, потому вздохнул и добавил. – Пожалуй, ты долго не задашь сам нужных вопросов, потому что толком не знаешь, о чем спрашивать. Поэтому, чтобы сэкономить нам время и нервы, я, пожалуй, некоторые детали расскажу тебе сам.

На мгновение Томас задумался, но затем продолжил.

– Началось все с того, что меня изгнали из города.

– За что?

Томас моргнул.

– Ты же ничего не знаешь о том, какова жизнь в будущем, да? – и, прежде чем Адам успел ответить, Томас продолжил. – Разумеется, не знаешь! Феррит не рассказал тебе о войне? Рассказал, но ты, тупой осел, не поверил ему до конца. Тогда у меня для тебя печальные новости, Адам. Лет через пятнадцать, когда на континенте тоже станет достаточно нексума, там начнется большая война. Альба будет стараться, как обычно, держаться над конфликтом, чтобы получить максимальную выгоду от обеих сторон. Но потом вмешается и начнется настоящий ад на Земле. В моем прошлом, твоем будущем, весь мир – десяток обитаемых крупных островов, которые сейчас являются самыми дальними колониями Альбы. Все, что находилось ближе к войне, уничтожено. Как тебе такое будущее, друг?

Адам молчал, рассматривая свои руки. Что-то такое ведь Томас уже говорил до этого. Просил не вмешиваться в дела с нексумом… Значит, это все правда?

– Вижу, что не очень. Не то чтобы я был силен в истории… Но ситуация была сложная. Выжившие почему-то вместо того, чтобы забыть про нексум стали питать к нему религиозный мистицизм. Сперва к любым проявлениям, но затем образовались три… как по мне, секты. Хотя фанатики скажут тебе иное. Они считают слова откровениями. Философиями жизни, почти религиозными текстами. Как ты уже догадался, это были последователи учений Хексли, Криса, Беста.

– Это так плохо?

Томас пожал плечами.

– Это то, что мне не нравится. Но быть может только это и помогло человечеству выжить. Вместе люди, одержимые идеями этих ученых, построили летающие города. Последователи Будущего хранили все знания, которые на тот момент человечество имело о нексуме, и поставляли, благодаря своим странным способностям, достаточно частиц для работы секте Прогресса. Те использовали идеи Криса и создали идеальные летающие города, защищенные куполами от пагубного воздуха. А последователи Жизни с помощью своих химер и растений обеспечивали всех едой. Города должны были стать оплотом цивилизации.

– Должны были, но не стали?

Томас кивнул.

– Мир… Мир стал малопригодным для жизни местом, Адам. Выжившие болели и умирали. Превращались в мутантов и монстров. С этим боролись по-разному. Ферриты – последователи Прогресса – меняли поврежденные органы на механические детали. Они сами стали почти машинами. Но ты их видел сам. Мне не к чему рассказывать. Постепенно они дошли до того, что от человека в них остались только мозги. Но даже они милашки по сравнению с абисситами. Эти столь сумасшедшие и уверенные в том, что нексум наше будущее, что считали мутации не отклонением, а даром. Они выродились в страшных монстров… Впрочем, не лишенных некоторых дарований.

– Каких?

– О, эти дарования случайны, как сами мутации. Многие абисситы обладают феноменальной памятью, чтобы нести знания будущим поколениям. Эта идея у них основная, как понимаешь из названия слова Будущего… В остальном… Кто-то мог управлять нексумом напрямую, кто-то обладает неимоверной силой или скоростью, некоторые манипулировали электричеством. Много всякого, так все и не упомнишь. Но каждого рожденного с дарами они ценят, тем самым закрепляя мутации в своем поврежденном геноме.

– Они тебе не очень нравятся, – заметил Адам.

– Мне не нравится никто в будущем, друг. Но хуже всех моя «родня» – слайтеры. Когда начались мутации… Ты же знаком с работами Хексли? Вижу, что знаком. Тогда можешь представить, какой это было пощечиной. Первые слайтеры были помешены на соблюдении чистой человеческой линии. Все, кто рождался с мутациями, или стерилизовались, или уничтожались. В целом, эти правила действуют и сейчас, благо в городах рождается мало мутантов.

– Значит, слайтеры остались в городах? Ферриты, как я понял, их покинули.

Томас рассмеялся.

– Покинули? Мы их изгнали! Слайтеры быстро решили, что не стоит останавливаться на достигнутом. Пока ферриты строили города, а абисситы собирали все доступные знания, слайтеры начали генетически модифицировать себя. Делать сильнее, быстрее, более устойчивыми к мутациям от загрязнения мира. Такими, чтобы нексум был над нами не властен. А заодно сделали себя умнее. Только вот это выразилось не в тяге к знаниям, а к повышению эмпатии и способностям к анализу, – Томас усмехнулся. – Идеальными обманщиками, если честно. Почему-то сделать человека расчетливым и более способным к эмпатии было куда проще, чем сделать выше, сильнее, быстрее. Мы преуспели. И когда города были закончены, натравили ферритов на абисситов, а затем устроили им гражданскую войну. Под шумок города улетели, оставив осколки остального человечества пожинать плоды собственного ума и собственной доверчивости.

Адаму было тошно.

– Тебе это нравится?

– Нет. Но я испытываю к ферритам и абисситам некоторое презрение. Врожденное, знаешь ли. Ведь все было так очевидно. По крайней мере, для таких, как я, – Томас пожал плечами. – Впрочем, я отвлекся. С тех пор минуло две с половиной сотни лет… Минёт… А, не важно! Слайтеры теперь летают на безопасных городах, находя себе укромные местечки без заражения и выращивая там еду. Ферриты обитают на остатках бывших мастерских, подаривших эти города миру, собирают хлам и вставляют в себя. Абисситы живут на свалках, которыми брезгуют ферриты и размышляют о Будущем нексума. Вот такое положение дел.

Адам присел на стул напротив Томаса. Это было… жутко. Он положил дробовик на колени. А потом вспомнил, с чего Томас начал свой рассказ. Может быть, это был способ отвлечь Адама от основного вопроса? Если так, то сделать это почти удалось. Адам едва не забыл о других проблемах.

– Ты говорил, тебя изгнали. За что?

Томас выпрямился на стуле.

– А про это я не буду рассказывать тебе, не промочив горло. Развяжи меня, мы выпьем, и я расскажу тебе остальное.

Адам отложил в сторону дробовик и поднялся со стула, только тут сообразив, что делает. Настолько дружелюбный и довольный голос Томаса вернул его в прошлое. К самому началу их знакомства. Только это все было ложью. Может и рассказ Томаса ложь? И нужен для того, чтобы отвлечь Адама, заставить потерять бдительность. А затем нанести удар.

– Слишком долго думаешь, друг!

Адам едва успел поднять голову, как кулак Томаса врезался в скулу. Весь мир затопило красным.

Глава 23

Основой принятия решений всегда должна быть рациональность. Именно поэтому я считаю, что все со временем откажутся от своих тел. Технологии и прогресс способны дать каждому человеку куда больше, чем его слабая плоть. Да, я считаю, что плоть слаба. Чересчур слаба, чтобы даже допустить мысль о том, что человек без некоторых модификаций может стать бессмертным. Другое дело – человек из металла.

Мы до сих пор находим каменные и металлические свидетельства жизни наших далеких предков. Тех, кто строил пирамиды и устанавливал камни. Но мы никогда не найдем их самих. Потому что от них остался лишь прах. Человек способен оставить след из своих свершений или мыслей, который просуществует многие тысячи лет. Но он не способен также сохранить себя. Потому что достижения и идеи хранятся не на хрупких оболочках из углерода. Они хранятся на прочных, неподвластных времени носителях. Будь то резьба на путевых камнях или записи на глиняных табличках.

Лишь сменив свои детали на металл, человек сможет шагнуть в вечность.

W.S.

В себя Адам пришел, лежа на барной стойке. Скула пылала огнем. Под рукой было что-то жесткое. Адам сфокусировал взгляд и понял, что это дробовик. Томас сидел рядом и пил виски.

– Льда? – он придвинул бокал, наполненный льдом, Адаму. – Просто решил, что ты заслужил ответочку за весь этот бардак, друг. Пусть оружие останется у тебя, чтобы скрепить наш договор о том, что ты после нашего разговора никому ничего обо мне не скажешь.

Адам даже не знал, что думать. Если Томас может легко прочесть его эмоции по лицу, а сам сыграть роль не хуже актера Королевского театра, то этот жест может быть ловушкой. Или Томас может обмануть Адама, но не хочет этого делать? Решив довериться интуиции, Адам отбросил сомнения и налил себе в бокал, который отнял от скулы, виски из бутылки на стойке.

Томас поднял свой бокал, и они чокнулись. Адам молчал.

– Меня изгнали за то, что я не был готов мириться с отношением к моему сыну, у которого обнаружились некоторые мутации. Хотя это моя версия. А официально за то, что я отказался почитать слово Жизни. И это даже правда. Я всегда сомневался в том, что нужно делать из чертовых размышлений давно сдохшего ученого религию. А после рождения сына… Окончательно разочаровался.

Адам, не зная, что сказать, молчал.

– Жизнь там… Даже в городах… Дерьмо там, друг. Одно большое вонючее дерьмо. Мир умирает, а мы цепляемся за его искореженные остатки. Питаемся черт-те чем. Жрем друг друга, как дикие звери. Только попав сюда, я понял, что можно жить иначе. Мне нравится быть барменом. Нравится общаться с людьми. Наливать напитки. Да и пить их самому. Честно говоря, алкоголь у нас в городах та еще гадость!

– А как вы все попали сюда?

– Феррит тебе не сказал?

Адам покачал головой.

– Он был ранен, умирал. Так что говорил только про дневники.

Томас усмехнулся.

– Не нахожу в себе сочувствия к железке… Впрочем, я пристрастен. К тому, как мы сюда попали… Не имею ни малейшего представления. После того как меня изгнали, я скитался по Пустоши. Уже думал, что скоро сдохну, когда появилась странная… воронка, пожалуй. Это было похоже на темный смерч. Только уходящий в землю… Проклятье, это сложно описать. Я бы не полез туда, если бы не был в таком отчаянном положении. А затем…

Томас замолчал и залпом допил виски.

– Затем началось вообще что-то странное. Представь себе бесконечный прозрачный коридор, свернутый спиралью. Ты идешь по нему, проваливаясь внутрь себя. Я уже думал вернуться, но тут заметил, что сверху за мной спускается железка. А ниже идут три абиссита. Я был почти уверен, что это какое-то их шаманство, поэтому пошел быстрее, чтобы держаться к ним ближе. Но как я ни бежал, расстояние между нами не убывало. Мы просто бесконечно спускались по этой спирали. Пока все не закончилось.

– Как закончилось?

Томас беспомощно пожал плечами.

– Я просто оказался не в спирали, а на каком-то острове. За спиной была светящаяся воронка смерча, уходящая в землю. Вдалеке я увидел погасший маяк и пошел к нему. Нужно было уйти подальше от феррита. Глупо ждать чего-то хорошего от железок. Сперва я не понял, где очутился. Смотритель маяка был вдрызг пьян. Я с трудом разбудил его и добился разрешения спрятаться. Наплел историю про кораблекрушение.

У Адама появилось нехорошее предчувствие. От невольно нахлынувших воспоминаний затошнило.

– Мы вместе привели в порядок электричество от батарей, и маяк зажегся вновь. Пока мы работали, я понял, что техника отсталая, а смотритель – явно обычный человек. Думал, что оказался в каком-то месте, которое чудом пережило войну и ее катастрофы. Но позже к нам прибыл корабль, полный военных. Смотрителя маяка взяли под следствие за халатность, а я чудом отоврался, что потерпел из-за него в ночи крушение на маленькой рыбацкой лодке. Пришлось применить все свои способности к эмпатии. Так что с острова Харт мы с тобой добирались в столицу вместе. Мне солдаты все уши прожужжали, какой ты счастливчик, что больше двух суток продержался в холодной воде, сжимая кусок обшивки вашего корабля.

Адаму показалось, что над ним сомкнулись волны. Он склонился над стойкой, и его вырвало. Томас поморщился.

– Да уж. Прости, друг. Как с острова выбрались абисситы и ферриты не имею ни малейшего понятия.

– А как ты получил бар? – Адам потихоньку приходил в себя. Он с трудом пересел на другое место, придвинув поближе бокал с виски.

– Когда сошел с корабля, мне некуда было идти. Я просто шел, куда глядят глаза. Пока не увидел вывеску «Скользкого места». Название понравилось. Зашел. Старый бармен сразу понял, что у меня что-то неладно. Дал работу, разрешил тут спать. Помог освоиться и сделать документы. Через год он уже оставил бар мне и уехал к дочери за город. Сам понимаешь, мне много не надо, так что большую часть выручки я отправляю ему.

Томас отпил виски. Оглядел разгром, который устроил Адам, запустив тут жезл ферритов. Поморщился.

– В этом месяце, боюсь, отправлять будет особо нечего.

Адам тоже отпил виски. Совесть его почти не мучила. Поговори Томас с ним по душам раньше… Адам покачал головой. Как будто, не встретившись сперва с ферритами, он бы поверил другу.

Странно, но Адам продолжал считать Томаса другом, несмотря на то, что тот был, похоже, идеальным манипулятором. Сперва то, что тот относится к слайтерам и контролировал многие реакции Адама, напугало его, но… Томас не лгал про свои цели. Не стремился сделать что-то плохое, когда вырубил Адама. Это внушало доверие. Если только, Томас не добивался именно такой реакции. Адам хмыкнул и отогнал сомнения.

– Что думаешь делать дальше?

– Да особо ничего. Поживу тут еще лет десять в свое удовольствие, а потом уеду в дальние колонии. Если повезет, пережду там войну…

Томас отпил виски.

– Иногда простые решения самые лучшие.

– У меня записи… Может быть, войны не будет.

Томас посмотрел на Адама, как на идиота.

– Адам. Записи или их отсутствие не могут остановить грядущую войну. Слишком остальные страны завидуют Альбе. Слишком хорошо тут понимают, что могут вмешиваться в политику остальных. Конфликт неминуем. Нексум слишком лакомый кусочек. Его будут изучать. Технологии будут развиваться. И когда они достигнут пика, произойдет взрыв. Ничто этого не изменит, друг.

Адам помолчал. Это было слишком похоже на правду, чтобы возразить. И даже если он кому-то расскажет… Если он расскажет Николь, и она выпустит статью. Редакторы доверяют ей. Они могут пропустить материал. Но даже тогда… Томас прав. Адам сам чувствовал это напряжение. Любая искра породит пожар. А как только пожар доберется до Альбы и нексума, прогремит взрыв. Адам прикрыл глаза.

– Слова – то, что может повлиять на будущее после войны, Адам. Не то, что повлияет на катастрофу… Мне жаль. Лет через десять, когда все станет опаснее, бери Николь и езжай вместе со мной. Это лучший совет, что я могу тебе дать, друг.

– А что мне сделать с дневниками? Ты знаешь будущее.

– Нет, друг. Даже не жди от меня ответа на этот вопрос. Я сбежал от сложностей своего мира сюда, где жить куда легче и приятнее. Я не могу сказать тебе, что лучше сделать с тем, что ты получил… Лишь один совет. Эти бумаги опаснее ядовитой змеи за пазухой.

Адам молча допил виски. Затем вспомнил кое-что. Поднятая Томасам страшная тема крушения освежила некоторые события в его памяти. То, что давно не давало покоя. Что смущало маленькую частичку его подсознания все это время.

– Ты говорил, абисситы могут управлять электричеством? – Томас кивнул в ответ, не отрывая взгляд от своего бокала. – Могут ли они делать… Что-то типа помех? Как щелчки в канале связи?

– Да, друг. Думаю, это им вполне по силам.

Адам поднял со стойки дробовик.

– Я одолжу ненадолго? Нужно еще кое с чем разобраться.

Томас кивнул и отсалютовал пустым бокалом.

– Заходи еще, Адам. Когда немного разберешься в себе.

– Непременно зайду, друг.

Адам улыбнулся, поднимаясь по лестнице из подвала, где было расположено «Скользкое место». И он был уверен, что Томас тоже улыбается.

Глава 24

Несмотря на большое число опасностей выборочного ограничения рождаемости, в итоге общество станет лишь лучше. Совершенствование интеллекта и эмпатии выведет социальные отношения на новый уровень. Насилие ни к чему, если обе стороны понимают друг друга и последствия насилия. В современных реалиях сложно даже представить, каких вершин может достигнуть эмпатия людей через сто-двести лет после принятия моих идей. Насколько мастиф больше волка? Насколько колли умнее его? Сможет ли человек также сделать качественный рывок?

А еще избавиться от болезней. Стать выше, сильнее. Хотелось бы верить, что этот человек будущего будет превосходить нас настолько же, насколько мы превосходим неандертальцев. Кроме того, контроль рождаемости решит проблему перенаселения крупных городов и недостатка продуктов питания. Я верю, что этот совершенный человек сможет безболезненно отказаться от наиболее грязных технологий, тем самым сделав мир более чистым и приятным местом.

К сожалению, без жертв нельзя добиться по-настоящему великих целей. И некоторая личная свобода должна быть положена на алтарь великого будущего нашего вида.

C.H.

Глубокой ночью, в тумане, когда около лаборатории Сандерса на другом берегу Виньи поднялся такой шум, в этой части города вряд ли найдутся патрульные. Поэтому Адам, который за этот день успел изрядно устать, шел, не скрываясь, с дробовиком на плече. Редкие прохожие переходили на другую сторону улицы или сворачивали в переулки. Неоновый свет едва разгонял полумрак, в который туман погрузил город.

Адам шагал вперед, по привычке избегая каналов. Он искал знак и, наконец, нашел его. Мерцание неоновой лампы у той самой книжной лавки с девушкой, чем-то напоминающей Николь. Пять коротких морганий. Три длинных. Три коротких. Одно длинное. Пауза. Снова и снова.

Тот, кто подавал этот сигнал, знал морзянку, но не имел практики. Он не разделял буквы. Может быть, поэтому Адам долго не замечал зова. Он не привык в любой последовательности видеть сообщение. Может быть, моряк догадался бы раньше. Адам вспомнил о морзянке и странном мерцании ламп, которое уже несколько дней преследует его, только после того, как Томас упомянул о кораблях.

Еще раз взглянув на абрис красотки, Адам взял дробовик на изготовку и вошел в темный переулок. Впереди зашевелились кучи мусора. Адам вскинул оружие. Не торопясь, под тусклый свет фонарей и вывесок, едва проникавший сюда с главной улицы, выбрались три твари. Они были даже более отталкивающими, чем ферриты. Что-то вроде помеси жабы и заросшего мхом камня. Разное число конечностей. Разное число глаз. Они были не очень похожи друг на друга, но точно принадлежали к одному виду. Абисситы.

– Наконец, ты здесь, отклонение? – речь центральной твари была удивительно чистой для столь уродливого существа. – Брат Агнус долгое время пытался привлечь твое внимание. Хорошо, что ты внял его зову.

– Его зов – мерцание электричества?

Тварь слева что-то проквакала.

– Да, отклонение. Брат Агнус имеет дар манипуляции электричеством. Я очень рад, что он отправился сюда со мной и братом Неритом.

Тварь справа тоже что-то проквакала.

– Брат Нерит прав. Мы верно уловили, что все три слова попали к тебе?

– Если вы про дневники Криса, Хексли и Беста, то все верно. Ферриты мертвы. Записи у меня. Что дальше?

– Оба железных воина мертвы? – Адам кивнул. – Досадно. Впрочем, не нам решать, каким будет будущее.

– Не вам? Я думал, вы здесь чтобы использовать записи по-своему.

Правая тварь заквакала долгим гулким смехом. Адама передернуло от этого.

– Прости брата Нерита. Он лучше нас с братом Агнусом понимает суть времени. Мы не используем ничего. И не собираемся менять. Но мы готовы рассказать то, что знаем о мире и нексуме, чтобы те, кто изменяют будущее, делали это не вслепую. Думаю, ты больше других подходишь на роль того, кто несет изменения, отклонение.

– Отклонение? Ты так зовешь меня? Почему?

Тварь справа вновь засмеялась.

– Брат Агнус имеет дар манипуляции электричеством и светом. Брат Нерит чувствует гравитацию и ее влияние на время. А я обладаю даром языков и абсолютной памяти. Когда мы только явились сюда, мир не отличался от того, что я помню по вырезкам из газет и журналов. Но затем я заметил расхождение. В моей памяти в двадцать пятом номере «Событий Альбы» содержится короткая заметка о том, что весь экипаж военного катера «Астра» погиб во время крушения. Так же содержится информация о суде и приговоре для смотрителя маяка, по вине которого судно затонуло у берегов острова Харт.

Адам с силой сжал дробовик. Напоминание о тех событиях вновь впилось в его мозг. Настолько сильно, что он даже сперва не заметил…

– Весь экипаж? – дробовик опустился. Но ведь… Ведь… Он не погиб!

– Но в этом времени в двадцать пятом выпуске «Событий Альбы» вместо этого рассказано о счастливчике, который, несмотря ни на что, выжил в том крушении. И даже упоминается его имя. Адам Слин. Отклонение во временном потоке.

Адам вновь вскинул дробовик, переводя прицел с одной твари на другую. Его трясло.

– Что это значит?

– Это значит, что ты выжил, хотя не должен был. Брат Нерит считает, что из-за открытия Колодца Предтеч время вокруг острова Харт замедлилось.

– Что за колодец?! Как замедлилось?!

– Колодец Предтеч – колоссальная гравитационная аномалия, которую почувствовал брат Нерит в нашем времени. Она подобна сверхмассивной спице, которая проткнула само время. И по этой спице мы смогли спуститься в прошлое.

Тварь справа что-то недовольно проквакала.

– Это не существенно, он все равно не поймет даже половины твоих объяснений. Главное, чтобы уловил основную суть – Колодец Предтеч дал возможность попасть из нашего времени в это. Но, кроме того… Если существует объект большой массы, то время вблизи него всегда замедляется. Колодец Предтеч не похож на обычный массивный объект, поэтому брат Нерит считает, что вблизи него время замедлилось очень сильно, но чем дальше от Колодца, тем слабее был эффект. Поэтому спасательный катер добирался, как и в другом времени, двое суток. Но для тебя, находящегося так близко к Колодцу, прошло куда меньше времени. Тебе повезло, и ты выжил. Тем самым став точкой, от которой временные потоки разделились…

– Что за чушь?! – проревел Адам.

Его трясло. Он болтался в воде, а в ушах был вой сирен… Нет. Сирены уже смолкли. Лишь удары волн и стук сердца. Замершие пальцы были готовы разжаться. Он бы упал – утонул – исчез… Адам сжал зубы, прикусив язык. Почувствовал кровь во рту. Они говорят, что он умер? Или что он был там не двое суток? Как? Он ничего не понимал.

– Это не чушь, отклонение. Ты жив только из-за того, что рядом открылся Колодец Предтеч. Никто не сможет выжить двое суток в холодной воде. Но ты здесь. Перед нами.

– Зачем вы вообще явились сюда? Зачем создали этот свой колодец?

Тварь справа вновь засмеялась.

– Не мы создали Колодец Предтеч. И нам не известно, кто это был. Точно не ферриты и не слайтеры. Может быть, наши потомки… – центральная тварь немного помолчала. – Сперва мы решили, что ты лишь случайность, недоразумение. Первое из череды изменений, которые обязательно породит наше появление. Мне было любопытно, но не настолько, чтобы вмешаться в твою жизнь. Но… С учетом того, что спустя два года ты оказался втянут в игру ферритов за власть над нексумом, мы решили, что могли ошибаться. Что с тобой нужно поговорить и все рассказать. Может быть, есть замысел других сил, которые отдали именно тебе в руки слова.

– И что мне с ними делать?

– Решать тебе, отклонение. Мы не вправе вмешиваться. Это ваш мир, ваша история. Мы лишь наблюдатели.

– Наш мир? Но вы ведь из будущего?

– Разумеется. Своего варианта. Где в 1892 году нет ни ферритов, ни абисситов. Где Крис, Хексли и Бест не были убиты. Где Адам Слин утонул в кораблекрушении у острова Харт.

Адам вздрогнул. Но почему-то былого ужаса уже не почувствовал. И даже смог мысленно отметить, что эти твари не знают всего, что случилось в лаборатории Сандерса. С другой стороны, откуда они вообще в курсе о том, что ученые мертвы? Ведь это дело контрразведки, а значит, утечки не то чтобы невозможны, но крайне маловероятны.

– Откуда вы знаете о том, что Хексли и Бест убиты?

– Как я уже говорил, брат Агнус может манипулировать электричеством. Он чувствует многое через телеграфные станции связи и телефонные линии. В курсе почти всего, что происходит в городе.

– Я так и не понял, чего вы хотите от меня…

Адам не опускал дробовик, все так же переводя прицел с одной твари на другую.

– Объяснить. Предостеречь. Но не направлять.

– Объяснить что?

– Как слова могут повлиять на ваше будущее. Мы – абисситы – собираем информацию, анализируем ее в течение сотен лет. Нам больше других народов известно о нексуме. Только мы можем хотя бы примерно спрогнозировать то, как наличие или отсутствие слов повлияет на то, каким окажется человечество.

– Вы же последователи Беста… – Адам нахмурился, вспоминая ученого и его дневники. В какой-то мере эти твари были похожи на него. – Разве он не хотел просто связать вместе идеи Хексли и Криса?

Средняя тварь кивнула.

– Действительно. Слово Будущего было написано для того, чтобы не дать словам Жизни и Прогресса уничтожить, задушить друг друга. Но, кроме этого, в нем были идеи более глубокого синтеза, синергии всех существующих идей. Основной целью Алана Беста было торжество науки и разума. Сандерс и Крис желали, чтобы человечество улучшило себя с помощью новых технологий. Хексли грезил тем, чтобы человек смог управлять эволюцией и сделать себя совершенным. Бест же считал, что у человечества уже есть все, чтобы стать идеальным. Нужно только отказаться от личного. Не на уровне субъектов, а на уровне государств.

Адам нахмурился. Такого бреда он не слышал уже очень давно.

– Вместо того чтобы драться за ресурсы, в надежде поделить их, человечество должно использовать их совместно и разумно. Создать общечеловеческую меритократию, где главную роль получат ученые.

– Это невозможно. Интересы нации и государства стоят превыше всяких бредовых идей. Если мы не применим оружие из нексума, то его применят против нас другие!

Абиссит замолчал.

– К сожалению, это правда. Война в нашей временной линии нарушила планы Беста. Более того, у нас есть основная полагать, что некоторые его действия и привели к тому, что война оказалась столь разрушительной. Ведь он смог в определенный момент передать самые опасные наработки другим странам. Гравитационное подавление, антипушки, темные отражения… Применение этих разработок в войне едва не раскололо мир пополам. После, наши предки надеялись, что пережившие самое страшное смогут построить приемлемое общество, но… Человеческая природа вновь оказалась сильнее. Слайтеры предали нас и ферритов, хотя их общество поначалу казалось нам приемлемым компромиссом.

Адам кивнул своим мыслям. Это более-менее совпадало с тем, что рассказывал Томас и раненый феррит. Но в остальном… Хотел ли Адам и дальше играть в эти игры? Ферриты мертвы. Эти абисситы наблюдатели, которые не вмешаются в события. Томас хочет лишь держаться от грядущей катастрофы подальше… Катастрофа…

– Хорошо. Тогда расскажите мне, что нужно сделать, чтобы остановить войну?

Глава 25

Однажды Колин задал мне вопрос, который считал полным доказательством своей точки зрения. «Если можно будет заменить мозг на машину, останется ли что-то от человека?» Он сам считал это верхом остроумия и находчивости. Мой же ответ прост – да. Да по обоим пунктам. Я был бы рад заменить мозг на машину. Это позволит мыслить еще более рационально и непредвзято. И да, если самоощущения не изменятся, то это все еще будет человек. Даже с механическим мозгом.

Я полностью свободен от оков цепляния за мешок плоти, составляющий меня. Разум человека и так превосходит его тело. Не стоит бояться, что он не превзойдет и искусственное тело. Это тот вопрос, по которому мы с Колином никогда не придем к единому мнению. Он считает, что можно повлиять на разум человека. Я же считаю, что он должен остаться неизменным.

Просто вместо одного носителя разум должен перейти на другой носитель.

W.S.

После мгновения тишины вновь раздался квакающий смех.

– Не думаю, отклонение, что войну можно остановить. Не сейчас. Более того, даже наших способностей к анализу не хватает, чтобы предсказать варианты. Если секреты нексума останутся у Альбы, будет ли война менее разрушительной? Возможно. Но если она при этом будет тянуться дольше, то последствия для мира могут быть еще хуже. Смерть ведущих специалистов должна замедлить развитие технологий. Но ненадолго. Лабораторные установки, черновики, коллеги. Нексум вырвался, и теперь его не спрятать.

– Но если эти дневники ценны не технологиями, скрытыми в них, то, в чем смысл их скрывать?

В голосе центрального абиссита послышалось разочарование и укоризна.

– Идеи куда опаснее технологий, отклонение. Именно они переворачивают мир. Направляют его по новому пути. Заражают людей, заставляют их желать большего. Технологии полезны, идеи же необходимы.

Адам молчал. Он устал. Дуло дробовика дрогнуло, и Адам, слишком уставший, чтобы сохранять концентрацию, просто отбросил его в сторону и прислонился плечом к стене переулка.

– Так что вы хотите мне рассказать?

– Ты устал и измучен. Может быть, лучше ты обратишься к нам позднее?

Адам помотал головой. Он хотел избавить от всего этого как можно быстрее.

– Говори.

– Хорошо, – сказал абиссит после недолгой паузы. – Сперва ты должен понимать, что слово Жизни и слово Прогресса во многом противоречат друг другу. Идеи Купера и Криса не затрагивали самих людей, но Сандерсу и Хексли этого было мало. Оба считают, что человек несовершенен, и предлагали свои способы бороться с этим несовершенством. Если ты откроешь миру лишь одно из этих слов, оно станет очень скоро основной идеей развития. Если же открыть оба, то, скорее всего, мир станет полярным. Я прогнозирую, что многие страны выберут свой путь и будут запрещать иное. Кто-то начнет генетические чистки, будет стремиться поддерживать искусственный отбор, как у слайтеров, постарается создать идеальных солдат. Кроме того, вряд ли эти страны откажутся от химер Купера. Они станут повсеместными. Вторые выберут путь технического развития. Почти наверняка по этому пути пойдет Альба. Уже сейчас видно, что идеи Сандерса больше привлекают политиков королевства.

Адам кивнул этому. Он сам быстро понял, что Сандерса всячески поддерживают, в отличие от Купера. Впрочем, тут был свой подтекст, который, видимо, укрывался от абисситов со всем их хваленым анализом. Технологии Сандерса обещали более быстрый результат, а сам он, за счет личных качеств, куда успешнее находил поддержку среди министров.

– В случае преимущественного развития слова Прогресса страна будет наращивать технические решения. Но, кроме того, начнет встраивать механизмы в человеческое тело. Заменять слабую плоть металлом и карбоном. Ты видел, к чему это привело ферритов. Вряд ли кто-то зайдет также далеко, кроме самых отверженных слоев общества. Ведь механический рабочий будет куда надежнее и работоспособнее обычного. И вряд ли кого-то будет интересовать то, что век их недолог из-за отторжения аугментаций, сбоев, нарушений психики. Кроме того, будут развиваться идеи Криса. Гравитационный резонанс позволит настолько усовершенствовать дирижабли, что можно будет поднимать в воздух суда размером с небольшой город. Правда, в отличие от идей слова Жизни, все это будет серьезно вредить окружающей среде. Прогнозируемый уровень загрязнения в городах, где будут расположены заводы, будет превышать все нормы.

– Загрязнение? – переспросил Адам. – Сажа и копоть? Как сейчас на правом берегу Виньи?

– Не только. Воздух будет ядовитым для всех, кто не сделает операцию по установке дыхательных фильтров. Отчасти это напоминает наше будущее, где подобное произошло из-за катастрофы во время войны. В связи с этим высшее общество захочет устанавливать только те аугментации, которые будут продлевать их жизнь. Они будут процветать, пока миллионы рабочих, чьи тела обезображены техническими имплантами, будут умирать во имя этого прогресса. В странах, которые выберут путь слова Жизни, ситуация будет немного лучше. Но вместо этого возникнет общество, где лишь некоторые могут иметь детей, тогда как большинство даже неспособны к зачатию из-за обилия мутаций, которые будут побочным продуктом поисков идеального генома человека. Кроме того, естественный способ рождения быстро уступит место искусственному.

– Не самое хорошее будущее вы мне рисуете.

– У нас и нет цели тебя порадовать, отклонение. Правда может быть суровой, однако, лучше знать ее, а не зарывать голову в песок. К тому же мы уверены, что некоторые страны даже без слова Будущего выберут баланс. Они будут использовать технологии и генетику, запрещая только самые опасные эксперименты. Скорее всего, они будут использовать лишь разработки Криса и Купера, оставив в стороне более опасные идеи Сандерса и Хексли. Любые изменения сути человека порождают серьезный подсознательный страх.

– А вы не думали о том, что никто не захочет применять эти технологии? Я видел химер Купера… Если с людьми будут происходить похожие вещи… Да и кто решит заменить свою руку на протез, без веской причины?

– Хороший вопрос, отклонение. Вот только правительства стран считают иначе. Увидев в этих технологиях возможность получить больше богатства и власти, они заставят самые низшие слои общества использовать их. Элита будет полагать, что делает исключение лишь для самых бедных, незащищенных. И никогда не окажется на их месте. Но со временем людей с измененным геномом и аугментациями будут становиться все больше. Вспомни, о чем мы говорили – идеи опаснее технологий. Заразнее. Не пройдет и десятка лет, как большинство стран окажется втянуто целиком в один из путей. Или в оба.

– А если опубликовать еще и идеи Беста? Тогда все будут жить долго и счастливо? – Адам не смог сдержать некоторый сарказм.

– Нет, – тон абиссита был весьма печален. – Это вряд ли возможно. Но, в случае открытия слова Будущего, стран, где сочетаются два пути, будет больше. И быть может, они придут к настоящему равновесию технологий. Тому, к чему стремился Бест. Вероятность этого невелика. Всего около пяти процентов. Но в случае, если будут открыты cлова Жизни и Прогресса без слова Будущего, вероятность этого исхода и вовсе стремится к нулю. В нашем времени идея сосуществования всех трех слов провалилась. В вашем времени все может сложиться иначе.

– А если опубликовать лишь идеи Хексли или Сандерса? Без остального?

– Это приведет к перекосу. Скорее всего, стран, выбравших слово Прогресса, будет больше, если открыть оба пути. Но, в случае открытия лишь одного пути, почти весь мир рано или поздно выберет именно его. Если, конечно, не окажется кого-то другого, кто сможет столь же явно и ярко изложить эти идеи и получит достаточно внимания, чтобы его выслушали.

Голова безнадежно болела. Этот день был очень долгим и паршивым.

– И что же мне выбрать?

– Ты не слушал нас, отклонение? Мы не советуем. Лишь разъясняем. Решать тебе. Если ты захочешь узнать больше, ищи нас снова. Брат Агнус будет время от времени передавать тот же сигнал, что привел тебя сюда сейчас.

Адам кивнул. Он слишком устал, чтобы удивляться или задумываться о чем-то. Теперь даже говорящие лягушки переростки для него казались чем-то обыденным. Адам настолько устал, что даже не сразу понял, что, выйдя из переулка, направился вдоль канала. Впервые за долгие годы вода не вызвала страха. Лишь апатию и усиление головной боли. Не в силах идти дальше, Адам привалился к каменному ограждению.

На миг даже появилась мысль перевалиться через край. Но тут же взвыли сирены, и Адам слегка отпрянул от темной глади канала. Нет. Только не это. Только не так. Паника немного стихла, и Адам вновь смог расслабиться. Однако мысли его продолжали метаться в размышлениях о дневниках ученых. Что с ними делать?

Скорее всего, если он передаст их Николь, то она сможет опубликовать записи в газетах до того, как их изымут. Но втягивать в это Николь… Неожиданно Адам понял, что он не спросил самое главное: что будет, если мир вообще не увидит этих дневников? Ни одного из трех. Это так легко сделать. Не давая себе передумать, Адам достал все листы и тетради и швырнул их в ненавистный канал.

От воды тянуло холодом, и Адам побрел вдоль канала, чтобы согреться. Каждый шаг отзывался болью в теле. Каждый шаг заставлял мысли все дальше бежать по кругу. Уже ничего не изменить, но сомнения в верности решения продолжали терзать его. Имело ли все произошедшее вообще смысл?

Нексум уже открыт и выпущен на свободу. Война, скорее всего, неизбежна. Чтобы Адам ни сделал, это не остановит катастрофу. К тому же даже сами абисситы говорили, что не могут теперь предсказать всего. Если бы Крис, Сандерс, Хексли, Бест остались бы живы и просто потеряли записи… Если бы больше не писали ничего похожего… Отказались бы от своей сути, перестали мечтать… Тогда, возможно, слова абисситов были бы верны хоть на гран.

Но большинство ученых мертвы. Контрразведка, военные, правительство на взводе от происходящего. История неминуемо пойдет по другому пути. Вместо Хексли теперь будет Купер. Вместо Криса – О’Нил. Кто-то, быть может, заменит Пасалибаса. А вместо Сандерса теперь лабораторией с наибольшим числом контрактов с правительством будет руководить Браун.

Эта мысль заставила сбиться с шага. И Адам даже не удивился тому, что увидел Моргана Брауна перед собой. Помощник покойного Сандерса, скрываясь от дождя под зонтом, облокотился на ограждение канала. Адам не стал упрямиться и остановился рядом.

– Было затруднительно вас найти, мистер Слин.

Адам молчал, разглядывая легкую рябь на водной поверхности. Головная боль в затылке не давала покоя. Но перенести этот разговор тоже вряд ли получится.

– Подозреваю, как вы были разочарованы, когда не нашли записей у Фрея, мистер Браун. Это ведь вы показали ему скрытый ход?

Браун промолчал. Он сложил зонтик, не обращая больше внимания на дождь.

– Вы действительно очень хороший детектив, мистер Слин. Признаться, я думал, что ваша подруга преувеличивала ваши способности в тех газетных статьях.

Адам дернулся. С чего Браун приплетает сюда Николь? Гнев поднялся, оттеснив усталость и боль.

– Вы ловко избавились от конкурентов, мистер Браун. Крис, Сандерс, Бест, ваш дядюшка. Что-то мне подсказывает, что это вы сдали Пасалибаса. Неожиданно в стране почти не осталось людей, которые работали с нексумом. К кому же теперь обратится правительство? Вы, случаем, не еще один слайтер?

– Кто? – Браун нахмурился. Судя по всему, он и правда не представлял, о ком идет речь. Может быть, общался лишь с Фреем? Теперь Адам почти не сомневался, что Браун, если не был автором сценария всего происходящего. Просто он очень хладнокровно и точно использовал сложившуюся ситуацию.

– Простите, мистер Слин, но дела призывают меня вернуться в лабораторию босса. Задам вам лишь один вопрос: где дневники и записи?

– Они вам так нужны?

– Просто ответьте на вопрос.

Адам хмыкнул. Похоже, на бумаги с идеями ученых Брауну было плевать. Ему было нужно лишь одно – чтобы история с этими записями была решена, и у контрразведки, когда закончится внутреннее разбирательство, не осталось никаких вопросов. Признаться, в этот момент Адам почти пожалел, что выбросил все в канал. Николь бы сделала фантастическую статью!

– Сожалею. У меня уже нет этих записей.

– Прискорбно. Я ожидал иного ответа. Что ж, тогда поищу их самостоятельно.

Браун оторвался от ограждения канала и скрылся за спиной Адама. Тот успел еще подумать о том, что все закончилось не столь уж плохо, когда кто-то подхватил его за ноги и спихнул через ограждение.

Вода канала неоправданно быстро приблизилась. Накатила паника. Взвыли сирены. Черная поверхность воды сомкнулась над Адамом.