Читать книгу: «Райдо», страница 7
Грациозный жест толстых пальчиков очертил необъятное помещение – искать здесь, что в стоге сена. А без ордера сюда и вовсе никто не явится. Это частная собственность, а законы для всех едины. Поняв, что угрозы не помогут, Дима скосился на Алексея, но тот молчал. Только ходящие желваки говорили о внутреннем напряжении.
– Я здесь. Что еще нужно?
– А этот кто? Что мне с ним делать? О, только не говорите, что еще один внебрачный сын сыскался!
Охранники как по команде заржали и тут же стихли. Алексей посмотрел на Диму и нехотя сказал:
– Он пришел за девушкой, он…
– Она моя невеста! – выпалил Дима и решительно ступил вперед. – Не дай бог с ней что-то случится!
– Невеста? Ничего себе, – Пупкин прикусил губу. – Ребята.
Двое охранников подскочили к Дмитрию и, обступив по бокам, указали следовать за ними к пожарному выходу. Грамотный ход – в таком случае невозможно узнать этаж, на котором удерживают пленницу. Взглянув вслед удаляющимся мужчинам, Алексей приоткрыл полы куртки.
– У меня есть расписка, заверенная у нотариуса. Жилецкий готов отдать участок.
От удивления Пупкин открыл рот и часто-часто заморгал.
– Ребята.
Ребята хотели отнять документы, но были остановлены обстоятельствами – в холл вернулась пожилая пара. Усевшись за круглый столик, аккурат напротив эпицентра событий, старик рукой подозвал администратора, у которого голова вросла в плечи за время сидения за стойкой регистрации. К гостям вновь заспешил хозяин и менее дружелюбно бросил:
– В чем дело?
– А я вам скажу, – приспустив очки на нос, прошепелявил мужчина. – Не знаю, что у вас за сервис, меня, кстати, предупреждали, что здесь вам отнюдь не Сочи…
Косясь в сторону, Пупкин наклонился и без тени радушия прервал:
– Хотите Сочи, будет вам Сочи. А сейчас, будьте любезны…
В диалог вступилась почтенная дама:
– Мы подумали, что раз чай приносят теплый, то мы сами спустимся и выпьем его здесь. Верно, милый? Ненавижу теплый чай.
– Верно, рыбонька. И бананы, по-моему, выглядели переспелыми.
– Совершенно верно! На бананы было больно смотреть!..
Устав от пустой болтовни, Пупкин жестом велел ребятам отвести пленника наверх.
– Приношу глубочайшие извинения за чай, бананы, – хозяин запнулся, когда троица вошла в лифт. – Я мигом распоряжусь…
– Минуточку! – старик схватил хозяина за руку.
Между тем, лифт тронулся.
– Что еще?!
– А почему вы орете на нас? – возмутилась дама. – Нет, зая, он, по-моему, орет на нас.
– Немедленно сбавьте тон! – трость обхватила бедро Пупкина. – Или я звоню в полицию.
– Ха. Это мое заведение. А вы, любезные, выметайтесь-ка вон! Все ясно? Или для особо одаренных повторить?..
– Милая, звони в полицию.
– Я звоню, звоню, зая.
– И что вы скажете? Повышать голос не запрещено законом.
– Пускай проверят, что здесь происходит. Вначале девушка пропадает. Да, зая?
– Все верно. Мы видели. Она зашла и куда-то пропала. Как та, в Киеве. Потом нашли ее труп в прачечной.
– Благодаря твоим заслугам, моя ты миссис Марпл!
– И этого мужчину куда-то потянули здоровяки.
– Криминал чистой воды! Звони, зая.
– Я звоню, звоню.
Пупкин попытался вырвать телефон, но был надежно скован тростью. Оглядевшись, он не застал в холле ни единого сотрудника, лишь пару-другую постояльцев.
Дмитрия подвели к металлическим дверям и предупредили – без глупостей. Когда двери открылись, никто не выбежал к нему навстречу, из темноты веяло тишиной и покоем.
– Женя? Дорогая?..
Бросившись внутрь, он быстро обнаружил тело и выбежал на площадку, чтобы набить кому-то морду, но в коридоре никого уже не было. Тогда он вернулся в лифтовое отделение с четкой мыслью, больше не допустить любого общения между Женей и Алексеем. От него одни неприятности. Подойдя к свернутому калачику, он пощупал пульс – пульс есть. Потрогал лоб, щеки. Она невнятно простонала:
– Леш…
– Тише-тише, милая. Я с тобой. Все в порядке. Мы справимся. Я отнесу тебя домой. А теперь попытайся ухватиться за шею. Вот так.
Лифт поехал на цокольный этаж. Охранники, один – усатый, другой – бородатый, провели через несколько затемненных коридоров, прошли постирочную, где пахло порошком и влажностью, и оказались на белом мраморе возле другого лифта. Алексей хмыкнул.
– Давай, вперед.
– Мне нужно отлить.
Охранники переглянулись.
– Потом отольешь. Вперед.
Лифт настойчиво сигналил, приглашая внутрь.
– Где девушка?
– Там где нужно. Хватит тянуть время.
– Он думает мы идиоты.
– Подержи, – Алексей скинул куртку поверх пистолета.
– Эй!
– И ты подержи.
Усатый посмотрел на руку, думая, что держать, как неожиданно кулак со всей мощи въехал в челюсть. От удара он влетел в лифт, и благополучно там остался. Бородатый тотчас попытался одернуть куртку, но куртка словно была обучена для таких случаев и не поддавалась напору. Тогда ничего другого не придумав, охранник спустил курок. Раздался оглушительный выстрел, свет на этаже погас.
– Где я?..
Казалось, сил нет вообще. Голова распухла, все тело болело. Она с трудом приподнялась – похоже на номер гостиницы. В подтверждение появился Дима, только из душа в халате.
– Привет, а я все ждал, когда…
– Сколько времени? – за окном светало. – Как я здесь оказалась? Пупкин…
– Тише-тише, дорогая, все позади. Ты в безопасности. Я рядом…
Он присел на край кровати и стал гладить белокурые волосы, рассказывая свою версию истории вчерашнего дня. «Когда Евгения пропала он места себе не находил, обзвонил больницы, морги, пока внезапно на глаза не попался договор купли Жениной квартиры. На удачу, в графе «покупатель» значились паспортные данные Алексея, включая и место прописки. Долго не думая, Дмитрий направился по указанному адресу».
– Ему как раз позвонил какой-то человек, по голосу старый.
Женя сразу поняла, кто это был. Отец.
– И сообщил, что Пупкин требует участок. Скорее всего, похищением занимался он.
С замиранием сердца она ждала продолжение, но услышав, едва не вырвала от отвращения. Значит, Алексей сказал – «пускай сама выкручивается, я палец о палец не ударю»?!
– Я сразу понял, что ему на тебя плевать, такой он человек, и сам поехал в гостиницу…
– А как ты узнал, где меня искать?
– Что?
– Я никому не говорила, куда пошла.
– Э… значит, старик обмолвился.
Дима часто заморгал и, улыбнувшись, поцеловал ее в губы. От него пахло гелем для душа.
– Не все ли равно? Скоро мы улетим, я очень этого хочу, – он скинул халат и лег рядом.
Раньше Евгения получала удовольствие от близости с ним, любовные игры были искусными и разнообразными, но сейчас…Прикосновения сковали тело, вынудили задернуть кофту и встать.
– Дима, извини, я пока…
– Да, я понимаю, это ты меня извини. У нас куча времени впереди, нам некуда спешить.
И добавил как бы, между прочим, потягиваясь:
– Кстати, у Алексея была гостья. Но это так, для сведения.
– Гостья?..
– Как я понимаю, он помирился с бывшей женой. Простил ее. Молодец. Я считаю, так и надо. Если два человека когда-то полюбили друг друга, то из сердца не выкинешь. А ты как считаешь, Женя?
Она что-то промямлила в ответ и скрылась в ванной комнате. Слезы обиды и разочарования жгли лицо. Ее вырвало и не один раз.
– Женя? Я хотел сказать, что нужно будет дать показания против Пупкина. Представляешь, какая-то пожилая пара помогла его задержать, он сейчас в СИЗО ждет обвинения…
Сэм вошел в кабинет и с ужасом уставился на шефа – рубашка в крови, куртка порвана, на щеке кровоподтек.
– Сэм, не стой, дай бинт или что здесь есть?
– Вы ранены, сэр?
Сэм прекрасно знал, как оказывать первую помощь, он служил в армии, но по иронии боялся вида крови. Поэтому не сдвинулся с места, по-девичьи охая в углу. Что-то прорычав, хозяин плеснул виски и залпом выпил половину стакана. Щиплет зараза, но хорошо, что пуля прошла по касательной.
– Может, вызвать скорую? Вы не очень выглядите…
– С огнестрелом?
Замотав кое-как руку галстуком, Алексей дал распоряжения. Сэм удивленно выпучил глаза:
– Как отменить? Я думал, вы тогда пошутили, когда сказали…
– Так отменить. Уедем первым же рейсом. Выполняй!
Двери за помощником захлопнулись, Алексей допил виски и стукнул стаканом по столу. Ему доводилось драться из-за прекрасных дам, быть проклятым, но подставляться под пули – такого раньше не было.
– А что делать с документами?..
Сэм, не высовываясь, потряс договором и чеками из-за двери.
– Дай сюда.
Он сам их отдаст. Новая порция обжигательного напитка наполнила бокал. Вдох – задержка дыхания – выдох. Вот так. Перед глазами возник солнечный образ, и над головой сразу сошлись грозовые тучи. Насильно мил не будешь. Хочет быть с Дмитрием, пожалуйста. Мешать не станет.
Евгения знала, что документы на квартиру у Алексея, но сознательно не хотела их забирать. Пускай пошлет по почте. Или подавится ими! Последние несколько дней она провела в номере Димы, не выходя никуда, ни с кем не разговаривая, только один раз позвонила матери. Узнав, что пара воссоединилась, Зинаида Павловна не задала ни единого вопроса и решила не тревожить молодых. Им есть чем заняться. Дмитрий тоже мечтал снискать расположение девушки, но пока мысли Евгении были заняты страхами за неопределенное будущее. Она с тревогой смотрела на купленные билеты и гадала, не ошибка ли это? Кто подскажет? Захар странным образом не поднимал телефон, а других советчиков не было. Зато был вариант – напиться и забыться.
Вдруг заиграла мелодия – Женя в недоумении перевела взгляд с потолка на экран. Незнакомый номер.
– Алло?..
– Нам нужно встретиться.
Алексей?! Ладошки мигом вспотели. Она вскочила и стала шагами мерить комнату, стены которой словно стали съезжаться над головой. «Пускай сама выкручивается. Я палец о палец не ударю» – эти слова крутились постоянно в мыслях. Хорошо, что Дима ушел в магазин и не видел смятения.
– Зачем?..
– Документы на квартиру все еще у меня.
– Так пришли по почте, ты же, наверное, ужасно занят!
Повисло молчание. Женя так часто дышала, что испугалась своих эмоций.
– Где тебя найти?
Он не унимался! Может, свидание вчетвером устроить? Раз все так счастливы! Боже! Скорее бы улететь! Не видеть, не слышать! Забыть!
– Нигде!
Она повесила трубку в тот самый момент, как повернулась дверная ручка.
– Кто звонил?
Дима поставил пакеты на столик и приобнял девушку – она дрожала.
– Дима, пожалуйста!..
Вырвавшись из объятий, Женя зашла в ванную и закрылась. Пару минут до сознания доходило – замок закрыт. Закрыт. Он закрыт – доступа нет. Но паника не наступала. В дверь постучали.
– Женя, послушай.
Она открыла двери и затащила Дмитрия внутрь. Неправильно истолковав приглашение, мужчина потер руки, сказав:
– Ну, раз ты так хочешь…
– Смотри!
И она закрыла замок. Минута, другая. Радость озарила ее лицо.
– Видишь?!
– Что?..
Она покрутила замок. Но Дмитрий никак не успел отреагировать на чудо, так как на это раз звонил его телефон. Он с тоской провел взглядом по стройным изгибам:
– Может?..
– Нет.
Внезапно резкая боль скрутила пополам. Пискнув, Евгения осела на пол.
– Что случилось?..
– Не знаю… Очень болит!
По внутреннему берду текла струя крови.
Доктор вышел из палаты, оставив больше вопросов, нежели ответов. И что теперь? Что делать дальше? Пока беременность под угрозой, но если верить прогнозам сам факт зачатия в ее случае уже чудо, поэтому ей прописали гормональную поддерживающую терапию и успокоительные. Но мысли не давали покоя. Стоит ли говорить Алексею? Судя по всему, он счастлив с Ниной, а она для него была лишь трофеем, доказательством собственной неотразимости и важности. Как можно провести ночь с одной, а утром уже приглашать другую? Он действительно бесчувственная машина, робот. Но предчувствия его не подвели. Она действительно в положении. Пока что. И этот фактор сдерживал от бутылки.
– Женя?
Она и не заметила появления Димы, он был с цветами. Выглядел встревоженно, видно, что не сомкнул глаз, но улыбался.
– Привет, Дима.
– Это тебе, дорогая.
Она улыбнулась в ответ и сделала вид, что запах от букета обалденный – на самом деле ком подступал к горлу. Попросив приоткрыть окно и положить цветы на столик, стоящий у холодильника, Женя присела и откинула волосы назад. Говорить не хотелось совершенно. И как Дима воспримет новости? Станет ли воспитывать чужого ребенка?
– Врач мне ничего не сказал, – мужчина обиженно оттопырил нижнюю губу. – Я тебе не муж пока что.
Раньше ей безумно нравилось, когда он строил из себя мальчишку, но сейчас хотелось прибить его. Встряхнуть хорошенько и закричать – ты что, не видишь, как мне плохо? Трудно, невыносимо! Я люблю совсем другого человека, а он… Он меня не любит. Наполнив легкие воздухом, Евгения быстро проговорила:
– Я – беременна. Срок месяц примерно. Вот.
Некоторое время Дима молчал, смотря в пол, а потом, улыбнувшись, ответил:
– Я думаю, врачи ошиблись. Нам же тогда сказали диагноз. Не переживай.
Что значит – не переживай?! Это чудо, настоящее волшебство, Бог послал малыша, вопреки печальным прогнозам!
– Кхе-кхе. Я могу тебя понять, Дима, но…
Не дав договорить, он взял ледяную руку и приложил к сердцу:
– Слышишь, как бьется?..
Лучик надежды озарил уставшее лицо, Евгения кивнула.
– Мы справимся, Женя, дорогая, ты же знаешь…
«Мы справимся, дорогая, ты должна сделать правильный выбор» – такие слова были брошены пять лет назад. И тот же взгляд, тот же невидимый, но погибельный напор. Не в силах справится с эмоциями, Евгения выдернула руку и прищурилась:
– Дима…
– Ты подумай. Сперва, я тебя прошу, подумай.
Он отошел к холодильнику и в точности воспроизвел самый худший день в ее жизни. Только тогда она еще не знала, что последует болезненный развод и страшный диагноз.
– Есть куча способов, куча. Суррогатное материнство, ЭКО! Мы можем даже усыновить малыша, к примеру.
Он подлетел и взял ее за подбородок.
– Мы будем счастливы, я обещаю! Но ты же понимаешь, я не смогу растить ублюдка…
Ублюдка?! В душе что-то сломалось. Наступило отрезвление. Так часто бывает, когда живешь в иллюзорности, спасаясь от реалий мира, от проблем и забот.
Женя плохо помнила, как немеющие пальцы нажали на тревожную кнопку, как тут же в палату влетела медсестра и попросила гостя удалиться, как Дима опешил и попытался обелить себя в глазах невесты. Но было поздно. Эта глава перевернута окончательно. С этого дня внутренний ребенок, часть личности, умер, а вместе с ним и пагубная зависимость.
Через семь дней Женю выписали – угроза миновала. Первым делом она поехала к матери и, умолчав о беременности, рассказала о разрыве с Димой. Конечно, Зинаида Павловна в восторге не была, но услышав, хорошие вести насчет операции, начала строить грандиозные планы на будущее, порхать как бабочка вокруг дочерей. Они вместе обсудили, что Евгения присмотрит за Дарьей во время пребывания в госпитале, оговорили все нюансы. Мать даже не догадывалась, в какую сумму вылилась операция, а если бы знала, в жизни не согласилась бы. Зато борщ у нее получился отменный. Никто не стал отнекиваться, и даже попросили добавки. Правда, Евгению тут же вытошнило в туалете, как она сказала – «не в то горло попало».
После матери Женя хотела поехать домой, но, не имея ключей, решила навестить старого друга. Подкараулив возле подъезда, она выскочила из-за угла со словами:
– Сюрприз!
Так часто в былые времена пугал сам Захар. Но виновник не оценил шутки. Уронив на землю часть инструментов, он чертыхнулся и злобно скосился на недоумевающее лицо. Выглядел он, нужно отметить, не очень – зарос щетиной и, видимо, давно не стригся, так как даже лысина обросла порослью.
– Я шла мимо, и думаю такая, нужно зайти. Как дела?..
– Ко мне?..
Он поставил инструменты на землю и подбоченился.
– Ты еще не улетела?
– Ой, это долгая история… Я с ним рассталась… ой, я потом тебе все расскажу… Угостишь чаем?
– Жешка, я всегда к тебе с душой… – он перевел дыхание. – Знаешь, я больше не хочу быть грушей для битья…
Она любовно погладила худощавое плечо.
– Чего ты взъелся? Я видела, ты теперь не один. Все нормально.
– Нет, не нормально, – он одернул плечо. – Не нормально обзываться. Тем более, ты знаешь, что это не так.
Он подхватил инструмент и, сгорбившись, направился к подъезду.
– Ты хоть скажешь, в чем дело?
Он обернулся и, подумав, сказал:
– Могла бы для приличия извиниться. Но тебе же все равно.
– За что? Я лежала, черт возьми, в больнице! Что я пропустила? Такое чувство, что все мне что-то недоговаривают. Я чувствую себя идиоткой!
Захар с полминуты молчал.
– А что у тебя случилось?
– Я беременна…
– И… Э… Кто, смею спросить, отец?..
– Пригласишь на чай, тогда узнаешь. Ну. Чего замер? Идем?
Он замялся.
– Педиком больше не будешь обзывать?..
– Я никогда…
– Чая нет, а кофе тот, который ты вылила в унитаз. И сахар мы больше не едим.
– Сойдет.
– Мы завели крысу.
– Ты же не любитель.
– Это часть терапии.
– Кофе без сахара в компании крысы – обожаю.
Выйдя из кабинета следователя, Женя подошла к диванчику, где, надвинув на нос ковбойскую шляпу, храпел Захар. Она пнула его по ноге. Из кармашка россыпью посыпались леденцы и мятные драже.
– Захар, е-мое!
– А! Что? Где?.. Жешка.
– Пойдем. Я закончила. Где ты успел набрать всякой гадости?..
Между тем к кабинету под ручку прошла пожилая пара. Дама надела лучший свой наряд – платье с перьями розового фламинго, солидный джентльмен выбрал для похода в полицию импозантный фрак и желтую бабочку. Было видно, что оба испытывают неописуемую радость от пребывания в мрачных стенах участка.
– Ой, зая, а это не та ли красавица? Посмотри-ка.
Мужчина прищурился и поднес пенсне к глазам.
– Да, рыбонька, я ее узнал. Светлые волосы, рост, телосложение, все соответствует.
Они синхронно развернулись и преградили дорогу идущим молодым.
– Простите?
Женя скосилась на Захара – мол, они твои, решай вопрос. Захар сонно зевнул:
– День добрый. Хотя уже обед.
Дама улыбнулась и решила представиться:
– Меня зовут – Тильда, а это мой муж – Григорий. Мы…
– Очень приятно, – нетерпеливо перебил Захар, почесывая мохнатую лысину. – Но нам пора. Когда будем на пенсии и нечем будет заняться, обязательно с вами встретимся.
Что это с ним? – подумала Евгения. Ни капли такта. Она хотела было извиниться, как старик нескромно вставил:
– Это мы спасли вам, милочка, жизнь. Я – Григорий, и моя прелестная супруга – Тильда.
И подмигнул. Лицо Захара перекосилось. У Жени отнялась речь. Так вот кто те старики, что участвовали при задержании. Она сразу не поверила, что восьмидесятилетний дедушка может кого-то скрутить в бараний рог. Но при виде решительной челюсти и не менее отважного взгляда убедилась – побеждает не тот, кто сильнее, а у кого больше стимула. Вот только свою битву она проиграла.
– Ой, большое спасибо вам, – Женя обняла по очереди спасителей и задала пару интересующих вопросов.
Но история началась не с того места. Вначале они пересказали всю свою биографию, где родились, как встретились во время военных действий и больше не расставались. Их дети разбрелись по миру, и они периодически летают то туда, то сюда, а параллельно ведут расследования, что добавляет пикантную нотку в умеренную жизнь.
– В прошлом году мы нашли два трупа!
– Три, рыбонька. Три.
– Это кого ты считаешь, зая? Я не помню…
– Рекса.
Она кокетливо ударила его по плечу и тут же сделала вид, что стряхивает пыль.
– Рекс – это собака. Мы решили, это не считается, – она широко улыбнулась. – Мы ведем счет делам, в которых участвовали.
– Восемнадцать! – подытожил Григорий и подкрутил усы.
– Семнадцать.
– Ах, да. Рекса не считаем. Или все же считаем?..
Пока велась беседа, квартет переместился в холл и устроился под лестницей. Но если Евгению занимали увлекательные детективные истории, то Захар откровенно искал повод сбежать.
– Это все очень занимательно, но…
– Захар, – цыкнула девушка и на ум пришла гениальная идея.
Вот оно! Она смотрела на стариков, на перья, бабочку и не верила в происходящее. Двери открылись, она поняла, куда двигаться дальше.
– Э, а можно вам будет позвонить?
Захар закатил глаза и надвинул шляпу на лицо. За что получил под ребра.
– Эй. Ты обещала не биться.
– Если женщина сказала и не сделала, значит, она пошутила. Верно, дорогая?
Тильда звонко рассмеялась, соблазняя мужа поддаться веселью. Он лишь приподнял уголки рта, в солидарность с бременем терпеть женские капризы. Из элегантной сумочки-клатча показалась визитка. Женя прочла – «Частные детективы Тильда и Григорий».
– Очень интересно, спасибо. Я обязательно позвоню.
– Ой, я хотела у вас уточнить. Или ты хочешь, зая?
– Давай ты, рыбонька. Я уступаю. Ты же филолог, я всего лишь магистр наук.
– Нас интересует тот молодой человек. Как мы узнали по своим каналам, – джентльмен кивнул – каналы имеются, – он не будет давать показания. Он жив? Я знаю, что кто-то в кого-то стрелял.
– Дмитрий, – без энтузиазма бросил Захар.
– Он был в кожаной куртке, брюнет, метр восемьдесят три…
– Восемьдесят четыре, – уточнил Григорий и довольно прищурил глаза.
– Телосложение спортивное…
– Дмитрий, – вновь пропищала шляпа.
Внутри похолодело. У Димы не было кожаной куртки. Женя попросила рассказать в подробностях, что им удалось увидеть. На этот раз отступлений сторону не было – коротко и по существу. По мере повествования настроение портилось. Значит, Леша был там! Он не бросил ее, как было заявлено.
– Он соврал мне…
– Кто?.. – неожиданно шляпа проявила интерес.
– Я начинаю что-то понимать. Захар, кто тебе сказал, что я обозвала тебя?
– Дима… а что?
Женя сжала кулаки. По виду было ясно, кто постарался их рассорить. Захар рассек воздух со словами:
– Вот гад! Он мне всегда не нравился. Щегол!
Пожилая пара стала переглядываться, потеряв ключ разговора. Женя с замиранием спросила:
– Простите, а вы не знаете, были ли… ну, убитые?..
– Вроде бы, нет, зая.
– Да, мы бы посчитали. Пока семнадцать.
– Может, восемнадцать?
Зая покачала головой и как маленькому погрозила пальцем. Захар не преминул уточнить:
– И что, семнадцать дел и везде трупы?
– О, да, – обнадеживающе протянула дама, снимая перчатки. – Где мы с Григорием, там обязательно кого-то да убивают. Вот мы к вам и обратились. Да, зая?
– Да. Вдруг нужно считать девятнадцать?..
– Восемнадцать. Рекса мы не считаем.
– Жешка, ты сказала, у тебя суд через час. Итак, перенесли заседание.
Ключи от квартиры и бумаги пришли с доставкой на адрес Захара еще неделю назад, но кто-то посчитал, что вскрывать чужие конверты плохо и оставил за востребованием. Женя бегала как умалишенная по берлоге Захара и собирала свои вещи.
– Я поеду домой, мне нужно подумать. Я позвоню.
– А суд?
– Ты поедешь. Доверенность у тебя есть. Дерзай.
– Я?! – он прошел за ней в ванную.
– Мне нужно умыться!
– Ладно-ладно.
Помявшись за дверью, парень постучал. В ответ повернулся замок. Три поворота. Целых три.
– Жешка…
Он заколотил со всей силы и едва не вырвал дверь.
– Что?! Ты дашь мне помыться?! Что за человек?.. Е-мое.
– Ты в порядке?
– Ты меня нервируешь.
– Но… ты заперта! Только не пугайся, я сейчас придумаю, как выбить двери! Подожди!
– Не нужно! – она открыла замок и, выглянув из щели, улыбнулась. – Я в порядке.
– То есть?.. Ты…
– Я…
– Но как? Когда?.. боже мой, я думал, это неизлечимо.
– Вот съездишь в суд, и я тебе все расскажу.
– А ты что будешь делать?
– Есть у меня дело, а теперь ищи костюм, Чарли Чаплин, в этом маскараде тебя и на порог не пустят.
Но оказалось, найти иголку в стоге сена не так-то легко. Квартира Алексея оказалась заперта, и неизвестно, как долго он собирался отсутствовать. Написав записку, она подсунула под дверной косяк и несколько минут просто сидела на ступеньках, прислушиваясь к лифту.
– Пожалуйста.
Наконец, лифт открылся на двадцать пятом этаже. Женя привстала, думая, что сказать, как объясниться, но из лифта вышла молодая женщина с пакетом и стала ключом открывать квартиру Алексея.
«Очередная любовница»? – пришло на ум. Но из пакета показались моющие средства и резиновые перчатки. «Домработница», – заключила Женя и покашляла.
– Прошу прощения.
– Вы мне?
– Да. Вы не подскажете… как бы спросить? Ну, я кажусь вам странной, да? Это нервное.
Женщина подозрительно осмотрелась, прикрывая двери.
– Леша… Алексей Юрьевич дома?
– А вы кто?
– Я?
– Ну, не я же.
Распрямив плечи, блондинка заявила:
– Я телеведущая. У нас с ним программа готовится, очень важное шоу…
– Уж не знаю я ваших этих шоу, потому как уехал он и болей не вернется. Вон, приказал убираться, да цветочки полевать.
– Уехал? Куда?..
– Ведомо куда. В Перу. Он тамошний дипломат.
– А телефон его у вас есть?
– На что он мне? Агентство меня наняло, а я до этого здеся прибиралася, вот и знаю, чьи хоромы.
– А как агентство называется?
– «Моем-чистим». Ну все. У вас шоу, у меня почасовая оплата.
– Спасибо, не буду задерживать. А! Еще вопрос! Он это… жив здоров?
– А чего ему хворать, молодой же еще. Ходють тут всякие.
И скрылась за массивной дверью.
В агентстве тоже ждало разочарование. Заказ сделан онлайн, никакого обратного адреса для связи нет. Но оставался еще один выход. Выйдя на свежий, достаточно прохладный воздух, Женя включила на телефоне поисковик «Жилецкий, домашний адрес». Но помешал телефонный звонок.
– Захар, я позже перезвоню!
– Жешка! Адвокат сказал, что дело гиблое! Он умывает руки. Так и сказал. Козел недоделанный! Что делать будем?!
– Обычно ты мне говоришь, что делать.
– Набить морду и оторвать яйца! Ты бы видела его, как он говорил!..
– Ладно, давай позже.
– Так что мне делать? Я еще здесь.
– Ничего.
– В смысле, ничего? Там иск, знаешь на какую сумму?! У тебя много почек?
– Я перезвоню.
Значит, и тут фиаско. Продюсеры всучат неустойку, и квартира опять плакала. Можно вещи не перевозить обратно. Зато есть и плюсы – операцию не придется отменять. Отряхнувшись, словно так можно было избавиться от проблем, Женя перезагрузила запрос в поисковике. Высветился адрес – улица Платонова, дом семь. Она знала этот район – частный сектор, «долина нищих», где за высоким забором жила знать.
Дорога заняла полчаса, но элитная застройка была огорожена постом охраны. На встречу вышел мужчина в форме и уточнил, к кому она направляется.
– Я…
– Я знаю вас, мэм, – заулыбался полицейский. – Моя дочка, ей пятнадцать, с удовольствием смотрела ваше шоу.
– Рада слышать. Так, можно мне пройти? Я в седьмой дом по улице Платонова.
– К господину Жилецкому?
– А его что, нет дома?..
– Он нынче всегда дома. Проходите. Ой. А можно вот здесь черкануть? Для дочи.
Любезно подписав самые теплые пожелания для подрастающего поколения, Евгения зашагала по указателям. Ее немного знобило. Закутавшись в шерстяное пальто, она спрятала голову в высокий воротник, натянула перчатки. А если он пошлет ее куда подальше? Люди такого уровня обычно не церемонятся. У калитки она замешкалась, осмотрелась. Может, подождать? Отрепетировать речь? Но слова не шли, в голове варилась каша.
– Была ни была.
Нажав на звонок видеосвязи, она замерла с идиотской улыбкой на устах. «Перестань скалиться»! – закричал внутренний голос, и она сделала суровое озадаченное лицо. «Будь собой, ты же журналистка».
– Да, нужно быть собой.
– Что вы говорите, я не расслышал?
На мониторе показалось худое болезненное лицо, пристально вглядывающееся в каждый миллиметр, стоящий у забора.
– Добрый день. Меня зовут…
– Я знаю, как вас зовут. Что вы здесь делаете? Из-за вас я мог потерять единственного сына и наследника.
– Так он живой?..
– Живой. Уходите.
Он оборвал связь, но Евгения настойчиво нажала звонок. Она так просто не сдастся! Сколько раз счастье отвергалось, подвергалось сомнениям и подозрениям? А все из-за того, что гордыня не позволяла видеть глубже, дальше своего носа. Гордыня жалела себя, оплакивала прошлое, боялась будущего. Не верила во взаимность и бескорыстность. Если бы она вовремя открыла сердце, не пришлось бы выискивать любовь по всему свету.
– Я не уйду!
– Значит, вас уйдут. Я звоню охране.
– Постойте! Если вы поможете мне, я помогу вам!
– Смешно! Вы никто на данный момент и звать вас никак! Что вы можете?..
– Впустите в дом, и мы нормально все обсудим. Здесь я ничего говорить не буду.
Застыла пауза.
– Вы что, хотите умереть и так и не узнать, с чем я приходила?
Через несколько мгновений калитка отворилась.
Горничная юркнула в двери и поставила две горящие чашки на столик возле кровати. В огромном помещении пахло лекарствами и безнадежностью. Из тишины вырывались печальные стоны аппаратов и тиканье часов.
– Шторы, – попросил хозяин и разрешил удалиться. – Мне очень не верится, что мой сын кого-то станет слушать. Вы себе льстите, Евгения. Он очень обидчивый. Знаете, сколько раз я пытался с ним поговорить?..
Женя отхлебнула напиток и обожглась.
– Я считаю, нет смысла делать одно и то же, нужно идти другим путем.
– Что это значит?
Он жестом попросил насыпать сахар – две ложечки.
– Я сдохну вернее, чем дождусь от него милости. От него ничего не дождешься, чертов упрямец.
Она поправила съехавшую подушку.
– Если вы дадите мне его телефон, у вас появится хотя бы надежда. Что вы теряете?
Жилецкий прищурился и хмыкнул.
– И что вы ему скажете?
– Это… – она поерзала в стуле. – Я боюсь, это личное.
– Ну, я в такие игры не играю, знаете ли. Допевайте чай, и будем прощаться. На красивые глаза я более не падок.
Он отвернулся к окну, нервно теребя одеяло. Единственное, что хотелось сделать перед смертью – это по-отечески обнять родного сына. Он мог понять обиду, он не ангел, конечно, но для чего существует прощение? Ошибки есть и будут, таково человечество. Мы падаем, встаем и идем дальше. Снова ошибаемся и за волосы вытаскиваем себя из беспросветной пучины. Но сколько бы боли не осело на глубину души, всегда нужно возвращаться к свету. В нем смирение, в нем прощение, в нем принятие и рай.
Отхлебнув пару глотков, блондинка прикоснулась к животу. Нужно сказать. Сейчас или никогда. Чашка беззвучно опустилась на столик, и она как на духу заявила:
– Я беременна.
– Только не говорите, что от меня. Я не поверю.
Ей показалось или черные очи зажглись бывалой страстью? И даже в комнате стало как-то живее, время перестало тянуться как резина. Расхрабрившись, гостья рассказала о сроке, об обмане бывшего мужа, и что кровь из носа ей нужно сообщить радостные новости отцу ребенка.
– А вы его любите?.. Вы очень красивая женщина.
Схватив со столика ручку, она стала заматывать ее в салфетку.
– Будет ребенок, остальное неважно…
– Любите или нет? Ну. Вопрос простой. Да или нет.
Неожиданно Женя расплакалась в раскрытые ладошки.
– А если он меня не любит?! Что я буду делать?..
– Ну-ну! – Кирилл Сафронович погладил по голове как собачку. – Станет мужик рисковать жизнью, если не любит. Нужно быть идиотом. А мой сын не идиот. Он козлина, но образованная.
