Читать книгу: «Шарусси»

Шарусси

Пролог

Ровный диск пурпурной луны нависал над самой кромкой земли. Крупный, грузный, он грозил вот-вот обрушиться и придавить рукав реки, лентой огибающей древний лес. Частокол деревьев наступал, ещё немного и, можно подумать, сомкнётся пред путницей неодолимой стеной. Девушка панически огляделась – бежать больше некуда. Волчий вой гнал испуганную кобылу вперёд, прямиком на ощеренные копьями ветви. Свернуть к воде? Брода второпях не найти, да и в плёс неровен час угодить. Река Вишенка прибрала к себе множество неосторожных путников, и особой кровожадностью она отличалась именно ночью. Направо путь отрезан, ночные стражи дорог сжимали круг, торопливые лапы подминали полевые цветы и травы.

Позади протяжно взвыл вожак, разгорячённый охотой. Десятки голосов тут же подхватили леденящий душу зов. Взмыленная кобыла всхрапнула и сиганула в карьер, натужно вытягивая шею. Всадница приподнялась и пригнулась к холке лошади, чтобы облегчить её ход на аллюре. Несчастное животное, не привыкшее к гонкам на выживание, изнурительно подбрасывало задние ноги, ежесекундно норовя, в лучшем случае, выбить ту из седла. О худшем и думать не хотелось, потому что как раз он и маячил конечным пунктом в жизни буквально через пять, четыре, три…

Деревья приближались, росли на глазах. Чёрные, исполинские, грозные.

Девушка вцепилась в конскую гриву, вытащила ноги из стремян и приготовилась к неизбежному падению. Её с детства научили, что вовремя покинутое седло спасает, как минимум, одного в тандеме.

Кобыла стремглав пролетела сквозь расступившиеся ветви, будто и не видела перед собой никакой преграды, и ещё какое-то время неслась в кромешной тьме, пока не споткнулась. Запутавшись в ногах, она задела крупом ствол и, суматошно перебирая передними копытами, на задних скатилась в овражек. Наездницу швырнуло вверх и вбок, приложив плечом о выступающее корневище. С глухим стоном боли девушка собралась в комок, чуть выровняла сбившееся дыхание и, всхлипнув, в отчаянии схватилась за голову.

Вековые деревья недоверчиво прислушивались к человеку, присматривались.

«Новый Хранитель, – послышался странный, но различимый шелест. – Новый Хранитель…»

Девушка заплакала, как не плакала много лет. Она выла и скулила, уподобившись недавно преследовавшим её волкам. Разбитое, покинутое сердце не просто болело – выжигало тело изнутри, раздирало горло, скрючивало пальцы. Миг – и она истошно закричала, зная, что никто живой не станет свидетелем позорной слабости. Разве что духи леса и силы природы, но они не осудят, примут. И никому не расскажут.

Иссушив до сухой рези глаза, путница забилась в углубление под деревом и забылась чутким сном, чтобы наутро встрепенуться от прикосновения. Старый Хранитель Кэпита Рубдок, опираясь на посох, склонился над девушкой и дотронулся до её каштановых волос.

– Хранитель Аброр, – выдохнула она, разом почувствовав себя маленькой потерявшейся и случайно найденной девочкой, уже не верившей, что её спасут.

– Борна, – прокряхтел старец ворчливо, – вот кого не ожидал, так не ожидал застать в новой роли. Поди, напугалась? Ничего, вставай. Иди за мной. Я расскажу, кем ты стала.

Сведёнными от сна в неудобной позе конечностями Борна заковыляла за старцем. В голове стоял густой, липкий туман, больше похожий на паутину. Мысли в нём вязли, не успевая оформиться, он рос и ширился, оплетал сознание плотным коконом. Захочешь выбраться – не сможешь.

Вчера наступило её тридцать третье лето. Вчера в ней проснулась магия. Шарусси.

Шарусси – тьма, приговор, конец выстроенной жизни.

Но что такое тьма, когда тебе восемнадцать? Лишь пугающая сказка у ночного костра в праздничную луну, под которой танцы не кончаются до самого утра.

Что для девушки тьма, когда приходит двадцать пятый год, и соседский добрый парень сладко поёт о вечной любви? Несбыточные россказни древних, редко подтверждающиеся на практике.

В тридцать третий день рождения, в полночь, тьма становится домом. С новым отсчётом дня в теле просыпается Шарусси. Пробудившаяся магия, как вселяющийся ветер, зовёт избранника на волю. И нет у него с тех пор больше ни пристанища, ни родных. Зато появляется долг. Шарусси зовёт немногих и зовёт нечасто; она не имеет предпочтений, но твёрдо навязывает свои правила игры.

Шарусси испокон веков создавала хранителей, призывала рождённую магию на защиту природы, мира или спокойствия. Шарусси – баланс. Так говорилось в преданиях.

Пункт 1. Познакомиться с миром

«Привет, новая жизнь! Привет, новый мир под властью Шарусси! Говорят, ты жесток в желании управлять своими избранниками, мне пока о том судить рано и сложно, ведь я только ступила на стезю хранителя, и мне ещё о многом нужно узнать. Но обещаю, я справлюсь. Потому что я всегда справляюсь». 11 кресеня 4076 года п.н.л¹.

Из дневниковых записей странствующей Хранительницы Борны.

Я покидала сторожку Хранителя на рассвете. Аброр провожал меня завтраком и заранее осёдланной лошадью. Гука вяло щипала травку, и я, глядя на неё через мутное маленькое оконце, с досадой представляла, как вечером буду отмывать трензель от забившейся еды.

Запасной амуницией я не располагала, а денег в кошеле имелось ровно столько, чтобы не умереть от голода за два месяца странствий. Не приведи случай, накроется седло или уздечка, мигом выбьюсь из бюджета. Правда, с подачи Аброра я поняла, что перебиваться с хлеба на воду мне не придётся, если выменивать таланты на звенящие монеты или необходимый провиант. Из нервных покашливаний наставника напрашивался вывод, что и прибившиеся к Правителям хранители не чурались подзаработать на стороне. Голод, как говорится, не тётка, а хранители на духовной диете не сидят. Такой поворот событий меня порадовал, и я вознамерилась за предоставленное Шарусси время выбора совместить приятное с полезным: набить руку и пополнить кошель.

– Рано вы её собрали, – прищёлкнула я.

– Это чтобы ты не задерживалась, – зевнул Аброр и тоже посмотрел на лошадь. Он уже с неделю избегал прямого взгляда, всё больше отвлекаясь на вид за моим плечом.

– Третий день гоните, торопитесь куда?

– Дел у меня невпроворот, а я тут с тобой застрял, – посетовал Хранитель, постукивая пальцем по чашке. К низкому потолку поднимался сладкий пар взвара, чуть размывая черты мужчины.

– За месяц мало, чему можно научиться.

– Держи проводник рядом – и не пропадёшь, – буркнул старец, которому мои увещевания успели набить приличную оскомину.

Я коснулась узкого оголовья, торчащего из поношенных ножен, но трепет, поселившийся в желудке с вечера накануне отъезда, унять не удалось.

Будто только вчера я ступила под крышу лесной, спрятанной от глаз посторонних, лачуги. Здесь имелась всего одна комната и одна кровать, которую по праву занимал приютивший меня Аброр. Я не жаловалась на сон на полу, после занятий на свежем воздухе я разве что не ползком пересекала порог и утыкалась носом в матрас. Мне всё было в новинку и всё доставляло сложности. Телу требовалось привыкнуть к силе Шарусси, а мне – к способности ею управлять.

Будь я одарённой, старцу бы не пришлось начинать обучение с основ. Но до сих пор я была обычной девушкой, без толики искры магии и без знаний о ней, поэтому наше первое занятие Аброр посвятил проводнику, который полагалось иметь каждому хранителю. Именно благодаря ему я могла концентрировать силу четырёх стихий и сводить её к контролируемому потоку, тогда как, без него Шарусси не имела ограничений. Проводник работал, как воронка, позволяя необъятной мощи магии, бурлившей в теле хранителя, протечь сквозь узкое горлышко и не затопить всё вокруг. Вернее, не уничтожить.

Тогда же Хранитель предложил мне выбрать себе помощника. Выложенные на покрывале предметы: короткая палка, посох, меч и кинжал вызвали недоумение и что-то сродни разочарованию от скудности арсенала. Выбрав кинжал и усвоив необходимость его использования, я и представить себе не могла, как много тренировок потребуется для того, чтобы научиться им владеть.

Каждый день я думала, что вот сегодня уж точно постигла основы ремесла, и каждый раз Аброр добавлял крупицу новой информации. Так, к известным вариантам проводников добавились маги. Люди, с которыми раньше мне приходилось видеться постольку-поскольку. Люди, которые всегда стояли на ступень выше меня и смотрели свысока на чумазую девчонку в косынке. Люди, которые по своей сути являлись проводниками магии, но не ею самой. Оказалось, что есть огромная разница между магией и её проводниками. Шарусси являлась источником силы; хранители как избранники природы становились её частью – вездесущей, хаотичной, созидающей и разрушающей одновременно. Маги же, или одарённые, как называли их в народе, имели способность черпать эту силу, но у «черпачка» имелся резерв.

– Доедай и иди. К вечеру тебе надо успеть добраться до города, чтобы заночевать. Если не уложишься, примерно посередине пути есть маленькая эрия, останься там, не гони лошадь по темноте, – напутствовал старец.

Это я и сама понимала. Гука так и не простила мне той беспощадной гонки и всё ещё поглядывала на меня с опаской – а ну как опять покушусь на жизнь и свободу честной лошадки.

Я кивнула, опрокинула в себя остатки взвара и поднялась.

– Ждите вестей.

– Бумагу не переводи, – снова забухтел Хранитель. Его привычка придираться к любому слову меня уже почти не раздражала. Вот и на сей раз – чем ему письмо не угодило? Лично он что ли на казённую канцелярию скидывается? – Напиши, когда пройдёшь инициацию, я тебя навещу тогда. И вот ещё… —Аброр поднял с пола прислонённый к ножке стола увесистый кожаный мешок и протянул его мне. Судя по мелодичному звону, наполненный склянками. – Собрал тут по мелочи, что было.

– Это что, самогон на дорожку? – решила пошутить я, но под негодующим взглядом поспешила исправиться: – Спасибо за зелья.

– Я бутыльки зачаровал, не побьются. И всё подписал, ты же не соображаешь, какое для чего. Всё, иди давай, свидимся, – грубоватый толчок вызвал понимающую улыбку.

Мы поднялись из-за стола, я торопливо смахнула сладкие крошки в тарелку и сунула её в таз с водой.

– Сам помою! – тут же отреагировал Хранитель.

– Я так и поняла. Уже ухожу. Кстати, Аброр, – я обернулась к мужчине и внимательно посмотрела на него. Маленького, худого, с поседевшей головой и щетиной. – Никогда не спрашивала, а сколько вам лет?

– Думаешь, помру, пока ты себе место искать будешь? – Глубоко посаженные глаза блеклого серого цвета сощурились в гримасе ехидства.

– Да вы меня переживёте, – дежурно отмахнулась я и посерьёзнела. – Вы давно являетесь хранителем наших земель, моя бабушка видела вас, ещё будучи девочкой. Вот мне и стало любопытно.

Аброр ухмыльнулся:

– Больше двухсот. Я уже давно не считаю – годом больше, годом меньше. И ты столько же проживёшь, если не будешь совать голову в пасть волкам.

– Остерегаться волков, – я повторила один из уроков Хранителя и подняла палец вверх, обозначая неимоверную ценность этого знания.

В этом исключении крылась очередная загадка Шарусси. Почему именно волки стали врагами хранителей? Все прочие представители животного мира ластились ко мне, готовые открыться по любому зову, спешили с разных уголков леса. Но только не волки, не ночная стража, как называли их в Нануэке.

– Удачи тебе, Борна.

– Спасибо вам, Аброр.

Как предписывалось древними обычаями, пусть и изжившими своё, я низко, до самого пола, поклонилась, выражая искренние признательность и почтение, а затем вышла в стелящийся предрассветный туман.

Гука равнодушно выщипывала из земли остатки поредевшей вокруг неё травы и на моё появление отреагировала с явным недовольством. Возможно, снова проявляла исключительную злопамятность, а, может, ей не улыбалось отрываться от медитативного обжорства ради утренней прогулки.

Не затягивая сборы, я подтянула ослабленную подпругу, взяла девочку под уздцы и повела за собой. Тревога за подстерегающее мрачное будущее выбралась из желудка и сжала сердце. Повинуясь нелепой ностальгии, я посмотрела на лачугу в последний раз. Я покидала не только сторожку Арбора, я прощалась с Норкдом и прежней жизнью, последняя веха которой прошла среди вековых деревьев в какой-то паре часов езды от эрии, где я родилась и выросла. На пороге показалась фигура Аброра, вредный старец вышел-таки проводить. Тиски на сердце ослабили давление, даруя ощущение лёгкости и благодарности. Я подняла руку и взмахнула ею. Наставник же качнул посохом, и от его движения затрепетали ветки и листья деревьев: «Прощай, Хранительница».

– Прощайте, – я огладила листву потоком ответного ветерка.

Первые несколько дней я целенаправленно удалялась от знакомых поселений, следуя примерному указанию старца держаться восточного направления. Я и держалась. Но затем куда-то заехала, не там выехала, срезала, поплутала…Уповая на состоятельность советов бывалых странников, встречавшихся мне на пути, я им последовала. Трижды. Что странно, трижды получила противоположные напутствия, и в итоге решила попытать удачу и разобраться самостоятельно. Потому совершенно не удивилась, когда перестала узнавать развилки и виднеющиеся дома. Я находила изменения то забавными, то удручающими, но стабильно увлекательными. И что меня неизменно радовало в новых эриях и городах Нануэка – так это их единообразие. Куда бы я ни приехала, я знала, что увижу примерно один и тот же пасторальный вид с раскидистыми деревьями, шустрыми реками или укромными тихими заводями. Я везде чувствовала себя на месте. А вот дорога пугала.

Путешествовать в одиночестве мне ранее не приходилось, и я дико трусила нарваться на неприятности, коими обычно пугали любого путника, вроде засады лиходеев, отравления или травмы лошади. Но то во мне говорила неопытность новичка, ступившего на шлях и порой ещё забывавшего о власти Шарусси.

Мы с Гукой находились в пути четвертые сутки. Дневное солнце разошлось и жарило изо всех своих солнечных сил, согласно положению планет и времени года – середины первого месяца лета, кресеня. Лошадь взмокла, таща на спине вес хрупкой женщины и её поклажи, которой за месяц заметно прибавилось. Я тоже, хотя не брала на себя ничего тяжелее дум о будущем. Промучившись до полудня без надежды на тенёк, на нас, наконец, снизошла благодать в облике показавшегося поодаль леса. Я немедленно свернула к густому дубравнику.

Лесной воздух наполнил лёгкие долгожданной свежестью.

«Пара часов заслуженного отдыха пойдёт нам на пользу», – оправдала задержку я.

По такой жаре ставить рекорды по преодолению пути – развлечение для смертников. Изначально в плане на день у меня значилось миновать одну эрию и заночевать во второй, но погода распорядилась иначе. Мы не укладывались в расписание и до сих пор не добрались даже до первого пункта.

Я остановилась и присмотрелась к лесу. Вот бы найти пень пошире или поваленное дерево для привала. Действительность снова угодила – я сделала несколько неуверенных шагов, боясь принять после перегрева очевидное за мираж, но вот деревья расступились и обнажили пологий спуск к широкому, чистому озеру. Я испустила восторженный визг. Озеро! Гука тоже его заприметила и нетерпеливо заплясала на месте, просясь на волю.

– Ну-ну, тише, – я похлопала кобылу по вспотевшей гнедой шее. – Не дури мне тут.

Плавать Гука любила с детства. Дома она частенько сбегала из табуна и резвилась на узкой полоске пляжа, после чего сердитый конюх читал ей нотации, будто озорную девчонку можно было перевоспитать нравоучениями. Предвкушая пугающее представление в случае её побега в воду вместе с чересседельными мешками, я шустро отцепила карабин недоуздка с чембуром от седла, переодела в него волнующуюся кобылу и настойчиво потащила ту к дереву, чтобы привязать и расседлать. Тонкая узда однозначно не справилась бы с напором. Закончив с вещами и амуницией, я отстегнула кобылу с привязи и причмокнула губами. Гука, получившая команду, стремглав ломанулась вниз.

– Эй, ты, поосторожнее! – крикнула ей вслед, а сама уже принялась носком за пятку скидывать обувку, чтобы последовать заразительному примеру.

Вчера на постоялом дворе возникла загвоздка с канализацией, и обязательные гигиенические процедуры пришлось сильно сократить. Так что, внезапное озерцо подвернулось кстати нам обеим.

Гука, со всех ног припустившая к воде, вдруг притормозила. Ни разу не слушавшая моих советов относительно купания, кобыла заставила меня насторожиться и приблизиться к, казалось бы, безмятежному озеру. Гука, меж тем, медленно вошла в воду по запястье, склонила шею и мнительно принюхалась, а потом также медленно и гордо покинула вожделенное пристанище.

И что это значит?

«Водяной, водяной», – раздался тихий шёпот леса, предупреждая об опасности.

Ах, вот оно что! Я присела на корточки и запустила ладонь в обитель нечистого духа. Часто, наверное, водяной привечал уставших путников, подманивал к песчаному берегу, пускал доплыть до обманчиво неглубокого центра, чтобы пронзить их ноги судорогой да утащить на дно. Сегодня нечистому не повезло. Хотя это спорно – будь на моём месте одарённый, и водяной бы уже ни о чём не беспокоился, лишённый права на защиту.

– Водяной, выходи, знакомиться будем, – крикнула я на манер сказок о храбрых воинах, заменив угрозу расправы на миролюбивое предложение.

– Я слышу, слышу, Хранительница. Спешу-у, – эхом разлетелся скрипучий голос, рождая рябь на зеркальной поверхности.

Я поднялась и отступила на шаг, недовольно рассматривая забурлившую воду. При полном безветрии бегущие низкие волны дали обратный ход, сплелись кольцом и провалились внутрь образовавшейся широкой воронки. Чётко очерченный круг потемнел и вздыбился, являя из проёма огромную, прозрачную лягушачью голову с длиннющими и тонкими усами из тины. Растительность картинно облепила по-женски округлые плечи водного обитателя на манер мантии и скрылась за чешуйчатой спиной. Я не то, чтобы залюбовалась – несколько обалдела и от устроенного зрелища, и от внешнего облика, так что даже забыла, что хотела сказать. Водяных я ещё не встречала. Было дело, у нас в эрии пакостил такой красавец, но пришлый маг его изловил и пустил на удобрение, никому не предъявив физического доказательства для более подробного его изучения.

– По какому случаю пожаловали? – подхалимски поинтересовался смотритель озера, складывая перед собой ручки-плавники. В рыбьих глазах, часто смачиваемых прозрачной плёнкой век, читался ужас.

Под сердцем неприятно ёкнуло. Так провинившиеся малыши смотрят на строгих родителей, ожидая неизбежного и болезненного наказания. Именно такое выражение я никогда бы не хотела видеть, обращённым ко мне. Я ободряюще улыбнулась и вежливо ответила:

– Искупаться бы мне и лошадке. Ты не против, если мы воспользуемся твоим озером?

– Конечно, зачем же спрашивать! – всплеснул ручками водяной и замельтешил взволнованными жестами. – Право, вы очень учтивы и предусмотрительны. Я так польщён! Располагайтесь, наслаждайтесь отдыхом.

– Это не значит, что надо мной можно подшутить в воде, – не преминула пригрозить я для порядка.

Ничего дурного я в мыслях не держала, но, памятуя слова Аброра о коварстве нечистых духов, решила действовать на опережение. Наставник имел в своём запасе обучающих баек парочку отнюдь не жизнеутверждающих историй о мелких пакостниках, чьи способности не воспринимались магами всерьёз, за что те и поплатились. Уроки я усвоила хорошо.

– П-понятно, – икнул водяной и горячо заверил: – Я б не стал!

– Ну да, а лошадь мою зачем напугал?

– Так не разобрался сразу, обрадовался, – снова зачастил водяной, подпрыгивая на месте от переизбытка чувств. Озеро податливо всколыхнулось и плеснуло на берег. – Гости у меня редко бывают, тропа не наезженная. Прошу простить, Хранительница.

– Это же дорога на Закур? – проигнорировала я униженные причитания. – Почему не наезжена?

Карту я купила пару дней назад, отметила крестиком точку своего местоположения и соединила пунктиром желаемые к посещению города и кэпиты. План поездки в основном пролегал через эрии и по до того извилистой паутине дорог, что впору было заподозрить картографа в коварстве и личной выгоде. Окончательно потеряв ориентир, я двигалась по редким верстовым столбам, а те, как известно, обозначали местность весьма условно. То их ветер развернёт, как вздумается, то подурачится кто недалёкий. Надежда оставалась на гостевой дом, но стоило хозяину выдать мне ключ от комнаты, как он испарился (вместе с водой в ржавых трубах). Безымянные гостевые дома между эриями встречались повсеместно, так что на утро ситуация не прояснилась, я так и не выяснила название ближайших поселений. Пришлось нам с Гукой идти, куда глаза глядят. К тому же не совсем чистыми и не очень сытыми.

– Это дорога на Лэнтос, Хранительница. Похоже, вы заплутали? – осмотрительно произнёс он.

– Похоже, – подтвердила я. – Ну да не страшно. Я никуда конкретно не иду. Тогда уж и до Пругора доедем.

– Главное, не в Лэнтос, – подобострастно отметил водяной и тонко рассмеялся своей шутке. Не получив ответной реакции, он напрягся и с сомнением присмотрелся ко мне.

– Задумалась, – отмерла я, прикидывая, не обойдётся ли крюк мне боком. – Нет, конечно, не в Лэнтос.

– Там сейчас проходит смена власти, ещё опаснее стало. Смутное время, – вздохнул нечистый дух и сварливо ударил хвостом. Разлетевшиеся брызги попали на моё разгорячённое лицо. Водяной смутился: – Простите.

Я с удовольствием слизнула прохладные капли с губ.

О перевороте в Лэнтосе я слышала урывками, без подробностей. За новостями я не особо следила со дня своего рождения, посему последние важные изменения в политической расстановке сил упустила из виду. Справедливости ради надо отметить, что нуждайся я в информации, спросила бы у духов. Но я только обвыкалась к жизни с Шарусси, нередко забывая об открытых источниках знаний. Да и если бы я что и спрашивала, то не про земли рядом с Лэнтосом. Это направление я до сих пор не рассматривала даже для халтур. Что ж, случай распорядился иначе, доверюсь ему в кои-то веки. Исключительно в честь поработившей меня тьмы.

– Пругор надёжно блюдёт границы, нам не о чем волноваться. Или тебе известно о другом?

– Нет-нет, что вы. Хранитель нас бережёт.

Солнце подсушило брызги на коже. Я наклонилась и зачерпнула пригоршню воды, чтобы бросить её себе в лицо. Моя лошадка тоже набралась смелости познакомиться с хозяином озера ближе. Верно оценив обстановку, она начала неспешно продвигаться по пологому спуску, не сводя тёмного глаза с водяного. Уши кобылы крутились над гнедой макушкой наподобие флюгера, улавливая малейшие изменения в нашей беседе.

– Заходи, красавица, – поманил её нечистый. – Не бойся.

Сомлевшая от приятной слуху интонации, Гука нахрапом преодолела последние шаги и врезалась грудью в озеро. Наблюдая за плавающей кобылой, подбадриваемой лестными комментариями водяного, я поднялась и подошла к сброшенным вещам, достала карту.

«Да-а, далеко я забралась. Должно быть, перепутала вот этот съезд, – я ткнула пальцем в одну из чернильных развилок и повела рукой вправо. – А хотела ведь вниз поехать. Ладно, всего-то середина кресеня».

Аброр просил определиться с землями, которым требовалась покровительство хранителя, за год, но, по большому счёту, времени осталось до начала зимы, ведь по размытым дорогам и по заморозкам передвигаться будет откровенно сложно. За полгода я уж точно что-нибудь найду. Правители за право обладания избранником Шарусси готовы глотки друг другу рвать, так что о сроках я особо не волновалась. Даже самого нерасторопного хранителя смерть ещё должна постараться нагнать, обойдя в соревновании не менее шустрых властителей. Да, вздумайся мне жить по своим правилам и послать к лешему необходимость встать по правую руку Правителя и нести мир его землям, впереди караулила именно безрадостная она, с косой наперевес. Как сказал старец: «Шарусси – это билет в один конец, девочка. И только тебе решать, где сойти».

– Чисто рыбка!

Восхищение водяного Гукой вытолкнуло меня из бесполезных дум. Я свернула лист карты и запихнула её обратно в мешок.

Кобыла барахталась на мелководье, смешно фырчала и не спешила бросать свои игрища. Вроде уже наплавалась, выпрыгнула на берег, завалилась в песок и активно вырыла спиной яму, осталось отряхнуться и вернуться к густой, нетронутой другим зверьём траве, но нет – Гука вскакивала и, бешено подбрасывая задние ноги в воздух, не иначе, как в попытке их отстегнуть, летела обратно в воду. Я смотрела на её безумства с нескрываемым страхом. Что творила эта сумасшедшая лошадь словами не передать. Если она однажды сломает себе в реке шею, я даже не удивлюсь.

Брр, лучше о таком не думать. Я взяла Гуку жеребёнком семь лет назад, и сама готовила её к заездке. Вместе мы прошли дюжий набор невзгод воспитания от вредного подростка до «я сама разберусь, человек» и невероятно сблизились. А теперь у меня никого кроме неё и не осталось. Я тряхнула головой, прогоняя грусть, и стянула с себя рубашку.

– Я вам глину целебную принесу. Масочку для лица можно сделать. Я и сам балуюсь, – смущённо забормотал хозяин озера, исчезая в его недрах.

Расстались мы с водяным несказанно друг другом довольные. Он просил передать приятелю с Чигорских болот привет, если меня занесёт в южные края. А я прихватила с собой волшебную баночку глины. Всяко приятнее, пусть и светить ясным лицом теперь предстояло разве что перед Гукой.

Первая встреча с миром Шарусси прошла на диво прекрасно, и я, гораздо более вдохновлённая, чем когда уходила от Аброра, отправилась дальше.

Свобода странствий насыщала спокойствием и умиротворением. Предоставленная сама себе, я проводила десятки часов в размышлениях, в знакомстве с собой, в решении вопросов, неизбежно возникающих у любого, кто вышел на перепутье.

Прошлое недолго давило воспоминаниями, Шарусси вынуждала смотреть на минувшее под иным углом. Всё пережитое утрачивало ценность и существенность. Я ощущала, как видение природы разнится с моим, каким незначительным для неё являлась моя потребность в выборе, потому что власть Шарусси стремилась освободить меня и от него. Новоявленная сила предпринимала постоянные попытки прогнуть меня под себя, выплавить из человека образцового хранителя, подобно стали для удобного её длани клинка. Это пугало, и вместе с тем завораживало. Но Шарусси говорила: «Так и должно быть. Всё так», и переживания, пусть и нехотя, отступали, повиновались.

Ещё один новый способ привести мысли в порядок – это полёт. Я часто его практиковала, сражённая в самое сердце чувством парения. Обычно это случалось на привале. Я ложилась на землю или прислонялась к дереву и всматривалась в небо в ожидании пролетающей птицы. Стоило пернатой попасть в поле моего зрения, как я вцеплялась в неё и растворялась в ней. Птица летела, а я смотрела на мир её глазами. Потрясающе.

Однако же, однообразное перемещение между эриями и городами без конкретной цели будто создавало колючие рамки, за пределы которых хотелось вырваться и мне, и растущей во мне силе. Рамки сжимались, выталкивая нас наружу. Так я начала искать нуждающихся в помощи людей. В эрии работа для мага всегда терпеливо дожидается исполнителя, ведь не так уж и часто одарённые снисходят до мелких поселений, отдавая предпочтение более хлебным городам и кэпитам. Одарённых-то я и намеревалась заменить, рассчитывая на бесхитростность заказчиков. Обычно они (а недавно и я) не особо различали, кто именно берётся исполнить требуемое. Какая разница – маг, травница, ведьма-самоучка или хранитель, коль дело разрешится нужным образом. Лишь бы не целитель. Нет-нет, только не он! Этих опасались, как огня, зная, чем чревато передавать контроль над своим телом и разумом в чужие руки.

Своё первое задание я выбрала необдуманно, с этим не поспоришь. Поддалась эмоциям и тлетворному влиянию природы, когда узнала, что молодожёнам в одной из посещённых мною эрий приглянулся домик на отшибе. Дом шёл по бросовой цене, но в комплекте с облюбовавшей его кикиморой. Кикимора, собственно, и являлась причиной скидки в семьдесят процентов, что не сказывалось на спросе все прошлые годы, пока предприимчивый Соккоб не решился жениться, и его семье не понадобилось личное гнёздышко. Как позже признался парень, он готовился въезжать прямо к нечистому духу, лишь бы не делить драгоценных аршинов с тёщей в отчем доме невесты. Обрекать молодую жену на страдание Соккобу не пришлось, я в полной мере натерпелась за всё их поколение вперёд, пока справлялась с маленькой гадиной. Примерно тогда же я зареклась иметь дело с этими неуравновешенными духами.

Следующие задания отличались простотой в исполнении и не принесли мне никаких проблем и увечий. Шарусси изящно справлялась со всем, где не требовалось университетских² знаний. По крайней мере, мне думалось именно так.

Постепенно продвигаясь по шляхам и менее широким дорогам, с длинными и короткими остановками, к концу первого летнего месяца я добралась до Пругора.

Пругор носил статус Кэпита, что означало «главный над несколькими эриями и городами» со всеми вытекающими в лице властвующих здесь Правителя, избранного взамен прошлого почившего лет эдак сто³ назад, и Хранителя, принёсшего обет защищать доверенные ему земли. Имея столь весомое значение в Нануэке, о Пругоре знали даже дети, не то, что топографические идиоты, вроде меня.

Спешившись, я стояла у подножия величественной гранитной арки на пять широких пролётов и смотрела на оплетающие её каменные гирлянды. На аттике ровными печатными символами было выведено название города. Могла ли я подумать, что когда-нибудь прибуду сюда? Собственные размышления вызвали усмешку – я всё ещё не разучилась удивляться, это обнадёживало.

– Что ж, пойдём справимся о подворье, – я ласково потрепала уставшую кобылу и шагнула под свод центральной арки.

Обычно у самых стен прохожих мало, люди до сумерек предпочитали кучковаться в гуще событий у рыночных площадей да в шинках. В других городах эти стратегически важные постройки располагались в непосредственной близости друг к другу, так сказать, удобства ради и наживы для. Полагаю, Пругор не является исключением.

Я с удовольствием прошлась по мощённым чистым улочкам, полюбовалась трёхэтажными кирпичными домами, окна которых украшали длинные навесные кадки с яркими цветами. Если реечные ставни были отворены, то наружу с порывами ветра выскальзывали тонкие занавеси, от этого улица сразу превращалась в уютный домашний дворик. На подоконниках часто дремали жирные котейки, разморённые солнышком, на открытых кованых балконах сушилось бельё. Что и говорить, Кэпит он и есть Кэпит, это не наша эрия с деревянными срубами и скотными загонами, а настоящая цивилизация.

В самую возвышенную минуту восхищения Гука решила, что романтики с нас на сегодня достаточно, задрала хвост и с блаженным выражением на морде облегчилась. По улице, гонимый слабым ветерком, поплыл узнаваемый запашок. Кэпит за одно мгновение обрёл много общего с моей родной эрией.

– Ну, ты и… – печально вздохнула я. – Не могла пораньше? Только в стены вошли!

Пока я пыталась понять, куда припрятать удобрение, меня окликнули.

– За углом бочка и совок, – подсказал приятный мужской голос.

– Да, спасибо, – я собралась сделать шаг к обозначенным предметам и напряжённо замерла.

Знакомое ощущение в груди от узнавания не-совсем-человека заставило пропустить вдох.

– Ты действительно совсем молодая Хранительница, – по-доброму ухмыльнулся незнакомец, подходя ближе. – Я почувствовал тебя ещё на подходе к городу.

Значит, сразу на «ты»? И сколько ему, интересно, лет?

– Я ещё не всегда могу понять, чего хочет Шарусси, – не чувствуя за собой никакой вины, я всё-таки направилась к бочке с навозом, искоса следя за мужчиной.

Местный хранитель выглядел опрятно и привлекательно, явно не пренебрегал физическими упражнениями и следил за питанием. Мягкие светлые волосы он зачёсывал на левый пробор, нос имел прямой, без следов переломов, над квадратным подбородком улыбались пухлые губы. Возможно, если измерить его лицо по золотому сечению, я получила бы идеальное соотношение черт.

Хранитель без лишних слов перехватил повод, деликатно удерживая лошадь от близкого знакомства с клумбой, и продолжил разговор:

– Да, знаю. Все мы проходили через это. Что привело тебя сюда?

– Решила познакомиться с миром до того, как выберу место вечного покоя. —Развалившиеся экскременты тяжело поддавались транспортировке в бочку, особенно на фоне разговоров о высоком.

– То есть, ты выбрала смерть? – не понял моего юмора Хранитель, важно подобравшись и, очевидно, приготовившись что-то возразить.

– Это была ирония, – пояснила я. – Просто путешествую, чтобы набраться опыта.

–А, – понимающе кивнул он и с любопытством осмотрел меня от макушки до пят, хотя, ручаюсь, он уже изучил всё, что мог. – Называйте меня Тэср, будем знакомы? И без официоза, ладно?

Я закончила с уборкой и смочила руки спиртовой настойкой, чтобы без уколов совести пожать его протянутую ладонь.

– Называйте меня Борна, будем знакомы.

– Теперь, когда с формальной частью покончено, не против, если я составлю тебе компанию и покажу здесь всё? – На мои подпрыгнувшие брови он отреагировал дружелюбно, без тени сочувствия или превосходства: – Ты, похоже, не знаешь… Визит хранителей – это очень ответственно. Обычно устраивается официальный приём и гостя встречают с почётным караулом.

«Что ж вы самоучитель какой не издадите?!» – про себя выругалась я. Аброр и словом не обмолвился о профессиональном этикете. Может, мне надо во все кэпиты весточку отправить во славу меня? Или там, в Унию магов наведаться и отметиться в каком реестре?

– А можно обойтись? Я совсем к такому не готова.

– Можно, – обрадовал мужчина и снова показал ровный ряд белых зубов. – Но я обязан пригласить тебя остановиться в замке, накормить изысканным ужином и познакомить с Правителем.

– И я обязана согласиться? – с ужасом уточнила я, поддаваясь харизме собеседника. Пленяющие интонации, сдержанные жесты. Тэср определённо начинал мне нравиться с первых минут знакомства, особо не прикладывая к тому усилий.

– Хотя бы на два пункта из трёх.

– Можно без Правителя? – я не особо надеялась на удачу, но поспешила предложить наиболее комфортный для себя вариант.

– Вот без него никак, – хохотнул Тэср. – Привыкай, Борна, Хранитель – высокий титул, обязывающий, и Правители станут твоими регулярными собеседниками. Ну так что?

– Раз так, – задумчиво протянула я, – тогда соглашусь на всё предложенное. Хоть сэкономлю.

– Это одна из причин, почему хранители стараются скорее осесть на свободной территории, – поддержал мужчина. – Без денег долго не погуляешь. Прошу.

«Не основная, надо заметить» – ухмыльнулась про себя, памятуя, что без связи Правитель-Хранитель последнему уже нигде не осесть.

Тэср развернулся и широким жестом пригласил следовать за ним. Я поощрила Гуку сушкой, и мы поравнялись с мужчиной. Ширины улицы хватало как раз на троих, и пойди нам кто навстречу, пришлось бы посторониться. Ободрённая лёгким знакомством, я сама продолжила беседу:

– Я решила подрабатывать по эриям, протяну.

– Понятно. Но это скудный хлеб, и всегда нужно правильно выстроить маршрут, чтобы не остаться ночевать в лесу. Ты же знаешь, что тебе необходимо остерегаться ночных стражей?

– Знаю. Я осторожна.

– Три месяца назад волки загрызли одного из нас. Напали средь бела дня и разорвали в клочья. И это не просто байки: волки нас не слушают, они нас ненавидят.

– Да, мне рассказали.

– М, – воодушевился переходом Тэср. – И кто же?

Я на мгновение замялась, прикидывая, стоит ли выдавать начальный пункт отправления, но своевременно сообразила, что ложь не скрыть от опытного хранителя, скорее это на корню испортит отношения.

– Хранитель Аброр из Кэпита Рубдок. Он немного ввёл меня в курс дела, кое-чему научил.

– Так ты пришла с запада, – тут же сориентировался он.

– Я жила в эрии Норкд – с северо-запада.

– И чем славна ваша эрия?

Я покосилась на идущего рядом Хранителя. Тот действительно выглядел увлечённым, его глаза отзывчиво блестели, отражая закатное солнце. Я улыбнулась, предвкушая последующее замешательство:

– Сладкой хурмой и пышными свадьбами.

Нет, а на что он рассчитывал? Будь она хоть чем-то значима, уж неужели он бы не услышал о ней раньше?

– Шутишь? У вас же в Рубдоке железо добывают.

– Это в северных эриях, в моей – хурма и свадьбы.

Тэср будто призадумался, каким боком можно продолжить светский разговор ни о чём, но сдался и свернул на более плодовитую тему:

– Я давно не видел Аброра, года три или четыре. Как он жив?

– Мы не особо сблизились, – тут точно ни к чему кривить душой, личные симпатии для взрослых людей почти ничего не значат. – Жив и ворчит по делу и без. Без дела даже чаще.

– Старый он, – понимающе хмыкнул Тэср и внезапно указал в сторону. Я машинально проследила за направлением. – Смотри, вот если двигаться прямо по этой улице, там будет торговая площадь, если свернёшь по указателю направо, то выйдешь к театру, библиотеке и Университету, а если налево – там лавки целителей, зельеваров, травников. Они у нас отказались на рыночной площади брать землю в наём, прячутся по переулкам.

– Потому что дорого? – невпопад уточнила я, не имея ни малейшего представления о расценках на землю и мастерские.

– Если бы. Шумно им и свидетелей много.

– Я думала, в толпе проще затеряться.

– Не все посетители любят толпу.

Я промолчала, признавая правоту Хранителя. Сильные мира сего предпочитали в высшей степени щепетильное отношение к своим персонам, индивидуальное, как принято говорить в образованном обществе. Такие избегали толпу не потому, что не признавали, а потому что даже в ней становились объектом повышенного внимания.

По мере продвижения к центру улицы раздавались вширь, жилые дома сходили на нет, а горожан встречалось всё больше. Хранителю почтительно кланялись, награждали восхищёнными взорами, мне же доставались недоумение и любопытство. Вообще, неопрятно выглядящие женщины рядом с красивыми мужчинами всегда удостаиваются таких взглядов, по умолчанию видимые в качестве нелепого сопровождения. Посмотрела бы я на них после десяти часов по шляху.

– Я заметила, что почти никто не вешает обереги на дверях. Почему? Жители не боятся нечисти и нежити?

– Пока я жив, им нечего бояться, – с гордостью заявил Тэср, но тут же откинул браваду: – Это только здесь, в Кэпите, в эриях я не могу контролировать ситуацию регулярно. Там дома, как и положено, защищены оберегами, эрийцы вышивают защитные символы на одежде, и пришлые маги и ведьмы ставят сезонную защиту. Как и везде, сама понимаешь.

Понимаю, у самой в мешке лежат расшитые вещи. А мой любимый красный, широкий пояс, который мне был совершенно ни к чему в приключениях, но оставить его дома совесть не позволила, расшивала ещё бабуля. На самом деле – и многие эрийцы это знали – силу имел лишь рисунок, сотворённый хранителем или одарённым. Любая домашняя вышивка или деревянный брусок с защитным символом у крыльца давали не более, чем успокаивающий эффект, если их создавал обычный человек.

За разговорами и обзорной экскурсией мы добрались до трёхэтажного замка из белого камня с единственной башней, зато с острой крышей и флагштоком, как на гравюрах. Гуку я лично проводила в просторную, пронизанную светом, конюшню с благоухающим сеном в денниках.

– Кормить уже можно? – заискивающе спросил писклявый голосок.

Я посмотрела вниз, откуда доносился звук, и увидела перед собой маленького нечистика с конскими ушами и копытцами. Ух ты, вазила!

Вазилы, не смотря не свою малоприятную внешность, которой они страшно стеснялись, ничем дурным не занимались и нарочно впечатлительных не пугали, но по привычке старались не попадаться на глаза посторонних. Пользу эти нечистые духи приносили колоссальную, ухаживая и леча лошадок в той конюшне, какую выбирали своим пристанищем, поэтому их старались подманить любыми способами. Только шли вазилы не ко всем подряд, покровители лошадей остерегались злых и жестоких людей, оттого часто выбирали маленькие конюшенки на одну-три головы, где хозяева относились к животным, как к своим детям.

Я тепло улыбнулась духу, радуясь неожиданной встрече. Пругор нравился мне всё больше и больше.

– Да, уже можно. И воды ей дайте, пожалуйста.

– А морковку ваша красавица любит?

Редкая лошадь не любит морковь, и вазила прекрасно об этом знал, задав вопрос для поддержания разговора.

– Обожает, – подмигнула я смельчаку, и тот ожидаемо зарделся.

Стеснительные они все, как один. У нас такой же жил, чуть заговори с ним – весь багровел и смотрел в пол, а едва получал задание, стремглав улепётывал.

Вазила навеял воспоминания о родном доме. Когда-то давно наша семья занималась конюшенным хозяйством, немного разводили на продажу, обучали молодняк основам поведения, сдавали лошадок в найм для работ в поле – всего понемногу. Семейное дело пришло в упадок, когда от старости скончалась бабуля. Родители хуже справлялись с управлением, пошли убытки и долги. Мне стукнуло шестнадцать, когда папа погиб на охоте. Оставшись вдвоём, мы с мамой не потянули пятнадцать голов, и она настояла на продаже. Мы отдали последнего жеребца незадолго до её кончины. Мама пережила папу почти на год и, измученная тоской, ушла следом за ним. Истаяла. Тогда же исчез и вазила.

Шарусси недовольно заворочалась, потревоженная ненужным, бессмысленным чувством, но я взбрыкнула. Болезненные, но важные чувства заменять на бесцветные обрывки памяти я не соглашусь.

Тэср, дожидающийся меня при входе, улыбался своим мыслям.

– Что? – спохватилась я.

– Ничего.

Конюшня располагалась в колодце замка, поэтому мы быстро преодолели пролёт и ступили под крышу. Я ожидала увидеть помпезные родовые украшения, картины с мой рост, сызмальства впитав идею о том, что замки украшают именно так, по-богатому. Но, к моему облегчению, ничего подобного и близко не наблюдалось: маленькие, идеально чистые внутренние окна, выходившие во двор, почти не давали естественного освещения, поэтому каменный коридор тонул в приятном полумраке магических светильников, имитировавших крупные факелы. Они тянулись по гладким стенам ровными рядами и, в отличие от настоящих, не чадили. Я посмотрела под ноги и не обнаружила следов разнесённого сена, словно его только подмели.

– И всё-таки? – не отставала я. Изгиб губ Тэсра намекал на подвох.

Хранитель окинул меня придирчивым взглядом и резюмировал:

– Всегда радуюсь, когда встречаю хорошего человека.

– А, тогда засчитано, – рассмеялась я.

– Что именно?

– Комплимент засчитан.

– Так у меня плюс очко? – мужчина тоже засмеялся.

– Плюс два, – припомнила я начало знакомства.

– А я уже распорядился отнести твои вещи в комнату, – добавил он, так и оставляя наготове прищур хитрых глаз. Голубых, как топаз.

– Ну, такими темпами ты в мгновение ока обойдёшь всех соперников.

– Смею надеяться, – Тэср подхватил мою руку на подлёте к волосам и поцеловал костяшки пальцев. – Борна, я искренне рад этой встрече. Через пару часов прислуга проводит тебя за стол, а пока позволь откланяться, меня ещё ждут дела.

Я обернулась на мелькнувшее за спиной скользящее движение – мягкая подошва туфель делала шаги прислуги беззвучными. Девушка робко поклонилась. Я кивнула ей и вернулась к Хранителю.

– Да, конечно, увидимся.

Я поправила выбившуюся прядь, когда Тэср скрылся за поворотом коридора, и вскользь посмотрела на руку. Светлый след на безымянном пальце стал почти незаметен.

Принять ароматную ванную, до краёв наполненную горячей водой, после месяца остывших бань, рек и скудных тазиков на постоялых дворах стало верхом блаженства. Я сидела в бадье бесконечно долго, пока кожа на подушечках пальцев не разбухла. Щедрое предложение Хранителя окупило себя с лихвой, пусть даже их Правитель страшный самодур, а обед окажется из одного блюда и то постного. Просушив волосы мягким полотенцем, я звездой упала на двуспальную высокую кровать, с упоением вдохнула запах свежего белья и задумалась о том, что жизнь с Шарусси может получиться довольно занимательной. Чем не развлечение – чередовать прогулки по эриям с замковыми удобствами? Опасно? Да, похоже, легко будет не всегда, но к возможной гибели я относилась философски ещё до последнего дня рождения. Единственное, я бы не хотела сильно мучиться при смерти. Низкий болевой порог причинял немало дискомфорта в жизни, что уж говорить о смерти.

Проводить к ужину меня вызвалась та же молоденькая прислужница, что ранее показывала комнату и забирала в прачечную грязные вещи. Девушка покладисто дождалась, пока я зашнурую корсетный пояс поверх моего единственного платья, и услужливо пригласила следовать за собой.

Замок не плутал коридорами и секретными лестницами, мы скоро добрались до главного холла и спустились с третьего на второй этаж. Этой части жилища владельцы и мастера декора уделили больше внимания, нежели проходной близ конюшни. По полам стелились бордовые с золотым кантом ковровые дорожки, стены украшали витиеватой ковки канделябры и десятки миниатюрных картин с пейзажами и незнакомыми мне лицами, совсем не похожими на типичных обитателей замка, из чего я заключила, что здесь ценилось именно искусство. Отсутствие нарциссических проявлений окончательно примирило меня с предстоящим знакомством с Правителем Пругора.

Однако, в столовой меня дожидался лишь Тэср. Это я выяснила на подходе, специально прислушавшись к Шарусси.

Прислужница, ступавшая впереди, остановилась, подождала, когда я нагоню её и затем, предварительно стукнув кольцом-колотушкой, медленно отворила дверь.

Девчонка внутри меня ликовала. Передо мной в замке открывают двери, меня встречает влиятельный мужчина с обворожительной улыбкой, и сама я теперь влиятельная женщина. И всё это пьянит до того короткого мгновения, пока я не кусаю себя за язык, чтобы опомниться. Не забывай, Борна: новые забавы обманчиво блестят ярче.

Тэср поднялся из-за стола и направился ко мне.

– Правитель не почтит нас своим присутствием? – полюбопытствовала я. Я всегда перехватывала инициативу, когда волновалась, это позволяло мне взять эмоции под контроль и не дать усомниться в них другим.

– Он на встрече, не будем его отвлекать. Обещаю познакомить вас позднее.

Я села на предложенный стул, Хранитель занял место ровно напротив и естественным жестом накинул салфетку на колени.

– Я не против, если он обо мне вовсе забудет, – я послушно повторила манипуляцию с салфеткой.

– Не забудет, – на корню зарубил надежду собеседник. – Борна, давай ужинать? Я и так долго продержал тебя без еды после дороги.

Ужинать? И с чего начать? Я изо всех сил старалась не рассматривать выставленные блюда круглыми глазами. Обычные продукты преобразились в руках поваров, превратившись в причудливые украшения, и я точно не знала, можно ли их протыкать вилкой. Вроде той вырезанной груши на высоком блюде, напоминающей восковую копию натурального фрукта. А некоторые виды мяса свернули настолько изощрённо, что я не сразу определила его в изящных цветочных бутонах.

Хранитель подал знак двум прислужникам, и те, подоспев с подносами, раскрыли перед нами дымящиеся блюда, прекрасный аромат которых доносился и сквозь серебряные крышки.

– Это правда, я очень голодна, – призналась я, сдерживая рвущийся облизать губы язык.

– Понимаю, – голубые глаза блеснули отнюдь не тем блеском, каким одаривают запечённую говяжью грудинку на тарелке.

Мужчина деловито пробежался по переброшенным на одно плечо волосам, спустился к обтянутой тканью груди. Я перехватила его взгляд и вопросительно изогнула бровь. Если он это имел в виду, когда разливался соловьём о полагающихся мне почестях, то я, пожалуй, от них откажусь.

– Прекрасно выглядишь, – не растерялся он. – Отдых пошёл тебе на пользу.

Молодые люди разлили по бокалам из чудного кувшина тёмно-красное, почти бордовое вино и отступили к дверям.

Ладно, допустим, я поверила, что прожигающий взгляд мне померещился. Всякое случается после изнурительной дороги и ближе к ночи.

– Спасибо за приглашение, – я учтиво склонила голову и решила переключиться на еду, искренне надеясь, что не выгляжу невоспитанной эричанкой, презревшей какой-нибудь свод застольных правил.

Вряд ли обучавшая меня манерам бабуля могла предположить, что когда-нибудь её внучке придётся делить трапезу с правителями, иначе не ограничилась бы запертом ставить локти на стол и отличать вилку для мяса от десертной.

– За знакомство? – Тэср поднял крупный бокал за оплетённую железным каркасом хрустальную ножку и потянулся ко мне. Я с сожалением отложила приборы и поспешила прожевать небольшой кусочек нежного, тающего на языке мяса, который успела положить в рот незадолго до тоста. Растёкшийся по тарелке ароматный сок пропитал картофель и грибы, и я намеревалась играть в молчанку до полного опустошения блюда, на одной гордости, не позволяя себе хлебным мякишем влезть в бульон.

Бокалы звонко соприкоснулись.

– Пусть новая жизнь будет лучше прежней.

– Пусть, – согласилась я и сделала маленький глоток.

Охлаждённое, резковато-терпкое вино прокатилось по горлу кисловатой вишней и сушёными травами, оставив после себя неожиданную сладость, похожую на шелковицу. До сих пор я дурно разбиралась в винах и совершенно не различала их на вкус, но теперь явно угадывала больше качеств, чем «сухое» или «фруктовое».

– Твоя жизнь стала лучше? – спросила я, будто мы обсуждали нечто обыкновенное. Хотя что может быть прозаичнее самой жизни?

– Она стала другой, – улыбнулся он, не задумавшись ни на миг. Мне вдруг подумалось, что таких разговоров у него могло быть с десяток, и он уже имел наготове все ответы. – У тебя есть дети? – продолжил он, ловко орудуя ножом. По-видимому, примерно также, как кусок мяса, он собирался разобрать и мою жизнь. По крайней мере, с таким же участливым выражением на лице.

– Нет, с детьми у меня не сложилось.

– С детьми тяжелее всего прощаться, особенно женщинам. Так что тебе повезло. Извини, это бестактно, я знаю.

– Бестактно, – вновь согласилась я, – но меня не обижают вопросы о детях, всё в порядке.

– Мне надо было прояснить этот момент, чтобы понять, нужна ли тебе помощь. Некогда одна девушка на моих глазах прыгнула с крыши, потому что не смогла пережить разлуки.

– Хранительница? – Я заранее знала ответ.

Тэср кивнул. И я вспомнила его выражение лица, когда неудачно пошутила про место вечного покоя.

– Я был молодым Хранителем и не успел ей помочь. Восемьдесят лет прошло, а забыть не могу. Теперь всегда пытаюсь предупредить подобную ситуацию.

– Я бы поступила так же. Как ты.

Мы углубились в трапезу и ненадолго погрузились в тишину, пока вновь не взялись за бокалы.

– Позволишь ещё один личный вопрос? – Тэср смотрел на мою руку, так что я поняла, к чему готовиться. – Он от чисто мужского любопытства.

– Об этом?

Я поставила бокал, развернула ладонь к себе и продемонстрировала Тэсру все пять пальцев левой руки, на одном из которых уже стирался белый след от кольца.

– Тебе пришлось уйти от мужа?

– Да.

– Сколько вы были вместе?

Я не стала вредничать и напоминать, что речь шла лишь об одном вопросе. В конце концов, я должна хоть с кем-то проговорить случившееся. Почему бы и не с ним?

Аброра я, как и любой житель по границам Кэпита, знала с малых лет, но доверительных отношений у нас с ним не сложилось. Изливать душу старцу, пусть и заочно, но знакомому с моим мужем, я посчитала недопустимым, а потому за месяц и словом не обмолвилась о семейной драме. В злополучную ночь дня моего рождения я с лихвой оплакала потерянную жизнь, а хандра по ней испарилась как-то сама собой.

– Почти восемь лет женаты и ещё два года до этого он ухаживал, – без запинки ответила я.

– Десять лет, – подытожил Хранитель, сочувственно поджимая губы. – А потом вдруг появляется Шарусси, и ты смотришь на мир иным взором. И муж не пытался тебя остановить?

Я пожала плечами.

– Мы оба были слишком потрясены произошедшим. Я собрала вещи, взяла лошадь и уехала. Он не вышел проводить.

Вот и всё.

Да, десять лет. Но не Шарусси перечеркнула наши отношения. Это случилось гораздо раньше, когда-то давно, постепенно, год за годом, ссора за ссорой. Мы жили вместе ради удобства, из привычки, каждый день оставаясь вместе вопреки куче препятствий. Я не утешала себя, мол, все так живут и мы проживём; я сознательно оставалась рядом с ним, потому что мы дружили, потому что с ним я оставалась собой, а он не требовал большего. Так бы мы дальше и жили, через пару лет взяли бы в дом сироту, купили бы ещё одну корову. А любовь? Любви, конечно, хотелось. Что в двадцать, что в тридцать, её хочется одинаково, только запросов уже больше. Требования и условия рождаются из опыта. И таковые есть даже у обычной эричанки.

Мои грустные воспоминания прервал стук в дверь, в комнату вошёл мужчина.

– Хранитель, можно? – осторожно спросил он, не удаляясь от прохода, чтобы в случае отказа выскользнуть наружу.

– Раз уж пришёл… – Тэср оставил приборы и выжидательно посмотрел на визитёра.

Мужчина длинными шагами пересёк комнату, склонился над самым ухом Хранителя и зашептал. На лице Тэсра проступило изумление, смешанное с любопытством. Он сосредоточенно слушал, не проронив ни одного комментария. Я не стала использовать Шарусси для унизительного подслушивания и меланхолично предавалась поглощению вина, уже ощутимо ударившего в голову.

Я всегда чётко отслеживала состояние, после которого надлежало прекратить употребление алкоголя. Поэтому, уловив нарастающую лёгкость от опьянения, немедленно отодвинула полупустой бокал и приступила к десерту. Воздушная пенная конструкция из взбитых белков со сливками оказалась так себе на вкус. После вяжущего вина у меня было ощущение, что я проглотила разведённый мел.

– Прошу прощения, – обворожительно улыбнулся Тэср.

– Ничего, работа есть работа. Тебе нужно идти?

– Нет, – немного поколебавшись, ответил он, – это подождёт. Трапеза в обществе красивой женщины важнее. – Любезностями он сыпал мастерски, но я не купилась. —Поделись, как тебе Пругор?

– Приятный Кэпит. Я училась в Рубдоке, но он меньше и постройки в нём не выше двух этажей и, надо признать, не такой чистый.

– Так это твое первое путешествие. Почему же ты направилась сюда? Только не говори, что едешь в Лэнтос, – хохотнул он, явно не веря, что кто-то в здравом уме согласится ехать туда добровольно.

Вопрос напомнил мне водяного, и я решила немного подтрунить над мужчиной:

– А в Лэнтосе нет своего хранителя?

Тэср шутку не оценил, отставил взятый бокал и завёл длинную речь:

– Три месяца назад в Лэнтосе сменился Правитель. Один кровавый узурпатор сместил другого, как у них водится последние лет тридцать. Пругор с Лэнтосом дружбы никогда не водил, это ты должна знать. – Тэср полувопросительно уставился на меня, но я не стала подтверждать очевидное. Да, мы все знаем, что в Лэнтосе ничего хорошего не происходит и от души сочувствуем заложникам этого города. – Мы последние, кто сдерживает их захватнические порывы. Наши эрии, граничащие с их землями, укреплены, как на военном положении. Это здесь, в Кэпите, людям нечего бояться, я почувствую любое изменение за пятьдесят вёрст, а там ситуация иная. Лэнтос к нам не суётся, только потому что мы сильнее и сотрём их в порошок при любой провокации. Такова наша политика. Но если вакантное место хранителя в Лэнтосе будет занято, тогда баланс пошатнётся, и они смогут выдвинуться на другие территории. Начнётся бойня.

– Я…– Пришлось сглотнуть вставший от неловкости ком в горле. Моё чувство юмора никак не находило точек соприкосновения с чувством юмора Тэсра. – Я не еду в Лэнтос. Просто осматриваюсь, пока есть такая возможность. Я вроде уже говорила.

Тэср вновь поджал губы.

– Не врёшь, – решил он. – Признаться, я занервничал. Ты меня напугала.

– Нет, – я поторопилась разубедить Хранителя, – меня не привлекают тираны, уничтожающие собственный народ ради удержания власти.

– Это отличная новость, —Тэср поднял бокал в очередном тосте.

Я пригубила за мир во всём мире из стакана с водой.

– Получается, Лэнтос давно не имеет хранителя, – я припомнила историю времён, со скрипом выудив из памяти периоды расцвета этого Кэпита.

Тридцать два года назад к власти пришёл новый Правитель, и город закрыли. Были оборваны связи с внешним миром, остановилась торговля, а всех нежелающих покориться режиму вешали на главной площади в назидание испуганному большинству. Об этом рассказали редкие беженцы, их слова долго печатали в газетах, разнося весть о смене курса Лэнтоса. Спустя лет семь переворот повторился, и новый Правитель прочно обосновался на залитом кровью посту, пока три месяца назад его оттуда не скинул не менее радикально настроенный борец за власть.

– После смерти хранителя пост пустует. Он, кстати, был убит первым узурпатором. С тех пор желающих занять место рядом с Правителем не находилось.

– Но что, если однажды Шарусси призовёт кого-то в стенах самого Лэнтоса? – предположила я.

– Это не означает, что хранитель согласится пройти инициацию.

– А её могут провести насильно?

– Мы об этом ничего не знаем. В теории это возможно, но на практике случаев не было, —Тэср отвечал взвешено и ровно, не забывая класть в рот еду.

– У тебя есть ответы на все вопросы по Лэнтосу.

– Они – наши соседи. Мы готовы к любому развитию событий, – деловито обосновал он и улыбнулся. – Давай сменим тему? О политике ты ещё наговоришься. Расскажи, чему ты успела научиться с тех пор, как стала Хранителем? Помнится, я долго осознавал мощь стихий.

Ответить я не успела, двери в столовую снова отворились, но на сей раз без стука. Тэср вежливо поднялся из-за стола навстречу вошедшему. Я последовала его примеру.

– Добрый день, Правитель, – я неглубоко, но почтительно поклонилась.

Правил приветствия сильных мира сего я не знала, поэтому соорудила его на свой лад, уповая на размытую субординацию между хранителями и правителями.

Пожилой поджарый мужчина с прямым, открытым взглядом, абсолютно лысый и без лишней растительности на лице двигался прямо на меня с уже вытянутой вперёд рукой. Он шёл так быстро, что мне показалось, если я вдруг не успею в ответ подать ему руки, то он сам не постесняется схватить её.

– Рад приветствовать, Хранительница, – сухие губы Правителя коснулись моих пальцев, и я вздрогнула. Для девушки из эрии это было уже слишком. – Борна, верно?

– Верно, Правитель.

Имени Правителя Пругора я не помнила, спрашивать не позволяли зачатки воспитания, поэтому я остановилась на нейтральном обращении по титулу.

– Тэср, Борна, присаживайтесь. Я на минутку, познакомиться.

Сам Правитель вальяжно опустился на свободный стул по не сервированную сторону стола, дотянулся до кувшина с вином и присосался прямиком к его носику. Меня такая непосредственность позабавила, и я немного расслабилась.

Тэср дождался, когда жажда Правителя иссякнет, и он отставит посуду.

– Борна только недавно стала Хранителем и ещё не успела определиться с выбором Правителя, – произнёс он, представляя меня. – В своём путешествии она преодолела сотню вёрст от Рубдока до нас. Осваивается в новой роли.

– Дальновидное решение, – похвалил Правитель. – Если ты заранее заведёшь полезные знакомства, это сыграет тебе на руку в будущем. Но отныне тебе придётся столкнуться с жестокостью и опасностью мира. Женщины-хранительницы – это редкость, ведь так, Тэср?

– Верно, – подтвердил Хранитель, ободряюще подмигивая мне. – Но это всегда приятное дополнение к нашему мужскому обществу.

– Я наивно полагала, что хоть теперь мужчины не будут считать меня «приятным дополнением», – не сдержалась я, сбрасывая с плеч гадкое ощущение нависающего превосходства.

Терпеть не могла подобные замашки, они выводили меня из себя. Наличие члена ещё никого не сделало лучше или хуже. Собственно, его отсутствие – тоже.

Знал бы Тэср, насколько колкие фразы вертятся у меня на языке после его неосторожного высказывания, он бы не продолжил разговор в той же непринуждённой манере.

– А у девочки есть зубы, – отметил Тэср и сделал жест, символизирующий, что он принял к сведению мои слова, и живо переключился на прислужников: – Что вы там стоите? Накройте на стол.

– Оставьте, не надо, я не задержусь надолго, – махнул рукой Правитель, и прислужник, проделавший половину пути к серванту за тарелками, остановился и повернул назад, сохраняя достоинство и лебединую плавность движений. – Обещал жене поужинать вместе, – коротко пояснил он и, будто не делал отступления, вернулся ко мне: – Борна, я должен предложить вам остаться у нас так долго, как вам удобно. Если вам что-то угодно или вы в чём-то нуждаетесь, дайте нам знать, и мы окажем всяческое содействие.

– Благодарю, но я не планирую досаждать вам своим обществом. Если позволите, я задержусь на пару дней ради отдыха и вновь отправлюсь в дорогу.

– Борна, твоё общество не может причинять неудобств, – галантно заверил Тэср, то ли делая попытку сгладить сказанное ранее, то ли из побуждений продолжить знакомство в более интимной обстановке. – К тому же, я хотел предложить тебе свою помощь.

– Какую? – спросили мы с Правителем. Я голосом, он взглядом.

– Я не сомневаюсь, что Аброр мудр и опытен, но он стар. Показывал ли он тебе способности стихий? Давал ли он тебе почувствовать их вкус? Измеряла ли ты их пределы? Всё это важно, ты должна уметь пользоваться вверенным тебе инструментом. Мальчишкой я годами набивал синяки, пока не встретил опытного Хранителя. Меня обучал Урдок, ныне он стоит на защите Кэпита Руздат. До него я мыкался полуслепым щенком.

– Это правда, – тихо рассмеялся Правитель, – шишки мы тогда набивали вместе. – Не отказывайся, Борна. – Правитель поднялся и подошёл ко мне. Пришлось тоже оторваться от стула. – Мы теперь твои союзники. Хранителей не так уж и много в нашем мире, мы все стараемся если не дружить, то хотя бы сохранять вежливый нейтралитет. Конечно, всё будет зависеть от твоего выбора места инициации, но если ты решила остаться в Нануэке, то у нас не возникнет сложностей, верно?

Какое милое предупреждение: будем дружить, если ты выберешь правильную сторону. А какую, кстати? Конечно, в вопросе кроется ответ, и в недалёком будущем мне в качестве совета предложат на рассмотрение несколько кэпитов, безусловно, состоящих с Пругором в союзе. Что ж, понимаю. И понаблюдаю.

– Думаю, уроки мне не повредят, – ответила я, принимая щедрый дар Тэсра. —Благодарю за гостеприимство.

– Я освобожу завтрашнее утро, – пообещал Хранитель.

– Прекрасно, – расплылся в улыбке Правитель.

Одним утром Тэср не ограничился. Когда стало понятно, что обучение Аброра не охватило некоторых аспектов владения Шарусси, Тэср с огромным энтузиазмом взялся за наставничество. Изо дня в день мы приходили на огромное, пустынное поле, доставали проводники и… просто безумствовали! Я не могла винить старца в нашей урезанной программе, вряд ли лес выдержал хотя бы одну полноценную тренировку со стихиями. В отличии от поля, окружённого магической защитой и готового сносить любые издевательства впервые почувствовавшего мощь новичка.

Аброр напирал на концентрацию, он обучил меня ювелирному владению Шарусси, когда с острия кинжала срывается узкая полоса света и режет лист бумаги, будто канцелярский нож; когда из проявляющейся капли полностью заполняется водой стакан, не доходя до кромки на кончик ногтя. То, что я могла поджечь фитиль свечи и не промахнуться – это целиком заслуга Аброра, заставлявшего меня сотню раз с разного расстояния направлять кинжал на цель.

Тэср открыл для меня иную грань магии хранителей. Ту, что старец просил сдерживать, дабы, заигравшись, не принести разрушения. С дозволения Тэсра я палила пламенем без разбору, играла с огнём, как с длинной, послушной лентой, закручивала её на манер аркана и с яростным «чкхрак!» вспарывала небо. Я извергала из короткого, изогнутого лезвия водопад, орошая им всё вокруг и саму себя. Хлещущие потоки воздуха отбрасывали на добрых десять саженей картонные щиты-мишени, земля, повинуясь импульсу, шла волнами и бугрилась, сплёвывая на наши головы комки дёрна. Проводник нагревался в руке, но неизменно следовал моим желаниям, а я каждый раз не могла поверить, что вздымающаяся стеной стихия – это моё творение. Покорное и опасное.

Я помнила, что Шарусси защищала от буйства стихий, направляла их, но она не даровала бессмертие. Я могла захлебнуться, если надолго окажусь под водой, я могла сгореть, если проведу в огне дольше пяти минут. Порождения природы способны уничтожать друг друга, цикл жизни постоянен. Помнила и не могла поверить, упоительное чувство власти зашкаливало. Так я чувствовала себя, когда, ещё будучи девчонкой, смогла успокоить и направить понёсшую меня лошадь – ни с чем несравнимое удовольствие от силы, не физической, нет. Сила есть совокупность воли, знаний и умений. И сейчас я могла, я владела ею. И мне хотелось большего. Азарт сносил крышу, по окончании тренировок меня трясло от адреналина, и я падала без сил, поглаживая землю пальцами. От ласковых касаний поле разглаживалось, как шёлковая скатерть на столешнице, сглаживались морщинки и неровности. Тэср говорил, что это ненадолго, земля примет ту форму, что ей удобна – снова появятся кочки и прорастут сорняки, но я каждый день повторяла этот ритуал, чтобы прийти в себя. И сейчас, лёжа на пустыре, я тяжело дышала и перебирала пальцами мелкие камушки.

– Я знаю другой способ разрядки, – Тэср навис надо мной, загораживая солнце.

– Да? – лениво отозвалась я. – Обойдусь, спасибо.

– Брось, секс – лучшее, что придумала природа.

– Иди агитируй кого-нибудь другого, – я уже привычно отгородилась от мужчины, накрыв глаза рукой.

Хранитель за неделю порядком мне поднадоел своими попытками получить доступ к телу, и не добился ничего, кроме того, что я со второго захода перестала относиться к этому всерьёз. Тэср мне нравился, и мы быстро наладили отношения. Даже его прямолинейные заигрывания я не расценивала в качестве чего-то отталкивающего или пугающего. Слова словами, но границ он не переступал и лишнего себе не позволял. Он не относился к тому типу мужчин, кто брал измором. Скорее всего, начав игру, он уже не мог остановиться, раззадорив самого себя. Каждый раз получая предложение близости, я не могла отделаться от мысли, что он ведёт мысленный счёт своим попыткам и моим отказам только из любопытства – мол, когда ей уже надоест строить из себя недотрогу?

– Снова хочешь полетать? – спросил он.

– Мне нравится смотреть на мир глазами птиц, очень расслабляет.

– Тогда оставляю тебя. Встретимся за ужином?

– Я завтра хочу уехать. Пора и честь знать.

Я отняла руку от глаз, пристроив ладонь у бровей козырьком, и посмотрела на Хранителя против солнца. Всё одно, лица не разобрать.

По правде, я хотела бы задержаться на подольше, ведь знания Тэсра, которыми он не скупился делиться со мной, поражали, Правитель тоже не выказывал недовольства моей компанией. Если бы не поселившееся утром странное зудение под кожей, зовущее вернуться на шляхи континента, я бы не поднимала вопрос ещё с неделю точно.

– Ну, что ж, – произнёс Хранитель, – по крайней мере, теперь я знаю, что ты сможешь дать сдачи, если понадобится. – Он на мгновение задумался и произнёс всё испортившее: – Хм, может, напоследок?..

– Нет!

Тэср, как и обещал, проводил меня до границы своих земель и долго смотрел вслед, пока мы с Гукой не скрылись из виду.

Правитель Пругора Ронгард действительно не отказал себе в удовольствии выдать несколько советов относительно лучшего пристанища, а его жена Лада в личной беседе по душам рекомендовала прислушаться к ним, ведь их доброе ко мне расположение свидетельствовало о таких же добрых намерениях, в чём у меня не было повода усомниться. Почти дословная цитата.

От политеса за неделю я устала так же, как и от намёков Хранителя, поэтому, выехав на дорогу и чуть порысив для разминки, пустила Гуку галопом. Особо выпустить пар от светской жизни не вышло – спустя версту дорога вильнула и показала себя в самом неприглядном состоянии. Для дальнейших увлекательных похождений я выбрала не обратный шлях на Закур, а объездной, бравший сильно на север, к Белому океану и используемый в основном эрийцами из ближних поселений. Судя по всему, используемый нещадно и преимущественно телегами, забитыми дровами и железом. Я перевела Гуку на обочину, подальше от луж в колее и скрытых в них камней, и мы неспешно поплелись навстречу новым приключениям. Тэср говорил, что ближайший город не так уж и далеко, и к ночи я должна до него добраться хоть на своих двоих, так что я не переживала о сброшенной скорости. Лучше так, чем повредить ноги лошади.

Небо весь день хмурилось, изредка пугая дальними раскатами грома. Я рассчитывала, что дождь останется за лесом, но к середине дня мелкая и частая морось всё-таки застала нас под открытым небом. Лошадь понуро опустила шею – это вам не в озере в удовольствие плескаться, тут идти надо по скользкому грунту и тащить поклажу.

– Пора воспользоваться нашим преимуществом. Что скажешь?

Если бы Гука могла говорить, она сказала бы мне «Спасибо». Впрочем, я её и без слов могла понять.

В одной руке я держала повод, а в другой – кинжал остриём вверх. Капли дождя больше до нас не долетали.

***

– Держи его! Держи! – зычно орал типичный представитель бандитской наружности.

– Тупица, обходи! – командовал его соратник, сноровисто, махом перепрыгивая через стол.

– На кого ты тявкнуть посмел, выродок?! – отбивался тот, за кем устроили погоню.

В шинок, где я изволила ужинать после трудной дороги, ворвалась целая орава кричащих, толкающихся и порядочно злых мужиков. Не знаю, что им сделал этот высокий и тщедушный несчастный, но надеюсь, его жизнь стоила того, чтобы за неё побороться. Уж кто-то из этих семерых точно его поймает и задаст жару.

По полутёмному и не самому чистому залу под аккомпанемент отборных ругательств пролетали и с хрустом впечатывались в стену деревянные табуретки, билась простенькая, белая посуда, а столовые приборы и вовсе использовались не по прямому назначению.

Малочисленные постояльцы разбежались и попрятались кто куда, и только я, удачно расположившаяся в самом дальнем углу, торопливо доедала жаркое. Шарусси тревожилась, но есть я хотела так, что даже начни рушиться здание мне на голову, я не сдвинулась бы, пока не опустошила тарелку с этим великолепным, ни с чем не сравнимым обедом из двух картошин, пяти кусочков мяса и кучи моркови. К тому же я за него заплатила, а денег у меня не так много, чтобы размазывать их по полу ради живописной потасовки.

Драки в шинках случались часто и не считались чем-то из ряда вон выходящим. Ни один Правитель не издал указа о запрете продажи хмельной продукции дуракам, так что приходилось мириться с их наличием и с учинёнными ими беспорядками. Владельцы шинков, кстати, в накладе не оставались: за всю повреждённую утварь драчуны выплачивали полную стоимость. А вот за мой ужин, в случае его утери, никто не заплатит. Так что пусть носятся в своё удовольствие, пока меня не трог…

Не успела я додумать мысль и проглотить последнюю ложку, как Шарусси, до сих пор нудно требовавшая удалиться из зоны боевых действий, в один миг привела в готовность все рефлексы. Предчувствие кольнуло под сердцем, и я поддалась импульсу. Охотничий широкий нож вошёл в дощатую стену, как в масло, а не отклонись я – по рукоять бы прошиб череп, аккуратно меж моих красивых голубых глаз.

А вот это уже что-то новенькое, за поножовщину можно и смертельный приговор от стражи схлопотать.

Судорожно сглотнув и чудом не подавившись, я посмотрела на дерущихся. Те продолжали с упоением гонять по кругу свою жертву, словно никто из них не предпринял только что попытки по-тихому прикончить одинокую и очень храбрую путницу. Только вот Шарусси знала, что сталь выпустили с определённым намерением.

Я коснулась потёртой металлической рукояти, и вспыхнувшая тусклая картинка вернула меня в прошлое. Последнее «воспоминание» ножа длилось не более нескольких секунд, и они не давали ответа о том, чья рука послала подарок. Мужские тела, как будто специально сплелись в шатающийся комок, главной целью которого было не развалиться на составные. Пока я присматривалась к деталям, драка прекратилась, и все зачинщики высыпали на улицу, продолжив звучный мордобой снаружи. Голоса постепенно удалялись и скоро вовсе смолкли. В шинок вернулись постояльцы. Я выпила компот, подхватила лёгкую дорожную курточку и покинула приветливое заведение, так и оставив торчащий из стены нож нетронутым. Может, кому-то сгодится плащ повесить.

Оплаченная мной комната на постоялом дворе обещала сладкий сон, но я повременила с отдыхом и отправилась на прогулку, чтобы размять ноги после седла и показать себя этому миру и конкретным лицам, в частности. Я бы на их месте жаждала минуты уединения не под крышей шинка, а в куда более интимной для ножа обстановке. Гуку я сразу отвела в конюшню, располагавшуюся недалеко от постоялого двора, заверив животное, что вернусь её почистить и помыть после своего моциона. В обслуживание от местной конюшни входили только денник два на три и скудный паёк сена, повергший меня в состояние, близкое к злобе. Я разыскала не особо скрывающегося конюха, приплатила за добавку и пообещала, что через пару часов лично проверю, не голодает ли моя девочка. Конюх заученно покивал и шмыгнул под поветь⁴ с запасами, убедив меня в том, что для экономного постоя это норма.

Я активно готовилась встретить неприятеля в любой момент. Всматривалась в лица, запоминала расположение улиц и торговых лавок, отмечала жуликоватых на вид горожан, и к исходу прогулки окончательно убедила себя, что паранойя – не самое страшное отклонение. Если бы я не преуспела, пришлось бы искать среди выданных Аброром склянок заветную, с этикеткой «Успокоительное, сильнодействующее».

Городок оказался совсем некрупным, немногим больше обычных эрий, но с отличительной, как полагалось, чертой: конвентом, где собирались ответственные жители, радеющие за благополучие и процветание земли. В нашей эрии тоже имелось место сбора, но доступ туда имели лишь избранные главы, да и выглядело оно гораздо скромнее. Города брали ответственность за себя и за несколько ближайших эрий, а кэпиты главенствовали надо всеми по своим границам. Так завели наши предки, так мы и продолжали жить, веря в разумность распределения.

Мы – это жители континента Нануэк. В Цанте власть делится иначе. У них там вообще всё вверх тормашками, не как у людей. Дома по сто этажей, ардэа вместо лошадей, да ещё и бороздят небо, корба…кораба…кор-по-ра-ции вместо сельского хозяйства. И никаких эрий. Правители Цанте отринули заветы древних и смешали магию с наукой, сотворив новый мир из камня, металла и стекла. Говорят, если со всего Цанте собрать деревья, то выйдет только небольшой лес, каких в Нануэке бессчётное количество – так мало там зелени. Но не смотря на скудную картину, находились те, кто бросал жизнь на природе и отправлялся покорять вершины небоскрёбов. Причины, как водится, у каждого свои. Я осуждать не бралась. Не моё, да, а вот кому-то другому в самый раз.

Изучив малочисленные местные достопримечательности в виде конвента, памятного древнего колодца, установленного здесь испокон веков, и коротенькой аллеи на десяток лавок, я вернулась в конюшню. На улице уже стемнело, и парочка конюхов, мельтешивших здесь под вечер, исчезла. Надо признать, я не рассчитывала на короткий рабочий день, иначе бы сразу занялась водными процедурами Гуки, не откладывая на потом. Тем не менее, основной свет был погашен, а на территории двора не находилось ни одного постороннего человека.

Я не стала стучаться в подсобку к конюхам, рассудив, что ради меня одной нет надобности прерывать законный отдых работников, и протиснулась в прикрытые на ночь тяжёлые двери. Помещение без окон окутал мрак, маленькие ночники у пола почти не давали освещения, разве что облегчали жизнь крысам. Ну, и мне. Шарусси постепенно перестроила зрение на ночное, которое отличалось от дневного тем, что в кромешной темноте цвета блуждали в сером спектре, но при тусклом освещении, вроде работающих ночников, картинка походила на привычную, разве что, с зеленоватым оттенком.

Гука не очень обрадовалась обещанному приходу, она уже устроилась спать. Почувствовав моё приближение, кобыла торопливо поднялась на ноги, по неосторожности, чуть не выдавив хлипкую боковую перегородку между денниками. Соседние лошади тоже заволновались, просыпаясь.

– Отдыхайте, я ненадолго, – успокоила я их, но любознательные морды и не думали возвращаться ко сну, продолжая наблюдать за происходящим. – Ну, что, моя хорошая, припозднилась я совсем? – зашептала я Гуке на ухо, обнимая лошадь за грязную, пропитанную пылью шею. – Не будем уже сегодня мыться, я зашла, потому что обещала. Так, и что тут у тебя с сеном? – Я пошаркала носком ботинка, прикидывая объём сухой травы и удовлетворённо выдохнула. – До утра хватит, если не будешь в нём спать и втаптывать в навоз. Ты же не будешь? Ты же не свинья у меня?

Гука с обидой всхрапнула: что за намёки, сено – это не только вкусная еда, но и необходимая притирка, работающая токмо вкупе с навозом.

– Да ладно, – я, извиняясь, почесала её холку и замерла.

Шарусси и уши моей кобылы синхронно напряглись. Дверь конюшни гаденько скрипнула, пропуская полоску света с улицы. Полоска расширилась и шустро стянулась на полу. Я почти беззвучно опустилась вниз по стенке денника, доверяя предупреждению Шарусси. В моём распоряжении десяток бодрствующих глаз, я могу видеть ими, не высовываясь из укрытия.

По узкому проходу, не скрываясь, шли двое мужчин с одним фонарём. Один рослый, широкоплечий, другой тощий и низкий – совершенные противоположности. Двигались они уверенно, по денникам не шарили. Сразу приблизились к стойлу Гуки. Они определённо знали, куда и зачем шли и не тратились ни на разговоры, ни на лишние телодвижения. Рука рослого потянулась к задвижке, но та словно приросла к пазам. Мужчина поднажал, дверь содрогнулась, но не поддалась.

– Тут защита какая-то, – догадался он.

– Ты заметил? Лошади не спят, – тихо-тихо проговорил тощий.

Подельники переглянулись с многозначительным видом и проворно, не проронив больше ни звука, покинули конюшню.

Я облизала пересохшие от волнения губы. На лошадку, значит, решили напасть? На слабого? Грязно играете, твари. И я вас узнала.

Сила Шарусси жгла виски, вопя об опасности: проблема после ухода бандитов никуда не исчезла. У меня не было времени на анализ или поиск свидетелей снаружи, я стремительно вылетела из денника, метнулась к задней стене, где висела оставленная амуниция, и поспешно вернулась к Гуке.

Лошади окончательно проснулись, и все, как одна, перебирали ногами в узких комнатках. Жеребцы поноровистее били копытами в двери, другие испуганно ржали. Животные волновались, их беспокойство передавалось и мне. Дрожащими пальцами я пыталась затянуть подпругу, но Гука не упрощала задачу – она тоже билась в страхе и крутилась.

– Кляд⁵, стой ровно! – в сердцах рявкнула я.

Кобыла чуть присмирела, и я, сумев попасть язычками в пряжки, тут же приступила к уздечке. Трензель Гука приняла без размышлений, и я даже успела застегнуть замочек и вывести её в проход. За сим фора закончилась. На входную дверь с отчётливым лязгом опустили засов, и следом, буквально через несколько мгновений, в зазор между створками и полом закатился горящий факел. Солома занялась сразу.

Лошади взвились пуще прежнего, их истерический страх огня заглушил мои собственные мысли. Я на короткое мгновение, которое не могла себе позволить, оглохла. Меня повело вниз. Если бы не чудом всё ещё стоящая рядом Гука, я встретилась бы лбом с оградой денника. Огонь отражался в огромных чёрных глазах кобылы, она нервно храпела, но стояла. Едкий запах дыма распространился по закрытому помещению, пламя пожирало дерево, как любимое лакомство, подбираясь к живым, истошно орущим существам. Шарусси хлестнула силой в ладони, отрезвляя, я отпрянула от лошади и отдалась во власть природы. Потому что она, в отличие от меня, знала, как выиграть это сражение.

Я вышла в проход, опустилась на колени и протянула руки к огню. Послушное пламя съёжилось, сотнями змеек сползло на глинобитный пол и оскудевшим ручейком потекло ко мне, оставляя после себя одутловатые сажистые шрамы на денниках и стенах. Теперь я пожирала пламя. Это не то, чему учили меня Аброр и Тэср, и когда весь огонь погас, я удивленно посмотрела на свои ладони. Грязные от седловки, но без копоти, без ожогов.

«Так и должно быть, я – это ты», – так говорила Шарусси.

Больше я не мешкала. Засов вылетел из пазов и приложил одного из негодяев по лбу, двери раскрылись во всю ширь, следом вылетели мы с Гукой. Заботливо натянутую на уровне копыт верёвку я обрубила, выпустив с кинжала поток ветра по преследователям.

У-у-у, попадётесь вы мне!

Гука неслась во весь опор, похоже, сбегая от страха, сидевшего у неё на хвосте. Улочки вихляли, как пьяные, но после вечерней прогулки я худо-бедно ориентировалась в городе и могла направлять лошадь. К сожалению, ещё не все жители разошлись по домам, и теперь припозднившиеся горожане кидались врассыпную, награждая нас справедливой бранью. Тех, кто не успевал сориентироваться, я отталкивала ветром в сторону, подальше от копыт тридцатипудовых туш. А в затылок нам дышали злопыхатели, число которых планомерно увеличивалось. Расплодилось-то!

Как только мы миновали черту города и оказались подальше от возможных случайных жертв, я остановила Гуку и спрыгнула на землю. Меня окружили семеро всадников. Я уже знала, сколько их будет, поэтому эффекта неожиданности не случилось.

– Ну, что? Поговорим? – я решила начать с некоторой вежливости, да и не мешало бы разузнать планы врага. Вдруг они словоохотливы перед женщинами?

Ответом мне стал взведённый арбалет и без предупреждения выпущенный болт. Я взмахнула кинжалом до нажатия на спусковой крючок, поэтому стрелявший вместе с оружием ласточкой вылетел из седла. Траектория болта сбилась, и он приземлился далеко за нашими спинами, никому не причинив урона. Оставшиеся шесть всадников, красуясь, достали свои игрушки. Зуб даю, парни прошлись по магазинами: новенькие, блестящие мечи, булавы, секира, ещё пара арбалетов – какому-то кузнецу сделали хорошую выручку. По угрожающим оскалам я окончательно поняла, что ребята из диких.

– Понятно, поболтать по душам не выйдет, – вслух заметила я и играючи крутанула в пальцах кинжал.

Нападавшие тоже приготовились к неравной драке, но всё пошло не по плану. Не по их плану, конечно.

Ветер каждого из них скинул на землю и собрал на полянке опрятной кучкой, отпущенная на волю огненная нить обманчиво мягко оплела их на пару надёжных витков. Запахи тлеющей одежды, волосков и жжёной кожи не входили в список моих любимых, но не я начала этот балаган.

Мужчины пришли в растерянность. Они, бесспорно, готовились нешуточному отпору, но, чтобы их, как детей малых, спеленала женщина? Нет, такого они не ожидали. Я заметила редкие переглядывания, изобличающие их чувства, они особенно ярко читались на фоне искажённых от боли лиц. Так, и что нас здесь собрало?

– Рассказывайте, мальчики. —Я присела на корточки и ласково посмотрела на них. —Кто? Зачем? Почему? Всё, что имеете по теме. Не стесняйтесь.

Вопреки моему пожеланию, их языки не развязались, и хоть я до сих пор и не практиковала пытки, но давление огненной нити пришлось усилить. Убить не убьёт, но, возможно, настроит на беседу.

Мужчины выли, матерились, но ничего полезного кроме слова «заказ» не проронили.

И как же мне с ними поступить? Может, доехать до конвента и пожаловаться на нападение? Дальше уже стражи сами разберутся в мотивах и составах. Да, пожалуй, так и сделаю. Убивать всё равно не моё, да и наказуемо.

Я опёрлась на переднюю луку, сунула левую ногу в стремя, ловко подпрыгнула, и…грудь прошибла острая спица боли. В глазах разом потемнело. Единственное, я успела понять, что падаю, и то, когда уже упала.

***

Мир изменился. Воздух изменился. Голова приятно опустела. Есть вероятность, что она и не наполнялась до того, как опустеть, но я предпочла отбросить сомнения и сконцентрироваться на подозрительных ощущениях. Возникшее давление трещало в костях, превращая их в железный каркас, тянущийся навстречу главной силе магнитного поля. Вместе с тем тяга расслабляла, позволяя Шарусси дрейфовать на излучаемых волнах и внушая мне покой. Любопытное и оригинальное чувство.

Я пришла в себя, однако не спешила сообщать радостную весть собравшейся толпе. Глазами устроившегося неподалеку филина я обстоятельно рассматривала новые действующие лица, выискивая то самое нечто, искажающее общий фон. Та же плохо освещённая окраина города, Гука, активно щиплющая траву, семеро бандитов – они остались, но теперь к ним добавились десять всадников из стражей порядка и неизвестный мужчина. Мужчина сидел рядом со мной и наблюдал за развернувшейся сценой задержания с самым безучастным видом. Он-то и выделялся среди остальных.

От попытки ощутить суть незнакомой единицы меня прошиб озноб и пересохло горло.

– Как вы себя чувствуете? – спросил он, каким-то образом разгадав моё притворство.

Приятный, низкий голос заставил меня разлепить веки и уставиться на того, кому оказалось под силу заворожить духов природы и изменить магнитные поля в свою пользу. И тут я поняла, что духи природы ещё сильны своим духом, в отличие от меня. Я открыла рот, чтобы ответить и дать понять, что я адекватный, взрослый человек, не нуждающийся в помощи, но вместо этого так и замерла с ответом на губах, растворившись в каре-зелёных радужках незнакомца. Я вылетела с орбиты, как подросток, и где-то на краю сознания прорезалась робкая, незнакомая женщина:

– А вы кто? Это вы привели стражу?

В вопросы не прокралось ни капли враждебности или настороженности. И я, и Шарусси как-то всецело приняли незнакомца не только за безвредное существо, но и за того, за чьей спиной не зазорно укрыться. Виной тому причудливое притяжение, пробирающий до мурашек голос или невероятной красоты глаза – не имею ни малейшего представления, что из этого так впечатлило мою интуицию и природу. Да и к лешему догадки, в мозгу всё напрочь перепуталось и не поддавалось упорядочиванию. Шарусси, даром, что не кошка, довольно урчала рядом с ним.

– Как догадались? – спросил он.

– Вы похожи на того, кто умеет решать проблемы.

– Вы это поняли за пять секунд?

– Я хорошо разбираюсь в людях, – пожала я плечом.

Правый уголок его рта вздрогнул в краткой, скупой улыбке, снисходительно сообщающей не озвученное мнение о моих умственных способностях.

– Я не флиртую, – строго уточнила я, неожиданно постигнув двусмысленность оставленных фраз. – Помогите мне подняться.

– Прошу, – мужчина встал сам, подал руку и плавно потянул меня вверх.

Приняв вертикальное положение, я ощупала себя, оглядела, но никаких следов от ранений не обнаружила. Тогда что со мной случилось? Хранители не страдают обычными хворями вроде сердечных приступов и невралгии. Я с запоздалым скепсисом посмотрела на возвышающийся субъект, сквозь стучавшую в ушах кровь вдруг услышав доводы разума, и сразу их отринула. Незнакомец точно не причастен ни к нападению, ни к моему обмороку. И откуда он всё-таки такой особенный взялся?

– Пойду поговорю со стражей, – откланялась я, понимая, что расспросы ничего не дадут. Тайный спаситель не пожелал назвать своего имени, так что об остальном можно и не заикаться. А стража что-нибудь да прояснит.

– Вы должны, да.

Я проигнорировала бессмысленную реплику и отошла от мужчины подальше. В конце концов, меня за сегодня неоднократно пытались убить, и я ужасно устала. Могу себе позволить не изображать вежливость.

Виновники ночных гонок лежали лицами в землю с заломленными и фиксированными по локтям и кистям руками. Оружие их изъяли, а коней уже успели увести. Судя по разговорам стражей, основную волокиту с задержанием они завершили и теперь готовились отправить компанию в место временного назначения. Я медленно, по дуге, обошла задержанных, делая вид, что рассматриваю их издалека, а сама обратилась к силам природы.

«Кто? Зачем? Что вы видели?»

Не прошло и трёх минут, как я услышала безликий шёпот духов, что по крупицам собрали сведения по моему запросу. Голоса духов ветра не отличались от голосов духов земли, но я совершенно точно могла распознать их по оттенкам, по осторожным прикосновениям к сознанию, по тональности.

«Наёмники».

«Наёмники».

Под прикрытыми веками вспыхнула иллюзия, короткая визуализация случившегося.

Я расслабилась и отдалась во власть зыбких образов, чтобы проникнуть в картинку глубже, дотянуться до смутного воспоминания, что хранили видящие сделку духи.

Миг – и я стою на тропе позади невысокого человека в глухой, длинной мантии. Обычной, холщовой и дешёвой мантии, какие продаются на каждой ярмарке. Ссутуленные плечи задраны вверх, под одеждой угадывается горб. Воспоминание двигается в положенном ему порядке, и я продвигаюсь вместе с ним, чтобы увидеть, что случилось дальше. Человек в балахоне кидает под копыта стоящей перед ним лошади неплотно набитый мешочек с деньгами. Картинка смазанная, я не могу, но силюсь разглядеть детали, и от этого начинает ломить затылок. Мне бы рассмотреть всадника, коли заказчик озадачился капюшоном, увидеть лицо хотя бы одного человека. Надо только разогнать сгущающийся молоком туман, подобраться ближе…

– Уважаемая, вечера доброго, – отреагировал страж порядка на моё приближение. —Оклемались? Пройдите со мной для дачи показаний.

Я оторопело замерла и, проморгавшись, уставилась на возникшую преграду. Иллюзия испарилась. Я так и не получила ответ.

– Проедемте, – исправился он, расценив заминку по-своему. – Сможете сами сесть в седло или подкинуть?

– Да, я в порядке, – рассеянно ответила я.

– Тогда трогаемся, – кивнул мужчина и повернулся ко мне спиной. – Эй, Дарод, – окрикнул он коллегу, – я забрал потерпевшую, буду на посту.

– А, ну давай, – отвлёкся от записей Дарод. – Там, если моя зайдёт, ты ей скажи, что я сегодня допоздна.

– Лады.

Мы с Гукой дождались, когда стражник наговорится и запрыгнет на своего старенького мерина, а затем послушно порысили следом до символической ограды города. Переступив границу, перешли на шаг, хотя теперь в нём не было особой надобности – горожане окончательно исчезли с ночных улиц, предоставив их в наше полное распоряжение.

– Вы у нас сняли комнату или проездом? – Спросил провожатый.

– Это уже дача показаний? – для порядка уточнила я, всё ещё пребывая мыслями в искривлённом видении. Затёртые магией части картинки не восстановятся по одному моему желанию. И что с ними делать, я пока не поняла.

– А, да не, – рассмеялся стражник. – Просто на заполнение бумаг много времени уходит, когда закончим, будет уже глубокая ночь. В дорогу лучше не отправляться. А вам есть, что скрывать?

– Есть, кого опасаться. – Я обернулась и посмотрела на виднеющуюся сценку с повязанными бандитами. Не факт, что они единственные, кому предложили ценный мешочек.

Чего ради за мою жизнь предложили награду? Да и не такую уж высокую, судя по размеру кошеля. Правда, если золотом, то сумма могла бы выйти приличная. Хм. Если золотом, то только за хранителя. Это что же получается?..

– Как это вы их? – стражник изобразил пальцем круговое движение у живота, характеризующее ожоги на телах злоумышленников. – Маг?

– Почти, – поскромничала я, не желая вдаваться в подробности. Разведут тут ещё бурную деятельность с ритуальным подношением петуха Хранительнице, придётся отбиваться. – Вы не волнуйтесь, – сменила я тему, – комнату я сняла. Правда, где теперь оставить лошадь, ума не приложу. С прошлой конюшней возникли сложности. Двое из тех семерых пытались её поджечь, боюсь, я не смогу заснуть, если отведу свою девочку туда же.

– Так поставьте у нас, – предложил провожатый. – При конвенте есть конюшня для стражей, у нас всегда есть парочка свободных мест для особых гостей из Кэпита. А их, почитай, уже с месяц не появлялось, значит и сегодня не приедут.

– Буду очень благодарна. Я утром уеду уже.

– И ладненько. Эк вас занесло в приключения! Поди, дорогу кому перешли?

– Знать бы ещё, кому, – буркнула я, снова погрузившись в нелёгкие думы. Размышлять о врагах было для меня в новинку, я не знала, с чего начать.

– Ничего, мы их потрясём. Это вам ещё повезло, что коллега ваш мимо проезжал.

– Мужчина тот? – мигом оживилась я. – Он же позвал вас?

– Да. Маги, они живо на помощь кличут, кидают в небо сноп искр, и все дела.

Маг, значит.

Магов я и раньше встречала, но личными знакомствами похвастаться не могла. Так, в городе, когда училась, и в эрии у нас пришлые появлялись время от времени. Последние всё больше по лету и осени проезжали, чтобы в бездорожье не угодить. Может, и правда, странствующий маг? Сезон всё-таки. Да и кто вообще этих магов разберёт, чем они промышляют. Я в их работу никогда не вникала, но раз их восемь лет учат в университетах, то уж, наверное, не только для того, чтобы по эриям шататься и мелкую нечисть изживать. Этот вот на скитальца не походил совсем, небось, не в поисках заработка странствует.

– А что за история с конюшней? – полюбопытствовал стражник. – Нам о пожаре не сообщали.

Бумажная пытка показаниями действительно заняла пару часов. Я проходила по делу в качестве потерпевшей, так что помимо кляуз пришлось писать обоснование о проведении судебного разбирательства без моего участия, используя лишь оставленные записи. Процедура, к счастью, являлась стандартной, образцы форм висели на главном стенде комнатушки, куда меня определили. Я всё скрупулёзно переписала на чистовик. Сдав стопку бумаг ответственному стражу, вышла на улицу и поплелась к постоялому двору «На перине». Именно добротная вывеска с многообещающим названием поспособствовала моему выбору ночлега в этом неприветливом городишке.

Обессилено стянув одежду и бросив её там же, где стояла, я заползла под свежую простынь и отключилась. Подозреваю, с тем же успехом я смогла бы заснуть в очередном деннике Гуки, не заметив существенной разницы и не переплачивая за хвалённую перину.

Утром наступила горькая расплата за мою лень. Отражение в фигурном настенном зеркале явило настойчивое доказательство целесообразности вечернего ухода за лицом. Под слоем сажи и пыли обнаружились три ярких, болезненных прыща на лбу, из разряда тех, что нельзя трогать с неделю, пока сами не засохнут и не отвалятся. Я честно предприняла попытку отыскать в запасах Аброра косметическое средство, но старец не радел за красоту. Поэтому, после умывания и маски от водяного, я откупорила спиртовую настойку и протёрла жидкостью лицо. Въедливый запах спирта пропитал волосы и кожу не хуже качественного парфюма, а тянущийся за мной ароматный шлейф мог тронуть сердца разве что местных пьянчуг, смотревших мне в след с завистью и уважением.

Добравшись до конюшни при конвенте, я разыскала конюхов и попыталась расплатиться за Гукин ночлег, но те плату брать отказались и отпустили на все четыре стороны с добрым словом. По такому случаю я даже решила не ехать в прошлую конюшню ради возврата денег за несостоявшийся постой и бодренько поседлала да причесала лошадку. Сегодня нам предстояло проделать длинный переход, чтобы до темноты миновать пять небольших эрий и заночевать в шестой, покрупнее. В последней я планировала найти подработку и пополнить свой прохудившийся бюджет.

Погода стояла чудесная: утреннее солнце не припекало, спрятавшись за облаками, лёгкий ветерок щекотал лицо. О вчерашних лужах напоминал лишь мягкий грунт, впрочем, быстро подсыхающий. После дождя растительность налилась сочной зеленью, присущей только первому летнему месяцу, и от листвы пахло так будоражаще сладко, что я просто не могла надышаться. Дорога в такие дни доставляла настоящее удовольствие нам обеим. Шустро проскочив место преступления, Гука весело порысила по основной дороге. Вскоре на горизонте замаячила фигура одинокого всадника, и ещё до того, как мы поравнялись, я поняла, кого встречу. Рядом с ним природа вела себя иначе.

– Доброе утро, – крикнула я, нагоняя мага и переводя Гуку на шаг, каким неторопливо шествовала его гордая серая кобыла.

– Доброе, – мужчина учтиво улыбнулся. – Надо же, вы в добром здравии.

– С вашей помощью, – кокетливо вернула я улыбку. – Хорошо, что я вас встретила, смогла поблагодарить. Если бы не вы, я бы попала в ужасную передрягу.

– По-моему, вы в неё и так попали.

– Немного, – увильнула я. – Называйте меня Борна, будем знакомы?

Маг медлил. Было видно, что он не хочет отвечать, и я слегка смутилась. Обычно люди не делают тайны из своих имён, но то, видимо, не касается загадочных, уже второй раз пропускающих вопрос мимо ушей. Если всё так серьёзно, то, полагаю, мне лучше скорее проститься и оставить его позади в клубах дорожной пыли. Правда, сегодня пыли-то и нет.

– Роэн, – после долгой заминки слово прозвучало не к месту.

Мы пристально смотрели друг на друга, каждый со своей мыслью в голове. Я поймала себя на том, что выжидаю пару мгновений, даю ему шанс исправиться. Он соврал, и я это поняла. Хуже того, он заметил мою реакцию на ложь.

– Лучше бы вовсе отказались отвечать, если не хотели знакомиться, – хмыкнула я, потому что мгновения закончились, а терять мне уже было нечего.

От незаметного толчка тазом Гука перешла на рысь, и я сразу перевела её в галоп, намереваясь как можно скорее оставить позади незнакомца и, если не выбить пыль из-под копыт, то хотя бы закидать его грязью.

Произошедшее надолго выбило меня из колеи. Тем для размышлений и без того имелось вдоволь, и более важных, чем задетая гордость, но я то и дело возвращалась к диалогу с магом и недоумевала. Да что с ним не так? Мне хотелось с ним поговорить, разузнать побольше, понять, почему природа так необычно реагирует на его присутствие. Судя по всему, придётся искать другой объект для опытов. Сговорчивее и честнее.

К середине дня мы преодолели несколько эрий. Гуку я больше не гнала, и она мерно шагала по просохшему шляху, на ходу обрывая высокую траву с обочин и изредка переходя от скуки на рысь. До четвёртой эрии оставалось часа два, если поднажать, и я волевым решением разрешила нам долгую стоянку. Мы свернули к виднеющемуся полю. Буйная растительность манила зайти поглубже и распластаться на зелёном ковре, но Гука сразу же отмела эту идею, припав на все четыре ноги. Сбоку вспорхнула маленькая, но довольно пугающая стайка чеканов. Пришлось уговаривать лошадь образумиться. Скорее всего, крохи свили гнездо под кустом, и наше приближение потревожило пташек.

– Вот трусиха! – Я успокаивающе похлопала кобылу и сделала с ней круг, чтобы дать прийти в себя, и только убедившись в вернувшейся адекватности, вытащила ноги из стремян и спрыгнула на землю. – Пойдём, – поманила я её за собой.

Первопроходцем Гука быть не любила, как и большинство лошадей, ожидающих подвоха, в том числе от собственной тени, но в поводу всегда шла смело, полагая, что в гиблые места хозяйка обычно не водит, а если и промахнется, то примет основной удар на себя. Вытоптав небольшую площадь, я принялась рассёдлывать кобылу: подтянула и закрепила стремена, сняла мешки, следом стянула седло вместе с насквозь мокрым потником, закрепила повод, чтобы не болтался под копытами, и, наконец, взялась за себя. Мне разоблачаться перед отдыхом не полагалось, всего-то расстелить походное одеяло и упасть на него.

Тело, не смотря на все свои хранительские улучшения, вроде шустрой реакции и ночного зрения, противно ныло от долгих верховых переходов. Я вытянула руки и с хрустом покрутилась. Надо было бы осилить полноценную разминку, но я не могла себя заставить встать. Гука рядышком упивалась долгожданным перекусом, птицы щебетали у самого уха, я смотрела на гладкое, синее небо с редкими, белесыми облаками. Хо-ро-шо.

Когда надо мной пролетел ворон, я машинально уцепилась за него. Картинка перевернулась, поменяв землю и небо местами. С высоты птичьего полёта я увидела нас с Гукой, как на ладони. Ворон, сделал приветственный круг, и отправился дальше вдоль широких полей, мимо длинной, вертлявой речки, к полосе смешанного леса. Я наслаждалась видами, свободой и высотой. Только ради этого стоило стать хранителем.

Птица пошла на снижение, устремившись к земле. Мы навылет пронеслись сквозь пушистые кроны, и ворон, зачастив сильными крыльями, опустился на одну из нижних веток дуба. Остановка оказалась запланированной, птица прилетела к началу пира и присоединилась к сородичам. Дюжина голодных воронов в немом оцепенении выжидала, когда их компаньоны по охоте оторвутся от жертвы и оставят положенное им. На окровавленной, вытоптанной в сражении поляне лежала разодранная туша лося с остекленевшими глазами. Я никогда не видела живых волков так близко. Серо-бурые, с массивными мордами и большими лапами, которыми они придерживали труп, когда вырывали из него мясо. К горлу подкатила тошнота.

– Ка-ар, – сказала моя птица, и все обернулись на нас.

Ворон спикировал к сородичам – ему тут же наперерез бросился волк. Присев на полусогнутые лапы и выставив измазанную багрянцем морду с прижатыми ушами, хищник предупреждающе зарычал. Ворон отпрянул. Волк продолжил наступать.

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы осознать происходящее. Я покинула временное тело и села, вновь оказавшись на поляне. Волк почуял меня, поэтому не подпустил птицу к добыче, которой привык делиться. Это удивительно… И занимательно! Ни Аброр, ни Тэср не смогли пояснить причин вражды хранителей и ночных стражей. У избранных Шарусси имелась одна сказка, больше годившаяся для малых детей. В ней говорилось о первом хранителе, убившем самку вожака и сыскавшем, скажем, избирательное родовое проклятье. Я в такую ерунду не верила. Не в проклятия, этих-то пруд пруди, в сказки.

***

До нужной эрии я добралась уже затемно, однако давно исчезнувшее солнце не разогнало жителей по домам, и жизнь в поселении продолжала кипеть с поправкой на торжество. Хмельные эричане громко смеялись и танцевали у распахнутых настежь дверей шинков под музыку гусляра или скрипача, монеты звонко сыпались из руки в руку, а распоясавшаяся детвора гоняла в салочки – и всё это под навесом сетки магических огней, затмевающих холодный свет звёзд.

– Малыш, что отмечаете? – я изловила мелкого парнишку и кивнула на шумную улицу, как источник основного веселья. – Я здесь проездом.

– Так торговая неделя, первый день, – испуганно пискнул мальчик, а через секунду опомнился: – Тёть, пусти, меня ща поймают.

– А, да. Беги.

Торговая неделя это, конечно, отлично, но вызывает некоторые осложнения.

«Точнее, боль и страдания», – грустно подытожила я, когда в третьем и последнем гостевом доме мне объявили об отсутствии свободных комнат.

– А куда можно податься? – пристала я к хозяину. – Может, кто комнату сдаёт?

– Комнаты-то, поди, сдают, но ты ж с кобылой, – почесал макушку мужик. – Слушай, а ступай-ка ты к моей свояченице, у неё места мало, но лавкой поделится. Так себе удобства, но ночь переспишь, а для лошадки там дворик сойдёт. Я токмо записку черкну, погодь.

Выбирать не приходилось, расстилать одеялко под кустом, рядом с эрией, полной карманников, неизбежно следующих за торговыми обозами, я желанием не горела.

– Литака её называют. Вот, отдашь ей, – хозяин сунул свёрнутую трубочкой бумагу мне в ладонь. – Сейчас выйдешь и направо, до Живой улицы иди, там жёлтый дом с синими ставнями. Поверни налево и до упора. В конце одноэтажный некрашеный дом – это Литаки. А утром ко мне на завтрак до восьми приходи, если кто съедет – я комнату придержу.

Я верила в человеческую отзывчивость и сострадание, но рассчитывать получить их от дельца в период жаркого спроса – верх наивности. Простившись, вышла во двор и, не таясь, развернула записку. Точно. За рекомендованную им сумму за постой у свояченицы я могла снять в Кэпите комнату на пару дней и купить Гуке яблок в довесок.

В реальности же я смотрела на просевший дом, с ушедшим на целую ступень в землю крыльцом, и вяло рассуждала о пользе сна на воздухе. Причина тому была одна, и она крылась не в убитом временем домике и баснословной цене за него. С этим я могла справиться, в отличие от изменившегося магнитного фона вокруг.

Этого просто не может быть. Так не бывает.

Из-за угла дома, разрушая мои надежды на разыгравшуюся фантазию, показалась знакомая серая лошадь, дотошно уничтожающая сорняки во дворе Литаки. Гука призывно заржала товарке. Серая лошадь тоже заинтересовалась гостями и величаво направилась к нам. Поступь кобылы мага отличалась особой грацией, выдавая в ней породу и работу хорошего объездчика. Я залюбовалась высоко поставленной шеей, ровным профилем и красиво сложенным, мышечным телом животного. Это вам не эрийская лошадка к телеге, в ней безошибочно определялся высокий класс. Даже странно, что она сорняками не брезгует.

– Девушка, вам помочь? – высунулась из оконца белокурая женская голова.

Зря я не ушла раньше.

– Нет, – твёрдо ответила я, прикидывая, на какой грядке устроить ночлег. В лес к волкам не тянуло, а уж карманников как-нибудь отважу, возможно, с гарантией их полного перевоспитания. Как говорится, всё познаётся в сравнении, преступные элементы вдруг предстали вполне годными соседями по кустам.

– Та это от меня, – заголосил хозяин гостевого дома, частыми полушагами-полупрыжками приближаясь к дому. Похоже, мужчина решил убедиться, что я не сбегу и выплачу свояченице положенное. – Ты не стесняйся, заходи. Лит, приюти девушку на ночь? Не за даром, да, как полагается, честь по чести, с оплатой. Оплата, она ведь для чего нужна? – Хихикнул он в рыжую бородёнку, таки добежав и переводя дух. – Чтобы все чувствовали себя уверенно, без медвежьих всяких услуг и закавык.

– Ага, – только и смогла выдавить я, прикидывая, как лично моя уверенность утекла бы с оставшимися монетами прямиком под покосившийся домик.

– Ой, неудобно-то как, – протянула свояченица. – У меня уже есть постоялец.

– Та хоть на пол пусти, идти-то ей некуда.

– Ничего, – перебила я. – Поищу другой ночлег.

– Не надо ничего искать, – рявкнул хозяин и взмахнул рукой, как гильотиной, отсекая право выбора. – Места всем хватит!

– Да у меня всего одна комната, – пискнула девушка.

«И та уже с мужиком», – добавила я про себя. Малину девушке обламывать не хотелось, видно же, что планов уже настроила, волосы вон помыла.

– Тогда спасибо за участие, – громче нужного гаркнула я, перебивая алчного хозяина. – Свидимся завтра. Представляете, человек заплатил за удобства, а его ущемляют? Так и не расплатится вовсе.

Свояченица, будучи, очевидно, кроткого нрава, согласно промолчала. Хозяин гостевого дома заметно приуныл, потеряв комиссию, а я развернула лошадь, спеша убраться подальше. Дверь скрипнула, и я зачем-то обернулась. На пороге кривого крыльца появился маг.

Девочки, что в пятнадцать, что в тридцать устроены одинаково. Если мы второй раз встречаем одного и того же мужчину, то считаем это не меньше, чем судьбой. Я встретила мага в третий раз. И за подобные мысли мне очень хотелось стукнуться лбом о стену.

– Борна, не ломайте комедию. Заходите в дом, – устало произнёс маг.

Да куда уж мне до вашей высокой драматургии! Какая интонация, какой взгляд! Уже начинать аплодировать?

– Так вы знакомы! – обрадовался мужик. – Так и… что получается? Всё равно уплатить надобно за двоих!

Какого тряха⁶ ты тут объявился? Все планы мне спутал, настроение испортил. Я злобно зыркнула на мага через плечо и молча отправила Гуку прочь под звуки прекрасной, озадаченной тишины. Пусть думают, что хотят, а мне нервы дороже. И мы НЕ знакомы.

Я действительно нацелилась на огороды, замеченные ещё при въезде – длинное поле, разделённое на две части дорожкой: одна отдана под картофель, другая свободная, в этом году отдыхающая от засева и заросшая ужином для моей кобылы. Ровно посреди поля местные жители сколотили шелтер от непогоды и для передышки в середине рабочего дня. На моё счастье, под ним нашлась годная для сна лавка у длинного стола, а среди хозяйственной утвари обнаружился таз. Худо-бедно отмыв его от грязи, я повысила таз в чине до умывального, а после разжаловала на нужды непарнокопытного, наполнив водой. Гука погрузила морду в жидкость и разом высосала всё содержимое.

Устроившись на ночлег, я постановила, что идея ночевать в одиночестве не так уж и плоха. Не столько из-за гордости, сколько из опасений, что прикормленные наёмники, не озабоченные моралью, в запале покалечат посторонних людей. Кому помешал несостоявшийся хранитель? До пробуждения Шарусси врагами я не разжилась, так что ответ очевиден: убрать хотят именно его. То есть, меня. И если неделю назад я ещё бравировала силой, после внезапного обморока спеси у меня поубавилось. Я не неуязвима. Я остаюсь человеком, к тому же, с мишенью на спине. И что досадно, я не смогу не прибиваться на постой к людям. Тут либо волки, либо наёмники. И, если верить Тэсру и Аброру, волки хуже.

Засыпала я с тяжёлым сердцем, и со смутным привкусом притяжения в воздухе. Видно, маг отправился на ночную прогулку, дабы избавиться от непроходящей икоты. Шарусси чувствовала себя спокойно, духи не предупреждали об опасностях, и постепенно сон вытеснил беспокойство.

Утром, как и условилась накануне с хозяином гостевого дома, я пожаловала на завтрак. Тот встретил меня с недовольным прищуром и вместо того, чтобы подойти самому, отправил принять заказ подавальщицу. Минут через пять, правда, не выдержал и всё же присел напротив.

– Я с тобой вчера по-доброму, помощь предложил, – вместо приветствия проворчал он, стараясь смотреть в стену.

– Дом был занят, а за указанную тобой в записке сумму, кусок пола я снимать не намерена, – отрубила я, на дух не перенося любителей давить на жалость.

Оскорблённый закономерно побагровел. Выглядел хозяин гостевого дома примерно моим ровесником, но, как и многие мужчины, не питающие приязни к здоровому образу жизни, к среднему возрасту обзавёлся пузиком и симметричными залысинами в области висков.

– Вот так и помогай людям, – буркнул он и привстал, чтобы удалиться.

– Я с благодарностью приняла помощь, – напомнила я, не желая переходить в откровенный конфликт, – но обстоятельства изменились.

– И у кого ночевала? – хозяин сел обратно.

– Ни у кого, посреди огорода нашла пристройку.

– Брешешь, – прищурился он. – Михабор сеновал сдал?

– С чего мне врать?

– Да не ходит никто ночью за околицу, – хмыкнул мужик. – У нас там нечисть какая-то поселилась этим летом, троих уже сгубила.

– Сразу? – загорелась я, почуяв вес оплаты.

– Да нет уж, по очереди. На одиноких только нападет. Все трое были задушены травой. Так что не сочиняй, – выпалил он и спохватился: – Голова о том помалкивает, и ты не болтай.

Нас прервала подавальщица. Подошедшая женщина скинула с рук одну большую тарелку с жаренными яйцами и двумя ломтями свежего хлеба и направилась к следующему столику.

– Мужик, тебя как зовут?

– А чего?

Да что все такие чувствительные пошли до своих имён!

– Помочь хочу.

– Как ты, баба, поможешь? – прищёлкнул он языком и озадаченно замолк. Ненадолго. – Али ты ведьма? На мага не тянешь, видал я их.

– Ну да, ведьма, – подумав, определилась я с ролью на сегодня. Быть ведьмой мне даже нравилось, водилась за ними определённая жутковатая слава. Хотя, по чесноку, я не представляла, чем ведьма отличается от мага, кроме образования – и те, и те одарённые. Однако же в народе ведьм не то, чтобы побаивались, скорее, остерегались их крутого нрава.

– Взаправду? – хозяин окинул меня недоверчивым взглядом, но подсказки не обнаружил. Вполне себе типичная эричанка, в дорожных одеждах разве что, по такому облику ведьму не распознать.

– Да. И я ночевала в шелтере. Ни меня, ни лошадь не тронули.

– Может, нечисть ушла? – засомневался мужик.

– А, может, не надеяться на авось? Я бы подсобила. – И не без ехидства добавила: – За плату, разумеется.

Рыжий помялся, будто бы, прикидывая, как сильно ему влетит за болтовню о жертвах. Головы эрий реноме, как правило, не сильно блюли, но в торговую неделю, золотую пору, ради получаемой выгоды хвосты поджимали. Весть о нечисти враз всполошит торговцев – и поминай тех, как звали. Ещё и неустойку сдерут.

– Это тебе к нашему Голове идти, он решает такие вопросы, – мужик предсказуемо свалил на крайнего.

– И где его найти? – улыбнулась я. В воображении плотный кошель уже оттягивал мою сумку и облегчал жизнь на ближайшую неделю. А это, надо сказать, приличный срок. Деньги в дороге улетали куда как проворнее, чем я рассчитывала, и подработки стали настоящим спасением от голода.

– На площади спроси, торговая неделя ж.

– Хорошо, сразу после завтрака, – я подтвердила готовность новой улыбкой.

– Называй меня Урбом, – сказал мужик, поднимаясь и оправляя задравшийся ремень.

– Меня – Борной. Будем знакомы.

– Если ты угробишь эту тварь, Борна, с меня комната бесплатно.

Я кивнула. Любопытничать не стала, и так понятно, что в эрии каждый друг другу брат, сват или близкий родственник, а погибли, значит, местные.

Опустошив тарелку, я откинулась на стул в ожидании расчёта и случайно зацепилась взглядом за человека у стойки. Высокий, худой. Мне показалось, что мы где-то уже виделись, но его лицо обладало до того заурядными чертами, что я запросто могла его с кем-то спутать. Мужчина обернулся, почувствовав спиной интерес. Я перевела взгляд на окно.

Две шмыгающие с подносами женщины не успевали за наплывом людей, и на меня не реагировали. Выждав ещё некоторое время, я оставила нужную сумму на столе и вышла.

– Эй, крошка, – обратился ко мне ранее замеченный тип. Он стоял, прислонившись к забитой коновязи.

Чтобы я не спутала обращение, он заступил мне дорогу и приветственно показал кривые зубы. Наглый и весь какой-то зачуханный: с куце остриженными волосами, с белыми, сухими корками на треснувших губах; из-под ворота синей рубахи выглядывала толстая, красная нить от штопки. После дороги я выглядела не сильно лучше, чего уж, и его облик мог бы вызвать во мне понимание или, на худой конец, сочувствие. Если бы не рваная, суматошная жестикуляция и бегающие глаза. Эдакий закрепившийся в умах образ последнего проходимца с шляха. От такого человека подсознательно стараешься держаться подальше.

– Я заметил, как ты на меня смотрела, – самовлюблённая ухмылочка растянула его рот в ожидании увлекательного продолжения дня.

Н-да, ни дать, ни взять, звезда ухаживаний.

Подобная наглость меня не сильно пронимала. Выразительно скуксившись, я обогнула незатейливого ухажёра и направилась к площади. Короткий эпизод выскочил из памяти мгновенно, едва я успела свернуть в проулок. Меня ожидало более важное мероприятие, и мысли занимало только оно.

Здешний распорядитель нашёлся на выходе с торговых рядов, после подсказок нескольких опрошенных торговцев, и к этому времени утро уже плавно переходило в день. Голова без воодушевления воспринял предложение о помощи. Он хмурил лоб и нервно теребил карандаш, которым что-то записывал в блокноте до моего прихода.

– Не знаю, – проговорил он, – мы запрос в город направили, ждём мага со дня на день. Нехорошо получится.

– «Нехорошо получится», если кого-то из ваших гостей успеют прикончить. Или вы всех оповестили, чтобы в огороды ночью не совались? – По повисшим усам Головы я догадалась, что нет, не оповестили. – Либо мы всем сообщаем об опасности, либо я берусь за это дело за установленное вознаграждение. Оно же у вас назначено?

– Ладно, попробуйте, уважаемая ведьма, – кисло согласился мужчина, для вида потратив с полминуты на размышления.

К его чести, он не опустился до грубых замечаний в духе: «Тебе какое дело?» или «Катись своей дорогой», даже если так и подумал. Статус ведьмы придавал мне особый шарм.

– Попробую, – очаровательно улыбнулась я, подметив, что дважды повторила последние слова Головы на свой манер, чем явно его рассердила.

Водилась у меня дурная привычка повторять сказанное за собеседником. Уж сколько мама ни пыталась её истребить, не преуспела, но она, надо отдать ей должное, старалась, как могла. Тяжело, знаете ли, отстаивать родительский авторитет, когда дочь цепляется к словам. Что ж, характер у меня не самый удобный, признаю.

– Вырвите там листочек и напишите расписку, пожалуйста, – я ткнула пальчиком в блокнот, не снимая с лица любезного выражения.

От порицающего взгляда мужчины хотелось поёжиться, но полученная расписка обезболила укол совести. Мне нужны деньги, а им нужно избавиться от нечисти. Это называется «взаимовыгодные отношения». Которыми, к слову, озаботилась не я одна.

По мере приближения к огороду воздух всё сильнее сгущался, принимая ту самую консистенцию, от которой плавились мозги. Он-то что там забыл?! Неужто работу у меня из-под носа уводит? Ну, точно, вон стоит, руками пассы заковыристые выплетает.

Хорош, ничего не скажешь. Движения отточенные, спина идеально прямая, под натягивающимися рукавами проступает рельеф мышц. Загляденье. Пленительное зрелище. Волшебство, туманом расползающееся по сознанию и поглощающее всё новые области. Водоворот притягательной силы, увлекающий в неизвестность.

Разлитое в округе притяжение проникало в вены, бежало по крови, лишало воли и голоса. И я позволила себе поддаться этому упоительному чувству. Грани мира растворялись, тревоги уплывали, тело наполнялось лёгкостью, я безотчётно подалась навстречу… Стоп! Я широко распахнула веки, сбросив наваждение. Так не пойдёт!

Я направилась к мужчине, чеканя шаг. Маг заметил меня, вежливо повернулся и завёл ладони за спину. Этот жест мог означать как спрятанное оружие, так и готовность защищаться. А я не любила вольные трактовки в любом их проявлении и сразу выбирала наихудший вариант. На всякий случай.

– Борна, – сухо поздоровался маг.

– Роэн, – передразнила я.

– Чем обязан?

– Это вы – вызванный из города маг? У меня расписка от Головы, что я разбираюсь с полевым шкодником. – Вокруг да около я тоже не любила ходить. Особенно, когда это могло обернуться против меня. В доказательство вытащила заветную бумажку и на вытянутой руке предъявила её мужчине.

– Нет, меня не вызывали. – Он бегло ознакомился с содержанием документа и отвёл листок вбок, с усмешкой заглядывая в моё лицо. – Но почему вы взялись за эту работу? —удивился он, проигнорировав прямолинейность, с которой я к нему обратилась.

– Я ведьма, деньги зарабатываю, – соврала я. – А вы?

– Помогаю. Безвозмездно.

А вот тут он-таки намеренно постарался меня задеть. Бессмысленно. Сытому голодного не понять.

– Благородно, – похвалила я, не растаяв от чести находиться рядом со столь высоконравственным человеком. Свернула листок и сунула его в задний карман штанов. – Раз вы тут из личных побуждений без материальной составляющей, то, может, уступите место?

– Пожалуйста, – он отступил на шаг и указал на свои следы, без лишних споров предоставляя мне право сиюминутно отработать хлеб. – Приступайте.

Покладистость мага меня не смутила, в отличие от завуалированного хамства. Я скрестила руки на груди и заявила:

– Ночи подожду. Можете уйти?

– На поле у вас тоже расписка? – с прищуром осведомился он. – Послушайте, наверное, у вас была весомая причина, чтобы обидеться на меня, но давайте перешагнём через это недоразумение?

– Недоразумение – это если бы вы мне на ногу случайно наступили. Вы же дали понять, что моё общество вас не радует. Я всё поняла.

– Что именно вы поняли? – с укором переспросил маг в явной попытке сбить меня с толку.

– Вы назвали ненастоящее имя, – не сдавалась я.

– Настоящее, – парировал он.

– Оно на вас не откликается.

– И как же ведьма это поняла? – усмехнулся он. – Борна, у всех есть свои тайны. Имя – не самая большая проблема из всех, согласитесь?

–Допустим, – нехотя признала я. – Но дело не в вымышленном наборе букв, а в том, что вы скрываете своё настоящее имя не просто так. Как вы могли заметить в нашу первую встречу, я попала в неприятности. И я… да, знаю… да, —Я посмотрела в понимающие глаза и запуталась в словах. Отвела взгляд, возвращая самообладание. Маг благосклонно улыбнулся, считав мою растерянность. – Я знаю, что вы не опасны для меня. Но вся ситуация в целом… всё это подозрительно.

– Я только хотел вам помочь вчера. И помог. Разве это не говорит о том, что я заслуживаю небольшого доверия?

– К чему вам моё доверие? – тут же спохватилась я. – Это тоже подозрительно.

– Чтобы не приписывать мне злого умысла, для начала. Знаете, куда приятнее мысль, что когда мы в следующий раз сойдёмся на дороге, то тепло поздороваемся, а, может, и пропустим по стакану эля вместо ссор на пустом месте.

Фраза прозвучала фальшиво, похоже, маг и сам не поверил приведённому доводу. Но я оценила его настрой и смягчилась. Ну, может, отчасти пошла на поводу у Шарусси. Она не ощущала никакой исходящей опасности от этого плута, играющего словами, как бирюльками⁷, и только моя злопамятность не могла уняться. В глаза магу я решила больше не смотреть. Замершее в них ожидание требовало ответа, а я не могла так скоро оправиться от задетого самолюбия.

Сделав вид, что разговор окончен, я по-свойски окинула взглядом ровные ряды картошки с белыми цветками, уходящими к полосе леса. Я знала, что лес и картошку разделяет шлях, по которому я и приехала сюда, но поднявшаяся ботва создавала иллюзию, будто проезжающие путники топтали урожай эрийцев самым возмутительным образом. Блуждающий взгляд зацепился за неестественную чёрную кляксу, растёкшуюся по сухой, сероватой земле между двумя вскопанными грядами. И я лишь сейчас ощутила её инаковость, контрастирующую с живой природой. Я хотела было ломануться вперёд и проверить, что мне не мерещится, и на земле в самом деле распласталась нечисть, которую по каким-то причинам не видела ни я, ни духи природы, но маг удержал меня за локоть.

– Да что вы?.. – взвилась я на фамильярный жест.

– Сейчас межевик не опасен, я его надёжно спеленал.

Я перестала вырываться и вынужденно посмотрела на того, кто называл себя Роэном. Если я при нём достану кинжал и начну общение с нечистью, то попаду в затруднительное положение. К тому же, не мешало бы вспомнить, кто такие межевики. У нас в эрии их не водилось, но бабуля как-то рассказывала, что эти маленькие духи, стерегущие межу между полями, как-то заполонили соседние эрии, и избавиться от них смогли только силами нескольких магов. К сожалению, Шарусси просвещала меня преимущественно о работе и особенностях стихий, без погружения в бестиарий трёх континентов. Ограниченность знаний ощущалась с каждым новым заданием.

– Надо с ним поговорить, – поняла я.

– Он троих людей убил, что с ним разговаривать, – увещевал убеждённый в своих выводах маг.

– Надо спросить, зачем он это сделал. Духи не всегда злые, они – продукт природы и людей, иногда они не осознают своих действий, и им необходимо объяснить, как можно поступать, а как нет, – я предприняла новую попытку вырваться. Безуспешно.

– Борна, – моё имя с негуманным наслаждением раскатали по нёбу, – ведьмы не проявляют дружелюбие к нечисти. Это я так, на будущее, чтобы думали, что и перед кем говорить, если собираетесь придерживаться своей легенды. Вы прокололись уже дважды.

У меня упала челюсть. Натурально отвисла вкупе с подтянувшимися ко лбу бровями.

– Стесняюсь спросить, вы что там, считаете? И какой же первый прокол? – Я снова дёрнула рукой, на этот раз благополучно вырываясь из захвата.

– Ведьмы не чувствуют ложь.

– О, – глубокомысленно изрекла я. – Может, в ваших университетах и учат изживать всё подряд, но я попробую иначе.

– То есть, по первому пункту у вас комментариев нет?

У меня скопилось много комментариев, но по большей части непечатных и указующих направление, поэтому воздержусь, магу они не понравятся.

– А вы каждый пункт любите разбирать детально? – огрызнулась я, чувствуя себя на редкость по-идиотски. Стою тут перед ним, как девочка, изо всех сил стараюсь не оправдываться, а чего ради? Кем он себя возомнил? Что за замашки?

– Да, я люблю системный подход.

Беседа всё дальше уходила от распластанной нечисти и всё больше приближалась к той точке, когда у меня повалит из ушей пар. Заводилась я с пол-оборота. Отходила, правда, быстро, но этот этап логически следовал позже первого.

– Так что будете делать, если разговор не получится? – вернулся к главной теме нашей беседы маг, подтверждая свою приверженность системному подходу. Он, в отличие от меня, в буквах не путался.

– Вот если не получится, тогда и решу. Снимите с него вашу магию. – Прямой приказ вызвал на лице мужчины озадаченность, и мне пришлось добавить: – Пожалуйста. И отойдите. Лучше вообще уйдите, вы будете мне мешать.

– И куда же мне идти? – с непередаваемой интонацией хмыкнул мужчина.

– Не знаю! Вон, за ограду. Рядом с моей лошадью постойте, если вам заняться нечем.

Маг не стал прощаться или высказывать недовольство, просто молча ушёл, как только я завершила предложение. Странный он, конечно. Нормальный человек после такого обращения плюнет, покроет клядом да исчезнет, а этот что-то не торопился расстаться.

Межевика отпустило, и вместе с исчезнувшим заклинанием я прочувствовала резкий контраст фона от нечистой силы. Духи природы также пришли в оживление, различив постороннее присутствие. Вот, теперь всё правильно.

Сгусток собрался, оформился и превратился в маленького темнокожего недорослика. Внешне межевик походил на человека: две руки, две ноги, глаза. Выдавали сущность длинные, крючковатые пальцы с острыми когтями и вытянутый череп, покрытый густой чёрной вьющейся шерстью, из которой торчала пара тонких, почти прозрачных ушек на затылке. А когда он раскрыл рот, я узрела и ряд очаровательных, игольчатых зубов, коих имелось поболее тридцати двух. Заметив меня, межевик от переизбытка чувств присел и торопливо осмотрелся.

– Х-хранительница.

Судя по выражению мордочки, для него моё присутствие стало не меньшей неожиданностью, чем для меня – его. Надо будет потом аккуратно выведать, что за заклинание применил этот Роэн.

– Ну, здравствуй. Скажи мне, миленький, – я тоже присела на корточки, чтобы не смотреть свысока на маленькое создание, – кто тут людей убил? Говорят, травой задушили.

– У-убил? Я у-убил. Тра-траву мне пу-путали. За-замучи-ился ра-расплетать, – межевик испуганно заикался, но упорно цедил признание.

– А ты знаешь, что бывает за убийства людей?

– О-они же нас у-убивают. Им ч-что, мо-можно, а м-мне не-не-льзя? Тра-траву мне путали! – настойчиво повторил полевой дух, и в его больших светло-серых глазах заблестела влага.

Я слегка растерялась. Не думала, что причиной нападений станет трава. Её-то люди продолжат топтать, а значит опасность межевика не переоценена.

– Нельзя, – терпеливо произнесла я. – Жители мага вызвали, чтобы от тебя избавиться. Понимаешь, чем чревато? Он будет в своём праве.

Межевик прерывисто всхлипнул и протяжно, на одной ноте, прохныкал:

– О-они уже моего д-друга у-убили. А он ни-ничего не с-сделал им. Ни-ничего, Хранительница! – Пару мгновений нечистый дух боролся с эмоциями, на его мордочке напрягалась и расслаблялась линия челюсти, но сдержаться у него не получилось. Слёзы полились ручьём, межевик с горькой гримасой уткнулся в ладони и зарыдал. Малыш оплакивал гигантскую, ни с чем не сравнимую потерю, масштаб которой никаким образом не зависел от занимаемой ею площади в этом мире.

Сердце в груди болезненно сжалось, и я инстинктивно потянулась со своим состраданием к нечистому духу.

– Давай успокоимся и поговорим, – предложила я, окончательно устраиваясь на грядке. – Кто убил твоего друга? Местные?

– М-маг. Не этот, другой, – недорослик стёр мокрые дорожки с щёк, но слёзы градом продолжали сыпаться из глаз. – Я ушёл жить на дру-другое поле после его с-смерти. Но как-то загрустил и ве-вернулся, тут спал че-человек. Я и у-убил. Из ме-мести.

– Маги сильнее тебя, а люди злее. Ты можешь убить их хоть с десяток, но тогда чем ты будешь лучше них? Да и не все плохие. Однажды твоего друга убил жестокий человек, а ты начал мстить без разбору. Тогда в чём люди не правы, раз посчитали тебя угрозой?

– Вы меня на-накажете? У-убьёте? – вздохнул межевик, которого сравнение с людьми откровенно не увлекло. – Лучше от вашей руки, по за-заслугам.

Я знала, что умею без труда упокаивать нечисть, уже доводилось. С той же кикиморой миндальничать не пришлось. Но я и правда верила в то, что этого заслуживает не каждый. А ещё немного в то, что порочные цепи рвутся при должном усилии.

– Если я попрошу тебя больше не трогать людей, что ты ответишь?

Получеловеческое-полузвериное лицо скривилось, острые зубы закусили узкую верхнюю губу. Межевик задумался. Я пригрозила:

– Духи земли будут следить за тобой. Если узнаю, что ты причинил вред человеку, то вернусь и закончу работу мага. Так что отвечай честно.

– Я уйду, – горячо ответил межевик, смешно сложив ладошки домиком. – Далеко. Обещаю, Хра-хранительница, не трону больше лю-людей. Но не-не потому что они могут быть хо-хорошими.

– Тогда почему?

Межевик снова вытер лицо, он больше не плакал.

– Мне нравится жить. Я е-ещё не всё успел по-посмотреть. Друга жалко…

– Понимаю, – я коснулась узкого плечика, желая поддержать нечисть.

– Вы те-теряли друга?

– Я много кого потеряла.

Древние считали Шарусси тьмой, пробуждающейся с наступлением тридцать четвёртого года жизни. Но никакую новую тьму Шарусси с собой пока не принесла, у меня и своей имелось так много, что било через край. Если Шарусси выбирает человека по пережитым им боли, страху, отчаянию, то я не могла не стать хранителем. Каждые несколько лет, начиная с тринадцати, я хоронила близких: бабулю, отца, маму, друга, подругу. По очереди. И каждый раз думала, что большего мне не вынести, но каждый раз выносила. Помню, когда познакомилась с мужем, очень боялась преследующего меня проклятия, но Нерт прилежно ухаживал, выгонял больные мысли, пока я окончательно не сдалась. Правда, его я всё равно потеряла.

– Уходи, малыш. Уходи так далеко, как сможешь. И никогда не трогай людей.

Не потому, что нельзя или они того не заслуживают. Это вопрос выживания. Но этого я говорить не стала. Межевик медленно поклонился.

– Вы от-тличаетесь от Хранителя э-этих земель. Не встречайтесь с ним. А лучше уезжайте из Нануэка.

– Что? Что это значит? – озадачилась я странным пожеланием, не совсем понимая, не ослышалась ли.

Межевик опустил кучерявую голову и сокрушенно ею покачал.

– Не могу с-сказать больше. Это его зе-земля. – Полевой дух ссутулился и робко посмотрел исподлобья: – Могу я идти?

– Конечно. Беги очень быстро и не попадись магу, его прибытие обещали со дня на день. Будь осторожен. И помни, что я сказала.

– Не забуду, – снова поклонился межевик, растёкся чёрной кляксой по земле и заскользил меж грядок.

Довольно скоро он исчез из поля зрения, но я продолжала сидеть, обдумывая последние слова недорослика. Малыш не врал. И он боялся сболтнуть лишнего, чтобы не понести за длинный язык наказание. Но просить покинуть континент – это как-то… чересчур. Нечистые духи определённо знали больше, чем говорили. И это вызывало обоснованные опасения.

– И вы убеждены, что он сюда больше не вернётся? – спросил маг, когда я подошла к лошади.

– Не вернётся. И не причинит никому вреда. – Я перехватила Гуку под уздцы и повела по тропке, предварительно пропустив вперёд Роэна. – Слушайте, его ведь здесь не было, межевик живёт на другом поле. Зачем вы его подманили?

– Девушка, у которой я остановился, пожаловалась на смерти, – пожал плечами маг.

– И вы бросились на помощь. Похоже, вы неплохой человек.

– В нашу первую встречу кто-то сказал, что я умею решать проблемы. Я склонен с ней согласиться, – Роэн обернулся, и я увидела пляшущие смешинки в его зрачках. – Но и вы не промах, надо признать.

Я-то? Незаметно для себя я улыбнулась на простую лесть. Или то получилась ответная улыбка на его завораживающий блеск глаз. В любом случае, случайно вспыхнувшее единение между нами пронзило трещиной стену отчуждения. Если то исключительно происки Шарусси, то впору расстраиваться. Подменять волю долгом я не собиралась.

– Борна?

– Что?

– Я хочу поесть. Вы не против присоединиться?

– Можно, – согласилась я, кожей предчувствуя подстерегающий подвох. Уж больно стремительно бросился маг выполнять недавнюю фантазию про кружку эля.

– Я вчера ужинал в неплохом заведении. Пойдёмте туда.

– Мне нравится ваш оптимистичный настрой, но сейчас нам не до выбора.

– Из-за ярмарки? – сообразил маг.

– Именно.

Я не ошиблась. В обеденное время второго дня торговой недели найти место за столом оказалось сложно выполнимой задачей. Мы обошли несколько крупных шинков при гостевых домах и с пяток мелких, и в итоге решили довольствоваться едой на вынос. Сдав кобылу на постой у коновязи с сеном, я вернулась к магу. Роэн занял очередь, начинавшуюся у порога, и с тех пор, как я его оставила, несильно продвинулся к цели. Войдя в зал, я задержалась у входа, пользуясь возможностью и издалека рассматривая таинственного мага. Ему не досаждали очередь, духота или шум, он пытливо рассматривал убранство помещения и людей. А смотреть тут было, откровенно говоря, не на что. Обычный тёмный сруб, стены которого украшали скабрезные картинки с выдержанной общей тематикой: все персонажи восседали за богато накрытыми столами и предавались обжорству. Некоторые дамы, не смотря на полные телеса, не имели сил в своих руках, и их прикармливали щедрые мужчины. Между картинами пристроились расписные тарелочки и пучки трав. Под крышей, как и полагается, висел заговорённый оберег от всего подряд, ещё один я заметила над входом в шинок. От звона ложек и вилок об десятки керамических тарелок сводило зубы и начинало стучать в виске, почему-то в одном, в левом.

– Вы впервые вышли на шлях? – я пробралась сквозь гудящую толпу и встала рядом с магом. – Я тоже не так давно.

– Я очень редко бываю в эриях, – кивнул мужчина, чуть сдвигаясь в сторону и пропуская меня перед собой в очереди.

– По вам видно, что городской. Ещё и из Кэпита, наверное? – Мне думалось, что я вполне ловко закинула удочку, чтобы раздобыть немного сведений, но маг технично ушёл от ответа:

– У вас, кстати, манера разговора тоже не эрийская, – заметил он.

– А я говорила, что эричанка?

– Это и так понятно.

– А вы? – вновь предпринятая мной попытка уже отдавала навязчивостью. Я бы не рискнула лезть в чужие дела не будь фигура мага до того примечательной, что порождала прорву вопросов при одном косом взгляде, что уж говорить про загадочное поведение самой природы. Не мужчина, а какой-то кладезь тайн с неподдающимся отмычке замком. Здоровое любопытство рождало недоверие, и вот оно не давало покоя.

– А я городской, как вы верно подметили.

Я скупо улыбнулась, принимая защиту. Продолжать расспросы было бы неуместно. Ладно, Роэн, так Роэн. Леший с тобой.

– Вы потом к Голове за наградой? – после непродолжительного молчания заговорил Роэн.

– Да не даст он мне ничего, доказательств же нет. Схожу в торговые ряды, там подработку поищу.

– Вам нужны деньги? – заинтересовался Роэн.

– Кому ж они не нужны?

– А я вас могу нанять?

Я ошарашено вскинулась, рассматривая хитрые каре-зелёные глаза, но отражения каверзы не обнаружила. Маг говорил серьёзно, хоть и скрашивал фразу налётом беззаботности. Так, того и гляди, поверить можно.

– Для чего я магу?

– Мне не нравится ехать в одиночестве, это угнетает. Нужна компания.

– Очень смешно, – фыркнула я, раздумывая над тем, когда и надо ли возмущаться.

– Я не шучу. – Маг то ли не понял намёка, подкреплённого сложенными на груди руками, то ли непоколебимо веровал в силу своего очарования, но отступать не взялся.

Что ж, пора.

– Так наймите девку для компании. На любой остановке желающие найдутся.

Маг деликатно кашлянул.

– Вот теперь вы не оставили сомнений в вашем эрийском воспитании. Я не об этом.

Да ну? Три ха-ха. Так я и поверила.

Натянутую тишину разорвал бодрый голос подавальщицы, занявшую позицию за раздаточным столом:

– Чего будете? Есть картошка отварная, котлета из свинины, из говядины, щи свежие, куриный суп. Если подождёте, то скоро подойдут и драники. Овощи к мясу входят в стоимость.

– Суп куриный, картошку и свиную котлету, пожалуйста, – выбрала я. – А пиво есть?

– Из чисто ячменного солода осталось.

– И его стаканчик.

– Три серебряных, – без малейшего замедления потребовала подавальщица, кидая пылающие взгляды на мужчину позади меня.

Ско-о-олько?! Я выпучила глаза и набрала в рот воздуха, чтобы поделиться выстраданным мнением о сомнительном ценообразовании. Возмутиться я не успела, Роэн, предупреждая вспышку, настойчиво развернул мои плечи и легко подтолкнул:

– Борна, там столик освободился, займите скорее, я заберу заказ.

Столик важнее, согласна. Но три серебряных… Без подработки мне отсюда уезжать никак нельзя.

Я быстрым шагом пересекла помещение и села на один из стульев, обломав сразу двух посетителей, торопившихся с разных концов шинка. Я сделала вид, что не заметила их недобрых взглядов и помахала рукой пожилой прислужнице, наблюдающей за чистотой зала. Женщина лихо собрала в башню грязную посуду и смахнула тряпкой крошки со стола, как раз к тому моменту, как появился маг с подносом. Крошки приветливо захрустели под его подошвами.

– Моё предложение остаётся в силе, – напомнил Роэн, расставляя тарелки. К слову, от пива он отказался, зато неведомым способом заполучил на обед маринованную говяжью вырезку, которую в общей разблюдовке не предлагали. Подавальщица её не иначе, как из-под полы вытащила, рассчитывая поощрить пригожего мужчину.

Завистливо сглотнув, я перенесла свои блюда поближе и, вытянув шею, вдохнула аппетитный запах еды. М-м-м. Всё выглядело и пахло отлично. Не кулинарные изыски вроде вырезки, конечно, и не на три серебряных (леший их подери), но вполне.

– Я неплохо заплачу, – заманчиво вещал искуситель, бесцеремонно используя обнаруженное с моей подачи больное место. Попутно он с непринуждённым видом протирал салфеткой поблекшие столовые приборы.

«Точно городской, – подметила я, – только они так щепетильно относятся к гигиене».

– Вы, верно, забыли, что я нахожусь в неприятностях.

– То есть, деньги вам не нужны? – грязно подначил маг. С приборами он закончил, взял ложку и старательно перемешал густые щи.

– Нужны, конечно. Я просто не хочу, чтобы кто-то пострадал из-за меня. – Я ложку протирать не стала, как она была, так её и схватила с подноса и зачерпнула наваристый бульон.

– Борна, меня разбойники не пугают. Да и дороги тут на неделю вялым темпом. Плачу пятнадцать золотых за сопровождение.

– И куда едете?

– В Энрацу.

Я воодушевлённо, но тихо ахнула и задумчиво вытянула губы скособоченной трубочкой. Надо же, северо-восточный портовый город. Говорят, там настолько огромная крепость, что и за день не обойти, а от видов захватывает дух. Белый океан с высоты смотровых площадок и меленький, светлый песок на длинных пляжах. Я жадно втянула обратно и облизала губы. Когда мне ещё подвернётся случай наведаться в Энрацу? Специально я бы туда не отправилась, незачем, а вот по заказу… Но предложение изобиловало подводными камнями. Один из которых крылся в ценнике за наём. Непомерно великодушно.

– Пожалуй, откажусь, – ответила я, с обворожительной улыбкой наблюдая реакцию мага.

По лицу Роэна скользнула тень раздражения. Так-так-так, кого-то подводит самообладание?

– И какова причина? – сдержанно уточнил несостоявшийся наниматель.

– Я вам не доверяю, – до чего же любо говорить правду! Она такая хлёсткая, дерзкая, выводящая из равновесия одного странного человека, встретившегося на моём пути. Так и бежит освежающим ручейком. Бодрит!

– Тяжело вам будет зарабатывать с такими принципами, – припечатал он, возвращаясь к еде.

Я покачала головой. Лучше поосторожничать, чем попасть в расставленные силки.

– Вы слишком назойливый клиент.

И снова эти смешинки в глазах. Значит, понимает, в чём дело. Веселится.

Ложка с супом не достигла рта на жалкий мизинец, я вернула её обратно в горшочек.

– Зачем вы это делаете? – в лоб спросила я, не рассчитывая на ответ, но не способная сдержаться.

– Конкретизируйте. – Маг, в отличие от меня, трапезу прерывать не собирался и в перерывах между фразами орудовал ложкой.

Если он рассчитывал смутить меня, то зря. Я продолжила:

– Крутитесь рядом со мной. Вам что-то надо? Мне уже надоело строить предположения. Вы, прямо скажем, не производите впечатление истосковавшегося по общению человека. А я мало похожу на ту, кто согреет кровать на пару ночей.

– И такая прямолинейность успешна?

Незамысловатость подбора слов его не удивляет, за время моих выпадов он успевает наполовину опустошить свою тарелку, не забывая отламывать от хлеба небольшие кусочки и прикусывать ими. Железные нервы у этого мага. Или пустой желудок. Я взяла за изогнутую ручку высокую кружку и невоспитанно уткнулась локтями в стол.

– Это последнее проявление вежливости, – грозно предостерегла я. – Если я не пойму, что вам от меня надо, то ни на какой дороге мы больше не встретимся и пива не попьём, – качнула я напиток в подобии тоста. Пенная шапочка вильнула и чуть сползла по стенке.

– Вот как, – протянул Роэн и откинулся на спинку стула. В следующий миг он резко переключился с меня на распахнутую дверь.

Если бы не Шарусси, я бы, может, раньше и не заметила перемены. Слишком бытовое действие, не цепляющее собеседника.

В шинок вошёл низкий, поджарый мужчина обритый налысо. Вошёл, как к себе домой, где обнаружил кучу незнакомого люда: остановился, обвёл неприязненным взглядом помещение и под смолкший гомон направился к подавальщице, пренебрегая очередью. Люди не собирались связываться с тем, у кого за спиной висели два меча, в кобуре на ремне—четыре кинжала, а на голенище сапога стояло золотое клеймо Унии магов – склонённое ветром дерево с короткой кроной. Принадлежность к одарённым подчёркивали и подвесы-накопители, за счёт которых маги увеличивали свой резерв. У этого экземпляра их водилось немного, в широкой прорези рубахи виднелись три нитки с кулонами.

– Я маг. Вне очереди, – бросил он притихшей толпе и ссыпал с ладони горстку монет. – Мяса и пива.

Я прикрыла глаза, сравнивая двух магов. Маг с опознавательными знаками ощущался иначе. Отпечаток природы явственно выделял его на фоне прочих посетителей, но данная ему сила не искажала магнетизм, не меняла общую картину. Я перевела задумчивый взгляд на Роэна. У этого с собой не имелось оружия и амулетов и одежду он получал не от Унии, однако природа рядом с ним сходила с ума, увлекая меня в водоворот мощи.

Похоже, я поспешила с отказом.

–Ты, сынок, поди, по просьбе Головы приехал? – спросила сидевшая недалеко от подавальщицы бабуля в окружении таких же древних подруг.

– Да, да, – отмахнулся лысый.

– У нас тут неспокойно было, – посетовала она и поджала подкрашенные губы.

– Да уж заметил, – нехотя ввязался в разговор маг. – Нечисть вдоль дорог носится.

– Да как же? – подхватила другая женщина. – Средь бела дня?

Толпа заволновалась. Маг с превосходством осклабился:

– Спите спокойно, старые. Зарубил я его.

– А кто? Кто там был? – Теперь на пришлого мага смотрели все посетители, не исключая нас с Роэном.

– Да межевик. Уж не знаю, чё он там делал, не разбирался.

Я сдавленно выдохнула. Злость порывистым ветром хлынула из груди в руки, опалила огнём. Глиняная кружка с пивом лопнула, разлетаясь вдребезги и… застывая в полотне времени. Над моей тарелкой завис шар из осколков вперемешку с крупной каплей пива, размером с кулак. Роэн, расцепив пальцы из магического жеста, молниеносным движением сбросил хлеб с деревянной тарелки на стол и накрыл ею застывший взрыв, с силой вжимая его в мою нетронутую котлету. Осколки глухо замолотили по стенкам, на нас тут же начали оборачиваться. Но поскольку ничего более примечательного, способного затмить заявление вооруженного мага, не обнаружилось, посетители отвернулись. Чуть дольше смотрел сам маг, но и он вскоре получил свой заказ и удалился на улицу.

Мне стоило бы извиниться, но я решила не усугублять ситуацию. Роэн выглядел сердитым, я чувствовала себя удручённо из-за частично потерянного обеда и денег. Молча взяла хлеб и принялась его жевать, делая вид, что всё так и задумывалось.

– Будьте осторожнее. Могли пострадать люди, – совладав с собой, высказался маг.

– Я знаю. Мне жаль, что не смогла сдержаться. Да, и вот ещё, – я достала мешочек с мелкими монетами и положила три серебрушки на стол. – Спасибо за помощь. Я поем и пойду.

– Если что, я выезжаю на рассвете.

– И вас не смущает моя импульсивность? – я кивнула на сооружение из посуды. Пиво пролилось через край прикрытой тарелки, источая дивный аромат.

– Меня смущает, что Хранительница бродит по шляхам в поисках приключений. И что хуже, она их находит.

– Так вы знали? – ахнула я. Теперь его поведение становилось отчасти понятным. – Подслушали на огороде?

– Я знал с самого начала. Здесь не место и не время. Доедайте свой суп. Завтра встречаемся в половине пятого утра у вешки.

– И я приду?

– Вы любопытная. Придёте.

– Тоже разбираетесь в людях? – хмыкнула я, ловя себя на том, что невольно заглотила самую простую из наживок.

– Хуже, чем вы.

Роэн, вроде как, сделал комплимент, только я восприняла его иначе. Я-то знала, что куда как хуже понимаю в людях, чем пытаюсь это показать. А вот маг, напротив, разобрался, кто перед ним с полпинка. По-моему, он просто поставил меня на место.

***

Гуку я оставила там же, приплатила конюху за постой до вечера и отправилась в торговые ряды. Подработка сама себя не найдёт, и кошель сам себя не пополнит. К тому же надлежало вернуть Голове расписку. При воспоминании о межевике всё внутри сжалось. Поганый пришлый маг!

Чуть только я зашла под навес растянувшихся рядами телег и спросила не нужна ли помощь ведьмы у первых же торговцев, слух обо мне пустился вскачь. Я не успела обойти и ряда, как разжилась парочкой халтур. Где-то требовалось лишь уговориться с духом ветра, чтобы он разносил аромат сахарных сладостей по воздуху, подманивая клиентов, а где-то посложнее. Семейная чета лавочников жаловалась на испорченную упаковку товара, на пожёванное зерно и грязную по утру лавку. Вроде как крысы пакостничали, а вроде и нет. При ближайшем рассмотрении выяснилось, что вместе с четой в поездку отправился их домовой. Дух остался без положенной ему плошки молока с творогом, о чём всячески пытался сообщить хозяевам, но остался непонятым и взялся всеми доступными способами выражать протест. Я выступила переговорщиком между сторонами, и в итоге всё разрешилось благополучно, в том числе и для моего кошеля. На радостях я прикупила нехитрой провизии и отправилась гулять.

Торговые недели в эриях случались нередко, раз в три-четыре месяца, но каждая становился важным событием. Ранние весенние и поздние осенние торговые недели отличались скудностью из-за поплывших дорог, обозы далеко не отправляли, торговля с городами сходила почти что на нет, а вот начало лета и середину осени отмечали с особым размахом. По правде сказать, у нас не так уж и много причин для праздников, зимой так и вовсе можно помереть от тоски, когда в поле делать нечего, а световой день становится прискорбно коротким. Поэтому сейчас праздник лился изо всех щелей, народ развлекался, играл, пил до слабости в ногах. Радостные крики наполняли эрию необременённой тяготами жизнью.

Я шла и дышала изумительной атмосферой свободы. Тёплый воздух, запахи выложенных на прилавок товаров: кожи, ткани, сладостей, украшений, обуви. И так вновь захотелось бездумно потратить кучу денег на наряды, на ленты, на туфельки, что надену раз в году. Я не сдержалась, остановилась у прилавка с готовой одеждой. Меня подманило голубое платье до щиколоток и без рукавов, с дивной, яркой вышивкой по воротничку.

– Красивое, скажи? – с коварным прищуром бочком подошла хозяйка лавки.

– Очень красивое, – согласилась я.

– Примеришь?

Я почти сказала «да», но потом вспомнила, где будет лежать эта красота большую часть времени и с сожалением перевела взгляд на нежно-розовую свободную рубашку.

– Рубашку примерю, она нужнее.

– Вот это сила воли, – рассмеялась женщина. – Но и рубашка на лето хороша, плечи не обгорят.

«Комары не покусают», – мрачно добавила я про себя и вошла в тесную лавку, чтобы примерить обновку. Рубашка мне подошла, я выплатила четыре серебрушки и направилась к той части, где веселился народ.

На помосте развернули кукольный театр, и детвора, сидевшая тут же на низких лавочках, заливалась смехом. Комедию, видимо, играют. Я пристроилась сбоку, лениво обводя взглядом собравшуюся толпу из родителей и других зевак. Неожиданно в поле моего зрения попали сразу два знакомых лица. Что примечательно, шли они комплектом. Сначала я заметила пришлого мага, и лишь из-за него посмотрела на того, с кем он вёл беседу. Вот так совпадение! Долговязый мужик, намедни прицепившийся ко мне на выходе из шинка. Маг обратил на меня внимание и едва склонился в поклоне, как будто мы имели возможность познакомиться ранее. Что-то проговорил спутнику. Долговязый обернулся и наградил меня слащавой улыбкой. Что за дичь тут происходит? Я состроила проницательную гримасу и уставилась на них в ответ, искренне надеясь, что они побоятся связываться с отчаянной бабой. Но прогадала. Мужчины возомнили себя хищниками, которым нельзя смотреть в глаза, и направились прямиком ко мне. Драпать было бы позорно, посему для пущего эффекта я осклабилась.

– Моё почтение Хранительнице, – медленно произнёс маг и с намеком посмотрел на мою не протянутую для приветствия ладонь.

Сдаётся мне, магам и подпись на лбу не нужна, чтобы узнать хранителя. Хорошо, учла и приняла к сведению.

– Добрый день, – я по очереди посмотрела в глаза мужчинам, так и не подав руки.

– Извиняюсь за прошлый раз, – шутливо отвесил поклон мой неудавшийся кавалер. – Я не знал, что вы такая важная особа. Хотел подка…

– Похоже, вы тут инкогнито, – перебил маг неучтивого спутника. – Не откажитесь ли отужинать со мной? От лица Унии магов для меня было бы честью выразить вам своё уважение.

– Благодарю, но у меня, как и у вас, есть с кем разделить трапезу, – сочинила я, не моргнув глазом.

С посетителями шинка и межевиком он вежливостью не блистал, а теперь распускает перья, об уважении треплется. Как говорила бабуля: «Убогий всегда чванлив перед слабым». Ещё ни разу не видела опровержения этой простой житейской мудрости.

– Тогда в другой раз. Удачной вам дороги.

– И вам. И, пожалуйста, перед тем как убивать разумных существ, сначала убедитесь в их опасности.

Не сдержалась. Не смогла. Не захотела.

Маг ничего не ответил, отвесил поклон с фальшивой улыбкой и, прихватив приятеля, двинулся прочь. Чуть быстрее обычного, как я заметила. Торопился.

Я ещё постояла на площадке, но за представлением уже не наблюдала. Думы отвлекли от кукольного представления и аплодисментов. Шарусси почувствовала угрозу. Не сиюминутную, не критическую, а такую, из-за которой надо держать ухо в остро и не упускать деталей. Необычное ощущение. Какое-то наполовину бестолковое. Посмаковав его и так, и эдак, не придумала ничего лучше, чем заняться насущными вопросами.

Голову я разыскала среди рядов. Похоже, он провёл здесь со своим блокнотом весь день, что-то помечая и записывая на желтоватых листах после тщательного обследования каждой лавки. Не иначе, как предвкушал налоги. Завидев меня, мужик свернул записи и выжидающе замер. Судя по загруженности, о прибывшем маге он не успел услышать. Я тоже упоминать о нём не собиралась, и, вообще, заняла мужика ненадолго: вернула документ и заверила, что нечисти на их поле больше нет, а если и заходила ранее, то вряд ли вернётся, в отличие от новых незапланированных жильцов. И в случае их появления строго-настрого наказала задобрить нечистых духов подношениями ради спокойствия всей эрии. Ни к чему враждовать с теми, кого люди не всегда и замечают. Нужно жить мирно.

Голова не умилился моей пламенной речи, с сочувственным видом опустил руку мне на плечо и направил в дом, где ведьма могла спросить подработку. Видно, совсем за блаженную принял. Я не огорчилась. Благодаря жизнь за ниспосланный заработок, отправилась по адресу на следующую встречу и неожиданно, с другого конца эрии, подошла к узнаваемому жилищу Литаки.

Рядом с покосившимся домиком на траве отдыхала серая кобыла Роэна, лениво пощипывая оставшиеся после качественной прополки росточки. У меня нервно дёрнулась щека. Ладно, будем считать все совпадения знаками. Я решительно отворила калитку с оберегающим узором от воров, пересекла двор, с опаской ступила на кривое крыльцо и, собравшись с духом, постучала в дверь. Литака появилась не сразу, но, когда вышла, не узнала во мне вчерашней ночной гостьи.

– Что такое? – вопросила она, просовываясь в щель.

– Здрасьте, – кивнула я, отбросив сомнения. – Вам услуги ведьмы не требуются?

– А вы ведьма? – Щель заинтригованно увеличилась, и я увидела девушку в полный рост.

– Да, так и есть.

Длинная шея Литаки извернулась, девушка бросила взгляд на дорогу у дома, как заправский сторож, проверяющий слежку, и посторонилась.

– Заходите. Маги, знаете, приезжают, да всё мужчины. А у меня чисто женский вопрос. Давайте в горницу? – спохватилась она. – Что это мы в сенях.

Я прошла в маленькую, чистенькую комнату с небольшим уклоном на бок, как и вся завалившаяся постройка. Села на предложенную лавку. Обстановка громко сообщала о сугубо женской руке, участвующей в оформлении жилья: кружевные салфетки, плетёные коврики, расписанная посуда, букеты полевых трав и снова кружевные салфетки. Очень много салфеток. И всё такое розово-зелёненькое, ажурное. Кукольный домик выросшей девочки. Я попыталась представить, как Роэн спал на лавке под лоскутным одеялом и на вышитой подушечке, и не смогла.

– Чаю хотите? – замялась Литака, неловко переступая с ноги на ногу, как если бы она была моей гостьей. – У меня и пирог с мясом готов, будете?

Припомнив оставленные котлеты, я с сожалением отказалась от еды. Стройнее буду.

– Воды, если не сложно.

– Сейчас, погодите.

Девушка откинула прозрачный тюль и юркнула за перегородку. Там она сняла металлическую с ведра крышку, черпаком набрала воду и с мягким звоном перелила её в чашку. Каждый звук возвращал меня домой. В утро, когда я, шатаясь ото сна, иду на крохотную кухню, чтобы напиться прямо из ковшика. Доски под ногами утром прохладные, и я прижимаю одну из стоп к голени, чтобы согреться. А Нерт порой назло мне мог окунуть голову в ведро и после, отряхиваясь, как собака, долго взбудоражено приговаривал: «Брр, хор-р-ошо!» и весь вытягивался, расправлялся. Я страшно ругалась за мокрый пол, за испорченную воду, за мой обесцененный труд.

Интересно, как он там?

– Так какое задание? – Я поставила пустую чашку на стол и приготовилась к обстоятельному разговору.

Отсутствие признанного статуса превращало меня в кого угодно, по желанию нанимателя, и даровало неопытной Хранительнице смелость. Я с внутренней усмешкой наблюдала, как выдуманная личина ведьмы позволяла мне быть самой собой. Не то, чтобы я раньше не замечала такого явления, прожитая жизнь многому меня научила. Но не думала, что когда-то поймаю себя на подмене личности из-за страха ошибиться под своим именем.

Девушка присела рядом, зажав руки меж коленей.

– Понимаете, – вздохнула она, набираясь мужества, – мне вот уже двадцать шестой год, а замужем я так и не была.

«Велика потеря», – хотелось ответить ей, но моего мнения никто не спрашивал, и в утешении она, вроде бы, не нуждалась. По крайней мере, за последнее ведьмам точно не платят.

– И какая помощь вам нужна? – участливо спросила я, обводя подушечкой среднего пальца тонкий ободок кружки. Когда за глиняный бок цеплялся ноготь, кружка пела громче.

– Не знаю, а что можно сделать? – Литака не отрывала глаз от моего пальца. —Приворот там, заговор?

Да, ведьмы могут навести и то, и другое, наслышана. Если, конечно, не смущает, что в итоге получаешь полные лжи чувства. По любви-то сложно сохранить отношения, что уж говорить о принуждении.

Я убрала руку от чашки, задумчиво побарабанила по столешнице.

– Литака… можно на «ты»?

– Ой, а ничего? Я не против! Мы, вроде, ровесницы. А откуда ты знаешь моё имя? – она сходу выкинула официальное обращение. Видимо, ей гораздо понятнее общаться на равных, пусть даже и с ведьмой. Простота меня подкупила и расположила к себе.

– Это я вчера тут крутилась. И имя родственник твой сказал.

– А-а-а, так это ты! Прости, я не узнала, темно было. Вы потом с магом же встретились?

– В каком смысле? – насторожилась я. – Недавно вот виделись.

– Так он не стал ночевать, ушёл. Оплату не забрал и лошадь оставил. Сказал, что задаток.

То есть, то, что я почувствовала его вчера перед сном через поле, это… Да нет, быть не может. Или может? У магов к хранителям однозначно трепетное отношение, кто знает, на что они способны. Но такое выглядит, по меньшей мере, чудаковато…

– Называй меня Борной. Будем знакомы?

– Будем знакомы, Борна, – протараторила Литака и мигом вернулась к оставленной теме. – А вы с ним вместе?

Какая похвальная целеустремленность и последовательность! Привлёк её маг – она только про него и спрашивает.

– Нет, не вместе.

– Он мне понравился, – с придыханием прошептала девушка, складывая руки в заклинающем жесте, который я отказывалась трактовать прямо.

– Не поспоришь, мужчина видный, – поддержала уклончиво.

– Поможешь?

– С магом-то? – пришлось «догадаться». – Это вряд ли. У таких завышенные запросы. И никакого приворота я не смогу сделать. Но у меня есть другое предложение.

– Ты же ведьма! И женщина. Должна понять, – настаивала девушка, судя по всему, собираясь уговаривать меня устроить этот невозможный союз.

– Я не умею делать привороты, – пришлось остудить её пыл. – А если бы и умела, не взялась бы.

– Плохо это, знаю, – согласилась засидевшаяся в девках Литака, перемещая ладони к груди. – Но надежды уже никакой. Годы-то идут, и всё впустую! Соседки уже вторых малышей нянчат, а моё сердце до сих пор не занято.

– Так уж и никакой? – прищурилась я в ответ. – Есть у меня идея.

– Какая? – заворожённо потянулась ко мне Литака, словно я произнесла слова заклинания, способные в мгновение ока разрушить венец безбрачия и нагнать ей во двор годных для благого дела мужчин.

Увы, волшебства тут ни на медяк. Я отставила вставшую меж нами преградой кружку.

– Говорить буду прямо. Видимся мы в первый и в последний раз, потому не обессудь.

– Ладно, – поникла она, готовясь к неприятному продолжению.

– Смотри, – я указала на окно, вернее, на происходящую жизнь за пределами стен. —На улице второй день торговой недели, гулянья, гостей валом, в том числе из других эрий, из городов приехали. А ты дома сидишь в застиранном платье. Ты думаешь, муж с неба свалится или из-за печки выскочит? Раз уж он тебе нужен, то приложи немного усилий.

– Ну, так судьба же своё найдёт, – несогласно пробурчала в своё оправдание девушка, но тихо и не так уж, чтобы убеждённо. Я страшно не любила перекидывание ответственности за свою жизнь на непонятную судьбу. Под моим насмешливым взглядом, она стушевалась и нашла другую причину: – Да хотела бы я, но не одной же идти. Засмеют, да и боязно.

– А подружки где?

– Замужем уж все.

– Ну, коли дело за этим, то пойдём? Побуду твоей компаньонкой, как в кэпитах принято. Это бесплатная услуга.

– Ну, не знаю, – засомневалась Литака, рассматривая натёртый до блеска пол. – Мы и не знакомы почти.

– Я и не навязываюсь. Ты можешь отказаться и дальше сидеть дома, выглядывая из окна в ожидании любви.

– А ты точно ведьма? – засомневалась она в моих методах работы.

Чтобы не врать в очередной раз, я достала кинжал и начертила в воздухе огненный круг, подтверждая свою благонадёжность. Сойдёт? Сошло.

Однако, собраться на прогулку оказалось той ещё задачей. Весь цвет достался убранству комнаты, а в шкафу висела серо-чёрная тряпичная масса, не пригодная для выхода в свет. Литака в угрюмом молчании рассматривала нажитый гардероб, похоже, начиная догадываться, что восхищение с таким арсеналом вызвать будет сложно. Стоя за её спиной, я прикидывала дальнейший план действий и, недолго думая, уговорила девушку потратить двадцать серебряных монет на обновки. Я сильно рассчитывала на то, что голубое платье ещё не нашло своего покупателя. Оно идеально бы подошло светловолосой девушке и сэкономило бы нам кучу времени.

Литака колебалась, но в итоге сдалась, пролепетав что-то о том, что в рядах можно и поторговаться. Совесть меня не мучила – на услуги ведьмы она, наверняка, отложила гораздо больше. Мы отправились за покупками.

Я с наслаждением окунулась в празднество, не меньше Литаки нуждаясь в обществе. Мы легко сошлись на общих темах и без умолку болтали о какой-то бессмыслице. Беседа не прерывалась ни на миг, даже когда мы нашли нужную лавку с готовой одеждой. Даже когда вышли из неё и отправились подбирать обувь. Я дико истосковалась по простому человеческому общению, по шуткам, по историям, по смеху. Литака расслабилась и раскрылась. Девушка искрилась, парила, очаровывая всех вокруг. В голубом платье она походила на волшебное создание, и я не понимала, как до сих пор её не замечали, как не разглядели?

С наступлением ночи зажглись огни. Из шинков на улицу вытащили столы. Барды и музыканты сменили репертуар на залихватские, потешные мелодии и песни. Я увидела ту же картину, что застала по приезде сюда. Начался праздник окончания второго дня торговой недели. Хмельное полилось рекой. Мы выпили по стакану привозного сидра у одной лавки, по стакану пива у шинка, и вместе с безумствующей толпой пустились в пляс, сбивая ноги. Меня переполняло ликование и опьянение. Я была так счастлива прожить этот день и встретить прекрасного человека. Нам обеим пошло на пользу случайное знакомство. Я не знала, какой Литака будет завтра, но, надеялась, что её мир немного да изменился. Как и мой.

Эй, приятель, что за встреча!

Вновь на старом месте!

Я возьму тебе сивухи,

Раз уж били по рукам.

Хей, полегче, не буянь!

Я мастак в прямом ударе,

Ты со мною не шути!

Слышишь, девка, что ты встала!

Притащи скорее дрын,

Чтобы этого верзилу отучить от ерунды!

Музыка становилась всё громче и громче, мы танцевали всё быстрее и быстрее, увлекаемые в разные партии. Сегодня вечером я снова превратилась в беззаботную эричанку, и никакое притяжение в воздухе не могло этого изменить. Хочет маг наблюдать – пусть наблюдает. Я без стыда пью, флиртую, дразню и не считаю мелькающие лица. На завтра ничего из этого не будет иметь значения. А теперь есть только сухой, тёплый воздух и хмельная свобода. Мне она нравилась. И я не могла её отпустить, пусть и на милость Шарусси.

– Да ты сбилась со счёта! – хохотала я и мягко подталкивала девушку. – Ты только что говорила о четверых, а уже – о троих.

– Ой, или пятеро? – веселилась Литака. – Не помню! Подожди, сначала подошёл рыжий, – она принялась загибать пальцы, – потом каланча, потом с родимым пятном, а за ним… кто там был?

– В красной рубахе, – подсказала я, припомнив интересного мужчину.

– Точно!

Смех прорывался наружу и становился заразным. У нас никак не получалось остановиться, и мы хохотали друг над другом, над ситуацией, над тем, что не можем вымолвить ни слова. От самого смеха становилось ещё смешнее.

Гука раздражённо поводила ушами и терпеливо ждала, когда мы, наконец, соизволим двигаться дальше. За полночь перевалить не успело, и многие веселящиеся не спешили расходиться по домам, но мы до того утомились плясать, что решили отправиться на боковую. Девушка предложила воспользоваться её гостеприимством, раз маг всё равно отказался от ночлега. А я и не возражала, хотя наёмников разумно опасалась. Утешало, что за сутки никто не объявился с покушением. Стало быть, на постоянной основе членовредительство меня не ожидает.

И как только я позволила себе расслабиться, Шарусси всколыхнулась, предупреждая об опасности.

– Я та-а-ак давно не веселилась, – осоловело протянула девушка. – Спасибо, Бо-р-рна!

– Тебе спасибо, – вернула комплимент кружащейся от переизбытка чувств Литаке. – Я пре-прекрасно провела время. Подожди. Что-то не так, – я замерла, фокусируясь на тропинке. – Лита, подойди.

Но девушка так увлеклась раскрывающейся солнцем юбкой, что не услышала моих слов. Из-за поворота тенью выскользнул высокий мужчина, и Литака, естественно, не заметив преграды, врезалась в него.

– Ой! – вскрикнула она и отпрыгнула.

Шарусси обожгла огнём, мгновенно отрезвляя. Я выхватила из-за пояса кинжал, на кончике лезвия угрожающе заиграло пламя. На тропинке стоял давешний долговязый и хамски улыбался, рассматривая оружие в моей руке. Он за секунду прикинул, до кого из нас проще дотянуться и выкинул руку вперёд, клещом впиваясь в подвязанный лентой хвост Литаки и притягивая визжащую девушку к себе.

– Рот закрой, – пригрозил он ей и подставил к рёбрам острие ножа.

Бледная, как полотно, Литака перестала кричать и затряслась от страха.

– Брось кинжал на землю и подними руки над головой, – процедил мужчина. Смотрел он прямо в глаза, не выпуская меня из виду. – Делай, как говорю, иначе девке не жить.

Не отводя взгляд, я отбросила оружие и продемонстрировала поднятые ладони. Мысли суетливо прыгали, пытаясь найти выход из положения и не задеть при этом заложницу. Но нападавший внезапно сам упал к нашим ногам без каких-либо усилий с моей стороны. Литака всхлипнула и робко обернулась.

Появление Роэна стало полной неожиданностью. Его приближение никак не отразилось на природе, и это привело меня в абсолютное замешательство.

– Идите в дом, – велел он, присаживаясь рядом с павшим ниц мужчиной, – я закончу и приду к вам. – Поскольку я медлила, маг безупречно вежливо добавил: – Борна, девушку надо увести, понимаете? Я справлюсь один.

– Да, – спохватилась я, признавая правоту Роэна.

Литака едва держалась на ногах, её колотила крупная дрожь, и без моей помощи она бы точно не осилила и десятка шагов. С очередной попытки девушка смогла не скатиться с лошади и сесть в седло. Я потихоньку повела нервничающую Гуку под уздцы к нужной постройке, поглядывая на всадницу. Та раскачивалась, но стойко продержалась до самого конца.

Как я себя корила, словами не передать! Невыносимо безответственно было пренебрегать безопасностью Литы. Я совершила огромную ошибку, когда, получив предупреждение Шарусси, позволила себе увлечься праздником. Я не имела на это права. Полученный урок чуть не стоил жизни девушки.

Войдя в дом, я бросилась к собранной Аброром сумке в поиске успокоительных настоев. Механически, почти бездумно я разбирала запасы зелий. Дотошный Хранитель на каждой склянке указал шкалу силы действия средства. Выбрав баночку с меткой «пять из десяти», я осторожно, чтобы не расплескать, откупорила её. В нос ударил концентрированный запах травяной смеси с отчётливыми нотками мяты, настоянной на спирту, из чего следовало, что указанные на бирке тридцать капель лучше смешать с водой. Потом посмотрела на девушку и вспомнила, что в нетрезвом виде лекарства принимать запрещено. Угрыц⁸ вместо мозга. Борна, соберись! Я метнулась за тюлевую занавесь, сходу нашла полку с посудой и налила в стакан обыкновенной воды.

– Пей, – я сунула Лите стакан под нос. – Короткими глотками, а то подавишься.

Выглядела она паршиво, будто нахохленный воробей с пустым взглядом. Зубы послушно застучали по жестяной стенке.

Ещё в прошлый визит я не обнаружила в горнице дополнительных дверей, ведущих в соседние комнаты. И ничего похожего на кровать, кроме лавки, здесь не водилось, но хозяйка дома на ней спать не могла.

– Ты на печи спишь? – Я взялась за шнуровку её сандалий. Девушка находилась в оцепенении, но постепенно дрожь отступала, напряжённые мышцы расслаблялись. Литака начала худо-бедно реагировать на разведённую мной суматоху.

– Да, – кивнула она, отрешённо наблюдая за разуванием. Воду она допила и стакан поставила рядом на лавку.

– Хорошо. Я помогу тебе раздеться, ты должна лечь.

– А ты? – Девушка ухватилась за мой рукав, интуитивно считав намерение исчезнуть.

– Я уйду. Не думай обо мне. Я так перед тобой виновата…

– Не уходи.

– Ты не понимаешь. Ты пострадала из-за меня.

– Я умру от страха, если останусь одна. Не уходи, – упрямо повторила девушка.

Вот же глупая какая. До чего же глупая! Смотрит так жалобно, а сама ничегошеньки не соображает.

– Не уходи, – бормочет Лита и почти не сопротивляется, когда я стаскиваю с неё платье и помогаю забраться на печь. – Обещай, что не уйдёшь?

– Лита.

– Нет, обещай!

– Хорошо, – сдалась я, проклиная себя за слабость.

Не прошло и пяти минут, как дыхание девушки выровнялось, и она глубоко задышала во сне. После нескольких кружек хмеля и пережитого стресса она проспит не меньше двенадцати часов. Я тихонько задвинула плотную шторку над печью.

Чтобы занять себя до прихода мага, вернулась во двор, расседлала Гуку и взялась осматривать остатки травы. На двух кобыл еды точно не хватало, пришлось пройтись по соседям с заманчивым предложением купить сена. Лошади – это не те существа, которых можно не покормить. В противном случае лошадь станет мертвой. Поэтому, в каком бы я состоянии ни была, как бы мне ни хотелось забиться в угол и пострадать, сначала я обязана решить вопрос своего четвероногого друга. А заодно и друга мага, раз уж так сложилось.

Самого мага, к слову, на улице не обнаружилось, как и долговязого проходимца. Мне пришлось обойти пять домов в поисках сена на продажу, но знакомых фигур поблизости не наблюдалось.

Соорудив ночной запас сена и воды, я вернулась в дом. Прислушалась – тихо.

Дополнительные скрутки матрасов лежали в сенях, их я притащила в комнату по одному на себя и мага, если тот всё же соизволит наведаться. Не раздеваясь, устроилась у стены и попыталась заснуть. Спустя час тревожного ожидания, пришлось признать поражение и выйти на воздух. Звуки веселья уже стихли, эрия погрузилась в мрак и тишину ночи. Не знаю, почему мы говорим, что ночью тихо. Птицы поют свои песни, жуки стрекочут, уличные кошки устраивают бои под брехню псов. Людей, конечно, не слышно. Поджидая мага, я лениво протаптывала новую тропинку в палисаднике. Двенадцать шагов от начала и до конца. Кобылы сонно бродили рядом, готовые вот-вот сдаться и подогнуть колени.

– О чём думаете? – шёпотом спросил маг, со скрипом отворяя калитку.

На этот раз я почувствовала его на подходе, но обернулась лишь после прозвучавших слов.

– О том, что люди самые шумные создания.

Роэн покосился на калитку, а затем с укором – на меня. Да ладно, я же не старую железяку имела в виду.

– Я отвёл наёмника к Голове, с ним разберётся вызванная из города охрана.

Маг сел на крыльцо и с наслаждением вытянул ноги.

– Знаю.

Захотелось присоединиться к мужчине, но я продолжила протаптывать тропинку со сложенными на груди руками.

– Понятно.

– Духи природы много, о чём могут рассказать. Но здешние духи почти перестали отвечать на мои вопросы. Вы им запретили?

– Это не в моих силах, – заверил маг. – Похоже, вы не нравитесь местному Хранителю. Встречались с ним?

– Нет. Думаете, надо познакомиться?

– Наоборот. Я успел оценить политику здешних земель и настоятельно рекомендую в сам Кэпит не заезжать.

– Плохо встретят?

– Вроде того.

– Что вы об этом знаете? – Я остановилась и уставилась на Роэна, ожидая услышать развёрнутый ответ. Он точно осведомлён куда лучше меня. Не только же ради моей сохранности он предлагал пятнадцать золотых. Тут явно кроется что-то ещё.

– Притормозите. Ничто из того, что мы с вами обсуждаем, не укроется от местного Хранителя. Вы должны знать, что по границам Кэпитов глаза и уши духов – всё во власти его хранителя. Будьте осмотрительнее.

– Так вы же можете скрыть разговор. Разве я не права? Себя вы скрывать умеете.

– Вот так? – Роэн в несколько пассов создал вокруг нас едва различимую пелену магического купола. – Вы не смогли меня почувствовать сквозь купол? Я не знаю, защищает ли он от хранителей Кэпитов или нет. Не хочу рисковать. Борна, – губы Роэна тронула пугающая, шальная улыбка.

–Что? – заволновалась я, чувствуя в затянувшемся молчании очередной подвох. А, как показала практика, прошлые опасения мужчина полностью оправдал. Не ошиблась я и на сей раз, меня обескуражили очередным фортелем.

– Как вы меня чувствуете? На что это похоже?

Вопрос показался мне провокационным, поэтому я без предупреждения сменила тему разговора:

– Я дождусь, когда проснётся Литака, так что на рассвете выехать не получится.

– Отправимся, когда будете готовы, – без тени раздражения согласился маг. Он даже как будто пребывал в хорошем настроении вопреки последним событиям. Что ни говори, странный он. Может, все маги с причудой вместо мозга?

– Вы не торопитесь?

– Тороплюсь. Но оставлять вас здесь одну не хочу.

– Слишком опасно? – привязалась я.

– Да, – кивнул он.

– А вы решили посвятить всю свою жизнь моему спасению? – Я внимательно ловила ответ. Похоже, моя прямота его ни капли не волновала.

– Не совсем. У меня есть для вас кое-какое предложение. Озвучу его, как только пересечём границу. Прошу проявить терпение.

Это, чего доброго, он так повадится меня завтраками кормить. Сегодня не может, завтра не захочет. И… будь оно неладно, я всё равно хочу с ним поехать.

– Безрассудно вам доверять, – тяжело вздыхаю, – но Шарусси верит.

– Похоже, сила куда сговорчивее вас самой. Положитесь на неё.

Да если бы могло быть иначе! С Шарусси не работало правило о пережитых временах, что сплотили бы и примирили нас – она просто ставила перед фактом, даруя лишь иллюзию выбора.

– Я с вас глаз не спущу, – предупредила я и ступила на крыльцо. – Я спать. Для вас там тоже матрас есть.

– Какая трогательная забота, – почти что умилился состоявшийся-таки наниматель.

– Без белья, – добавила не без удовольствия. – И без подушки.

– Спасибо, что не на голом полу, – не менее желчно отозвался он и поплёлся следом.

В сон я провалилась, как только Роэн выключил свет. Вроде, я различила шорох снимаемой рубахи, но не могла точно сказать, когда маг устроился в отведённом ему углу у шкафа. Проснувшись поздним утром, я обнаружила лишь прилежно скрученный матрас. Может, он и не ложился вовсе, кто его знает.

Литака спала, и, надеюсь, видела красочные сновидения, способные перечеркнуть воспоминания о прошлой ночи. Стараясь не потревожить её покой, я испекла пирог с яблоками и пожарила сырники на нашу компанию. Вчерашний продавец сена не отказался пополнить свой кошель за счёт творога и молока и, как постоянному покупателю, отдал мне в дар пяток свежайших яиц.

К готовому столу так никто и не объявился. Я позавтракала в гордом одиночестве и пошла коротать часы в обществе Гуки, которую как раз предстояло помыть. Занятие это, увы, неблагодарное и результат не мог похвастать долговечностью.

– Прошу тебя, лошадь, не валяйся, – уговаривала я стоящую под струей воды из кинжала Гуку. – Побудь чистой хотя бы один день, сделай мне одолжение. Посмотри, какая красивая у тебя грива, как лоснится шерсть. Ты у меня не девочка, а картинка!

Чёрные глаза смотрели с пониманием и смирением, острые ушки трепыхались и благосклонно выслушивали похвалу. Но как только я отстегнула чембур от недоуздка, негодница тут же опустила шею и принялась выискивать удобное место на земле, чтобы побарахтаться.

– Не смей! А ну, не смей! – взвыла я.

Куда там, инстинкт взял своё. Гука подогнула ноги, смешно плюхнулась на бок и остервенело заелозила чистой спиной по траве, как будто её покусали блохи. Серая лошадь, видя такое развлечение, присоединилась. Я махнула на них рукой – пускай радуются, всё одно через пару дней снова мыть. Главное, навозом не несёт на версту.

Сегодняшнее небо хмурилось, пышные серые облака спускались к земле, закрывая солнце и двигались быстро-быстро. Прохладный ветер вздымал пыль и мелкий мусор, в воздухе разлился характерный предвестник – запах озона. К середине дня точно зарядит ливень, и мы с Роэном в него неминуемо попадём. Если повезёт, укроемся в соседней эрии, а нет, так придётся останавливаться в дороге, чтобы не измотать лошадей.

Я отвлеклась на пролетавшего над крышей голубя, и с наслаждением раскинула крылья. Это поистине успокаивало. Местный Хранитель мог запретить духам рассказывать мне что-либо, но он не контролировал птиц и их полёт. Поэтому я смотрела их глазами и запоминала. Дороги, леса, расположение эрий, их население. От птицы к зверьку, от зверька к птице. Удивительный мир тех, кого люди почти не замечают, при ком не стесняются говорить. Тайный мир множества свидетелей.

– Борна? Борна! Что с тобой?!

Картинка резко перевернулась, я распахнула глаза. Передо мной сидела испуганная Лита с давешним стаканом в отведённой в замахе руке.

– Это ещё зачем? – Я приподнялась на локтях и потрясла головой, окончательно возвращаясь в сознание.

– Ты же без чувств лежала! – уже спокойнее ответила девушка, но руку не опустила. – Я испугалась! Звала тебя, а ты не отзывалась.

– Дай лучше попью. – Я перехватила стакан и жадно впилась в него. Во рту напрочь пересохло от долгого полёта. Вылакав всё до капли, я кивнула девушке: – Ты сама как?

– А ты? – не унималась она. – Что с тобой было?

– Магический транс, – наспех сочинила с умным видом. Ответ полностью удовлетворил Литаку, и она расслаблено села рядом. Понятия не имею, что такое «магический транс». – Скажи лучше, как ты себя чувствуешь?

–Знаешь… очень хорошо, – легко улыбнулась она, словно мы вспоминали о танцах, ухажёрах и последующем отдыхе на воздушных перинах, а вовсе не о подлом покушении и стучащих от страха зубах. – Я оказалась крепче, чем думала.

– А не приукрашиваешь? – не поверила я, ведь последствия подобных происшествий обычно не проходят за ночь. Некоторые особо впечатлительные переживали потрясение несколько месяцев, каждый раз содрогаясь при напоминании о случившемся. И тут кроткая девушка оправилась за ночь? – А страх? Волнение? Учащённый пульс? – перечислила я наиболее вероятные последствия шока, которых, впрочем, действительно не наблюдалось.

– Ничего такого, – беспечно отмахнулась пострадавшая. – Возможно, я вчера много выпила? Всё, как в тумане.

Ага, и похмелья нет, судя по живости. Ну, здорово, раз так. Ей действительно повезло.

– Что с тем уродом? – Литака проигнорировала моё беспокойство и вернулась к причине наших бед.

Тут я приуныла.

Утром нападавшего сдали приехавшей из города страже. Но меня насторожило, что именно этой информацией духам природы разрешили со мной поделиться. Шаг влево, шаг вправо – ноль реакции. Однако же сцену передачи преступника из одних рук в другие мне показали подробно, в лицах.

Роэн лично провожал долговязого, стоя в одном ряду с Головой эрии. А вот лебезящий маг на утренней забаве не отметился. Или его там не отметили. В целом, картинка выглядела показухой. Роэн прав, чем-то я не угодила местному Хранителю. Знать бы ещё, чем.

– Утром его забрали в город.

Ответ получился коротким, а голос звучал расстроено. Лита решила меня поддержать:

– Трудная у тебя работа, – проговорила она с сочувствием. – И часто такое случается?

Зазорно получать поддержку от человека, перед которым виновата. Я оторвалась от изучения треснувшего носка на сапожке и повернулась к Литаке.

– Ты прости меня, ладно? Мне ужасно стыдно, что ты пострадала.

– Ты что, – зачастила руками девушка, – всё же обошлось! У меня столько приключений за всю жизнь не случалось, сколько вчера за один вечер!

– Это не те впечатления, что я хотела тебе подарить, – сконфузилась я, ужасно в себе разочарованная.

Лита с секунду обдумывала мои слова и вместо того, чтобы пуститься в новые заверения, что всё отлично, обвила мою руку и прильнула головой к плечу.

– Приезжай, когда будешь в наших краях, ещё куда-нибудь сходим, – задорно улыбнулась девушка, явно нарываясь на очередные напасти в моей компании. – У нас во второй месяц осени проходит карнавал. Всегда очень весело.

– Гм. Не могу обещать, – замялась я по целым двум причинам, хотя, чтобы не повторяться, озвучила только одну: – Я пока не знаю, что будет дальше. Сложно загадывать.

Литака отцепилась от плеча и порывисто обняла меня.

– Просто приезжай когда-нибудь.

– Договорились, – я неловко обняла её в ответ. – Ты уже поела? Я приготовила завтрак.

– Поешь со мной?

– Не получится. – Я поднялась на ноги и с удовольствием потянулась, разминая затёкшую от долгого лежания на земле спину. – Роэн сейчас придёт, нам пора ехать.

– Да когда он ещё придёт, – протянула девушка.

– Прямо сейчас, – определила я, за секунду до скрипа калитки.

Мы синхронно посмотрели на вошедшего хмурого мага.

– Ведьминские штучки! – восторженно ахнула Лита.

– Борна, седлайте лошадь, – без обиняков велел Роэн и прошёл мимо, двигаясь к сараю, в котором лежала наша амуниция. – Нам пора уезжать.

– Вместе? – дошло до Литаки, и её глаза понимающе сузились.

– Не выдумывай, – пресекла я, следя за тем, как Роэн отворяет хлипкую дверь и, пригибаясь, чтобы не задеть низкий наличник, заходит в сарай. Судя по всему, утренние заботы заставили его забыть о манерах. Ни тебе «здрасьте», ни «как дела?». Лита ждала ответа, и я закончила: – У нас всего лишь образовалось совместное дело.

Проводы не заняли много времени. Собрались скоро, упакованные вещи давно лежали в сенях. Оставались лишь повторные слова благодарности, но и с ними не затягивали.

– Жду на карнавал! – крикнула вслед Литака, когда мы уже миновали соседский дом.

– Не жди, – сказала я тихо и посмотрела в спину мага.

«Шарусси знает, где её сила нужнее. Шарусси приведёт тебя», – вспомнилось мне напутствие Аброра. Он повторял его так часто, что оно прочно обосновалось в памяти заученным постулатом, но реальность оказалась иной. Не такой простой и совсем не умещающейся по смыслу в короткие фразы.

Я находилась там, где мне полагалось, и сила природы трепетала под рёбрами, как магнитная стрелка в компасе, указывая верный путь. Часть меня растворялась в умиротворении от достигнутой цели, одной из многих, первой. Но другая рвалась прочь из плена, взбешённая тем, что её пытаются подчинить. Противоречия раздирали.

Маг, назвавшийся Роэном, ехал на расстоянии. Дорогая одежда смотрелась на нём идеально, и даже надменное выражение не портило красивое мужское лицо с большими, необычного цвета глазами. И его породистая серая кобыла вышагивала так, будто гордилась своим наездником.

Я почему-то подумала, что если останусь с ним, то моё место всегда будет здесь, позади. За его спиной. Такие, как он, вперёд не пропускают.

***

Длинные полосы лесов вдоль шляха сменялись полями, где мы делали непродолжительные передышки. Лошадей гнали почти на пределе их сил. Роэн не озвучивал причин избранной тактики передвижения, просил не задавать вопросов и следовать за ним. Маг выглядел обеспокоенным и то и дело поглядывал на темнеющее небо. Можно было подумать, что его волнует грядущий ливень, но вряд ли мы пустились наперегонки с осадками. Роэн стремился как можно скорее пересечь границу, это я понимала. Только как бы ни неслись лошади, до ночи нам было не успеть, в лучшем случае, на другую территорию мы попали бы к завтрашнему вечеру. При чём с изрядно вымотанными организмами, требующими длительного отдыха и сна.

– Я могу разогнать тучи, – я предложила, на мой взгляд, наиболее подходящий вариант, позволивший бы нам выиграть пару часов.

– Тогда преимущество будет у всех, – без раздумий отказался маг.

Мы перевели девочек на шаг, позволяя им отдышаться. Главный орган жизнеобеспечения животных нуждался в чуткой заботе, что в свою очередь означало плавный переход из состояния покоя к нагрузке и наоборот. С пригорка виднелось следующее поле, а значит, близилась остановка, до которой лошадей надлежало остудить. Тёмная шея Гуки покрылась белыми разводами, потник под седлом промок. Серая кобыла мага по имени Ава выглядела не лучше, правда, шагала пободрее моей.

– Мне кажется, вы излишне переживаете. Я могу справиться с наёмниками.

– Идея в том, чтобы не пересекаться с ними вовсе и не давать больше информации о себе. Давайте отложим разговоры на потом, – отрезал Роэн и достал из кармана сумки сложенную карту.

Я послушно примолкла, пока мужчина сверял наше местоположение.

Одно из двух: либо Роэн страдает паранойей, либо ему всё ещё есть, что скрывать. Если местный Хранитель задался целью узнать обо мне больше, то он с задачей давно справился, и тогда в побеге нет никакого смысла. Нас, без сомнений, встретят в Энрацу со всеми возможными «почестями».

Не то, чтобы я недооценивала обстановку – последние события с завидной регулярностью подтверждали самые неприятные догадки, – но я не видела смысла загонять лошадей, чтобы в итоге угодить в ловушку.

Хорошо, зайду с другого бока.

– А у соседей нам ничего не грозит?

– Я не знаю, – вздохнул маг и убрал карту. – Но здесь задерживаться нельзя. Многие наёмники не гнушаются нападать из укрытий, а учитывая, что духи природы перестают с вами общаться, то нападение может произойти неожиданно.

– Почему вы…– я запнулась и перестроила вопрос из личного в общий: – Почему маги так дорожат хранителями?

– Потому что хранители сильнее магов. Хранители – источник силы, а маги – проводники. Шарусси поставила вас выше остальных, и нам остаётся только примириться с выбором природы.

Ответ Роэна прозвучал предельно равнодушно, по-деловому, и я усмехнулась, вспоминая, сколько лет маги тратят на обучение в университетах. Сызмальства оттачивать искусство владения силой, зубрить заклинания, соревноваться с другими учениками, а что в конце? Тебя назовут проводником для человека, ставшим хранителем за одну ночь.

– Нечестно, да? – уколола я, подначивая мага на эмоциональный ответ.

– Может, и нечестно. Но мы над этим не властны, – Роэн обернулся и посмотрел на меня. – Когда я был мальчишкой и только начинал изучать магию, думал, что те, кого избрала Шарусси, особенные. Благородные, готовые оказать помощь и услугу без умысла и корысти. А потом вырос и увидел мир.

– И что в этом мире не оправдало ваших ожиданий?

– Подлость тех, от кого ждёшь защиты.

– Во всех нас живёт подлость, – деликатно заметила я, наблюдая за реакцией мага.

Некоторым людям свойственно преподносить личный опыт в качестве неоспоримой истины. Ничего дурного в этом нет, каждый из нас составляет о жизни собственное суждение. Я же хотела чуть больше узнать о Роэне и о его способе мышления. И Шарусси точно не имела к этому отношение.

– Жестокая подлость, жадность, ненасытность. Не все хранители блюдут баланс, Борна. Но и об этом я хотел бы поговорить позже.

Я закусила губу. Любопытно. Из нашего разговора можно сделать следующие выводы: во-первых, мне дали прямой намёк на причастность хранителей к наёмникам, во-вторых, Роэн считает, что иные хранители не стоят магов. Точнее, одного конкретного мага, если говорить совсем честно.

– Надеюсь, вы такой не станете, – поставил точку в диалоге Роэн и спешился. – Давайте поедим, а то обед мы пропустили.

– По вашей милости, – благодушно напомнила я и сползла по боку Гуки.

Маг пренебрёг справедливым замечанием и откинул крышку сумки, туда он сложил купленный в последний момент провиант.

– Я взял мясо и варёный картофель. Будем греть?

– Да ну к лешему! Давайте так съедим.

– Вы – настоящий гурман, – не мог не отметить маг.

– Я с утра ничего не ела, – обаятельно оскалилась я и потянула руки к вожделенной пище. Для пущего эффекта начала сгибать загребущие пальчики, как бы подманивая замерший в нерешительности свёрток. – Знаете, что хуже голодной женщины монстров не бывает?

Роэн впервые за день улыбнулся. Ничего себе, наконец-то.

Дабы не испортить настрой, я поскорее скинула с лошади седло, перекрутила под шеей уздечку, чтобы та не болталась под копытами, и села на траву. Не нарушая установившейся тишины, молча впилась в выданный кусок буженины. Мамочки!.. Что за дивный вкус. В меру специй на свежем мясе, идеальное соотношение жира и безукоризненная степень пропечённости.

– Вы всегда мычите, когда едите? – с плохо скрываемой издёвкой осведомился Роэн.

– Обалдеть, как вкусно! Попробуйте.

– Можно я не буду при этом мычать?

– Можете отдать свой кусок мне, если не голодны, – рявкнула я и потянулась к лежащему на траве свёртку.

Брать я его не собиралась, так, пошутить над воспитанным горожанином. Маг забавы не разгадал и мгновенно перехватил мою руку. Рывок вышел быстрый, чёткий. Хорошие у него рефлексы.

– Я бы не стала отбирать вашу еду. Простите за неудачную шутку, – я опасливо потянула на себя запястье из ослабшей хватки. Капкан разомкнулся.

– Я отдам, если попросите.

– Не выдумывайте. Хорошего обеда.

Роэн ел красиво. Это всё, о чём я могла думать, глядя на него. Насколько же я была сама не своя в шинке, что не заметила плавных, завораживающих движений? Он умел наслаждаться пищей, откусывал небольшими порциями и отламывал хлеб от крупного ломтя вместо того, чтобы вгрызаться в него. Я ни разу в жизни не видела, чтобы обед превратился в эстетическое действо. А когда вспомнила, как быстро заглотила свою часть, мне сделалось немного стыдно. Самую малость. В конце концов, я родилась и выросла в эрии, у нас этикетом не озадачивались. Бабуля научила меня разбираться в сервировке и некоторых тонкостях поведения на людях, но в жизни я эти знания почти не использовала, негде их было применять.

– Через час дождь нас нагонит, – я откинулась на спину и уставилась в небо.

До заката оставалось не менее шести часов, но уже сейчас туманные серебряные сумерки заволокли землю, отрезали замутнённое солнце, накидывая на поле вуаль мрачной тени. Низко летевшая ласточка присела на моё колено и, склонив чёрно-красную головку, с любопытством посмотрела, как я сую себе в рот шапку клевера. Уж больно кобылы аппетитно их обрывали, не удержалась.

– Останавливаться не будем, но пойдём шагом, – предупредил маг и тоже растянулся на зелёном ковре неподалеку от меня. – Через полчаса выдвигаемся.

Шагом некоторое время мы шли, но больше из упрямства. Как я и говорила, дождь нас нагнал через час, да такой сильный, что на аршин вперёд ничего не видать. Лошадей пугали звуки бушующей стихии, они зажимались, козлили – всячески демонстрировали своё нежелание двигаться дальше в этом страшном мире воды и раскатов грома. Я бесполезно крутила проводником над головой, сколько могла. Кинжал потоком ветра рассекал струи, но те прорывались отовсюду. Косая стена превращала ливень чуть ли не в горизонтальный поток. Я быстро сдалась. Удерживать одной рукой лошадь, а другой сражаться с природой – задача не для одного человека. Да и откровенно не имеющая смысла. В поисках укрытия нам пришлось отойти под кроны деревьев в сопровождавший шлях лес. Для меня это обернулось кошмаром.

Я провалилась в вой и стоны страдающих от ливня животных, как под лёд. Ноги свело судорогой, в глазах поплыли цветные пятна, и меня повело. На мгновение даже, будто выключило. Сочувствие схлестнулось с внутренней болью и слабостью, какая возникла несколько дней назад, перед встречей с магом. Ощущения спутались, и я слабо соображала, чтобы вникать в суть и пытаться разобраться в разнообразии ощущений. Схватившись за ближайшее дерево, я медленно по нему сползла, не в состоянии удерживаться на ногах, и заскулила. Природа не щадила слабых, и я ничем не могла им помочь, кроме как остановить дождь. Поэтому я его остановила. За пару секунд потоки воды перестали смывать всё и вся, гром стих, и меня начало постепенно отпускать. Крики животных не смолкли, но, по крайней мере, перестали нарастать. Наши лошади тоже успокоились.

Прерывисто дыша, я смотрела в испуганные глаза мага. Зашедшееся в бешенном стуке сердце постепенно замедлялось, но вернуться к здоровому ритму ему не грозило. Роэн держал моё лицо в своих больших ладонях.

– Видите меня?

Я кивнула одеревеневшей от боли шеей. Маг находился очень близко. Видеть его перед собой было совсем не так, как подглядывать глазами духов, зверей и птиц. Внешне я изучила его раньше: крупный нос, вертикальную морщинку между широких бровей, чуть ассиметричные губы и глаза – всё это я рассмотрела утром, когда следила за передачей нападавшего властям. Но по визуализации, насколько бы идеальной она ни передавалась, невозможно было ощутить его притягательность, под воздействие которой я попала.

В ушах фоном ещё звучал вой пострадавших животных, а я плавала где-то в смешанном запахе мужского и конского пота, притупленного мылом и дождём. Назвавшийся Роэном не обладал классической красотой в понимании юных девочек, падких на тонкие черты лица и выразительный изгиб губ. Я видела в нём иную красоту, возмужалую, закалённую, лишённую нервного позёрства, каким не пренебрегают юноши, и это пленяло гораздо сильнее.

– Что с вами такое? В прошлый раз упали в обморок, теперь вот это.

– Побочные эффекты для избранных, – сипло выдавила я пересохшим горлом.

Маг, убедившись, что я больше не теряю равновесие, убрал поддерживающие объятия и прояснил:

– Встать можете?

– Нет, ещё посижу.

– Не стоит, земля мокрая.

Я усмехнулась. Нас обоих можно было выжимать. С волос на лицо стекали струи воды.

– Простуда мне не светит, – я удобно устроила потерявшую опору голову на стволе дерева. – Знаете, тоже эффект для избранных. Должны же быть привилегии к этому коварному набору из принуждений. А штаны всё равно мокрые.

– Вижу, вам с каждой секундой лучше, уже и на жизнь жалуетесь, – едко подбодрил маг, наперекор выводу, продолжая рассматривать меня.

Внимательный взгляд мне не понравился, чересчур оценивающий, проверяющий, я бы сказала, разбирающий на составные части. Я поёжилась.

– Вам, наверное, сотни раз говорили, что вы красивый?

– Тысячи, – бесстрастно поправил Роэн ошибку в подсчётах.

– Вы и правда красивый.

– Я думал, так только мужчины уходят от разговора.

– Отчего же? Часто приходилось говорить женщинам об их внешности? – брякнула я.

Язык прикусила поздно. Маг смотрел с красноречивым немым укором.

– Держу пари, вы тот ещё повеса, – я завершила своё падение попыткой пошутить и рассмеялась в каменное лицо Роэна.

– Хочу уточнить: вы насмехаетесь или вам правда интересна моя личная жизнь?

– Интересна мне только причина вашего внимания ко мне. Но о ней вы собрались говорить позже.

– Рад слышать. Надеюсь, впредь всё так и останется, – припечатал он, закрывая тему.

Да как бы не так! Ишь, какой шустрый! Небось, привык, чтобы всё по его было.

– Не могу ручаться, – многообещающая улыбка заставила Роэна напрячься. – Если вы продолжите так же рьяно обо мне заботиться, мои чувства могут перемениться.

– Держите в уме: я делаю это, потому что вы Хранитель, а не женщина, – холодно ответил мужчина.

– Держите в уме, – передразнила его я. – Ваши намерения остаются скрытыми от окружающих. Подкиньте меня в седло, ноги ещё плохо слушаются.

Маг стиснул зубы.

Занятный он человек, к тому же прямолинейный, не как я, правда, но тоже неплохо. А какие у него глаза…

До эрии мы добрались лишь за полночь, но в той отсутствовали гостевые дома и нам не оставалось ничего, кроме как постучать в одно-единственное горящее окно из двух десятков потухших. Древняя бабуля, страдавшая бессонницей, пустила нас переночевать и разрешила разместить кобыл на заднем дворе. Старушка жила одна и очень обрадовалась гостям, с которыми можно поболтать да узнать новости о соседях. Она активно шаркала по небольшому дому, устраивая для нас спальные места на полу, накрывала на стол и без умолку шамкала беззубым ртом.

– Бабуль, у меня есть хорошая настойка для сна, – не выдержала я. – Попробуете?

Старушка намёк поняла, смущённо улыбнулась и развела сухонькими руками.

– Простите, милые, это всё от одинокой жизни, – присела она рядом со мной и грузно облокотилась на стол. – Дети мои разъехались, внуки навещают редко. А гостей к нам почти не заносит. А ты травница, что ль?

– Ага, – привычно соврала я, свободной рукой подпирая голову. Другой я методично набивала рот отварным картофелем в масле и зелени.

Маг в разговор не вмешивался, изобразив на лице до того недружелюбное выражение, что даже мне не хотелось обращаться к нему по пустякам.

– А я и думаю, что за странная вы парочка, – протянула бабуля, разом разочаровавшись в ночных постояльцах. – Маги да травники они такие, вольные.

Каждый имел право жить так, как ему хочется. Странствовать, растить детей, уединиться на вершине горы или пойти к дремлющему вулкану Городиж. В Нануэке не осуждали за выбор, и не имело значения маг ты или ещё кто. Дело не в профессии, не в крови или силе, все одинаково могли позволить себе распорядиться жизнью, но почему-то жители эрий оказывались тяжелее на подъём. Я и сама такой была. Вздох старушки не относился к магам, он относился к свободе как таковой.

Я молча развязала мешок и, немного поплутав в этикетках, извлекла нужный пузырёк. Не знаю, использовала ли хозяйка настойку, я провалилась в сон раньше остальных, как только коснулась головой подушки в свежей наволочке. Где-то на грани сна я почувствовала, как Роэн обнёс дом защитным контуром.

На утро бабуля согрела нам воду в бане и приготовила в дорогу пирожков. Заметно посвежевшие и похорошевшие, мы, согласно карте мага, с которой он не забывал сверяться на каждой остановке, двигались к цели. Эрий нам уже почти не встречалось, верстовые столбы выглядели один хуже другого, зато зелени и живности прибавилось. Я бы окончательно потерялась в нашем маршруте, если бы не использовала высоту птичьего полёта, чтобы осмотреться. Изначально Роэн хотел пойти прямым шляхом до Энрацу, однако ввиду последних злоключений пришлось пересмотреть планы и направиться к наиболее близкой границе здешних земель, а это на пару дней точно увеличивало общую протяженность до точки назначения.

– Чувствуете что-нибудь? – спросил маг, когда мы приближались к условной разметке территорий.

– Совсем ничего. Может, не всё так плохо?

– Не знаю. Выглядит фальшиво.

– Похоже, нас просто отпускают на все четыре стороны.

В зловещей тишине мы пересекли границу и, недоверчиво оглядываясь, продолжили шествие. До поселений мы так и не разогнались, опасаясь ловушек, заклинаний или наёмников. Но ни-че-го не происходило. Мы ехали дальше. Неслучившееся нападение повисло над нами грозовой тучей, с той лишь разницей, что от неё-то я не могла избавиться.

Говорить маг решился только на привале. Мы устроились в уютной березовой роще с запорошенным листочками и серёжками руслом реки. Ромашки белоснежным ковром укрывали землю почти до самого спуска к воде, и нам пришлось развести огонь на берегу, под небольшим пригорком. В последней эрии мы перехватили куриную тушку и свежий хлеб к имеющейся у меня крупе.

И тут меня постигло первое разочарование: Роэн не умел разделывать курицу. Совсем. Несколько минут понаблюдав за надругательством над убиенной птицей, я сжалилась и разрешила магу порезать хлеб. Негоже так над пищей измываться. Я должна была заподозрить неладное ещё при покупке обеда, мужчина уже тогда вёл себя странно, пытался выяснить в какой приправе я выбрала курицу, а на мой недоумённый взгляд стушевался и прекратил расспросы.

– Что с лицом? – Маг не выдержал натянутого молчания, установившегося после спасения обеда. – Вы мешаете кашу с таким видом, будто подсыпали туда яд.

– Нет. Я всего лишь занимаюсь сложением, – с достоинством ответила я, почти примерившись к разоблачающему наступлению. Оно обещало полный разгром и капитуляцию одного лгуна.

– Расходы считаете? – изумился маг. Очевидно, я не производила впечатление женщины, умеющей считать дальше десяти, и он обоснованно засомневался.

– Складываю факты. И, знаете, не складывается, – посетовала я, придерживаясь выбранной тактики. – Некоторые обстоятельства настораживают. На странствующего мага вы как-то не похожи. И как можно совершенно не уметь готовить? – последний факт меня особенно возмутил, его я произнесла на высокой, удручённой ноте.

– Я умею, – не обиделся Роэн. – Жарить стейки, например.

– Ч-что, простите? – я подавилась воздухом. Это ещё что за птица? Или грибы? Название грибное, навроде «лисичек», «подосиновиков»… Стейки!

– Стейк средней прожарки, к нему спаржу и гранатовый соус. И красное вино.

Судя по тому, как довольно прищурился маг, он говорил о чём-то весьма съедобном, но я не поняла ни слова, кроме последнего, поэтому уточнила со знанием дела:

– И вино сами делаете?

– Я владею несколькими виноградниками, – без ложной скромности поведал он.

«Неплохо для мага»,– подумала я и резонно уточнила:

– Вы кто такой? Только не говорите, что ходите по эриям ради заработка – не поверю. По вам видно, что вы не из нуждающихся.

– Давайте начнём с вопросов, откуда я и зачем здесь, – навязал свои правила Роэн.

Я ничего не имела против такого расклада, поэтому не стала возражать и изобразила готовность внимать. На сентиментальность повествования я не уповала, Роэн не тянул на метущегося героя с трогательным прошлым, и тем любопытнее было узнать правду. Она меня ошеломила сразу же:

– Я пришёл из Цанте. И я здесь затем, чтобы просить вас поехать со мной именно туда.

Он из того самого Цанте, что лежит на другом континенте? Из того самого мира, что попрал устои природы и выстроил жизнь под небом? Оттуда, где непонятные ардэа забивают многоуровневые дороги, а люди ютятся на пятнадцати саженях без двора и скота? Быть не может!

– Эм-м-м, – я на мгновение выпала из реальности, но быстро опомнилась и зачастила: – Издеваетесь? Из Цанте? Вы приехали сюда из Цанте? Заче-е-м? – вопросы толпились и пихались за право вылететь необдуманным в первых рядах.

Запоздалая мысль, что я имела сотню возможностей выяснить подробности о маге через духов, ткнулась острым жалом в щёку. Я упустила из виду эту деталь, потому что Шарусси направляла меня следом за ним, потому что появлялись куда более важные вопросы. Потому что я не привыкла следить за кем бы то ни было. Теперь ругать себя не имело смысла.

– Я ищу хранителя для Ваэльнаса. Это терра, откуда я прибыл.

– И почему я должна согласиться на ваше предложение? – уточнила я, лихорадочно пытаясь осмыслить новую информацию.

– Потому что оставаться здесь опасно. Если вы не заметили, тут на хранителей объявили охоту. Вас пытались убить дважды. А, нет, простите, – его ирония вырывалась толчками в сдерживаемых смешках, – забыл о случае с кинжалом. Три раза вас пытались убить.

Я успела пожалеть, что рассказала ему о всех несчастьях, случившихся со мной в новой ипостаси.

– А в Цанте не убивают? – хотелось бы мне думать, что в вопросе сквозил здоровый скепсис, но я откровенно начинала злиться.

– Пока что нет.

– «Пока что», – повторила я дотошно. – То есть, вы считаете, что ситуация изменится? И зачем мне тогда ехать в Цанте, если я уже стала мишенью? Почему я должна прятаться? Поправлюсь: попытаться спрятаться.

Маг невозмутимо сносил поток моего возмущения, его лицо становилось обманчиво безмятежным, будто скрылось за непроницаемой маской бесчувственности. Шарусси, как и прежде, не чувствовала в нём угрозы. А почему? Да леший её знает. Шарусси не делилась причинами, не выставляла их на обсуждение. Меня бесило неведение. Что она разглядела в нём такого особенного, чего не вижу я?

– А зачем оставаться в Нануэке? – вопросом на вопрос ответил маг. – Насколько я знаю, хранителю необходимо пройти инициацию, чтобы закрепить своё право на жизнь. Ваэльнас готов стать вашим домом, а я здесь для того, чтобы спасти вас. Во всех смыслах. Вы, возможно, не в курсе, но за последние полгода убили уже троих хранителей. Об этом не трубят повсеместно, но у нас есть все основания полагать, что убийства продолжатся. Я предлагаю вам защиту в обмен на вашу помощь.

– Таким образом, это сделка? – вывод из его тирады напрашивался сам собой. – Вам нравится, как там его, Ва… чего-то там, город ваш?

– Ваэльнас красивый город, но он точно не такой, к каким привыкли вы. Ещё примерно сто пятьдесят лет назад наши города напоминали ваши, но технологии и магия изменили облик нашей цивилизации. Жители Цанте любят терру, так мы называем землю, которой владеем по территориальному признаку, и делают многое для её развития.

– А вы? Вам нравится? – невежливо перебила я, наблюдая за кашей. Открыто хамить магу я не хотела, но несдержанность, свойственная моей натуре, немного опережала самоконтроль.

– Не представляю свою жизнь вне его.

– Как и я не представляю свою жизнь не в Нануэке.

Я позволила себе честность, потому что меня подкупила искренность мага, но я никак не рассчитывала вызвать тем самым негодование с его стороны. Маска отстранённости треснула в неожиданном месте.

Я нужна вам больше, чем вы мне, вот и весь секрет, правда?

– Это и есть ваш ответ? Я думал, вы разумная женщина.

– Манипуляции ни к чему, они меня не задевают, – ухмыльнулась я. – Роэн, мы из разных миров. Ваша цель кажется благородной, и предложение отличное, но я не хочу покидать родную землю ради призрачной надежды на спасение. Если есть что-то, преследующее меня, я встречусь с ним лицом к лицу.

– И погибнете.

– Возможно. Вы верно сказали, Шарусси требует подтверждения на право жить. Быть может, я и недостойна.

– Какая чушь, – вспыхнул маг.

– Не надо. Я понимаю, что вы не привыкли к отказам, но прошу вас его принять.

– И ради чего? Почему вы так цепляетесь за место жительства? У вас есть дети?

– У меня нет детей.

– Тогда что?

– Я попробую объяснить, а вы попробуйте понять. У меня не было многого, но Шарусси отняла и это. Я хочу, чтобы в моей жизни осталось хоть что-то своё. Таков для меня Нануэк.

Я излагала медленно, с выразительными паузами, чтобы Роэн проникся идеей. Ровной, спокойной интонацией я пыталась донести до него значение слова «дом» в широком его смысле, но Роэн без малейших раздумий, без толики сочувствия презрел мои старания и продолжил гнуть своё:

– Это же юношеские капризы, а вы взрослая женщина.

– Да-да, и взрослая, и разумная. А ещё с собственным мнением. Ужас, да? – рассмеялась я и потушила огонь. Каше оставалось лишь настояться до нужной кондиции.

– Борна, мы обсуждаем глобальные вещи. Вы могли так рассуждать, пока жили в своей эрии и пасли коров, но…

Я бросила ложку на землю.

– А, вот как жители Цанте видят Нануэк! – естественно, я вспылила. Терпеть не могу лицемеров. – Что же вы не спели красиво об этой отличительной особенности вашего Ваэльнаса? У вас скота нет? Землю свою красивую едите и сыты? Да, мне приходилось пасти коров и колоть дрова, а ещё отрубать курам головы и топить свиной жир. Кто я, получается, в вашей системе?

– Я хочу сказать, что теперь придётся научиться мыслить иначе, – увещевал маг. – От ваших решений зависит покой двух миров. Вы не можете руководствоваться личными предпочтениями, когда речь идёт о том, что затронет всех. Хватит сверкать глазами, услышьте уже меня: вы теперь Хранительница, не пастушка.

Я слышала. Правда, меньшим лицемером от сказанного он не стал. Разве что, практичным лицемером.

– Роэн, вы ведь политик? – совладав с собой, уточнила я, готовая гарантировать правильность догадки. – Столько слов, чтобы убедить меня в том, что на самом деле нужно вам. Я ещё раз спрошу: «Зачем?». Зачем я вам? Я могу выбрать любого правителя в Нануэке и получить своё право на жизнь, Цанте мне для этого не нужно.

Роэн смотрел на меня долгих семь секунд, принимая сложное решение довериться. Внутри него шла полноценная борьба, исход которой он пытался определить на дне моих зрачков. Не знаю, какие ответы он нашёл, когда наконец, выдавил:

– Нам нужен хранитель. Из трёх убитых, двое были из Цанте. Наши земли слабеют без защиты.

– Но вы сказали, что убивают в Нануэке. Не в Цанте.

– Когда их убили, они находились на территории Нануэка, – на лице мужчины выступили желваки. – Нам нужна помощь, Борна. Я не могу сейчас сказать всего, это небезопасно. Я надеюсь на то, что вас ведёт Шарусси, и она подскажет вам, что я не держу за спиной нож.

Слова мага придавали новый смысл покушениям, и их следовало хорошенько взвесить. Роэн, верно воспринявший моё молчание за неугасающие сомнения, продолжил меня обрабатывать. На сей раз я не особо вслушивалась.

– Вы не можете упрекать меня. Вас выбрала Шарусси. И мне хочется верить, что природа имеет свой взгляд на ситуацию и пытается сохранить баланс, иначе все мы пойдём на дно Белого океана.

– Я подумаю, – вздохнув, пообещала я, прерывая его пространные рассуждения. – У меня есть время до Энрацу. Если ваше предложение ещё в силе.

– Наш путь именно для того, чтобы вы как следует подумали и приняли наше приглашение.

– А если я откажусь? – с вызовом буркнула я. Поединок «Шарусси – воля» пока не завершился.

– Тогда я поверю, что природа плюнула на соблюдение баланса.

Роэн ответил легко, но я распознала ноту досады и что-то сродни смирению. Это заставило меня вспомнить о причинах его приезда в Нануэк. Он сказал, что их земли слабеют.

Не представляю, почему проблемы обиженных касались моего сердца настолько остро. Так было всегда, сколько себя помнила. Нравился мне человек или нет, дружили мы или никогда не виделись, я всегда занимала позицию того, от кого все отворачивались. Наверное, виной тому обострённое чувство справедливости. А ещё – человечности. Потому что в любой ситуации надо, как минимум, оставаться тем, кто умеет сострадать.

Я умела, поэтому задним умом уже понимала, что соглашусь.

Мы прервались на обед, оставив деловой разговор на потом. Не самое приятное занятие есть свежеприготовленную на огне еду в жару, но мы до того проголодались, что не стали ждать, пока она остынет. С лица мага стекал пот, я тоже не блистала элегантностью, к тому же, судя по косым взглядам, снова мычала от удовольствия. Располагающая атмосфера рощи и признание Роэна расслабили меня, я почти заняла горизонтальное положение для отдыха, как вдруг ощутила настойчивое трепыхание магии под кожей. На этот раз призыв не готовил к обороне или сражению, и мне пришлось несколько секунд прислушиваться к скопившейся внутри меня силе, чтобы понять суть требований.

– Роэн, вам может показаться это странным, но нам нужно остаться на ночлег здесь, – заявила я тоном, не терпящим возражений.

– Обоснуйте хотя бы, – вскинулся маг. Он только что прикончил свою часть курицы, как обычно, дольше моего растягивая приём пищи, и старательно вытирал пальцы припасённой салфеткой.

– Я так чувствую.

– Весомо, – без тени улыбки ответил он. – Мы потеряем половину дня.

Я безразлично качнула подбородком. Сроки меня не волновали, они его забота. А вот настырное зудение Шарусси – моя. Я пытливо осмотрела гладь неторопливо текущей реки, не предвещавшей ничего дурного, и закусила губу. Сейчас всё хорошо, но только сейчас.

– Здесь нет никакой опасности, – на всякий случай подсказал маг. – Тут не водится даже захудалой нечисти.

– Знаю. Но дело не в этом. Что-то произойдёт позднее. Я не знаю, что, не спрашивайте.

– Насильно я вас всё равно не потащу. А раз так, – Роэн выдернул рубаху из штанов и скрещёнными руками потянул её за подол, разоблачаясь. – Воспользуюсь привалом и ополоснусь.

Я без стеснений уставилась на подтянутый мужской торс, спускаясь от шеи к волосяной дорожке. С вызовом наблюдая за моей реакцией, Роэн скинул сапоги, расстегнул ремень и избавился от штанов.

– А вы бессовестная, – вынес вердикт мужчина, впрочем, тоже не особо церемонящийся со своим телом.

– Вы и не представляете, насколько, – лукаво прищурив глаза, я облизнулась.

– Предпочитаю не знать эту сторону вашей личности.

– Я бы тоже не хотела быть с ней знакома, – согласилась я и отвернулась.

Я попыталась обнаружить в глубине души стыд, сожаление или что-то такое, что обычно испытывают женщины, взглянувшие после разрыва на другого мужчину, но не обнаружила и толики низких чувств. Десятилетние отношения закончились в один день, а забыла я о них уже спустя полтора месяца. И единственное, что я чувствовала – это обыкновенное желание. Невероятная уверенность в правильности чувств стирала границы, подобно Шарусси. Быть может, Шарусси их и стёрла.

До наступления темноты маг и я занимались чем угодно, лишь бы не вступать в диалог друг с другом. Мыли лошадей, чистили амуницию, готовили место для сна и дрова для завтрака, маг затеял физическую тренировку, а я вдоволь наплавалась. Тревожное ожидание пульсировало в висках, я часто оглядывалась, боясь снова оказаться застигнутой врасплох, хоть и понимала беспочвенность беспокойства. Сейчас, в отличие от гуляния по эрии, я была предельно сосредоточена на возложенной на меня миссии.

Пришедшие навстречу хранителю животные изучающе наблюдали за деятельностью людей. Близко подходить они опасались из-за мага, но как только тот отходил подальше, тут же подбирались ко мне. Маг, как я заметила, был не в восторге от нахождения на лоне природы, его нервировало скопление разнообразной фауны. Но он храбро держался, пока не встретил змей.

–Бо-ор-р-на, – обманчиво ласково проворковал он, спешно возвращаясь ко мне, – могут ли ваши друзья отдыхать где-нибудь в другом месте?

– Лес их дом, это мы здесь гости. Змеи вас не тронут, – с плохо скрываемым злорадством ответила я, чувствуя себя хозяйкой положения. Мелочно, признаю, но вкус ехидства особенно хорош в приправе с властью.

– Я как в аквариуме под прицелом тысячи глаз, – сокрушённо проговорил маг.

– Я слышала, в Цанте есть огромные ёмкости, в которых животных выставляют напоказ, – своевременно припомнила я страшные рассказы из газет.

– Есть, это как раз «аквариумы», – кивнул маг. – Но я никогда не поддерживал жестокое обращение. В наших эко-парках условия жизни приближены к естественным, даже защитники животных остаются удовлетворёнными.

– Зато теперь вы можете почувствовать себя в их шкуре.

Роэн понял, что помощи не добьётся, и вернулся к тренировке. Прервал молчанку он лишь к сумеркам, изрядно выпустив пар.

– Я выставлю охранный контур, – оповестил маг. – Внутри него нас не будут видеть и чувствовать животные или путники. Случайные посторонние зайти в него тоже не смогут.

– Испепелит? – с восторгом вопросила я, не вполне представляя способности магов.

– Что за дикость! Нет, конечно. Просто не смогут войти.

– А если я выйду за пределы? Как попаду обратно?

– Я сделаю ключ, – Роэн нагнулся и поднял с земли короткую сухую палочку. – Вот.

– Вообще не смешно, – нахмурилась я.

– Борна, это у вас на уме одни шуточки. Я серьёзно. При формировании заклинания контура можно сделать к нему ключи из чего угодно. Вы тоже, кстати, можете научиться. Хотите попробовать?

Я с готовностью подскочила с лежака, где изволила отдыхать от мирской суеты.

– Хочу!

– Прекрасно. Уберите кинжал, мы начнём с теории.

Я в последний момент изловила прыгнувшее на кончик языка восклицание: «К лешему слова, давайте колдовать!». Аброр однажды за такую прыть огрел меня посохом по хребту и прочёл невыносимо долгую лекцию о пользе знаний, так что рисковать я не решилась. Вернула проводник в поясные ножны и приготовилась внимать своему новому наставнику, взявшемуся обучать меня (с ума сойти!) магии!

Роэн одарил меня за рвение сдержанной улыбкой и поманил за собой, на ходу начиная просвещать:

– Когда маг формирует заклинание, он делит стихии на отдающие и запирающие. В зависимости от сложности заклинания их комбинации меняются. При создании контура мы используем три стихии: воздух, воду и землю. Воздух и вода формируют визуальное искажение – они отдающие стихии, земля удерживает и балансирует конструкцию – это запирающая стихия. Для каждой стихии у мага есть арсенал подчиняющих жестов, скажем…

– Роэн, мне не нужны жесты, я использую кинжал, – напомнила я.

– Да, прошу простить, – исправился он. – Что ж. Начинаем всегда с запирающей стихии, поскольку она служит фундаментом, подчиняем её силе, – Роэн сложил пальцы обеих рук в необычную комбинацию: указательные он скрутил, плотно прижав их к впадинкам рядом с большими, отчего те стали походить на панцири улиток. Большие в свою очередь соединились с мизинцами, затем маг развёл руки. – Запираем, – не распуская жесты, он скрестил запястья, правое запястье легло на левое, ладони смотрели в землю. Вокруг нас солнечным отблеском по земле пробежал круг. Роэн вывернул кисти таким образом, что ладони перевернулись к небу. – Берём воду, – теперь его пальцы сложили смешной знак «козы».

– Вот так?

Роэн повернулся и осмотрел мерцающую и тонкую, как мыльный пузырь, плёнку, отгораживающую нас от рощи. Растерянный вид мага значил куда больше сладкой похвалы. Мне удалось его впечатлить.

– Я быстро схватываю, – выпендрилась я, втайне надеясь, что не разозлила его своей нетерпеливостью, как случалось со старцем. – Принцип понятен сразу.

– Да, тут же два проводника, – он покосился на рукоять кинжала, покоящегося на своём месте. – К этому надо привыкнуть. Борна, я сниму ваш контур, потому что хочу изменить размер и сделать ключи. Но вы молодец, признаю. Хранители поражают.

Окончание фразы я не услышала, поощрение, которого я так жаждала, проскочило мимо. Меня окатило холодом от воспоминаний о подожжённой конюшне. Мелькнувшее тогда удивление тотчас забылось, я и не вспоминала о том случае, когда огонь слился со мной, будто мы были одной стихией. А зря. Я присмотрелась к Роэну. Это он стал моим проводником в конюшне? Или там поблизости оказался другой маг?

– Готово, – мужчина закончил работу и протянул мне обломок ветки. – Вот ваш ключ.

– Ага, – я запихнула дар в задний карман штанов. – И девчонок давайте привяжем, чтобы не разгуливали.

Роэн взял на себя заботу о кобылах, затягивая корду таким образом, чтобы часть, пристёгнутая к недоуздку, не могла развязаться даже при сильном рывке, тогда как свободный конец можно было потянуть хоть ребёнку, и узел распутается.

Лошади, как и лесные жители, предпочитали кучковаться рядом с хранителем, но я считала, что в незнакомой местности ночевать лучше на привязи. Рядом с изголовьем моей лежанки устроился храбрый ёж, изображавший крепкий сон. Я не стала прогонять малыша. Кстати, надо бы посоветовать магу проверить лежанку на наличие змей – некоторые братья меньшие к вечеру на порядок осмелели.

– Я думала, в Цанте не используют лошадей, но вы хорошо управляетесь с содержанием.

– Лошади – моё хобби, я много лет занимаюсь верховой ездой, – пояснил маг. – А так, да, вы правы, лошади у нас только для спорта, развлечений и удовольствия, мы не используем их в качестве повседневного транспорта.

– Развлечения? – переспросила я.

– Иногда люди делают ставки на самого быстрого бегуна. Или ходят в эко-походы.

– А спорт? – я припоминала похожее слово из статей, рассказывающих о жизни в Цанте, но без подробностей.

– Есть и такое. Например, прыжки через препятствия или выездковые элементы.

– То есть, вы превратили в деньги всё то, что мы делаем в повседневной жизни без умысла? – вскинула брови я. Вот так дельцы!

– Мы многое превратили в деньги. Именно поэтому наша экономика стабильно развивается.

– А правда, что вы создали приспособление, способное подняться в небо с людьми?

Этот вопрос волновал многих жителей Нануэка, читавших о чудо-механизмах и слышавших гуляющие по континенту сплетни. Веры им, конечно, не было. Где же это видано – без магии и ввысь? Как есть, выдумка. Сейчас Роэн посмеётся надо мной, и я на этом успокоюсь.

Он и посмеялся, но по-доброму, приподняв краешек губ.

– Это называется планум или ардэа, – терпеливо ответил маг, выбивая меня из скорлупы предубеждений.

– И оно работает не от магии?

– Нет, они – это два разных механизма и работают на технических изобретениях. Но магия страхует их в нештатных ситуациях. Планум перевозит большое количество людей, тогда как в ардэа не поместится больше пяти. Ещё есть двухместные летательные аппараты, их мы называем арциклы. Борна, почему вы ни разу не бывали в Цанте?

– Даже никогда не думала об этом. Мы обычно, если и выбирались, то недалеко и в пределах Нануэка. Просто, раз уж вы оттуда, почему бы не разузнать.

– Поедете со мной, и сами всё увидите.

– Не давите, – напомнила я о своём обещании подумать.

– На вас надавишь, – фыркнул маг. – Я ложусь спать. Очень надеюсь, что выедем мы ещё до рассвета.

Зануда.

– Проверьте лежак, вдруг там змеи, – отреагировала я на очередную попытку манипуляции и устроилась на спине, пристроив руки вместо подушки. Пролетавшие в сумерках птицы манили развёрнутыми крыльями. Я с сожалением закрыла глаза. Не сегодня.

Каково это, летать в небе на механизме?

– Борна, – тихо позвал Роэн, когда устроился на перестеленном одеяле.

Я решила не отвечать и задышала глубже. Сама не заметила, как, увлёкшись притворством, взаправду уснула.

Шарусси подняла меня в самую темень. Я подслеповато прищурилась, привыкая к ночному зрению, всунула ноги в низкие сапожки и, придерживая сонную голову, потащилась на зов. Я умудрилась пройти настолько тихо, что никого не потревожила. Мыльный пузырь контура расступился и сомкнулся за моей спиной, как только я перешагнула его границу. Я специально обернулась и сделала шаг назад, проверяя действенность ключа. Работал.

Шарусси определилась с направлением и подтолкнула меня к некоему месту сбора, отчего-то ориентируясь на воду. Я послушно маршировала вдоль берега, до последнего оттягивая разувание. Лезть в реку не хотелось. Это ж не только обувь, надо ещё штаны снимать, рубашку, часы, по-хорошему, и бельё. Ночь стояла прохладная, в сухой-то одежде пробирало мурашками по шее. Позади меня хвостиком скакал весёлый, перепутавший день с ночью, заяц. Его прыжки недоумённо провожала взглядом крупная сова, сидевшая в засаде на мелких грызунов.

Через минут пять-семь прогулка подошла к завершению, и теперь ведущий меня маячок ощущался совсем рядом. Я остановилась у крутого изгиба берега и обвела его цепким взглядом. Заяц замер. Нависающие над водой деревья надёжно скрывали дальнейшую часть реки, но я отчётливо слышала плеск волн и возню.

Вопрос задать я не успела. Духи воды и ветра втолкнули меня в видение с мечущейся в ужасе волчицей. Мокрая, несчастная, она в исступлении бросалась в реку, бессильно крутилась на месте, засовывая нос в воду, и, подвывая, возвращалась на глинистый берег. В каких-то нескольких локтях тонул её щенок, и она никак не могла ему помочь. На короткое, неподвластное мгновение я оцепенела от ужаса. Волчица раздерёт меня в клочья, если я приближусь – именно эту мысль упорно втолковывали мне Аброр и Тэср, именно она пронеслась по разуму сигнальным огнём. Я должна была как можно скорее уносить ноги, пока хищник не почуял хранителя. По всем заветам должна, но вместо спасительного бегства, я, со всей прыти, на которую была способна, припустила за поворот.

Завидев волчицу, отдала ветру приказ удержать её на месте. Сама же с разбегу влетела в реку и одной рукой подхватила барахтающегося волчонка. Лапка малыша запуталась в тугих водорослях так, что он не мог выбраться на сушу, из последних сил оставаясь на плаву. Всклокоченный, с пожёванной шёрсткой на шее, видно, мать сначала пыталась вытянуть его силой, он не переставал перебирать крохотными лапками, пока я прижимала его к себе.

Волчица ревела. Едва дыша от страха, трясущейся рукой я перерезала скользкие растения. Освободив скалящегося на меня детёныша от пут, поднесла его к берегу и позволила проплыть-пройти по дну последнюю пядь самостоятельно. Духи ветра больше не сдерживали изводящуюся мать, и та бросилась к нему, ткнулась мордой, обнюхала покачивающегося от усталости щенка, осторожно сцепила зубы на его холке и бегом взобралась на пригорок, унося драгоценную ношу подальше от смертельной ловушки. Я стояла ни жива ни мертва, кровь набатом била в ушах. Волчица обернулась и немигающе посмотрела в мои глаза.

– Я не желаю вам зла, – из горла вырвался свистящий шёпот. Уши волчицы дрогнули – она меня услышала.

Сердце выровняло ритм не сразу. Когда волчица с волчонком исчезли, я медленно доковыляла до берега, плюхнулась на жёсткую землю, сняла сапожки и вылила из них воду. Будем надеяться, обувка не развалится к утру, запасной парой я не разжилась. А вот часы однозначно не выдержали, остановились. Я распустила тонкий браслет и потрясла механизм. Бесполезно. Стрелки замерли.

Лишённая ориентира, я примерно с четверть часа полюбовалась лунной тропой, пересекающей блестящую гладь от края и до края. В размышлениях над иронией судьбы, столкнувшей хранителя и волка, я поймала себя на том, что успела продрогнуть. Пришлось прервать лирическое уединение и поспешить сменить одежду. Сырые до бёдер штаны мерзко остыли и липли к ногам, доставляя при каждом шаге умопомрачительные ощущения. Зубы начинали постукивать и отнюдь не в такт прыгающей походке. Но свежевыстиранные штаны вскоре проиграли другой напасти.

Я с ужасом констатировала, что вернуться будет в разы сложнее, чем прийти сюда. Потому что я заблудилась, а треклятый контур мага не позволял духам его найти. Я прибегла к помощи животных, но и те, слегка поплутав, сбились с курса. Побродив вокруг да около, я вынуждена была плюнуть на розыскные действа и пристроиться у ближайшего дерева. Маг до рассвета не проснётся, так что мне ничего не оставалось, кроме как заночевать в роще, причём поставив аналогичный охранный контур. Встречаться с волками повторно не хотелось. Полагаю, с кемарящим хранителем у них случится весьма короткий и сытный разговор, мою недавнюю услугу в расчёт не примут.

Сон, полусидя на земле, ожидаемо не увенчался должным успехом, поэтому с первыми лучами солнца я возобновила поиски. На моё удивление, духи нашли Роэна сразу же. И что поразительно, он приближался. Я покрутилась на месте, ожидая мага, и тот не заставил себя ждать. Выглядел он немного враждебно настроенным, хмурым, под стать предрассветной серости, даже как будто опасным. Я заволновалась.

– Живая? – сходу рявкнул он, заставив меня вздрогнуть.

Жар прокатился волной по телу и плеснул в скулы. Вот так «с добрым утром»! Бодряще и горячо.

– А когда это мы на «ты» перешли? – опешила я и, прищурившись, чрезмерно приторно, даже елейно, чтобы маг не усомнился в степени моего возмущения, уточнила: —Это вы голос на меня повысили? Или мне показалось?

– Не показалось. Я не мог тебя найти. Я думал, тебя убили.

– Что за дурные мысли сразу? Я всего лишь контур поставила, чтобы поспать спокойно.

– «Поспать спокойно»? – вызверился маг.

– Да, поспать, – показная уязвлённость эффекта не произвела. Маг продолжал распространять вокруг себя ядовитое поле враждебности. – Я заблудилась ночью, не смогла найти нашу стоянку, поэтому легла спать. Мне надо было до рассвета тут блуждать?

– Я, как видишь, блуждал!

– Ну, вы вообще чудной, – не стала спорить я, всё больше проникаясь собственным промахом, в котором, впрочем, сознаваться не собиралась.

– А если бы ты попала в беду?

– Роэн, – я покаянно понизила тон, – простите. И спасибо. Правда, – это всё, что я имела сказать в текущей ситуации с поправкой на благодарность за проявленную заботу. В конце концов, я не потерявшийся ребёнок, а он – не мой обеспокоенный родитель.

Маг закрыл глаза и сделал вдох, приводя нервы в порядок. Похоже, действительно переживал.

Мы направились за лошадьми и вещами. За нашими спинами поднималось солнце, орошая землю и реку красным золотом. Плотные лучи рассеивались, впитывались в туман, отчего белые стволы берёз тонули в приглушённом алом сиянии. Лес и до этого не безмолвствовал, но с рассветом к жаворонкам присоединились дрозды и соловушки.

Я следовала за мужчиной. Он идеально ориентировался на местности. Казалось бы, на природе выросла я, а чувство пространства в незнакомой среде досталось магу с другого континента. Может, заклинание какое помогает?

– Про убийства вы не перегнули? – Я нагнала Роэна и подстроилась под его шаг. Я хотела переключить мысли мага с обиды на повседневные заботы. – Думаю, вы сгущаете краски. Может, ненамеренно.

– Борна, это вы пока не понимаете масштаба катастрофы, – вздохнул он. Я испугалась, что на этом разговор и закончится, но, преодолев заключительную остановку, маг неожиданно сменил тему: – Да и… что я мог подумать? Вы предупредили, что ночью у вас будут дела, а со своих «дел» не вернулись, на поиск не откликались. Я успел навоображать невесть что.

– Роэн, я – Хранитель. Если верить моему наставнику, то Шарусси особо ни с кем не считается. Поначалу я сомневалась, недооценивала силу её влияния, но теперь она очевидна. Вас напрягает, что я срываюсь и исчезаю. Вы просто не представляете, как это напрягает меня. И я ничего не могу с ней сделать, хотя стараюсь. Знаете, иногда кажется, что она поддаётся или, по крайней мере, принимает мою волю к сведению.

– Почему вы стремитесь идти против природы?

В вопросе мне послышался корыстный намёк, поэтому ответила я, исходя из него. О моих личных переживаниях никто не спрашивал.

– Да как вам сказать… Это вы сейчас её поддерживаете, потому что она приняла вас и подыгрывает, идёт за вами. Но что вы скажете, когда ситуация изменится? Когда Шарусси изменит курс? Ваши планы будут разрушены, понравится ли вам такое? Вряд ли. Вот и мне не нравится, когда её курс противоречит моему.

– Не привыкли идти на поводу у обстоятельств?

Хм. И всё же мы перешли на личности. Я покосилась на мага, тот терпеливо дожидался ответа.

– Вы правы, не привыкла. Я из тех людей, кто не верит ни в знаки, ни в гадания. Я предпочитаю сама прокладывать путь к своим целям. Так что с Шарусси у нас пока разлад. А вы? Вы из какого типа людей?

– Полагаю, из того же, – ухмыльнулся маг, удивив меня чистосердечностью. – Проложенные дороги я использую в случае, если они мне удобны.

– Это значит, что вы можете использовать в своих целях других людей?

– Не без этого. Вас это пугает?

– Не знаю. Наверное, уже нет. Хочу только сказать, что со мной придётся договариваться. Если когда-нибудь решите использовать меня в своём раскладе, закладывайте пятьдесят процентов на то, что я не соглашусь участвовать.

– Борна, вы себе льстите, – рассмеялся Роэн. – Если я захочу вас использовать, вы этого даже не поймёте.

– Вам так хочется меня напугать? Тогда запомните вот что, – объявила я, – если вы меня используете, и я этого не пойму сразу…Ну, вдруг, не буду себе льстить, по вашей просьбе. Так вот, тогда я уйду, и мы больше никогда не увидимся. Выиграв в одной партии, вы проиграете в другой. Оно вам надо?

– Я не для того вас уговариваю поехать со мной в Цанте, чтобы потерять. Я принимаю ваши условия.

– По рукам, – я тут же скрепила уговор. – Кстати, чем вы занимаетесь в Цанте?

– Много чем: цифры, люди, всякие согласования. Ваш интерес вдохновляет. Уже решились?

– Нет, – буркнула и поспешила закрыть скользкую тему. Роэн не преминул помочь.

– Расскажите, что случилось ночью?

– Да так. Животное запуталось в водорослях, – как можно лаконичнее ответила я, не желая вдаваться в подробности. Я и сама пока не осознала сакрального смысла произошедшего. А он там точно был.

– И в чём же важность этого животного, что ради него потребовалось вмешательство хранителя? – не сдавался маг.

Я выразительно пожала плечами.

– Шарусси ведёт своими тропами, – повторила расхожую фразу, слетающую с уст людей, когда речь заходила о природном порядке. – У нас так говорят.

Перекладывание ответственности я никогда не поощряла и воспользовалась присказкой только ради того, чтобы не врать магу в лицо. Роэн тут же раскусил бесхитростный посыл и утратил недавно обретённое благодушие.

– Главное, что вы в порядке.

– В полном. – Я ощупала всё ещё влажные штаны. За несколько часов я успела к ним притерпеться, поэтому за проблему не считала.

– Рад слышать. Теперь-то мы можем ехать.

– После завтрака?

– После завтрака, – равнодушно согласился маг.

***

День в дороге выдался тяжёлым. Мы оба хотели спать, злились по мелочам и, вдобавок к и без того гнусному настроению, у меня начались женские дни, скрутившие поясницу. Я чувствовала себя до того скверно, что окончательно перестала разговаривать или спорить с Роэном. Не показывая слабости, я стоически следовала за ним. Галопом? Хорошо, галопом. Ещё десяток вёрст? Будь по-вашему. Напоминать магу, что шлях он топчет не в сопровождении новобранца, представлялось мне глупой идеей, мы находились примерно в равных условиях, к тому же ныть не позволяла гордость.

Мои немыслимые страдания закончились в гостевом доме. Роэн раскошелился на хорошие комнаты, прислугу и ужин. Если он надеялся на признательность, то зря. Широкий жест, продиктованный чувством вины за изматывающую гонку, не тянул на искреннее «спасибо». Я сдала Гуку на попечение конюха и, позорно прихрамывая под весом сумки со снадобьями, которую не доверила носильщику, поднялась на второй этаж. Там меня ждала бадья с горячей водой, на столике у окна заманчиво посверкивала серебром крышка на блюде. К тому же в комнате имелась кровать под нарядным бархатным балдахином; её величественный облик обещал роскошную перину и незабываемые, красочные сны.

«Ладно, – примирительно подумала я, взирая на эту роскошь, – возможно, за ночь обиды слегка забудутся».

С рассветом мы снова съехали с эрийской дорожки на шлях и продолжили мотать вёрсты до самого восхода луны. Утомительная гонка продолжалась изо дня в день. Пересекая новую границу земель, мы прислушивались и готовились к худшему, но хранители владений проявляли если не лояльность, то безучастие. Я помнила, Тэср говорил, что его влияние концентрируется в Кэпите и ближайших эриях, так что отсутствие внимания к нашим персонам могло свидетельствовать о попадании в слепую зону без какого-либо тайного умысла.

Но недоброжелатели будто бы и правда о нас позабыли. Иногда думалось, что они попросту заплутали, сбитые хитро проложенным маршрутом, ведь маг проявлял все доступные ему способы маскировки. То мы останавливались под куполом, то он отводил глаза всему живому, и мы двигались в полном одиночестве, то заглушал наши разговоры, то менял траекторию и место ночлега в последний момент. Проявленная осмотрительность представлялась мне, мягко говоря, перебором, поэтому в вопросах безопасности мы с магом радикально не сходились. Я всё чаще поджимала губы и возводила очи к небу. Добилась я этим только того, что Роэн перестал обсуждать со мной детали переходов. Но мы сходились во мнении, что уроки магии надо продолжать, она и стала нашим общим делом.

Роэн учил меня основным заклинаниям, иногда приобщал к ежедневным физическим тренировкам. И мы постоянно разговаривали. Ни о чём и обо всём. О Цанте, о Нануэке, об отношении к конкретным ситуациям, о любимой еде и одежде, о книгах.

Мы узнавали друг друга, не всегда соглашались, как водится, однако за проведённые вместе часы у меня так и не возникло желания его придушить. А это, надо признать, хороший симптом. Плохим являлось то, что я проникалась к нему ненужной, обязывающей симпатией. Да и как не поддаться эмоциям, когда мы находились друг у друга, как на ладони. Когда за педантичностью и высокомерием обнаруживаешь доброго человека, заботящегося о ближнем, когда видишь его утром без рубашки с закатанными штанами и с зубной щёткой за щекой. Как в такой обстановке не сблизиться?

Мы и сблизились. Насколько это возможно для людей из разных миров. Мы не обсуждали ни прошлого, ни будущего, искусно овладев навыком деликатного недоговаривания. В общем, сблизились настолько, насколько могли себе позволить, чтобы безболезненно расстаться, если дороги, волею судеб, нас разведут. Готовить маг, правда, так и не научился, но этот изъян я ему простила.

Нет-нет, мой мозг не подёрнулся розовой пеленой, и гормоны не сходили с ума, превращая недостатки в неогранённые достоинства, готовые при должной сноровке засверкать. Я неустанно отмечала его любовь к контролю и не выносила проявления авторитарности, но я могла за себя постоять, а магу, похоже, это даже нравилось. Я точно несколько раз замечала блуждающую улыбку на его лице после наших перепалок. Не думаю, что он проверял меня на прочность, но наталкиваясь на отпор, он уважительно отступал. Не всегда, но бывало, да.

В свободные минуты я занимала себя мыслями о грядущем, взвешивала последствия потенциального решения и присушивалась к желаниям. Я размышляла об этом так, будто имела возможность что-то изменить, и от этого становилось смешно. Шарусси знала, куда и за кем ей следовать, я же изводила себя горькими вопросами, не представляя, как совместить долг хранителя и растущие чувства к магу.

По мере приближения к пункту назначения нашей сделки, крупные поселения за переход зачастили, так что на протяжении нескольких заключительных дней мы без осложнений находили еду и кров для себя и лошадей. Сосны постепенно вытеснили берёзы, заметно переменился воздух, насытившись влагой, а укатанная дорога расширилась, но огорчила парными бороздами колеи от часто проносящихся гружёных телег. Теперь другие путники встречались нам постоянно. Уставшие и безразличные ко всему, в глазах Роэна они выглядели неблагонадёжными наёмниками, которых не стоило недооценивать.

В ночь перед последним броском мы сняли комнаты на крупном постоялом дворе, на добрую версту от городских ворот, заставленном полными и пустыми подводами. Портовый город манил не только видами и пляжем, Энрацу входил в список крупных торговых перевалочных пунктов, в него стекались товары с трёх континентов и свежая рабочая сила. В основном, товарооборот вращался в самом Нануэке, корабли разгружали шляхи и позволяли перевозить больший объём на продажу, но в то же время использовались для импорта и экспорта. Так, из Нануэка уходили овощи, фрукты, дерево и что-то по мелочи, вроде украшений или оружия от известных мастеров. А из Цанте, несмотря на некоторую меж нами внешнеполитическую вражду и разность культур, прибывали ткани, наряды и журналы для кэпитских модниц. С заброшенных земель везли драгоценные камни, свечи и благовония. Именно камни кормили малочисленное население третьего континента. По слухам, они же становились главной причиной смертности. Добыча изумрудов, хризолитов, кораллов и даже золота требовала постоянных человеческих жертв. Но рудокопы упрямо продолжали своё дело, из года в год сокращая население земель, давно прозванных заброшенными. Я знала, что жители Цанте называли третий континент «неосвоенным», как бы предполагая, что при должном вливании сил и средств он мог бы достичь процветания. Мы, жители Нануэка, знали, что засушливым землям всякая помощь окажется бесполезной, не даром их никто не осваивал. А те, кто пытался – уехали ни с чем.

Сбросив сумки, мы устроились за свободным столом в общей зоне. Народу собралось много, громкие выкрики подвыпивших гостей и тусклое освещение создавали атмосферу обычного шинка, но, когда в углу зала появились музыканты, гомон притих. Народ собрался послушать заезжих бардов.

Роэн мельком глянул на проверявших инструменты ребят и спросил:

– Так что, Борна, едете со мной?

–Нет, – в ужасе вздохнула я. – Не на голодный желудок. Мы только сели, а вы сразу о делах.

– Ваша позиция зависит от степени заполненности желудка?

– Я ни о чём сейчас не могу думать, – решительно оборвала я. – Мне надо поесть и подобреть. Что же мне взять… – задумалась я, осматривая обратную сторону листа с перечнем блюд, на которой двумя внушительными столбцами перечислялись виды пива, сидра и самогона. С едой я уже определилась.

Следующий заход маг сделал, когда я прикончила мясо с чечевичной кашей и приступила к закускам. Песняры заливались грустной историей любви, зал млел.

– Вот вы всё говорите, говорите, – утомлённая за день, я быстро захмелела. Рассудок поплыл, голова налилась свинцом и начала крениться на тонкой шее. Я подпёрла её рукой и заставила сонные глаза сфокусироваться на мужчине. – А расскажите про вашего Правителя.

– Что именно вы хотите о нём знать?

– Вы говорили, он вдовец и воспитывает дочь. Ещё говорили, что он не всем нравится, – припомнила я, тщательно выговаривая свистящие и рычащие звуки, потому что они, словно бесхозные, намеревались выпасть из слов. – А в правлении он как? Какие законы принимает? Понимаете, мне же нужно знать, на что я подписываюсь. Хотя нет, сразу не подпишусь… или вовсе не подпишусь, – не преминула пойти на попятную я, заметив отблеск радости в зрачках мага. Может, то плясал огонёк от настольной лампы, я не разобралась.

– Законы? Ну, что ж, давайте поговорим о законах.

Его достало уговаривать меня и делать вид, что перегиба в издевательствах не существует, но его стойкость восхищала. По внешнему виду и не скажешь, что он сбил язык в дифирамбах. Роэн очень старался заманить меня в Цанте, а я в свою очередь прилагала массу усилий, дабы словоохотливость мага не закончилась на разочарованной ноте. Я ни разу не ответила на заданный вопрос утвердительно, но и с отказом тянула до последнего. Слушать сахарные речи, обещающие все блага человеческие в случае положительного исхода, можно было бы вечно, но не ради них я томила несчастного посланца. Методом проб и ошибок я выяснила, что границы Шарусси позволяли метания, и мне страшно хотелось понять их податливость и размеры.

Роэн, меж тем, продолжал:

– Правитель Ваэльнаса старается улучшать имеющиеся законы, а не создавать новые. Например, недавно вынесли на обсуждение указ о выдаче прав на вождение ардэа с шестнадцати лет, а не с девятнадцати, как было установлено ранее. Это повысит ответственность молодёжи и спровоцирует рост продаж транспортных средств. Что? Думаете, рано?

– Нет, вполне уже сознательный возраст. Годы дураков не сильно меняют, так что, либо мозг есть, либо уже и не будет. И как жители принимают его политику?

– В большинстве, положительно, если верить опросам.

– А что не нравится меньшинству?

– Низкие социальные выплаты по безработице. Я не считаю, что они недостаточные, – тут же оговорился Роэн. – Их хватает на еду и оплату коммунальных платежей, но не на беспечную, праздную жизнь. На них не сходить в кино или в театр, не сменить сезонный гардероб. Лодыри недовольны.

– Можно узнать порядок цифр? Мне же потом жалованье просить, надо понимать, что к чему.

Маг недобро усмехнулся и запретил подавальщице приносить ещё один бокал заказанного мною пива.

– Месячная потребительская корзина жителя Цанте варьируется от двух до трёх с половиной тысяч ундов, а пособие составляет полторы тысячи. Аренда в среднем сегменте стоит шестьсот унд, проезд общественным транспортом на месяц составляет сто унд, целительство – двести унд, всё остальное на еду. Можно прожить? Можно, но без излишеств.

Занятно у них заведено, необычно. В Нануэке никто не считает какие-то корзины и затраты на целителей, наша экономика построена на бартере и сельском хозяйстве, а расчёты ведутся в серебре, меди и золоте. Соседство с Цанте приносило свои плоды, и некоторые честолюбивые дельцы пытались ввести реформы в устоявшийся веками уклад, но ничего не срасталось. В Нануэке не приживалась современность, и никто не жаловался, людям нравилось жить в лоне природы. Мне нравилось так жить.

– А вы с ним знакомы лично?

Маг не ответил.

– Ах, да. Это не для ушей Нануэка, везде свидетели, – крамольно захихикала я, подтрунивая над вечно осторожничающим Роэном.

– Не ёрничайте, вы же знаете, что я прав.

– Вы правы, что везде свидетели, но не похоже, чтобы я кому-то сдалась. Мы ехали почти две недели и что же? Ни-че-го, – я назидательно покрутила пальцем перед носом мага. – Ни наёмников, ни враждебных хранителей.

Смертельно захотелось щёлкнуть его по тому самому носу, но трезвая часть меня возобладала над разумом и посоветовала не искушать судьбу. Я подогнула живущий своей жизнью палец и убрала руку подальше.

Маг, внимательно следивший за извивающейся конечностью, не проникся эмоциональным посылом и не мог не напомнить о своих заслугах:

– Потому что я тщательно продумывал маршрут.

– Или всем по барабану, – ловко осадила я хвастуна и предприняла очередную попытку заказа у пробегающей мимо подавальщицы. – Девушка, можно мне ещё стаканчик?..

– Воды, – возвращая шпильку, перебил Роэн. Маг перехватил взгляд молоденькой девушки и выразительно улыбнулся с намёком на нежелательность спора. – Вам хватит, и без того всякую чушь болтаете.

– Ладно, – махнула я рукой и на него, и на подавальщицу. – Ничего мне не надо, пойду я баиньки.

– Стойте, – Роэн удержал меня за запястье, я неловко плюхнулась обратно на стул. Маг буравил меня взглядом. Я измученно вздохнула. Вот и настал тот миг, после которого не отвертеться. Меня прижали. – Завтра я возвращаюсь в Цанте. Вы со мной или нет?

– С вами. А теперь пустите меня спать. Я ужасно устала.

Роэн недоверчиво разжал пальцы и тут же сжал их.

– Вы обещаете?

Детский вопрос меня позабавил. Ага, ещё можем скрепить клятву мизинчиком.

– Обещаю, что не буду сразу принимать пост и сначала познакомлюсь с вашим миром. И уеду, если сочту, что мы друг другу не подходим. Вот это пообещать могу.

Настороженные глаза мага, которыми он провожал меня до лестницы, преследовали даже во сне.

У него. Очень. Красивые. Глаза.

Крупный серый камень ограды возвышался над нами этажей на семь, не меньше, и заканчивался ровными рядами бойниц, сквозь отверстия которых били яркие солнечные лучи. Стена безо всяких художественных изысков в оформлении огибала Энрацу, встраивалась в округлые башни с острыми крышами и тянулась к Белому океану. Ранее мне доводилось видеть портовый город исключительно на картинках в учебниках. По ним я могла представить, что стена полукругом закрывает свою территорию с суши и полностью примыкает к воде. Но увидев крепость в живую, я онемела от масштаба, от высоты и от количества помещавшихся в неё людей. Архитекторы не осложняли себе задачу барельефами или символами, они отдали главную роль камню, ничуть при этом не проиграв. Возведённая сотни лет назад крепость и по сей день выглядела монументально и гармонично, с идеальной строгостью форм и пропорций. Самый придирчивый аккуратист не нашёл бы дисбаланса между рядами каменных плит выровненных, словно по линейке.

Мы подошли к воротам Энрацу к полудню, а вошли в них лишь спустя час, отстояв приличную очередь. Придирчивому осмотру подвергались телеги с торговцами, они и создавали затор на въезде. Груз обследовали два мага, пока стражник листал сопроводительные бумаги. Людей, посещающих город без торговой цели, отпускали быстро, после нескольких формальных вопросов.

– Цель вашего визита? – заучено промямлил стражник сомлевшим от жары голосом. Под сводом каменной арки стояла тень, но прогретый высоким светилом воздух плавил заживо. Мучились все. Правда, те, кто стоял в тени, всё же меньше.

– Едем в Цанте, – ответил за двоих Роэн.

– Когда планируете отплывать?

– Через пару дней. Не порекомендуете хороший гостевой дом?

– У нас тут все приличные, не сомневайтесь, – так же безэмоционально ответил стражник, заканчивая проверку подорожных бумаг. – Девушка, если планируете пересечь границу, то необходимо оформить документ на выезд. Красное здание за поворотом, по указателям. Всего хорошего.

– И вам, – обескуражено кивнула я. – А почему он только мне это сказал?

– Потому что читать умеет, – маг покрутил передо мной сложенным листком.

– А ну, покажите, – опомнилась я, и ухватилась за его руку. – Что у вас там написано? Там, небось, и имя настоящее?

Мы какое-то время дурачились: я прыгала, а Роэн вытягивал руку, но в итоге незаметно поддался и позволил мне выхватить вожделенное доказательство его вранья. Оказавшееся, на минуточку, очередным подлогом…

– Да ну, – приуныла я. – Фальшивое?

Мужчина как будто с сожалением пожал плечами. Мол, а что поделать, жизнь заставила.

Меж тем, за шуточным выяснением отношений, мы влились в людской поток. Сначала я не придала значение витающему вокруг запаху, но чем глубже мы продвигались, тем яростнее ветер швырял в нос стойкое амбре. Моя улыбка меркла. Улицы Энрацу откровенно смердели мусором и навозом, дворники не справлялись с наплывом гостей, а под солнцем отбросы тухли ещё стремительнее, насыщая и без того омерзительную вонь. Не особо озадаченные ей посетители оставляли позади экскременты своих животных, хотя синие бочки и совки с граблями стояли у каждого дома. Я старательно обходила опасные кучки, но участь недотёпы нашла меня, и нос сапожка вписался в коровью лепёшку.

– Кля-я-ад, – взвыла я, бросая повод и отскакивая к травке. Вслух я ругалась крайне редко, предпочитая обходиться «лешим» или чем-то менее приметным, но тут… Нет, это я ещё сдержалась, на языке вертелись особо красочные выражения, относящиеся к отборным и витиеватым, навроде «облезлого пихта» или «удюки замшелые». Вообще, в словаре континентального языка нецензурной лексики числилось не больше с десятка слов, что вынуждало некоторых охотников компоновать известные выражения друг с другом или использовать в довесок ничем не выдающиеся слова, но вкупе с матом раскрывающиеся в новом свете. Я такими талантами не обладала, но кое-какими познаниями ошарашить всё же могла. – И это прекрасный город с впечатляющим видом и длинным пляжем. Что за свинарник!

– Я тоже проникся по приезде. Но ночью, когда улицы освобождаются от людей, тут наводят порядок.

– Каждой скотине бы выписала штраф!

– Скотине? – иронично уточнил маг.

– Вы меня поняли, не придирайтесь. – Сапог я кое-как оттёрла и дальше шла с ещё большей опаской. – Давайте найдём ночлег, пока комнаты не разобрали, и поедим.

– Борна, подождите, – Роэн ухватил меня под локоть и повёл за угол, увлекая прочь из толпы.

– Что? Что такое?

– Сначала скажите, вы не передумали? Поедете ли вы со мной дальше?

– Я же вчера сказала вам, что поеду. Но на моих условиях.

– Хорошо, – улыбнулся маг. – Тогда идите оформляйте пропуск на выезд. Встретимся в шинке «Живи да радуйся».

– Ещё бы знать, где он. Эй! А куда это вы? – мой вопрос потонул в шуме города. Маг с кобылой скрылись из виду, их с удовольствием поглотила пасть толпы. Вот стоило сказать: «Да», как он сразу поспешил сделать ноги. – Бросили нас, – объяснила я нервничающей Гуке. – Ну-ну, не переживай, я же с тобой.

Лошадка крутила ушами, взволнованно перебирала ногами – то есть всячески выражала дискомфорт. Шумный город оказался ей не по нраву. А что будет в Цанте? Там вообще муравейник. Роэн хоть и обещал, что Гука встанет в одной конюшне с Авой и будет под хорошим присмотром, но я плохо себе всё это представляла. Как может выглядеть конюшня среди небоскрёбов? Просто в голове не укладывается.

Я отвлекла девочку горсткой сушек и направилась к красному зданию, о котором говорил стражник на воротах. Здесь очередь делилась на две линии: с лошадьми и без. Отстояв первую, я сдала Гуку дежурному конюху и проследила, как кобылу завели в девятый денник, соответствовавший цифре на номерке в моей ладони. После чего поспешила занять вторую очередь. Никогда прежде мне не доводилось так долго заниматься оформлением одной-единственной бумажки. Заполняли её быстро, при мне, и всего-то и требовалось, что вписать на специальном бланке: «Лесоцвет Борна, Кэпит Рубдок, рождена двенадцатого травеня четыре тысячи сорок третьего года». Но вот эти цепочки из ожидающих людей меня поразили.

– Дыхните на печать, – поступила необычная просьба от заполнявшей бумагу девушки.

– Это зачем?

– Так снимается ваш энергетический слепок. Маг на границе сверит его на идентичность с вами для подтверждения личности. Дыхните на печать, пожалуйста, – с мученическим вздохом повторила девушка, изо дня в день поясняя недалеким эричанам принцип местного документооборота.

Я взяла в руки листок с прозрачным оттиском, поднесла к лицу и осторожно, как на заиндевевшее окно, подула. По рельефному тиснению побежал красный цвет, одну за другой наполняя жилки магией. Убедившись в завершении процедуры, девушка забрала мой пропуск в другую жизнь, ловко скрутила его трубочкой и сунула в узкую тубу.

– Пропуск действует на выезд и въезд только один раз. При возвращении в Нануэк на границе у вас его заберут. До свидания. Следующий!

Я с особым трепетом сунула тубу в баул и отправилась искать назначенное место встречи в городе, буквально под завязку набитом шинками. Они, как грибы после тёплого дождика, выступали прибитыми вывесками из каждого угла, который не был занят лавкой или мастерской.

«Живи да радуйся» нашёлся при постоялом дворе. Я вновь сдала Гуку на попечение конюха и заняла свободный столик у окна. Не дожидаясь Роэна к обеду, сделала заказ и со смаком оприходовала его, закрепив результат десертом: изумительным медовым пирогом, каждый корж которого от души промазали взбитым сметанным кремом с сахаром.

По истечении полутора часов бесполезного ожидания и переваривания пищи, я не на шутку забеспокоилась о том, что меня кинули. При чём на деньги. И ладно бы сам уехал, скатертью дорожка, но маг прихватил мои пятнадцать честно отработанных золотых. Такое не прощают. Порядком взвинченная, я направилась к женщине за прилавком.

– Уважаемая, вы не видели тут мужчину? – вкрадчиво начала я, изо всех сил стараясь не брякнуть «жулика». – Высокий такой, примерно шесть футов. Волосы тёмные, глаза большие, нос прямой, крупноватый, сложен хорошо, широкие плечи, – проговариваемый портрет я сопровождала для наглядности жестами.

– Не, не видала, – заторможено отозвалась женщина.

– Точно? Одет в синий дорожный костюм с серебряными пуговицами.

– А волосы у него отросшие? – вдруг уточнила хозяйка.

– Немного, на бок зачёсаны. И брови такие… густые, – я сдвинула свои, далеко не такие кустистые, надеясь, что образ получился узнаваем.

– Красавчик, – жеманно причмокнула женщина и оправила декольте белой блузы пониже.

– Да ну так себе, – смалодушничала я.

– Борна, что вы там делаете? – окликнул маг.

– О, явился. Два часа вас жду! – Я обернулась и проглотила остальные рвущиеся наружу ругательства и упрёки.

Роэн пришёл не один, и сопровождающие его мужчины сверлили меня убийственными взглядами. Их эмоций надолго не хватило. Моей выдержки – тоже.

– Это ещё кто? – Мои опасения были вполне оправданы. Примерно так на меня могли бы смотреть вероятные убийцы, наконец, нагнавшие нас и испытывающие одновременно торжество от встречи и предвкушение от выполненного заказа с последующим вознаграждением. Вряд ли Роэн привёл бы наёмников познакомиться лично, но эмоциональный фон трещал от напряжения. Занятно.

– Поговорим за обедом, – припечатал маг и устремился к довольной полногрудой хозяйке.

– Я уже поела.

– А я – нет. Стол на четверых, пожалуйста.

– Ладно, квас возьму.

Я обрадовалась возвращению пятнадцати монет и по такому случаю решила не замечать очередные командирские замашки Роэна.

Внешний вид мужчин вызывал любопытство у многих посетителей, не только у меня. Один рыжий, коротко стриженный носил аккуратную бороду, у него было белое лицо с мелкими веснушками и пушистые блеклые ресницы. Другой чернолицый, с завидно идеальной кожей, пухлыми губами и миндалевидными карими глазами. Сложно представить двух более разных людей, чем эти двое. Но Шарусси видела скрытое: одинаково натренированные тела, скользящие повадки, прощупывающие взгляды, силу. Я чувствовала в них магов, как они во мне – Хранителя.

«Они прибыли из Цанте, – шептали духи. – Неделю назад прибыли».

Я не стеснялась. Развернулась полубоком на стуле для удобства и, подперев подбородок, изучала незнакомцев, пока те озвучивали половину блюд из перечня.

– Кагым и Лу, – представил их Роэн. – Они будут сопровождать нас в дороге.

Мужчины сдержанно кивнули, подтверждая сказанное. Маг ждал от меня каких-то ответных слов, но я на них поскупилась, храня молчание с тех пор, как мы сели. В уме крутились две годных мысли: либо это обходительное сопровождение, либо конвой. Подтверждений не имелось ни к одной, как и опровержений.

– Эту воспитанную девушку зовут Борна, – закончил процедуру знакомства Роэн. – Похоже, вы её напугали.

– Я выгляжу испуганной? – Я села ровно и с независимым видом отпила квас.

– Борна, вы молчите уже пятнадцать минут, – ехидно заметил маг, – а молчание вам несвойственно.

Верно подмечено.

– Размышляю, зачем нам такие надёжные ребята, – стараясь сохранить внешнее достоинство, ответила я.

– И какие идеи? – заинтересовался маг.

– Может, я пленница?

– А, может, я просто забочусь о вашей сохранности? Вы мне нужны, и я хочу, чтобы мы переплыли океан в полном здравии.

– И у вас вся охрана такая? – я кивнула на того, что сидел сбоку.

– Нет, Лу и Кагым лучшие.

– Ну, допустим. А что у нас в планах?

– Доесть и пойти в порт.

– Сегодня?! Вы хотите сегодня отплыть?

– Зачем терять время, – Роэн немного сдал в тоне, чуть поколебался.

– Как это зачем? Я хотела погулять по городу, подняться на стену. Я уже узнала, вход открыт до полуночи. И пройтись по пляжу. Там же вид на океан!

– Борна, это всего лишь пляж. Погуляете в Цанте.

– Это не то. Вы что, не понимаете?

– В вас есть хотя бы доля осторожности?

Его вопрос уже скрывал в себе ответ, причём отрицательный.

– А в вас – хотя бы доля понимания? – не осталась в долгу я.

Я двадцать раз говорила ему, как сложно для меня покинуть Нануэк, мне нужно проститься со своим домом. Но где там, он уже и без меня всё решил.

– Давайте найдём компромисс? – терпеливо предложил маг. Я недоверчиво сощурилась. – Как вы смотрите на водную прогулку вдоль берега?

– Под прогулкой вы подразумеваете выход из порта? – Оторопев от такой наглости, я чуть снова не потеряла дар речи.

Роэн деликатно смолчал.

«Ну и гад! Ни души в тебе, ни сочувствия!» – зло подумала я, но вслух выдавила лишь одно слово:

– Жлоб! – выпалила я, с подобающим оттенком брезгливости в голосе, наморщив при этом нос. Выразительно получилось.

Три пары глаз впились в меня с осуждением. Я бы сказала, Роэн ещё светился милостью в отличие от его сопровождающих. Чернокожему Кагыму удался настолько свирепый взгляд, что мне невольно представилось, как он прилежно репетировал его перед зеркалом для пущего устрашения. Тёмные радужки заволокло зрачком из-за плохого освещения, белки глаз резко контрастировали с лицом, почти светясь. Я даже не сразу уловила, что воздух в шинке сгустился. Водоворот притяжения возрастал постепенно, набирая и набирая мощь, пока грудную клетку не сдавило от обилия не выраженной силы. Маг не отрывал от меня глаз. Что я там подумала про милость с его стороны? Да я с ума сошла. Кое-как протолкнув ком в горле, я сглотнула и выдавила:

– Это нельзя назвать компромиссом.

– И поэтому ты прибегла к оскорблению?

– А почему это вы опять на «ты» перешли?

– Потому что на «вы» общаются для соблюдения вежливости, – нравоучительно сообщил он, и не сбивая темпа отчеканил: – Но вежливость исключает бранные слова. Поэтому давай для удобства выражения чувств перейдем на «ты».

– Не стоит, – поспешно отказалась я, всеми мурашками ощущая припасённую каверзу.

От последующего ответа меня спасла подавальщица. Она выставила перед мужчинами большие тарелки с мясом, с овощами, с картофелем, и маг переключился с разбора полётов на удовлетворение базовых потребностей организма. Кагым и Лу тоже сосредоточенно уткнулись в свои блюда, позабыв о моральной поддержке. Шайка-лейка на мою голову.

– Я прогуляюсь, пока вы едите, – я подхватила сумку и собиралась подняться.

– У нас мало времени, – строго напомнил Роэн. – Лучше останьтесь здесь.

Что-то пластично-податливое внутри меня потянулось за настойчивой просьбой. Природная сила Шарусси вознамерилась прислушаться к магу и не идти против его воли, ощущая за сказанным верное решение. И, возможно, сложись всё иначе, я бы сдалась, отмахнулась и буркнула что-нибудь примирительное. Но всё сложилось именно так.

– Я разрешения не спрашивала, – натянуто улыбнулась я, ничуть не стесняясь желчи, и таки встала, преодолевая сразу два препятствия на своём пути.

Шинок я покидала спешно, соревнуясь в скорости с наступающей на пятки силой Роэна и зудящей под кожей магией. Желудок по ощущениям заполз в лёгкие и мешал дышать. У Роэна периодически проскакивали властные замашки, но сейчас он превзошёл сам себя, даже не особо утруждаясь. Я не могла бы назвать это несдержанностью, слова он подбирал тщательно, на это у него выдержки хватило. Значит, достало бы и на другое, но довольствоваться речами он не пожелал. Маг демонстрировал свои способности с целью показать, что его мнение имеет больший вес, с целью заставить меня повиноваться. И ещё вдруг занявшая его сторону природа… Я должна быть осторожна. Похоже, Шарусси предупреждает о грядущих сложностях.

Меня передёрнуло, тело скидывало липкое ощущение тревоги после стычки. Если он хочет со мной ужиться, придётся научиться договариваться. По-другому у нас отношения не сложатся.

И да, я отправилась на стену, как только оставила сумку в нише при деннике Гуки. Желающих полюбоваться видом Белого океана с высоты смотровой площадки было полно, в очередь я встала уже, как в родную. Запускали на площадку по тридцать человек, как только другие тридцать спускались по соседней боковой лестнице, освобождая пространство на самой высокой точке в Нануэке. Пока я толкалась на изношенных ступенях, то могла оценить лишь терпкий аромат в воздухе и ударные порывы ветра, но стоило приблизиться к бойницам, как всё внутри меня замерло. Красота просадила грудь пушечным ядром и заполнила пустоту светом со вкусом бриза.

Безграничный водный простор глубокого бирюзового цвета казался нереальным. Истинное воплощение природы как магии. Ни одна из картин, что мне довелось видеть прежде, не передавала истинной красоты оригинала. Яркое солнце жалило глаза, пронизывало прозрачную у берега воду и рассыпалось брызгами. Волны! Я смотрела на настоящие волны, идущие от горизонта. Вдали на них покачивались крупные суда с острыми, как иглы, носами, и ещё какие-то странного вида обтекаемые объекты белого цвета. Они шли не в пример быстрее прочих кораблей, мгновенно исчезая за полосой между небом и океаном. На ближних волнах подпрыгивали около полусотни рыбацких шлюпок, над ними кружили истошно вопящие чайки. Аромат раскалённого камня и соли показался мне одним из самых приятных в мире.

– Не-ве-ро-ят-но, – выдохнула я, позабыв о всех неурядицах. Вид заслуживал того, чтобы ехать сюда через весь Нануэк, и, однозначно, стоил того, чтобы разругаться с магом. Ан, нет, не всё вылетело из продуваемой ветрами головы.

– Извините, а как можно попасть на берег? – спросила я у смотрителя площадки.

Милый старичок указал на лестницу:

– Спуститесь и идите налево минут десять, там открытые ворота. Увидите.

– И порт там же?

– Нет, порт по правую сторону, но там плавать запрещено.

Часы на башне показывали начало пятого. Глянув на крупные железные стрелки, я замялась, подсчитывая, что за сорок минут мужчины уже точно успели пообедать, и если бы мне хотелось угодить Роэну, то надлежало вернуться в шинок. Но желания угождать, ожидаемо, не обнаружилось, и я пошла на пляж, прикинув, что за полчаса ничего существенно не переменится.

Похоже, всё в Энрацу организовывали таким образом, чтобы создать столпотворение. Берег был переполнен отдыхающими, к лоткам с напитками вообще нельзя было подойти без должной сноровки. Я и не рисковала, ибо пришла сюда не ради увеселительной программы «оставь синяки ближнему своему». Проваливаясь в мягкий песок и обходя разложенные, поджаренные на солнце телеса, не поддающиеся подсчёту, я пробиралась к океану и попутно обозревала праздную жизнь.

Развлекались все! Бегали собаки с палками, молодые люди играли в чехарду, дети строили песчаные замки и безостановочно курсировали с малюсенькими ведёрками к океану за мокрым строительным материалом. В воде тоже всем находилось дело, но особенно бросались в глаза не плавающие посетители пляжа. Они ныряли с подставленных плеч или загорали, устраиваясь на отмели. Подозреваю, даже песчаные блохи отплясывали под бренчание полуголого барда, притащившего с собой гусли.

Я в дорожном костюме выглядела среди оголённых тел нелепо, но это не могло меня остановить. Стянув сапожки, я подвернула узкие брюки и зашла в океан по щиколотки. Кожу защипало. У берега цвет воды терялся, но стоило повернуться и посмотреть вдаль, сердце заходилось от счастья. Впервые за тридцать три года я попала к Белому океану. По-моему, достойное завершение обычной жизни.

– Когда будете готовы, я вас провожу.

Голос Лу я узнала не сразу, но, когда припомнила его, медленно обернулась. Рыжий дожидался на берегу, заложив одну руку за спину, а другой прикрыв козырьком глаза.

– Давно вы здесь? – Я снова вернулась к созерцанию вида, которому мужчина явно проигрывал.

– Я следовал за вами с того момента, как вы вышли из шинка, – честно ответил он, и мне пришлось повернуться окончательно, чтобы присмотреться к выражению на белом лице. Пустому и пресному.

– Полагаю, для вас это нормально? Вы же даже не поели.

– Вы скоро привыкните, – кратко обронил он, подтверждая чисто профессиональный контекст нашей встречи.

– Хм. Так я всё же пленница? – скривилась в язвительной усмешке, немного позабавленная.

Соберись они втроём: Роэн, Лу и Кагым, и объедини усилия против меня, совсем ещё неопытной Хранительницы, они не смогли бы выстоять. Так что пленницей я могла называться только по собственному выбору.

– Совсем нет, – почтительно склонился Лу. – Ваше передвижение не может быть ограничено, Хранительница. Я здесь на случай непредвиденных обстоятельств. Для помощи.

Я кивнула, принимая ответ.

– Мне нужно забрать лошадь и вещи.

– Кагым их уже забрал, – отчитался страж. – Позвольте проводить вас на корабль. Нас просили вернуться к пяти. Надо поторопиться.

Как предусмотрительно. И навязчиво. И… я сама согласилась. До тех пор, пока я не дала утвердительный ответ, Роэн вёл себя немногим мягче. Безрадостные мысли вызвали грустную улыбку. Если бы я опиралась на доводы разума, то немедленно бы задумалась о побеге, но Шарусси требовала, просила, тянулась вслед за магом. Похоже, мне и вправду нужно попасть в Цанте, хотя бы для того, чтобы понять, что скрывается за этим притяжением.

Я села на песок, кое-как отряхнула ступни и обулась.

– Ведите тогда.

Я тщетно пыталась разговорить провожатого. Довольно скоро удалось выяснить, что милая болтовня его не увлекает, и никакие сведения о нашем общем маге-нанимателе он разглашать не намерен. Не то, чтобы я рассчитывала на простодушие личной охраны, но разве могла я не попробовать развенчать хотя бы одно предположение относительно его таинственной особы?

Порт поразил меня не меньше стены и океана. Деревянные причалы тянулись из суши длинными, широкими языками, вдоль них ровными рядами колыхались пришвартованные суда. Точнее будет сказать, великое множество судов на любой вкус, размер, доход и назначение. Под моими ногами или высоко надо мной располагались маленькие лодки без мачт, одномачтовые и огромные великаны с тремя мачтами, потрёпанные, залатанные, украшенные позолотой и с искусно вырезанными гальюнными фигурами на носах кораблей. Разноцветные паруса на великанах были свёрнуты, но, должно быть, их разворот способен затмить само солнце.

На одних судах привозили рыбу и скот, а с борта других сходили путешественники. Матросы на верёвках спускали сколоченные ящики и бочки или, наоборот, загружали их перед отправкой. Мальчишки-носильщики в насквозь мокрых рубахах пыхтели позади хозяев багажа, волоча за собой тачки с башнями из сундуков. Все мы мешались между собой, толкались и создавали невообразимый гвалт. Спешащие костерили нерасторопных, а те выкрикивали проклятия в спины первых. Люди спотыкались о клети с животными или по дуге обходили взбесившихся скакунов.

С непривычки в ушах звенело, но я не могла оторваться от действа. Я жадно впитывала обстановку, стараясь запомнить каждую деталь, чтобы в будущем предаваться воспоминаниям о своих последних минутах на родной земле. Хотя, надо признать, смрад тут стоял куда отвратнее, чем в городе, но атмосфера затягивала. Я так увлеклась, что не сразу заметила, как Лу ограждает меня раскинутыми руками от грубых посягательств безразличной к манерам толпы, делая меня тем самым объектом изучения. Внешне я никаким образом не походила на высокосветскую даму, и люди озадаченно присматривались ко мне, оценивая.

– Перестаньте, – шикнула я смущённо. – Сейчас же.

– Ваша защита – моя работа.

– Тут я и сама справлюсь. Лу, послушайте, – поднажала я, видя, что уговоры не действуют. – Мы две недели ехали с Роэном так, чтобы никто нами не заинтересовался. Хотите всё испортить?

– Прошу простить, – тут же сложил руки Лу. – Не подумал.

Впрочем, совсем скоро он бы и без моей просьбы оставил эту затею. Мы двигались в самый конец порта, и чем ближе мы к нему подбирались, тем свободнее становилось вокруг. Зато явственнее ощущалось притяжение воздуха. Мы держали верный курс – Роэн находился где-то неподалеку. Свернув на последний из языков, мы гулко зашагали по практически пустому причалу. Я начала внимательнее приглядываться к кораблям, высматривая на них знакомое лицо. В голове блуждали отстранённые мысли об облике судна, что понесёт нас к берегам соседнего континента. Полагаю, оно должно быть достаточно большим, чтобы вместить лошадей и преодолеть столь значительное расстояние. Быть может, оно будет похожим на тех великанов, паруса которых способны накрыть небольшую эрию, с длинным выступающим носом или с девой, медной грудью разбивающей волны. Мы почти достигли середины пристани, когда я наткнулась на тонкую магическую завесу, разделявшую белый от соли дощатый язык на части. Лу, не сбавляя темпа, пересёк её. Я увидела призрачную оболочку замершего тела с изнанки марева.

– Хранительница, вы идёте? – голос доносился, как из-под толщи воды.

Для любого постороннего, которого здесь, правда, и не было, причал тянулся дальше, и по нему никто не шёл. Я последовала за Лу и собиралась обернуться, чтобы рассмотреть иллюзорную ширму изнутри, но замерла, как вкопанная. Передо мной высились не корабли. Это было нечто другое, неестественное. Плавные животные линии, стекло, немыслимые формы, непонятные материалы. Так вот, что так удивило меня на смотровой площадке! Корабли Цанте строились из не дерева, на них, не смотря на размеры, не имелось парусов, никто не украшал их носы точёными женскими фигурами, и они развивали колоссальную скорость, пропадая с горизонта, как за иллюзорной преградой на причале – мгновенно. Магия и механизмы. Поразительно… красивые? Совсем иные.

Лу остановился у блестящей серой громадины. Со второго яруса на меня смотрел маг. Я обнаружила его не сразу, потому что не могла оторваться от диковинных, будто ненастоящих бортов. Я двигалась, как сонная муха, и рассматривала каждый из них. Преимущественно владельцы выбирали оттенки белого, но иногда встречались и чёрные, и серые, и даже синие корпуса. Они переливались, словно сотканные из мокрого шёлка, в гладких пластинах я видела своё отражение. Конечно, в количестве суден причал проигрывал открытой части, но наполнение повергало в шок. Понимаю, почему их отгородили от посторонних глаз.

– Вижу, вы удивлены, – крикнул Роэн, и я обернулась на его голос. – Поднимайтесь, устрою вам экскурсию.

– Это что, весь корабль наш?

– Мой, – без лишней бравады поправил маг.

Мужчина облокотился на стальную перегородку, позади него тенью возвышался Кагым. Роэна частично закрывала конструкция нижнего яруса, к которой на большом крюке крепилось ещё одно плавательное средство. Тоже какое-то чудное, с рулём, будто от велосипеда (у нас на таких изобретениях выделывались кэпитские) и сиденьем для пары людей. «Что-то вроде спасательной шлюпки, наверное», – подумала я. Рассматривая первый ярус, я поняла, как сюда заводили лошадей. Судно плотно швартовалось к причалу, и лошади беспрепятственно попадали на открытую палубу. За «спасательной шлюпкой» имелись большие двери. Похоже, именно туда и отправили мою девочку.

– А вам точно можно доверять? – демонстративно, засомневалась я. – Откуда у вас такой корабль?

Кагым на заднем плане закатил глаза. Лу закашлялся. Губы Роэна мимолётно дрогнули.

– Борна, не начинайте, – взмолился маг. – Мы ходим по кругу уже который раз. Либо поднимаетесь на борт, либо остаётесь тут. Что выбираете?

Смешно. Мы оба знали, что не отступим, даже разверзнись прямо сейчас океан.

Я изобразила надрывную работу мысли, и к моменту озвучивания вердикта, Роэн спустился вниз и подал мне руку, чтобы помочь перейти на палубу. Я бы и сама справилась, но очень хотелось воспользоваться предложением и вновь ощутить сухую тёплую ладонь. Злоупотреблять одолженной конечностью я не стала, сразу же отпустила, как только почувствовала себя устойчиво.

– Любопытно, – вежливо похвалила корабль, не зная, что ещё можно сказать.

Натуральный настил из тёмного дерева, изящно уложенного ровными тонкими линиями, и стеклянные двери в углублении первого яруса, правее от глухих, выглядели поистине невероятно. Я очень старалась вести себя чинно и благородно и не пялиться на диковинный экстерьер с идиотским выражением, но, полагаю, с задачей справлялась не лучшим образом. Инопланетные корабли очаровывали. – Можно мне проведать Гуку сначала?

– Конечно, пойдёмте, – радушно кивнул Роэн и улыбнулся так, словно мы не поссорились в пух и прах пару часов назад. Маг откровенно радовался присутствию хранителя на корабле. Может, предвкушал премию за вербовку особо ценного наёмника? Сули он мне приличный гонорар, я бы тоже не омрачала настроение последствиями конфликта, но из-за пятнадцати невыплаченных, хоть и честно отработанных, золотых, уголки губ вверх не тянулись. – Она у вас не робкого десятка.

– Да она трусиха, – промямлила я, размышляя над тем, надо ли требовать с мага прощение. – Я воспитала её без страха к человеку, поэтому она достаточно сговорчивая. Но в остальном – тушите свет.

Роэн подвёл меня к непрозрачным, серым двустворчатым дверям с круглыми окнами на уровне глаз, открыл их и уступил проход. А я всё же отважилась:

– Я не забыла вашего блестящего выступления в шинке, – обронила, проходя мимо.

– И правильно, – согласился он, прикрывая за собой дверь и отрезая нас от свидетелей. – В следующий раз подумаете, прежде чем оскорблять меня.

–А-а, – издевательски протянула я. – Так вы оскорбились…

– Борна, не пересекайте границ, – благодушный настрой испарился.

– М, границы. А они как работают? – Я наивно захлопала ресницами, изображая неподдельное непонимание, и в следующую секунду переменилась в лице. – Давайте угадаю? Вам можно, а другим нельзя?

– Борна, – предупреждающе осадил маг. И вроде не громко, не грозно, но по позвонкам пробежались холодом мурашки. Шарусси тоже в восторг не пришла, вся сжалась, забилась в угол. Ощущение мне не понравилось.

– Перестаньте! – всплеснула я руками. – Вы можете обсудить со мной свою позицию, вы можете поделиться своим видением, но не смейте. Мной. Понукать.

– Это что, подростковый бунт? – прищурился маг с усмешкой.

– Нет, это реакция на ваше поведение. Вы нападаете – я защищаюсь.

– Хорошо. – Он завёл руки за спину и чуть склонился ко мне. – Предлагаю мировую.

– И какие ваши условия? – Я так опешила, что синхронно с ним отклонилась назад, но что хуже – махом растеряла всякий запал на препирательства.

– Взаимное уважение, – как неразумному дитя пояснил он. Блеск в зелёно-карих глазах гипнотизировал, притяжение сдавило пересохшее горло. Предложение показалось невозможно заманчивым и логичным.

– Звучит отлично, – выпалила я настолько проворно, что чуть не прикусила язык.

– Рад, что мы договорились, – Роэн выпрямился и кивком подбородка указал вбок. – А теперь входите в следующие двери.

Что маг подразумевал под взаимным уважением я выясню позже, на практике, но его решительность действовала тривиальным, самым природным способом – у меня подгибались колени и путались мысли. А когда распутались, навалилась досада – я уступила ему слишком легко, обнаружив приличную брешь в обороне. Вряд ли он её не заметил.

В отличие от флегматично-надменной Авы, Гука беспокойно перебирала ногами и тоненько ржала.

– Привет, милая! – Я отворила дверцу и обняла ластящуюся кобылу за шею, сама нуждаясь в успокоительных прикосновениях. Уши кобылы перестали напоминать флюгер в ветреную погоду и бдительно замерли. – Не переживай, я тут, – защебетала я шёпотом. – Нам предстоит небольшое путешествие, а потом мы с тобой набегаемся, ладно? Тебя не обижали? Ты мне только скажи, я им всем покажу.

Вместо ответа Гука фыркнула и потянулась к карману с сушками. Стало быть, всё неплохо. Я придирчиво осмотрелась. Постой кобыл выглядел, как на картинках из журналов о лучшей жизни. При чём, для людей. Перина из свежих опилок толстым слоем пружинила под подошвами, свежий воздух тянулся сквозь вентиляционные решётки, просторные денники позволяли вольготно вытянуть копыта и даже побарахтаться. При этом, о функциональности при проектировании тоже не забыли. Надёжные перегородки между тремя денниками и прочные перевозочные крепления внушали доверие, а наличие запасов сена и забитые полки с добавками – грели родительскую душу.

Магическую защиту от влаги на продуктах питания я распознала сразу, но поилки вызывали ряд вопросов.

– Тут механизмы подают воду? Откуда? – полюбопытствовала я, нарушая установившуюся тишину.

– Из океана. У нас хороший агрегат для опреснения воды. С этим полный порядок, не переживайте. Воду в вашей каюте можете без опаски пить прямо из-под крана.

Леший тебя подери, у меня будет личная каюта?

– Хорошо, – односложно согласилась я. Длинные ответы мне, как впечатлительной натуре, пока не давались. На счастье Роэна. Иначе он бы не отказал себе в удовольствии высказаться относительно моего эрийского словарного запаса, которым я слишком редко его тешила.

– У вас ещё будут вопросы? Лошадей скоро покормят, а вечером заварят кашу.

– Нет, вроде бы, всё понятно.

– Тогда пойдёмте дальше.

Если бы я проводила показ своего дома, то уложилась бы минут в пять, и это с историями о семейных реликвиях. Особо нечего рассказывать, когда у тебя две комнаты, одна из которых – горница. О, ну, ещё погреб. А тут настоящее раздолье для бахвальства: за стеклянными дверями на первом ярусе скрывалась общая комната с диванами, на носу корабля имелись две полноценные спасательные шлюпки и вход в комнаты обслуги; на палубе повыше располагались небольшая кухня, площадка с утопленной в пол огромной лоханью и длинными стульями, названными шезлонгами, три спальные каюты, одну из которых отвели мне, а ещё необычное (как и всё здесь), пустое круглое место, где стоял маг до того, как спуститься ко мне. Пол в этом месте отличался прорезиненным покрытием, серым с жёлтой каймой. На третьей палубе в рубке управления нас ждали работники судна: женщина и двое мужчин.

По завершении экскурсии я окончательно убедилась в том, что оформители Цанте делают всё, чтобы вещи не выглядели тем, чем являются на самом деле. Довольно забавная игра для жителя Нануэка, и потешное зрелище для наблюдавшего за мной мага. Если опустить неизвестное средство с велосипедным рулём и пустую площадку размером с полтора денника, то я громко удивлялась, зачем надо превращать кухню в один длинный шкаф, дверцы которого угадывались, лишь когда ты знал, куда смотреть и до чего дотрагиваться. Кран в ванной моей каюты работал без вентилей, а свет включался от какого-то «датчика» присутствия. А ещё лохань размером с озеро! Вот поясните мне, недалёкой, на кой она на корабле? Прыгай в океан да плавай.

Но бьющие через край эмоции сыграли свою роль – мы окончательно примирились с магом и зарыли топор войны. То есть, учитывая ситуацию, выбросили его за борт.

– Здравствуйте, называйте меня Борна, – сходу заявила я и потянула руку для приветствия.

Три озадаченных взгляда на мгновение остудили мой пыл, но женщина, совладав с собой, протянула ладонь навстречу.

– Я Дариана, готовлю и убираю здесь.

– Будем знакомы, – улыбнулась я взрослой светловолосой женщине.

– Я Лайс, – мужчина крепко сжал мою руку. – Смотрю за лошадьми и выполняю мелкие ремонтные работы.

– Будем знакомы. Присмотрите, пожалуйста, за моей девочкой.

– Непременно.

– Борна, а это капитан яхты, – вмешался Роэн. – Его зовут Горэй.

– Будем знакомы, – мы пожали руки, присматриваясь друг к другу.

– Приятно. Впервые встречаю Хранительницу. Бойкая вы, – хохотнул он, но тут же оборвал себя. – Извините!

– Видимо, за бойкость надо извиняться мне, – лукаво подмигнув капитану, я покосилась на мага.

– Я бы на это посмотрел, – хмыкнул тот. – Горэй, отчаливаем.

– Минут через двадцать отцепимся, Т—п… – Горэй запнулся, и от меня не ускользнуло, как напряглись остальные. Это они оплошали. – Может, и меньше, – как бы шутливо добавил капитан, абсолютно точно веря, что выкрутился из неловкой ситуации.

Я не стала допытываться настоящего имени мага и сделала вид, что не заметила заминки. «Роэн» не только для меня стал привычным сочетанием звуков, имя начало отзываться на хозяина, так что никакого разлада почти не ощущалось. Ну, а то, что маг подговорил остальных – пусть, рано или поздно правда выйдет наружу. Я потом ещё и посмеюсь над лжецом.

– Что ж, я хотела успеть сходить в душ до отправки, – я поспешила откланяться. Находиться в окружении плохих актёров, вот-вот готовых выдать главный секрет их нанимателя, представлялось не самой лучшей идеей. – Увидимся.

– Я вам положила одежду на кровать. Если не пригодится, заберу, – осторожно сказала Дариана.

– Спасибо, я видела. Она очень кстати!

Женщина с облегчением расплылась в очередной улыбке.

Коротким жестом я махнула всем на прощание и направилась к лестнице, не без усмешки отметив, как в единодушно-порицающем порыве работники уставились на едва не проболтавшегося капитана.

Водными процедурами я не увлекалась, потому как очень спешила застать отплытие корабля. Я ни за что не могла пропустить удаление каменной стены до неразличимой полосы суши. Я намеревалась запомнить каждый вздох путешествия по океану. Пока Роэн знакомил меня с местными достопримечательностями, он обмолвился, что граница между континентами проходит в полутора часах от Нануэка, но до суши Цанте мы будем добираться примерно сутки. Вот практически полные сутки я готовилась провести в созерцании и размышлениях на тему недалёкого будущего.

Как примет меня большая земля? Смогу ли я там освоиться? Обычно те, кто хотел уехать, боялись разности культур и технологий. Сложно привыкнуть к новому миру, страшно не вписаться в его устои. Я не боялась, напротив, ловила себя на том, что наслаждаюсь приключением. Ещё никогда моя жизнь не была столь по-хорошему насыщенной. И пока плата не превышала выгоду, о другом я не задумывалась.

Дариана предоставила на выбор весьма различные между собой комплекты. Милый сарафан с красной вышивкой, бежевые брюки с лазурной блузой и чёрные мужские шорты на завязках с рубахой без застёжек. Заработавший механизм корабля помог мне определиться быстрее, и через минуту я уже вылетела из каюты и побежала на пустынную круглую площадку.

Как раз успела. Корабль грузно покачнулся и сдвинулся с места. Причал отодвинулся от нас сначала на локоть, на аршин, на два. Взбудораженные отплытием волны облизывали борт, выплёскивались на отдаляющиеся доски пристани. До выхода за проходящую по воде разметку Горэй не разгонялся, но потом припустил. Ветер ударил в лицо прощальным своеобразным ароматом Энрацу и понёсся прочь. Плохо отжатые волосы заколотили по спине, оставляя на рубахе мокрые подтёки, с мелких прядей за шиворот струилась вода. Я плюнула на противные ощущения, завороженно наблюдая за портом. Издалека, в лучах солнца, в рое кружащих чаек он выглядел именно так, как на гравюрах: величественным, недоступным, живым и тёплым. Ожившей мечтой.

– Почему вы босиком? – спросил маг, облокачиваясь на поручень рядом со мной.

– Не успела обуться, – ответила я, не отрываясь от города. – Потрясающий вид, правда?

– Да, хорош.

Промелькнувшая в чертах задумчивость пробудила любопытство, я скосила взгляд и заметила, что Роэн смотрел не на удаляющуюся стену с башенками, он смотрел на мою шею, по которой стекала капелька воды с волос.

– У меня к вам важный разговор, – начала я. Повернулась лицом к магу и с вызовом сложила руки на груди, давая ему пару мгновений проникнуться двусмысленностью ситуации. – Вы забыли о долге?

– Что? – обомлел Роэн.

Ха, мне удалось его смутить!

– Пятнадцать золотых, помните? Мы договаривались.

– Конечно, я вам их отдам, – заверил он, возвращая самообладание на законное место.

– Когда?

– Да хоть сейчас.

– Вот и отдайте.

– У меня деньги в каюте.

– Тогда пойдёмте в вашу каюту, – не внимала я отговоркам. – Кто знает, ещё зажмёте потом.

– Какая вы жадная, Борна, – усмехнулся Роэн.

– Практичная, – поправила я, занесла ногу для разворота и остолбенела.

Шарусси резко ударила меня в висок. В мозгу пронеслись чёткие, рубленые команды: «наклонись вперёд», «толкни мага», «упади». Никакого отчёта в происходящем я себе не отдавала, слепо следуя тому, чего сейчас же требовала природа. У нас в запасе имелись скудные секунды до беды, их подсчёт на каком-то уровне вёл мозг, выдавая результаты с помощью внутреннего голоса. Я ничего не знала, в отличие от Шарусси – она ждала атаки и приготовилась дать отпор: мышцы напряглись, внутренняя пружина сжалась, набрала силу, подала сигнал к действию. Я выбросила руки для толчка и… Роэн оказался сильнее и проворнее. Проигнорировав мой выпад, он ударил меня в плечи, швыряя на пол и подставляясь под выстрел. Ещё до того, как я влетела в ограду, увидела, как тело мага выгнуло дугой и протащило по инерции с пару локтей, а затем он кулем повалился на прорезиненное покрытие, не успев издать и всхлипа.

Я отрешённо отмечала перемены в реальности: отчётливо слышала, как свободная стрела превращалась в орудие убийства, видела, как Роэн поворотом корпуса попытался уйти из зоны поражения, и как стрела насквозь пробила спину, гордо выставив окровавленное остриё на обозрение. Видела, и ничего не смогла сделать. Я даже рукой не успела взмахнуть, взывая к стихии, потому что в следующий миг мой череп встретился-таки с оградой. Свет померк, и когда я открыла глаза, Кагым и Лу бережно поднимали Роэна на руки. Протяжно гудело в ушах, моя голова превратилась в дребезжащий колокол, по которому только что прилично вмазали. Невыносима была сама мысль о необходимости шевелиться, но я подтянула ноги и уткнулась в колени лбом. Горло сдавило сухим, острым спазмом. Я судорожно хватала воздух, силясь осознать случившееся и прийти в себя.

Воспоминания, как прорубь, на короткий миг отрезвили, но почти сразу парализовали ужасом. Находиться рядом со мной опасно… Он же говорил, просил быть внимательнее, а я… Ничему меня жизнь не учит! Беспечная дурочка из коровника в теле хранителя, только и могла, что упиваться свалившейся на меня магией и силой. Да ещё рисовалась, «ха-ха, излишние меры предосторожности», «я бы почувствовала, грози нам нападение», называла Роэна параноиком. Если он умрёт… Мамочки, что, если он умрёт?..

– Борна, вы как? – Рядом присела Дариана. – Давайте осмотрю голову? – Чуткие пальцы пробежались по моим рукам, стараясь добраться до спрятанного безмозглого отростка. – Вот так, вот так.

– Он умер? – тихо спросила я, заглядывая в лицо женщины, панически страшась прочесть ответ раньше слов.

– Нет.

От скупого отрицания на груди разомкнулся замок ледяного каркаса, и я смогла выдохнуть.

– Хвала силе, его не так просто убить, – произнесла женщина дрожащим голосом. – Ребята говорят, всё будет хорошо. Мы можем быть спокойны.

Правда проникала в меня обезболивающим, скрутившая тело судорога отступала.

– Какое… какое облегчение! – Пара всхлипов и меня прорвало, как проржавевшую трубу, державшуюся на последнем честном слове. Я зарыдала.

– Дорогая, всё позади… – Дариана притянула меня к себе, обняла и бережно покачивая, похлопала по спине. – Всё позади. Тому, кто это устроил, не позавидуешь.

Ещё бы. Ведь я его найду и голыми руками изничтожу!

Отстранившись от женщины, я вытерла застилающие глаза слёзы и зло процедила сквозь зубы, обращаясь к стихиям: «Кто?!».

В дымке воспоминания я стояла позади лучника. Его лицо скрывала маска со стратегическими прорезями, просторный пыльный балахон маскировал фигуру. Неприметный кожаный колчан ломился от стрел, но наёмник приготовил лишь одну, наложив на неё заклинание скорости. Грациозные привычные движения выдавали в нём профессионала, далеко не первый год промышлявшего стрельбой. Я присмотрелась к окружающей обстановке. Мужчина сидел в засаде на возвышавшейся из воды скале, у её подножия билась о камни пришвартованная рыбацкая лодка со снастями. Местоположение было удачным: в окружении валунов и купола человек оставался абсолютно незаметным. Вскоре в поле его зрения появился серый, прытко летящий корабль. Мужчина провёл ладонью перед глазами, магией приблизив картинку, и сосредоточился. Стрела невесомо вспорхнула с тетивы. Также невесомо, как нож в подтаявшее масло, она вошла в плечо Роэна. Мужчина, неотрывно следивший за тем, что произошло на борту, зарычал, потянулся к следующей стреле, но корабль развил слишком высокую скорость, чтобы успеть сделать второй выстрел. Наёмник в сердцах пнул камень и зашипел:

– Кляд! Мне конец.

Зловещая ухмылка на моём лице напугала Дариану, и она, нахмурившись, отошла.

– Принесу мазь, надо вам ушиб обработать. Уже шишка набухла, – торопливо сказала женщина и удалилась.

Я не стала дожидаться, пока она вернётся. С усилием подтянулась на перекладинах ограды, переждала затемнение перед глазами и, тяжело шаркая, направилась к каюте мага, опираясь на тянувшиеся вдоль стен поручни. Добравшись до овального холла, села у центрального деревянного столба и принялась буравить дверь взглядом. Предпринятая попытка подслушать разговор не увенчалась успехом, маг скрупулёзно оберегал свои секреты, где бы он ни находился, и каюта на собственном корабле не была исключением. Ждать пришлось не очень долго. Не успела я очухаться, как дверь приоткрылась, и до меня донёсся обрывок завершающегося разговора:

– …за пять минут до границы, не раньше, – сказал Роэн.

– Принял, – ответил Лу и пересёк порог, тут же натыкаясь на меня. – Здесь Хранительница.

– Пусть войдёт.

– Входите, – продублировал Лу и придержал для меня дверь.

Я неуклюже подобралась и с покаянным видом заползла в комнату мага, в уме перебирая лучшие варианты для извинений и благодарностей. Его каюту при экскурсии по понятным причинам мы обошли, а зря. Огромные окна от пола до потолка заслуживали отдельных пояснений.

Маг сидел на высокой кровати, слева от него лежала закрытая кожаная тетрадь страниц на двести с заложенной посередине ручкой.

Роэн выглядел здоровым, если можно так сказать о человеке, чья грудь привлекала внимание пропитавшимися кровью бинтами. По крайней мере, он не походил на человека при смерти. Я закусила губу, чтобы снова не разреветься.

– Больно?

– Уже нет, – успокоил маг, усаживаясь поудобнее в кровати. – А вы как?

– Получше вашего, – сделала я попытку пошутить, но нервный смешок меня выдал.

– Что-то не заметно, – прищурился он. – Подойдите. – Я помедлила. – Борна, не заставляйте упрашивать. Вы хотите, чтобы я встал?

– Нет уж, лежите, – прониклась я угрозой и на плохо слушающихся ногах подошла к его половине кровати.

Помявшись, поинтересовалась:

– Вам удобно? Может, подушку поправить?

– Сядьте, – приказал маг.

Я села.

– Ближе.

Пододвинулась.

– Да что вы как ребёнок? – возмутился Роэн, вздыхая. – Голову мне свою покажите.

– Дариана пошла за мазью, – я и хотела бы отвертеться, но чувство вины заставляло исполнять все капризы раскомандовавшегося мага. Послушно склонилась, скривившись от боли. Похоже, я ещё и шею повредила.

Роэн запустил пальцы мне в волосы и начал перебирать пряди.

– Там шишка, да? Огромная?

– Сильно я вас приложил. Извините, не рассчитал.

– Зачем вы вообще что-то начали делать? Я бы сама справилась, у меня, а не у вас природная сила Шарусси.

– Борна, помолчите хоть немного.

– Ладно, молчу, – безропотно согласилась я и склонилась пониже, утыкаясь глазами в кровавые бинты на мужском торсе.

Если бы не ноющая боль, я бы разомлела от нежных прикосновений и окунулась в горячие фантазии, но, в добавок ко всему, Роэн совершенно неуместно начал что-то напевать себе под нос. Красивый голос подходил для пения, не спорю, но момент он выбрал неудачный. А в следующий миг я осознала, что грудное пение – не более, чем отвлекающий манёвр! В затылок брызнуло колючее тепло, щупальцами поползшее ниже, и я не удержалась от вскрика:

– Щиплет! Что вы там делаете?

– Лечу вас, – будничным тоном огорошил маг. – У вас сотрясение и растяжение.

Догадка ударила в мозг не слабее поручня. Лечит? Он? Меня? Без пассов и заклинаний? Леший тебя подери, Роэн целитель! Целитель, мать его! Так вот почему природа вокруг него сходит с ума!

– Вы, что же?.. – Я не решилась озвучить идею целиком, она и в уме-то звучала не сильно правдоподобно.

– Именно. Помолчите ещё несколько минут.

Я закусила губу и попыталась осознать объявившиеся во мне чувства после признания в сокровенной тайне мага. Учитывая отношение в народе Нануэка к целителям, таким обычно не делились, но, как бы, и я теперь не та, кто отпрянет в страхе пред могущественным даром.

Роэн продолжал издавать мелодичные звуки, не раскрывая рта. Мои мысли отлетели на неопределённое расстояние, и я без остатка и сопротивления растворилась в низком голосе, полностью вверяя контроль над своим разумом и телом мужчине, вставшему на мою защиту. Жалящее тепло, сочившееся из его ладоней, сменилось на ласку и окутало негой, воздушные колебания снимали острую боль. Вскоре я ощутила, как вмешательство целителя исчезает, и остаётся восхитительное чувство здорового тела. Перед глазами больше не плавали чёрные мушки, тошнота и слабость отступили. Один свободный вдох, и маг убрал руки с моих плеч.

– Спасибо, – я с удовольствием размяла шею.

– Так, и что думаете о том, что я сказал? Вам не страшно?

Абсурдно отрицать очевидное. Целители имели неограниченную власть над телом человека, иначе они не могли бы спасать жизни. Чтобы заставить кости срастаться, а ткани восстанавливаться, целители погружались в мозг потерпевшего и работали с ним. Маги тоже умели лечить, если выбирали такое направление в обучении, но они использовали заклинания, доступный резерв, наработки прошлого и разработки настоящего; маги совершали чудо, но они не могли заставлять тело исцеляться, поэтому со сложными случаями, как правило, не справлялись. В отличие от рождённых с даром целителя.

Маг выжидал. Я подняла глаза, чтобы встретиться с его прямым взглядом.

– До того, как Шарусси выбрала меня, я боялась таких, как вы, – призналась я. – Всем известно, что целители способны полностью подчинить себе человека. Это пугает, вы же понимаете.

– Шарусси изменила ваше мнение? – по-мальчишески азартная улыбка скользнула по лицу Роэна, и я на секунду задумалась, что бы она могла означать.

– Она заполнила пустоты. Естественно бояться того, чего не знаешь, так работают наши инстинкты. Но теперь мне известно гораздо больше, и разум открыт новому. Опасаюсь ли я целителей? Да, потому что не знаю, как они могут повлиять на меня. Быть может, потому что вы целитель, меня так тянет к вам.

– То есть, думаете, что я вас вынудил что-то почувствовать? Спешу разочаровать, этому есть другое объяснение.

– Правда? – Если бы маг флиртовал, я бы поняла, но он, очевидно, имел в виду нечто далекое от химии между двумя людьми. Жаль, конечно. – И какое?

Ответить Роэну не дал стук в дверь. Мы оба посмотрели на вход, как на внезапную накладку в слаженном плане.

– Не успел, – сказал маг с сожалением и поднялся с кровати. Доверительная атмосфера испарилась. – Всё пошло псу под хвост из-за этого наёмника. Борна, я вам всё объясню позже. Прошу, ничему не удивляйтесь, а лучше ведите себя так, словно вас сложно удивить.

– О чём вы? Что происходит?

Стук повторился настойчивее.

– Поговорим позже, – нелюбезно свернул он диалог. – Войдите.

Какое ещё «позже»? Судя по его лицу, я должна срочно продумать план изощрённого убийства со сбросом улик в воду и делать ноги.

В каюту вошёл и сразу остановился Кагым.

– Четыре минуты тридцать секунд до границы, – отчитался он.

– Подождите, – я попыталась отстоять своё право во всём разобраться, но меня мягко подтолкнули к предусмотрительно незакрытой двери.

– Борна, вам нужно приготовить бумагу, которую выдали в Энрацу для выезда, её будут проверять. И переоденьтесь, – дал напутствие маг, выпроваживая меня из каюты. – Встречаемся в холле через три минуты.

– Две, – шепнул Кагым.

– Но…

– Минуту пятьдесят секунд.

– Ну и леший с вами! – рыкнула я.

Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять: прохвост с честным ликом благородного мужа снова меня обдурил. Кляд, и ведь специально дотянул до границы!

Сняв одолженные с мужского плеча вещи, я влезла в сарафан и уставилась на нечищеные сапожки с уликами, доставшимися от Энрацу. Пожалуй, останусь босиком. Лучше прослыть чудачкой, чем щеголять в обувке со следами коровьих дел. Подсохшие волосы заплела в косу и закрутила её вокруг основания, создавая тугой пучок. Ещё бы венок из луговых трав, и избитый образ эричанки не оставит никаких сомнений пограничникам, у кого надо спросить пропускную бумагу.

– Борна, выходите, – позвал Роэн. – Мы пришвартовались.

– Спасибо, заметила, – буркнула я, нажимая на плоскую сталь дверной ручки и выходя в залитый светом холл.

В первое мгновение мне показалось, что магия обернула вспять недели, в шутку забросив нас в ночь знакомства. Водоворот силы скрутил воздух, стоило нам столкнуться взглядами, и я снова, как и тогда, утонула в его глазах. Во второе – я разглядела стоящего за левым плечом мага Кагыма. Моргнула, прогоняя наваждение, и вернулась в настоящее.

Роэн отличался от того мужчины, которого я оставила несколько минут назад. Чёрный костюм с витиеватой серебряной вышивкой у петлиц прибавлял ему статусности, заведённые за спину руки – собранности, а спокойный взгляд просто приколачивал к полу. Я растеряно переступила с ноги на ногу.

– Почему опять босиком? – нахмурился маг.

– Моя обувь грязная, а запасной нет.

– Кагым, найди хоть что-нибудь, – бросил он. – У нас на борту Хранительница, а не бродяжка.

Да-а, ему нет равных в умении одним махом убить мимолётное очарование момента.

– Вздор! – разозлилась я. – Подумаешь, босиком, я привычная.

Дабы не сцепиться из-за пустяка, развернулась и затопала голыми стопами по дереву на палубу. Бродяжка. Роэн назвал меня бродяжкой! Откуда столько спеси? Я бы на его месте попридержала гонор. Он и без того на волоске от приличной выволочки. Как я могу ему доверять, когда у него этих тайн, как у модницы нарядов?

Корабль остановился в безбрежном океане рядом с плавучей пристанью, размером чуть больше, чем расположившееся на ней длинное здание. От пристани в оба конца по воде тянулась защитная магическая линия, обозначавшая границу между двумя континентами, она переливалась в лучах клонившегося к закату солнца, а ещё необычно фонила тонким, еле заметным писком. На платформе у здания стояли пятеро человек в зелёной форме и ещё пятеро в синей с золотом. Стало быть, одни от Нануэка, другие – от Цанте. Выглядели они так, будто наше прибытие знаменовало множество благ на несколько поколений вперёд. Сияя торжественными лицами, они гордо выставили грудь и задрали подбородки, устремив взгляд в одну точку. Я обернулась посмотреть, что их так увлекло и наткнулась на голубое трепещущее полотно на флагштоке. Сзади раздались шаги – это вышли маг и Кагым. Охранник положил к моим ногам открытые мужские сандалии.

Я снова посмотрела на флаг и сглотнула колючий ком. Поганый интриган и мелочный параноик. Флаги поднимают лишь в одном случае: когда на корабле присутствует Правитель. Вот и вся причина моего притяжения. Шарусси требовала хозяина. И она его нашла. За ним она готова следовать, как продажная девка, почуявшая выгоду. Ситуация дрянь.

Я молча сунула ноги в обувь и посмотрела на Роэна стеклянным взглядом. С губ рвалась отборная брань, но теперь меня удерживала даже не наша смехотворная сделка об уважении. Передо мной стоял один из Правителей Цанте, и любое неосторожное слово поперёк могло обернуться большой проблемой. Одуреть.

– Я просил не удивляться, – напомнил маг.

– Угу, – согласилась я, пытаясь припомнить, сколько раз домогалась правящей особы с неприличными предложениями. А сколько раз провокационно раздевалась при нём и подначивала?

Да что там! Мы спали в паре локтей друг от друга, делили еду, купали лошадей, выясняли отношения. Мы вместе проделали долгий путь до Энрацу. А ещё он спас мне жизнь. И у него правда самые красивые глаза. И что мне теперь делать?

– Сбежать не получится, – я скупо поджала губы и отвернулась.

– Что, простите? – обманчиво вежливо уточнил Роэн, вне сомнений расслышав сказанное.

– А, ничего, мысли вслух. Позже поговорим, – я постаралась точно скопировать интонацию при повторе фразы, брошенной в мой адрес в каюте, и, судя по наступившему молчанию, добилась убедительного сходства.

Оглядываться и проверять достигнутый эффект не решилась, вполне удовлетворившись образом, полученным благодаря моей красочной фантазии.

Процедура проверки документов проходила со всем возможным почётом и пресмыкательством. Пограничники усердствовали в любезностях, Правитель благосклонно терпел, а я отошла в сторонку, как только краткий и вялый интерес к моей персоне иссяк, переключившись на других таких же неважных участников плаванья. Окончательно убедившись в отсутствии необходимости моего дальнейшего присутствия, я и вовсе удалилась к единственному заслуживающему здесь доверия существу – к Гуке.

Кобыла обвыклась, успокоилась и вытягивала из висящего рептуха сено, подобравшись поближе к стене, за которой трапезничала Ава. Я отворила денник и полезла к лошади обниматься. Гука прилежно, как я её научила, положила голову мне на плечо, как бы обнимая в ответ.

– Моя ты девочка… – Я по привычке потянулась за сушкой, чтобы похвалить Гуку, но ладонь скользнула по ткани сарафана, не обнаружив выемки кармана. – Прости, у меня ничего нет.

Кобыла, проследившая за тем, что угощения не появились, расстроено выдохнула, но к сену не вернулась. Вытянула шею, подставляя лоб. Я погрузила пальцы в грязный жёсткий чуб, её любимое чесательное место, и осторожно заскребла короткими ногтями. Я медленно гладила Гуку от ушей до храпа, иногда спускаясь к бархатным губам, и думала о том, что заставило Роэна рисковать собой. Продвигаться без охраны между эриями, ночевать в сомнительных гостевых домах, а порой и под открытым небом отважится далеко не каждый эричанин, а тут городской житель с другого континента. Как сильно ему нужен хранитель?

Рассудок остыл, и я смогла мыслить здраво, отбросив импульсивную идею побега. Я обещала помочь. Да и куда мне идти? Цанте не приспособлено к перемещениям на лошади, мы там не выживем без помощи. Пока я следую за Роэном, нам гарантированы еда и кров, и сейчас это первоочередное для выживания.

Роэн Правитель. В уме не укладывается.

Должность Правителя в Цанте называли «Тэрдом». Житейская неосторожность капитана могла в один миг сорвать маскирующую вуаль недомолвок, если бы тот не опомнился и не прикусил язык. Я усмехнулась. Целая постановка ради того, чтобы оставить Нануэк в неведении. Хорошая работа, Роэн. Правильные и точные расчёты. Тебе нужен был хранитель, и ты пришёл лично, потому что никто иной не смог бы уговорить Шарусси последовать за ним. А дальше вопрос времени, наживка не могла не сработать. Голодная рыбка клюнула и сама прыгнула на корабль в руки удильщика.

Хитрый и смелый – вот такой ты человек. Человек, имени которого я до сих пор не знаю.

Длинные ресницы кобылы закрывались, ласковая девочка тихо балдела от поглаживаний. Мы долго так стояли. Я почувствовала, как механизм корабля, подобно крупной кошке, заурчал, пустив волну вибраций по полу и стенам, а потом услышала плеск воды о борт. Яхта Роэна пересекла границу. Мы вошли в воды Цанте.

Шарусси разлилась теплом по телу, накрывая меня новым, необыкновенным чувством одновременно свободы и порядка. Я могла ей только позавидовать: она, в отличие от меня, знала, где её место.

Пункт 2. Сделать выбор

«Шарусси, послушай, я верю, что мы можем договориться и не соперничать друг с другом за право управления жизнью. Тело ты уже у меня забрала, оставь мне хотя бы сердце». 20 липеня 4076 года п.н.л.

Из дневниковых записей странствующей Хранительницы Борны.

Закат выдался красочным. Небо перекатывалось из холодного, меркнущего голубого в хрупкий лососевый, а из него – в приторный розовый с алыми, воздушными, почти прозрачными мазками облаков. Круглое светило постепенно проваливалось под воду, подбирая с лазурной поверхности солнечную тропу. Я поднесла сложенные кольцом ладони к глазам и поймала в рамку последние мгновения заката, запоминая его.

Дариана приготовила ужин, оставила поднос на столике рядом с шезлонгом, и, пряча взгляд, поспешно удалилась, не успев услышать слова благодарности. Пару раз мимо прошли Лу и Кагым, не проронив ни звука, а Роэн не появлялся. Меня оставили одну.

Ладно остальные, но поведение мага смущало и раздражало. Кому, в конце концов, здесь надо объясниться? Почему он не ищет встречи, не извиняется? Почему я уже три часа остаюсь наедине со своими мыслями, и никому до этого нет никакого дела? Здесь даже птиц нет, чтобы отвлечься полётом. Чем он теперь занят? Я почти добавила к мыслям «когда заполучил хранителя», но одёрнула себя. Слишком часто эта фраза крутилась в голове. Так недалеко и до полного переноса ответственности.

Я устроилась удобнее и призвала духов.

Роэн сидел в общей комнате на первом ярусе, закинув ногу на ногу и уставившись в плоскую светящуюся штуковину, безэмоционально тыкал в неё пальцем. Я зашла за мужскую спину и посмотрела на движущиеся картинки. Маг читал новости. Обыкновенные такие новости в чудной, светящейся коробочке, умещающейся на ладони. Любопытство перебило обиду, и я устроилась позади Роэна, рассматривая то его, то сменяющиеся статьи. Перед глазами мельтешили даты от старых к новым. Люди, фабрики, преступления, культура. Он читал обо всём, что пропустил за время отъезда в Нануэк. На середине статьи о разработке какого-то чипа, коробочка свернула новости и отобразила карточку с детским портретом, Роэн провёл пальцем по изображению.

– Привет, котёнок, – нежным голосом проворковал маг.

Я недоверчиво уставилась на ребёнка, возникшего в коробочке. Это что за магия?

– Ну, наконец-то! – завизжала девочка, на хорошеньком личике проступило неподдельное счастье. – Я тебе каждый день звонила!

– Милая, у меня были дела, я же говорил. Но я уже недалеко, завтра буду дома.

– Тетя Хель сказала, что ты совсем из ума выжил, – доверительно сообщила девочка. – Ты только не говори ей, что я тебе рассказала.

– Опять подслушивала? – улыбнулся маг вразрез осуждающему тону.

– Папуль, ну скучно же. А дядя Грин завёл новую собаку! У них их теперь пять!

– Кошмар! – расхохотался Роэн. – Городские сумасшедшие. Скажи мне лучше, барышня, ты почему в такой час не спишь?

Я тихо, как будто призрачная стихия могла быть пойманной, отступила назад и вернулась в своё тело. Я и забыла, что он рассказывал про Тэрдома: вдовец, воспитывающий дочь.

За часы совместного чтения над кораблем успела сгуститься кромешная тьма. Похоже, звёзды и луна надёжно спрятались за облаками. Из-за плотной мглы складывалось впечатление, что мы намертво приросли к водной глади. Я недоверчиво приблизилась к ограждению – ан нет, движемся, свет переливается в отражении океана. Палуба, в отличие от внешнего пространства, сияла оранжевым освещением от сотни источников, подражая раскинутой сети магических огней над эрией в торговую неделю. Движущиеся с кораблём лампы отбрасывали короткие блики на волны. Сверху, из капитанской рубки доносилась приглушённая музыка, похоже, играла запись выступления на трубе, и слышался смех корабельной команды. Думаю, они неплохо проводили вечер. Ещё бы, я бы тоже радовалась, если бы возвращалась домой.

Можно попробовать присоединиться к их компании, но, скорее всего, я не смогу поддержать непринуждённую беседу. Они начнут задавать личные вопросы, я не захочу рассказывать и буду уходить от темы. Им станет неловко. И в итоге всё закончится громоздким недопониманием. Хватило и того, что я успела напугать Дариану. На сегодня испытаний хватит. Беспокоить Роэна я тоже не решилась, не хотелось портить человеку настроение рабочими вопросами. Завтра обсудим. Ну и, как говорила бабуля, с каждой важной мыслью лучше переспать до того, как она вырвется наружу. Хороший совет нередко меня выручал и берёг от поспешных действий. Так что, буду надеяться, к утру я начисто растеряю воинственный запал, и мы поговорим как цивилизованные люди.

Устроившись на свежих простынях да под мерное покачивание, я сладко и безмятежно уснула, без мук совести избавившись от переживаний за день.

А рано утром, сразу же после водных процедур, отправилась в спальню мага. Как полагается, постучала, подождала, снова постучала. Так и не получив разрешения, надавила на ручку, намереваясь разбудить Роэна, если ему не повезло проснуться самостоятельно.

– Я вхожу, – предупредила я, просовывая нос в щель.

В лицо ударил утренний свет, распахнутые гардины не сдерживали рассветные лучи. Прибранная кровать сообщала, что жаворонков на борту больше, чем один. Мага в комнате не наблюдалось, зато свидетельства его регулярного пребывания на борту удивили. В прошлый раз я не рассматривала обстановку, не до того было. На коричневой лакированной поверхности консольного стола стояли роскошные цветы и фотографические карточки в оправе. Я узнала вчерашнюю девочку из коробочки, она сидела на руках у счастливого Роэна и обнимала отца за шею. Фотограф запечатлел правильный момент – оба корчили рожицы. На другом снимке Роэн находился в кругу людей: на длинном, изогнутом полумесяцем диване сидели шестеро. Мага и его дочь я узнала сразу, а вот остальных рассмотрела подробнее. Пожилые мужчина и женщина, скорее всего, являлись родителями мага, их черты лица перекликались друг с другом. Маг унаследовал нос и подбородок от отца, а невероятные глаза достались ему от матери. Такие же глаза я обнаружила у молодого мужчины, державшего за руку красивую женщину. Значит, у Роэна есть брат. «Тётя Хель и дядя Грин» – вспомнила я болтовню ребёнка. У него, оказывается, большая семья. Повезло.

Боковым зрением я засекла движение за высокими окнами и подошла ближе, чтобы рассмотреть мелькнувшее очертание. Маг эффектными, размашистыми гребками пересекал лохань. То есть, по-местному, бассейн. Надо же, какой очаровательный вид. Увлекшись зрелищем, я не сразу поняла, что именно меня смущает. Я не единожды наблюдала за тем, как обнажённая спина мага прорезает реки и озера, подобно клинку, и, как правило, ничего, кроме восхищения при этом не испытывала. Но здесь… в замешательстве я взглядом ощупывала фигуру Роэна, пока не сообразила – его грудь уже не стесняли бинты. Выходит, рану он не залечил вчера специально перед границей. Вернее, не долечил, чтобы предъявить причинённый ему ущерб? Каков прохвост этот Тэрдом Ваэльнаса!

Я опёрлась рукой на створку окна, точно помня, что с оборота поверхность затемнённая… и та подло провернулась, превратившись в дверь. Неловкий взмах в попытке удержать равновесие оказался напрасным, земное притяжение и вестибулярный аппарат выполнили свою миссию. Превратившись в живой таран и не совладав с обретённым ускорением, я сделала несколько шагов в пропасть, поскользнулась голой стопой на мокром покрытии и феерично полетела в воду.

Шлёпнулась я животом, при том, крайне скверным образом, до звёздочек в глазах. Голубой пол бассейна мелькнул совсем рядом, перевернулся, когда я рывком загребла к поверхности, и послужил отличной опорой для толчка. Я успела вынырнуть до того, как обескураженный Роэн подоспел на помощь, и тут же уставилась на виновника происшествия. Высокое стекло, подбоченясь, назидательно стояло поперёк прохода, как будто так и надо.

– Эти ваши скрытые механизмы! – зло отфыркивалась я, убирая с лица прилипшие пряди.

Роэн посмотрел на открытый проём, затем повернулся ко мне:

– Что вы делали в моей каюте?

– Вас искала! – Меня перебил кашель, вода щекотала слизистые.

Маг заботливо промолчал, дав мне прочистить горло. На его лице отразилось многое, но мужчина сдержался, ограничившись подозрительно сощуренными веками.

Я закончила изображать утопленницу и заметила небольшой конфуз. Просторная юбка сарафана распустилась в воде цветком, лепестки которой норовили запутаться в руках, удерживающих меня на плаву, и полностью оголяла ноги – да и не только ноги – до самой талии. Фыркнув в последний раз, я направилась к спасительной лесенке. Подтянулась на стальных поручнях и взобралась наверх. Не отходя далеко, задрала до бёдер юбку и старательно отжала её обратно в лохань. Вернула воду на место. Так сказать, рациональное использование ресурсов, за которое, если верить газетам, вечно боролись в Цанте. Маг, не отказывая себе в удовольствии, наблюдал за представлением.

Пф, да что он там не видел, пусть смотрит.

– Видимо, вы уже готовы поговорить? – спросил он, подплывая ближе к бортику и цепляясь за него.

На его груди не осталось и следа от ранения. Разве что, угадывался незагоревший участок кожи пониже ключицы и, вероятно, такой же имелся на лопатке. Роэн заметил, что я рассматриваю его. Неозвученный вопрос повис в воздухе. Я понимающе ухмыльнулась, но тему развивать не стала. Своё тело он может использовать, как ему заблагорассудится, это меня не касается.

– Хотите сказать, вы ждали, когда я сама приду? После всего, что вы устроили? – Я скрутила жгутом волосы, частые капли застучали по полу, попадая на босые ступни.

– Я посчитал разумным дать вам возможность примириться с положением вещей.

– Разве не разумно было бы вам прийти первым и внести ясность? – не смогла не съязвить я.

И снова эта скупая улыбка.

– Я хотел поговорить ещё вчера, но вы уже спали.

– А, вот как… – Я тут же потеряла интерес к спору. —Тогда начнём сейчас?

– Давайте через пятнадцать минут внизу? Вам бы сменить одежду, а мне – закончить тренировку. – Роэн оттолкнулся от бортика, завершая разговор до того, как я подтвердила готовность его послушаться.

Это у нас игра такая – за кем остаётся последнее слово, тот и в плюсе?

Возвращаться короткой дорогой через каюту мага я не осмелилась, пришлось обходить палубу, оставляя позади вереницу мокрых клякс. Сухой, а главное, чистой одежды у меня оставалось в запасе на пару дней, поэтому я снова прибегла к рубахе без завязок и шортам. Сарафан я повторно отжала и повесила на душевую перегородку, отчего ванная сразу приняла более обжитой и домашний вид. Повсеместному строгому серому мрамору явственно не хватало небольшого беспорядка.

К моему приходу в общий зал Роэн уже сидел на диване, на том же месте, что и вчера, в той же позе и аналогично гладил пальцем необычную коробочку. Дариана завершала накрывать завтрак на низкий столик. Прокравшиеся солнечные лучи ловили золотую кайму на посуде и отражались солнечными же зайчиками на потолке. Я остановилась в проходе и залюбовалась волшебным светом, пока не столкнулась взглядом с Роэном.

– Эм… А что это у вас в руке? – я кивнула на необычную вещицу и нарочито вяло присела напротив мужчины.

– Это? – Маг перевернул коробочку светящейся частью ко мне. – Это фон. Он для связи с теми, у кого тоже есть фон. С помощью него я могу позвонить или написать человеку на другом конце планеты, кроме Нануэка. У вас там связью не пользуются.

– Что ещё он умеет?

– Много чего. Здесь есть календарь, заметки, будильник, карта. Когда вы пришли, я читал новости.

– А как они туда попадают? – Я проводила взглядом удаляющуюся Дариану: женщина продолжала вежливо избегать меня.

– С помощью передачи данных, – ответил Роэн, положив фон между нами. С негласного разрешения, я взяла предмет в руки и покрутила его так и эдак. Коробочка отреагировала на прикосновение, вспыхнув искусственным светом. – Цанте опутана сетью, по которой маршрутизируются цифровые данные. Например, журналисты пишут статью, выкладывают её на сайт издания, а я захожу на сайт этого издания и читаю новость. В любой точке Цанте.

– То есть, какой-то человек за сто вёрст написал текст, а вы читаете его здесь, в Белом океане? – Я взволнованно вернула механизм на стол. Должно быть, он очень дорогой, не приведи сила, повредить, вовек не расплачусь.

– Сотня вёрст – это ерунда, Борна. Я могу читать то, что написано за тысячи вёрст отсюда. Могу видеть записи событий, могу в режиме реального времени подключиться к камере и посмотреть то, что она видит. Возможности безграничны, – он говорил об этом нейтрально, будто о чём-то незначительном, повседневном, не трогающим его за живое.

Я не стала останавливаться на незнакомых понятиях, вроде «сайта» и «камеры, постаравшись ухватить суть безотносительно цантевских словечек.

– Звучит так, как будто вы постигли магию Шарусси.

– Технологии действительно способны поражать, – согласился он, наверняка, заметив заинтересованный блеск в моих глазах, – но они работают по алгоритму. Строго говоря, технологии будут работать так, как сможет придумать и реализовать человек без вмешательства магии.

– Но вы говорили, что прибегаете к их комбинации, – напомнила я давнишний разговор.

– Безусловно. Но это две самостоятельные науки, которые мы постоянно учимся совмещать. Это, конечно, не солнечные зайчики, но вам понравится, я вам обещаю, – многообещающе оскалился маг, даже не стараясь скрыть раздутое чувство собственного превосходства. – Давайте поедим, а потом продолжим.

Обаятельно растянув губы, я откинулась на спинку дивана и скрестила на груди руки. Зайчики, значит.

– Я половину месяца делю еду с тем, чьего имени не знаю. Теперь у вас нет причин скрывать своё имя, ведь так?

– Я уже привык к сокращённому варианту, можете продолжать называть меня так. —Не смотря на предложение, сам он к еде не притронулся. – Моё полное имя Мороэн, так меня называют близкие.

– Мне разрешено стать близкой? – Я выразительно вскинула бровь, все его речи о дистанции прекрасно отложились в моей памяти. Ничто в них давало надежду на тесный контакт.

– Вы станете Хранителем моей терры, – пояснил он тоном, от которого последние сомнения должны бы сгинуть в зачатке.

– И это близко?

– Более чем. Но в мою комнату всё же без спроса не входите.

– Часто приглашаете женщин, и я могу помешать?

– Борна, – нахмурился Мороэн и склонился к столу, устроив локти на разведённых коленях.

– Что? – Я тоже подалась навстречу, вопреки вопившим инстинктам самосохранения, и выдержала предупреждающий взгляд.

Роэн не был бы собой, если бы отступил под моим напором.

– Вы понимаете, что за ваше влечение ко мне ответственна Шарусси?

Ах, ну вот, опять заладил про дистанцию.

– Я пока в этом не уверена, – отмахнулась я, найдя достойный повод для завершения игры в гляделки. – В смысле, я пока не знаю, только ли она в этом виновата.

– Тогда разберитесь с этим скорее, – надавил он. – Нам предстоит вместе работать и жить под одной крышей.

– Зачем нам вместе жить? У вас достаточно денег, чтобы выделить мне отдельный домик. Я не претендую на роскошь, мне вполне хватит скромного жилища.

– Так будет удобнее и вам, и мне, и вашей лошади.

– Я могу приезжать к ней, – запротестовала я.

– Борна, вы будете жить в моём доме.

– Роэн, это…

– Я не люблю повторять дважды, а мне придётся повториться уже в третий раз.

– Что за деспотичные замашки? – не сдержала я насмешки. – Мы, вроде, договаривались об уважении.

– Что в моём предложении показалось вам неуважительным? У вас будет отдельная комната. На первом этаже моего дома работают люди, именно там я провожу деловые встречи и работаю сам.

– Ну, так бы сразу и сказали. Я вас не поняла.

– Рад, что мы разобрались, – миролюбиво отозвался маг, будто не по его вине возникла чехарда двойных смыслов.

– Угу, – я гуманно не указала на оплошность. – Теперь расскажете, зачем вам понадобился хранитель из Нануэка, и что за история с убийствами?

Вопрос был для Роэна болезненным, маг отодвинулся подальше и честно признался:

– Всё запутано, в моём распоряжении одни догадки. Из фактов лишь трое убитых хранителей. И серия покушений на вас.

– То есть, вы помчались на соседний континент из-за догадок? – Надо признать, я ожидала иного, но осуждать предосторожность, спасшую мне жизнь, не могла.

– Убийство даже одного хранителя говорит об огромной беде. Если число убийств растёт, то нас ждут тёмные времена. Никто ещё не покушался на саму целостность мира. Если хранители будут истреблены как вид, то все мы окажемся в опасности. И неважно, Цанте, Нануэк или неосвоенные земли. Тот, кто затеял переворот, преследует чудовищные цели, последствия которых затронут каждого. Я не могу наблюдать за происходящим со стороны, надо что-то делать. Я смогу защитить хотя бы одного хранителя, чтобы остановить происходящий хаос. Хотя бы попытаться.

– Не сможете, – пессимистично вздохнула я.

– Почему?

– Если весь мир восстанет против хранителей, вы окажетесь бессильны. Уж, простите.

– Борна. – Роэн пристально посмотрел на меня, похоже, намереваясь вложить в силу голоса и взгляда набор для внушения, десяток доводов, не нуждающихся в доказательствах, и личное отношение к сомнениям в его адрес. – Я не взбалмошный идеалист, я понимаю, на что иду. Но мне нужна ваша помощь. Скорее всего, я втяну вас в войну. Вы согласитесь на такое?

– Вы всё же идеалист, пусть и не взбалмошный. – Моя снисходительность его, конечно, не задела. – Мороэн, не вы меня в это втянули. И мне не нужно время, чтобы подумать над предложением. Я встану рядом с вами.

– Возможно, это хороший знак.

Я пожала плечами. Для меня нет хороших или плохих знаков, есть Шарусси.

—У вас остались ещё вопросы? – Маг взял в руки столовые приборы, беседа, по его разумению, после монолога себя исчерпала.

– Да. Один. – Я потянулась к варёному яйцу. – Наши спальни будут на одном этаже?

– Борна, – Роэн усмехнулся, но усмешка получилась нервной.

Я улыбнулась. Глумливо.

– Давайте есть. Я вам пока расскажу, что узнала про стрелка.

За полтора часа до прибытия нас встретили быстроходные корабли. Их размер уступал нашему судну, и выглядели они куда манёвреннее, ещё более безумно внешне. Они походили на не изобретённые космические корабли, облик которых любили сочинять сказители в фантазиях о будущем: с открытым верхом, рассчитанные на пять-шесть человек, приплюснутые и с острыми, как жало, носами. Механизмы неслись настолько резво, что со свистом взлетали над водой. Касание брюхом жёсткой на такой скорости глади сопровождалось равномерными звучными шлепками: механизмы ударом подбрасывало вверх, и они недолго скользили по воздуху, издавая тот самый свист. Сложное построение двигалось завораживающе синхронно, и остаток пути я намеревалась провести на палубе, наблюдая за их полётом-плаваньем.

Все суда, наше в том числе, следовали прямиком к резиденции Мороэна, находящейся в прибрежной зоне – об этом мне сообщил Лу в связи с занятостью Тэрдома. Маг исчез сразу после завтрака, и я, признаться, подозревала, что тот тривиально отлынивает от общения. Может, обиделся на шутку с комнатой?

– И чем он занят?

По моему мнению, после просмотра всех новостей и общения с дочерью, на палубе элементарно не оставалось дел, кроме как созерцать прекрасные виды безграничного океана с невероятным ансамблем сопровождающих.

– У него конференция, – с полным негодования ртом ответил Лу.

– Что это? Вроде воспаления хитрости?

– Нет, у него разговор по фону. Фон – это такое изобретение человечества…

– Про него я уже знаю. Получается, мы не зайдём в порт?

– Верно, в резиденции свой причал, – отвечал Лу неохотно, его коробило моё непочтительное отношение к Правителю.

Положение и отношение стояли через знак равенства, и получалось, Лу возмущался моим пренебрежением, при этом его разрывало от того, что он подобное пренебрежение ко мне выказать не мог. И смешно, и грустно.

– Лу, – я оттолкнулась от поручня и повернулась лицом к охраннику, – я очень не люблю ощущать неловкость и, как по мне, так лучше высказать претензии в лицо, чем чопорно поджимать губы, поэтому хочу прояснить. Я выросла в эрии. У нас проще относятся к правителям. У всего экипажа я заметила какой-то трепет перед Мороэном, у меня такого никогда не будет. Но это вовсе не значит, что я его в медяк не ставлю. Пожалуйста, не волнуйтесь об этом.

– Простите, Хранительница, – рыжий с ратной выправкой опустил и вскинул подбородок. – Виноват.

– Ничего. Нам всем нужно привыкнуть.

– Прощу ещё раз простить, – перед уходом он отвесил очередной покаянный поклон.

Лу заставил меня задуматься о правилах игры между власть имущими и подданными. Особенно остро виделись различия, установившиеся на наших континентах. Немудрёный житейский уклад Нануэка порождал правителей под стать. Тот же Правитель Пругора запросто при мне, незнакомой девице, схватил кувшин с вином и без стеснения выхлебал добрую четверть содержимого. Представить на его месте Роэна, пусть и мага, я не могла, а Тэрдома так и подавно. Как ему удаётся мириться с таким пиететом вокруг себя? Бр-р, удавиться можно!

Мучения или отрады тэрдомов до сих пор меня не занимали. Надо сказать, меня, в принципе, мало заботила жизнь других людей, а тем более, проходящая за далёким океаном. Так что в последние часы пришлось навёрстывать упущенное. Воображения катастрофически не хватало. С людьми всё было относительно ясно, в конце концов, один вид, а вот с обустройством городов случилась загвоздка. Каменные замки никак не складывались в небоскрёбы, укатанные дороги никак не делились на уровни, а про охрану я и вовсе забыла. Их на суше выстроилось человек шестнадцать живым коридором, только цветов не хватало для полной торжественности приёма. Серые форменные костюмы с белыми манжетами и воротниками имели нестандартный крой, подчеркивающий крепкие тела и больше подходящие празднеству, чем повседневной службе. Позже я увидела в таких же костюмах девушек в доме Мороэна и ещё множество других мужчин. Количество наёмной силы Тэрдома поражало. Как и всё остальное, существующее здесь, без исключения.

Резиденция выглядела художественной выдумкой безрассудного зодчего. Нечто трёхэтажное, из чёрной стали, стекла и тёмного дерева. Ни одной плавной линии, ни одной башенки, ни одного кирпичика. «На чём она, леший подери, держится? Как всё это можно безопасно закрепить?» Мысли бегали по кругу, пока я рассматривала диковинный замок. Чем ближе мы подходили, тем сильнее крепла моя вера в неблагонадёжность постройки. Но какой здесь взрастили сад… не налюбоваться! Территория под зелень в разы превосходила жилище. Ухоженные, причудливо остриженные деревья и разноцветные кустарники вдоль проложенных дорожек необыкновенно продумано окружали резиденцию и выдавали труд мастеров. Вдали я заметила продолговатое кривое озеро с раскидистой плакучей ивой, по обыкновению, протянувшей длинные ветви к воде, а на самом берегу, частично опираясь на сваи, высился стеклянный шатёр с дымоходом.

Раздумывая над тем, как выпросить спальное место в саду, я не сразу заметила вылетевшего нам навстречу ребёнка. Детский восторженный визг вырвал меня из грёз.

– Па-а-апа! Папочка приехал!

Роэн поймал несущуюся девочку, и та счастливо заболтала ногами, повиснув на шее отца и откинув голову. Я мельком пробежалась взглядом по растрёпанным каштановым волосам до пояса, худеньким ручкам с длинными пальцами, овальному личику с правильными чертами лица. Наверное, ей около восьми лет, не больше.

– Это было мучительно! – патетично воскликнула она, обхватив лицо мага. – Мы тут больше месяца сидели взаперти!

– Но ты всё выдержала? – спросил Роэн. – Ты молодец?

– Я молодец, – не стала спорить девочка и заговорщицки зашептала: – А дядя Грин каждое утро уходит. На работу.

– А тётя Хель? – маг задал вопрос уже не дочери, а вышедшей к нам молодой женщине. Видно, малышка от неё удрала, заполучив минуту форы.

Ну, как женщине. Мы, вроде как, ровесницы, а я себя к женщинам, хоть и молодым, относила с зубным скрежетом. Пусть будет «девушка». Красивая, невысокого роста девушка с ясными голубыми глазами и длинными русыми волосами, переброшенными на одно плечо. И судя по торопливому взгляду, мечущемуся между мной и Роэном, она никак не ожидала застать мужчину в моей колоритной компании.

– Я здесь, куда я денусь, – улыбнулась она и обняла мага, перестав стрелять глазами. – Ты в порядке?

– Да, в полном. Хельда, позволь представить, это Борна, она Хранительница.

– Вот это неожиданность! – Девушка быстро справилась с изумлением и подала руку для приветствия: – Рада познакомиться.

Я чуть наклонилась, пожимая тёплую, мягкую ладонь.

– Будем знакомы, – сказала я и резко качнулась назад, своевременно спасая локтевой сустав от вывиха. Гука, гулявшая позади на чембуре, по достоинству оценила вкус местного газона. В целях воспитания я дёрнула её в ответ и шикнула за плохое поведение, кобыла послушно переместила морду в траву ближе ко мне.

– Хра-ни-тель-ни-ца, – по слогам выговорила девочка, пробуя слово на вкус. – А меня зовут Анима, Ани, – подражая взрослым, она солидно протянула мне маленькую ручку, второй крепко держась за отца.

Трогательная детская самостоятельность всегда меня воодушевляла.

– Будем знакомы, Анима. Называй меня Борна.

Как только официальное знакомство состоялось, девочка тут же забыла обо мне и переключилась на Роэна, выспрашивая его о подарках и без умолку, перебивая саму себя, рассказывала всё, что могла вспомнить. Внимание мага с этих секунд всецело принадлежало дочери, поэтому заботу обо мне приняла на себя Хельда, получившая короткие наставления относительно моей персоны, сводившиеся примерно к «расселить и познакомить с остальными».

– У нас все новости пестрят заголовками, что Мороэна ранили. Что произошло? —спросила она по дороге в конюшню, куда мы изначально и направлялись. – Я не стала спрашивать при Ани, не хотела её пугать. Мы пока стараемся держать её подальше от внешнего мира.

– Хм, – задумалась я и покосилась на маячившую фигуру Лу. Охранник, обогнавший нас локтей на двадцать, неторопливо вёл кобылу мага и вполне мог слышать наш разговор. – Ну, я и не знаю, что можно говорить, а что нет. Спроси лучше у самого Роэна. Ничего, что я на «ты»?

– Да, конечно, так гораздо удобнее, – улыбнулась Хель. – Здорово, что ты предложила.

Мне понравилась её улыбка. Доброжелательное лицо стало ещё мягче, и я почувствовала себя уютнее. Хельда производила впечатление хорошего человека. Особенно я оценила простоту, с которой девушка отступилась от расспросов, получив отказ. Обожаю адекватных людей.

– Как ты его называешь? Роэн? – спохватилась она.

– Он так представился, когда решил скрыть своё настоящее имя. Я знаю, что его зовут иначе, но уже привыкла.

– О, тогда понятно.

Нить разговора внезапно истончилась, и я подхватила её у самого края:

– Новости разошлись так быстро? Это возможно?

– Первая статья появилась часа три назад. Значит, Мороэн сам отдал распоряжение её написать. К вечеру, наверняка, соберут большую встречу для дачи пояснений.

Я должна была сообразить, когда Роэн, будучи на территории Нануэка, вывесил на корабле флаг Ваэльнаса. Он сразу и громко заявил, кого именно имели неосторожность задеть. При текущем положении дел, он сознательно пнул осиное гнездо. Конфликта не миновать.

Не прерываясь, зелёный сад плавно перетёк в огороженный манеж с расставленными яркими препятствиями для прыжков и непосредственно в конюшню. Что удивительно, витающий запах не привлекал обоняние, и, если бы не три гуляющие в леваде лошади, я бы и не заподозрила здесь место их постоя. Лу завёл Аву в широкие двустворчатые двери, мы, чуть повременив, зашли следом. Я уже привычно обалдела. Наверное, всё, что касается Тэрдома призвано удивлять. Свет и воздух, высокие потолки, деревянные денники, окованные узорчатым железом, ароматные, крупные опилки и благоухание заваренных каш… Идеальное место для моей Гуки.

– Капог, выходи, – чуть повысила голос Хельда, поднимаясь на носочки и высматривая кого-то в конце прохода. – Капог? Интересно, где он? Застеснялся, похоже.

– Конюх?

– Вазила, он давно с нами живёт. Ужасно стеснительный.

– Как и все они, – расплылась я в улыбке, нащупав первую точку соприкосновения между далёкими мирами.

Капог явился пред наши очи, как только я закрыла Гуку в свободном деннике. Две вздыбленные щётки соломенных волос, разделённые ровным пробором посреди черепа, намекали на спешную и неудачную попытку причесаться. Белую рубаху – свою единственную одежду – вазила застегнул на все розовые пуговички, и, чтобы с непривычки не придушиться, задирал подбородок повыше. Копыта мелко, трусливо переступали по полу.

– Хра-хранительница, – почтительно выдохнул он, смотря на меня с таким неподдельным восхищением, что я немного заволновалась, не хватит ли его от переизбытка чувств удар.

– Капог, называй меня Борна. Будем знакомы? – Я присела на корточки, сокращая разницу в росте с нечистым духом, но только сильнее его смутила.

– Хранительница, – повторил он, трепеща хлипким листком. – Вы останетесь здесь? Хозяин хороший, самый лучший. Не ищите других тэрдомов.

Настала моя очередь теряться.

– Э, ну хорошо, я подумаю, – промямлила я, застигнутая врасплох неожиданными уговорами.

– А я… я всегда тут. Я помогу, если надо, – горячо заверил он.

– Капог, ты за лошадками смотри, а не за Хранительницей, – рассмеялась Хельда. – Они только с корабля, их надо проверить.

– Стихии знают, они всё про вас уже рассказали, – прошептал вазила, часто-часто перебирая быстрыми пальцами по воздуху, как если бы хотел прикоснуться ко мне, но сдерживался. Хельду он не слышал. – Оставайтесь здесь.

Последняя фраза почудилась вазиле апофеозом наглости, и он, развернувшись в прыжке, с визгом унёсся за поворот в проходе. Дробный стук копытец напугал Гуку, и она от души лягнула дверь, громко всхрапнув.

– Тише, – я поднялась, запустила руку сквозь решётку и погладила храп, – не шуми.

– Никогда его таким не видела, – стала оправдываться девушка. – Он точно перенервничал. У нас и раньше бывали хранители, но я не замечала за ним такой живости. Видимо, ты ему приглянулась, – кокетливая шутка была призвана сгладить ситуацию, но я вовсе не расстроилась.

Похоже, Хельда не понимала, что разглядел во мне маленький дух, а я не стала уточнять, неожиданно обнаружив у себя последствия влияния Роэна. Иначе откуда во мне взялась эта способность к умалчиванию? Что ж, пожалуй, это говорило о моей куда большей к нему привязанности, чем я разрешала себе испытывать.

– Ничего, у нас ещё будет возможность пообщаться, – заверила я и подхватила сброшенные рядом с седлом сумки.

– Тогда идём в дом. А что это за мешки?

– Это мои вещи.

– Что, все? – Девушка с любопытством осмотрела кожаный куль с притороченным свёртком одеяла, внутри которого прятался котелок, и звенящую сумку с зельями Аброра. Конструкция её неподдельно заинтересовала.

– Да. Я налегке.

– Подожди, я попрошу мужчин донести. – Хельда оглянулась в поисках подмоги, но вся прислуга разбрелась. Даже Лу ушёл, когда увидел приближающегося к нам Капога.

– Не переживай, они не очень тяжелые. Да и я привычная.

– Точно? Давай мне хоть одну?

Я протянула ту, что полегче:

– Тогда вот эту, с зельями.

– Зачем тебе столько зелий? – Хельда сноровисто перекинула лямку через плечо, как будто частенько носила подобные мешки с длинными ручками. – У хранителей же другая специфика работы.

– «Специфика», что-то знакомое… – вслух задумалась я, усердно припоминая крутящееся на языке определение. Я знала некоторые цантевские словечки, в особенности те, что перекликались с Нануэком, но многие из них проходили мимо. Нет, вот про «специфику» я что-то помнила, но не точно.

– Ну, – девушка глянула на меня искоса, – особенность.

– А, ну это. Да, пригождаются. Кому чесотку вылечить в эрии, у кого хвори не проходят. Разное случается.

– Так ты из Нануэка? – взбудоражено спросила она, озорные искры мелькнули в зрачках. – Я правильно поняла?

– Оттуда. Бывала там?

– Нет, что ты, – хихикнула она, – у нас это считается опасным. Знаешь, связи нет, люди пользуются личным оружием. Я, безусловно, знала, что Мороэн направился туда и… Получается… – умные глаза сосредоточенно сузились. Хельда не договорила, закончив мысль про себя, но однозначно пришла к каким-то выводам и даже кивнула. Я пытливо наблюдала за ней, не предпринимая попыток выяснить, до какой истины она сумела докопаться. Вместо логического продолжения, девушка спросила, будто отмерла, а её задумчивость мне примерещилась: – Там правда страшно жить?

Я закусила губу. Интересная она. И, пожалуй, вполне деликатная.

– Пока что мне страшно у вас, – призналась я. – Столько всяких механизмов, я их совсем не понимаю. У нас и впрямь пользуются оружием, но это не значит, что нападают на каждого. Есть охрана, Уния магов, законы.

– Но на Мороэна напали, – возразила девушка.

– Напали, – признала я. С пояснениями снова не задалось, я замялась.

Видя, что мне нечего сказать, Хельда устыдилась своего напора и виновато скуксилась. Намерений обидеть у неё не было, она искренне волновалась за деверя.

– Поспешим, – свернула она на безобидную тему. – Тебе ещё надо комнату выбрать.

– Мне самую простую.

– Хранительнице по статусу полагается лучшее, – напомнила гостеприимная хозяйка резиденции.

– Ни к чему, я не успела избаловаться привилегиями нового статуса.

Неловкость за обронённую фразу отступала, на губах Хельды дрожала улыбка. Похоже, своим ответом я ей взаимно понравилась.

Свободных комнат нашлось целых три, девушка показала каждую. Все они выглядели непривычно, в неподражаемом цантевском стиле. Вроде бы кровати как кровати, но не такие, как в Нануэке. Столы тоже диковинные: с ножками вразлёт или, наоборот, затейливо изогнутые, как завитки волос после мытья; выключатели, сами лампы и светильники поражали разнообразием форм и размеров. Наверное, у местных стеклодувов знатные лёгкие. Что говорить, дерево на полу и то отличалось не то породой, не то лаком.

– Мы не ждали гостей, поэтому здесь надо будет прибраться, – Хельда придирчиво оценила столешницу и, собрав тонкий слой пыли, поспешила растереть грязь меж пальцев. – В какой комнате ты хочешь остановиться? Я попрошу девочек освежить уборку.

– В той, что самая маленькая, – без раздумий ответила я.

– Из других открывается отличный вид на первый сад. – Девушка подошла к окну и встала рядом со мной.

Сад, о котором она говорила и на который мы смотрели, встречал нескольких людей у парадного входа и понравился мне меньше части, прилегающей к берегу. Да, фонтаны красиво били водными струями и рассыпались брызгами, высокие деревья выглядели вне всяких похвал ухожено, но я не хотела видеть круговую подъездную дорожку по утрам или, того хуже, слышать, как резиденцию Тэрдома наполняют чиновники при исполнении.

– Она мне понравилась.

– Признаюсь, это и моя любимая комната, – поделилась девушка. – То синее кресло у окна – моя добыча. Я нашла его на блошином рынке, купила за бесценок и перетянула. Мороэн никогда не селит туда гостей, он любит, чтобы всё было по высшему разряду, а комната слишком мала. И кресло ему не понравилось…

– У него просто нет вкуса, – поддержала я Хельду, потому что кресло – это единственный предмет интерьера, который мне понравился сразу.

– Скажи же! – рассмеялась она. – Пойдём, оставим вещи и попьём кофе.

– Может, я сначала в душ и переоденусь? Там, вроде, чисто.

– Нет, сначала уборка, – отрезала она. – Это недолго, в четыре руки они и за полчаса управятся.

Хельда снова повела меня боковой лестницей. Девушка объяснила, что между этажами расположены три лестницы: в начале здания, в середине и в конце. Живущие здесь обычно пользовались последней, дабы не пересекаться с посторонними. Мы спустились на второй этаж, прогулялись по коридору и вошли в столовую.

– Я тебе потом покажу, что здесь и как. На этом этаже есть библиотека, зал для тренировок, личный кабинет Мороэна, ну, и кухня со столовой. На третьем только жилые комнаты.

– Я даже представить себе не могла, что дом может быть настолько огромным. У нас замки и то меньше.

– Не говори, мы тоже обалдели при переезде. Дом принадлежит Тэрдому на срок его правления, наши личные жилища куда скромнее. А ещё тут есть теннисный корт и бассейн на цокольном этаже.

– Тени… чего? Где?

– На минус первом этаже. У вас не играют в теннис? Это спортивная игра с ракеткой и мячом. Никто из нас раньше не увлекался, но Гриношик распробовал.

– Как нежно ты называешь мужа, – невзначай заметила я, опустив расспросы про местные развлечения.

– Он у меня знаешь какой? Мой Гриношичек, – нежно пропела Хельда, зажмурившись. – Мороэн рассказывал о нас?

– Нет, но я видела семейное фото в его каюте. А ещё я Хранительница, и многие секреты для меня таковыми не являются.

– Это я успела заметить. Да, из Мороэна особо ничего не вытянешь.

– Так и есть, – сдержанно улыбнулась я, наблюдая за лицом хозяйки дома, не изменилось ли на нём выражение после моих чересчур честных слов. Проявившееся небольшое напряжение исчезло почти сразу. Я украдкой выдохнула.

В столовой бесшумно появилась одна из девушек в сером костюме, и Хельда распорядилась об уборке и напитках. Распоряжения в её исполнении звучали вежливыми просьбами, и по поведению прислуги я поняла, что это стандартная форма общения в резиденции. Хельда мне нравилась с каждой минутой всё больше.

– Перекусить не хочешь? Можно сделать бутерброды.

– Нет, спасибо.

– Тогда всё, – отпустила она девушку.

Изумрудный подол платья расстелился по креслу, Хельда сбросила домашние бархатные туфельки и подогнула ноги под себя, а сама сместила центр тяжести на правый локоть и подлокотник. Её платье удивительно гармонировало с бордовой обивкой мебели и жёлтой подушечкой, выглядывающей из-за спины. Н-да, мои мужские шорты и рубаха настолько не подходили резиденции, насколько вообще можно себе представить. Я сама не подходила этому месту.

Лихорадочные шаги по коридору раздались раньше голосов, привлекая духов ветра. Ток-ток-ток. Целеустремлённая походка. Навстречу каблукам поспешили ботинки.

– Где он? В кабинете или в кровати? – властный девичий голос звенел беспокойством и требовательностью.

– Видэ-атэ, Тэрдом проводит время с дочерью, – робко ответила служанка, как если бы боялась реакции на свои слова.

– Значит, он здоров. Ка-акое облегчение. Принесите мне морковный сок, я подожду его в столовой.

Ток-ток-ток каблуками.

– Видэ-атэ, – сдавленно пропищала служанка, – в столовой Хельда-атэ с гостьей.

– И что? – хмыкнула незнакомка. – Мне к ним нельзя?

Теперь я знала, что манерой говорить можно забить человека в пол, будто молотком. Как это правильно называется среди высокомерных? Указать на место?

– Что-то не так? – спросила Хельда, очевидно, озаботившись возникшей заминкой.

– Кто такая Видэ-атэ? И что за приставка «атэ» к имени?

– Видэ? Подруга Мороэна, – лицо девушки скисло, сразу выдав её отношение к посетительнице. – Идёт сюда?

От меня ответа не потребовалось. Точёные дверные ручки склонились к полу, створки синхронно распахнулись, являя ту самую Видэ-атэ. «Атэ» сливалось с именем в одно слово, превращая и без того красивое «Видэ» в певучий шедевр. Сама девушка имени не уступала, но длинные седые волосы, признаться, сбивали с толку.

– Хель, привет, – бросила она, оценивая меня скользящим сверху вниз взглядом. – Оу, у тебя гостья, – изумилась она, как будто минуту назад ей не доложили о моём присутствии.

– Привет, Видэ. Мороэн может с дочерью до вечера остаться, – Хельда мастерски скрыла негодование, изобразив предупредительную вежливость.

– Да нет, через полчаса назначили конференцию. Ты не знала? В новостях недавно опубликовали. Ох, я так переволновалась! Ты нас не представишь? Болтаем тут, а о гостье забыли, – Видэ-атэ прикрылась белой ладонью с красными ногтями, как веером, и выдержанно посмеялась над неловкой ситуацией.

От её фальшивых ужимок свело скулы, и я чуть не закатила глаза. У Хель (мне пришлось по нраву милое сокращение имени) не дрогнул ни один мускул на лице. Видэ-атэ присела на краешек второго кресла.

– Меня зовут Борна, будем знакомы? – я на половину секунды опередила Хельду, и по досадливо закрывшемуся рту стало понятно, она собиралась представить меня иначе.

– Какое необычное имя, – кокетливо протянула Видэ. – Просто Борна?

Я коротко пожала ухоженную ладонь. Руку она подавала так, будто предлагала мне её поцеловать.

– Борна находится у нас инкогнито, поэтому лучше без подробностей, – упредила дальнейшие расспросы Хельда и снова замолчала.

– Как любопытно! И одежда ваша, – она указала на моё облачение. – Что-то происходит, ведь правда? Не могу пройти мимо интересных историй! – страстно сообщила она, и я сразу поверила. Серые глаза загорелись узнаваемым блеском напавшей на след гончей.

– Видэ журналист в новостном издании, – пояснила Хель, упорно отвлекаясь на идеальный шов на своей юбке.

Видэ-атэ не считала нужным замечать натянутой тишины, упорно подчёркиваемой Хельдой, и продолжала болтать. Я не знаток, но на непринуждённую и тактичную беседа не тянула.

– Всё строго между нами, – чувственно пообещала она, – иначе я заснуть не смогу от любопытства. Понимаете меня…?

– Борна, – подсказала я, ставя жирный минус профессиональным качествам девушки. Какой газетчик забудет имя жертвы, которую собирался разложить на тарелке и уговорить её разделать себя самостоятельно?

– Верно. Очень необычное имя. Откуда вы родом?

Я даже не сделала попытку вспомнить название какого-нибудь города в Цанте, намереваясь указать на секретность моего пребывания здесь, когда двери снова распахнулись. На этот раз со звуковым сопровождением.

– Жиина! – на одной ноте выкрикнул мужчина, манерно вырисовываясь в проёме. А следом, под распахнутыми, как для объятий, руками верной свитой в комнату ворвались пять коротколапых и вытянутых шерстяных комков, напоминающих нечто среднее между крысами и собаками. Они прыгали и пищали, приветствуя хозяев, их упругие хвосты лупили друг друга от переизбытка чувств. Они, будто малыши, просились на ручки. – Мои маленькие скотинки, – просюсюкал мужчина, подхватил наугад двоих и направился к Хель.

– Всем привет, дамы, – склонился и поцеловал жену. – Не знал, что у вас девичник. Я не помешал?

– Ничего. – Журналистскому аппетиту Видэ точно настал конец, расслабленная поза переплавилась в готовность сорваться и уйти. – Мне уже пора, спущусь вниз и пообщаюсь с коллегами.

– Она тебя не выносит, – победно расхохоталась Хель, когда мы остались втроём.

– Знаю, поэтому и пришёл вас спасать.

– Ты знал, что она тут?

– Конечно. Мирис, как только я ступил на порог, сразу нажаловался. Ты оценила мое эффектное появление?

– Ты мой герой, – похвалила его Хель, постукивая ладонью по обивке. Одна из собак привстала на задние лапки, уперев передние в мебель, и Хель подтянула её к себе на кресло.

– А вы Борна, верно? – Мужчина вдруг вспомнил, что они в комнате не одни. Полагаю, это сложно, когда есть, кого обсудить, а вокруг столько живности.

– Да, а вы Грин?

– Рад встрече. Извините, что всё так шумно получилось.

– По-другому и не бывает, – сделала ремарку Хель. – Вечерами тут настоящий дурдом. Как видишь, мы не ладим с Видэ, – повинилась девушка, затаскивая на колени ещё одну собаку. – У нас это взаимно и давно, но, поскольку она упорно рассчитывает на место первой леди, приходится её терпеть.

– Первой леди? – напряглась я, всё чаще ощущая нехватку словарного запаса.

– У неё матримониальные планы на моего брата, – уточнил Грин.

– Похоже, мне нужен словарь, – сдалась я.

– Гри, выражайся нормально, если уж объясняешь. Мы говорим, что она хочет окольцевать Мороэна.

– А, понятно. – Я предпочла не заметить кольнувшую сердце иглу. – Так вы вдвоём что-то вроде сопротивления?

– Почему же вдвоём? Нас ещё Ани поддерживает и Мирис, – улыбнулся Грин.

Двери, выполнявшие в столовой роль занавеса, снова распахнулись. На подмостках, подобно вихрю, появился новый персонаж. Думаю, я начала улавливать основания для сравнения резиденции с дурдомом.

Об особенных домах я читала когда-то давно. Газетчики Нануэка негодовали, описывая страшное явление в Цанте – заведения для душевнобольных людей, заботиться о которых, по мнению авторов, надлежало исключительно родственникам. У меня на сей счёт своей позиции не обнаружилось. Мои почившие родственники нуждались разве что в сезонной прополке могил, а никого из знакомых недуг не коснулся. Посему какое я имела право осуждать? Мой опыт состоял совершенно в другом. Может, я была бы и рада живой, но нездоровой бабуле и ухаживала бы за ней с любовью, но то лишь домыслы.

– Все-все, включаем тиви и смотрим конференцию, – гнусаво запричитал вошедший мужчина. Он устремился к низкому стеклянному столику и взял с него одну из коротких пластин. Я заприметила их раньше: тонкие вещицы с цифрами, неизвестными символами и чудными аббревиатурами.

Мужчина так спешил, что даже не удосужился повернуться к нам. В глаза бросилась его одежда: кристально белый костюм с голубым шейным платком, заколотым булавкой с крупными, искрящимися на свету камнями. Он дерзко выделялся на фоне однообразных серых костюмов работников резиденции и коричневого – Грина. Светлые волосы, явно закреплённые чем-то вроде сахарной воды, топорщились чешуйками высохшей шишки, одна прядь, отпущенная на волю локоном, имела розовый цвет.

Что они тут делают со своими волосами?

Я бы и дальше предавалась размышлениям об отличиях во внешнем облике некоторых личностей, но вспыхнувшее изображение внутри чёрного зеркала, висящего на стене, вогнало меня в ступор. Изображение двигалось и разговаривало. Леший меня побери, что это? Откуда там человек? Как он туда поместился? Это штука вроде фона?

– Несмотря на то, что данный маршрут не пользуется популярностью, хотим напомнить нашим тивизрителям, что посещение Нануэка сопряжено с множеством рисков и просим выбирать более безопасные туристические поездки, – приятная женщина с каре говорила неприятные вещи, глядя прямо на меня. – До конференции остаётся десять минут, не переключайтесь, оставайтесь с нами. В гостях студии незаменимые эксперты, и после рекламной паузы мы выслушаем их мнение о произошедшем нападении. – Женщина замерла и исчезла, вместо неё на стене закрутился бежевый шар с бордовыми полосами и заиграла тревожная музыка.

– Мирис, выключи пока звук, – попросила Хельда. – Борна, что-то не так?

– Меня удивляют ваши технологии, – я бесцеремонно ткнула пальцем в живую картину. – Или это магия?

– Ты про тиви? Чисто технология.

– Как связь, когда газетчик пишет в одном месте, выкладывает в открытый доступ, и все могут видеть его статью?

– Да, только тут другой тип волн, – охотно пояснил Грин, впечатлившись моими познаниями. – Борна, откуда ты про это знаешь?

– Мне сегодня Мороэн рассказывал, я запомнила.

– Ты быстро схватываешь суть вещей.

– О, это всё Шарусси, она заставляет мозг поглощать информацию с невероятной скоростью.

– Вот бы и мне так, – вздохнула Хельда, мечтательно уперев подбородок в ладошку. – Глядишь, и вторую ступень защитила бы уже.

Пронумерованные ступени меня заинтриговали, но расспросы пришлось отложить. Рядом на диван плавно опустился Мирис с прямой, как палка, спиной. В его взгляде читалась преданность.

– Прошу простить меня. В этой суете я совсем забыл представиться. Я Мирис, – сказал он. – Счастлив вам служить.

– Борна, будем знакомы.

– Для нас это большая честь, Хранительница. Вы правильно сделали, что приехали в Цанте, у вас там та-а-ак опасно, ай-яй-яй, – он сокрушённо покачал головой, розовая прядка закачалась в такт.

– Да не опасно там, – успокоила я и его, и Хель с Грином, смотрящих на меня с сочувствием. Складывалось впечатление, что я не с соседнего континента прибыла, а спаслась из пасти виверны, по чистой случайности, не растеряв ценные конечности, которые теперь могла предъявить в качестве неоспоримого трофея. – У нас иначе, и всего-то.

– А Лэнтос? – напомнил Грин.

– В Лэнтос лучше не соваться, – подтвердила я. – Но ведь и у вас, наверняка, есть кэпиты, которые лучше объезжать стороной?

– Нет, – Хель позволила себе изящно увильнуть, чтобы после категорично заявить: – У нас нет городов, которые угрожают существованию других. Не без конфликтов и интриг, конечно, но никто не покушается на свободу и жизнь человека.

– В глобальном смысле, – уточнил Грин. – На севере есть несколько терр со своим видением жизни, там более высокий уровень преступности.

– Слушай, ну, не сравнивай с Лэнтосом, – осадила Хель мужа и обратилась ко мне. – Наши разговоры тебя расстраивают?

– Да, немного. Я понимаю, что наш уклад далёк от вашего, но таков был выбор предков, и поверьте, нам нравится наша жизнь. Нануэк – невероятный красоты континент. Горы, реки, безграничные леса. Мы бережно относимся к природе и тому, что она даёт нам. Вы говорите о жестокости. Не знаю, может, у нас её больше, чем в Цанте. Оружие? – Я коснулась проводника, под длинной рубахой ножны не выделялись. – Это правда, многие пользуются оружием, потому что бывает, приходится защищаться от нечисти. А когда люди носят при себе оружие, некоторые не особо толковые граждане применяют его, куда не следует. Всё это так. Только, вот знаете, будь моя воля, я бы никогда оттуда не уехала.

В комнате зазвенела тишина. Хель хотела что-то возразить, уточнить, обсудить, но Грин сжал её плечо. Мирис опустил глаза. Я заставила их взглянуть на Нануэк со стороны любящего его жителя. Во всяком случае, задуматься, что такие существуют.

Никто из присутствующих не смог бы уличить меня во лжи. Пока я говорила, я верила в то, что говорю. И лишь с последним звуком ностальгического наставления, меня пронзило пониманием – я соврала. Слукавила, чтобы оставить совести место для манёвра. Не Шарусси заставила меня уехать, я сама пожелала оправдаться зовом. Почему?

Я не усердствовала в прощупывании границ дозволенного Шарусси. Пробовала, дразнила, понимала, что есть, куда отклоняться, но у меня не было намерений от нее сбежать. Почему?

Как звери отряхиваются от воды, я отряхнулась от мыслей. На ум лезло что-то несуразное.

– Если у вас будут вопросы, я вам расскажу о жизни в Нануэке. Думаю, вы знаете о ней так же мало, как и я о Цанте, – примирительно закончила я дрогнувшим голосом. – Разные точки зрения – ещё не повод для конфликта.

– Ты права, – поддержал предложение Грин. – Я с удовольствием послушаю твои истории и хочу предложить равноценный обмен. Спрашивай нас о чём угодно, мы готовы помочь с адаптацией!

– И начать, видимо, придётся с незнакомых слов, – рассмеялась я. – Я четверти не понимаю, а о другой догадываюсь по контексту.

– Ты знаешь, что такое «контекст» – уже неплохо, – подмигнула Хель и указала на кружащих у моих ног крысопсов. – Они напрашиваются, чтобы их погладили. Крупная – это Ялик, рядом её мать Пенни, а это сестра Пени, Сильва, – она по очереди указала на коротколапых существ, отличавшихся, по большому счёту, только оттенком кремовой шерсти. Ялик единственная выделялась габаритами, вдвое перегнав мать. – Эта вот Берни и её дочь Хейли, – Хельда погладила двух доверчиво глядящих на неё собак. – Берни сестра Сильвы и Пенни.

– Это сложнее, чем лекция Роэна о волнах для фона.

– Мы называем их «банда жёлтых», – гордо сообщил Грин и подхватил ту, что активнее других виляла хвостом. Вроде, Сильву.

– Они все девочки?

– Все девки. Мои маленькие истерички, – Грин ласково трепал ту, которую взял на руки. Собачка изо всех сил тянулась облизать ему лицо.

Идиллия прервалась с восклицанием Мириса:

– Ой, простите, начинается! – Мужчина схватился за пластину и вернул исчезнувший звук.

Стена снова заговорила. Нам показывали зал с множеством людей, сидящих на стульях перед возвышающейся сценой. В нём собралось человек сорок, не меньше. Они читали записи и оживлённо набирали текст на чём-то, отдалённо напоминающем печатную машинку, только с пристроенным к клавишам фоном. Громких разговоров не доносилось, и поэтому мы отчётливо слышали сопутствующий шум в помещении. Видэ-атэ находилась среди этих людей, в первом ряду. Откинувшись на деревянную спинку, девушка с белыми волосами не утруждала себя подготовкой. С независимым видом она ждала, когда стоящее вполоборота кресло займёт Тэрдом Ваэльнаса. Видэ гордо демонстрировала своё привилегированное положение, чтобы никто из смотрящих на неё не усомнился, кто здесь по-настоящему владеет информацией. Тиви подыгрывало журналистке неприлично долго. Картинка переменилась неожиданно. Без предварительных вступительных речей нам показали идущего по светлому проходу Роэна. Газетчики встали и зааплодировали.

– Почему они хлопают? – уточнила я у сведущих.

– Радуются, что он жив, – не оборачиваясь, ответил Мирис, сам готовый рукоплескать появлению своего Тэрдома на публике.

Маг поднялся на сцену и устроился в неглубоком кресле. Формат конференции напоминал любительские чтения, практически лишённые официоза. Роэн, правда, приоделся – строгий костюм прибавлял ему пару лет и внушительности и без того широким плечам.

– Добрый вечер, – начал он, вглядываясь в каждого, кто сидел напротив тиви.

– Он нас видит?

– Нет, – быстро пояснила Хель, и я украдкой выдохнула.

– В первую очередь, хочу поблагодарить всех за беспокойство и заботу, в офис поступило много звонков. Я очень ценю это. Прошу прощения, что доставил вам хлопоты. Сейчас я уже не нуждаюсь в помощи целителей, и никто из моей команды не пострадал. Но происшествие имело место быть. Об этом я бы и хотел поговорить сегодня. – Роэн многозначительно замолчал, давая газетчикам возможность от души понажимать на клавиши с буквами. – Переходим ко второй части встречи: девятнадцатого липеня четыре тысячи семьдесят шестого года в шесть семнадцать, когда мой корабль без опознавательных знаков направлялся к границе Нануэка с Цанте, в нас выстрелили. Лучник выпустил одну стрелу, применив магию. Учитывая обстоятельства, могу заверить, что не я был целью нападения. На моём борту находился Хранитель. Единственный вывод, который я могу сделать – покушение было совершено именно на него. И что не менее важно, пока я был на территории Нануэка, на Хранителя покушались четыре раза. На мой взгляд, фактов достаточно. – Роэн выдержал очередные несколько секунд. Нам не показывали зал, но я видела шокированные лица Хель, Грина и Мириса, и примерно представляла себе, в каком состоянии сейчас находятся остальные. – Я хочу, чтобы тэрдомы других терр услышали меня и обратили внимание на то, что происходит вокруг. Я хочу, чтобы об этом заговорили. Я хочу, чтобы Нануэк дал не только ответы о двух убитых хранителях Цанте, но и возможность нашим магам провести повторное расследование. При открывшихся обстоятельствах возникают сомнения в том, что их задрали волки, как нам сообщали ранее. – Снова остановка для газетчиков, на этот раз последняя. – На этом моё обращение считаю законченным. Подготовьте ваши вопросы и в течение тридцати минут направьте на официальный адрес резиденции. Уполномоченный до конца дня разошлёт ответы. Запросы принимаются только от тех издательств, чьи представители присутствуют на конференции. Всем спасибо.

Роэн исчез со стены, уступив место уже знакомой женщине с каре и её экспертам.

Мирис молча выключил картинку, и все трое уставились на меня с настолько явными, пусть и немыми возгласами ужаса, что озвучивать их не имело смысла.

«И ты говоришь, что там безопасно?!» – кричали они, не раскрывая ртов.

«Он невероятно харизматичен», – думала я, оглушённая отнюдь не темой выступления. Меня опалило тембром его голоса, спокойной уверенностью и умением правильно держаться на публике. Вихри силы закручивались в воздухе, обнимали, притяжение изменившегося воздуха манило в сети. Кажется, я ответила на бесконечные «почему».

Я подняла взгляд на двери.

– Мирис, и ты здесь, – сказал вошедший маг.

Нет, не маг. Тэрдом. Да, это уже для меня не новость, но лишь после услышанной речи я исполнилась трепета, поверила и по-новому взглянула на него, безоговорочно принимая власть надо мной и над Шарусси. А он двигался, как будто ничего не изменилось. Улыбался, обнимался с братом, обсуждал предстоящую завтра встречу с родителями. Он вёл себя так, словно не выбил почву из-под моих ног. Я осторожно втягивала дурманящий воздух силы и ненавидела свою слабость. Быть может, мне просто уехать? Придумать причину, соврать, чтобы… Чтобы что? Чтобы одуматься? Прийти в себя? А я смогу?

Мне тридцать три, два месяца назад во мне проснулась тьма, я все ещё замужем, и я влюбилась, как девчонка, в мальчика, который никогда не станет моим. Смешно и грустно.

***

Остаток дня проходил насыщенно, зрелищно, но уже без моего участия. Новшества потеряли цвет, я отстала от событий и заблудилась в собственных мыслях. Они неизменно возвращались к сцене с голубым флагом, вырастающим за спинкой кресла и к центральной фигуре. Разговоры, еда – все превратилось в антураж, я и на вопросы отвечала односложно, самоустранившись от диалогов. Стоило взглянуть на Роэна и вспомнить проникновенное выступление голосом, как по затылку к рукам стекали мурашки.

Ещё до наступления темноты я сослалась на усталость и отправилась в убранную комнату. Хельда, подметившая моё поникшее состояние, попросила одну из работниц принести травяной чай с мёдом. Выпить его я не успела. Измотанная крутившимися образами, уснула сразу же после ванной. Но и сон не даровал облегчения. Воспалённому разуму как будто нравилось истязать запутавшуюся хозяйку, он, в точности воссоздав воспоминание, вернул меня в ночь, когда пробудилась Шарусси. В поле, к лесу, к топоту гонящих нас с Гукой ночных стражей. Во сне собственные ощущения отошли на задний план, выгородив звуки. Бег волков: мягкий, пружинистый, сопровождаемый жутким воем. Галоп Гуки: панический, сбивающийся, жёсткий. Моё частое дыхание. Шелест сминаемых трав, хруст веток, голоса птиц и насекомых. Журчание реки. Громко, отчётливо, пробираясь под кожу. И так по кругу, до самого утра. Тогда, в день своего рождения, когда я была вынуждена покинуть родной дом, я не отмечала такие мелочи, как звуки, меня направлял всего один, от него я мчалась в спасительный частокол деревьев, не думая больше ни о чём. А сознание бережно сохранило все крошечные нюансы и подсовывало мне какую-то не то разгадку, не то, наоборот, задачу, детали которой я упустила в роковую ночь.

Я открыла глаза, когда вожак снова завыл. Рывком, не разобравшись, что к чему, с заполошно колотящимся сердцем, выпрыгнула из кровати и оказалась у распахнутого окна. Казалось, звук раздавался снаружи. Вчера я оставила для воздуха небольшую щель, и порыв ветра распахнул створки, насытив комнату ночной прохладой. Я подцепила края и замерла, оцепенев, от ужаса.

– Кляд, не показалось, – выругалась я, звонко захлопнув окно.

Надрывный, далёкий вой мне не приснился. Я посмотрела на гряду низких гор. За хлипкой стекольной преградой они выглядели внушительными, но невысокими, их верхушки не касались облаков. От силы пятьсот саженей над уровнем океана. Волк был где-то там, у подножия. Новый вой заставил меня отбросить страх и прислушаться. Наверное, я сходила с ума. Мне слышался скулёж, немощный и горький. Внутренности скрутило спазмом, тело отреагировало на чужую боль, как на свою. К лешему правила!

«Где ты?»

Стихии вытолкнули меня прямиком в сосновый лес. Будь я ощутимой оболочкой, упала бы на колени от внезапной перемены обстановки, а так лишь оглянулась, привыкая к утреннему серебряному свету, окутавшему деревья плотной дымкой. Волк лежал на траве и, поскуливая, зализывал рану на передней лапе. Я подошла ближе и присмотрелась, зверь тут же поднял голову и обнажил клыки, из его глотки вырвался рокочущий, предостерегающий звук.

До сего момента я успела позабыть, что ночная стража чувствует стихийную проекцию хранителя, и несколько удивилась проявленной реакции. Оторопев, отшатнулась, но тут же собралась. В целительстве я разбиралась туго, тем не менее открытый перелом оценить много ума не требовалось. Далеко с таким ранением животное не уйдёт, с едой тоже возникнут закономерные трудности. Делать нечего.

– Будь здесь. Я приведу подмогу, – пообещала я, не представляя, возымеют ли мои слова хоть какой-нибудь результат. Волк не переставал рычать.

Оделась я проворно, сунула ноги в начищенные заботливыми руками прислуги сапожки, и стремглав вылетела из спальни, намереваясь поставить рекорд в беге на короткие дистанции.

Природная метка Роэна вела лучше любых карт и ориентиров, которых мне, безусловно, никто не сдал. Спальня мага располагалась аккурат в противоположном конце коридора от моей, настолько далеко, насколько позволяла площадь резиденции. Остановившись, я пару раз глубоко вздохнула, выравнивая дыхание, и схватилась за ручку. Запасом времени на почтительный стук я не располагала.

– Роэн, просыпайтесь! – В пять шагов я преодолела расстояние до кровати, наклонилась, касаясь плеча спящего мужчины. – Роэн, мне нужна ваша помощь, – и меня швырнуло.

Маг неуловимо перехватил мою руку, перекинул через себя и локтем придавил шею. Распластанная по кровати, я ошалело таращилась в его проясняющиеся глаза, ещё усерднее хватая ртом воздух. Напоследок. Вот и спасла волка. Вот и ладушки.

– Борна? – Не успев свершить убийства, маг проснулся и слез не только с меня, но и с кровати, для верности. – Вы что здесь делаете?

У-уф. Я надула щёки и судорожно выдохнула. Приподнявшись на руках на довольно жёстком матрасе, смерила взглядом мага и зачастила с объяснениями, надеясь всеми способами уговорить его содействовать:

– Ситуация для шуток отличная, но мне нужна ваша помощь. В лесу ранено животное, нужен целитель. Если вы не можете, то разрешите взять кого-то из людей.

– Стоп-стоп, притормозите, – Роэн упреждающе выставил перед собой ладонь. – Я всё понял, одеваюсь.

– Вам не обязательно самому, – я поднялась с кровати и бездумно последовала за ним до примыкающей к спальне комнате, в которой он скрылся.

– Я уже всё равно проснулся, – крикнул он.

Через приоткрытые двери я разглядела стройные ряды вешалок и полок, тянущихся лесенкой до самого потолка. И что удивительно, мага я слышала, но он не попадал в обзор. Любопытство срочно требовало удовлетворения, и я заглянула внутрь. Маг сидел на длинной бархатной банкетке и шнуровал ботинки.

– Вам везде надо нос засунуть? – съязвил маг.

– Никогда не видела, чтобы у человека имелась комната-шкаф. Сколько же у вас одежды, – присвистнула я, оглядывая изобилие тканей, обуви и сумок. Часть гардероба скрывалась в выдвижных ящиках и за дверцами, так что простор для воображения ещё оставался.

– У вас тоже будет много одежды.

– Мне столько не нужно.

– Нужно. Положение, знаете ли, обязывает не походить на бродяжку. Всё, на выход.

Что за манера у этих цантевских мужчин обзывать женщин бродяжками?!

Мы спустились вниз по боковой лестнице. Сейчас в отсутствие верхнего света, ступени подсвечивались встроенными в стену квадратами светильников, мягко рассеивая мрак у самых ног. Я помнила этот маршрут, мы вчера двигались именно по нему, поэтому, по памяти, повернула к дверям, ведущим на улицу, но Роэн меня окликнул:

– Борна, не отставайте.

– А разве мы не в конюшню?

– У меня есть кое-что побыстрее лошадей, – загадочно обронил маг, и я поняла, что меня ждёт встреча с ардэа.

Миновав общественный, нижний этаж, Роэн подошёл к другой боковой лестнице, по которой мы могли бы сразу спуститься, если бы вернулись к моей спальне. В отличие от насыщенной гаммы цветов жилых этажей, на этом преобладал белый цвет и сталь. Обстановка и отделка разительно отличалась от привычной нануэкской, и я пока не понимала, как правильно на неё смотреть. Мне нравилось изящество прямых линий и свободное, ненагруженное пространство помещений, но их мебель, до идеальности ровные стены – они пока что сражали исключительно с технической точки зрения.

Двенадцать ступеней вниз, и я лицезрела самую неотделанную зону резиденции. Серый пол и необлицованные стены сообщали, что сюда гостей вряд ли пригласят. Роэн открыл дверцу навесного металлического шкафчика и снял с крючка небольшой предмет, один из многих.

– Как вы представляете себе ардэа? – спросил маг, пропуская меня вперёд.

Я шагнула через порог и узрела настоящую выставку летающих механизмов. Корабли и рядом не стояли в плавности линий и разнообразии красок. Обтекаемые, необъяснимые, длинные, короткие, с крышей и без. Они отдалённо напоминали крытые повозки, колымаги, и кэпитские экипажи. Разве что лишённые всего, кроме кузова. Но кузов тот претерпел поразительные изменения. Осталось от него, будем честны, одно название.

– Точно не так, – выдохнула я, притрагиваясь к тому, что стоял недалеко от меня. – Он противоестественно гладкий и скользкий, и… они правда летают? Может, лучше на лошадях?

– Не бойтесь, – Роэн подошёл к наиболее оригинальному ардэа блестящего чёрного окраса без крыши и оседлал его. – Это арцикл, я вам про него рассказывал.

Внешне этот вариант напоминал тот, что я видела ранее на корабле: с подобием велосипедного руля и подставками для ног, но был несколько внушительнее размером. Не сказать, что надёжнее, но вызывал меньше опасений, благодаря более глубокой посадке сидения.

– Борна, время. – Маг снял с руля один из шлемов и протянул мне, другой надел на себя. – Это шлем.

– Вроде экипировки стражей. Я догадалась.

Надев защиту, которая явно нашим стражам не светила в обозримом будущем, я примерилась и опасливо села позади мага.

– Обнимите меня и держитесь крепче. – Мороэн вдавил предмет из шкафчика в выемку на панели управления, и дно арцикла загорелось красным светом. – Борна, если вы не будете за меня держаться, то свалитесь.

Я тут же с готовностью прижалась к магу, невзначай скользнув пальцами по приятной твёрдости торса. Ладно, этот вид ардэа ещё ничего.

Маг нажал на какие-то важные кнопки перед собой, и механизм плавно поднялся в воздух, цвет подсветки сменился на зелёный.

– По направлению сориентируете? – раздался голос в моём шлеме.

– Ой, – на мгновение удивилась я. —Да. Пока нам к горе, а там покажу.

– Хорошо. Мы наберём скорость и высоту, что бы ни случилось, не бойтесь и не отпускайте рук.

Хорошее предупреждение. Но я бы не отказалась, если бы мне более конкретно описали этот способ передвижения. Мы не летели, мы неслись. И не по дороге, не по тропинке. Под нашими ногами на чудовищной скорости мелькали макушки деревьев, и я даже представить себе боялась, каким красивым станет моё тело, если я упаду. Что интересно, птицы летели гораздо выше нас, очевидно, приспособившись к жизни в Цанте. Что ж, если птицы справились, то всё не так сложно, как кажется. Я координировала маршрут простыми командами «левее», «правее», пока не почувствовала, что мы подобрались к нужной точке.

– Мы почти на месте, можно спускаться.

Роэн незамедлительно описал круг и начал снижение по размашистой спирали, выбирая поляну для посадки. Спрыгнув на ватные ноги, я спрятала окоченевшие пальцы в карманы штанов и зашагала на зов Шарусси. Маг молча следовал за мной, по возможности бесшумно пробираясь сквозь частые ветки. Влажный от росы, зелёный ягель поглощал звуки шагов, но сухая палочка нет-нет да ломалась под ботинком Тэрдома.

– Вам нет нужды красться тенью. Все животные уже в курсе моего нахождения здесь.

– Я понял, – проворчал мужчина, наткнувшись взглядом на своих любимых змей. И мне подумалось, что перестраховывается он как раз именно из-за них. – А они могут погулять подальше от нас?

– Роэн, – начала я, и тот понуро вздохнул:

– Да-да, это их дом. Я привыкну.

– Мне нравится, что вы в этом деле также неопытны, как и я, – сдержать улыбку оказалось сложно.

– Вам от этого легче?

– Немного. А вам?

– Нет.

– Какой лаконичный ответ, – я оглянулась на идущего позади мага, но тот на вопрошающий взгляд не поддался, и мне пришлось продолжить: —Почему? Растеряны из-за того, что не владеете ситуацией?

– Растерян? Нет, – Тэрдом легко, как через досадное недоразумение, перескочил поваленное дерево и мой вопрос.

Я могла бы указать на очевидную ложь, но спорить с заблуждающимся человеком – то ещё удовольствие. В лучшем случае, каждый останется при своём, с неприятным довеском в виде подпорченного настроения, в худшем – беседа закончится ссорой. Если кто-то не хочет признавать собственные чувства – это его сугубо личная проблема, я предприняла целых две попытки поговорить о переживаниях, а, как мне уже известно, Роэн не выносит третьего напоминания. Надеюсь, благодарность он принимает более охотно.

– Роэн, спасибо, что не отказались помочь. И извините, что разбудила.

– Вы всегда чувствуете, когда животному нужна помощь?

Да, так себе «пожалуйста».

– Хотите понять, как часто я буду вас отвлекать от работы?

– И это тоже. Мне интересно, что вы чувствуете как хранитель. Как вы узнали, что животное ранено? Кстати, кого я должен подлечить?

– Ну-у-у, – замялась я, растягивая звуки вместе с секундами.

На протяжении пяти минут дороги я очень боялась этого вопроса, поэтому говорила о чём угодно, но не о подстроенной мной каверзе. В необходимости спасательной вылазки я не сомневалась, но вот как убедить в этом Тэрдома?

– Вот его, – я отодвинула пушистую ветку ели и, закусив губу, открыла обзор на сидящего в ожидающей позе волка. Перебитая лапа дрожала, не касаясь земли.

Роэн недоверчиво наклонился к просвету между иголками и вытянул шею. Брови его сошлись на переносице, обозначая морщинку, губы сначала сжались в строгую тонкую линию, а потом с шипением разомкнулись:

– Волк? Борна, ты с ума сошла?!

– Хотелось бы верить, что нет, – якобы пристыжено пролепетала я.

– Разворачиваемся и уходим, – отрезал маг.

– Мы никуда не пойдём, – упёрлась я, смекнув, что просчиталась с просящей интонацией. Этого Тэрдома жалость не пронимала. – Ему нужна помощь.

– Борна, волки не любят хранителей, ты ведь в курсе, да?

– Я понимаю, звучит по-идиотски, но он нас не тронет.

– Прекрасно. А он знает об этом?

– Роэн, у него открытый перелом, – я старалась быть убедительной в своём воззвании к совести целителя и не скатываться до обвинений всех поголовно магов в чёрствости и аморальности перед нуждающимися, кем бы они ни являлись. – Он не протянет долго с такой травмой. Он может погибнуть!

– Одним ночным стражем меньше, – парировал мужчина, не купившись на увещевание.

– Почему вы боитесь? – сменила я тактику и перешла от стадии уговоров к игре на завышенной самооценке. – Вы целитель. Если волк нападёт, вы сможете его контролировать.

– Волки редко ходят поодиночке, – возразил Роэн. – И подчинять животных – это не то же самое, что людей, я не справлюсь с целой стаей. Борна, не будьте такой самонадеянной, он нападёт на вас.

– Здесь только один раненный волк. И ему без помощи человека не выжить. Роэн, пожалуйста! Мы не можем его оставить. Смотрите, я пойду первой. Если он не нападёт…

– Если? – ядовито переспросил маг, закипая с каждым моим словом сильнее. – Борна, мы возвращаемся. Точка.

Я улыбнулась не менее едко только для того, чтобы позлить его. А после развернулась на каблуках и отодвинула ветви. Рука мага цапнула меня за ворот рубахи, но я ловко ушла от захвата. Если бы Роэн сдался после постигшей его неудачи, я бы удивилась. Следующий выпад встретила стихия, отталкивая мага на локоть назад.

Простым приёмам самообороны обучена каждая благоразумная эричанка. Надо сказать, что в Науэке мне эти знания ни разу не пригодились, а вот в безобидном Цанте спасли от навязчивой опеки Тэрдома.

– Мне одной не справиться, но я попробую. Не смею вас принуждать. – Я оправила рубашку после потасовки и вышла к бдительно поводящему ушами волку.

Раздавшийся рык приглушил мою отвагу, но отступать было поздно. Тем более, что рычали сзади.

– Не двигайся и не смотри ему в глаза, – тихо велел присоединившийся ко мне Роэн. – И эта гнусная манипуляция вам ещё аукнется, Борна.

Вернулся к «вы», значит, злость отступила. Правильно, зачем перед смертью отягощать себя бременем удручающих эмоций?

Серый вопреки ожиданию нападать не планировал, он как-то обречённо опустил шею, лёг на мох и тяжело перекатился на бок, открывая сломанную конечность.

– Ему больно, – пояснила я для мага и продвинулась вперёд. – Тише, тише… – Я присела на корточки и неспешно посеменила к волку. – Ты позволишь нам помочь? Этот дядя – целитель, он вылечит твою лапу. Ты нас только не ешь.

– И он послушает? – скептически уточнил Мороэн.

Волк приподнял губу и предупреждающе зарычал. Я угрозу поняла и остановилась.

– Испытываете удачу на прочность? Я вам что сказал? Не двигаться. Какого лешего вы тут ползаете? Давайте назад.

– А, ну да, – комичным гуськом я сдала обратно к ели, откуда могла беспрепятственно наблюдать за процессом.

Меж тем, выставив перед собой руки, маг подступился к животному. Предельно медленно опустился на одно колено и до того, как положить ладонь на холку, не раскрывая рта, запел.

Диск солнца ещё не показался над грядой, но переливы красного уже захватили небо с востока. Запах леса постепенно менялся, сырость отступала. Час-другой – и лучи дотянутся до земли, прогревая её поверхность. Любопытные звери и птицы выглядывали из укрытий, искренне не понимая, что происходит. В непреложном правиле о ночных стражах появилось очередное волнительное исключение, к которому требовалось приспособиться.

Мы с волком смотрели друг на друга. Равнодушия в жёлтых глазах я не различила, как и признательности. Я не нравилась зверю, и внутренние струны, отвечающие за эмпатию, чутко улавливали его раздражение, противоречия и что-то сродни тоске. Во мне, ответом на его чувства, вырастало раскаяние.

Торчащая кость неохотно возвращалась в лапу неподвижного волка, на мох из раны стекала кровь. Я хотела отвернуться и не смогла, чарующий низкий голос завораживал, успокаивал, подчинял, мысли испарились, желания потускнели. Целитель заставлял организм регенерировать с немыслимой скоростью. Мясная дыра затянулась мышцами и кожей, заросшая рана покрылась шерстью. Когда Роэн перестал петь, мы с волком очнулись одновременно.

Зверь испуганно забарахтался, будто забыл, для чего ему целые ноги. Вскочил, пошатнулся, поймал равновесие и дал стрекача не хуже зайца.

В ушах гудело.

– Спасибо.

– Пожалуйста.

Маг сел возле меня на мокрый ягель. Расслабившись, мы смотрели на вспыхнувшую верхушку горы. Утренняя встряска отзывалась дрожью в конечностях и ощущением счастья.

– Что происходит в мире, если Хранитель спасает волка, а волк не гнушается принять помощь? Что-то меняется, Борна. И ответ есть только у тех, кто владеет Шарусси, – задумчиво проговорил Роэн. – Вы должны узнать что-нибудь. Нам нужны подсказки.

– Хорошо, я спрошу у духов. Сегодня как раз собиралась узнать подробности о нападавшем.

– Давайте встретимся завтра в девять и обсудим накопившиеся вопросы. И поговорим о ритуале принятия, выберем дату.

– Завтра? Почему не сегодня?

– Сегодня у меня уже день расписан.

– То есть, мы будем видеться по расписанию?

– Да, мы будем видеться по расписанию. Если вы вдруг подумали обидеться, то хочу предупредить, что сам так живу. При моём графике иначе невозможно.

– О, понятно, – подобралась я. – Тогда нам пора возвращаться?

– Три минуты. Вы же любите встречать рассветы и провожать закаты. Я помню, – улыбнулся маг и во весь рост растянулся на мягком мху.

– По-моему, вы тоже полюбили. – Я с готовностью упала рядом.

– Правда. Вы меня научили.

– Считаю, равноценный обмен за занятия магией.

– Что же в нём равноценного? – уязвлённо фыркнул Роэн. – Или шутите?

– Ни в коем случае! Вы посмотрите на небо, на горы, ощутите, как меняется воздух. Научитесь видеть мгновение.

– Борна, маги как никто видят мгновения, ощущают даже доли секунд, – поучительно ответил Роэн.

– Вы на них смотрите, но не видите. Они для вас мера исчисления. Вот сейчас! Молчите и наблюдайте.

Тэрдом Ваэльнаса послушно примолк, сражённый или моей наглостью, или моей любовью к природе.

Лучи солнца раскололи горы, вызолотили неровный хребет. Поднимающийся диск заполнял яркостью нежное, бледное небо и насыщал красное полотно над собой. Радужные отсветы расплескались меж стволов, огладили поющих птиц, дотронулись невесомым теплом до кожи и ужалили зрачок. Я зажмурилась, собирая под закрытыми веками оранжево-красные круги. Жаворонки, синицы, горихвостки и другие утренние птахи приветствовали светило.

Эйфория сказочного утра мимолётно упорхала, не прошло и десяти минут, как Роэн поднялся и подал мне руку. Дорога назад выдалась спокойнее, и я с удовольствием рассмотрела пейзаж, по достоинству оценив затемнённое стекло шлема. Солнечные лучи отражались от защиты, делая обзор комфортным. Голос Роэна вещал о том, что растительность в этой части полуострова около ста лет назад возродилась после сильнейшего пожара, а отстроенной резиденции чуть более десяти лет, и в ней до него успел пожить всего один тэрдом. Краткий обзор включал в себя цифры площади и число вёрст до города, но я не особо прислушивалась к точным данным, я не отрывалась от вида на Белый океан.

Полтора дня на скоростном корабле – и откроются земли Нануэка. Полтора дня между невообразимо непохожими мирами. Это куда как ближе, чем до Луны, и оттого только загадочнее. Бабуля, глядя на отличных по характеру близнецов с соседнего двора, говорила: «Из одного гнезда вылетают разные птицы», так и я думала о Нануэке и Цанте, находящихся под одним небом и стоящих на одной планете. История развела и разобщила нас, правители годами выстраивали серпантины недовольства, временами спускающихся на уши жителей оползнями слухов. Что, меж тем, не мешало торговле и редкому обмену любезностями. Политика политикой, а близкое соседство обязывало соблюдать хотя бы вежливый нейтралитет. Не знаю, случись заброшенным землям стоять между нами, осталось бы хоть что-то от той натянутой учтивости. Возможно, третья сторона превратилась бы в переходящее знамя и выжженное поле военных действий. Не знаю и знать не хочу. Хорошо, что заброшенные земли находятся вдали от обоих континентов, и немногочисленные их жители не подвергаются завоеваниям. Хорошо, что Нануэк и Цанте разделяет океан.

По возвращении в резиденцию мы с Роэном ненадолго разошлись и вновь встретились за завтраком. Круглый стол без скатерти, но с тканными прямоугольниками под блюдами, накрыли на пятерых. Я присоединилась к трапезе после Тэрдома и его дочери, Хельда и Грин спустились позже. О произошедшем утром ни я, ни маг не упоминали, мы и взглядами-то не сталкивались, словно заранее сговорились не обнаруживать совместных тайн. Это было совсем несложно: пять полусобак-полукрыс нарезали круги по столовой, клянча еду и перетягивая внимание на себя. Хвостатые хулиганки преуспевали. Ани почти незаметно скидывала им с тарелки кусочки тонко нарезанного мяса, Хель предпочитала их тискать, Грин злобно посматривал на попрошаек, а Роэн уткнулся в свою неизменную светящуюся коробочку – его происходящее мало занимало.

– Карэн назначил рабочую группу по итогам твоего заявления, сегодня в четыре. Ты будешь? – спросил Грин у брата.

– У меня на это время назначены переговоры с Тэрдомом Нуласа, – не отрываясь от новостей, ответил маг. – Пришлите мне потом протокол, я почитаю. А ответ от Нануэка пришёл?

– Пока мы получили завуалированный отказ, им нужна отсрочка.

– Обсудите в группе, как мы можем на них повлиять. Мы не можем ждать очередного убийства.

– Мороэн, – понизив голос, строго одёрнула его Хель, малозаметным кивком указывая на ребёнка за столом. Роэн, наконец, поднял глаза.

– Можете не стесняться, – заверила всех Ани, беззаботно нанизывая маленькую помидорку на вилку. – Я уже слышала сегодняшний разговор, кого-то опять убили.

– Опять? – нахмурился Роэн и непонимающе посмотрел на Грина.

– Милая, что мы говорили о подслушивании? – строго спросила Хельда.

– Что это плохо, – сникла девочка. – Но я не специально.

– Грин? —напомнил о себе Роэн.

– Да, произошёл новый инцидент, – сдался тот. – На этот раз в Дургаше.

Опять в Нануэке! Глоток кофе вернулся в чашечку, я закашлялась. Хель заботливо постучала по моей спине и протянула салфетку.

– Фу-у-у, – рассмеялась Ани, которую ни капельки не волновали трупы, зато очень веселила неуклюжая я.

– Малыш, ты уже поела? Иди в комнату, – тут же спровадил дочь маг.

– Вечно эти взрослые разговоры, – патетично заключила та, не выказав ни малейшего сопротивления. – Идёмте, девочки! – Ани спрыгнула со стула и театрально направилась к выходу. За ней просеменили все пять собачек. Я поражённо наблюдала за послушно удаляющимися хвостиками.

– Когда ты узнал? – продолжил допрос Тэрдом.

– Мне позвонили до завтрака. Я хотел поговорить после. И пока нет никаких подробностей.

– Когда это случилось? – я оправилась от коварного глотка и смогла задать уточняющий вопрос.

– Что-то порядка двух недель назад, тело только нашли. И от него мало, что осталось. Это была девушка, она прошла инициацию совсем недавно.

– Борна, вы сможете что-нибудь узнать? – От тяжелого взгляда мага хотелось бежать и прятаться. И знание того, что ко мне эта тяжесть не относилась, не сильно успокаивало.

– Я попробую, – промямлила я, борясь со смутным ощущением подкрадывающейся догадки.

«Догадка» – слишком легкомысленное слово для Шарусси, но она подступала настороженно, перебирала фигуры и воспоминания, пока не выбрала две сумбурные сцены. Я дважды испытывала недомогание, однажды вплоть до обморока. Дважды. Две жертвы. Хранители чувствуют смерть себе подобных. О, леший! До чего же я глуха к пробудившейся силе, до чего неопытна!

– Позвоните мне, если сможете что-то увидеть, – продолжал Тэрдом, не замечая моей растерянности.

– Роэн, помните, я теряла сознание? – Кислый привкус собственной тупости заставлял морщиться, звуки неохотно складывались в слова: – Когда умирает хранитель, другие чувствуют боль утраты. Я поняла это только что.

Аброр и Тэср в своих наставлениях упирали на работу со стихиями, и ни один из них не делился опытом взаимодействия с Шарусси, ни один не упомянул о некоей связи между нами, проявляющейся в момент смерти. Словно говорить о том было не принято. Словно от них бы убыло, расскажи они мне о предчувствиях, о притяжении, об изменяющемся составе воздуха. Как будто никто из них не хотел давать знаний, освой я которые, могла бы соперничать с ними наравне. Или я выдумываю, и на самом деле всё гораздо проще? Я уже сталкивалась с рамками, установленными Шарусси, и знала, что она не дозволяет трепаться о многих вещах. Быть может, хранители скрывают знания не по своей воле, и эти ограничения ни больше ни меньше, чем способ естественного отбора? Природа промышляет им испокон веков, почему бы и не среди своих избранников?

– Вы хотите сказать, что обморок – это реакция Шарусси на смерть одного из вас? Вы уверены?

Я кивнула, краска стыда залила щёки. Хранительница, называется. Обуза.

– Мороэн, это важно, – загорелся Грин.

Лицо мага превратилось в непроницаемую маску, взгляд застыл, он напоминал зависшую механическую аппаратуру, работающую со сложным расчётом и разрабатывающую тактику дальнейших действий. Мы все молча ждали его реакции. Роэн отмер спустя несколько секунд и задумчиво проговорил:

– Доказательной базы, состоящей из слов одного хранителя, мало. Нам нужны свидетельства хотя бы двух-трёх. Я займусь этим, – слова тоже напоминали ответ механизма.

– Мальчики, а вы не думаете, что вам нужен кто-то от Нануэка? – «тонко» намекнула Хель. – С таким свидетельством нам будет легче убедить остальных.

Но Тэрдом сразу же поспешил отмести её идею, даже не рассчитывая на возможную пользу с моей стороны.

– Не думаю, что Борна успела обзавестись…

– Я напишу одному Хранителю, – с готовностью встряла я, нащупав способ искупления. – Но не знаю, как переправить письмо в Нануэк.

Мимика Роэна приобрела занимательное выражение изумления, какое нечасто можно было наблюдать. Обычно в ней отражалась сосредоточенность, усталость, улыбка, хотя её я видела всё реже, а удивление и вовсе мимолётный гость. Надо почаще говорить ему пошлые глупости, на них он ещё худо-бедно способен откликаться.

– С этим я помогу, – предложила Хельда, не без смешинок в глазах наблюдая за магом. – Отправим посыльного.

– Отправьте два письма. Одно с гонцом для передачи по маго-почте, а другое регулярной почтой, – посоветовал Роэн, справившись с эмоциями, и подытожил: – Так и решим. Сделайте после завтрака, не откладывайте, – последнее нелестное замечание снова относилось ко мне, пришлось проглотить и его.

Не отклоняясь от распоряжения, я подготовила письма для Тэсра, и пока Хельда управлялась с их отправкой, вернулась в спальню, рухнула на кровать и растворилась в поиске моего несостоявшегося убийцы. Я понимала, что будь решение настолько простым, никаких дыр в стройной теории заговора не осталось бы, и убийства давно стали бы достоянием общественности. Поэтому никакого волшебного озарения не ждала, напротив, настроилась на кропотливое исследование воспоминаний стихий. В усердии наёмники не уступали, они тщательно заметали любые свидетельства своего вмешательства. Поразительная педантичность и выверенная схема работы и пугали, и восхищали одновременно.

Я прошла след в след за стрелявшим магом. От его захода на лодку, до того, как он вскочил на лошадь и стремглав, без остановок, понёсся прочь от портового города. Плотный капюшон и маска скрывали его внешность на протяжении всего дня, надежда оставалась на ночную остановку и неизбежное разоблачение, но и тут маг не оплошал, скрыв себя от стихий контуром. К сожалению, пробираться под защиту я не умела. На рассвете стрелка встретили трое всадников, они стали последними, кто его опознал. Всадники сожгли его. Заживо. Как безропотное чучело в огороде. Брошенная стрелком напоследок фраза «Мне конец» вполне точно спрогнозировала его ближайшее будущее.

Потеряв одну нить, я перехватила другую, прилипнув к карателям, но те в течение дня расформировались, а потом вошли на земли, стихии которых оставались глухи к просьбам, в том числе, на земли Дургаша, где недавно обнаружили убитую хранительницу.

После долгого блуждания по лабиринту, по всем направлениям ведущего в тупики, я разлепила сухие глаза и уставилась в потолок. Меня мутило. Потолок вращался. На очередной заход сил уже не хватало, поэтому я обрадовалась появлению Мириса.

– Хранительница, я принёс поесть и позвать вас на примерку, – виновато произнёс он, наполовину просунувшись в комнату. – Вы не отвечали, и я заволновался. Прошу прощения, что без разрешения.

– Ничего, заходи, – я соскребла себя с постели и с помощью подушек под спиной приняла относительно вертикальное положение. – Но я не голодна, – в горле стоял мерзкий ком желчи. Кажется, между шпионскими вылазками я добрела до ванной комнаты, где меня вырвало.

– Как? Вы же пропустили обед! – Мужчина проплыл к прикроватному столику и переместил благоухающий поднос на него. Ком заворочался и толкнулся выше.

Сегодня Мирис нарядился в бежевый просторный костюм. Из кармашка пиджака кокетливо торчал кусочек аляпистого платка, вчерашняя розовая прядь волос превратилась в рыжую.

– Который час?

– Уже начало пятого.

Шесть часов бессмысленной слежки.

– Ты сказал «примерка»? Не стой, садись.

Мирис послушно опустился в кресло и сложил руки на коленях.

– Тэрдом распорядился составить вам гардероб. Наши стилисты вчера подобрали подходящие образы, а я утром заказал доставку. Заказал всего по два размера, чтобы не прогадать. На самом деле, их привезли сразу после обеда, но вы не вышли.

Я ещё раз пристально осмотрела одежду Мириса и приготовилась отстаивать свою честь с боем. К пятнистым расцветкам на тканях я относилась примерно так же, как мой желудок сейчас – к мясному аромату. В целом, лояльно, но применительно к себе безусловно плохо.

К счастью, я поспешила с выводами. Разве что, объём привезённого барахла внушал трепет. Просторная гостиная превратилась в склад, где с некоторыми сложностями разместились Мирис, Хельда, парочка незнакомых мне женщин и я. И надо сказать, мы неплохо повеселились. Тошнота отступила, к тому же, наряде на шестом, Хельда попросила подать бутылку вина, и примерка пошла бодрее. Позже к нам присоединилась Анима, и ополовиненная тара скрылась под диваном, подальше от глаз прозорливой и говорливой девочки.

Некоторые туалеты выглядели на мне до того нелепо, что я не могла не смеяться. Мой смех заражал остальных, и мы заливались хохотом. Или Ани примеряла туфли на высоченном каблуке и устраивала потешную демонстрацию нарядов. Не подошедшие варианты облачений уносили, и комната постепенно освобождалась, только напольная вешалка пополнялась рядами отобранных костюмов, платьев, юбок, пиджаков, а подле неё росли башни из обувных коробок, украшений и других приблуд красоты. До масштабов комнаты-шкафа мне, конечно, тряпья не доставало, но и без того набор получился внушительным. И как я ни пыталась убедить окружающих, что потребность в изобилии присуща не всем людям, те пожимали плечами – приказ Тэрдома.

Хорошо или плохо, однако мой словарный запас, благодаря примерке, пополнился кучей доселе неизведанных слов вроде: «блейзер», «худи», «тренч», «пыльник», «унисекс», «инвернесс» и ещё бездна подобной тарабарщины, без картинки с которыми не разобраться. Ладно, я и не особо пыталась. Светящиеся коробочки под названием «фон», занимали меня сильнее оборок. Как я заметила, фоны использовали практически постоянно, не только для чтения новостей. Хельда, хвастаясь умениями механизма, запечатлела меня в некоторых нарядах и показала очень чёткое изображение на экране, картинку можно было приблизить и дотошно рассмотреть каждую складку на ткани. Безумие какое-то.

Ужин мы разделили на троих, мужчины не вернулись ни в назначенное время, ни позже. Неудобные политические темы заменили на сказания. Именно так звучали мои рассказы о жизни в Нануэке, об устройстве кэпитов, о том, как я странствовала по эриям, прикидываясь то травницей, то ведьмой. История с прикрытиями особенно понравилась Аниме. Ребёнок обожал сказки и всё волшебное, она так расфантазировалась, что упросила Хель включить её любимый фильм про отречённую от местной Унии ведьму. Идеей просмотра фильма я загорелась не меньше. Ещё бы, увидеть воочию то, что у нас считали пустой выдумкой.

В Нануэке не могли поверить, что нечто подобное может существовать в реальности. Как это, воссоздать обстановку, описываемую в книге, записать сцену с актёрами, а затем показать публике? Мы думали, что невозможно. Пока мы сомневались, Цанте взяли и сделали. Очередной миф низвергнут. Фильм, кстати, оказался так себе. Мне не понравились излишне надуманные боевые стычки, чересчур романтизированная дорога, а нечисть в нём изводили, как главное зло на земле. И поразительный момент: почему-то герои перед сражением устраивали словесную дуль. Из того, что я знала, ни герои, ни злодеи перед ликом смерти общительностью не отличаются. Но живая картина на стене, безусловно, поражала самое смелое воображение.

После долгого и насыщенного впечатлениями дня я добралась до спальни, вновь открыла окно и села на широкий подоконник, оставаясь наедине с природой. Буквально. Ветки деревьев ломились от птиц, зелёную траву заполонила всевозможная живность.

– Хорошие мои. Я завтра приду к вам в гости, в лес. Здесь вам спать нельзя.

Да, не очень любезное напутствие, но я бы не хотела, чтобы им причинили вред. Это для Роэна идея пацифизма не пустой звук, а Кагым, например, не поленится взять лопату да прибить кого-нибудь ему несимпатичного.

Просьба подействовала, сад заполнился шелестом. Я наблюдала за уходящими, уползающими и улетающими представителями фауны. Фонарное освещение выхватывало тени и силуэты, иногда превращая маленьких зверушек в угрожающих монстров. Не успела последняя животинка покинуть сад, скрутившийся в притяжении воздух заявил о возвращении Роэна в резиденцию. Я снова свесилась из окна и стала ждать, когда на другом конце дома вспыхнет свет в его окне. Вспыхнул! От волнения пальцы ног зашевелились, и я нырнула назад. Требовалось срочно, прямо сейчас выразить искреннюю благодарность Роэну за щедрость!

Нацепив одну из обновок, я вылетела в коридор и столкнулась лицом к лицу со своим отражением в зеркальной картине. Я вдруг увидела себя чужими глазами. Откровенно влюблённую и нетерпеливую. Обычную эричанку в новом платье посреди дома, где все разбрелись на отдых. И мне, взрослой в общем-то девочке, сделалось неловко за порыв, который маг точно не оценит по достоинству. Помедлив, я отступила обратно к двери и ввалилась внутрь.

По утру в комнату заявился Мирис. Спустя несколько минут, прискакала и плюхнулась животом на кровать уже причёсанная и умытая Ани, на шум подтянулась и Хельда. Троица вознамерилась подготовить меня к деловой встрече с Тэрдомом Ваэльнаса. Потому что, по сложившемуся у них мнению, мне явно не доставало чувства стиля. Я не спорила, в Нануэке одежду выбирали по другим принципам. В кэпитах модницы, может, и шили себе вещи на заказ по эскизам Цанте, но в эриях это считали блажью. Я с грустью посмотрела на крайнюю вешалку с лично моим платьем, привезённым из дома. Вообще-то оно красивое, спокойного правильного А—силуэта, ниже колена, благородного цвета, но из-за своей простоты оно абсолютно терялось среди других вещей.

Троица очень сплочённо подошла к созданию моего образа. Мирис составлял комплекты, прикладывая их к себе и рассматривая результат в зеркало, Ани планомерно извлекала всю обувь из коробок, а Хель руководила процессом, устроившись в своём любимом кресле и обняв бархатную подушечку с игривыми кисточками.

– Пойду-ка я в душ, всё равно толку от меня никакого, – мои слова потонули в гаме, но повторяться я не рискнула и проворно скрылась за дверью.

До того, как вода заглушила голоса, я могла их слышать. И слушая, улыбалась.

– Мирис, у неё рабочая встреча, а не коктейльная вечеринка, давай без кружев.

– Если правильно обыграть…

– Мирис, главное правило вкуса – уместность. Вот, а это уже лучше.

– Папа ненавидит фиолетовый, – авторитетно вставила Ани.

– Это нежно-фиолетовый, – поправил Мирис.

– Какая разница, он же фиолетовый! – не приняла возражений девочка.

– Ладно, барышня, а как вам такой вариант?

– Тётя Хель, опять кружева!

– Мирис! – вздохнула Хельда и призадумалась. – А вообще, знаешь… Милая, возьми те чёрные туфли с розовым каблуком.

Дочистив зубы, я открыла воду в душе и ступила за прозрачную перегородку. Ненавижу высокие каблуки, а выбранные Хель туфли, насколько я помнила, были именно с такими. При жизни в Кэпите, в студенческие годы у меня случались разные попытки приспособиться к неплоской обуви, но те обладали поразительно подлым качеством – каблуки проваливались в землю, застревали в щелях мостовых (а уж казалось бы, где их ещё выгуливать, как не по мощёной дороге!) и безнадёжно царапались. Зато вот в сапожках для всадниц каблучки делали маленькими и широкими, что очень меня устраивало.

Через пятнадцать минут я застала лишь последствия нахождения в моей спальне троицы: на дверце шкафа висело платье, на полу стояла подготовленная пара туфель. Поясная сумочка, перекинутая через крюк вешалки, безоговорочно не подходила для того, чтобы спрятать в ней кинжал.

Платье мне понравилось ещё вчера, правда я и подумать не могла, что мне предложат надеть его к завтраку. Плотное чёрное кружево само по себе смотрелось провокационно, но глухое нижнее платье полностью меняло облик, оставляя приоткрытыми лишь плечи, руки и полоску ниже колена. Каблук выглядел устрашающе, но благодаря своей массивности получился вполне устойчивым. Я убрала волосы в низкий пучок, создавая строгий контраст с обманчиво лёгким платьем, подвязала кинжал к кожаному стрэпу на бедре и отправилась удивлять домочадцев.

– Ах, какой гривуазный наряд! – подмигнул поджидавший меня Мирис.

– Че-чего? – запнулась я.

– Игривый, но пристойный, – пояснил мужчина, снова подмигивая. – Я вас провожу, Хранительница, все уже в сборе.

– Может, лучше переодеться?

– Ни в коем случае! – поспешно заверил меня Мирис и подхватил под руку, чтобы я не удрала.

Кого я послушала… Ани и Хельда заговорщически улыбались, Грин выронил вилку, а Мороэн натурально забыл закрыть рот, и струйка зелёной жидкости стекла по его подбородку обратно в тарелку.

– Ну, всё! – Я развернулась, чтобы уйти, но Мирис действовал на опережение – он преградил мне дорогу и замахал руками. Я так сорвавшуюся с корды Гуку обычно загоняла в денник.

– Борна, я тебя не узнал! – Грин встал со стула и жестом указал на свободное место. – Не злись. В шортах и футболке ты походила на бездомную. А сейчас вон, человек.

– Грин, ну ты, думай, что несёшь, – зашипела на него Хельда.

– Я же по-доброму.

– Это не слишком? – переспросила я, глядя на Роэна.

Тот с оплошностью уже справился, поспешно промокнув губы салфеткой, и вернулся к еде.

– Всё в порядке, – заверил меня маг отрезвляющим тоном, и я распрямила плечи от скользнувшей прохлады. – Борна, садитесь есть, я планирую через полчаса выезжать.

– Наш разговор отменяется?

Я села напротив Ани. Девочка раззадорилась после забавной сцены и начала баловаться с едой, искоса поглядывая на меня хитрющими голубыми глазами.

– Нет, всё в силе. Проведём встречу в городе. Вы же хотели его увидеть?

– И у вас будет возможность мне его показать? – в тон ему усомнилась я.

Роэн ухмыльнулся и пояснил:

– Я в вашем распоряжении до одиннадцати. Отвезу вас в центр, знакомиться с Ваэльнасом лучше оттуда. Когда закончим, водитель вас заберёт. Водитель – это человек, который управляет ардэа.

– Так никуда не годится, – перебила Хельда. – Что это за экскурсия на пару часов, половина из которой в ардэа. Борна, если ты не против, я могла бы подъехать в центр, и мы погуляем вместе. Хочешь?

– Как я могу быть против! – обрадовалась я. – Отличное предложение.

– А я? А как же я? – Анима капризно швырнула ложку в тарелку и скрестила руки на груди.

– А у тебя сегодня занятия, – напомнила Хельда ребёнку, но дружелюбный настрой не помог.

Слёзы моментально собрались на ресницах крупными каплями и посыпались градом по лицу расстроенного ребёнка.

– Я тоже хочу погулять с Борной! Я тоже хочу! Вы не можете так со мной поступать!

– Анима, – строго сказал маг, – прекращай. Если не можешь успокоиться, выйди из-за стола и отправляйся в свою комнату.

Не знаю, на какой эффект рассчитывал Мороэн, но Ани действительно встала из-за стола и ушла. Сквозь отворённые двери столовой мы слышали, как она, всхлипывая, жаловалась собакам на всю несправедливость мира. Девочка прошлась по всем: по учителям, по Хель, по отцу, к каждому она имела обширный список претензий. Я невольно отметила подробность, с которой дочь мага подошла к распеканию взрослых. Для юного возраста она прекрасно справлялась с пониманием себя.

– Я не против, давай возьмём её с собой, – я нарушила установившуюся тишину.

– Не надо, – за Хель ответил Роэн. – Вы не обязаны потакать её прихоти. Хель, не разрешай ей сегодня смотреть тиви.

– Ладно, – вздохнула девушка. – Ты сегодня поздно вернёшься? Уложить её без тебя?

– Я тебе напишу. Попробую успеть к девяти.

– У тебя в шесть конференция по бюджету, – напомнил Грин, сверяясь с таблицей в своём фоне.

– Да, помню, – кивнул Роэн. – Но это первая встреча, надо будет пройтись по верхам и обозначить поле работ, не должны засидеться допоздна.

– Скажи это социальникам. Я знаю, что они подготовили ряд вопросов для обсуждения.

– Тогда созвонись с ними заранее, узнай, что у них там на повестке, – тут же сориентировался Роэн. – У меня на полчаса будет окно с четырёх, обсудим.

– Записал.

Я молча жевала булочку и запивала её ароматным кофе. Скорость выдаваемых новых слов в минуту могла бы сравниться с расстрельным залпом. Я видела себя стоящей у стены и в меня то и дело кидали «конференциями» и «социальниками». К концу разговора я хотела сползти со стула, расписавшись в «профнепригодности».

В это утро нам не пришлось седлать двухместный арцикл. У распахнутой задней дверцы тёмно-шоколадного корпуса ардэа нас встречал мужчина в стандартной форме резиденции. Он стоял так прямо по курсу, а мы двигались так целенаправленно, что у меня не осталось никаких идей, кроме очевидной:

– Что? Прямо внутрь? – шёпотом спросила у мага, но пустое подземное помещение сыграло против меня: водитель услышал сказанное и поджал растягивающиеся в смешке губы.

– Да, – незатейливо ответил маг и пропустил меня перед собой.

Прежде чем я успела выдать ещё что-то не менее умное, мою голову накрыла мужская ладонь и плавно втолкнула в брюхо ардэа, предостерегая от удара о низкую крышу.

Обустройство нутра механизма действительно напоминало экипажное с поправкой на уединённость: комфортные кожаные сиденья с подставками подо все части тела, отдельная зона для кучера, то есть, водителя, удобные обзорные окна. И здесь вкусно пахло парфюмом с древесными нотками.

– Похоже, теперь у меня два ребёнка, – пошутил Роэн, устроившись на сиденье с другой стороны.

– Я быстро учусь и не буду обузой.

– Я знаю. – Роэн пристегнулся и указал мне на необходимость повторить его действия. – Как вчера прошёл ваш день? Мы не успели поговорить.

– Хорошо.

– Хо-ро-шо? – отрывисто переспросил он, имея в виду немногословность ответа. – Разве вы вчера не занимались поиском наёмника?

– Занималась. И по этой теме ничего хорошего. Но вы же спросили о моём дне, вот я и…

– Да, понятно, – он оборвал меня на полуслове.

– Выражайтесь в следующий раз яснее, – я завуалировала слово «скотина» как можно тщательнее, но Роэн всё равно изобразил предупредительно-угрожающую гримасу.

Чтобы перевести дыхание, я отвернулась к окну. Ардэа, плавно качнувшись, оторвалась от пола и медленно поплыла к просвету в стене. Покинув парковку, мы миновали сад и вылетели к ядрёным оранжевым полосам, рассредоточенным в воздухе.

– С земли таких линий не видно, – заметила я. – Почему?

– Это воздушные дороги, секьоры. Вдоль с них проложена разметка, по ней водитель и пассажиры могут ориентироваться. Видно их только из ардэа или при помощи специальных очков или шлема, – сухо пояснил маг, привычно уткнувшись в фон. – Ещё можно использовать магическое зрение, при необходимости, правда, это довольно затратно.

– Но, когда мы вчера ездили в лес, их не было.

– Потому что по лесу не проложены секьоры. Борна, – маг убрал фон во внутренний карман пиджака, – что вам удалось узнать?

– Что всё это отличный секретный план. – Я повернулась лицом к Роэну и посмотрела на залёгшие под веками тени. Он, должно быть, страшно устал за эти дни. – Те, кто стоят за ним, знают, как обмануть стихии. Их лица и тела всегда скрыты. Нашего убийцу казнили на следующий день, но и карателей я отследить не смогла. Они ушли в земли, чьи стихии не отвечают на мои вопросы.

– Вы смогли понять, что это за земли?

– Да, Корбунд и Дургаш. Мы не пересекали их границ.

– Не знал, что в Корбунде имеется хранитель, – Роэн задумчиво обхватил подбородок.

– Надо же, а что, есть реестр, куда нас вносят под порядковыми номерами? На мне поставят клеймо рабства, и все будут знать, кто мой хозяин?

– Очень смешно, – ни капли не развеселился Роэн. – Обычно после инициации от имени Правителя или Тэрдома приходит приглашение на празднование. Так мы узнаём, кто становится сильнее. Случается это редко.

– Значит, моя инициация станет событием?

– Борна, Шарусси избрала вас для того, чтобы встать на защиту баланса. Не говорите мне, что вас гнетёт эта ноша, я не поверю. Я не единожды наблюдал, как вы общаетесь с природой, вы рады своей судьбе.

– Я изначально дитя природы.

– Тогда почему вы грустите? Что даётся вам тяжелее всего?

– Я не готова обсуждать свои мысли с вами. Несколько минут назад вы чётко дали понять, что они вас не занимают. – Я отгородилась от мага, снова уткнувшись в окно.

Параллельные оранжевые линии беззвучно пролетали мимо, сливаясь в единые тонкие полосы: одна справа и две слева. Мы двигались в пространстве строго между двумя. Под ардэа, как на ладони, лежали просторные, пёстрые поля цветов и трав, деревья остались позади вместе с горами и Белым океаном, и если обернуться, то можно увидеть их величественные очертания. На нашем пути не встретилось ни одного механизма, мы словно оказались единственными гостями ясного неба. Думала я так недолго, ровно до тех пор, пока мы неожиданно не влетели в сизое облако, возникшее из ниоткуда. Туман выглядел настолько вязким, что мной овладел беспричинный страх. Шарусси об опасности не предупреждала, водитель спокойно держал рычаг управления, но я не могла отделаться от мысли, будто что-то пошло не так. Густое марево липло к стеклу мглистой плёнкой, полностью закрывая обзор.

– Это грань купола, под которым скрыт участок с резиденцией. Не бойтесь, – решил поучаствовать маг.

– Я и не боюсь, – опрометчиво огрызнулась я.

Мороэн поджал губы, пряча улыбку. Он не переставал изучающе разглядывать меня, словно выжидая, когда мне надоест упрямиться, и я соизволю поговорить. Не то, чтобы я упорствовала, но окружающий вид как нарочно становился только интереснее. Туман рассеялся, мы вписались в огороженный розовыми линиями участок секьоры. Ардэа выполнила своеобразный манёвр, уводя нас на уровень выше и выставляя на обозрение их…

Чуть поодаль, за яркими границами дороги возвышались искрящиеся в лучах поднимающегося солнца исполины. Они выглядели абсолютно нерукотворно и походили на искусную иллюзию. Если бы мир не знал, что Цанте строит небоскрёбы из стекла и металла, я бы усомнилась в своём рассудке. Сейчас же я сомневалась исключительно в адекватности строителей, решивших покорить небо. А если пожар? А вдруг несчастный случай? Да и как вообще оно может стоять и не крениться от ветра? Добротными эти строения никак не выглядели, это уж точно! Я прилипла носом к окну, чтобы рассмотреть то, что находилось вокруг. Мимо нас летел, нёсся, бушевал поток механизмов, рассредоточенных по трём ярусам с разными направлениями. Радужная разметка совершенно ни о чём мне не говорила, но водители сноровисто перестраивались на определённых цветах, не пересекаясь друг с другом. Идеально выверенное движение завораживало. Наша ардэа непринуждённо встроилась в один из рядов, и мы полетели наравне с остальными. Невероятно!

Роэн едва слышно вздохнул, снова запуская руку во внутренний карман пиджака.

– Страшно не принадлежать себе. Вот и всё, – с этими словами я повернулась к мужчине. – Мне не нравится, что Шарусси вносит коррективы в мои чувства.

Мороэн на продолжение разговора отреагировал в несвойственной ему манере. Он дотронулся до моих волос. Короткое прикосновение не походило на ласку в привычном представлении, скорее, оно выражало поддержку. «Я тебя выслушаю», «Ты можешь мне рассказать». И я правда желала выговориться. Кому ещё я могла пожаловаться, что после увиденной сцены казни меня вывернуло наизнанку и, немного приведя себя в порядок, я вернулась в постель, чтобы продолжить поиск, а спустя несколько часов как ни в чём не бывало отправилась примерять наряды, потому что Шарусси стирала неприятные переживания? С ним бы я могла поделиться, пусть даже и показав свою слабость, но зачем? Он не сможет мне ни помочь, ни что-либо изменить. Пожалеет меня? Да, возможно. Станет ли мне от этого легче? Нет, не станет. Но тепло его руки всё ещё грело.

– Разве смысл не в том, чтобы слиться с ней воедино?

Вот, пожалуй, об этом Аброр упоминать любил: «Следуй за зовом», «Будь подле Правителя», «Шарусси подскажет, она знает, что для тебя лучше» – десяток фраз, чтобы я прониклась своей новой ролью в мире хранительства.

– Мне кажется, это самое большое заблуждение, о котором никто не говорит. Знаете, о чём я думаю? – Я посмотрела на затылок водителя, отгороженного от нас просвечивающим барьером.

– Он нас не слышит, – Роэн ответил на неозвученный вопрос, и я полностью развернулась к нему:

– Помните, вы говорили, что не все хранители поддерживают баланс, и кто-то не чист на руку? Вы ведь говорили о пособничестве наёмникам?

– Да. – Роэн пока не понимал, к чему я веду и внимательно ловил каждое моё слово. – Потому что о слепых зонах стихий лучше всех знают именно хранители.

– Верно! Если мы допускаем мысль, что за убийством хранителей стоят сами хранители, то либо Шарусси истребляет сама себя, либо она не настолько сильна, и ей можно противостоять.

– Я не думал об этом в таком ключе. Ваша идея рушит основы представления о природе, – возразил Роэн. На его переносице залегла характерная вертикальная складка задумчивости.

Мороэн уже преодолел возраст, когда появляются первые морщинки. Небольшие заломы присутствовали у глаз и рта, они свидетельствовали о том, что маг любил улыбаться, морщинки тянулись вверх, ничуть его не портя. А вертикальная линия на лбу стала моей любимой деталью. После глаз, конечно.

– А если мы ничего не знаем о природе? – я спрашивала не у него, у себя. – Если хранителей призывают служить балансу, то убийства – это что, элемент баланса? Что такое эта «Шарусси»? У меня масса вопросов, и я хочу получить ответы.

– Если этого не знаете даже вы, то я теряюсь.

– Да, звучит бредово, но мне кажется, что это не лишено смысла, – убеждённо кивнула я, ещё раз разложив косвенные улики на составные компоненты.

– В нашем положении всё имеет смысл, – подтвердил маг. – Надо подумать, как мы можем проверить вашу гипотезу. Озвучивать такую версию без доказательств нельзя.

– Вы знаете как, – я осторожно ступила на рыхлую почву, в надежде, что достаточно подготовила грунт для следующего шага. Мороэн смотрел на меня в упор, как будто уже знал, что я скажу. – Мне надо вернуться в Нануэк.

– Это исключено, – спокойно отрезал он.

– Запретить мне вы не можете, – я всё ещё балансировала между возможностью договориться и поставить ультиматум, поэтому говорила без напора и не отпускала его взгляда.

Обидно терять едва установившееся между нами перемирие. Особенно обидно начинать большой разговор на захватывающей высоте секьор, где ценно каждое мгновение вида.

– Я могу отказать в транспорте и помощи, – угроза прозвучала убедительно, но я лишь снисходительно улыбнулась. Защитная реакция мага вполне понятна, он рисковал жизнью, чтобы привезти меня сюда, и просто так назад не отпустит.

– Вы же хотели разоблачить преступников. Это наш шанс. Я смогу подобраться к ним ближе, заеду на земли, на которых скрылись каратели. Надо с чего-то начать, иначе мы не продвинемся в расследовании.

Черты лица Тэрдома хищно заострились. Похоже, я сбилась со счёта, и ему придётся отказывать в третий раз. Или в четвёртый? Что именно его разозлило?

– Борна, давай без лапши на уши. Я не знаю причин, но ты хочешь разобраться с Шарусси и используешь убийства в качестве предлога. Ты не понимаешь всей серьёзности ситуации, в которой оказался наш мир.

– Я понимаю.

– Тогда ты сама себя вводишь в заблуждение. Ответь на вопрос: что ты хочешь найти в Нануэке? Честно. – Градус голоса упал, каре-зелёные радужки затянулись мутным льдом. – Молчишь? – раззадорился он. – Мы не в игры здесь играем. Ты Хранитель, ты согласилась встать рядом со мной. Будь добра, выброси из головы всякий бред. Ты никуда не поедешь.

Полученный выговор был явно несоразмерен просьбе. Не говоря уже о том, что я не привыкла к разговорам в подобном тоне. Раздражение от пренебрежения и неуважительного отношения плавилось и причиняло боль. Полученный дистиллят потёк ядом с языка:

– Тогда, может, другого хранителя поищете, раз со мной не складывается?

Воздух в задней части ардэа раскалился до искр, спирали силы обвились вокруг моей шеи, потянули вниз. Мы смотрели друг на друга так, как будто ещё слово – и вцепимся собеседнику в волосы. Не скрою, я бы не погнушалась пустить в ход зубы и ногти. Этот маг вывел меня из себя!

– Тэрдом, мы прибыли, – обыденные слова прозвучали барабаном на ринге.

Мы оба вздрогнули. Мороэн мгновенно отщёлкнул ремень, резко отворил дверь и вылетел из ардэа. Из зеркала, устроившегося над водителем, на меня смотрело напуганное лицо.

– Вам нужна помощь, Хранительница? – робко поинтересовался мужчина, не отрываясь от отражения. Слышать нас он не мог, а вот видеть – вполне. Я зачем-то виновато ему улыбнулась.

Шарусси, выражая протест попранному порядку, желала повиниться, с чем я была категорически несогласна. Чтобы выдержать давление на свою гордость, стиснула зубы. Не дождётесь, под такую дудку я плясать не буду.

Роэн, не смотря на ссору, открыл передо мной дверь и подал руку. Пребывая в тревожно-зыбком состоянии обиды, я вложила ладонь в его, ступила на землю, и буквально вытекла из нутра механизма.

Иного толка власть подхватила меня на крючок и поманила за собой, лишая воли. В парке, где мы остановились, вместо кислорода разлился дурман. И стоило его неосмотрительно пригубить, чуть распробовать, как он ударил по темечку гораздо круче притяжения Тэрдома. Вдохнув его, я перестала чувствовать собственные шаги. Полуоглушённая и полуослепшая, не разбирая дороги, я, по ощущениям, в невесомости поплыла на явственный зов. Перед глазами замелькали красные всполохи пламени. Каждый шаг приближал меня к чему-то сверх…

– Борна, вы меня слышите? – взволнованный голос мага звучал издалека, но сознание уловило знакомый тембр и откликнулось. – Я и подумать не мог, что на вас это так подействует.

Ладони упёрлись в препятствие. Шершавая кирпичная стена преградила путь монолитом, пришлось сдвинуться в сторону и на ощупь двинуться на поиски обхода. Зрение мешало, оно отвлекало на внешнюю картинку, а смотреть я хотела всего на одно – на огонь в темноте, раскрывшийся пятью нежными лепестками навыворот и с пульсирующей синей сердцевиной.

Роэн приобнял меня за плечи и потянул за собой. Он знал верное направление. Мы шли целую вечность. Звуки отворяемых дверей, стук моих каблуков, бесконечный коридор и, наконец, мы приблизились к тому, что влекло меня сюда. Кровь запульсировала в ушах до треска, предвкушение высушило рот, меня заполнило эйфорией. Я почувствовала себя до невыносимости незначительной и невесомой, пёрышком на ладони: дунь – и, покачиваясь, полечу, куда прикажут. Зрение прояснялось, обнаруживая именно то, что я ожидала увидеть: огненный цветок на длинном стебле в окружении высоких вай. Пышный, дрожащий от высокой температуры, с переливающимся от красного к синему пламенем.

– Папоротник, – пересохший язык плохо слушался.

Я неосознанно потянулась к извивающемуся стеблю, бутон склонился, и лепестки живого света коснулись моей кожи.

– Шарусси. Это цветок для ритуала, – я знала это.

Мои наставники, разумеется, не объясняли, как проходит инициация и не делились личным опытом. Оба ограничились сжатой фразой, что Шарусси к каждому из нас является в уникальном образе, но встретив её, я сразу пойму, кто передо мной. И вот, места для сомнений не осталось, пояснений не требовалось. Природу нельзя не узнать, её сложно объяснить. Как наивна я была, выпрашивая у хранителей подсказки, и как неправа, что злилась, не получая развёрнутых ответов!

Стебель, ведомый трепещущим бутоном, оплетал меня браслетами, бережно продвигался от запястья к плечу, выпуская крохотные, треугольные плосковетки. Папоротник будто черпал из меня силы для своего роста и распускался, получая её в избытке. Я заворожённо провернула руку, рассматривая ползущий по телу растительный узор. Он превращал меня в статую, что обосновалась в заброшенном саду и встретилась с настойчивым вьюнком.

– Первый цветок из этого побега взошёл восемь месяцев назад. Он не пылал огнём, его лепестки были белого цвета. Я поглотил его, – Роэн стоял за спиной, в нескольких шагах, не делая попыток приблизиться. – Второй цветок появился полгода назад. Когда я увидел проявление стихии, то понял, что этот бутон для хранителя. Так Шарусси связывает нас, мы принимаем общую силу цветка. Борна, я привёз вас сюда, чтобы показать его. Если вы не определились, я пойму.

– Не поймёте, – я диковато улыбнулась, продолжая любоваться естественным орнаментом. – В вас, похоже, совсем нет чувств.

Мороэн что-то ответил, я не услышала. Вокруг меня рассеивался мягкий свет.

Кожа покраснела от гуляющих вдоль узора язычков пламени, но тонкие волоски не опалились, рецепторы не отзывались на жар. Ничто больше не омрачало единения с истинной силой, ничто не мешало наслаждаться ею и дышать. Оказывается, я так долго ждала этого момента. Моё глубинное естество – и я только сейчас это осознала – рвалось исполнить долг, столь отчаянно и рьяно, что я не могла осознать, почему до сих пор бродила, как беспризорная, никому ненужная и пустая долгие месяцы. Все эти дни, что она ждала меня здесь. Все эти минуты, что она звала, а я не иначе, как по дурости, не слышала её зова.

Я вздохнула полной грудью и с упоением выдохнула. Впервые я ощутила себя свободной, скинув тяжёлый груз размышлений. До кристальной чистоты прояснилось абсолютно всё: моё место в мире, правила, ответственность, причины. Так стало смешно за прошлую себя, пытающуюся что-то отстоять и доказать. Кому? Зачем? Сотворённый природой мир знал всё задолго до меня, у него были все ответы. Бери, Борна, любой и пользуйся. Не гневи высшую силу, она не враг тебе. Она помощник, путеводитель и защитник.

«Я твой дом», – прошелестел огонь Шарусси, скользя лаской по открытой коже.

Её голос звучал всепрощающе, вкрадчиво и очень знакомо, будто сочетал в себе нежные нотки колыбельной бабули и грубоватый, низкий голос мамы. И я понимала: мой, другого и не надо.

«Останься. Прими. Возьми мой дар».

Обязательно, потому что иначе невозможно. Потому что другого выбора не существует. Я здесь ради этого.

«Ты – моё дитя. Моё творение. Я наделю тебя силой, равной моей».

Всё, что пожелаешь. Я всё исполню. Прикажешь покорно встать на колени – я встану, прикажешь умереть – я умру.

Стебель уже оплетал щиколотки, пробирался под кожу, волной тепла бежал к груди. Я ощущала исходящий от цветка папоротника жар, и не могла им насытиться. Мне не доставало его власти, я хотела утопнуть в ней, наполниться до краёв, сочиться, раскрываясь цветком, подобно её проявлению. Глаза наполнились слезами от благостного умиротворения.

«Оберегай свои земли, как оберегаю я тебя. Оберегай того, в ком есть сила для тебя. Слушай его, как самое себя. Почитай его превыше себя и не противься воле его, ибо воля его – моя воля».

Его?.. В сознании мелькнула расплывчатая тень, едва угадываемый отголосок другой жизни. У тени не было лица или фигуры, но в дымке я различила каре-зелёные глаза, и в области сердца вдруг стало лихорадочно знобко.

Я… помню его.

«Почему же ты усомнилась, дитя?» – грозным, недовольным голосом бабули спросила Шарусси. Пламя подступило ближе, присматриваясь, прислушиваясь к мелькнувшим изменениям. К тени потянулись огненные нити. Жар цветка становился всё сильнее, яростнее, беспощаднее и злее.

Потому что… Потому что его я хочу оберегать не по велению природы, а по желанию сердца. Потому что если я покорюсь, то ничего моего к нему не останется.

«Ты отвергаешь мой дар?» – вспышка обожгла, разрозненный узор на теле полыхнул и налился яркой краской. Пламя, как по пороховой нити, взобралось до самой моей макушки. Я сделала попытку отступить на шаг, защищаясь, но папоротник удержал меня на месте. Гибкий стебель обратился металлическим тросом.

Нет-нет, вовсе нет! Я только прошу отсрочки. Всё, о чём прошу, это о времени. Я не должна оставить сожалений.

«Пустое, дитя. Мир смертных скоротечен, и все твои привязанности души со временем лишь потеряют смысл. Будь готова отпустить их. Не привязывайся и не имей надежд».

Прошу вас… У меня ещё есть время.

«У тебя есть время» – нехотя, насмешливо подтвердила Шарусси.

Огненный свет, в котором я стояла, отдалился и ударил болезненной вспышкой. Меня вышвырнуло в реальность, как рыбу из воды, и я задохнулась надрывным кашлем. Надо мной болтался круг открытого, голубого неба, и рассеивался дым. Ветерок обжигающим холодом гулял по телу. Я осторожно перекатилась на бок и поджала к груди голые колени. Моя одежда сгорела дотла.

Пункт 3. Осознать силу, нащупать цель

«Когда решение даётся с трудом, это не значит, что оно неверное. Это означает, что разум берёт верх над чувствами, а те сдаваться не любят»,26 липеня 4076 года п.н.л.

Из дневниковых записей странствующей Хранительницы Борны.

Вопреки промелькнувшим опасениям, мои кости не просвечивали сквозь кровоточащие раны, и даже кожа не оплавилась подобно дешёвой свече из парафина, что привозили в больших количествах в Нануэк с заброшенных земель. Я осталась цела и относительно невредима. О тесном общении с Шарусси не позволяли забыть зуд и утихающий кашель. Сорвавшись со сгоревшего крепления, передо мной по-сиротски лежал проводник. Сталь простенькой рукояти ловила на гладкое оголовье луч солнца и отражала его прямо мне в лицо. Должно быть, на бедре остался ожог от раскалённого металла.

Погрузившись в себя, я не заметила приближения мага.

– Состояние стабильное, – неожиданно потеряно и немного недоверчиво проговорил Роэн. – Повреждений нет, чуть обожжена кожа, но ничего критичного. Борна, вы как? – Он сел напротив и заглянул в мои глаза, видимо, выискивая в них хотя бы худой отсвет мысли. – Вы горели факелом, я не мог приблизиться. Скажите хоть что-нибудь.

– Я живая, – проскрипела я и хмыкнула. Наблюдать за озадаченным Тэрдомом мне понравилось.

– Это я вижу, – шутка не возымела эффекта на хмурого мужчину. Количество обнажённых женщин на одного мага не вписывалось в его математику, и он, не иначе как уравновешивая соотношение, поделился со мной своим пиджаком. – Я помогу вам подняться. Вот так.

Когда он говорил со мной, как с малым ребёнком, мне тоже нравилось, и я с воодушевлением ему подыгрывала. Послушно продевала руки в рукава, не шевелилась, покуда он запахивал полы в попытке скрыть наготу и не сводила с него взгляда. Он же в свою очередь предпочитал с ним не сталкиваться.

– Борна, мой фон, он в кармане. Будьте добры?

Я послушно извлекла коробочку, не заботясь о том, что открыла на обозрение грудь. Роэну тоже было не до того. Сначала он звонил водителю, затем Мирису и Грину. Я не особо вникала в разговоры-приказы, услышала только, что он попросил привезти для меня новую одежду.

Мы находились внутри здания-колодца в окружении прозрачных стен, за которыми просматривалось незатейливое убранство коридора. Коридор сворачивался змеёй, кусающей себя за хвост, и служил ровно для того, чтобы открыть обзор на зелёную площадку с главным героем – папоротником. Я повернулась к бутону. Лужайка с короткой травой обрамляла пышные вайи, как постамент. Пылающий цветок качался себе среди них на ветру, переливаясь от жёлтого к синему. Иномирный и восхитительный. Сейчас ничто не напоминало о его способностях манить с неистовой силой, лишать воли и вторгаться в сознание, запускать корни вглубь души и выуживать из её недр сокровенное: голоса любимых людей.

Слыша их, я ведь и не задумалась о том, что это лишь иллюзия. В те секунды они ожили, обрели оболочку, и мне подумалось, что их голоса, они никуда не исчезли после смерти, они растворились в природе и скрылись под невидимым для обычных людей пологом. Мне померещилось, что, прими я дар Шарусси, могла бы стать к ним ближе. Какая глупость… Я прищурилась, разглядывая цветок. И подлость.

Не смей использовать моих близких.

– Вы его не приняли, – констатировал Роэн, закончив разговор. Коробочку он положил рядом с собой. – Почему вы так неистово сопротивляетесь?

Правда была простой и незамысловатой. Для меня, девочки из эрии, выросшей в абсолютной свободе выбора, он был настолько естественным, что я не могла себе представить иного варианта. Даже Шарусси не удалось сместить приоритеты в свою пользу. Она притупила моё желание найти убийцу, отмела мои сомнения в её власти, но впитанное с детства неприятие принуждения оказалось ей не по зубам.

– Хотите услышать правду? – Я чуть помедлила, но возражений не услышала. – Чтобы понять себя и свои чувства к вам.

– Это что-то изменит? – скованно спросил Мороэн.

– Я привыкла знать, на что иду.

– А вы упёртая, – не пойми чему развеселился он. – И ваша честность обескураживает. Вас совсем не пугает быть отвергнутой?

– А вас не пугает, что, отвергнув меня, вы потеряете хранителя?

– Хм, переходим к шантажу? – лукаво улыбнулся мужчина и закатал рукава голубой рубашки. Он откинулся на руки и подставил лицо солнцу. Деловой образ распался.

– А вы бы согласились?

– Вы бесспорно интересная женщина, Борна. И красивая, – он скользнул вдоль мало прикрытого тела. – Но наша с вами связь не для коротких интрижек. Представьте, что получится, если роман потерпит крах? Моя важнейшая задача – это благополучие терры, а ваша – сохранение баланса в ней.

– То есть, вы об этом думали? – не без удовольствия отметила я, даже не делая попыток целомудренно запахнуться.

– Да, – не стал отрицать маг.

– Почему вы решили, что у нас не срастётся?

– Потому что я взрослый мужчина и знаю, как это бывает. Романтические чувства увядают, им на смену приходит, в лучшем случае, равнодушие. В худшем – находиться наедине будет невыносимо. При таком раскладе удерживать достойные лица и совместно работать сложно и морально затратно.

– И мы бы не справились? – подытожила я логику Роэна.

– Не знаю. Но проверять не хочу.

– Здорово, что для вас всё так очевидно. – Я снова посмотрела на папоротник. В отличие от Роэна, он сдался под натиском моего желания. – Мне бы вашу уверенность, я бы, может, и не тянула кота за хвост.

– Очень надеюсь, что вы в итоге не сбежите.

– Не сбегу, – убеждённая в своей позиции, заверила я, а потом подумала и добавила к обещанию небольшое условие: – А если сбегу, то обязательно вернусь.

Маг собрал в кулак всё своё терпение и возвёл глаза к небу, как будто просил его образумить одну легкомысленную особу.

– Я понял, что упрямства в вас хватит не на одного барана.

– Да ладно вам, – небрежно отмахнулась я. – Это так же означает, что данное слово я держу.

– Тогда пообещайте мне вот что, – ловко подловил он, – вы не предпримете никаких шагов в одиночку, пока мы не встретим вашего знакомого хранителя и не выслушаем его показания.

– Идёт, – поразмыслив, кивнула я.

– И помните, что мы с вами – команда. Мы всё обсуждаем и решаем вместе, – продолжил он, очевидно, рассчитывая на мою неожиданную сговорчивость.

Эдак он список пожеланий на радостях выкатит. Я в очередной раз согласно кивнула, чисто из желания проверить, насколько хватит наглости Тэрдома, но тот решил не злоупотреблять моей щедростью и окончательно растянулся на траве. Удовлетворённый переговорами маг смежил веки и заложил руки за голову. Я несколько мгновений поразмышляла над тем, должна ли прояснить, что последний озвученный пункт не был переведён в разряд обещания, и смолчала. Оставлю этот козырь про запас.

– Я заметил у вас шрам на ребре. Вас ранили? – переменил он тему.

Я как раз примеривалась, как бы незаметнее устроиться рядом, и вопрос застал меня врасплох.

– То был неравный бой, – драматично изрекла я, припоминая злополучный день моего фиаско. – Темнота обступила, ослепляя. Коварный враг напал внезапно, и мои надежды рухнули в один миг! Буквально. – Мой театральный вздох потонул в тишине.

Маг открыл левый глаз и скосил его на меня.

– Вам всё веселье, Борна.

– Не плакать же. – Я неуклюже плюхнулась в траву, замечая улыбку на лице мужчины. – Справедливости ради, я не соврала ни словом. Я упала с лестницы в собственном погребе, когда спускалась за вареньем и соленьями. Ступенька прогнила и подломилась, когда я поднималась наверх. Баночки разбились, а я неудачно упала на осколок и сломала ребро. Вот и все мои похождения.

И тут случилось невероятное: Мороэн-тэ рассмеялся. Не знаю, о чём он подумал, что представил, но это его развеселило так, что он хохотал, как безумный. Заразительный смех перекинулся на меня, и мы провели пару незабываемых минут в уморительных конвульсиях.

Потешная история сбросила с нас накопившееся раздражение и разрушила появившееся недопонимание. До самого прибытия ардэа мы беззаботно болтали, как тогда, когда только узнавали друг друга, путешествуя по Нануэку. Я поймала себя на том, что ужасно соскучилась по той недалёкой поре.

Через час я стояла на верхнем уровне парковки в ожидании Хельды. Прощаясь, Роэн не смог сдержать смешков вроде: «Не хватило вам впечатлений на сегодня?», а я, конечно же, не удержалась от ответной шпильки: «Какие могут остаться впечатления после того, как вы не польстились на обнажённую меня», на что он буркнул что-то в своём высокоморальном духе про неприличное предложение. В общем, я наслаждалась перепалкой, но едва летающий механизм опустился на крышу небоскрёба и плавно, на низкой скорости проскользил вдоль десятков примерно таких же, но замерших в ожидании хозяев ардэа, нетерпеливо отстегнула ремень безопасности. Меня ждал Ваэльнас.

Хель задержалась минут на десять. Заглушив свою модель цвета отсыревшей осенней листвы и открыв дверцу, она тут же пожаловалась:

– Пробки – жуть!

– А мы быстро добрались, – буднично вставила я, будто имела хоть какой-то опыт в заторах на высоте с пару вёрст.

– Наверное, вы из центра летели или по выделенной. На съезде с третьей секьоры авария, встало всё намертво! А где платье? – недоумённо спросила девушка и осмотрела новый наряд, отличавшийся большей функциональностью от утреннего. – И причёска?..

– Не выдержали напора стихии.

Честность ещё сильнее запутала Хельду, но уточнять, что же всё-таки случилось, она не стала, только кивнула, оставив меня саму теряться в домыслах относительно её сдержанной позиции. Либо дело в воспитании, либо в незаинтересованности, заключила я.

– Ну что, ты готова спуститься вниз? – Хель забросила металлический ремешок сумочки на плечо и нажала кнопку на маленькой коробочке, что выключала ардэа. Подсветка погасла, механизм опустился на прорезиненный пол и свернул боковые зеркала, как провинившийся щенок ушки. – С высоты полёта вид прекрасен, но вся жизнь кипит гораздо ниже, – настраивала меня девушка.

– Не по лестнице же? – Я не ожидала подобной каверзы от техногенного континента и спросила ради забавы.

– Ваэльнас тебя удивит! – лукаво улыбнулась она и подхватила меня под локоть. – Сейчас я покажу тебе панорамный лифт!

– Лифт? – повторила я незнакомое слово, запоминая его.

– Лифт! – подтвердила Хель, смешно двигая бровями вверх-вниз.

Цанте отличался от Нануэка кардинально. До сумасшествия, до дрожи в конечностях, до испуганного вскрика, до восторженного вздоха. Это не мир будущего, здесь выстроили совершенно другую цивилизацию параллельно нашей. Над горожанами летали ардэа, а внизу по огороженным дорожкам разъезжали велосипеды и рикши – так Хель назвала конструкцию из приделанного к велосипеду вагончика.

Быстро выяснилось, что сто этажей – это не предел. В Ваэльнасе, чтобы увидеть небо с земли, приходилось сильно задирать голову. Что интересно, чтобы оценить здание, голову также приходилось сразу задирать вверх, а потом спускаться взглядом вниз, тут и там обнаруживая примерно один и тот же стиль архитектуры. Строители не отходили от основной идеи стекла и железа, но где-то встречались более приземистые, каменные дома по сорок-пятьдесят этажей, что относились к периоду ранней застройки. Пока я восхищалась пластичностью камня под руками умельцев, Хельда не перебивала, а в конце сделала уточнение, что это вовсе не камень, а бетонные блоки с облицовкой.

Для удобства пешеходов под ногами лежали широкие плиты, надо сказать, не отличавшиеся чистотой. Из-за того, что многие люди пили и ели прямо на бегу, вниз летели брызги сладких напитков и соусов. А ещё в городе сортировали мусор в огромные чёрные мешки, которые выставляли на улицу в ожидании уборочной бригады. На солнце собранный мусор нагревался, и вонь гниющих пищевых отходов наполняла проулки, вытесняя воздух. Все эти запахи смешивались и порождали другой, новый. Сначала от него хотелось спрятаться, зажать нос, но я быстро притерпелась. В Энрацу, к слову, дышать было намного неприятнее.

Хель рассказала, что социальным ардеа, поддерживающим жизнь населения, разрешается спускаться в самый низ, и мусор убирают с улиц трижды в день по согласованному режиму, поэтому персонал ресторанчиков и домов немного заблаговременно вытаскивает мешки наружу, а по утру, до наплыва людей, дороги проливают водой со специальным чистящим раствором.

Вот зелени действительно в городе росло немного. В том месте, куда привёз меня утром Роэн, вокруг находилось множество ухоженных и высоких деревьев, и я подумывала поставить минус в списке предубеждений о Цанте. Но то был парк, и как оказалось, самый крупный в терре, такой, что и за день не обойдёшь: с мостиками, с ручейками, беседками. А вот остальной терре не так повезло с природным пейзажем. Жители и сами явно тосковали среди стекла, и во внутренних двориках виднелись небольшие островки с клумбами, кустарниками и лавочками. На первых этажах прозрачных высоток располагались миниатюрные сады и водопады, а кое-где зелёный или бордовый плющ поднимался по фасаду до самых крыш.

Что касается еды, она тут продавалась везде. Местные называли шинки «кафе» и «ресторанами», последние относились к категории подороже и имели улучшенный интерьер, а первые представляли как уличные фургончики быстрого питания, так и заведения поприличнее. Мы сели перекусить именно в такой, попроще, и раздери меня леший, но вкуснее этой поджаренной булки с котлетой, сыром и свежими овощами я ничего не ела в своей жизни!

Я бы ещё гуляла и гуляла, постигая невероятные виды города, но Хель засобиралась в резиденцию: у Анимы к вечеру заканчивались занятия.

– Давай завтра тоже выберемся? – предложила девушка. – Поднимемся на смотровую площадку Холтрона. Это главное высотное здание Ваэльнаса, его постройку спонсировал пятый Тэрдом нового столетия. Потом зайдём в одну галерею, я покажу тебе наше искусство, а ещё можем прокатиться на лодке по заливу, оттуда открываются изумительные виды на небоскрёбы.

– Так и сделаем! – подхватила я, рассматривая уменьшающийся Ваэльнас из того самого панорамного лифта, с помощью которого ранее мы спускались. – А Роэн какой по счёту?

– Он седьмой. У нас избранный Тэрдом правит десять лет.

– Значит, он у власти уже шесть лет?

– Да, в стужень, незадолго до перехода в сечень, мы празднуем День назначения. Это единый для Цанте праздник. Всегда устраивают маскарад, очень весело!

Чем выше мы поднимались, тем различимее проступал на горизонте Белый океан. Высокие здания скукожились, а некоторые из них превратились в плоские стежки на растянутой в пяльцах ткани; люди становились до того крохотными, что походили на снующих муравьёв в цветных одеждах. Сумасшедшая их жизнь с высоты казалась надуманной спешкой, но когда мы гуляли там, внизу, то ничем не отличались от остальных, и любой, кто смотрел бы на нас из такого лифта, мог думать о нас, как о муравьях.

– Как тебе город? – Хель прислонилась спиной к поручню, отгораживающему нас от стекла и чувства неминуемого падения.

– Ужасный запах, – рассмеялась я.

– Так тебе не понравилось? – заметно приуныла она.

– Нет, что ты! – замахала я руками. – В смысле, запах ужасен, это правда, но сама терра удивительна. Конечно, раньше я не видела ничего подобного. Нануэк совсем другой, ты даже представить себе не сможешь, насколько наши континенты разные. Их невозможно сравнивать, это бесполезно.

– Скучаешь по дому? – разгадала Хель мою интонацию, быстро скатившуюся с восторга к ностальгии.

– Если мой дом – это весь Нануэк, то да. – Я заставила себя улыбнуться, чтобы не вызвать сочувствия, но похоже, добилась обратного результата. Хель поджала губы, и я, испугавшись стать в её глазах нытиком, тут же закончила стенания: – Не будем об этом, теперь это не имеет значения.

– Шарусси сильно изменила твою жизнь?

Вопрос прозвучал слишком выверено для спонтанного. Оно и понятно, будь я на месте Хельды, тоже не преминула бы расспросить хранителя о постигших его изменениях.

– Сложно сказать, что не изменила, так что, да. Сильно.

– Не знаю, что бы со мною случилось, если бы Шарусси выбрала меня или Грина, – вздохнула девушка. – Я бы не смогла оставить его. Мы очень связаны. Для меня проявление Шарусси стало бы настоящей трагедией. Это очень несправедливо, если посмотреть. Да, я понимаю необходимость хранителей в мире, но каково это, бросить свой дом, семью, домашних питомцев? Ведь у редкого человека к тридцати трём нет хотя бы дома. Не зря в народе Шарусси считают тьмой, ведь она забирает у человека всё, что он приобрёл.

– К счастью, ничего существенного я не лишилась. Дом, правда, жалко.

Ни я, ни Хельда не успели осознать, пошутила я или нет. Лифт пискнул и остановился. Разговор свернулся сам собой.

Как выяснилось, домой торопились мы зря. Если бы Хель знала, что племянница находится в надёжных руках бабушки и дедушки, мы бы точно не неслись с неистовой скоростью по секьорам, обгоняя поток. А если бы кто-нибудь предупредил нас о внезапном визите Видэ-атэ, мы бы, пожалуй, погуляли ещё по городу. Хель бросила быстрый, недовольный взгляд на Мириса, стоявшего при входе в распахнутую гостиную, тот виновато опустил глаза в пол, опасаясь издать компрометирующий его звук.

– Хельда, дорогая, – пропела гостья.

До того, как все взгляды обратились к нам, я позорно сделала шаг назад, за дверь. Отсюда меня видел один Мирис. На этот раз он скорчил понимающую гримасу.

– О, а разве я не видела твою приятельницу? – Видэ-атэ вытянула тонкую шею и посмотрела за спину Хельды. – Неужели она не зайдёт поздороваться? Это же была Борна?

Последовала заминка, Хель обернулась и обнаружила себя брошенной.

– Наверное, у неё возникли дела, – легко сочинила девушка. – Матушка, отец, – Хель поочередно прижалась к тестю и свекрови.

– Так неудобно получилось, – заметила Видэ-атэ, которая неудобно себя совершенно не чувствовала, судя по её расслабленной позе и жестам.

Мирис закусил губу, сдерживая смех.

–Борна? Та самая Хранительница? – спросила мама Роэна. – Неужели, Мороэн будет прятать её и от нас?

– Нет, матушка, что вы. Я думаю, у Борны и правда появились неотложные дела. Вы позже обязательно познакомитесь.

– Так она и есть та самая Хранительница?! – воскликнула Видэ-атэ. – Я так и думала! Ваш сын умеет хранить тайны, матушка.

– А я, похоже, нет, – смутилась женщина. – Видэ, не разглашай это, пока Мороэн не разрешит.

– Вы могли бы и не просить о таком, я всё понимаю, – кокетливо растянула звуки претендентка на сердце Тэрдома и мягко коснулась руки матери в доверительном жесте.

Удивительно красивый и певучий голос Видэ-атэ действовал примерно так же, как зубная боль. Я скривилась и под незаметный кивок Мириса удалилась. Мне предстояла другая, очень важная встреча: официальное знакомство с животным миром Ваэльнаса.

Во время переодевания меня потряхивало. И я бы обманула себя, если бы списала дрожь на напряжение от ожидания. Наличие Видэ-атэ в жизни Мороэна задевало сильнее, чем я могла предположить. Её тесные отношения с родителями Роэна плодили муторные мысли, глушило их только напоминание об оппозиции в лице ощутимого большинства членов семьи. Я была бы жалкой в своей недальновидной влюблённости, коли бы допустила мысль о том, что она безнадёжна. Да, тщеславия мне не занимать.

Подбодрив зеркальное отражение живеньким напутствием, я отправилась в конюшню.

Вазила нетерпеливо мялся у денника Гуки и, завидев меня, тут же подбежал. Выглядел дух на этот раз не взволнованным, а встревоженным. Он с немым вопросом присматривался ко мне, суетился, помогая, и старался быть во всём полезным, предупреждая любые просьбы. После нескольких попыток узнать причину его поведения, я сдалась. Капог, похоже, хранил секреты не хуже своего Тэрдома.

Поседлавшись, я уточнила наезженную дорогу к горе и вывела кобылу на улицу. Никаких ворот в этой части резиденции не имелось, поэтому я сразу подпрыгнула в стремени и, подобрав повод, тронула девочку ногами.

Гука кочевряжилась с четверть часа, прикидываясь робкой породистой лошадкой, не знавшей тягости шляхов. То её пугала листва, то шелест дерева, то извилистая палка на земле. Но самое страшное подкралось внезапно – собственная тень выросла из-за поворота и легла под копыта. Гука взбрыкнула, чуть не отправив меня попробовать местный дёрн на вкус.

– Да что ты творишь?! От соседок набралась? – рявкнула я и поддала по покатым бокам икрами.

Уж я-то знала, что тенью её нервную систему не поразишь. Так, придуривается со скуки.

Гука обиженно фыркнула и пустилась в галоп, в одночасье вспомнив, что ноги нужны не только для того, чтобы трусливо на них ковылять.

С заданным темпом мы шустро добрались до леса, а заходить в него нужды не было. Животные, птицы, змеи – все собрались на границе поля. Гука сама перешла на неторопливую рысь, затем на шаг, и, гордо выгнув шею, понесла меня, как хрустальную вазу. Ладно, может, соседки не только плохому её научили. Красивый шаг она, ручаюсь, позаимствовала у Авы. Кобыла мага ступала именно так: торжественно, величаво.

В эмоциональном фоне встречающих радости я не заметила и несколько озадачилась. Вчера они собрались под окнами резиденции, рискуя жизнями, ради приветствия, а сегодня не пускают меня на порог леса, переполненные непониманием и тихой обидой. Я разрешила Гуке подойти ближе и спешилась.

Животные и духи леса безмолвствовали. А собралось их много. Ветки провисли под тяжестью птиц и мелких грызунов, кусты ломились под насекомыми, крупные звери пропустили вперёд маленьких. Буйно растущая трава вжалась в землю, смятая тысячью лап и копыт. Они ждали.

Я обвела взглядом животный мир и спокойно поинтересовалась:

– Что не так? Я пришла поприветствовать вас, как и обещала.

Ответа не последовало, и мне пришлось повториться:

– Что не так? Духи, скажите мне.

Листья деревьев затрепетали без ветра, до ушей донёсся свист рассекаемого воздуха. Звери расступились, и сквозь образовавшийся проход к моим ногам выкатился приличного размера земляной ком с беспорядочно торчащей отовсюду трухой. От кома отделились тоненькие узловатые пальцы, кисти, локти. Следом, минуя плечи, проявилась волосатая голова, она поднялась выше, и я увидела сучковатый нос и огромные оранжевые глаза на круглом лице без бровей и ресниц. Через пару мгновений передо мной стоял, опираясь на посох, леший. Нечистый дух ростом всего в полтора аршина, имел худое телосложение, немного скрытое под пушистым моховым плащом, но держался как и полагалось истинному хозяину леса. Он твёрдо смотрел мне в глаза, и я чувствовала наполняющую его решимость. Она пульсировала в нём, гранича с безысходностью. Похвальная храбрость перед лицом Хранителя, я бы сказала, даже дерзость. Стало быть, и причина неприветливого выхода стоящая.

Я чуть опустила голову, выражая духу леса почтение. Леший, не смотря на обстановку и вроде бы почтенный возраст, поклонился глубоко.

– Вы отказались от нас, Хранительница? – скомкано прогудел дух леса. Решимость дрогнула, но выдержала.

Мне потребовалось пару мгновений, чтобы осознать услышанное. Слишком мало, чтобы постичь суть сделанного ими вывода.

– С чего вы это взяли? – я смотрела не только на лешего, я обращалась ко всем.

«Мы знаем, что сегодня вы отказались от Шарусси», – прошелестели духи деревьев.

«Вы покинете наши земли?»

«Не возвращайтесь в Нануэк!»

Так вот, в чём дело! Нарастающий груз беспокойства исчез с задорной улыбкой.

– Я не отказалась, я попросила повременить с назначением. Мой срок позволяет мне некоторую свободу, которой я бы хотела воспользоваться. Не знаю, к чему она приведёт, но убеждена, что так правильно.

Лес тут же накрыл гвалт: «Остаётся. Она остаётся!». Птицы вспорхнули ввысь, закрывая закатное солнце, топот сотряс землю, а где-то совсем вдалеке, у подножия горы, послышался волчий вой.

– Пока вы не примете дар Шарусси, вы не сможете защитить эти земли, – не спешил радоваться со всеми леший. – Сейчас мы открыты к принуждению со стороны других хранителей и не можем противиться их воле. Мир меняется, Хранительница, и мы лишь хотим быть защищёнными.

– Я подумаю, что могу сделать для вас сейчас.

– А что будет с вами?

– А что будет со мной? – зацепилась я за вопрос, прозвучавший предупреждением.

– Неинициированный хранитель – лёгкая мишень, – осторожно поведал леший. – Если он не принял Шарусси, значит, его всё ещё не существует.

– Что это значит? – В словах лешего имелось двойное дно, и я напряглась.

– Не могу сказать большего, – удручённо помотал головой он. – Духи всегда слышат много. Мы знаем всё, мы видим свершённое. Но мы только носители знаний, а вы, хранители, те, кто эти знания может читать. Защитите нас, и мы откроем вам скрытое. Мир меняется, Хранительница, – печально повторил леший, и блеск его оранжевых зрачков потускнел.

Я внимательно отнеслась к предостережению, но, увы, не могла разделить опасений нечистого. Какие бы изменения ни грозили миру, они пугали духа. А следовательно, должны были насторожить и меня. Наверное, так и случилось бы, если бы я смогла разгадать зашифрованное послание.

– Что в нём меняется?

– Если я покажу вам, то умру. Все мы знаем, что стало с межевиком, сказавшим лишнего. Но, если такова ваша воля…

В словах лешего звучала покорность, но в них же я услышала мольбу отказаться от затеи с расследованием.

– Не надо, вы правы. Мне очень жаль, что тот межевик погиб из-за меня. Я и подумать не могла, что хранители так закрывают рты.

– Я этого не говорил, – испуганно сжался леший и воровато осмотрелся, выискивая за собой невидимого шпиона. Наткнувшись на мутную дымку защитного контура, выдохнул, однако всё равно продолжил говорить загадками и оглядываться.

– Именно так и сказал, – беззлобно подшутила я над ним.

Внешне хозяин леса не имел возраста. По клюке и горбу я предположила, что он разменял не первое столетие, но мой скудный опыт общения с нечистью не позволял сделать однозначный вывод. Для меня все они духи. Без пола, без возраста. Глаза и уши. И не только мои, о чём и напомнил леший.

Незамысловатым движением кинжала я разрушила скрывающий нас купол и изловила топчущуюся недалеко кобылу. Из-за приспущенной подпруги седло на Гуке накренилось, впрочем, неудобств оно не доставляло, она о нём и думать забыла. Кобыла со зверским аппетитом поглощала растения, общипывая всё, до чего могла дотянуться. Любой малознакомый с лошадьми человек счёл бы, что несчастную скотину держат на голодном пайке. Я к таким не относилась, поэтому бесцеремонно поправила седло с потником и затянула подпругу.

– Мы всегда в вашем распоряжении, Хранительница. Ждём вашего окончательного решения, – поклонился леший.

– А, кстати, – припомнила я, – я бы не отказалась от помощи.

– Только скажите, – поспешно согласился лесной дух.

– Мне надо найти место для тренировок со стихиями. Такое, чтобы поменьше живности и подальше от людей. Не знаешь, есть тут такое?

– Хм, – ненадолго задумался он. – Есть, чего бы не быть. Если обогнёте лес по левую руку и пойдёте к берегу, там будет закрытая бухта. Я сам там не был, птицы трещали. Спросите у ветра, он вам укажет дорогу.

– Так и сделаю. До встречи!

По совету духов, мы плелись по изнурительному бездорожью несколько вёрст. В этой части Ваэльнаса протаптыванием тропинок путники не озадачивались. Да и зачем, когда передвигались жители Цанте преимущественно по небу. Поэтому, хоть Гука и рвалась побегать сквозь заросшие луга, я её придержала. А ну как угодим в яму, обе зазря шеи свернём. Настолько бесславной кончины я нам не желала.

К тому моменту, как я вспомнила, что могу разровнять тропинку при помощи магии, мы уже добрались до бухты. Я опасалась, что спуск к воде окажется крутым, но обошлось – по высохшим плоским камням могла пройти даже лошадь, но я специально оставила её пастись среди сосен.

Местоположение бухты радовало: окружение чёрных с белыми прожилками скал скрывало как от открытого океана, так и от любопытных глаз. Такой своеобразный природный бассейн, завораживающий красотой бирюзовой воды и белого песка. Едва ощутимый солёный бриз щекотал губы и нос, я с удовольствием втянула морской воздух и скинула обувку. Хотелось скорее провалиться в горячие песчинки, пройтись вдоль кромки безмятежной воды, дотронуться до каменной глыбы, вдоль и поперёк усеянной мелкими дырочками и удобными наростами. Захоти я вскарабкаться по ней, то запросто осилила бы подъём. За скалами бились волны, но внутри бухты природа создала абсолютную гармонию, подогреваемую лучами спускающегося солнца.

Кто бы сказал эрийской девчонке, выросшей на реке Вишенке, что однажды океан будет на расстоянии вытянутой руки, она отдала бы ту руку на отсечение.

Отсутствие регулярных тренировок сказывалось на способности концентрировать силу не лучшим образом. Ювелирная точность, которой безостановочно мурыжил меня Аброр, откровенно прихрамывала, и я намеревалась её подправить. Уселась напротив воды, сложила ноги узлом и взялась за нудные упражнения наперекор желанию устроить буйство стихий.

Создав огненное кольцо, я пропускала сквозь него струйку воды, постепенно сужая и то, и другое проявление стихии. До тех пор, пока огненное кольцо не стало походить размером на обручальное, всё шло сносно, размеры позволяли не особо напрягаться. Водяной хвостик раз за разом точно выделывал петли, залетая то сверху, то снизу, то рисовал знак бесконечности, то круги. Заметив размер суженного огненного кольца, я ненароком бросила взгляд на безымянный палец. Белый ободок совершенно стёрся. Мокрый шлейф с шипением задел край пламени. Кляд, отвлеклась.

При возвращении я не сдержалась, сгладила неровности в поле и отпустила Гуку в галоп, но паршивка, получив желаемое раздолье, раздумала наслаждаться жизнью и быстро съехала на короткую рысь. Моё спасение, что ход у Гуки плавный, и небольшие расстояния вполне себе сносно проходят для филейной части моего тела. Торопиться нам было некуда, и мы вальяжно до самой темноты осматривали вверенные нам владения, не гнушаясь остановками на перекус. Я обчищала нетронутые кусты земляники, Гука шиковала разнотравьем. Если забыть про вкус океана и сосен на языке, то я могла бы забыться и представить, что нахожусь дома.

Хельда спрашивала, понравился ли мне Ваэльнас. Да, понравился. Всё это очень необычно, ново для меня. Но среди растений, рядом с Гукой и в старой одежде я чувствовала себя гораздо лучше. Может, не такой красивой, не блестящим отражением в стеклянной стене небоскрёба, зато свободной. Насколько позволяло положение пленницы Шарусси.

Капог встретил меня в куда лучшем настроении, чем в середине дня. Видимо, слухи, распространяемые духами природы и стихий, уже добрались и до резиденции. Вазила напевал под нос прилипчивый мотивчик и заметал разметавшееся сено в денники.

– Я расседлаю, и-идите, – почти пропел Капог и прислонил щётку к стене. – Тэрдом уже о вас спрашивал.

– Когда? – встрепенулась я.

– Час назад справлялся.

Настенные часы показывали без четверти девять. Как бы я ни убеждала себя, что любой ответственный человек волновался бы за пропавшего гостя, а взметнувшаяся горячая искра уже выстрелила залпом в грудь. Самой себе я давно научилась не врать, какой бы неприглядной ни была истина. Меня будоражила сама идея, что Тэрдом, возможно, тревожился. Она смахнула всю усталость, брызнула на скулы румянцем и приподняла уголки губ. До резиденции я буквально парила.

Конюшня располагалась во втором саду, куда выходили окна нескольких спален. Я шла по дорожке мимо моно-водопадов, кубических кустарников и не отрывала взгляда от горящего света в комнате Роэна. Значит, уже поужинали. Когда на террасе отворилась прозрачная дверь, мне сначала показалось, что разыгравшееся воображение подтрунивает надо мной, но появление мага получилось вполне реальным. Особенно, голос:

– И откуда у вас столько сил, госпожа Хранительница? Ночь на дворе, а вы всё гуляете, – крикнул мужчина, упираясь ладонями в широкие перила.

– Ещё не ночь, – заметила я с придурковатой улыбочкой, по которой целитель запросто мог поставить диагноз без дополнительных обследований. Ещё я зачем-то подняла руку вверх, чтобы помахать ему, но, увидев выходящую из тех же дверей Видэ-атэ, оцепенела.

Я физически ощутила, как меркнет внутренняя искра, а улыбка застывает на лице болезненной маской. Искра на то и искра, недолговечная и крохотная.

Это ж надо было махом испортить мне настроение!

Насладиться переживаниями в полной мере не получилось. Я немного погрустила под душем и собиралась продолжить это увлекательное занятие под одеялом, но круглосуточно работающий Мирис известил о том, что Тэрдом назначил мне аудиенцию.

– Это где и что? – без энтузиазма отозвалась я, кутаясь в халат.

– Встреча. Прямо сейчас. В кабинете, – нетерпеливо пояснил Мирис. – Он ждёт уже минут двадцать. Поторопитесь, Хранительница.

– Я спать собиралась, – сообщила я закрытой двери. Ответа ожидаемо не последовало.

Я прикинула, что произойдёт, если проигнорировать вызов и пришла к неутешительному выводу. Вздохнула, промокнула плохо отжатые волосы и вытащила первое попавшееся платье из разряда приличных. В смысле, непрозрачное, с рукавами и закрытой спиной.

– Вас вызывают на ауди… денцию, – передразнила я своё отражение в напольном зеркале и недовольно поджала губы. Мне тут даже выговориться толком пока некому. Вряд ли Хель оценит мои жалобы на своего деверя, в лучшем случае, промолчит. И правильно сделает, между прочим. – Ладно, – снова сказала сама себе, – всему своё время.

Домашние туфли беззвучно ступали по тускло освещённой лестнице. Солнце скрылось за горизонтом, домочадцы разбрелись по своим комнатам, и прислуга выключила верхний свет, оставив в коридорах и на лестнице подобие ночников. Гаденькая мысль, что Видэ-атэ ненадолго задержалась в резиденции грела душу.

Я осторожно отворила дверь кабинета, потому что на стук никто не отозвался, и просунула нос в серо-белую комнату. Моему взгляду открылось прекрасное зрелище: Мороэн спал, облокотившись на стол.

Мне стоило бы закрыть дверь и уйти. Я и закрыла. За собой. Приблизиться к спящему магу я бы не решилась, но вот сесть на диван напротив и подождать, почему бы и нет. В принятом решении не было логики, исключительно потакание собственным слабостям. А к собственным слабостям я относилась нежно, они мне всегда нравились среди остального упорядоченного образа жизни.

Мороэн проснулся внезапно. Поднял голову и посмотрел на меня. Моргнул.

– Давно вы здесь? – охрипшим ото сна голосом спросил он и задумчиво пригладил чуть растрепавшиеся жёсткие пряди.

– Пару часов, – соврала я.

Маг недоверчиво посмотрел на часы и ухмыльнулся:

– Ну, и как прикажете вам доверять, Борна?

Я пожала плечами.

– Вы долго не возвращались сегодня. Нашли что-то интересное?

– Да, леший посоветовал мне бухту для тренировок. Бывали там? Невероятно живописное место.

– Не думаю, – без раздумий ответил Роэн.

– Если лететь на вашем ардэа, то оно совсем близко. Вы обязательно должны как-нибудь отправиться со мной. Но только когда отдохнёте.

– Тогда, боюсь, это случится не скоро, – учтивая улыбка скользнула по его губам и исчезла. Маг устало потёр переносицу и снова глянул на часы. – Так, давайте вернёмся к делам. Я хотел рассказать вам, что виделся уже с двумя хранителями, и они подтвердили ваши слова. Они тоже чувствовали гибель хранителей. Если ваш знакомый согласится дать аналогичные показания, то мы сможем сообщить миру хоть какие-то доказательства. Я попрошу вас предельно чутко прислушиваться к своим ощущениям. Будет неплохо, если начнёте вести дневниковые записи с датами. Статистика нам не повредит.

– Хорошо, это не сложно. Я всё равно иногда что-то записываю. Заведу для вас новую тетрадь.

– Также я хочу, чтобы вы продолжили наблюдение за землями с закрытыми границами. Время от времени. Вдруг увидите что-то полезное.

Тут пришлось вздохнуть и напомнить:

– Вы же понимаете, что я вижу только то, что доступно.

– Понимаю. Но наша терра пока открыта для них, и раз уж вы сами решили не принимать сейчас папоротник, то сделайте хотя бы это.

– Я уже усвоила, что я всего лишь механизм в вашей схеме, и речи про командную работу рассчитаны на простодушных последователей, но буду признательна менее эксплуатирующему отношению, – с очаровательным оскалом сообщила я.

Лицо мага окаменело.

– Считаете, что я излишне требователен?

– Вы просто не понимаете, о чём просите.

– Я хочу сохранить терру и вас, – твёрдо ответил Роэн. – Поэтому просить буду столько, сколько считаю нужным для выполнения этой задачи.

Прозвучало опасно и категорично, Тэрдом привык общаться именно так, в этом у меня сомнений не осталось. Я, правда, не привыкла, поэтому особо не расстроилась и не испугалась.

– Очередной бессмысленный спор, – сгримасничала я, закатывая глаза. – У меня сегодня состоялся любопытный разговор с лешим. Как думаете, что он имел в виду, говоря, что пока хранитель не принял Шарусси, его не существует?

Наживка угодила точно в цель, Роэн вцепился в неё зубами:

– Давайте подробнее. О чём вы говорили?

– Что ж, – я задумалась, припоминая разговор. – Леший постоянно оглядывался и прислушивался, будто опасался слежки. Так что ваши опасения про открытость терры я разделяю, они обоснованы. И я обещала духам подумать, как можно обезопасить ваши границы без инициации, чтобы защитить их. Вот тогда он и сказал: «А что будет с вами?» и что-то о том, что пока хранитель окончательно не принял Шарусси, его ещё не существует. То есть, меня ещё не существует. Большего он сказать не смог из-за страха быть убитым.

Мороэн мрачнел, мой голос затихал, сдавливаемый отголоском чувства вины.

– М-да, – выдавил он.

– Что думаете?

– Я думаю, дух пытался сказать, что неинициированные хранители на учёте не стоят.

– В смысле, смерть таких хранителей не может быть замечена другими? – Предчувствие неприятно кольнуло меж рёбер, и я поёрзала на диванчике.

– Похоже. Если это так, то убитых может быть гораздо больше.

– Может, есть какие-то зацепки? Вы знаете, что могло связывать тех хранителей? Ведь не похоже, что убивают всех подряд. С тех пор, как Шарусси призвала меня, я встретила двух хранителей, но никто из них не говорил мне об убийствах или о том, что нужно чего-то остерегаться.

Мороэн откинулся в кресле и невидяще уставился в столешницу. Я сначала подумала, что маг снова задремал, но он резко придвинулся к столу и уставился на меня с нескрываемым интересом.

– Борна, а что вы обсуждали с теми хранителями?

– К чему вы клоните? – Я непонимающе уставилась на захваченного некой идеей мага.

– Вы сказали, что никто не обсуждал с вами убийства. А о чём тогда говорят те, кто встречает себе подобного? Вас мало, каждая встреча – приятный сюрприз, надо обсудить новости, наработки. Нет?

– Встреча с Тэсром и правда получилась душевной, – растеряно кивнула я. – А вот с моим первым наставником отношения были прохладными. Он учил меня владеть стихиями, немного рассказывал о премудростях Шарусси, вводил в курс дела, так сказать. Тэср, я встретила его после Аброра, помог мне усовершенствовать полученные умения. С ним мы болтали о многом. Он Хранитель в Пругоре, что на границе с Лэнтосом. Вы, наверное, знаете, туда лучше не соваться. Изначально я ехала в Закур, но заплутала и, так получилось, попала в Пругор и познакомилась с местным хранителем. И как раз ему я написала письмо с просьбой приехать. Ваш гонец же ещё не вернулся?

– Завтра-послезавтра должен прибыть. – Маг в очередной раз посмотрел на часы и задумчиво почесал голову. – Надеюсь, ему удастся отправить послание маго-почтой. Она там работает абы как, но сэкономила бы нам недели.

– Вас ждут? – немного нервно спросила я, представляя дожидающуюся в спальне Тэрдома Видэ-атэ.

– Хотел Ани книжку почитать перед сном, но, боюсь, она уже уснула.

– О, – спохватилась я. – Ну, тогда идите, завтра договорим.

– Я на рассвете на пару дней уеду из терры, поэтому давайте закончим сегодня, – не согласился главный трудоголик Ваэльнаса. – Касаемо вашего обещания духам. Единственный вариант скрыть их от влияния других хранителей – это создать купол. Как тот, которому я учил вас в лесу, помните? – Я помнила и уже умело его использовала. – Проблема в том, что сделать его настолько объёмным невозможно.

– Но ведь резиденцию и небольшую площадь вокруг тоже скрывает купол, – насупилась я, не ожидав, что ситуация окажется тупиковой.

– Это другой купол, вы же чувствуете. Конкретно резиденцию скрывает нужный, но сил на его поддержание уходит очень много. Поверьте, если бы это было возможно, я бы давно его поставил.

– Я всё равно попробую, – пробормотала я, не желая сдаваться. – Может, Шарусси даст мне преимущество.

– Попробуйте, – скептически ответил Роэн, очевидно, не верящий в успех затеи. – Вы, когда получите ответ от гонца, сообщите мне по фону, – переключился он на более важную с его точки зрения тему.

– У меня нет фона.

– У Хель есть, – тут же нашёлся маг, – воспользуйтесь им. И я попрошу Мириса купить личный для вас, пора осваиваться в Ваэльнасе.

– Вы уедете, потому что пытаетесь разобраться с убийствами? Могу я поехать с вами?

– Нет, это по другим рабочим делам, – улыбнулся Роэн моему рвению. – Надо обсудить с Дуфэндосом новые тарифы по экспортируемым товарам, с Нойчером назначена дружественная встреча по случаю празднования юбилея Тэрдома. И я пока не готов представлять вас миру.

– Всё думаете, что сбегу? – рассмеялась я.

– Боюсь за вашу жизнь, – серьёзно ответил маг. – Вы иногда кажетесь очень уязвимой.

Это когда, интересно?

– Я – Хранительница, – скромно напомнила я, млея от проявленной заботы.

– Разумеется. Вы даже в огне не горите, – согласился мужчина, поднимаясь из-за стола, что знаменовало завершение разговора.

– Горю, если долго в нём находиться.

Я тоже поднялась и продвинулась к выходу.

– Борна, вспомните ваше общение с теми хранителями. И если возникнет хоть малейшая идея, всплывёт невзначай брошенное слово – сообщите мне. Нам катастрофически не хватает подсказок, – попросил маг, приближаясь к двери первым, чтобы открыть её передо мной.

– Да, конечно. Мне бы тоже хотелось найти улики.

«Потому что вас чуть не убили вместо меня», – добавила я про себя и вышла во мрак коридора.

Идя с ним рука об руку, я чувствовала трепыхание желудка. От этого становилось неловко и смешно. Хотелось сморозить какую-нибудь колкость, случайно коснуться ладони и нестерпимо хотелось флиртовать. Но я стойко держалась и не проронила ни звука до самой спальни. Пожелав доброй ночи и хорошей дороги, мы сухо простились. Хотя, он, наверняка, заметил мои горящие глаза, их и ночное освещение не скрывало.

***

Два дня пролетели не сказать, что незаметно, но быстро. Интенсивно, иногда волнительно, порой странно. Как Роэн и просил, я начала вести для него дневниковые записи. Не почувствовав каких-либо изменений в ощущении пространства, записывала лично свои эмоции. Поэтому лист за день выглядел примерно так:

10.15 – счастлива в лесу,

13.30 – счастлива после тренировки,

14.00 – счастлива, что поплавала в океане,

20.00 – счастлива, что провела время с Хель и Ани,

21.00 – скучаю.

Перечитав содержимое, выдернула и выбросила листок, после чего в квадрате осталось красоваться одно слово: «ни-че-го». Оба дня мы с Хельдой выбирались в город на прогулки, пока Анима училась, а вечером до ужина смотрели фильмы в девичьей компании. Ани доверила мне чтение сказок перед сном, представив на выбор несколько своих любимых историй. Измотанная за день уроками и тренировками, она засыпала почти мгновенно, я не успевала дойти и до пятой страницы. Чтение сказок детям будило во мне горечь воспоминаний о погибшей подруге, но глядя на улыбающуюся девочку, я не могла не испытывать удовольствия. Что бы ни произошло в прошлом, оно не должно портить настоящее, потому что живём мы только в нём, и живём не одни. А спящие дети всегда выглядят щемяще-нежно.

В день отъезда Мороэна Мирис вручил мне ту самую светящуюся коробочку и даже потратил час на объяснение принципов её работы. Мне, впервые держащей в руках то, что жители Цанте называли «фоном», это мало помогло, и половину ночи я потратила на то, чтобы разобраться в причудливом устройстве самостоятельно. Несколько раз, правда, по ошибке позвонила Мирису и Хель, зато поняла, как работают сообщения и начала осваивать знаменитую сеть, в которой собиралась информация со всего континента. Когда выяснилось, что для умения пользоваться фоном знания о том, как они туда попали, не нужны, всё упростилось. Поначалу я читала только те новости, что предлагал механизм, затем случайно попала на другую страницу, нажав на выделенное в статье слово, затем на другое. Скоро я добралась до самой настоящей энциклопедии. Из-за неё-то я и пропала. В ней имелось, не побоюсь предположить, что всё! Определения новых слов, фотографические карточки, краткая история Цанте, численность населения, климатические особенности, политические направления и режимы. Словом, абсолютно всё! И эта огромная масса знаний играючи помещалась в мой мозг, не обронив по пути ни единой ценной крохи.

Я изучила тэрдомов Ваэльнаса и остановилась на последнем известном мне. Дата рождения, образование, семья. В графе «личная жизнь» располагалась фотография бывшей жены Роэна, мамы Ани. Безусловно, Элана-атэ была красивой женщиной. Высокий лоб, прямой пробор в светлых волосах, собранных в низкий узел, длинные ресницы; серая блузка с блестящими пуговицами подчёркивала хрупкую комплекцию. И совершенно пустые глаза. Удивительно, как красивый голубой цвет искрился у дочери, и каким холодным запечатлел его фотограф. Я хотела закрыть статью, но следующая строчка внесла в мои планы сущий сумбур. «Свадьбе быть?» – вопрошала она. Я потыкала пальцем в экран, пролистывая заголовок, и упёрлась в парный снимок Роэна и Видэ с праздничного мероприятия, судя по бокалам в изящных пальцах. Он сама безупречность в тёмно-синем костюме, она – непередаваемая роскошь в открытом алом платье без плеч, влюблённо смотрящая на его профиль. При виде этого фото на меня накатила самая обычная ревность. И вместо того, чтобы остановиться, выключить светящуюся коробочку, в конце концов, взяться за более полезные источники информации, я прошерстила с десяток страниц, посвящённых их таинственным отношениям. На протяжении процесса я то и дело спрашивала у себя, какого тряха я полезла читать энциклопедию.

Богатые на события дни отвлекли меня от того, что гонец со статусом передачи писем так и не прибыл. Мороэн не приукрасил, говоря, что маго-почта работает абы как. И, может статься, гонец задержался именно по причине того, что ожидал либо мага, либо зарядки амулета для передачи послания на дальние расстояния. Вообще, маго-почта среди простого населения славы не снискала за вопиюще высокие расценки. Пользовались ей, в основном, состоятельные горожане и одарённые, куда же без них. Мы, эричане, по старинке кидали письма в железные ящики на главной площади, выгребаемые каждую неделю почтовыми извозчиками. Или прибегали к помощи наиболее древнего способа – к пернатым. Честно сказать, я эту маго-почту и не видела никогда, так, в газетах встречала заметки, но, чтобы пользоваться – нет, не доводилось.

На исходе второго дня я засыпала с лёгким сердцем и надеждами на завтрашнюю встречу с Роэном. Быт переселенки налаживался стараниями семьи Тэрдома, отношения складывались отличными, собаки и те принимали меня за свою и без колебаний залезали на колени. Но, как известно, в каждой бочке мёда есть своя ложка дёгтя.

Шарусси использовала проторенную дорожку и, как и несколько ночей назад, просочилась в сон, видоизменяя его и превращая сладкую картину в беспокойное томление, переходящее в кошмар. Меня выбросило в реальность с полным осознанием, что я проспала нечто весьма важное. Проворонила то особенное, ради чего стала хранителем. Я находилась буквально в паре локтей от провала миссии, о которой совсем ничего не знала, ложась спать. Пульс зашкаливал, меня объяла настоящая паника. Не успев толком очнуться, я выскочила в коридор прямиком из кровати и заметалась от двери к двери, пытаясь понять, куда и к кому бежать в отсутствие Тэрдома. Карта… мне точно нужна карта! Так я смогу понять, к чему столь рьяно тянется Шарусси.

– Мирис! – Эхо моего крика прокатилось по пустынному помещению. – Мирис!

Если в ближайшие минуты я не разберусь с этой зудящей, сводящей с ума подкожной суетой, то однозначно взорвусь, лопну. Бум! На мелкие частицы.

Вместо мажордома из спальни показался встревоженный Грин в пижаме и с фоном в руках. Я не заметила ни пижамы, ни фона, ни выражения его лица. Я увидела перед собой человека, который может помочь и пустилась к нему со всех ног.

– Грин, скорее! Мне нужна карта! Где её найти?

– Борна, – строго позвал фон голосом Роэна. Грин развернул ко мне коробочку, в которой отображалась голова мага.

Я на мгновение оторопела, переводя взгляд с одного брата на другого, но лишь на мгновение, в следующее я уже складывала ладони в заклинающем жесте, упрашивая Роэна прислушаться к моей просьбе. Вряд ли он в такой час звонил Грину поздороваться, но какие бы у него ни имелись причины, моя точно была важнее.

– Роэн, мне нужна помощь! – выпалила я на одном дыхании. – Шарусси предупреждает об опасности, нужно спешить.

– Так, – задумчиво протянул Мороэн, смотря на меня. – Грин, открой карту. Не удивлюсь, если мы с Борной говорим об одном и том же.

Грин развернул фон экраном горизонтально, поверх лица мага открыл маленькую неудобную карту, подвигал ее, прицеливаясь к Ваэльнасу, и передал мне. Некоторое время провозившись с изображением, мне всё же удалось определить источник волнения. Городок на берегу Белого океана, судя по карте, находился не так далеко, но масштаб электронной версии сильно уступал привычной бумажной. Я вернула Грину фон с названием ничего не говорящего мне населённого пункта и сообщила:

– Мне надо попасть сюда как можно скорее.

– Грин, включи трансляцию экрана, – попросил маг.

– Уже. Смотри.

–Да, это оно, – подтвердил Роэн свои подозрения. – Борна, водитель ждёт вас внизу через пять минут. Одевайтесь и выезжайте. Я позвоню вам позже и всё объясню. – Команды закончились одновременно с вызовом, маг отключился, не простившись.

Мы с Грином уставились друг на друга, осмысливая разговор, а потом бросились врассыпную:

– Борна, удачи!

– Грин, мне пора!

Я влезла в родные хлопковые штаны и свободную рубашку, купленную на торговой неделе в эрии, обулась в растоптанные сапожки, подхватила кинжал с поясом и к назначенному сроку, запыхавшаяся, стояла на подземном этаже. Водитель подоспел тогда же. Ранее мы уже сталкивались с ним, когда выбирались с Хель в город. Летал он хоть и на высокой скорости, но осторожно, поэтому, задумавшись, я не уловила, как мы покинули пределы резиденции. Рассвет едва занимался, окрашивая небо розовым сиянием. Вершина горы в первых лучах солнца на этот раз не радовала. Мои мысли бродили вдали от красоты нового утра, попутно отмечая текущий пейзаж не более, чем задним планом к основному действию.

– Хранительница, – позвал водитель. – Возьмите фон, пожалуйста, Тэрдом на связи.

Я оторвалась от окна, увидела лежащую на подлокотнике между передними сидениями коробочку и виновато хлопнула себя по лбу.

– Я забыла фон.

– Я заметил, – недовольно ответил Роэн, но развивать тему не стал.

Напряжённость обстановки не располагала к ритуальному обмену любезностями, и мы перешли к основной проблеме.

– Что вам говорит Шарусси? – мрачно спросил маг.

– Ничего конкретного, – с сожалением признала я. Пока что мой опыт получения указаний от Шарусси не отличался разнообразием ситуаций, но из того, что случалось, я сделала один очень простой вывод: конкретных целей природа не ставила, моя задача сводилась к тому, чтобы оказаться в нужном месте и в нужное время. – Чувствую, что должна быть там прямо сейчас. У вас больше информации?

Нетерпеливое лицо мужчины наводило на мысли, что пора дать ему слово.

– Я получил сведения, что к берегу идёт тайфун. И прогноз неутешительный, маги не смогут полностью обезопасить побережье. Сотни домов под угрозой. Вы сможете с этим справиться? – предложения отскакивали от его зубов скороговоркой.

Мороэн сильно волновался, его голос не дрожал исключительно благодаря выдержке, но возрастающий градус тональности, достигший максимума к вопросу, выдавал многое. От меня ждали исключительно положительного ответа, притом незамедлительно.

Я же сделала всё, чтобы его разочаровать. Храбро посмотрела в глаза и честно ответила:

– Не знаю. Я никогда раньше не делала этого. Буду пробовать.

– Борна, – начал маг и внезапно замолчал, передумав продолжать. Вместо этого он свернул обсуждения: – Мы начинаем эвакуацию людей, но у нас не больше двух часов. Шон привезёт вас к побережью, я буду ждать вас там.

Я нахмурилась, прокручивая в мозгу несколько полезных идей, которые и не появились бы в нём, не увидь я однажды по тиви прогноз погоды. Благодаря передаче я узнала, что Цанте располагал интересными кадрами – людьми, которые отслеживали изменения в погоде и климате, а обученные маги даже корректировали влияние стихий, чтобы избежать спрогнозированных разрушительных последствий.

– Подождите, – на доли секунд опередила я собиравшегося завершить вызов Тэрдома. – Почему ваши учёные не отследили атмосферные изменения? У тайфуна естественная причина образования?

– Естественно, нет, – кисло осклабился Роэн. – Будь он природным, его бы заметили раньше. Но, по нашим данным, это всё-таки чистая стихия без примеси магии. Поэтому выставить счёт мне будет некому. Борна, я отключаюсь, ещё дел по горло.

Экран мигнул и погас. Я вернула фон на подлокотник, как и сиденья, обтянутый светло-коричневой кожей, и тихо, чтобы не отвлекать мужчину от полёта, сказала:

– Шон? Спасибо.

Знакомство получилось с опозданием, и я почувствовала себя неуютно, как будто несла за это упущение ответственность. Шон тоже задачу не облегчил. Он только кивнул и крепче вцепился в рычаг управления. Я бы, может, подумала над ситуацией обстоятельнее или попыталась бы завязать с водителем непринуждённую беседу, чтобы разрушить образ дикой эричанки, которой сторонились многие работники резиденции, но сегодня выдался не лучший день для налаживания отношений. Я откинулась на подголовник и закрыла глаза.

Тайфун – основательный вызов силам Шарусси и настоящее испытание для меня. Противостоять стихии, остановить ветер, несущийся к суше, на скорости сорок саженей в секунду – эта миссия точно мне по зубам? А хоть бы и нет, разве позволительно отступить? Разве я сумею, отринув предназначение, поддаться страху? И только ли Шарусси руководит мною?

Духи природы вились вокруг, предупреждали об угрозе. «Надо спешить, уже близко», – наперебой сообщали одни. «Несчастье», – галдели другие. Тайфун двигался, разнося страшный гул. Голоса и звуки мешались, глушили мысли. Я стиснула зубы, призывая к спокойствию себя и Шарусси. Природная магия выкручивала суставы в настоятельном желании выбраться из моего хлипкого тела и опрометью броситься на устранение катаклизма, терзающего подводную живность и морских птиц.

«Покажите», – мысленно приказала я, не в состоянии выносить напор обрывочных картинок, с ударной силой, без разрешения вторгающихся в голову. И сию секунду провалилась под воду. Череда коротких трансляций замелькала в сознании, то погружая меня в океан, то выныривая из него на скорости полёта духов.

Я видела не успевшую уйти на глубину рыбу, попавшую в болтанку, смотрела, как на мелководье поднимался океанический мусор, который позднее забьёт жабры морских жителей, как затапливало небольшие острова.

Нас долго штормило, нещадно било о камни, крутило взад и вперёд, хаотичные пузырьки кислорода затмевали обзор. Мне показалось, что мы попали в границу бури, и духи не способны покинуть её пределы, выбившись из сил. Мы будто заблудились, новые видения не спешили являться, а я бестолково барахталась в замершей картинке, не в состоянии продвинуться ни на пядь. Но тут раздался неистовый вой ветра, и сразу после – глубокий плач китов, укрывшихся в океанической мгле.

Под нагнетающую мелодию страха вода, наконец, сменилась воздухом. Нас снова крутило, топило и вышвыривало наружу, волны не просто вздымались, они вырастали высотой с цантевский небоскрёб, бешено несущийся вниз, чтобы разбиться. Я потеряла счёт минутам, заплутала в видениях, забыв о необходимости вернуться, я полностью отдала контроль над разумом духам, и те внезапно вынырнули в расслабляющую, незыблемую тишину, звоном ударившую в уши.

Под палящим, ясным солнцем мерно колыхался почти спокойный океан. Здесь ничто не предвещало скорой катастрофы. Я непонимающе огляделась в попытке постичь замысел духов, отыскать то скрытое, что привело нас сюда, в тихие воды, какие обычно представляешь, когда думаешь о блаженстве и неге. Духи позволили мне насладиться короткой передышкой и неистово, будто наперегонки, ринулись вперёд, к наступающей стене из облаков, тянувшихся к высокому небу.

У меня оборвалось дыхание. Мы находились в глазу бури. И я знала, чем крупнее глаз, тем сильнее мощь стихии, бушующей в округе. Сколько здесь? Сорок вёрст затишья? Леший меня раздери, как много…

– Шон, могу я снова взять ваш фон? – сипло спросила я, уже протягивая руку к оставленной коробочке.

– Разумеется, – ответил мужчина. – Если вы хотите позвонить Тэрдому, то нажмите и удерживайте единицу.

– Не в этот раз, – пробурчала я, раскрывая на экране карту. – Шон, высадите меня здесь, пожалуйста. Вот на этом острове, – с этими словами я протянула мужчине фон с приближенной точкой на карте, куда, по подсчётам Шарусси, мы должны были попасть до того, как тайфун подойдёт ближе.

– Но Тэрдом сказал… – уверенности в голосе водителя не было, он растерялся от противоречивых указаний, тем не менее, по карте стукнул, проложив маршрут к новой цели. – Это далеко от побережья, – робко заметил Шон.

– Я не успею остановить тайфун с берега, понимаете? Если мы сейчас полетим правее, то вы не только успеете меня высадить, но и вернуться к Тэрдому, – добавила я в надежде, что это должно его утешить. От нагоняя Роэна это, правда, не убережёт. – Шон, вы же помните, что я Хранительница? – надавила я, теряя самообладание. Тайфун, к сожалению, не замедлится от того, что водителю надо решить, от кого из нас пострадать. – Как вы считаете, Тэрдом справедлив? – подтолкнула я его к верной мысли, раз собственный авторитет не возымел эффекта. – Будет ли он вас наказывать за то, что вы помогали мне справиться с проблемой? – Водитель всё ещё сомневался, ардэа продолжала лететь по изначальному курсу. – Скажите ему, что я вас заставила. Силой, – предложила я, в уме прикидывая запасные варианты.

– Но вы же не заставили, – стыдливо проговорил мужчина.

– А надо? – Я держалась за последние остатки воспитания, не позволяющего мне бить человека, способного оказать неоценимую услугу жертвам тайфуна. – Вас надо заставить помогать людям?

– У меня приказ Тэрдома.

Я тяжело вздохнула и достала кинжал. Ардэа подпрыгнула, словно напоролась на воздушную кочку – это Шон упустил и поймал рычаг, увидев в моих руках оружие.

– Х-хорошо, – закивал он. – Я всё сделаю. Только, пожалуйста… У меня жена и ребёнок!

Я недоумённо посмотрела на медный затылок Шона. Да что он там себе надумал? Я всего лишь собиралась приручить ардэа.

К своему стыду, вносить ясность я не торопилась. Шон, пусть и не по своей воле, но взял правее. Косые взгляды в зеркале заднего вида нервировали, но не настолько, чтобы думать об этом всю оставшуюся поездку. Чуть больше мыслей занимал возможный звонок Роэна, который начальственными замашками мог испортить задумку, но и тут удача повернулась ко мне приличным местом, и вскоре я оказалась в одиночестве на небольшом острове, выбранном мною для сведения счётов с… Надеюсь, всё же этот знаменательный час мы отложим. Как только удаляющаяся ардэа превратилась в точку на горизонте, а это случилось очень быстро, я принялась за работу.

Аккуратно уложенные Шарусси знания открывали предо мной несколько вариантов решения проблемы. Каждый я обдумала настолько тщательно, насколько могла, учитывая отсутствие практики. Тут можно было бы позволить действовать самой природе, но та не спешила перехватывать бразды правления разумом, скидывая бремя ответственности за спасение сотню-другую жизней на неопытную хранительницу. Сомневаться особо не приходилось, поджимало не только внутреннее ощущение времени, но и визуальное. Облака скручивались жгутом и опускались к воде. Воде тоже не терпелось встретиться с небом: волны вздымались выше и выше, вылизывая каменный остров до черноты. Сухое серое пятно осталось лишь вокруг меня, и то вынуждено.

– Та-а-ак! Соберись! – велела я сама себе. Слова без подкрепляющих жестов не подбодрили, так что я попрыгала на своём сухом пятачке, потрясла дрожащими руками и похлопала себя по плечам. Для поддержки.

Волнующийся от приближающегося ненастья океан под направленным на него лезвием удивлённо примолк, подумал и тяжеловесно, делая над собой поразительное усилие, повернул течение вспять. По носу с волос стекла капля пота. Я судорожно выдохнула и подняла руку с проводником вверх. Практически горизонтальная ось узкого потока воздуха, прочерченная параллельно береговой линии, понеслась над океаном навстречу тайфуну. Это был второй, но самый важный этап. Тайфун, столкнувшийся со струйным течением, теряет энергию и разрушается. Казалось бы, так просто, но на создание подобного потока ветра требовалась колоссальная сила в отличие от той, что устроила такой бардак этим утром. Тот, кто выпустил бедствие на Цанте, безусловно, не был обделён даром, но к гениям клядова искусника вряд ли можно отнести. Всего-то и требовалось, что изменить температуру, давление и разогнать ветер. С подобранными условиями воронка раскрутится сама. Так что, если Тэрдом устроит отлов вредителя, ему придётся долго и нудно перебирать претендентов на наказание.

Ещё одно полезное знание, вложенное в меня, говорило о том, что тайфун разрушается при встрече с сушей. Не знаю, способна ли я на создание земной тверди нужной площади, сейчас подобные пробы некстати, но соорудить оградительный щит из волнорезов вполне осуществимо. Я понятия не имела, как поведёт себя утихомирившийся океан – бросится ли волной к берегам или покроется мелкой рябью. На этот случай они нам и пригодятся.

Поток света из острия кинжала разрезал воздух молнией, с шипением пронзил воду и почернел каменеющими грудами, вырастающими из ниоткуда. Камень уходил опорами в глубину, разрастался подобно ветвистому дереву с крепкими корнями. А я смотрела и не верила. Дышала и не верила. Я чувствовала, что могу больше. Это не предел. Могущество кружило голову, буйство природы раззадоривало, я не замечала, как тело от натуги покрылось испариной. По венам бежал чистый адреналин, превращая меня в безрассудную жадину. Буря вдруг представилась мне детской шалостью в сравнении с той мощью, что я чувствовала в собственном теле. Я успела подумать, что если направленный поток воздуха и течение не справятся, то у меня есть, что ещё предложить прожорливой стихии, но неожиданно подступающая стена из облаков посветлела и начала редеть. Я смогла. Тайфун разрушился.

А вот порождённая им волна размером с небоскрёб – нет. И она громадой затмевала солнце. Мы мгновение-другое полюбовались друг на друга, я оценила весь масштаб грозящей опасности и с потрясающим хладнокровием осознала, что меня, того и гляди, сметёт, перемелет и размажет по морскому дну на радость падальщикам. Я не успею остановить взбесившийся океан за пару минут. Уменьшить волну – да, но и четверти её мощи хватит, чтобы красиво уйти из жизни, стоя на вершине маленького каменного острова с раскинутыми руками. Я в общем-то уже приготовилась, убрала в ножны кинжал и руки раскинула для пущей зрелищности, но знакомое притяжение воздуха заставило обернуться.

Ой, лучше на дно. Это хотя бы гарантировано и без нравоучений.

Ардэа приблизилась настолько прытко, что я заподозрила у себя короткий ступор, упустив из виду пару мгновений.

Задняя дверь распахнулась, и наружу высунулся маг.

– Борна! – неслышно закричал он, своё имя я прочла по губам.

Дважды просить не пришлось. Я вцепилась в ладонь мужчины, подлетела на ступеньку зависшей в воздухе ардэа, немного на ней поскользнулась и неуклюже ввалилась внутрь. Высоту мы начали набирать с ещё открытой дверью. Я опасливо отодвинулась от проёма, всем телом вжимаясь в Тэрдома.

– Кагым, дверь, – резко сказал Роэн.

Дверь закрылась и издала щелчок блокировки. Я тут же отлипла от своего спасителя и опустила стекло. Волна настойчиво преследовала нас, но Кагым поднимал механизм ближе к небу, уводя нас из-под удара. Через считанные секунды мы будем в безопасности, чего нельзя сказать о береговой зоне. Стоящие там дома неизбежно превратятся в щепки, и если в городе остались люди, то они погибнут. Но всего этого не случится, если я остановлю волну. Главное, не думать о скорости, об ускользающих секундах и о жертвах. Моя цель – сосредоточиться и действовать. Сейчас мне даже не нужно отвлекаться на кинжал, рядом сидит живой проводник. Больше для уверенности я выставила перед собой руки и плавно задвигала пальцами, будто разглаживала смятую ткань.

Океан – это вода, это стихия. Он никому умышленно не приносит счастье или беду. Он не выбирает, дарить ли человеку спокойствие прозрачной бирюзой или настигать убийственным цунами. Для одних он дом, для других – последний приют душ. Он – инструмент с неоднородными особенностями. И как бы он меня ни пугал, я сильнее него. Кагым возвысил ардэа над вертикальной волной, и я отлично видела монолитную, гудящую стену, идущую вровень с нами. Её размер сокращался неохотно, волна проседала, будто шагая по ступеням. Часть её разбилась о выставленные мной каменные волнорезы, а остальную я дробила вплоть до самого берега, который, как я ни старалась, под мой задыхающийся от ужаса возглас захлестнуло водой… и отбросило назад выставленным магами защитным куполом.

Только когда мы спустились на землю, я ощутила во рту солёный привкус – я до крови закусила губу.

Кагым звучно выдохнул и лёг на панель управления:

– Вот это денёк! – нервно хохотнул он и обернулся к нам. – Тэрдом, вы как?

– Оставишь нас? – вместо ответа попросил маг, если и разделявший радость подчинённого, то в иной форме.

Я закрыла лицо холодными ладонями, щёки горели, и всё тело немного потряхивало. Кагым вышел.

– Ну, что? Будете опять ругаться? – обречённо вздохнула я и слизнула набухшую каплю крови.

– Посмотрите на меня. Что у вас с губой? Я заразный что ли, почему отстраняетесь? – полушутя возмутился он и придержал мой подбородок.

Я действительно от неожиданности попыталась увильнуть. Роэн тихо запел. Ранки коснулось тепло, вместе с неприятной саднящей болью прошла и дрожь.

– Спасибо вам, – вдруг сказал он.

Не ожидав настолько явной благодарности из уст мага, я некрасиво округлила глаза и рот. Забытые на моём подбородке пальцы путали мысли, и Роэн как-то некстати посмотрел на мои губы отнюдь не с целительским интересом, отчего у меня окончательно вылетели все выученные за тридцать с лишним лет жизни слова.

Первым наваждение сморгнул Мороэн. В каре-зелёных глазах промелькнула привычная сознательность, затем он убрал руку от моего лица и, как ни в чём ни бывало, продолжил разговор:

– Вы молодец, Борна, – сказал он, не поперхнувшись. – Благодаря вашей помощи спасены тысячи жизней. Выпишу вам премию.

«Да лучше б ты меня поцеловал вместо премии», – сокрушенно подумала я, а вслух произнесла всеобъемлющее по смыслу и интонации, но довольно краткое:

– Ага.

За окном стояли люди в зелёных одеждах. Они держались на почтительном расстоянии, но любопытных взглядов сдержать не могли. Многих из них интересовала причина наведённой Тэрдомом суеты, когда он посреди операции отправился в открытый океан. Ветер доносил до меня обрывки фраз и пересудов. Меня позабавили рождающиеся слухи, и я невольно улыбнулась.

– Как вы узнали, где меня искать? Шон доложил?

– Я вас и без Шона отлично чувствую, – ответил маг, тоже наблюдая за движением по ту сторону окна.

Мои брови поползли вверх. Сегодня определённо день откровений.

– Вы никогда не говорили об этом.

– Что в этом необычного? Вы же чувствуете потенциального для себя тэрдома. Так же и со мной. Как вы думаете, я нашёл вас в Нануэке?

– У меня были по этому поводу вопросы.

– Но вы же их не задавали.

– Стоит напомнить, что в ту пору вы не отличались честностью, – пробубнила я, растирая невесть откуда взявшиеся пятна на штанах. – А здесь мы с вами почти не видимся. Вы даже магии перестали меня учить.

– Сейчас у меня действительно много работы, – согласился он, пропустив первую часть упрёка. – Я слишком долго отсутствовал, надо со всем разобраться. Кстати, об этом, – Роэн снова переключился на созерцание прибрежной зоны. – Мне надо пойти поговорить со штатными магами, всё проверить и отменить эвакуацию. Если хотите, могу вас представить населению как героя. Я бы предпочёл, чтобы вас не знали в лицо, но решать вам.

Воображаемая толпа поклонников пугала, я содрогнулась и поспешила отказаться.

– Я не жажду всенародной любви. Лучше останусь в ардэа.

– Не заскучаете?

– Точно нет, – поручилась я, живо представив, как духи будут ходить по пятам за магом, сопровождая каждое его движение.

Именно так я и поступила.

Люди и правда его обожали. В Нануэке тоже имелись несколько кэпитов, которым крайне повезло со своими правителями, по крайней мере, так говорили проезжающие путники. Моему дому не сказать, что подфартило, наш старый Правитель не заслуживал ни добрых слов, ни худых, он и по эриям-то не ездил, свалив нудные заботы управления на городских Голов. Мороэн же прислушивался к мнениям, уточнял неясные ему тонкости и только после этого выносил распоряжение по разбираемому случаю. Тэрдом Ваэльнаса горел своим делом, он заражал энтузиазмом, и люди, попадающие под влияние его харизмы, не побоюсь сказать, втягивались в работу с желанием. Он будто светился и тянул на свой свет других.

Я была поглощена наблюдением за магом, за его манерой речи, за мимикой и ловила себя на том, что бреду за ним так же, как остальные. След в след, неотступно, зачаровано. Может, я была даже более слепой, чем остальные, потому что влекло меня к Роэну не только природное очарование – Шарусси приходила в экстаз от проявления его силы и власти, от аромата поглощённого им папоротника.

Прошло несколько часов, солнце встало в зенит. Горожане возвращались из укрытия в свои нетронутые дома. Вдоль улиц лилась преисполненная счастьем болтовня. Дети, быстрее всех избавившиеся от переживаний, высыпали на площадки и взялись за игры в мяч или висли на металлических конструкциях вроде диковинных турников и лесенок, кто-то увлёкся постановкой сценки о конце света. Взрослые брались за брошенные в спешке дела, перезванивались с друзьями и родственниками, отправляли друг другу текстовые сообщения в сети. Постепенно беспокойство отступало, все остались живы и здоровы, с почти нетронутыми нервами и впечатлениями на месяц вперёд.

Когда в тиви одного из домов, мимо которого меня носили стихии, появилось лицо Мороэна, и ведущая объявила о начале обращения к горожанам, я поспешила найти самого мага.

Бойкая девушка в дерзкой обтягивающей юбке цвета спелого яблока расспрашивала Тэрдома о случившемся, и тот охотно отвечал, комментировал, отмечал проявленную сознательность и осторожность среди жителей, разумеется, отчитывался о ликвидированном бедствии и хвалил проявивших героизм магов. Обо мне он не упоминал. Ладно, чего уж, сама не хотела признания.

После завершения прямого включения, девушка осмелилась подойти к Роэну ближе дозволенного и, состроив оленьи глазки, предложить:

– Тэрдом, вы спасли наши жизни. И мою тоже. Наша команда устраивает ужин, мы бы хотели пригласить вас. Вы не откажете?

На юных скулах выступил трогательный румянец. Я представила, какого мужества ей пришлось набраться, чтобы осмелиться приблизиться к Тэрдому. В иной ситуации я бы, может, и посочувствовала девушке, но как-то сразу вспомнилось, что одна журналистка уже проложила тропу в спальню мага, и солидарность испарилась.

– Инда-атэ, прошу простить, у меня уже есть планы, – без раздумий отказал Роэн годами отрепетированной фразой. Она звучала именно так: сухо, по-деловому, многократно отработано, и Инда-атэ, сначала обрадовавшаяся, что Тэрдом запомнил её имя, вдруг вспомнила, перед кем стоит и сделала шаг назад. – Хорошо проведите время, сегодня ваш счастливый день, – закончил Роэн и пошёл прочь, на ходу доставая из внутреннего кармана пиджака фон.

Раздавшийся звонок в салоне ардэа чуть было не подстегнул меня нарушить удачную маскировку.

– Мороэн-тэ, – Кагым старался говорить шёпотом.

– Вы всё там же?

– Да.

– Что Борна?

– Спит. Как вы ушли, так сразу и заснула.

– Странно, – нахмурился маг. – Отвези её в гостиницу на пятой улице. Забронируй нам всем номер и закажи еды. Если заметишь, что ей плохо, сообщи, – команды, как всегда, звучали чётко. Скорость принятия решений впечатляла. – Я буду через несколько часов, – добавил маг, – ещё не все закончил.

– Хорошо, понял, – ответил Кагым и нажал на кнопку на панели управления. Ардэа убаюкивающе задрожала и поднялась в воздух.

Роэн убрал фон и задумчиво поджал губы.

***

Что ж, похоже, меня привезли в самую крупную гостиницу в мире. Весь пятидесятый и пятьдесят первый этажи отдали в наше полное распоряжение. Вернее, отвели его номеру с личным лифтом, десятку комнат, нескольким ванным и огромной гостевой зоне. Прозрачные стены вместо окон являли фантастическую панораму Белого океана, пронизанную дневным солнцем. Я подошла к ним и застыла в немом изумлении. Людям стоило научиться строить высотные дома исключительно ради удовольствия лицезреть открывающиеся виды, в природе доступные лишь духам и птицам. Я до сих пор не могла привыкнуть стоять на краю пропасти, всякий раз при взгляде вниз воздух свинцом застревал в лёгких.

Кагым остановился рядом, заложив руки за спину.

– Поражает его безмятежность. Губительная красота, – сказал мужчина, видимо, соглашаясь с тем, что пейзаж достоин восхищения.

– Не то слово, – выдохнула я, не вполне осознавая, зачем Кагым решил заговорить со мной. До сих пор особого расположения он не обнаруживал, напротив, всячески подчёркивал дистанцию. Уважительную, конечно.

– Я заказал обед, его доставят в течение часа. Вы пока можете прилечь или освежиться, – предложил он, не отрываясь от блестящей бирюзовой глади. – Тэрдом хотел, чтобы вы отдохнули.

– Что ж, не откажусь.

Рубашка после плясок в океане под палящим летним солнцем откровенно смердела. Сразу после спасения меня это не сильно волновало, но ткань просохла, отяжелела от соли и проявила на радость окружающим все морские «ароматы». Мне определённо следовало постираться.

– Больше вам ничего не нужно? – как бы между прочим уточнил он. Роль услужливого надсмотрщика давалась ему с трудом.

Не знаю, что он ожидал услышать, но озвученная просьба повергла его в культурный шок.

– Если тут найдётся холодное пиво, мне и еда не понадобится.

– Что, простите? – Кагым оторвался от красоты за окном и озадаченно повернулся ко мне, подражая удаву. Пиво явно не вписывалось в регламент.

Несколько часов назад я усмирила тайфун, неужели он думает, что меня можно пронять вот этим надменным, убийственным взглядом?

– Пиво. Холодное. Лучше с горчинкой, – с удовольствием растягивая слова, зажмурилась я, предвкушая вкус пенного напитка и кое-чей дёргающийся глаз.

– Хорошо, я понял, – вежливо кивнул мужчина, но не ушёл и головы не отвернул. —Позволите вопрос, Хранительница?

– Задавайте, – великодушно разрешила я, держа в уме простое правило: не отвечать на вопросы, которые мне не нравятся. А спрашивать он может, о чём угодно.

– Где вы жили в Нануэке?

– Почему вас это интересует? – уточнила я, вглядываясь в насыщенно-карие глаза. Обычно в них у людей отражались хоть какие-то эмоции, но Кагым не относился к числу тех, кого можно прочесть по «зеркалу души». Он не щурился, не хмурился, почти никогда не улыбался. У каменного изваяния и то эмоциональный спектр обширнее, чем у телохранителя Тэрдома Ваэльнаса.

– Я родился в Нануэке, – признался он. – Когда мне было десять лет, родители решили перебраться в Цанте.

– Это неожиданно. – Кагыму действительно удалось застать меня врасплох. – У нас редко встречаются люди вашего типажа.

Откровенно говоря, я встречала лишь парочку темнокожих людей в Рубдоке и ещё одного видела недавно, мельком, в Энрацу, так что «редко» – это слабо сказано.

– Да, моя мать родом из Цанте. Она приехала в Нануэк за приключениями, там и познакомилась с отцом.

– Судя по тому, как Цанте относится к Нануэку, ваша мама из числа необычных женщин, – предположила я, заранее ею восхищаясь.

– Не могу отрицать, – сдержанно согласился охранник. – Наша семья любит вспоминать тот период. Мы жили в эрии при Кэпите Закур. Может, вы кого-нибудь знаете оттуда?

– Хм, нет, не довелось, – проговорила с сожалением и, конечно, вспомнила злополучную карту, по которой уехала вместо Закура в Пругор.

– Очень жаль. Я думал, вдруг. Ну, знаете, здорово узнавать про друзей детства спустя столько лет.

– Наверное, – бездумно согласилась я и тут же за это поплатилась.

Кагым по-своему истолковал прохладный ответ и участливо продолжил диалог:

– Скучаете по вашим?

Леший! Прямое попадание. Одна из нескольких тем, причиняющая боль мгновенно. Я нацепила дежурную улыбочку и постаралась ответить лаконично:

– У меня не осталось тех, по кому можно тосковать.

– Совсем? – На большом лице проступило простодушное непонимание, остро контрастирующее с его суровой внешностью.

Неожиданное проявление чувств телохранителя меня окончательно смутило.

– Когда пробуждается Шарусси, многое меняется, – уклончиво отозвалась я и повернулась к коридору, намереваясь сбежать от дальнейших расспросов. Людям не всегда нужна правда, чаще они не знают, что с ней делать. А те, кто знают, обычно используют её против тебя. – Ох, пойду-ка я в душ, а то сама от себя скоро задохнусь.

Я наугад выбрала наиболее близкую ванную и с облегчением закрыла замок. Зеркало отразило всклокоченные тёмные волосы и примерно такого же оттенка круги под глазами из-за раннего подъёма. А вот губы выглядели ухоженными после целительства – увлажнённые, розовые, без малейших трещинок. В самом деле, лучше бы синяки убрал, чем заглядывался на плод своих стараний.

Я дотронулась до подбородка, копируя движение Роэна, приоткрыла рот, представляя продолжение напряжённой сцены, вздохнула и… выдохнула, возвращаясь к зеркальному отражению.

– Мечтать не вредно, – поучительно сказала я двойнику и принялась раздеваться.

Пресная вода, ограниченная сантехническими разработками, определённо лучше сказывалась на ментальном здоровье, чем утреннее авантюрное купание. Я долго вымывала из волос соль, стирала одежду и отмывала обувь. Завернувшись в безразмерный банный халат, навертела на голове башню из полотенца и воспользовалась одной из предложенных гостиницей уходовых масок для лица. От пропитанной ткани с прорезями для глаз и рта сладко пахло цветами. Я окончательно расслабилась и выплыла в общую комнату, намереваясь выполнить последний пункт из плана на сегодня, – под завязку набить желудок.

Кагым заказал целую гору еды и не забыл про пиво, но сам компанию мне не составил. Усевшись в соседнее кресло, он уткнулся в работающий тиви. На экране показывали фильм про магов на страже закона, но сцены преследования и расследования не особо интересовали мужчину, зато, когда боевое приключение завершилось, и появилась заставка новостей, он оживился.

Точно, Кагым же не видел прямого включения с Роэном.

Пигалица в красной юбке, представленная ведущими специальным корреспондентом от канала, снова крутилась перед магом, вызнавая подробности. Я от души отхлебнула пива, перебивая привкус раздражения, и закашлялась. Жидкость пошла не тем горлом. Похоже водная стихия объявила мне сегодня негласную войну.

– Помочь? – с готовностью отозвался Кагым, пока я прокашливалась и вытирала выступившие слёзы.

– Не, – отмахнулась и, наконец, задышала свободно. – Жить буду. Присоединяйтесь, еды же много. Я одна не осилю.

– Я уже поел, – отказался мужчина, с чистой совестью возвращаясь к передаче. В этой версии выпуска Роэн не только общался с прессой. Его показывали сидящим в кабинете с людьми или проверяющим береговую линию. «Нарезки», – как однажды пояснила мне Хель. «Вроде кино», – адаптировала для себя я.

– Тогда, может, пива?

– Я на работе, – отрубил Кагым, поглощённый просмотром новостей.

Я постеснялась настаивать.

Повтор прямого включения плавно перетёк в обсуждения с местными магами в студии с круглым столом. Всех обоснованно волновала причина незамеченного специалистами тайфуна. На экране в качестве напоминания появились изображения с цифрами, ранее случавшихся в мире бедствий: разрушенные дома, жизни, жертвы. Чередующиеся кошмарные кадры вызывали приступ тревоги.

– Нам невероятно повезло, что ситуация не зашла настолько далеко! – визгливо заявил один из магов, довольно сальной наружности, с маленькими поросячьими глазками под стать голосу. – Теперь нам надо понять, кто ошибся! Мы должны не допустить следующего раза! Мы должны взять ситуацию на контроль! – От волнения мужчина заикался и повторялся.

– Наш город мог превратиться в братскую могилу! – поддержал его другой участник, экспрессивно размахивая указательным пальцем и примечательно подскакивая на своём стуле.

Эти двое сидели напротив друг друга, поэтому высокие ноты заполнили весь зал.

– Уважаемые, давайте опустим восклицания, – ведущий виртуозно вклинился меж кричащими. – Все мы в курсе сегодняшних событий, все мы хотим получить ответы. У нас на линии глава отдела по контролю за природными явлениями, Яугус-тэ Лоц. Яугуц-тэ, здравствуйте.

Черта поделила экран тиви на две равные половины. На одной мы видели всё ту же студию, а на другой появился пожилой лысоватый мужчина.

– Добрый день, коллеги, – поздоровался глава отдела.

– Для кого, может, и добрый, но не для нашего города! – пронзительно взвизгнул мужчина с поросячьими глазками.

– Яугуц-тэ, – перехватил инициативу ведущий, – чем вы можете объяснить сегодняшние события? Как так получилось, что в СКПЯ⁹ слишком поздно зарегистрировали подступающую катастрофу? Этому есть хоть одно заслуживающее доверия обоснование, кроме человеческого фактора?

– Причина здесь простая и потому загадошная, – тяжело вздохнул приглашённый эксперт, совершенно по-эрийски коверкая букву «ч» и ставя ударения целиком на слова, ярко выделяя их на фоне предложений. Они будто выстреливали из стройного ряда, и я поймала себя на том, что кроме них ничего не разбираю. – Воронка образовалась спонтанно в середине Белого океана, мы были не в состоянии спрогнозировать её появление. Я подготовил для вас два слайда, которые объяснят зрителям классишские изменения при тайфуне и то, што мы имели вчера. – Яугуц-тэ обвёл на карте, расположенной позади него, красную область в океане, при смене изображения красный цвет исчез. – Как видите, вчера ничего не предвещало беды, над океаном стоял антициклон. Должен напомнить, что при антициклоне сохраняется сухая, безоблашная погода.

– Но что, в таком случае, спровоцировало тайфун? Можем ли мы говорить об умышленной атаке? – перекрикивая негодующих гостей, спросил ведущий.

– При всём уважении, – назидательно надул щёки пожилой мужчина, – такие захлючения уполномошена давать только специализированная служба, – слово «специализированная» он подчеркнул особо. – Нам необходимо дождаться оконшания рассле…

Не дослушав ценного мнения эксперта, Кагым взял коробочку с кнопками и выключил тиви.

– Почему выключили? – Я закончила просушивать волосы и повесила полотенце на спинку дивана.

– А-а-а, – махнул он рукой. – Будут еще час переливать из пустого в порожнее, сами ничего толком не знают, только и делают, что догадки строят. Хотите, фильм посмотрим? – ни с того ни с сего предложил Кагым.

Я замялась, потому что не далее, как пару мгновений назад, хотела бросить его и сбежать в комнату с кроватью. И если бы не недавние размышления о том, что мне следует меньше выделяться и не провоцировать штат Тэрдома на сплетни, я бы отказалась от предложения. Сослалась бы на усталость, на тягу поспать после обжорства или ещё на что, подходящее случаю. Но я знала, как отзывались обо мне в резиденции, и хотела исправить репутацию диковатой чудачки, то пропадающей весь день непонятно где на лошади, то закрывающейся надолго в спальне, то вдруг перестающей слушать собеседника и впадающей в транс.

Сплетничали поголовно все, кроме, разве что, Мириса. Он с шипением осаживал застуканных сотрудников, но эффект не держался долго. При каждом удобном случае моя личность становилась предметом пересудов, стихающих лишь от страха быть пойманными с поличным самой Хранительницей. Их поражало не присутствие Шарусси во мне, а не вписывающееся в норму поведение. Взаимосвязи они не замечали. Буду честна, я сама бы полгода назад не заморачивалась. И точно не задумалась бы о том, что хранители могут страдать от одиночества или непонимания.

Я и раньше знала, как важно ценить людей, относящихся ко мне сердечно, но теперь признательность к ним зашкаливала. Не многие могли совладать с эмоциями перед лицом тьмы. Близкое окружение Мороэна отличалось завидной храбростью, стойкостью и добротой.

– Фильм? Ну, можно, – с улыбкой сдалась я. – Я их всего несколько видела.

– Тогда я выберу их тех, что выигрывали на конкурсах. На фильмах вы быстро адаптируетесь к Цанте, – пообещал Кагым и взялся за пульт.

Следующие полтора часа охранник объяснял мне тонкости восприятия кинофильмов, их символизм и отсылки, а я пыталась уловить важный смысл сего необычного занятия. Кагым проявил свою страсть к живым картинкам и сыпал фактами, датами, историями и сравнениями, неловко признавшись в том, что по второму образованию он киновед.

– Не ожидали, верно? – Он по-ребячески провёл ладонью по обритой макушке и сверкнул белозубым оскалом.

– Да как сказать… Я и подумать не могла, что на это ещё и учатся.

– А как же! – чуть не оскорбился он, но потом вспомнил, что перед ним малообразованная эричанка и принялся растолковывать ценность созидательного направления и его социальную значимость. Я старательно изображала интерес.

– А вы на кого учились? – спросил он, когда понял, что запала моего восторга для продолжения монолога недостаточно.

– На каллиграфа, – пришла моя очередь тушеваться. – Знаю, необычный выбор для Нануэка, но я пошла по стопам бабули. И, если честно, особых талантов во мне не нашлось, чтобы выбирать да задумываться.

– Это действительно неординарно, – похвалил Кагым. – И в чём состоит работа каллиграфа?

– Ну, эм-м-м… – Неординарности в моём занятии не наблюдалась, но я постаралась представить его как что-то не слишком жалкое: – Я писала заказные письма, ещё делала карточки с приглашениями, брала заказы на эскизы торговых вывесок, несколько раз оформляла обложки книг и создавала инициалы для печатей, – перечислила то, что могла припомнить.

– Получается, это что-то художественное?

– Нет, это всего лишь буквы и символы, плавность линий. Ничего сложного, так-то уж. Требуется только усидчивость и практика, каждый может научиться. Сам курс каллиграфии недолгий, но в институте дают смежные знания с книгопечатанием, учат обращаться со станками и прессами. На третьем курсе уделяли много внимания основам химии для создания чернил. Всякая геральдика и история письменности – наши часы забивали всем подряд.

– И вы умеете делать чернила?

– Разных цветов и консистенции, – немного прихвастнула я, отметив, что и магов есть чем поразить на этом свете. – А в магических университетах чему учат? О, кстати, когда вы получали второе образование, тоже в университет ходили или уже в институт, как для неодарённых?

– В институт, да.

– И как? Сильно отличается от университета?

– Очень, – скупо пояснил Кагым, видимо, не горя желанием приводить примеры различия в учебных планах, но умело прикрывая скрытность сосредоточенностью – охранник придирчиво выбирал картину для совестного просмотра.

Когда притяжение в воздухе изменилось, предвещая скорое появление Тэрдома, мы были полностью погружены в пугающий сюжет, удобно устроившись в полутьме на диване. На мой взгляд, в подобных посиделках не крылось ничего предосудительного, но у Мороэна обнаружилось иное мнение.

Звук динамиков заглушил раскрывающиеся створки лифта, актёр на главной роли с натренированными голосовыми связками надрывался в дождливое небо: «Я хочу остаться один!».

Я медленно повернулась и увидела, как стягивается на полу полоска света – лифт закрылся. Внезапно включилось точечное освещение потолка, и выключился тиви. Кагым подскочил с дивана, как ужаленный.

– Прошу прощения! – выпалил он и вытянулся струной, переменившись в лице.

Роэн обвёл немигающим взглядом остатки пиршества на низком столике, скользнул по охраннику и остановился на мне. Я судорожно затянула пояс халата, хотя тот был надёжно запахнут.

Ни дать ни взять, строгий родитель, раньше положенного вернувшийся домой и заставший единственную дочь за блудом в сомнительном обществе.

– Кагым, закажи мне ужин и вызови работников, чтобы здесь убрали, – холодно распорядился он. – Я подожду на террасе. Борна, пойдёмте со мной, нам есть, что обсудить.

Долгих пять секунд я боролась с робостью, бившейся тошнотой в горле, пока до меня не дошло, что я ничего плохого не сделала. Мы всего лишь смотрели фильм. На террасу идти, конечно, пришлось. Вечерняя прохлада окончательно привела меня в чувство, но для верности я ещё постояла у перил, рассматривая горящее солнце, на высоте гостиничного номера уходящего под ноги человека. Подумать только, из-за плотных штор я чуть не упустила закат.

Упав в плетёное кресло с мягкой белой подушкой и спинкой, поджала под себя босые ступни и с нежностью кикиморы уставилась на мага. Роэн на два оборота закатал рукава рубашки, подцепил замок часов и скинул их с запястья на ладонь. Посмотрел на циферблат и положил часы на столик между нами.

– Научитесь субординации, это пригодится, когда до вас дойдёт смысл вашего положения в мире, – без лишних предисловий начал он.

– Су… чего? – глуховато переспросила я, лукавя. Слово-то я знала, но нарочно напомнила Роэну, с кем он разговаривает. Да-да, с эричанкой.

– Вы поняли, о чём я, – не купился маг.

– Роэн, смиритесь, – я ушла в глухую оборону. – Мне уже не стать чопорной девицей с безукоризненным воспитанием, всё это мне чуждо. Я хочу общаться с людьми, как и раньше, без налёта высокомерия. И потом, что не так? – Я небрежно закинула не полностью просохшие волосы за спину и сложила руки на груди. – Мы не в вашем высшем обществе, нас никто не видел, а Кагыму вы доверяете. Значит, и я доверяю.

Маг ещё раз посмотрел на халат и скривил губы в усмешке, мимолётной такой, почти незаметной, но до ужаса меня развеселившей.

– А, так вот оно, – рассмеявшись, я приспустила ткань с плеча. – Переживаете за мою честь? Или, может, ревнуете?

– Всё шутите. – Опасный огонёк в его взгляде побудил меня подтянуть воротник на место.

Я вздохнула. Вот как с ним разговаривать? Разве можно растопить эту глыбу льда?

– Мы смотрели фильм, – всё-таки пришлось отчитываться, – а я постирала свою одежду и осталась в халате. Не голая же.

Маг прикрыл глаза ладонью. Наверное, не мог смотреть на невоспитанную меня и тихо негодовал. Хотя нет, тихо он не умел.

– Устали? – методом исключения вычислила я.

– Устал, – признался он и сдавил пальцами переносицу, беря крошечный перерыв, чтобы перейти к следующему пункту претензий. – Скажите, вы правда угрожали водителю кинжалом?

– А что, нажаловался? – вспыхнула я.

– Борна.

– Да не угрожала я ему, – пришлось отступить. – Достала кинжал, чтобы направить ардэа, потому что Шон отказывался идти наперекор вашему приказу. А он не так понял.

Мороэн-тэ внимательно выслушал мое сбивчивое объяснение и безэмоционально, на удивление, отринув нравоучения, постановил:

– Вам надо будет извиниться перед ним и прояснить ситуацию. На этом инцидент себя исчерпает.

– А вы скажете остальным, чтобы они меня слушались? – выдвинула своё условие я, заранее согласная на требование. Я и без напоминаний знала, что мне необходимо поговорить с водителем о случившейся путанице. Не хватало ещё прослыть разбойницей, угоняющей ардэа.

– После инициации обязательно, – как обычно, нашёл компромисс маг.

Я удовлетворённо кивнула, меня вполне устраивало устное соглашение.

Роэн не торопился расслабленно откинуться на спинку кресла, из чего неизбежно следовало, что он ещё не всё сказал. И точно, присмотрелся ко мне, облизнул губы и размял запястья.

– Сегодня не будем возвращаться, останемся на ночь здесь, – предупредил он. Я равнодушно пожала плечами, и Роэн уточнил: – Как вы себя чувствуете?

– Вполне.

– Тогда не будете против поработать?

Сброшенные часы предстали в новом свете. Стальные тонкие стрелки отсчитывали секунды, минутная стрелка замерла в середине крупного циферблата, а часовая – стремилась к восьми.

– Сейчас? – Я старалась задать вопрос как можно деликатнее, не желая нарваться на грубость, но осторожничать с магом не имело смысла, он считывал посыл без дополнительных подсказок.

– Куда-то торопитесь? – обманчиво участливо осведомился он, готовый вот-вот перейти к не менее показному сочувствию, не отступая при этом от своего.

– Нет, – отрезала я. Если я что и знала о правителях, так это то, что вот таким тоном они отдают самые неприятные приказы.

– Тогда, будьте добры, узнайте у духов про сегодняшний тайфун. У нас есть время до ужина. Управитесь?

Пока я размышляла над тем, стоит ли высказаться о нахальстве некоторых руководителей, маг не упустил возможности дать непрошенный совет:

– Позади вас есть кушетка, там будет удобнее.

– Признательна вам за заботу. – Наклон головы вбок, сладкая улыбка. Да я сама обворожительность!

– Всё на благо нашей Хранительницы, – поддержал Роэн. – Будущей, разумеется.

– Разумеется, – согласилась я, не позволяя усомниться в данном обещании. – Тэрдом, вы делаете всё, чтобы я как можно скорее приняла ваше великодушное предложение, – от собственной язвительности свело зубы, и я торопливо сменила кресло на указанную кушетку, увеличивая дистанцию меж нами до безопасной.

Маг смолчал. Похоже, я перегнула палку. Я опасливо скосила на него глаза, ожидая увидеть рассерженное лицо, но обнаружила вполне добродушного Роэна в последних лучах солнца, смотрящего на меня с озорным прищуром. Веселится, значит. Ну-ну.

– Издеваетесь, – понимающе пропела я.

– Немного. Самую малость. Вы отлично подыгрываете.

– А вы прекрасно меня изводите.

– Мне нужны ваши подсказки, мы сами ничего не смогли обнаружить, – гораздо мягче пояснил маг. – Там точно что-то есть. Голову даю на отсечение, тайфун был кем-то создан. Только вот улик нет.

– Как и на всё, чего мы касаемся. Сплошные белые пятна, недомолвки, запреты. – Я поправила декоративную подушечку и легла на спину. Кушетка слегка не подходила под мой рост, пришлось для удобства закинуть ноги на низкий подлокотник.

– Иногда возникает ощущение, что я гоняюсь за химерами. И чем дольше гоняюсь, тем дальше маячит цель.

Тон мага отдавал отчаянием, и тем оттенком, с каким обычно рассуждают с самим собой, не обращаясь ни к кому конкретно. Но раз уж нас тут двое, я влезла со своими двумя медяками:

– Они где-нибудь споткнутся, – пообещала я, – невозможно каждый раз подчищать следы идеально. Нам надо подождать.

– Возвращайтесь с хорошими новостями.

Напутствие походило на очередной приказ, и я с улыбкой провалилась в образы. Шарусси нравилось служить и угождать хозяину.

С просторной террасы, огороженной широким надёжным парапетом, я взлетела прямиком в светлеющее на горизонте небо, в раннее утро, до того, как буря набрала разрушительную мощь, а моя физическая оболочка села на заднее сиденье ардэа. Ветер трепал волны, и в воздухе разливался вязкий запах влажности, неотъемлемой составляющей тайфуна. С неба духи спустились в глубину прозрачных вод, отливающих на поверхности серебряным рассветом, в самую пропасть, к взбудораженным океаническим жителям, чуявшим изменение погоды и уходящим на дно в попытке спастись. Сразу после вводной части началась уже знакомая: следуя заложенному курсу, мы в точности повторили утреннее передвижение. Вновь попали в круговерть образов и застряли в нескончаемо долгом переходе на подъёме в глаз бури.

Шарусси недовольно заворочалась, и я не могла с ней не согласиться. Известная картина взамен внятного ответа вызывала лишь одну адекватную реакцию – возмущение. Нас водили за нос.

«Это не то, мне надо раньше!» – надавила я.

Духи зароптали, заворочались, видение смазалось и поблекло. Вместо движения и смены воспоминания, я неожиданно почувствовала себя брошенной над застывшим смолой океаном. Я парила в невесомости, будто вмиг утратила точки опоры и гравитацию, по чистой случайности поддерживаемая магией. Картинка стала бесполезно пустой. Духи всё ещё показывали мутную проекцию, но молчали. Исчезли запахи, бирюзовая вода посерела. Я парила над красивой, безжизненной гравюрой, на которой зияющим пятном от брызнувшей искры разрасталась чёрная воронка. В следующий миг меня, как соринку, затянуло в неё и протащило по кишке туннеля.

Невольно взвизгнув, я вывалилась прямиком в ночной порт и оказалась в окружении разлагающихся морских туш, испускающих дичайшую вонь из приоткрытых бочек с растрескавшимися ржавыми обручами. Сундуки со снастями высились кривыми плесневелыми башенками, здесь же нашли последнее пристанище некоторые животные и птицы. Таких задворок мне раньше видеть не доводилось. В свете редких, еле чадящих живым огнём фонарей сложно было различить обстановку, но стихиям не требовался источник света, чтобы рассмотреть пропитанные слизью доски. С пришвартованных судов, стоявших в узких доках, давно никто не сходил. Брошенные корабли догнивали, как и забытая рыба. Кроме одного. По краю лунной дорожки слишком проворно для дырявого корыта нёсся корабль. Я бросилась к нему, попыталась приблизиться, заглянуть в лицо капитана, но ветер рывком откинул меня в огромное помещение с прозрачными внутренними перегородками и высоким потолком. Вокруг меня высились непонятные механизмы, никоим образом не соответствовавшие порту и кораблю.

Я обескуражено огляделась, не понимая, что произошло. Меня выдворили из воспоминания! Буквально дали коленом под зад, да с такой силой, что я улетела из Нануэка в Цанте. О, я нисколько не сомневалась, что захолустный порт находился в Нануэке. Это подтверждало даже не обличье кораблей и бочек, Шарусси чувствовала направление.

Грозное цыканье не помогло, духи снова и снова показывали помещение с прозрачными перегородками, возвращали меня в ту самую секунду, когда я открывала глаза и видела перед собой множество мигающих ламп, цветные схемы и слышала однородный гул механизмов. В экраны, как девушки в трюмо, жадно вглядывались десятки людей.

«Леший с вами. Показывайте», – обессилено согласилась я, осознавая неудачу, но категорически не понимая её причины. Как видения могут быть настолько переменчивыми? Почему я не могу пробиться в них? Кто не позволяет мне этого?

Раздосадованная, я провернулась на сто восемьдесят градусов и забыла, о чём думала.

Внутри стеклянной комнаты у прозрачной стены, с обратной её стороны, всего в паре шагов от меня, стоял Роэн. Провалы каре-зелёных глаз озабоченно всматривались в огромное табло, висевшее над головами всех собравшихся в том зале, куда меня выбросило. Какая-то женщина рядом с ним что-то сухо излагала.

До меня донеслись обрывки фраз:

– Здесь мы видим, что фон начал меняться ближе к границе. Постепенно набирая мощь, он двигался незамеченным примерно сто километров. Незначительные показатели не позволили опознать его как проблемное образование. Тэрдом, в целях предупреждения аналогичных ситуаций мы снизим порог вхождения в зону контроля.

– Он точно пришёл не из Нануэка? – спросил маг.

– Так можно было бы подумать, но несколько километров чистого фона не дают мне сомневаться. Он образовался уже на нашей территории.

Кляд, это всё любопытно и занятно, но никак не помогает в решении поставленной задачи. Будь здесь ответы, Роэн бы их знал.

Что духи стихий пытаются сделать, гоняя меня по бесполезным картинкам? Запутать? Ради чего? Или кого?

«Это всё не то, мне надо ещё раньше! – я начинала злиться. – Мне нужно понять, кто устроил тайфун!»

«Просите о другом», – прошелестел ветер.

«Да что за выкрутасы! Показывайте!»

«Просите о другом», – не меняя тональности, повторили духи ветра.

Хм. Просите, но о другом? Тогда о чём?

Маг, не отрываясь, следил за изменениями на экране, я задумчиво проводила его взгляд.

Если на точные вопросы ответы получить невозможно, то всегда остаются наводящие. Я единственная среди всех этих людей улыбалась, нехорошо так, предупреждающе.

Мы все на что-то смотрим перед тем, как принять решение. Спонтанно или осознанно, с целью проверки или в поиске подсказки. Мы смотрим и видим. Мы слышим. А потом нас настигает идея. Злоумышленники тоже на что-то смотрели, и мне надо увидеть, на что. Я не рассчитывала на многое, прося стихии не об ответе, а о наборе случайных свидетельств, предшествующих буре, и всё же задала запрос как можно уже, с фильтрами, как говорили пользователи сети Цантэ.

Ветер понёсся мимо обычных городов, сквозь проулки, взбирался на огороженные крыши высоток, обнимал шпили и пускался вдоль секьор, не поспевая за скоростными ардэа. В его воспоминаниях лица незнакомых людей сменялись очередными такими же, тёмными или светлыми, детскими, взрослыми, юными и старыми. Приземистые кирпичные здания первых застроек терялись в окружении новых – мы облетали разные города Цанте, мы застали ночь и нырнули в утро. Стихии вездесущи, они хаотичны, поэтому день сменялся сумерками и наоборот, не привязываясь к положению солнца и к конкретным событиям.

Видение то ускорялось, то замедлялось, когда я отпускала концентрацию и позволяла темпу наверстать упущенное. Это заняло время, пока вдруг я не увидела то, что заставило меня похолодеть. Роэна. Воспоминания стихий мгновенно сфокусировались и перешли в режим реального отображения. Я прокручивала их назад и вперёд, повторяя и силясь понять, насколько кому-то было важно следить за Тэрдомом. За его редкими открытыми передвижениями, ловить его слова. И, что важно, какие слова? Казалось бы, простые, обыденные, из разряда тех, которыми мы обмениваемся, не задумываясь. И роковые для правителя.

Я вернулась «к себе» и ещё несколько минут лежала неподвижно. Прежде всего, требовалось разобраться в увиденном самой, и небольшая пауза пришлась кстати. Мороэн ужинал. Запах рыбы щекотал ноздри и вызывал естественное слюноотделение, несмотря на не успевший перевариться поздний обед и забитую голову.

– Вы долго, – нарушил тишину Тэрдом.

– Как поняли, что я закончила? – интерес проскользнул в голос, и я резво поднялась, стараясь не выдать волнения.

Светило окончательно скрылось с горизонта, на террасе, расставленные то тут, то там, зажглись квадратные торшеры. Наступило время теней и волшебных отсветов. С моих ног на пол с шорохом упал пиджак. Я в недолгом замешательстве полюбовалась на живописно сброшенный предмет мужского гардероба и тут же подобрала его. Сложила и повесила на подлокотник дивана, благодаря которому Роэну открылся оскорбивший его вид. Говорить ничего не стала, да и маг продолжил с того же, на чём мы остановились:

– У вас ноздри шевелятся.

– А с чем у вас рыба?

– Это форель с нутом, зеленью и приправами. Хотите?

– Хочу.

– Вот. Возьмите тарелку.

– Положите мне ещё салат, пожалуйста, – разошлась я, пересаживаясь в кресло. Я проявила осторожность и старательно запахнула полы халата, чтобы не сверкать голыми коленками пред очами этого великого моралиста.

Роэн красиво разложил на блюде нарезанные куски овощей и протянул его мне. Я приняла ужин и поискала взглядом приборы. Маг без слов подал мне продолговатую деревянную коробочку, хранившую на тканной салфетке вилку и нож.

– Спасибо, – я тут же набрала на вилку еды и до того, как отправить всё в рот, доложила: – Я увидела, что за вами следили. Вы говорили кому-то по фону, что останетесь на ночь не дома. Но это точно было не сегодня, на вас другой костюм.

– Это же не всё? – елейным баритоном уточнил Тэрдом, очевидно, рассчитывая услышать больше полезной информации и при этом не вытягивать её клещами. – Что ещё удалось выяснить?

Я прожевала еду, выпила воды и, отгораживая себя и Роэна от стресса, как можно беззаботнее продолжила. Беззаботный тон в моём случае выражал противоположное, я дико переживала из-за стычки с духами, позволившими себе странные выкрутасы. Хотя, что я знала о духах? Может статься, это их обычное поведение, когда существует конфликт интересов двух хранителей. Беспечность – не лучшее решение, но что поделать, таков инстинкт выживания.

– Если честно, это единственное понятное из того, что мне удалось выклянчить. Стихии неохотно идут на контакт. Остальное показанное походит на ребус, который надо разобрать самостоятельно.

– Давайте по порядку, – не испугался Тэрдом.

– Что ж, сначала я видела океан до бури, за минуты до неё. Небо, подводную жизнь, волнения. Затем я оказалась в заброшенном порту Нанэука. Там не было ни единой живой души, кроме отчалившего корабля. К сожалению, ближе к нему подобраться не удалось. Это было странное воспоминание… – Тут напускная бравада дала трещину, и Мороэн, уловив изменения, придвинулся ближе, ловя каждое слово. – Как будто мне разрешили подсмотреть в замочную скважину, но тут же от неё прогнали. Пинком! Корабль, безусловно, важен, но я ничего о нём не узнала: кто был на борту, куда они плыли, почему именно оттуда. Меня подпустили меньше, чем на минуту и, застукав, выдворили. Я не ожидала от духов стихий такой подлости… И ещё я видела вас, вы обсуждали с женщиной, что значения погодных данных изменились уже после границы, – закончила я на выдохе и виновато посмотрела на Роэна: – Мне жаль, что я не могу копнуть глубже.

Мороэн задумчиво уткнулся переносицей в сложенные треугольником ладони, закрывая пальцами залёгшую складку. Я лениво ковырялась в еде. Восхитительно нежная рыба не заслуживала машинального заглатывания, так что я отложила ужин до конца разговора.

– Вам показали мой фонный разговор, значит, кто-то действительно поджидал подходящих обстоятельств для атаки.

– Чтобы вы были не в резиденции?

– Получатся, что так.

– А океан? А ночной порт?

– Ночной, – повторил маг, – ночной… Тайфун случился утром. Похоже, это связано. Некто пересёк границу, а утром создал тайфун. Что-то в таком духе, думаю.

– Выходит, нам надо найти людей из Нануэка, пересёкших океан ночью-утром? Но это ведь не обязательно именно они. Я бы не хотела направить вас по ложному следу.

– Не переживайте, вы дали мне массу зацепок, я что-нибудь по ним найду.

– А мы не притягиваем осла за уши? – усомнилась я. – Вы мыслите предвзято.

– Спасибо за полезную критику, я её учту, – с важным видом кивнул маг, ничуть не обидевшись.

Нас прервал звонок. Роэн поднял со стола пиликающую коробочку и поднес её к уху.

– Грин, слушаю. Да, мы в порядке. А вы, Ани? – отрывисто произносил Роэн, в перерывах слушая ответы брата. – Какие ещё гости? – Лицо мага вытянулось от удивления, метнувшиеся из глаз молнии вынудили снова отложить ужин и прислушаться. – Да ты что, вот это новости. Нет, снимите ему люкс в центре, он не член семьи, чтобы пользоваться нашим гостеприимством. Грин, я помню правила, но в доме ребёнок. Никаких посторонних на ночь. И, Грин, знаешь… не будет лишним усилить охрану. Да. Да. Нет, потом. Давай.

– Что случилось?

– Не поверите, но у нас невероятное совпадение. – Плотоядная улыбка мужчины мне совсем не понравилась. – Буквально только что прибыл ваш друг Хранитель. Прямиком из Нануэка.

– Тэср? – Вопрос не имел смысла, но сорвался с губ от неожиданности. – Ну нет, он не может быть причастен. Он бы просто не успел пересечь океан. Корабли Нанэука медленнее ваших.

Даже будь Тэср на том самом дырявом корыте, проворно бегущем вдоль лунной дорожки, его скорость всё равно не позволила бы преодолеть океан за сутки. Разве что, отчалил он не прошлой ночью, а два дня назад. Нет. Я мотнула головой, отгоняя неправильные мысли. Это просто смешно.

– А вас не смущает, что он добрался раньше гонцов?

– Роэн, это уже слишком, – расстроено осадила я мага, не веря, что мы обсуждаем это всерьёз. – Возможно, он получил сообщение по маго-почте, когда находился в дороге. Пругор, если ехать вдоль границы с Лентосом, расположен близ Белого океана.

Тэрдом, как водится, стоял на своём:

– Насколько вы хорошо его знаете, что можете поручиться?

Я не нашлась с ответом и вместо рыбы проглотила замечание. Слабый довод: «Он приехал нам помочь» разбился о непроницаемое лицо мага, мгновенно отгородившегося от меня, будто я собиралась собственноручно выписать амнистию закоренелому преступнику. Да, Роэн прав, говоря, что шапочное знакомство не даёт мне права судить, но те несколько дней, что мы провели с Тэсром, позволили узнать о нём то немногое, что теперь заставляет меня сомневаться в выводах Тэрдома.

– Не буду спорить, вы сами сделаете свои выводы, когда встретитесь, – я положила конец разногласиям и перевела взгляд со скептичного мага на ночное небо, прорезанное цветной разметкой секьор.

Призрачный полог купола над гостиницей поглощал звуки внешнего мира, поэтому казалось, что ардэа над нашими головами проносятся беззвучно. Только свет их огней сливался в смазанные яркие полосы, создавая в небе удивительное зрелище из частых прямых и пересекающихся линий. Это выглядело невероятно красиво. Необычно. Я любила звёзды и их тусклое свечение, но простит меня природа, механизмы и магия делали мир совершенно неузнаваемым. И он начинал мне нравиться.

– А им видно нас? – Я качнула подбородком вверх.

– Видно, если остановиться и посмотреть, но в живом потоке это делать запрещено, кроме аварийных ситуаций.

– А что будет, если две ардэа столкнутся? Упадут?

– Нет, – Роэн улыбнулся наивному, судя по всему, вопросу. – Обычно остаются в воздухе. При сильных столкновениях и значительных повреждениях – могут вылететь из полосы и упасть, но над и между домами растянуты магические сети с датчиками. Если скорость снижения превышает установленные значения, они срабатывают и подхватывают ардэа. Или людей.

– У-у-у, как всё продумано, – с умным видом покивала я и поднялась, чтобы подойти к огороженному краю.

За широкими столбиками парапета виднелись другие огни, свет которых меня привлёк. Жизнь кипела не только в небе, но и на земле. Окна высотных зданий сияли уютом и превращали город в огромный фонарь. Я убеждена, если посмотреть на него с высоты секьор, то город будет выглядеть именно как большая стеклянная конструкция с мириадами пылающих ячеек-сот.

– Мы заботимся о безопасности передвижения, – занудно пояснял Тэрдом. – Сами по себе ардэа отлично защищают пассажиров и водителя, они устойчивы при столкновениях. Так что падают они крайне редко.

– При таком активном движении это важно, – согласилась я, рассматривая новый для меня вид. В Ваэльнасе мы возвращались в резиденцию до наступления темноты, и мне ещё ни разу не довелось увидеть ночной город в Цанте. – Ой, а что это там?

– Где? – Роэн подошёл ко мне и присмотрелся к тому месту, на которое я указывала пальцем. – Это фонтан.

– Такой громадный?! Я хочу сходить к нему, – тут же решила я. – Всё равно мы здесь ночуем.

– Хорошо, давайте сходим, – вдруг поддержал идею Роэн, хотя я и не думала его приглашать.

– Правда? Хотите со мной?

– А что с этим не так? – Маг с непониманием покосился на мои изогнувшиеся брови.

– Как что? – хихикнула я, пихая Роэна в бок. – Это же прогулка. Вы что, умеете отдыхать?

– Борна, опять ваши шутки, – вздохнул он.

– Нет, погодите, вы в самом деле собираетесь пойти вниз? – забеспокоилась я, сообразив, что из нас двоих веселюсь одна я. – Вас же узнают!

И тут Тэрдом окончательно меня добил:

– У меня есть другая одежда и кепка. Я иногда тоже гуляю.

– Не поверю, пока сама не увижу.

Повседневная одежда, призванная скрыть личность мага, справилась с задачей на ура. Высокому статному мужчине сложно не выделяться, но козырёк кепки и очки в тяжёлой оправе скрадывали лицо, накладывали тени и иначе расставляли акценты. На мой придирчивый взгляд, с близкого расстояния Тэрдом всё ещё оставался узнаваемым по приметным скулам и подбородку, и я предложила магу навести иллюзию: бороду там добавить, усы, бородавку. Восторга идея не вызвала.

– Я лучше на вас иллюзию наложу, – без сарказма выдал Мороэн, разглядывая мой свежевыстиранный и просушенный наряд. – Во-первых, в городе оружие носить запрещено, оставьте кинжал здесь.

– А во-вторых? – Привычка мага составлять списки меня неизменно нервировала.

– Ваша одежда слишком выделяется, – подколол он. Не иначе как из мести за бородавку. – Нужно что-то более привычное для Цанте.

– Запасной у меня нет, – я тут же перебила разошедшегося мага. – И кинжал я не оставлю.

– У меня есть ещё одна футболка. Кагым, принеси её, пожалуйста, она в моей комнате.

– Она же мужская… – пискнула я, но Кагым уже скрылся за поворотом коридора.

– Всяко лучше, чем эта рубашка, буквально кричащая, что её сделали в Нануэке. И кинжал всё-таки оставьте, если не хотите привлечь внимание стражи. Они вас в итоге не тронут, но наше инкогнито будет раскрыто. Уверяю, журналисты быстро окажутся рядом, и тогда…

– Ладно-ладно, поняла! – Обозначенные доводы не оставили мне выбора. – В конце концов, вы для меня тоже проводник.

– Очень рад вашей рациональности, – сухо похвалил Роэн.

Чтобы выйти из гостиницы, нам пришлось преодолеть большее расстояние, чем при входе, к тому же путь оказался куда запутаннее. Кагым и Мороэн уверенно шагали вдоль незанятых парковочных мест. Днём мы сразу вышли с парковки в главный холл на пятьдесят восьмом этаже, а оттуда спустились в номер. Сейчас мы двигались иначе. Я всё ждала чего-то отдалённо знакомого, чтобы сориентироваться в пространстве, но нет, мы приблизились к невзрачной серой двери. Кагым приложил к выступающей части на стене карточку, раздался электрический писк и щелчок замка. Охранник надавил на ручку и пропустил нас с Роэном вперёд, к створкам лифта.

– А куда мы идём? – запоздало спохватилась я, окончательно потеряв направление.

– Гулять. Но обходным путём. У главного входа дежурят журналисты, не хочу на них нарваться, – пояснил маг и уставился на красные сменяющиеся по этажам цифры.

– Им делать что ли нечего? Поздно же уже, – пробубнила я, вполоборота заметив своё нелепое отражение в длинной футболке.

Роэн услышал и прокомментировал:

– Работа у них такая.

– Должно быть, расстраивает, что они портят вам жизнь? – Я подтянула край одолженной вещи и завязала сбоку узел, укорачивая её под свой размер.

– Мне может быть сколь угодно неприятно, но каждый из нас занимается своим делом.

Лифт остановился. Вид в зеркале мне всё ещё не нравился, и я ловким движением сдёрнула резинку с волос, распуская высокий пучок. Тяжёлые пряди привычно рассыпались по плечам и лопаткам.

Надо же «работа». В жизни не могла бы себе представить, что услышу нечто подобное от Правителя. В Нануэке ни один Правитель не стал бы прятаться от газетчиков, скорее те разбежались бы, получив соответствующую команду, а после ещё бы и извинялись за доставленные неудобства.

Наша слаженная троица переступила порог полутёмного шинка… то есть, местного питейного ресторана, или как оно тут называется. Тоже, к слову, пустовавшего. Дерево стойки блестело воском, перевёрнутые бокалы рядами свисали с низкого потолочного крепления, а по залу разносилась приглушённая музыка. Словно мы подоспели к самому открытию или остались последними гостями, покидающими заведение на рассвете. Мы шествовали мимо глубоких бархатных кресел и развешанных картин, нас окружал приторный, дразнящий запах благовоний, в углу я увидела камин с ненастоящим голубым огнём. Нас никто не приветствовал и не останавливал. Мы, не спеша, прогулялись вдоль атмосферного заведения и вышли прямиком на оживлённую улицу.

От перемены обстановки я замерла и восторженно ахнула. Свет лился отовсюду: из окон ресторанов, кафе, от натянутых нитями лампочных гирлянд. Освещение не было для меня новшеством, в эриях также имелось электричество, гирлянды и магические фонари, внутри которых искусственный огонёк кружился вокруг своей оси, но здесь свет делали украшением, частью города, он вливался в архитектуру и становился такой же его частью, как вон тот сквер с дюжиной деревьев и лавочек или как фонтанчик с питьевой водой, из которого шумно пили подростки. Роэн мягко обхватил меня за плечи и увлёк за собой.

– Мы загораживаем проход, пойдёмте.

–А Кагым? – Я обернулась, но не обнаружила охранника. Он растворился в разношёрстной толпе. Будь мы в Нанэуке я бы без труда обнаружила мужчину в белокожей массе, но в Цанте он не выделялся.

– Он будет держаться на расстоянии.

– Я думала, он с нами прогуляется. У всех был сложный день, ему бы тоже не помешало расслабиться. Или он отделился?

– Борна, это его работа.

– Он что, работает с утра и до ночи?

– Иногда и ночью, – тема магу не понравилась, и он зажал человеческое объяснение.

– Это вообще законно? Ему тоже отдых нужен, сон.

– Они с Лу работают посменно. Борна, я не самодур, я всё прекрасно понимаю. Да, сегодня выдался тяжёлый день, вы правы, но он скоро закончится. Давайте наслаждаться тёплым вечером в городе, который вы сегодня спасли.

– Ну, не только я, – подсказала я, в тайне надеясь получить ещё больше комплиментов, но маг не расщедрился. Похоже, он просто незатейливо сменил тему.

Хм, ну что ж. Нет, так нет, моих заслуг это не умаляет. А про Кагыма…сами разберутся.

Не похожая ни на что ночь дурманила и пробуждала любопытство. Шарусси с не меньшим энтузиазмом впитывала запахи, голоса, силу, но более всего её насыщало близкое присутствие Тэрдома. Рядом с ним каждая мелочь виделась в ярких, не смотря на отсутствие солнца, красках. На расстоянии вытянутой от него руки сгущалось столько мощи, что я могла бы в ней увязнуть, как в зыбучих песках заброшенных земель. Она заполняла меня по самую маковку, насыщала не хуже еды и даровала такое блаженство, что впору было начинать ластиться довольной кошкой.

Местные жители сегодня праздновали, радость брызгами разлеталась вместе с игристым вином и в танцах, из открытых окон шинков лилась музыка. Терра и не думала отправляться спать, веселье только набирало обороты. Всеобщий настрой поджигал фитиль, и мои зрачки полыхали азартом, ловя отблески витрин и светящихся объявлений.

– Что это там происходит? – Моё внимание привлекло необычное отдельно стоящее маленькое сооружение со шторкой вместо двери. Слишком тонкая и короткая преграда не скрывала две пары ног и клокочущий внутри неё хохот.

Я приблизилась к прямоугольному шалашику. На его наружной светлой стене висела памятка с подсказками, где улыбающийся человек отдавал деньги шалашику и требовательно вглядывался в чёрный экран со вспыхивающей звездой. Я осмотрительно отодвинулась, в моём неискушенном мозгу проплыли отнюдь не милые ассоциации к изображённым сценам. Мне думалось, именно так выглядели разного рода дурманящие заклятия, будучи под которыми люди могли вывернуть карманы и обнести соседний дом. Но вряд ли подобные развлечения в ходу в Цанте, тем более, у всех на обозрении.

Додумать я не успела. Шторка распахнулась, и из узкой открытой комнаты выскочила влюблённая парочка. Девушка держала в руках узкий ряд напечатанных фотографий.

– Это аппарат для мгновенных снимков, – запоздало пояснил Роэн.

Я заглянула внутрь необычного механизма. Куцая сидушка, а напротив неё маленький экран наподобие тиви. Не густо и совсем не понятно. Обошла будку, снова сунула нос внутрь.

– А где фотограф?

– Механизм сам делает фото. – Губы мага дрожали в улыбке. Он изо всех сил старался не потешаться.

– Магия, – определила я, со знанием дела поковыряв ногтем краску на конструкции. Та не отколупывалась.

– Наука, – исправили меня. – Хотите попробовать?

– Судя по звукам, что издавали те двое, это не больно, – задумчиво произнесла я, уже рисуя в своих фантазиях уединение с магом. – Только давайте вместе? Я тут одна не справлюсь.

– Хорошо, заходите, – тут же отважился он, подталкивая меня к проёму. – Какая тесная кабинка, – маг задвинул шторку, и я тут же врезалась в его плечо лбом. – Борна… Так, Борна, стойте, не крутитесь.

– Тут мало места. – Я прижалась к экрану, освобождая пространство для манёвра Роэна, который никак не мог определиться с позой. Шалашик опасно зашатался. – Сядьте, – скомандовала я, уже проклиная свою затею. Ничего романтичного или горячего в неловких столкновениях не наблюдалось. Мы ещё не настолько сблизились, чтобы с лёгкостью принимать критическое сокращение дистанции.

Роэн, изменив себе, послушно сел и достал из кармана штанов бумажку. Я чуть согнула ноги в коленях, склонив голову к магу.

– Готовы? – спросил он, затолкав местные деньги в прорезь механизма для побора. – Нажмите на жёлтую кнопку.

– Эту? Что-то не сработало, – я повторно потянулась к кнопке и услышала, как механизм радостно провозглашает: «Птичка!». Какая ещё птичка?

Щёлк.

– Он с ума сошёл? Я не готова!

Щёлк.

– Леший тебя!..

– Борна, хватит прыгать!

Щёлк.

Мы смотрели на три поразительных чёрно-белых снимка. На первом почти весь кадр занимало моё лицо с прищуром, на втором я ругалась, а маг усиленно сохранял серьёзность, а на третьем мы оба остались запечатлены с негодованием и открытыми ртами.

– Оставьте себе на память, – милостиво разрешил маг, больше не сдерживаясь и открыто смеясь. – Лучших фотографий нам в жизни не сделать.

– Дурацкий механизм! – справившись с хохотом, посетовала я. – Теперь понимаю, почему все внутри надрывают животы.

Не отвлекаться на все странности подряд получалось плохо, но я худо-бедно справилась, и мы достигли пункта назначения. Вблизи фонтан оказался ещё более роскошным. Поражали не только огромные масштабы и многоярусность исполнения – вода била разноцветными струями под звучащую музыку, подстраиваясь под её ритм. Потоки раскрывались бутонами или стремились в небо столпами, и отделяющиеся от них брызги опадали в резервуар подобно мерцающим метеоритам. У самого подножия танцевали крутящиеся шары разных диаметров, влажные от воды.

Мы сели на одну из каменных скамеек на возвышении, не спускаясь по ступеням в самый низ к бортику фонтана. Оттуда вид, может, и был красивее, судя по собравшемуся люду, но наличие Тэрдома в моей компании вносило разумные ограничения. Он даже расположился спиной к фонтану, чтобы поднимающиеся люди не наткнулись на него взглядом.

– Его называют «Сад сфер», городская достопримечательность, – в своей манере пояснил Роэн.

– Никогда не видела ничего подобного, – выдохнула я, наслаждаясь художественной огранкой стихии.

– Разве Хель не водила вас к фонтану в Ваэльнасе? Он немногим уступает этому.

– Нет, мы его не видели. Я бы запомнила.

– Сходите обязательно, вам понравится. Только в ближайшее время вряд ли получится. После визита вашего знакомого у нас будет много забот.

– Это вы опять иносказательно намекаете на его причастность к сегодняшнему беспределу? – уточнила я с той осторожностью, которую надлежало принять за предупреждение, но Роэн ему не внял.

– Не только к сегодняшнему. У меня нет сомнений в том, что человек, способный устроить стихийное бедствие, причастен и к убийствам хранителей. Уверяю, всё это осколки одной мозаики.

– Но это не Тэср.

Роэн проигнорировал защиту обвиняемого, глубже натянул козырёк кепки, отчего оправа чуть съехала.

– Когда вы отстраняетесь, у вас становится очень недружелюбное лицо, – заметила я. – Мне кажется, что вы мысленно меня убиваете.

– Вам кажется, – ощерился маг, и я окончательно убедилась в озвученных подозрениях. Судя по горящим кострам за линзами, моё бренное тело медленно, и надеюсь, что эстетично, уничтожали.

– Раз вы настолько ему не доверяете, то почему мы не вернулись сегодня? – Я не предъявляла претензий и не требовала объяснений, мне правда стало любопытно, почему Мороэн не перестраховался.

– Сейчас он точно ничего сделает, – объяснил он, верно истолковав мой вопрос. – За ним пристально наблюдают, и он это знает.

– А если вы ошиблись? То есть, вы и правда ошиблись, но что будете с этим делать?

– Буду прорабатывать другой вариант.

– Тогда не тратьте время на этот, он точно ложный, – дала я добрый совет.

Роэн позволил себе ухмылку и смешок:

– Борна, неужели вы думаете, что я не способен анализировать сразу несколько вариантов?

– О, это было бы глупо с моей стороны, – кокетливо улыбнулась я, невзначай задев мага плечом, когда откидывалась на руки и подняла голову к небу.

Роэн снова не ответил, но боковым зрением я поймала его цепкий, чуть искрящийся взгляд. Наконец-то он посмотрел на меня как мужчина, а не как Тэрдом. Трепет овладел сердцем. Какое приятное чувство: нравиться тому, кто нравится тебе. Позабытое, давно не испытываемое и невероятно нежное, растекающееся по венам и наполняющее лёгкие чистым воздухом. Это чувство ничего не стоит спугнуть, оно предательски хрупкое. Мимолетная слабость организма от переплетения запахов, обстановки, тембра голосов. Сладкое опьянение мозга. Осторожно, чтобы не разрушить очарование, я повернулась к мужчине и тихо сказала:

– Здесь очень красиво.

И Роэн меня поцеловал. Почти невесомо, деликатно, касание губ не продлилось долго. Дольше мы смотрели друг другу в глаза, и того дольше я пыталась осознать произошедшее. Первое мгновение походило взрыв, меня окутало эйфорией, абсолютным, ни с чем не сравнимым счастьем, расползающимся в груди жаром. У реакций организма имелось умное биологическое обоснование, лишённое всякой эмоциональной составляющей, но я гнала ненужные сейчас знания прочь, утопая в поразительно красивых радужках. Когда гормоны чуть ослабили хватку, и в разуме наметился просвет, я задалась логичным вопросом и его же, помедлив, озвучила:

– Вы передумали?

Маг, до сих пор хранивший молчание, не медлил. Похоже, успел собраться с мыслями.

– Да, ещё утром, – он отстранился и опустил придерживающую моё лицо руку.

– Так впечатлило могущество хранителя? Или вы… – оскорбительная мысль отразилась в усмешке, – решили, что этот способ подойдёт для того, чтобы я скорее приняла цветок?

– Ваши положительные качества действительно делают вам честь, – Роэн не отреагировал на издёвку, – но вот отрицательные…

– Что-о? – возопила я. Фальшивая нота сбила настрой, сорвавшись на комичный фальцет, тем самым разогнав сгущающиеся тучи предстоящей перепалки.

– Врать я не хочу, я думал о том, что наши отношения могут способствовать инициации. Но обратная вероятность гораздо выше. Поэтому мы оба должны отдавать себе отчёт, что личные чувства никогда не должны стоять в одном ряду с долгом. Борна, для меня долг всегда будет превыше вас. Вы готовы к таким отношениям? Не отвечайте сейчас, подумайте над моими словами.

– Но я знаю свой ответ, – пожала я плечами и перевела взгляд на фонтан. – Я хочу отношений с вами. Вы знаете, что меня давно к вам тянет. Время мне нужно совсем для другого. Мне нужно вернуться в Нануэк, чтобы развестись с мужем.

– У вас есть муж? – упавшим голосом переспросил маг, будто ослышавшись. Его так поразил сей факт, что он не заметил первую часть признания. – Почему же вы ни разу о нём не упомянули?

– Потому что мы разошлись, но не успели обговорить развод. Да и зачем нам с вами это было обсуждать, раз вы не изъявляли желания… Вы что, обиделись?

Мороэн звучно выдохнул и как-то дико на меня посмотрел, его глаза опустились к моей неокольцованной руке.

– Нет, Борна, обижаться тут не на что. Вы правы. Вы взрослый человек, у вас, конечно же, была своя жизнь. Да и я не чистый лист. Что случилось, то случилось. Но, подождите… вы сказали, что разводиться нужно в Нануэке? Нет, это исключено.

– Будете встречаться с замужней женщиной? – Я натянуто рассмеялась. Положение становилось патовым.

– Я придумаю выход, если вы не против.

– Пожалуйста. Наверное, у вас есть свои способы. Я имею в виду ваше положение.

Аккуратное разделение границ в исполнении Тэрдома мне понравилось, никогда не любила мужчин, не считавшихся с моим мнением. Правда, деловых обязанностей это не касалось, там все границы находились в его безраздельном владении. Но, как заявлял сам маг, долг и личное нужно разделять. Вот он и разделяет.

– Понял, – с улыбкой кивнул мужчина. – Ну, как, готовы возвращаться? Я, в отличие от вас, не спал сутки.

Я почти выпалила: «Вообще-то я тоже», но придержала язык. Если Роэн узнает, что я за ним подлым образом шпионю, то без раздумий отзовёт предложение и точно отнесёт непомерную любознательность к отрицательным чертам моего характера. Сама бы я её не относила ни к каким этическим качествам. Стихии стали такой же неотъемлемой частью меня, как уши. А как можно не пользоваться ушами, если они у меня есть, и я ими слышу?

Мы возвращались в гостиницу новым маршрутом, и я снова спотыкалась, глазея куда угодно, но не под ноги. Я покамест не понимала красоты одежд и причесок цантевских жителей, но уже могла подмечать общие тенденции. Слово «тенденция» я узнала от Мириса, тот вообще любил ввернуть заковыристое сочетание букв, обобщая и подводя итоги в обсуждениях. Некоторые слова я запоминала только спустя несколько повторений, например «пейоратив», «пситтацизм», «конфабуляция». Хельда медленно и болезненно закатывала глаза, когда в очередной раз слышала нечто подобное, и не уставала повторять: «Этими архаизмами никто кроме Мириса не пользуется, не трать память». Я бы, может, и рада была их тут же забыть, но Шарусси всё новое бережно складывала в кубышку, чтобы при надобности открыть «справочник» на правильной странице. Хотя я слабо себе представляла ситуации, когда вместо «презрения» или «порицания» использовала бы слово «пейоратив», а вместо «невнятной механической болтовни» – «пситтацизм». Вот «конфабуляция» могла бы сгодиться при описании человека, заменяющего отсутствующие воспоминания вымышленными, но в каком-нибудь учёном обществе, куда попасть мне в ближайшие лет -дцать не грозило. Посему выходило, что эти знания действительно были малопригодны для жизни.

– Расскажите, кого ещё вы оставили в той жизни? До Шарусси.

Шли мы с магом не сказать, что молча, но важных тем избегали. Ровно до внезапного вопроса, причудливым образом вклинившегося в бессодержательные рассуждения о приготовлении сосисок на шпажках, которыми кормили жителей открытые забегаловки на колёсах. Я по-хулигански пнула мелкий камушек, выпавший из кадки с уличным цветком и, к своему несчастью, угодивший мне под сапожок.

– Разве что соседей и друзей. Родители и бабуля давно умерли. А лучшая подруга сгорела с семьёй шесть лет назад. Молния ночью ударила в дом, оберег не сработал.

Если не погружаться в воспоминания, то я могла вполне безэмоционально поделиться прошлыми событиями, уложив их в пару предложений. Обычно я так и делала, поэтому фраза прозвучала заученной, сухой и сильно окоченевшей. Главное, не вспоминать. Я и наедине с собой гнала подобные мысли прочь, любое погружение в них саднило сердце. Не так, как раньше, но достаточно для того, чтобы запретить себе думать о любимых людях дольше десяти секунд. Ответ укладывался в столько же.

– Несладко вам пришлось, – посочувствовал маг. – Извините.

– Вы же знаете, как неловко отвечать на такое «извините», – отмахнулась я и задрала подбородок повыше, чтобы рассмотреть сияющее разными цветами здание, выросшее перед нами из-за поворота.

Из-за приземистости по сравнению с более новыми высотками, оно терялось среди улиц и скверов и даже с высоты гостиничного номера я не заметила яркие переливающиеся огни, пробегающие волнами по всей высоте дома.

– Центральный небоскрёб, – с готовностью пояснил Роэн. – Его воздвигли первым после утверждения плана застройки. Открытие выдалось шумным: сразу после того, как гости и зеваки разбрелись по домам, с него сорвало крышу. Слава силе, обошлось без жертв. Но цену на аренду пришлось скинуть в разы.

– Как будто и не высокий.

– Двадцать этажей. Тогда это казалось чем-то невероятным, а сейчас посмотрите. – Роэн штопором провернулся на месте: – Шестьдесят, семьдесят, а в Ваэльнасе есть дома выше ста этажей. Вы начинаете привыкать, и быстро. Думал, будет сложнее.

– Я в самом начале стадии принятия. Полагаю, Цанте ещё не раз меня удивит.

– Убеждён в этом, – согласно улыбнулся Тэрдом.

– Есть ещё такие истории, вроде улетевшей крыши?

– Не совсем уж она и улетела. Я знаю много всяких городских баек, хотите послушать?

– Спрашиваете!

Зачитывай мне Роэн заковыристый свод законов, я бы всё одно смотрела него восторженными глазами и жадно выспрашивала подробности. Я бы согласилась слушать что угодно, только бы он продолжал находиться рядом со мной и тактично оберегать от проносящихся на велосипедах людей. Увы, дорога лишь сокращалась, а вместе с ней и остаток времени наедине. Мы вернулись в гостиницу через тот же пустынный шинок, миновали свободные парковочные места и приблизились к лифту.

– А разве парковки не располагаются сверху? – я запоздало заметила нестыковку. За те несколько дней, что мы провели с Хель в городе, я усвоила, что все ардэа опускаются под крыши высоток. Исключение составляла резиденция, но она сильно отличалась от других построек терры. Ах, да, ещё социальный транспорт, который забирал мусор с улиц, но маловероятно, что им разрешили бы парковаться под гостиницами.

– Иногда требуется спустить ардэа в жилую часть, для таких экстренных случаев строят пару нижних гаражей.

Роэн пропустил меня в лифт. Последним, беззвучно подкравшись, зашёл Кагым. Я даже вздрогнула от неожиданности, увидев, как за спиной мага появляется третья фигура.

– Кагым, вы двигаетесь тихо, как нечисть, – тут же выдохнула я.

– Благодарю, – счёл за похвалу охранник.

– Это вовсе не комплимент. Я чуть инфаркт не получила.

– Простите, Хранительница. В следующий раз я вас окликну, – теперь тон Кагыма звучал крайне профессионально и почтительно. Никакого намёка на зарождающиеся приятельские отношения, начало которым мы положили днём. Видимо, как положили, так и закончили.

Я привалилась к задней зеркальной стенке лифта пока стальной механизм поднимал нас ввысь. Мороэн встал рядом. Я из-под отросшей чёлки поглядывала на мужчину, гадая, как завершится вечер. Может, не таким целомудренным поцелуем?

Стоило створкам раскрыться, а нам выйти наружу, как в коридоре номера зажёгся свет. Я обернулась к Тэрдому и услышала:

– Доброй ночи, Борна. Я разбужу вас в девять, отдохните. Кагым, на пару слов, – сказал маг и… направился в свою комнату. Охранник безропотно посеменил за ним.

Хм. Мне привиделся наш разговор? Что за ерунда? Это меня надо было звать на пару слов, а не Кагыма.

– Доброй, – я невпопад махнула рукой и, помявшись, поплелась к себе.

Утро ясности не привнесло. Завтракали под бормотание новостей по тиви, там ухоженный молодой человек снова вещал о предотвращённом бедствии и включал нарезки с интервью участников процесса. Приятный голос диктора перебивали скрип столовых приборов о фарфоровую посуду и стук пальцев по светящемуся экрану фона. Редкие фразы за столом не спасали от гнетущего ощущения неловкости.

Роэн, как и обещал, разбудил меня по утру, правда, подъём мало отличался от тех, что происходили в путешествии по Нануэку. Ну, может, самую малость с учётом нашего более длительного знакомства. Негодование отпустило, и я заняла наблюдательную позицию, аналогично не предпринимая никаких действий для прояснения ситуации. К моменту погрузки в ардэа я уже смирилась со вчерашними яркими галлюцинациями на фоне нервного истощения, усталости и безответных чувств, и с непоколебимой сдержанностью приняла тот факт, что между нами ничего нет и быть не может. Потому что, если бы могло, уже бы проявилось. Вопреки вспыльчивому нраву, у меня не возникало никакого желания напоминать магу о прошлом вечере и требовать пояснений. Пожалуй, я понимала причину своей нерешительности: я совершила глупость, признавшись в чувствах одному сухарю, не проявившему к ним должного, с моей точки зрения, уважения. Так что я отстранилась и с лёгким интересом наблюдала за поведением мужчины, ожидая подтверждения сделанным выводам. Ну, или вдруг…опровержения.

Свободное пространство ардэа позволяло сдвинуться к краю сиденья и выразить недовольство на дистанции, но я не собиралась идти на поводу у задетой самооценки и удобно устроилась на одной из половин, откинув разделяющий сиденье подлокотник и вставив в его разъём прихваченный стакан с холодным напитком.

Тэрдом нырнул следом с другой стороны механизма, не отрываясь от переговоров.

Не смотря на выходной день и раннее время, от него срочно ждали мнения по какому-то отправленному документу. Роэн просмотрел его ещё раньше, до звонка, и сейчас заваливал авторов комментариями и оценками. Его не устраивали просчитанные риски, в одной из строк он заметил пропущенный коэффициент в формуле, и ему не хватало информации в сопроводительной записке. Слово «коэффициент» мне понравилось – красивое, особенно в исполнении мага. Остановившись на нём, я окончательно упустила нить разговора, не забыв при этом отметить, что как руководитель Мороэн-тэ страшно придирчивый не только по отношению ко мне.

Кагым плавно поднял механизм и вывел его в вертикальный коридор гостиницы. Через пару минут мы уже поднялись к секьорам и, подождав, пока нас пропустит основной поток, встроились на нижний уровень. С нынешней высоты я действительно смогла рассмотреть вышедших на террасы людей: таких было немного, но тем, кто устроил завтрак в халатах, я позавидовала.

Завершения разговора я не заметила, а вот бережное прикосновение к моей ладони – вполне. Роэна не смутил подлокотник, он перекинул через него руку, подхватил мою ладонь и сжал в своей, большим пальцем ласково поглаживая четыре выступающие косточки.

– Что-то не так? Вы сегодня странная.

Смешок не вырвался чудом.

Я?! Это я-то странная?!

– Я очень занята мыслями.

– Какими? – насторожился маг, не обманувшись многообещающей интонацией.

О, раз уж вы спросили, Мороэн-тэ, я позволю себе высказаться.

– Да вот, размышляю, как меняются отношения между людьми, когда они приходят к тому, что хотят стать парой. Или я вчера вас неверно поняла? Быть может, вы мне что-то иное предложили, а я по наивности перепутала?

– Это я вас сейчас не понимаю.

Рука мага замерла, в меня упёрлись два ледяных глаза. Я вздохнула.

– Роэн, вы правда этого хотите? Я не… – я запнулась, всё-таки смутившись. – Вы совсем не проявляете участия.

Сузившиеся каре-зелёные глаза округлились, хмурый лоб разгладился, стирая морщинку. Холод взгляда отступил, и я узрела задумчивость.

– Знаете, – продолжила я урок отношений, – когда у людей есть чувства, они хотят касаться друг друга, проявлять знаки внимания. Но я не заметила, что вам это нужно.

Роэн выразительно посмотрел на наши руки.

– Это впервые со вчерашнего вечера, – не согласилась я с доводом.

– Хорошо, я понял суть претензий, но хочу пояснить. Вам этого, может, не видно по моему поведению, но от решения держаться в деловом поле до осознания, что я не могу оставаться по отношению к вам беспристрастным был проделан трудный путь. Такой ответ вас успокоит?

– Не знаю. Возможно, – нехотя признала я. – Для начала сойдёт.

– Договорились, – с превосходством улыбнулся маг, так и не выпустив мою ладонь.

Я смотрела на переплетение пальцев и не верила. Каждую секунду я ждала разоблачения розыгрыша. Неужели всё правда? Неужели у нас начался роман?

– Стойте. – Я предприняла неудачную попытку освободиться из обманчиво мягкого захвата. – А что насчёт Видэ-атэ?

– Это пустые сплетни, – тут же парировал маг, не опустившись до грубых подколов вроде: «А что с ней?».

– А она об этом знает?

– Видэ знает, что я отношусь к ней, как к сестре.

– Но она же – нет.

– Борна, вы вообще замужем.

– А, ну да, – скисла я, принимая поражение в словесном поединке.

– Иногда с вами поразительно легко договориться, – неподдельно изумился Тэрдом.

Я милостиво улыбнулась, чтобы у Роэна не осталось никаких иллюзий о том, что редкие поблажки нужно ценить. Мы оба не стали уточнять, что сговорчивость явно продиктована чувством вины. Не таким уж значительным, чтобы набрасываться на колкую шутку, но заметным ровно настолько, чтобы прекратить спорить. И тут я удачно вспомнила, чему хотела посвятить первую же свободную минуту. Два часа до Ваэльнаса как нельзя идеально подходили под это определение.

– Можно мне ненужный планшет или ваш фон? Я свой оставила в резиденции.

– Чем хотите заняться? – спросил маг, забирая у меня свою ладонь и доставая из рабочей папки плоский механизм.

– Я так поняла, что в сети много разной информации. Хочу поискать про контуры.

– Зачем? – нахмурился маг, а потом вспомнил наш разговор про защитные границы терры. – Борна, это бесполезная затея.

– Почему?

– Во-первых, потому что у вас нет магического образования. Вы не поймёте схем и формул в учебниках. Для того, чтобы их разобрать, вам нужно начать обучение со школьного уровня.

– Но я же понимала ваши объяснения, когда вы учили меня, – не без гордости напомнила я. Очень хотелось ввернуть и про вчерашний тайфун, но, к сожалению, его нейтрализация относилась не к теории, а к практике.

– Во-вторых, – не сдавался маг, – я уже говорил, это очень сложный контур.

– Объясните. Почему он сложнее того, что мы делали? – Мне, знаете ли, тоже настойчивости не занимать.

Роэн посмотрел на обтянутый кожей потолок ардэа, призывая в союзники терпение, и спокойно пояснил:

– Спрятать весь участок земли проще, чем скрыть его выборочно: не для каждого, не для всех заклинаний. Терра – это не то, что можно накрыть колпаком. Внутри неё настроено много как магических, так и механических процессов. Поглощающий купол дезориентирует, дестабилизирует и создает искажения в пространстве. Его применение разработано специально для ограниченных территорий. Ещё лет десять назад маги пытались усовершенствовать формулу и тестировали купол диаметром в километр, но эксперимент провалился. Вот об этом, пожалуй, и почитайте. В народе тот провал назвали «Купол забвения», – с этими словами Роэн протянул мне стальную тонкую коробку, раза в три превосходящую по габаритам фон.

Не так быстро, уважаемый. Я отлично помню приводимые примеры.

– А если говорить про тот контур, что вокруг резиденции? Вы можете его разложить? Ну, помните, запирающие стихии, отдающие. Я пойму.

– Так, ладно, – Роэн забрал планшет обратно и ткнул в него привычным движением. Экран загорелся. – Макет, – привычно отдал команду маг, и планшет развернул на весь экран пустой белый лист. Роэн достал из папки карандаш без грифеля и принялся водить по импровизированному мольберту. – Купол над резиденцией напоминает вязание. В схеме нанизывается ряд за рядом. Соединяется воздух, вода и земля и запирается на них же. Каждый ряд рассчитан строго на пятнадцать единиц резерва, площадь покрытия одного ряда… – Роэн запнулся и перешёл на понятную мне систему исчисления: – пятьдесят квадратных саженей. В плетение мы закладываем приоритетные настройки других куполов, таким образом, обходя их. Это своеобразная пустота, которая не должна быть слишком крупной, чтобы не создавать брешь для чужого влияния, и не должна быть слишком мелкой, чтобы заклинания не соприкоснулись.

Маг рисовал круги, между которыми растягивались стрелочки, показывая последовательность работы, а я кусала губу.

– Что такое «пятнадцать единиц резерва»?

Рука Роэна зависла в воздухе.

– Так мы считаем, сколько единиц энергии взяли у природы. Маги – проводники, у каждого из нас есть свой лимит чистого резерва, который природа позволяет нам использовать. Как правило, он небольшой, поэтому в ход идут кристаллы-накопители и другие амулеты.

– Хорошо, это поняла, – кивнула я, мысленно вычёркивая из формулы знание о единицах резерва, мне оно без надобности. – Но резиденция занимает не одну квадратную версту, как долго вы создавали этот купол?

– Есть действие умножения, через него мы можем дублировать одинаковые связки.

Маг резкими движениями взял кружки со стрелочками в скобки и помножил сумму на площадь.

– А я могу использовать только длину и высоту?

– Получится оно же, пятьдесят саженей для расчёта мы берём ради унификации, а-а-а, простите, стандартизации. Можете пока подумать над этим, – Роэн вернул мне планшет и добавил: – Кстати, Хель может помочь.

– С куполом?

– Да, она у нас защитила степень по высшей магической математике.

– Ничего себе, – чуть не присвистнула я, но сдержалась. – Спасибо. Надеюсь, она не откажет.

– Надо сказать, в успех исследования я не верю, – осадил маг. – Но попробуйте, раз уж принять папоротник гораздо сложнее.

– Ой, нет, не портьте мне настроение своим занудством!

Я так показательно ужаснулась перспективе, что маг фыркнул. Я тоже. И каждый углубился в светящийся механизм.

По совету Роэна я открыла сеть и вбила в поисковик «купол забвения». Новая жизнь требовала новых знаний.

Неладное я почуяла задолго до Ваэльнаса. Шарусси навострила ушки и меленько завибрировала в теле, прислушиваясь к переменившемуся настроению духов стихий. Что-то похожее случается перед дождём, когда птицы спускаются к земле, и лягушки не так звонко поют вечерние песни. Или когда пламенеющий закат в зимний день предвещает грядущее похолодание. Подсказки. То неприметное, мимо чего пройдут и не заметят многие. То, зачастую неважное, что случается ежедневно и воспринимается не более, чем декорацией. Сейчас я ловила именно это состояние природы. Затихшее, поникшее, с отголосками покорности. Стихии уверяли, что для волнений нет повода. В их ответах звучало лукавство, и тревога сдавила грудь. Я знала – что-то случилось.

У входа нас не встречали. Ардэа залетела на подземный этаж, встроилась между своих сородичей и, как будто устало вздохнув, осела на пол. Негромкая музыка, сопровождавшая полёт, отключилась вместе с лавандовой подсветкой кнопок.

– Увидимся за ужином, – Роэн позволил себе короткий поцелуй в лоб в присутствии Кагыма и, не дожидаясь, пока перед ним распахнут дверь, потянул на себя стальной рычажок замка.

– Ага, – произнесла я, следом выбираясь наружу.

Детали предстоящей встречи мы обговорили заранее. Меня поставили в известность, что Тэср приглашен к шести на обязательный торжественный ужин в честь его прибытия в терру, а до этого часа Роэн намеревался исполнить данное Ани обещание и свозить её по возвращении в игровой центр, что бы это ни значило.

Я тоже скучать не намеревалась. У меня в планах значилось свидание со своей дочерью, тридцатипудовой девочкой по имени Гука. Я, не поднимаясь в дом, сразу вышла в сад, под палящее дневное солнце. В ардэа жары не ощущалось, и я забыла, что мы находимся в середине жаркого лета. По сочным газонам между деревьями и геометрическими фигурами фонтанов передвигались мужчины в серой форме с гудящими механизмами. Из-под железных корпусов изобретений вылетала мелко порубленная трава. В воздухе разливался насыщенный эфирный запах сока, возвращающий меня в поля Нануэка в период косьбы.

В отличие от моего дома, здесь косили траву не ради сбора сена на прокорм скоту – старались исключительно ради внешнего облика парка. Никто не одевался в лучшее, чтобы приглянуться паре, девушки не тянули песни, не собирали гурьбой копны. Что говорить, я и девушек-то тут не приметила. И никто не соблюдал важное правило – косить по росе. Видно, механизмам Цанте от тех знаний прока не было.

– Х-хранительница! – Капог в нерешительности замер с ведром сухих добавок для лошадок. Скорее всего, он собирался выставить его на открытом плацу, но, встретив меня, забылся. – Здравствуйте.

– Привет, Капог, – поздоровалась я, сразу отмечая пришибленность духа под стать общему настроению Ваэльнаса. – Я хотела Гуку взять, прогуляться.

– Тогда я сейчас седло принесу, – угодливо, однако, без характерного ему энтузиазма отозвался вазила.

– Спасибо тебе, я пока её почищу.

– Я мигом, вот только побалую хвостатых… – Капог переступил с копытца на копытце и побежал на улицу.

Я проследила за улепетывающим нечистым духом и ворчливо отреагировала на покалывание под кожей: «Да вижу я, вижу!».

– Ваша безобразничала вчера, – немногим позже пожаловался Капог и похлопал Гуку по слегка отъевшемуся крупу.

За недолгий период отдыха кобыла чуть прибавила в весе, чем несказанно меня порадовала. Округлые лошадиные формы грели родительскую душу. Покуда мы бродили по эриям, обе потеряли годовой запас нервных клеток и жира, просушив тела и подчеркнув мышцы. Но если у себя подтянутый зад мне нравился, то глядя на Гуку я переживала, что она не доедает.

Капог повесил амуницию на подставку, а сам, стесняясь, пристроился рядом. Сел на большой деревянный сундук между денниками и втянул голову в плечи.

– Что она натворила? – Я забросила щётку в один из карманов тканного хранилища для утвари, взяла другую и подступилась к жёсткой чёлке. Гука кокетливо захлопала губами, вымогая угощение.

– Удрала из левады и побежала в пруд. Насилу отловили. Пока сама не наплескалась, в руки не далась.

– Не заслужила, – строго сказала я и оттеснила ластящуюся морду. Недопонятая Гука начала стучать копытом по полу. – А ну, цыц! Никого не задела?

– Не. Она хоть и озорная, но осторожная.

– Извини, что так получилось. От этой дурной привычки её не отучить. А что ещё случилось в моё отсутствие?

Капог задумался на доли секунд, прежде чем нетвёрдо ответить: «Да и ничего, вроде».

– Не скажешь? – Я обошла лошадь и присела на корточки, чтобы видеть лицо вазилы.

Конские ушки, покрытые бурой шерстью, поникли. Чёрные глаза расширились от испуга, чтобы тут же уставиться в пол.

– Нельзя, Хранительница, – пролепетал он, и моё сердце пропустило удар в ожидании толкования поведения духов. – Нельзя вам уходить надолго, солнце высоко, как бы удар не случился. У вас есть шляпка?

Что, леший побери, здесь происходит?

– Нету, – буркнула я, поднимаясь.

На Капога я не злилась, досада брала за общее состояние, за настроение природы, с которым я ничего не могла сделать. Шарусси зудела, крутила суставы, и под веками пару раз вспыхнуло огненное сияние цветка, прямо сообщавшего, что именно нужно сделать для решения проблемы.

Почуяв хозяйское раздражение, Гука безропотно взяла трензель в зубы и склонилась, чтобы мне было удобнее всунуть острые уши в оголовье.

Неприличная жара не располагала к тренировкам, и мы медленно гуляли по полю, наворачивая по нему круги и прореживая дикорастущую флору. Гука страдала от зноя, а я – от раздумий. Неприятные и опасные, они заполонили мой разум, выталкивая прочь доверие. Сколь бы уверенной я ни была вчера, доказывая Роэну непричастность Тэсра, сегодня духи стихий заставили меня поколебаться. Я не могла дождаться встречи, чтобы… А чтобы что? Заглянуть тому в глаза и спросить напрямую, как я только что проделала с Капогом? Это смешно, ничего мне Тэср не скажет. Он таких девочек, как я, толпами вокруг пальца обводит. Нужен другой способ.

На очередном повороте лошадь вырвала узду и самовольно направилась в конюшню. Да, сегодня слишком жарко, согласна.

– Понимаю, почему ты сбежала в пруд, – я провела ладонью по взмокшей конской шее, – но без меня так не делай. А если с тобой что случится? Ногу подвернёшь, например. Или представь, если бы там на дне коряга лежала?

Гука несогласно всхрапнула и перестала заискивающе тянуть морду. Обычно после похлопывания или поглаживания в рот прожорливой скотине летели сухари или сушки, и она никак не могла понять, почему сегодня привычный сценарий даёт сбой.

Когда я заводила девочку в стойло, вазилы в конюшне уже не наблюдалось. Маленький дух спрятался, дабы избежать новой лжи, которая неминуемо последует, задай я очередной вопрос.

Прислужники от духов отличались живостью. В доме кипели приготовления к ужину. Концентрация серой формы на единицу площади холла зашкаливала. Обалдев от количества народу, я приготовилась бочком протискиваться к лестнице, но при виде меня работники расступились и замерли, будто все они разом затрудняли моё передвижение. Остановились и те, кто спешил в длинный коридор. Я безотчётно отклонилась и заглянула в распахнутые настежь двойные створки дверей. Отсюда официальная часть резиденции просматривалась плохо, только залитый солнцем угол белой мраморной стены, изрезанный розовыми, будто подсвеченными изнутри прожилками.

– Извините, – я обратилась к примелькавшейся мне за несколько дней девушке, которая оказалась по счастью близко. – Кейла?

– Да, Хранительница.

– Ужин будет проходить здесь, на первом этаже?

– Да, таково распоряжение Тэрдома, – ответила девушка, на мгновение усомнившись в правильности своих слов.

– Ясно, я не знала, – моя улыбка не произвела успокаивающего эффекта.

Серые формы безэмоционально стояли по струнке. Я откровенно испугалась их угрюмых от покорности лиц и ещё раз неловко улыбнувшись, начала подниматься, перескакивая через ступени.

Надеюсь, Тэсру не принципиально ужинать в семейной гостиной, и общественная часть дома покажется вполне себе достойным его фигуры местом. Потому что в противном случае сложно предугадать, как он отнесётся к проявленному радушию. А мне бы не хотелось, чтобы наши очень обоснованные сомнения привели к негативным последствиям. Тэср не должен догадаться, что он значится основным подозреваемым в стихийном бедствии.

– Борна, наконец-то! – послышался окрик с пролёта выше.

Перегнувшись через перила, на меня смотрела крайне озабоченная Хельда. Она явно горела желанием припахать меня к общественно полезному делу, от которого я до сих пор успешно отлынивала.

– Я тебя везде ищу! Поднимайся скорее!

– Приве-е-ет, – нарочито растягивая звуки, поздоровалась я, оттягивая обещанные её тоном неприятности. – Тоже к ужину готовишься?

– И тебе надо бы! – не преминула указать она. – Пойдём, выберем платье, и я отстану.

– Платье? – с облегчением повторила я, и не надеявшаяся на такой скорый исход. – Да я просто надену любое. Они же там все новые.

– Лю-ю-бое? – ахнула Хель. – Любое ты можешь в сад на прогулку надеть, а у нас тут ужин с Хранителем!

– Да? – Я поравнялась с Хель и сыронизировала: – Наверное, это такая редкость.

– Сторонний хранитель – это как сторонний тэрдом, понимаешь? Мы обязаны следовать правилам, – пояснила Хель для отстающих, сцапала меня за ладонь и потащила вдоль коридора. Учитывая, что её комплекция несколько превосходила мою, сопротивляться не имело смысла. – И ты как наша будущая Хранительница будешь выглядеть безупречно! За это я ручаюсь.

В её словах мне послышалась угроза. Я с ужасом представила, чем именно она обернётся.

– Разве его не должны были оставить ночевать в резиденции? – Я в этих сводах не сильна, но Роэн говорил с братом именно об этом, а значит, правила не такие уж и неукоснительные.

– Должны, и тут мы как принимающая сторона оплошали. Теперь надо сгладить впечатление.

Хм, ну да. Представляю, что думает маг по поводу этого обязательства. Наверное, будь его воля, показательно выпнул бы Хранителя на глазах у всей терры с пожизненным запретом на въезд. А вместо мстительной выволочки придётся вежливо скалиться и просить о помощи. Политика. Вот никогда не хотела к ней приближаться!

Я переступила порог отведённой мне спальни и озадаченно попятилась. Хель, встретив мою капитуляцию грудью, надёжно запечатала проход.

– Мы ошиблись комнатой, – попыталась объяснить я.

– Ничего подобного! – категорично заявила хозяйка дома, подтолкнула меня вперёд и захлопнула дверь. – Это всё для тебя!

Из знакомого в комнате осталось кресло и кровать, ну, ещё и Мирис, сидящий в окружении коробок возле шкафа и методично упаковывающий мою одежду в плотные свёртки. Когда я покидала спальню в прошлый раз, то в ней не было ряда вешалок и всех этих смутивших меня разложенных и расставленных коробок, баночек и футляров. И никто не покушался на мои личные вещи.

– Мирис, что ты делаешь?

– Борна, извините, – виновато сказал он, поднимаясь с колен и складывая руки в заклинающем жесте, – но ваша одежда не отстирывается от конского запаха, как бы мы ни старались! Её надо убрать от основного гардероба.

– А что не так с конским запахом? – я непонимающе посмотрела на Мириса, затем на обескураженную Хель и перевела взгляд на коробку. В сложенном виде привезённый из Нануэка скарб почти не занимал места.

– Он звериный, – тушуясь, пробормотал Мирис. Спина его ссутулилась, он весь сжался, ожидая всплеска гнева.

– И? – Я нахмурилась, всё ещё не понимая. Ярких эмоций во мне, вопреки ожиданиям Мириса, не было, скорее растерянность.

– Борна, у нас это не считается обычным запахом, – вклинилась Хельда, – и не считается приятным. У нас верховая езда не так распространена, как в Нануэке, – закончила она, тоже потупившись.

То есть, проще говоря, я воняю, и им за это стыдно? Мило.

– Неловко, – в повисшей тишине признала я. – Но терпимо.

– Не злись, пожалуйста.

– Да глупости. Спасибо за правду. Мирис, ты только коробку далеко не убирай, я всё равно буду их носить. От лошади я избавляться ради запаха не буду, – припечатала я, и спорить со мной не взялись.

Модная парочка нервно рассмеялась. А потом прогнала меня в душ, потому что от меня разило конским потом. Гады.

Процесс выбора вечернего наряда, по факту, дался буквально не глядя. Хель сноровисто выцепила из ряда вешалок одно, чуть ниже колена и помогла мне в него влезть. Платье отдавало эксцентричностью, а его неоднородный цвет вызывал много вопросов. Светло-розовый переходил в мокро-серый и постепенно размывался обратно. Мирис назвал окрас актуальным градиентом и сказал, что дымчатый цвет как раз выгодно подчёркивает талию. Против таких аргументов я идти не собиралась, хотя меня и смущало переплетение лент вместо плотного лифа. А вот туфли мне понравились. В цвет серому оттенку платья, замшевые, на устойчивом каблуке и с тонким ремешком вокруг щиколотки, особо кокетливо выглядела подвеска на правой туфельке рядом с малозаметной пряжкой. Из украшений мне оставили длинные объёмные серьги. Пока я ползала по сети, то заметила, что такого рода изделия пользовались популярностью у девушек.

Но закончи мы на этом, хозяйка резиденции зазря бы поручилась за мой великолепный облик. Вскоре по одобрительному восклицанию парочки самопровозглашённых стилистов в комнату нагрянул отряд кудесниц с очередными баночками, скляночками, и мои последние надежды на отдых рухнули, устремились вниз с самого высокого небоскрёба Ваэльнаса. Мирис и Хель подло сбежали, не удосужившись выслушать моё честно сформированное мнение о них. Зря. Заслушались бы.

***

В напольном широком зеркале отражалась иная версия меня. Я бы не назвала её новой или усовершенствованной, но она действительно получилась другой. В первую очередь поменялось выражение глаз. Пока сердобольные девушки подвергали меня косметическим экзекуциям, я свыкалась с мыслью, что Тэср может оказаться вовсе не другом. Исходя из этого, менялось настроение и мое отношение к мужчине. Я готовилась. Мысленно репетировала диалоги, своё поведение.

Если я собираюсь откровенно врать в лицо Хранителю, то надо не просто настроить себя на игру, я должна поверить в неё, перевоплотиться из эричанки Борны в фигуру разыгрываемой партии. Нужно понять, в какой фазе ложь становится правдой, и замереть на зыбком перепутье, делая вид, что стоять на нём не доставляет никаких неудобств, что от беззаботной улыбки не сводит скулы.

Я нашла такое место – это надежда на то, что я ошиблась. Часть меня хотела этого настолько сильно, что именно её непоколебимую и целеустремлённую личину я наблюдала в отражении. А образ… Образ был на высоте, как с восхищением отметил Мирис. Волосы уложили мягкими волнами, в макияже сделали акцент на губах. Я себе нравилась в любом виде: и в красивом платье, и в мятой рубашке, но не могла не признать, что кудесницы знали толк в преображении. Я стала похожа на картинку из сети. Только не могла определиться, хорошо ли это. При виде очарованного Мороэна решила, что да, вполне. По крайней мере, на один вечер.

Мирис проводил меня в гостиную, где уже находились Грин и маг. Хель запаздывала. Я присела в кресло и удовлетворённо посмотрела на Роэна, мне определённо пришёлся по душе зажёгшийся огонёк в глубине его зрачков. Мороэн-тэ заговорщицки мне улыбнулся.

Классическая мужская мода Цанте не слишком отличалась от той, которой следовали на официальных приёмах в Нануэке. Те же комплекты-тройки, рубашки, галстуки. Разница заключалась в лекалах, деталях, некой вольности в интерпретации, свойственной всему, до чего дотрагивался континент стекла и металла. И, конечно, ткань. Казалось бы скучные, обычные цвета превращались в нечто неузнаваемое и заметное. Да, мужскую одежду я могла оценить по достоинству, она укладывалась в моё восприятие. Поэтому серый костюм, идеально сидящий на широкой груди и плечах мага, вызывал во мне трепет. По всем признакам, очевидно, взаимный.

– Вы невероятно красивы, – безапелляционно заявил он, как будто кто-то собирался оспаривать очевидное.

– Вы так считаете? – поддразнила я.

Грин, ставший свидетелем обмена любезностями, оторвался от фона и недоверчиво смерил нас одинаково подозрительным взглядом.

– Ардэа влетела в ворота, – предупредил Мирис, заглядывая в комнату из коридора. – Гость будет в течение четырех минут.

– Пойду потороплю Хель, – сказал Грин, поднимаясь с дивана. – Мы вас догоним.

– Борна, тогда мы спустимся первыми. Готовы?

– Готова. – Я приняла поданную руку и покорно проследила за тем, как Роэн перекладывает мою ладонь на сгиб своего локтя.

– Вы всё ещё верите в его порядочность?

– Пока не доказано обратное – да.

Я далеко не сторонница великой правды и честности. В нашей жизни слишком много оттенков и полутонов, чтобы всё сносить к крайностям. Прежде я могла позволить себе и недомолвки, и попрание ценностей. Осуждение меня никогда особо не волновало. Так, может, слегка, как некое мерило. Столкнувшись с Шарусси, я лишь укрепилась в этой мысли. Природная магия чуяла обман и выделяла правду, но шутка в том, что зло не равняется обману, а добро отнюдь не всегда живёт в правде. Вспомнив об этом, я легче приняла факт того, что не все хранители несут свет в мир. Ничто не мешает хранителю действовать со злым умыслом, потому что он честен в своих желаниях. И потому что зло – тоже часть баланса. А это значит, что хранители могут уничтожать других хранителей. Осталось лишь установить причину.

Мы появились у входа почти синхронно. Служащий в форме открыл дверь перед Тэсром, а нам оставалось миновать несколько ступеней.

Секундное замешательство от узнавания, скользящее по мне любопытство, и переступивший порог Хранитель недоверчиво уточняет:

– Борна?

– Тэср, привет! – я оторвалась от мага и сбежала с лестницы, чтобы нырнуть в объятия того, кто стал мне вторым наставником после Арбора. Того, кому я доверилась. Нет, не могла я в нём так ошибиться. Не могла же?

Тэср поймал меня ещё в воздухе, сделав навстречу незаметный шаг. Крепкие руки без труда удержали над полом.

– Еле узнал, ты так изменилась! – радостно изрёк Хранитель и вернул меня на приятную твердь пола. – Но хороша, как всегда, с этим ничего не поделаешь! – хитро подмигнул он, всматриваясь в моё лицо.

После стараний кудесниц оно выглядело куда лучше, и я могла понять пристальный мужской интерес. Тэср запомнил меня с пучком на голове, в вечно грязных и вытянутых на коленях штанах, которые я стёрла до дыр, валясь на тренировочном поле. После обучения я тоже не особо утруждалась переодеваниями, не имея при себе запаса нарядов и обуви. Разительная перемена являла меня в выигрышном свете. Но молчание затягивалось, ещё пара мгновений, и переглядывания перейдут в разряд непристойных. Задумавшись, я не успела ответить дежурным комплиментом, рядом выросла фигура мага.

– Добрый вечер, – благожелательностью от фразы веяло примерно так же, как свежестью от восставшего спустя год мертвеца, ещё до захоронения побитого весенним паводком. – Я представлюсь по правилам Нануэка. Называйте меня Мороэн-тэ, будем знакомы?

– Называйте меня Тэсрад. Будем знакомы, – сверкнул глазами Хранитель и ответил на рукопожатие. – У вас необычное жилище. Предпочитаете быть в отдалении от подданых?

– Вас смущает расстояние до центра города? При наличии ардэа это не проблема.

– Нет, я о другом. Сложно представить замок Правителя, который скрывался бы под куполом да ещё и располагался вдали от жителей. Меня всегда поражало стремление Цанте отгородиться.

– Мы уделяем много внимания безопасности.

Короткое представление превратилось в демонстрацию, и когда мужские ладони разомкнулись, к моему великому удивлению, не заискрив от скопления не выплеснутой силы, я украдкой выдохнула и поторопилась отступить к Роэну. Тот приобнял меня за неприкрытое плечо, обозначая для гостя свою территорию. Игра началась.

Каждый из нас пришёл сюда со своим умыслом. У каждого из нас абсолютно точно имелся собственный план. Не мне, девочке тридцати трёх лет тягаться с маститыми интриганами, ведущими сложную партию, на кону которой стоит отнюдь не абстрактное свержение главной фигуры. Мороэн, впустивший в свой дом потенциально причастного к убийствам, должен был в обязательном порядке подготовить надёжный тыл. Тэср не мог зайти на чужую территорию, не подстраховавшись. И меж двух огней оказалась я, неинициированный хранитель, не имеющая ничего в рукавах, чтобы противопоставить им. Моя ценность заключается в самой жизни или смерти.

Бесстрастный к происходящему служащий проводил нас по коридору, торжественно раскрыл двери. Посреди сгустившегося от напряжения воздуха я услышала нежный аромат. Просторный столовый зал тонко благоухал сотней сочетающихся цветов. Декораторы удивительно гармонично составили букеты из полевых и садовых растений, вплетя их в причудливые железные конструкции, расставленные на манер ширмы вокруг обеденной зоны. Прозрачный стол на стальных изогнутых ногах, накрытый на пять персон, продолжал цветочную композицию, утопая в ансамбле низких ваз с пыльно-розовыми бутонами и длинных закрученных свечей. За магию освещения здесь отвечали стилизованные под ледовые наросты бра – они рассеивали излучение, и причудливые размытые тени ложились на светло-серые стены позади стеклянных плафонов. А под высоким потолком парила огромная, многоярусная люстра, с неё, подобно сталактитам, свисали призрачные подвесы, мягко распространяя по столовой брызги света и набрасывая вуаль на белую с синей кромкой посуду и серебряные приборы.

Серый костюм Роэна, серое с розовым платье, серая форма служащих, серые стены и розовые бутоны – серый цвет стал главным цветом приёма, объединив и отгородив обитателей резиденции Ваэльнаса от чуждого зелёного, в который облачился прибывший Хранитель.

«Мамочки, какая красота… – думала я, присаживаясь на заботливо отодвинутый магом стул. Правда, затем восхищение сменилось более житейским: – Леший меня раздери, за что так много вилок?!»

Молодой человек в ливрее откупорил бутылку вина, предварительно предъявив нам этикетку для оценки. Тэрдом кивнул, мне ничего не оставалось, как повторить жест одобрения, соглашаясь с истинно безупречным выбором. Какой-то там «Блан» прошлого десятилетия явно уродился на славу, раз эта мутная бутыль попала на стол и заслужила чести быть распитой нашим высокопоставленным составом.

– Тэсрад, как вам дорога? Вы прибыли на частном корабле? – поинтересовался Роэн, опуская на столешницу бокал. Стекло столкнулось со стеклом. Белое вино качнулось в ёмкости.

Хель и Грин до сих пор не спустились к ужину, и мы откладывали подачу блюд до полного сбора. Ленты лифа не позволяли ссутулиться, а от идеально ровной осанки у меня начали затекать лопатки.

Предстоял светский разговор.

– Спасибо, океан был спокоен, а ветер благоволил. Летом путешествовать одно удовольствие, – искренне улыбнулся Хранитель, или сделав вид, или действительно не заподозрив в вопросе подвоха.

Роэн согласился, в этой области океан действительно не волновался.

– Надеюсь, из-за нашей просьбы у вас не возникло сложностей? – с образцовой вежливостью осведомился он. – Я ожидал публичного визита, но вы предпочли не афишировать свой приезд.

– Что вы, – протянул Тэср. – Когда землячка просит о помощи, отказаться невозможно. Но в послании Борна не упомянула, что конкретно от меня требуется. Борна, я здесь только ради тебя и с удовольствием помогу, если это в моих силах, – заверил он и, извиняясь, добавил: – Знаете, я не люблю Цанте и стараюсь как можно реже сюда приезжать. Всё здесь для меня чужое и слишком сложное. Довлеющие небоскрёбы буквально сжирают небо! Милая, оцени, – фривольно подмигнул Тэср, раскачивая в пальцах бокал. Вино закручивалось в искристую воронку.

– Я благодарна, что ты откликнулся. Нам действительно нужна помощь опытного хранителя. – Мои глаза усиленно источали тепло и признательность, и не сиди Тэср, отгороженный от меня забором из ваз, я бы доверительно коснулась его ладони. Мне предстояло поддержать расположение мужчины к своей персоне.

Строгий взгляд мага холодком пробежался по полуобнажённой спине, я подняла уголки губ, надеясь сгладить впечатление от лёгкого заигрывания с вероятным врагом.

– Я напросился попутчиком к одному господину, – вернулся к теме Тэср. – Иногда лучше скрыть личность, это многое упрощает. Согласны, Тэрдом? Вы ведь тоже находились на территории Нануэка инкогнито.

– И я бы не раскрыл себя, если бы не покушение на Борну, – резко подошёл к причине сбора Роэн, не позволяя Хранителю перетянуть разговор в его поле влияния.

– То есть, вы убеждены, что покушались именно на Борну? – Бровь Тэсра насмешливо прыгнула. Он давал понять, что веры в эту трактовку у него немного. – Покушение на хранителя – это нешуточное обвинение. Мало кто может себе позволить такую непростительную тупость и преступление против самой природы. Скорее всего, Мороэн-тэ, это вы перешли кому-то дорогу.

– Думаете, я бы стал развлекать вас домыслами? Сомневайся я, тогда бы не нуждался в помощи.

– И какая же помощь вам нужна? – Тэср с бесстрастным видом сложил руки в замок и выставил их перед собой на стол, готовый вступить в переговоры.

Мужчины перебрасывались словами, как метательными ножами. И какой-нибудь из них точно угодит в цель.

– Тэср, дело в том, – я вклинилась в острый диалог, опасаясь усугубления ситуации, – что я чувствую, когда умирает другой хранитель. Ты ведь тоже знаешь об их смертях. Я права?

Тэср хладнокровно выслушал меня, не подтверждая и не опровергая озвученную гипотезу. Я сочла это неплохим знаком и переместилась на краешек стула.

– Сколько раз за последние пару месяцев ты ощущал их гибель?

Тэср вздохнул и с каким-то ласковым, умилённым негодованием, будто услышав вопрос ребёнка об устройстве мира, начал растолковывать:

– Борна, хранители умирают, так случается. Недавно вон волки загрызли одного, я тебе рассказывал. Их смерть – ещё не основание считать, что их убили намеренно.

– Да, но покушение…

– Вы поймали виновника? Он дал показания? О чём мы сейчас? Беспредметные разговоры не подходят для дипломатии, – Тэср пытливо посмотрел в глаза Роэну, прямо указывая на адресата своих претензий. Тот, естественно, напор выдержал и неожиданным манёвром поставил меня в тупик:

– У меня есть доказательства, – произнёс маг, при этом не споткнувшись на лжи.

Леший! Что. Он. Делает?! Чего добивается этот Тэрдом, проявляя агрессию? Я как никто другой знала, что ничего у нас нет. Пусто, дырка от бублика, сплошные головоломки.

Тэср, не мешкая, задал вполне логичный вопрос, хотя по интонации упрекнуть Мороэна-тэ в обмане не смог бы и хранитель:

– Тогда почему вы их не озвучите на весь мир? Может, не такие уж они и внушительные?

– Это значит, что я ищу выход, чтобы не начать войну прямо сейчас, – жестко ответил маг.

Вино стремительно поползло вверх, обжигая гортань. Я судорожно сглотнула, мысли панически заметались в поисках выхода из ситуации. Беседа лихо свернула в невыгодное для меня русло.

Роэн умный мужчина и каждое своё слово он привык выверять. Конечно же, он отдавал себе отчёт в производимом эффекте шаровой молнии. Конечно, он видел, что слова ни к чему не ведут, Тэср умело оборонялся.

Догадка осенила меня одновременно с ознобом: Роэн его провоцирует.

– У Цанте есть намерение напасть на Нануэк? – Тэср с прищуром ухмыльнулся, не веря услышанному.

– У Цанте есть намерение разобраться в причинах покушений на хранителей, и если в этом замешан Нануэк, то виновные должны понести наказание. Наша цель – остановить гибель хранителей. И если для вас так же важно сохранить их жизни, то мы должны сотрудничать. Хотите нам помочь?

– Как помочь?

– Информацией.

– Вы позвали меня ради того, чтобы я подтвердил причастность Нануэка к убийствам? – переспросил Тэср, показательно придерживая смешок. —Мороэн-тэ, при всём уважении, я не уполномочен отвечать за весь континент. Боюсь, я вам не помогу. – Тэср с сожалением развёл руками и расслабленно откинулся на мягкую спинку стула. – Похоже, я зря пересекал океан.

Роэн сверлил Тэсра взглядом. Я тихо переваривала услышанное и приходила в себя. Для таких разговоров требовались железные нервы, а мои пока не обросли приличной бронёй, чтобы стойко переносить давление. Плечи ныли.

Тэср продолжил:

– Раз с этим разобрались, давайте обсудим, как так произошло, что Борна оказалась здесь. Как тебя сюда занесло, красотка? Ты ведь дитя эрий.

– Я…

Створка двери открылась, мы обернулись на входящего.

– Ох, простите, – выдохнул ворвавшийся в зал Грин. – Филиал сумасшедшего дома, честное слово. Представляете, одна из собак подвернула лапу, а другая порвала ухо. Подрались! Шум, гам, остальные собаки бегают, путаются под ногами прислуги. Одна девушка споткнулась, разбила угловую статую, осколки разлетелись по всему коридору, выйти из комнаты нельзя, пока не уберут. Ну, вы представляете! Жена кричит, ребёнок в истерике, работники пытаются навести порядок. Кошмар! Я всех собрал, в ветеринарную лечебницу отправил. Простите, что задержал ужин. Вы бы начинали. – Грин махнул рукой дежурившим мальчикам, и те направились на выход за едой.

– Не переживай, я всё уладил, – успокоил Роэна брат, садясь на стул между ним и Тэсром. – Можем начинать, – повторил он. – Я, кстати, Грин-тэ. Советник Тэрдома и по совместительству его брат. – Грин протянул ладонь Тэсру.

– Называйте меня Тэсрадом. Будем знакомы, – Хранитель пожал протянутую руку и снова вернулся ко мне. – Я как раз спрашивал у Борны, не тоскует ли она по дому.

– Очень, – призналась я. Уж в этой фразе правда не оставляла места притворству.

– Но она быстро осваивается, – вклинился маг. – Изучает технологии, пользуется ардэа, гуляет по городу. Больше всего, как я заметил, ей нравится свет секьор в ночном небе.

– Разве он сравнится со звёздами? – удивился Тэср, знавший мою слабость к небесным светилам.

– Они разные, поэтому их нельзя сравнивать, – я не собиралась озвучивать предпочтения, хотя усидеть на двух стульях становилось всё сложнее.

– Я думаю, Борне нравится в Цанте. У нас большая и дружная семья, и мы счастливы принять в неё нового члена. Самое важное в пребывании где бы то ни было – это окружение, – подметил Грин. – Да, Борна?

– Согласна.

Открытые улыбки на грани фальши, идущие трещинами благородные маски. Мы стали заложниками выбранных ролей. Страх быть пойманной с поличным, заставлял нервничать. Маг всё чаще обращал на меня внимание, а я всё чаще замыкалась, и неизбежно всех мерила по себе. Если я вру, значит каждый из присутствующих может врать. И вдруг моя ложь самая страшная? А вдруг, наоборот, самая безобидная?

Роэн накалял обстановку обыденными фразами и всячески подчёркивал мою принадлежность к Цанте, Грин, словно подыгрывая ему, обещал научить меня водить ардэа, к управлению которой я бы по своей воле и на пушечный выстрел не приблизилась. Я же сохраняла нейтралитет, прыгая с одной ноги на другую и очень стараясь не пасть жертвой разоблачения. Не прослыть двуличной бабой мне уже вряд ли удастся.

– Видели бы вы, как она ловко пользуется фоном!

– Да, я научилась основам. Это было не так уж и сложно.

– Да что там сеть! – не унимался Грин. – Борна, расскажи, как тебя впечатлили тиви и фильмы. Они почти каждый вечер смотрят их в девчачьей компании.

– Это и правда что-то невероятное…

– Борна, а как у тебя обстоят дела с тренировками? Помнишь, как мы дни напролёт бесились в поле? – не отставал Тэср.

– Как я могу забыть?

Спина вконец одеревенела. Ужин длился бесконечно долго. Утомительная смена блюд, острые беседы, жалящие не хуже кинжалов, и непрекращающееся соперничество. Двое равных мужчин мерились силой, прощупывали почву и делали выводы. Я до последнего пыталась разгадать их мотивы, но не преуспела. Зачем Роэн выводил из себя Тэсра? Хотел раскрыть личность убийцы? Он, безусловно, был близок, но что бы случилось после? Он взял бы под стражу Хранителя? Чем бы это обернулось для мира? А для резиденции? Неужели поэтому из дома удалили Хель и Ани? Что скрывал Тэср в своих полуответах и недомолвках? Ни одного подтверждения, ни одного отрицания, он виртуозно шагал по лезвию, уверенный в себе. Почему он столь уверен? Почему тот, кто замешан в убийствах, ничего не боится?

Болтовня не способствовала разрешению конфликта. Мужчины могли упражняться в словесных пикировках до изнеможения, используя меня, как переходящее знамя, а я с энтузиазмом бы подыгрывала. Только без толку.

Я не политик, не бывалый интриган, я не могла просчитать ходы наперёд дальше трёх, но кое-что было и в моих силах. И, неумело лавируя меж выпадами, я приняла решение действовать. В самый последний момент перед отъездом Тэсра мне удалось перехватить его на разговор тет-а-тет и попросить то, о чём могла попросить только я. Потому что только я, та самая, ничем не примечательная девочка, ценность которой состояла в жизни или смерти, могла без особых пояснений вернуться туда, где происходили убийства.

От собственного нахальства и смелости бурлила кровь. Мы стояли на подъездной дорожке, ардэа уносила Тэсра в гостиничный номер одного из нелюбимых им небоскрёбов посреди терры в Цанте. А я крепко сжимала в ладони тайно переданный им амулет, который неизбежно сделает меня предателем.

– Мне очень жаль, – сказала я, когда ардэа вылетела за пределы ворот, и Хранитель уже не мог подслушать разговор.

Сковавшее нас безмолвие невыносимо било по ушам, собственные мысли звучали в ней набатом. Пару мгновений я пыталась понять, в чём причина настолько необитаемой, пугающей тишины, пока меня не осенило. Пение птиц, стрекот жуков, шелест травы под лапками животных – ничего этого не звучало. Живность сбежала из сада, затаившись за пределами резиденции. Они спрятались, чтобы не столкнуться с Тэсром.

– Ты сделала достаточно, – утешил Грин. Брат Тэрдома вышел из образа души компании, в котором пребывал без малого часа два, ярко контрастируя на фоне хмурого, настороженного Роэна, и расслабился. Стоя на крыльце, он покачивался на пятках и шумно втягивал носом посвежевший к ночи воздух. Ещё немного, и песенку под нос начнёт насвистывать. – Я так понял, Мороэн получил кое-какие сведения. Так что совсем уж даром время мы не потратили.

– Правда? – я придирчиво сузила глаза. – Тэср вёл себя так, как будто мы выдумали повод столкнуть лбами два континента.

– Такая у них стратегия, – поморщился Грин. – Ничего нового.

Я грустно улыбнулась, соглашаясь. Нет-нет, да в газетах Нануэка мелькали статьи, поднимающие вопросы соседства с Цанте. И, казалось бы, нас разделял океан, устройство мира, технологии и, что много важнее, у нас не имелось притязаний на одни и те же территории. Даже ресурсов и тех хватало для развития не на одно поколение вперёд. Словом, живи да радуйся, но всё равно находились те, кому не спалось спокойно.

То Цанте переманивали к себе наших магов, то Цанте загрязнили воду (участок настолько далёкий от Нануэка, что вообще было смешно об этом писать с подачей: «угроза природе»; впрочем, и тот быстро очистили), строились ужасающие прогнозы затопления континента под весом небоскрёбов, обсуждали угрозу с воздуха. Как правило, жители Нануэка смотрели на подобное творчество газетчиков сквозь пальцы. Какое им дело до сбежавшего мага, когда картошку пора копать, и в чём вообще угроза с воздуха, если ты и на земле по глупости можешь убиться, стоит только игриво хлопнуть по крупу не ожидающую подвоха лошадку: копытом в лоб – и летальный исход.

Цанте так же далёк от Нануэка, как заброшенные земли. Ну, может, самую малость ближе, видимо, тем и провинившись, став фаворитом для выгодного сравнения.

– Здоровая конкуренция? – предположила я.

– Ха-а, была бы, если бы на кону не стояло благополучие мира. А так больше похоже на точку зрения.

– Ну, знаешь ли, – недовольно забурчала я, не придумав, что ещё сказать в оправдание своего народа. Одно дело хихикать дома над статьёй какого-то параноика, зная, что потом кинешь газету в печь на растопку, и другое – столкнуться с готовыми стереотипами.

Грин понимающе улыбнулся.

– Его поведение можно расценить по-разному, – заговорил маг. – Они всё будут отрицать, пока я не вытащу на свет доказательства, – голос, сначала звучавший отстранённо, постепенно наливался эмоциями, набирался мощи. По конец фразы я отчётливо услышала поставленную в размышлениях точку.

– А какие у вас доказательства? – полюбопытствовала я. – Вы же блефовали, чтобы разговорить его.

– Вы, Борна. – Маг повернулся и с вызовом посмотрел на меня, словно ожидая сопротивления и выступая на опережение.

У меня вдох застрял в горле. Я почувствовала себя вещью. Той самой, что можно извлечь из-за пазухи, когда понадобится. А я очень не любила, когда со мной не считались.

– Я-я? – хриплый писк получился выше всяких похвал, взяла бы чуть ниже и не отличили бы от предсмертного проклинающего всхлипа. – Я ещё не готова…

– Нам нужно действовать. Неужели вы до сих пор верите, что он невиновен?

– Ладно. – Мне удалось выровнять дыхание и относительно быстро собраться с мыслями. – Я в нём сомневаюсь. Но моё мнение вы спросить не хотите? Почему вы ставите меня перед фактом? У меня могут быть свои соображения на сей счёт. – Я честно сделала попытку вразумить Тэрдома, но увидевшего цель мужчину понесло:

– Потому что у меня нет выбора, – отчеканил маг, отгораживаясь от меня холодом, словно щитом. – Ваша гордость здесь не уместна.

– Ваша жажда контроля неуместна! – выпалила я, разозлившись. – Если у вас есть план, будьте добры, изложите! Вы не имеете права распоряжаться мной по своему усмотрению! Я человек, у меня есть чувства и своё мнение!

– Что вас так задевает? – процедил маг, едва сдерживаясь, чтобы не перейти на повышенный тон. – Вы – Хранительница. Вы Хранительница моей терры. Что не так с моим приказом?

Я не успела продумать тактически верный ответ, такой, чтобы аргументировать позицию, отстоять её и уж, тем более, не успела бы просчитать реакцию, чтобы скоординировать подачу. Внутри меня всё рухнуло. Цельное, прекрасное чувство влюблённости исковерканной грудой упало из груди в желудок, скрутив фантомной болью.

– Засуньте себе свой приказ знаете куда!.. – рявкнула я и, оставив Роэна наслаждаться повисшим в воздухе продолжением фразы, рывком развернулась, в пару прыжков преодолела крыльцо и дёрнула дверную ручку на себя.

Сильная рука мага жёстко толкнула раскрывшуюся дверь обратно, та, войдя в коробку, без преувеличений, сотрясла стену. Подпрыгнув от неожиданности, я крутанулась на каблуках, благо Мирис с Хель выбрали устойчивую обувь, и свирепо уставилась на Тэрдома. Наши эмоции схлестнулись. Каре-зелёные глаза полыхали праведным гневом, ноздри трепетали, а губы были сомкнуты так плотно, что если маг и хотел что-то сказать, то явно не мог, поражённый до глубины души моей непочтительностью к его высочайшей особе.

Как он смотрел на меня…Никогда прежде я не видела в нём столь бурного проявления чувств, он мог ограничиться лишь ими, я без лишних слов распласталась по двери, намертво прибитая к дереву силой взгляда. Но ему того не хватило. Сгущающаяся сила мага сжимала пространство, наступала, и Шарусси поддалась, сбилась в жалкий комок, не смея противиться хозяину. Это стало последней каплей. Я и без провокаций особым терпением не отличалась, а уж после сказанного да с проявлением силы и вовсе вскипела.

– Я че-ло-век, – упрямо повторила я, не отводя взгляда. – Достаточно того, что Шарусси крутит мной, как хочет. Вам я этого не позволю!

А потом случилось необъяснимое. Требовавшая выхода ярость плеснула в вены, и я, не иначе как потеряв контроль над разумом, оттолкнула нависшего надо мной Тэрдома. Вроде не сильно, без магии, но не ожидавший удара мужчина, отшатнулся и попятился на несколько коротких шагов назад. В его лице что-то неуловимо переменилось: глаза на мгновение раскрылись сильнее, среагировав на выпад, зрачки расширились, сомкнутые губы дрогнули.

– Поговорим завтра, Борна, – пообещал он, будто не растерялся мгновение назад. Да уж, самообладания ему не занимать.

– Отличная идея, – похвалила я, не смея больше задерживаться.

На заднем плане мялся побледневший и оторопевший Грин. Он не понимал, что ему делать – то ли бросаться нас разнимать, то ли бежать подальше от двух разъяренных стихийников, способных выбросом магии разобрать резиденцию на молекулы. Я посчитала извинения в данной ситуации излишними и таки поймала дверную ручку. Сейчас я хотела одного – сбросить одежду и встать под душ. Вот бы вода смывала не только грязь, но и воспоминания. Я бы с радостью согласилась отдать всю вторую половину дня.

К сожалению, ни избирательно, ни тотально память вместе со слоем кожи не соскабливалась даже грубой мочалкой. Заметно освежёванная и немного успокоившаяся, я покинула ванную комнату. В кромешной темноте медленно подошла к кровати, положила плашку амулета Тэсра рядом с фоном и села. Залетев в спальню взбешённой фурией, я не включила свет, на ходу расстёгивая платье и спеша в ванную. Теперь включать его не имело смысла. Хранительское зрение различало очертание горы на горизонте. Луна успела высоко подняться. Вернись я пораньше, застала бы её над самым пиком, белым сиянием касающейся склона.

Живность постепенно возвращалась в сад, сквозь приоткрытую створку доносились осторожные трели коноплянок. Если уж эти пугливые малыши предпочли скитаниям гнёзда, то опасность точно миновала. Обитатели дома могли готовиться ко сну. Я закрыла глаза и прислушалась к небольшому хору. Коноплянки исполняли невероятно красивые, успокаивающие мелодии, переходя с щебета на свист. Скрип коготков по подоконнику заставил очнуться от дрёмы. В окно с любопытством заглянул ворон. Вытянув покатую голову, гость сфокусировался и внимательно, прицельно рассматривал меня сквозь разделяющее нас стекло.

– Ка-ар-р! – прочувствованно сказала птица, распушив бороду.

Я нахмурилась и инстинктивно прикрыла грудь. Если бы я не знала, что резиденция отлично защищена от вторжения, то заподозрила бы птицу в шпионаже. Не получив ответа, ворон потерял ко мне всякий интерес, подпрыгнул и взлетел.

«Вот тебе и «кар», совсем с ума сошла».

Я ещё немного посидела, поддерживая ладонями норовящее упасть лицо, повздыхала о своей печальной судьбе и потянулась к лежащим на прикроватной тумбе фону и амулету.

Роэн был самостоятельным и ответственным человеком. И, как и любой ответственный человек, привыкший решать проблемы единолично, он брал на себя больше других, не спрашивая на то их мнения. Надеюсь, Роэн понял, что моё непринятие его правил было продиктовано не строптивостью, а аналогичными, пусть и чуть менее выраженными качествами. Если нет, то вскоре ему придётся напрямую столкнуться с последствиями.

– Хель, привет. Не спишь? – как можно бодрее произнесла я.

– М-м, – помедлила девушка, и, судя по звуку, приняла сидячее положение. – Нет, что случилось?

– Ты завтра не занята? Мне понадобится твоя помощь.

– Выкладывай.

«Утро вечера мудренее» – любила повторять бабуля. Фраза имела настолько давнюю историю, что никто бы уже и не вспомнил, откуда взялась в эрийском обиходе народная мудрость. Основных версий имелось две: согласно первой, наши предки методом проб и ошибок выяснили, что в тёмную пору нечисть имеет больше силы, и люди были вынуждены с наступлением сумерек прятаться по домам, считая своим временем утро. По другой, которой придерживалась бабушка, утреннее решение всегда оказывалось лучшим, придуманного к ночи. «Чтобы ни стряслось, внученька, ты поспи. Как бы сложно ни было заснуть, поспи, а к утру что-то да изменится. Не жизнь, так твоё настроение». Каждый день, когда невыносимая боль разбивала кости, я заставляла себя не думать и засыпать. Не через день, так через пять действительно становилось лучше, главное было до них продержаться.

Ворочаясь на прохладных, вкусно пахнущих простынях под пение птиц, я знала, что впереди меня ждут именно те дни, когда я буду засыпать с бабулиным напутствием, действовавшим лучше любого успокоительного отвара. На краю сознания мелькнула мысль: а не сходить ли мне помириться, но я с сожалением её отмела. Как бы мне ни хотелось поговорить с магом, я должна соблюдать осторожность. Это в саду он отвлёкся на выяснение отношений, но после, поразмыслив, вполне может задаться ненужными вопросами. И не получив ответов, с целителя станется влезть в мозг и хорошенько там поковыряться, извлекая на свет чувства, идеи, планы.

Я испуганно открыла глаза и села. Интересно, пробовал ли он уже?.. Не-ет, вряд ли. Я бы, наверное, заметила. Хороша парочка подобралась: наводящий на людей ужас целитель и вездесущий хранитель. Да уж, парочка… если сумеем договориться.

В официальных статьях и биографии Мороэна я не увидела упоминаний о целительском даре. Оно и понятно, простого обывателя до того пугала возможность обернуться марионеткой в умелых руках, что тесных знакомств с ними старались не водить. Коли нужда заставляла, то, безусловно, шли на поклон, робко смотрели в пол и готовы были отдать ради здоровья последние штаны, но страшились неимоверно. Шутка ли – впустить в свой разум того, кто может приказать мозгу всё, что угодно. Излечиться, убить, умереть. Невероятное спасение шло об руку с угрозой. И я полагаю, знай общественность о даре мага, никогда бы ему не светил пост тэрдома.

Леший! А если он воспринял мои слова о том, что я не позволю ему меня контролировать, за страх? Как напоминание о том, какой опасной властью он обладает? Как вызов или, что хуже, оскорбление? А он мог. Говорящий говорит о себе, а слышащий слышит про себя. Так и рождаются недопонимания.

Тяжёлые мысли отогнали сон. Впервые за многие годы наступившее утро так и не привнесло мудрости.

***

Распространённые для поездок на близкие расстояния вело-рикши сновали вдоль длинных улиц без продыху, не смотря на палящее солнце. Причудливые крытые брички с запряжёнными в них велосипедами ездили по отведённым дорожкам, не покушаясь на пешеходную часть, к середине дня плотно забитую горожанами. Спеша по делам, они громко разговаривали по своим механическим изобретениям, быстро шли, иногда бежали, неосторожно сталкивались плечами и кричали в след: «Простите!». Постоянное движение и слабый ветерок разгоняли неповторимый запах Ваэльнаса, и я ловила себя на том, что окончательно с ним смирилась. Он больше не казался мне отталкивающим, он являлся частью этого мира, такой же, как скользящие над головами ардэа и невероятные высотки из стекла, с разбитыми пышными садами на нижних этажах. Или огромные экраны с живой рекламой, яркими красками разбавляющей монохром построек. Среди людского потока сразу выделялись пожилые люди, вальяжно выгуливающие одомашненных питомцев на безопасных не то поводках, не то повязках вокруг туловища. Напротив многих открытых лавок стояли миски с водой и кормом, к ним припадали и горделиво вышагивающие подле хозяев зверушки, и редкие бездомные четвероногие бродяжки, так бойко инспектирующие миски вдоль улиц, что не оставалось сомнений – тут они столуются регулярно и вполне добротно, судя по округлым бокам.