Читать книгу: «Мой капитан – киборг»

Пролог

Я не знаю, зачем позволил ей все…

Девчонка со злыми глазами цвета зрелых оливок и потрясающими длинными темными волосами до самых упругих ягодиц будто выключила что-то внутри.

Да, я устал. Два месяца проболтался в чертовой впадине у самого Дьявола на рогах, и это едва не свело с ума. В департаменте предупреждали, что будет чертовски трудно, но дело стоило того – мы наконец-то завершили обустройство подводной станции. Эта гребанная Р-1 заработала! Первый шаг в трудном пути, и мы будто сделали его в заржавевших доспехах эпохи первооткрывателей! Но сделали…

И теперь – она. Я думал просто расслабиться в первый вечер на суше, подцепить кого-нибудь или тупо заплатить, чтобы расслабили гарантированно и без головняка. Но, нет – я увидел ее.

Она сидела у барной стойки, покусывая ноготок и постоянно осматриваясь. Только я точно знал уже тогда – ей нужен я. Черт его знает, может, километры воды над головой обостряют интуицию, но когда выходишь на берег, все здесь кажется до рези в глазах прозрачно и незатейливо.

Она робко мне улыбнулась, и я ответил на ее улыбку. Совсем девчонка… Только больно становится от понимания того, сколько эта «девчонка» могла уже повидать на своем коротком веку. И ведь никто не гарантирует, что он продлится дольше этого вечера, учитывая цели, которые она перед собой ставила.

– Прости, у тебя… – голос ее неумело охрип. – У тебя не занято?

Короткая юбочка и кружевной топик с длинными рукавами не скрывали почти ничего. Ноги я отметил, когда она еще сидела. Маленькая грудь в пуш-апе была хорошо видна через полупрозрачную белую ткань. Незатейливо. И кто же тебя, малышка, так подставил? И за что, интересно?

– Не занято. – Смущать ее откровенно оценивающим взглядом оказалось забавно. Даже в полумраке заведения было заметно ее смятение. – Но тебе бы я посоветовал все же подумать хорошенько и сбежать от голодного морского волка домой…

Она притягательно улыбнулась:

– Может, я питаю слабость к голодным волкам…

– Красная Шапочка плохо кончила.

– Это сначала, – она улыбнулась неожиданно опасно. – Потом ее спасли.

– Тебя никто не спасет…

Было в ее взгляде какое-то отчаяние. Все или ничего. Дрожала вся, но от цели не отступалась. Что же тебе нужно? И главное – зачем это все нужно мне? Но я смотрел в ее глаза, не в силах отвести взгляд.

– Тебя тут ничего и никто не цепляет, – заметила она. – Зачем пришел?

– По привычке…

– И после какой дыры так тускнеют глаза?

Мои, готов поклясться, вспыхнули сейчас таким интересом, что она не могла этого не заметить.

– После Гальдарийской впадины, – не отказывал себе в удовольствии рассматривать ее близко.

– Ого! – удивилась неподдельно. Она не знала, кто я такой и чем занимаюсь. – Говорят, там строят подводную базу…

Чтобы знать об этом, нужно интересоваться исследованиями и их последними сводками. В утренней программе-развлекаловке для домохозяек об этом не говорят.

– Да, построили уже… – Мне бы хоть глоток сделать из бутылки, что нагревалась в руке, но я не хотел. Такую девушку запивать пивом, пусть и дорогим, казалось издевательством. – Ты пить что будешь?

– Мартини…

– С водкой? – позволил себе еще одну расслабленную ухмылку.

– Нет, с оливкой, – серьезно возразила она.

Я видел, что она нервничала, и она видела, что я это видел.

– Зачем тебе все это? – задал прямой вопрос, когда ей принесли изящный бокал.

– Расслабиться хочу и… забыться, – она сделала вид, что делает большой глоток.

Ни черта она не расслабляться собиралась. И это злило и заводило одновременно:

– Почему со мной?

– Ты себя здесь чувствуешь также неуместно, как и я, – облизала она губы, глядя мне в глаза. – Может, пойдем отсюда?

Спешила.

– Я последний раз тебя предупреждаю, девочка, – прожег ее взглядом. – Если ты сейчас уйдешь со мной, то все будет по-моему…

Ее маленькая грудь невыносимо аппетитно дернулась в полупрозрачной ткани. Руки аж зачесались потрогать… Стоило труда вернуться взглядом к ее лицу, а она, как оказалось, терпеливо этого дожидалась. Губы с такой порочной ухмылкой захотелось тут же попробовать на вкус после ее мартини. И это был бы весь алкоголь за мой вечер.

***

Такси доставило нас в выбранный наскоро отель. Пока я оформлял номер, моя спутница рассматривала в аквариуме холла прозрачных плоских рыбок, переминаясь с ноги на ногу – ей чертовски хотелось снять неудобную обувь, которая была явно в новинку ее умопомрачительным ногам.

Я усмехнулся в предвкушении. Интересно, на чем она проколется? Надежды на то, что меня действительно хотят просто трахнуть, не было ни капли. Придется все брать в свои руки…

Когда она попросила заказать мартини в номер, мне стало даже скучно. Напоить меня этим не напоишь, оставалось только усыпить или отравить. Думая об этом, я размазывал ее взглядом по панели лифта, пока мы ехали наверх. Но она не сдавалась – глядела на меня исподлобья с вызовом и решительностью, как дикая кошка. Протянешь руку – цапнет.

Девочка была опасна, но я не мог понять, чем. В поисках ответа рассматривал ее при свете – ни татушек у нее не было, ни следов побоев. Изящные пальчики, маленькие ладошки… только руки немного вывернуты ладонями наружу, будто она пианистка. И глаза. В таких не утонешь – полные горечи и едкой кислоты. Она смотрела на меня, а сама будто мечтала, что я захлебнусь слюной, пожирая ее взглядом.

Мы еще представления не имели, каково это – коснуться друг друга, а мысленно уже дрались.

Хотелось разрушить это напряжение, надавать ей по щекам и хорошенько оттрахать, чтобы кричала подо мной до хрипа… Я позволил губам дрогнуть в улыбке, не спуская с нее взгляда, и она опустила свой, нервно вздохнув.

«Поздно, девочка… Я давал шанс уйти».

Полумрак номера плотно обхватил ее тонкую фигуру и едва не поглотил, но вот загорелся нижний свет, и она вся предстала передо мной – беззащитная, загнанная в угол. Прошлась по номеру, ничего не касаясь, и замерла у окна:

– Высоко… красиво…

Мне было плевать на вид, меня полностью поглотил другой – ее фигура на фоне ночного города. Я не спеша стянул куртку, бросил на диван и опустился рядом, готовясь к представлению. Мелодично звякнуло, и птаха вспорхнула в сторону двери:

– Ты пить будешь?

– Буду, – сглотнул слюну.

Я выпью тебя сегодня до дна.

– Отлично, я уже подумала, ты в завязке, – я слышал, как она шуршит защитной бумагой с горлышка бутылки, как звякнуло стекло о стекло в дрогнувших руках. – Оливку?

– Нет…

Она приблизилась с двумя бокалами и протянула один мне. Мой, безусловно.

– За что пьем? – усмехнулся я.

– За удачную ночь, – расслабленно выдохнула она. Думает, что все идет по плану, и ее «удачная ночь» скоро закончится. Черта с два, малышка, она только началась… Я в два глотка осушил бокал, замечая, как беспокойно дрогнули ее ресницы, но она приложилась к своему, пряча глаза и снова едва лизнув.

– Ты бы хоть глоток сделала за вечер, – надоел мне ее фарс.

Она изящно искривила бровь, отставляя бокал:

– Я ни разу не уезжала с незнакомцем из клуба в отель…

– Чего ты еще ни разу не делала из того, что творишь сегодня? – усмехался я, прикидывая, за что буду ее хватать, когда она даст деру.

– Ни разу не ходила на каблуках. – Мне нравилась эта ее улыбка – другая, настоящая. – Терпеть не могу юбки… И этот топ – просто ужасный.

– Нужно было подцепить меня…

– Да, – виновато пожала плечами.

Все, что ты скажешь, я использую против тебя.

– Ложись на кровать, – приказал глухо. Она вздрогнула, поднимая на меня глаза.

– Так сразу?

– Ночь скоро кончится, а за день нам выпить уже не придется.

Я проследил взглядом, как она направляется к кровати, как с едва слышным вздохом снимает туфли и опускает ладони в центр покрывала. В каждом движении – надежда на то, что оно будет последним. Только черта с два ты от меня сбежишь – будешь двигаться сегодня всю ночь, я слишком зол и голоден. В голове слегка подернулось дымкой. Я моргнул, но взгляд с нее не спустил, замечая, с какой надеждой она ждет действия того, что подсыпала мне в бокал. Захотелось рассмотреть поближе…

Медленно поднялся и направился к ней:

– Я просил лечь на кровать, – напомнил застывшей на четвереньках девушке.

Первая волна растерянности прошла по ее телу мурашками, когда она послушно улеглась на покрывало, раскинув руки. Грудь тяжело вздымалась, губы сохли, и она постоянно облизывала их, тяжело сглатывая.

– Еще мартини? – издевательски усмехнулся.

Странно, но мне казалось, что стоит коснуться ее – и пути назад не будет. Она затягивала меня куда-то будто скрытым подводным течением, из которого уже не выбраться и не вернуться к отправной точке. Или это меня долбила дрянь, что разгуливала в крови, пытаясь вырубить.

Ее кожа будто вспыхнула под пальцами – такой горячей показалась, хотя, скорее, это у меня слегка поднялась температура и похолодели ладони. Но это ненадолго. Я коснулся ее колена и медленно повел руку вверх, наслаждаясь этими секундами спокойствия, когда еще можно просто дышать ей.

Теперь, после душного клуба, я, наконец, мог слышать ее запах, и он был моим каждой своей нотой. Горько-терпкий, бескомпромиссный… такой либо нравится раз и навсегда, либо вызывает жгучую неприязнь. Мне нравился. Я склонился ниже к ее животу, чтобы вдохнуть глубже и услышать стук ее сердца. Невыносимо захотелось коснуться ртом, и я перестал сдерживаться – опустился ниже и провел губами от пупка и ниже.

– Ты теперь моя… – и я повторил путь языком.

Она вцепилась пальчиками в простыни и выгнулась, а я двинулся выше. Содрал с нее чертов кусок прозрачной ткани, расстегнул лиф… и все это время глядел ей насмешливо в глаза.

– Что с тобой не так? – прошептала она одними губами.

– А тебе не сказали те, кто нанимал? – и я сжал маленькую грудь совсем легко, но и на это она отреагировала бурно – выгнулась и застонала. Держалась за мой взгляд, но никакой мольбы о пощаде в ее глазах я не заметил.

– Нет… – выдохнула она и обхватила меня за шею.

– На киборгов снотворные не действуют, – наслаждался я эмоциями изумления в ее глазах, но недолго.

Мне нужны были другие. Животный голод пустил по телу волну возбуждения, разогнавшую остатки препарата в крови. Пальцы стали горячими и чувствительными. Я стянул футболку и джинсы и вернулся к ней, трясущейся на постели. Но успокаивать ее не собирался.

– Что… что потом? – уперлась она ладонями в мою грудь.

– Я давал возможность уйти. – Ее лицо вблизи казалось еще более идеальным и… «моим». – Помнишь?

Надо будет узнать, что там она мне подсыпала… Но потом.

Я запустил пальцы в ее волосы и дернул к себе, впиваясь в ее рот. Злость клокотала в груди – на этот вечер, на эту дурочку в моих руках вместо профессиональной шлюхи, на два прошедших месяца…

Я не собирался ее щадить, целуя зло и жестко, сжимая пряди мягких волос между пальцами. И зря мне показалось, что она сдалась. Стоило прикусить ей губу, бестия выдернулась из рук и залепила пощечину, спуская что-то внутри с предохранителя.

Я одним броском распял ее на кровати, прижимая собой, жадно целуя, почти кусаясь. Она извивалась и вскрикивала подо мной, но вырываться не пыталась. Нет, если бы она заорала, чтобы выпустил и не трогал, я бы отпустил. Никогда не насиловал и не собирался. Но девчонка обвила мои бедра ногами, кусаясь в ответ и невозможно возбуждающе постанывая. Мы напоминали диких зверей на случке, когда невозможно хочется друг друга и когти втянуть нет сил.

Кажется, я порвал ей трусы, пытаясь стянуть их и втиснуться между бедер. Все, ради чего дышал сейчас – ворваться в нее до предела, резко и сильно, чтобы взвыла и поняла, кому сейчас принадлежит, но ни черта не вышло. Девочка оказалась такой тесной, что влететь в нее не смог. Я прижал ее руки к кровати, глядя в бешеные блестящие глаза, и толкнулся, насколько получилось. Она закусила губы и прижалась ко мне сильней. В какой-то момент показалось, что я так и останусь почти снаружи – не с моим прибором ее трахать… Но отступать было некуда. Я обхватил ее шею и, прижав к кровати, впился остервенело в ее рот. Она глухо вскрикнула, когда заполнил ее одним рывком, и вцепилась ногтями в мою спину, тяжело дыша.

– Совсем одичала, – усмехнулся ей в губы и двинулся медленно, прислушиваясь к ее реакции.

Желание наказать разбивалось о чертов страх сделать больно! Я, блять, боялся сделать больно после того, как у нее не вышло меня вырубить!

Девочка жарко дышала и постанывала в мой рот, наполняя чувством давно забытого восторга – ей было хорошо! А когда она сама накрыла своими губами мои – я улыбнулся. Злость разлетелась, осталась только она – всклокоченная, мокрая и вся моя. Я толкнул ее на спину и задвигался сильнее и резче, любуясь лоснящейся от пота кожей и вздрагивающей грудью с возбужденными сосками. Девчонка закричала громче, жмурясь и выгибаясь, не оставляя мне шанса сдержаться… И я кончил в нее, едва не рухнув сверху – так сильно ударило в голову. Двухмесячное воздержание и дрянь в бокале делали свое дело…

Только это было лишь начало… Сначала я снова довел ее до такого же состояния – девочка оказалась горячей и голодной не меньше, хоть сопротивлялась уже сильнее. Но то, как ломался ее протест о жажду разрядки, делало месть особенно приятной. Она дрожала и насаживалась на мои пальцы и язык сама, лишь бы позволил ей кончить.

В третий раз мы финишировали одновременно. Я чувствовал, как сжимается ее лоно вокруг члена, смотрел, как невменяемо дрожит она вся, и сыто усмехался – будешь знать как дразнить голодного мужика в баре. Потом вдруг подумалось, что черта с два позволю ей кого-то еще дразнить… кроме меня. А потом мысли растворились в каком-то тумане.

1_Лаки

Струи воды уже невыносимо обжигали, а мне все было мало. Нет, я не терлась остервенело мочалкой, пытаясь стереть прошлую ночь с кожи… Просто не могла согреться. Так бывает, когда вылазишь из-под одеяла утром, и прошибает озноб от того, что еще несколько секунд назад было тепло, а то, что ждет – безрадостно.

Я вылезла из объятий мужчины сразу, как его дыхание стало глубоким. Думала, умру от страха, пока собиралась, опасаясь, что он проснется. То, что он вообще уснул, было невероятно – его ведь не вырубило снотворное, которым меня обеспечили для задания.

Я подняла голову, подставляя лицо струям. Жаль, что нельзя выполоскать воспоминания из мозгов!

Что… что вообще это было?! Как я оказалась в такой переделке?! И почему он меня не грохнул?! Я ведь всерьез подумала, что отымеет и пристукнет. Может, он так и хотел, но… уснул?

Не верилось.

Я смотрела на покрытую паром дешевую пластиковую перегородку, как капли воды набухают на ее поверхности и срываются вниз… а перед глазами стояло совершенное тело мужчины, блестящее от пота, и капли, скатывающиеся с висков по жестким скулам к подбородку. Его на самом деле заботило мое удовольствие. Боялся сделать больно – я видела. Взгляд синих глаз вспарывал мою душу с сухим треском истлевшей ткани… Все, чем обернулась я за эти годы выживания здесь, в гетто, он содрал за одну ночь. Будто я была не сухой мумией, а винтажной скрипкой. И он заставил меня звучать. И чувствовать…

Кусок битого зеркала напротив не порадовал – об этой ночи еще долго будут напоминать его метки на шее и укус на губе.

Я стиснула зубы и выкрутила кран. В моей конуре горячая вода бывает только по утрам, но не все встают так рано. Повезло сегодня хоть в этом, потому что через полчаса вода до меня уже не поднимется.

Квартирка с видом на трущобы с высоты полета флайглайда. Полшага – и я в кухне, которую пересекла еще в два. Капли холодили разгоряченное тело, расслабляя. Захотелось завалиться спать. Может, так и сделать? Я обвела взглядом свои пятнадцать квадратов: кровать, стол и шкаф – все, что помещалось. Но это того стоило – меня было нереально найти. Камер в районе нет ни одной, патрули почти не забираются сюда.

О деле я всегда договаривалась в сети. Даром, что ли, я – одна из лучших хакеров Лордона? Навыки идеальной подчистки следов за собой я освоила раньше, чем начала ходить. И нечего разводить паранойю, меня не найти. Никто никогда не находил.

Вот только никто не давал задания, связанные с киборгами. А это совершенно другой уровень. Я уверена – на меня вышли не простые заказчики. Если мой ночной незнакомец с подлодки еще и киборг, то совершенно точно работает на Правительство. Зачем кому-то понадобились данные его комма? Кто конкурирует с Правительством? Другое правительство? Японцы? Русские? Целью было похитить данные о новой подводной станции? Неудивительно, ведь она – первая в мире. При таком политическом напряжении этого морского волка должны провожать в бар целой толпой охранников! Либо у него с собой не было никаких данных в комме, которые я должна была вытащить. И кто те придурки, что так меня подставили – остается только гадать.

Я замоталась в поношенный халат и осторожно уселась на кровать. Все тело ломило, а между ног болезненно ныло. Два часа у меня ушло на то, чтобы стереть следы ночной вылазки на камерах, но от воспоминаний так просто не избавиться.

Внутри все дрожало и вибрировало отголосками близости с незнакомцем. Я все не могла понять, что чувствую… Злость. Но это на ситуацию в общем. Я боялась, что, стоит замереть в постели, и меня догонит и размажет боль, унижение от случившегося и как результат – желание сдохнуть. Но ничего такого не происходило, и я позволила себе прикрыть глаза.

Он не брал меня силой, я хотела сама. Да, больше боялась… Но это сначала.

Я расслабленно выдохнула… и комната поплыла перед глазами. Слезы потекли по вискам в волосы, но я не проронила ни звука. Я с детства плачу бесшумно. Все равно никто не услышит…

Как мне могло так повезти и не повезти одновременно?

В маленькое окно над рабочим столом уже пробивался утренний свет. Интересно, что он сделает, когда поймет, что я сбежала?..

2_Даррен

* * *

– Просмотри все камеры для начала, – рычал я в смарт, не пойми зачем всматриваясь в окно. Утренний город внизу выглядел уныло – молочно-желтый туман стелился над усыпанными листьями газонами какого-то парка, недалеко вяло стучал колесами метрон, и эти размеренные звуки отдавались в голове болью. – Пошли ко мне кого-то снять отпечатки и прошерстить номер… На крайний случай у меня есть и биоматериал…

Давно у меня не было такого отвратительного утра. И не только из-за головной боли. Я расхаживал по пустому номеру, едва сдерживаясь, чтобы не разнести стеклянный столик у окна.

– Биоматериалы? – Сволочь-Грейв усмехался на том конце трубки.

– Да, я трахал ее всю ночь, – цедил я.

– Мо-ло-дец, – протянул он, – то есть ты знал, что она собирается тебя вырубить, и все равно выпил? А потом еще и переспал с ней…

– Считай, что мне было слишком скучно два месяца под водой! – рявкнул я. – Не рви голову, она и так болит!

– Через семь минут тебя будут ждать на парковке отеля, – холодно сообщил Кайл, но тут же ехидно добавил: – Береги биоматериалы.

– Сука, – ругнулся, когда уже положил трубку.

Взгляд упал на смятую постель, и боль запульсировала с удвоенной силой. Как меня все же вырубило трезвого?! От усталости? От удовольствия и его количества?! Я понятия не имел, что делать с девчонкой утром, кроме как еще пару раз заняться сексом, но подумать об этом она мне не дала.

– Придурок, – прорычал глухо.

Как так вышло, что мне отказали мозги? А ведь они отказали еще до бокала с мартини! Слишком хороша оказалась эта дрянь, вошла, сучка, под кожу, как нож в масло, и растопила там все к чертям! Надо брать себе девчонку на корабль для траха, к черту такую голодовку! Тестостерон нужно как-то сжигать, иначе он оплавляет мозги.

Одевшись, я раздобыл у персонала обезболивающее, но, подумав, не стал пить – может смазать картину крови. А мне нужна вся информация.

Грейв всегда был точен в работе, флайглайд забрал меня минута в минуту, а уже через пятнадцать я шагал по коридорам Министерства безопасности.

– Мистер Джонс, с возвращением! – улыбался мне чуть ли ни каждый второй, и я еле находил в себе силы кивать ответ.

Ни черта не расслабило меня вчера, стало только хуже. Найду эту зеленоглазую мурену, будет бедная у меня. Обещал, что никто ее не спасет – слово надо держать. Она мне задолжала утро, а теперь на долг начнут капать проценты!

Хорошо, хоть Кайл предсказуемо не требовал от меня приветствий и эмоций – мы слишком хорошо друг друга знали. Я вошел в кабинет и сразу же встретился взглядом с его хозяином.

Кайл Грейв – специалист отдела информационной безопасности Министерства. Теперь. А когда-то мы с ним были просто подопытными телами для эксперимента нашего Правительства по созданию суперлюдей, способных выживать там, где не могут обычные люди. Кайл был первым.

Я иногда пытался представить себе тот ад, через который пришлось пройти ему. Мы с ним не были похожи. Я – свободный человек, выпускник военной академии, у которого был выбор. И когда меня перемололо в катастрофе на тестах подводного аппарата, я сам решил лечь на операционный стол. У Грейва никогда не было выбора.

– Не садись, – первое, что услышал от него, войдя в кабинет и собираясь опуститься на первую попавшуюся горизонтальную поверхность.

Идеальный, как обычно. Черный костюм и темный сканирующий взгляд – беспроигрышный фирменный стиль негласного серого кардинала Министерства. С ним рядом даже за себя не порадуешься, что в кои то веки на мне джинсы и футболка вместо униформы!

– И тебе доброе утро, – поморщился, выпрямляясь.

– Пойдем, – скомандовал он и вышел из-за стола.

– Хоть бы спросил, как мои дела, – проворчал, когда мы поравнялись в коридоре.

– Про твои дела я уже все знаю, – без тени усмешки ответил он.

– Что-то нашел?

Не любил эти его паузы, но знал – если молчит, значит все сложнее, чем я ожидал.

– На камерах пусто, – нахмурился он.

– У меня нет галлюцинаций, – досадливо процедил я.

– Если бы у тебя были галлюцинации, то на камерах был бы ты один, – не оценил шутку Грейв. – Изображений нет вовсе. А прошло всего три часа…

– Кто-то подчистил за ней все?

– Скорее всего, – многозначительно кивнул он. Но я знал этот его тон – это только начало.

Мы прошли к лифтам.

– Как ты? – все же спросил он, когда мы остались в лифте.

– Мне нужно ее найти, – принял его вызов взглядов. – Не знаю зачем, не спрашивай. Просто нужно. Если анализ не покажет какой-то наркоты в крови, конечно…

Кайл усмехнулся:

– Думаешь, она, как фея, дунула тебе что-то в глаза на подлете?

– Вряд ли, – шумно выдохнул я. – Я бы почувствовал. Да и запал на нее еще до того, как она подошла.

Кайл пожал плечами:

– Бывает.

Ему ли не знать? Только его «бывает» уже надежно и всерьез в него влюблено, живет с ним и никуда давать деру не планирует, насколько мне известно. Мы до сих пор переписываемся с Рошель. Я держу руку на пульсе с тех пор, как довелось привести ее в чувства, пока Грейв валялся с семнадцатью огневыми. Знаю, что с ним иногда может быть нелегко, но искренне хочу, чтобы у них все и дальше было также хорошо. Они это заслужили.

Уверен, Кайл знает о нашей дружбе, но ни разу ничего мне не высказал, а я не спрашивал разрешения.

– Что ты вообще думаешь? – вдруг спросил он, когда мы вышли на нужном этаже и направились по белым коридорам, полным неприятных воспоминаний.

– Нужно быть идиотом, чтобы подослать кого-то ко мне, но, видимо, таковой нашелся…

– В то время как разведки всех стран знают, что ты – последний, у кого можно было бы искать информацию?

Мозги киборгов защищены не только от снотворных и ядов, но и от воздействий препаратов, с помощью которых допрашивают обычных людей. Это если киборга вообще удастся взять.

– Может, кто-то хотел избавиться от нее, но способ так себе… – серьезно предположил я.

Мысль, что мою ночную диверсантку будет кто-то преследовать и угрожать ей, неприятно кольнула в области солнечного сплетения. Когда к ней прилипло притяжательное местоимение, я решил не разбираться.

– Найдем ее и узнаем, – холодно отозвался Кайл и активировал входную панель корпуса.

Будто вчера отсюда вышел. Лаборатория Министерства была для меня особенным местом – я проходил тут реабилитацию. Думал, черта с два когда-либо приду сюда по своей воле.

– Мистер Джонс, добрый день.

Я тут же оказался под пристальным вниманием хорошо знакомой привлекательной особы. И ничего что ей за пятьдесят, Грейс Либерти – сердце этого места. Только я надеялся, что Грейв не станет привлекать ее к моим… биоматериалам.

– Привет, Грейс, – я помнил, как доктор не любила официального обращения. – Как дела?

– Спасибо, капитан Джонс, кажется, лучше, чем ваши.

– Голова колется, доктор, а я вчера выпил лишь стакан мартини. Старею? – улыбнулся ей вымучено.

– Вряд ли, – ответила она на улыбку. – Пойдемте. Ничего еще не принимали?

– Ни душа, ни анальгетика.

– Отлично. Мистер Грейв, он у вас умница…

– Других не держим, – усмехнулся Кайл.

Отвык я от этих специфических любезностей.

* * *

– В крови довольно сильная реакция на препарат, – через несколько минут сообщила Грейс, не отрываясь от показателей анализатора.

– Дайте анальгина, – процедил я. Боль стала совсем нестерпимой.

– Кайл, посмотри пока… – Грейс изящно вспорхнула на шпильках со стула и вскоре вернулась ко мне с инъекцией. – Видишь?

– Какая-то комбинированная дрянь, – прокомментировал сухо, пока мне вводили в вену препарат. – Почти разрушилась – не собрать остатков.

– Угу, – досадливо поморщилась Грейс. – За борьбой с побочными составляющими и не рассмотрим ничего. Тот, кто делал эту формулу, знал, на кого она рассчитана и какой эффект должна дать.

– Почему же не подействовало? – поморщился я. Перед глазами уже прыгали черные точки.

– Подействовало, ты же уснул, насколько я поняла, – и Грейс вернулась к анализатору.

– Уснул, но уже под утро.

Кайл задумчиво сверлил взглядом спину Грейс:

– Подготовь мне отчет по всем остаткам, которые найдешь…

– Я даже соберу для тебя варианты паззла, – лучезарно улыбнулась она ему. – А там сам уже подумаешь, какая формула и какие ее эффекты больше подойдут под твою версию.

Глаза Кайла заблестели восхищением – редко на кого он так смотрел.

– Можете и со мной поговорить, – начал раздражаться я. – О чем вы?

– Грейс может предположить формулу препарата по его остаткам. Вместе с тем получим и вариации эффектов…

– Какие вариации? – головная боль, пусть и стихающая, не делала меня дружелюбнее. – Меня хотели вырубить.

Грейв посмотрел на меня долгим пронзительным взглядом, потом коротко приказал:

– Заканчивай с сдачей биоматериалов. – Он поднялся с кресла. – Жду в кабинете.

3_Лаки

* * *

Хаддауэй стрит жила своей жизнью – пестрые палатки, запахи дешевой синтетической уличной еды, музыка на стыке блюза и хип-хопа, танцы молодняка, кучкующегося в подворотнях, и пестрые флаги сохнувшего белья.

Черный квартал.

– Лакиша! Чего прячешься, где была всю ночь?

Деловитый скрипучий фальцет Марши Брайтс, кажется, слышен за три квартала. Повезло мне с соседкой, начнут убивать – достаточно просто успеть стукнуть ей в стенку.

Что-то часто меня начали одолевать мысли об этом…

– Мисс Брайтс, я, кажется, не подписывала документов, по которым вы меня удочеряли, – со скучающим видом застыла напротив двери квартиры.

– Ты можешь стучать по клавишам тише?

– У меня световая клавиатура, мисс Брайтс. Вам что-то купить?

– Кто же тогда стучал?

Я закатила глаза, отрываясь от косяка, и развернулась к лестнице.

– Купи мне помидор и хлеба! – прилетело вдогонку.

В животе заурчало.

– Окей! – Но стоило сделать шаг на лестницу, меня догнали последние слова соседки:

– К тебе вчера вечером Марк заходил с ребятами!

При упоминании местного авторитета я запнулась на ступеньках. Еще и ноги после вчерашних каблуков болели и саднили. Что было нужно Марку, я приблизительно догадывалась…

Здесь в «черном квартале» если ты ничья, то общая. Я старалась не нарываться, не шляться по кварталу и ни с кем не заводить знакомств, быть со всеми приветливой и помогать старикам, типа моей соседки – здесь это уважают. Но, видимо, я была наивной, полагая, что никто не стукнет на меня Марку.

Молодая девушка живет одна – чем не повод наведаться?

– Блять, – ругнулась себе под нос, надвигая капюшон на лоб.

Рано или поздно отовсюду приходится драпать. Может, пора и отсюда.

Я прислонилась к стенке дома, не сделав и шага – силы были на исходе. Почему-то после этой ночи я осознала это четко и в красках.

Я больше не могу.

Ноги подогнулись, и я сползла по стенке, тяжело дыша.

Этот заказ был последним рывком! Денег как раз бы хватило на квартиру, что я присмотрела в пригороде. Осталось бы и на адвоката, чтобы дать ход делу о родительском праве… Но нет. Вместо этого меня отымели, как последнюю шлюху. И Марк теперь приперся за тем же.

В легкие со свистом ворвался воздух – кто бы по щекам надавал!

– Вставай, Лакиша, – пришли на ум слова моей обидчицы в школе. – Не встанешь – запинают насмерть…

Я поднялась и пошла по обшарпанной бетонной дороге в сторону проезжей части, лихорадочно шаря в душе в поисках крупицы надежды. Ведь держало меня что-то раньше? Я ведь обещала Джи, что однажды вернусь навсегда, она меня ждет и верит, что мама не бросит.

При мысли о дочери все стало еще хуже. В груди заныло, перед глазами потемнело, а руки затряслись от жажды прижать к себе родного человечка, единственного в этом мире. Надо потерпеть до вечера – мои приемные два часа до заката раз в неделю. И так уже год… Не знаю, что удержало меня от того, чтобы не упасть на землю и на начать царапать бетон ногтями, жалобно воя.

Страх – мой единственный союзник.

В груди завибрировало от сабвуфера проехавшей мимо машины. Я проводила ее взглядом, и, стараясь не сильно прятать лицо в капюшоне, направилась вдоль улицы. Слишком очевидно прятаться тут нельзя, только разозлишь кого-нибудь. Самое верное – просто не привлекать внимания. Черный спортивный костюм, недорогие кроссовки, неброские принты. Несколько прядей волос обязательно торчат из-под капюшона – я не скрываю их цвет, будто вся напоказ. Под толстовкой – спортивный дорогой лиф, скрадывающий грудь. Задницу надежно прячут бесформенные штаны – то, что нужно, чтобы смешаться с местной грязью.

Я шла и думала, как быть дальше с заказом. Второго шанса мне не дадут, да и я больше не сунусь к этому… волку. Подходящее имя. При воспоминании о мужчине по позвоночнику прокатилась горячая волна и рухнула в ноги. Правильно – бежать надо было сразу. И он ведь предупреждал. Но тогда кровообращение в ногах мне передавливали туфли, и ведь правда говорят – это нарушает снабжение мозга кислородом. Раньше он мне не отказывал. С чего вдруг я вообразила себя крутым спецом по соблазнению? Видела же – он раскусил меня сразу, подойти не успела. Поэтому и давал шанс…

Он давал мне шанс!

Дорогу перегородила какая-то бабка с баулом, едва в нее не вписалась.

И что делать с авансом? Вернуть? Не принято – репутация у меня среди нашего брата незапятнанная. И связываться с заказчиком нужно было сразу, но я не подумала об этом, занятая стиранием следов. Хотя… Откуда им знать подробности? Скажу, что комм взломать не удалось – слишком беспокойно его хозяин спал. И что таблетка не подействовала – тоже. Не моя, в конце концов, вина, что препарат мне выдали, не действующий на киборгов…

Устроившись у грязного окна за дальним столиком уличной забегаловки, я достала из рюкзака планшет. Старый обшарпанный корпус был обманчив – под ним скрывалась такая мощная операционная система, которой позавидовали бы многие в Министерстве обороны.

Пальцы забегали по экрану: лучшая защита – нападение.

Моя профессия стоила недешево и позволяла зарабатывать хорошо. Но риски были несоизмеримы. Я не бралась за заказы, связанные с финансовыми доступами – там хоть и гонорары заоблачные, риск оказаться за решеткой слишком велик. А вот взломы баз данных – моя специализация. И тут я, конечно, намозолила нашей службе безопасности глаза…

Губы тронула горькая усмешка – такие, как я, не живут долго. Добегаюсь однажды, попадусь, переоценю снова свои возможности, только уже не повезет так, как вчера.

– Кофе! – заорали от стойки так, что я вздрогнула.

Вот он – сервис гетто. Пластиковый кофе в пластиковом стакане.

«… У вас двадцать четыре часа, чтобы дать мне ответ».

Только прошло всего пятнадцать секунд.

«И как он тебя оттрахал? Понравилось?»

Никакой бури эмоций, только чистый концентрированный страх впрыснуло в вены. Я всматривалась в послание, пытаясь отыскать подтекст.

«Нет. Поэтому аванс я оставляю себе в качестве компенсации за вашу некомпетентность».

«И как тебе кофе в этом дешевом кафе?»

Сердце забилось быстрее, и стоило труда успокоиться. Ничего эта фраза не значила.

«Наше сотрудничество окончено».

«Беги, Лакиша».

Тут уже стало сложно сдерживать эмоции:

«Пошел ты нахрен!»

Я разорвала канал и привычно зачистила следы. Стаканчик подрагивал в руках, успокоиться не получалось. Дал знать, что знает мое настоящее имя. И что, якобы, видит меня в кафе.

Я подняла голову и глянула в окно – ничего особенного. Грязная улица, бомжи у мусорного бака, бредущий через дорогу инвалид с палкой и затор из автомобилей, что он уже собрал. Некоторые как раз начали сигналить.

– Куда ты влипла, Лакиша? – пробормотала себе под нос.

Меня подставили. Вывели на Волка с заведомо неработающим снотворным. Зачем?! Кому понадобилась моя скромная персона? Или нескромная? Что он такого должен был со мной сделать и не сделал? Или все же и правда заказчики надеялись, что я доберусь до его комма?

Вряд ли там что-то было – не стал бы он расслабляться со мной, если бы я могла так легко утащить информацию.

Черт! Если бы не сумма, которую пообещали, я бы не рискнула выходить «в поле» сама. Никогда ведь не бралась за такие заказы. Но деньги все решили.

Когда звякнул колокольчик, я вздрогнула и вскинула загнанный взгляд на дверь. Какой-то тип в капюшоне прошел прямиком к стойке заказа и замер, вскинув голову к меню под потолком. Я медленно выдохнула. Несмотря на то, что безумно хотелось последовать совету придурка и побежать, я заставила себя сидеть. Если я на крючке – бежать смысла нет. Поймают. Если же не было крючка – тем более бежать глупо.

Я заказала еще кофе.

«Чарли, – набрала на планшете, – похоже, меня «замели»».

Такие сообщения были безопасны, так как уходили только по защищенной сети.

«С чего ты взяла?»

Я никогда не видела Чарли вживую. Он был моим связующим звеном с хакерской организацией. Что-то типа куратора. В одиночку работать невозможно, никакого доступа к платформам не получишь – не один ты такой умный. Пиратские хакерские сети стелились повсюду, но доступ к ним охранялся лучше, чем коды доступа центрального банка. За ежемесячный взнос я получала все, что мне нужно – доступы к спутникам, защиту, автоматическую «метлу» – программу, скрывающую следы мои и куратора.

«Мне дали заведомо лажовое задание. В поле. Я провалилась».

«Подробнее».

«Заказчик с носителем. Очаровать и усыпить препаратом. Препарат не подействовал. Еле унесла ноги».

«Идиотка».

«Деньги».

«Ловушка».

Вот такой он немногословный, мой куратор.

«Заказчик вышел на связь, делает вид, что пасет».

«Проверю».

«Спасибо».

Подумав немного, я добавила:

«Что делать?»

Но Чарли уже не ответил, и я откинулась на спинку стула, разочарованно вздыхая.

4_Даррен

– И почему у тебя на работе нет душа?

– Я не занимаюсь на рабочем месте чем-то таким, от чего захотелось бы отмыться.

Грейв не отрывался от экрана за столом, я же смотрел на Лордон, стоя у панорамного окна в его кабинете.

Вечерело. Город мягко поблескивал в окнах отражениями заходящего солнца, но в глубине кварталов сгущались сумерки, а вместе с ними мрачнели и предчувствия. Я шарил взглядом по открывшейся перед глазами картине, будто в поисках знака или догадки, где мне искать ее. А внутри тикал счетчик…

Можно было бы забыть про ночную незнакомку, тем более теперь, когда перестала болеть голова и накатывала усталость после бессонной ночи. И вообще после всех потраченных усилий. Ну зачем мне это? Путь Грейв разбирается – это его работа, а мне бы проветрить мозги и хоть немного расслабиться.

Но я не мог. В этой истории многое не клеилось, начиная от меня и моей реакции на незнакомку. Теперь я точно знал – не наркотик. В крови нашли только угнетающие нервную систему вещества. А значит, она меня и правда зацепила. Это, как ни странно, не успокоило. Я все крутил прошлую ночь в голове – ее глаза, голос, слова… Как она говорила, о чем… Не все было враньем. Вернее, она почти не врала – глаза врать не могут. Раз за разом вспоминая ее взгляд, я находил в нем что-то новое. Страх, усталость, немного азарта… и бессилие. Хотелось заглянуть в них еще раз, при свете дня и рассмотреть все, что она прячет за ними.

Она так и не притронулась к комму – спецы Кайла это проверили. Персонал отеля сообщил, что девушка чуть ли не бежала из отеля, и даже не сразу взяла такси. Причем, она была босиком.

Губы сами растянулись в улыбке – я бы посмотрел на то, как она бежит босиком. Дыхание незаметно стало тяжелее. Я будто ощутил ее запах – помнил его до мельчайших нот. Много ли запахов под водой? Пластик, металл, свежая краска и иногда еда. А ее запах – просто наркотик какой-то. Чистый афродизиак. Как и она сама.

В ушах чуть ли не наяву задрожало ее рваное дыхание, ладони ошпарило прикосновением к горячей влажной плоти, и на языке ожил ее вкус. Я тяжело сглотнул и прикрыл глаза.

Мне нужно ее найти.

– Даррен.

Уже почти стемнело.

Я обернулся к Кайлу, замечая в кабинете незнакомца. Он сидел за столом с планшетом в руках, но его изучающий взгляд был устремлен на меня. Лысоватый непримечательный лабораторный крысеныш. Ему можно дать и тридцать, и сорок лет. Черты лица вообще не цепляли.

– Это Миуш Шанессонн.

Кажется, имя и фамилия были единственной отличительной особенностью мужчины. Ненавидел это в себе, но я либо сразу проникался человеком, либо отвергал и питал неприязнь. Этот явно записан во второй столбик.

– Мистер Джонс, – учтиво кивнул он, протягивая руку, – наслышан о ваших подвигах.

На фоне произошедшего ночью звучало неоднозначно.

– Никогда не трахали незнакомку, которую подцепили в клубе? – ответил на его рукопожатие.

Миуш смешно выпучил глаза и смущенно потер подбородок. Сбоку отчетливо усмехнулся Кайл.

– Я про ваши достижения с запуском Станции…

– Понятно, – уселся я напротив.

– Даррен, Миуш гарантирует, что мы найдем ее, – перешел сразу к делу Кайл.

Я вмиг подобрался:

– Как? – голос некстати охрип.

– Мы как раз недавно запустили сбор базы данных нескольких неблагополучных районов Лордона, где прячется много нелегальных иммигрантов, – Миуш развернул проекцию города на столе. – Люди этих районов прошли сдачу крови и ряд других биологических показателей, которые позволили присвоить им уникальные чипы…

– Программа чипирования? – нахмурился я, поворачиваясь к Кайлу.

Тот мрачно кивнул.

– Да, она в тестовом режиме, но уже работает, – продолжал Миуш осторожнее. – Мистер Грейв предоставил данные о маршрутах такси, которые уехали из района гостиницы утром. Их было немного, и два из них вели в те самые кварталы… – закончил он с опаской.

Стало понятно, что зря Грейв веселился утром над моими биоматериалами.

– И чего ждем?

– Не ждем – система уже ищет варианты совпадения…

Я прикрыл глаза, болезненно морщась. Знал, что Кайл сейчас смотрит на меня с интересом – еще бы, такой удар по доверию «моему» Правительству. Сам Грейв идеально балансировал между ненавистью к тем, кто протащил его через ад, и выгодным сотрудничеством. Пожалуй, это была лучшая почва для лояльности. Я же не имел таких надежных оснований, и эта информация о столь противоречивом процессе, вызывавшем столько волнений у людей, стала неожиданностью.

Сделали все за спиной. Но как кстати.

– Хорошо, – выдавил я. – Как долго?

– Думаю, еще пара часов, – пожал плечами Миуш.

– Мистер Шанессон занимается уникальным направлением, – хищно прищурился Кайл на Миуша, – исследованием социальных явлений, ключевых персон этих явлений и влиянием на них.

– Да, – слабо улыбнулся Миуш, – моя гордость – создание матрицы подбора группы людей для лучшего достижений той или иной цели. Я получил за него премию Калмнера.

Я скептически скривился:

– Неужели это возможно – подобрать… людей…

– Мои многолетние труды отвечают положительно на ваш вопрос, – смелее отвечал собеседник. – Мне удавалось так сформировать коллективы людей в различных областях их действий, что результативность увеличивалась на сто двадцать процентов.

– Максимальное использование ресурсов, – мрачно заметил я.

– Ну зря вы так, – высокомерно улыбнулся Миуш, – люди в таких коллективах работают с гораздо меньшими эмоциональными нагрузками. Они, проще говоря, рады заниматься любимым делом сообща. А в сложившейся экономической ситуации подобные навыки очень важны и двигают страну вперед, обеспечивая ей шанс на выживание в нашем мире.

Я не сразу обратил внимание, что Кайл буравит его взглядом. Может, тоже питает личную неприязнь? У нас с ним мнения о людях часто совпадали.

Но было плевать. Главное, что этот… Миу-миуш найдет ее…

5_Лаки

Тяжелые ворота медленно поползли вбок, и я нервно сглотнула.

Каждый визит к дочери – будто маленькая жизнь. Ожидание встречи, радость двух коротких часов и смерть за углом дома. Я буду сидеть еще час на своем излюбленном кирпиче у мусорного бака и изучать новые дырки в бетоне рядом с ним, которые образовались за ту неделю, что я не видела дочь. Но это будет жизнь спустя – через два часа.

Дженни всегда встречает меня у ворот. И сегодня не стало исключением.

– Мама!

Я застыла, глядя на свое солнышко. Несется и светится. Глазки широко раскрыты, и, кажется, тоже плачет. И я реву каждый раз, хоть и обещаю себе, что сегодня сдержусь. Но снова не могу.

Схватила свою малявку, и вместе мы упали в мягкую траву дорогого газона.

– Мама! – вцепилась в меня дочка.

Я уткнулась ей в воротник, пахнувший печеньем, жмурясь:

– Я так скучаю, Джи, так скучаю, – шептала неразборчиво.

– Мам, ну так не уезжай больше! – крепко обнимала меня малышка. – Когда твоя работа уже закончится?

Я зло усмехнулась. Этот миф, что я всю неделю не могу ее видеть из-за работы, меня вынудил поддерживать бывший муж. Якобы, не мои деньги решили вопрос с возможность посещений, а его милость. Я поддерживала этот миф, как и многие до него. Что, к примеру, у мамы все лицо в синяках, потому что она попала в аварию и ударилась об руль. Или она хромает, потому что подвернула ногу…

– Привет, Лакиша…

А вот и он. Я не обернулась. Все равно придется встретиться с ним лицом к лицу, а вместе – со всеми моими страхами. Но спешить не хотелось.

– Пойдем, Джи, – поднялась я с ребенком и подхватила ее на руки.

Дженни пять лет, и она, конечно же, могла ходить сама, но я не находила в себе сил ее выпустить. Хотела тискать ее неустанно каждую отведенную секунду. Странно, что Курт не возмутился, как обычно. И вообще вел себя настораживающе тихо.

Одноэтажный дом мягко светился окнами, а в кухне неожиданно обнаружилась мать Курда в кухонном переднике:

– Лакиша! Привет! – запела она приторно. – Проходи, печенье почти готово! Будешь какао?

– Мама, я помогала бабушке печь печенье! – зазвенела Джи в мое ухо.

Дурдом. И что все это значит? Когда злая ведьма превращается в добрую бабушку, это выглядит сюрреалистично. Она первая пыталась отобрать у меня ребенка, когда я только обвинила Курта в измывательствах, а до этого закрывала глаза на мои синяки и кровоподтеки.

– Лакиша, – послышался шорох отодвигаемого стула. – Садись…

Ноги сами подогнулись, но я не подавала виду:

– Мы лучше побудем с Джи в ее спальне. Вдвоем.

– Я продлю визит на час, – озвучил цену вдруг бывший муж, и я, наконец, встретилась с ним взглядом.

Вернее, задрала голову, чтобы встретиться. Высокий смуглый красавец, он когда-то казался мне самым лучшим мужчиной на свете, сильным и притягательным. Теперь же был худшим кошмаром, вышедшим из самых страшных снов. Стоило усилий, чтобы не отшатнуться. Он выглядел вполне по-домашнему – брюки, свитер, руки, спрятанные в карманы… но взгляд – дикий и злой – будто врезался в солнечное сплетение и вышел между лопаток. Сердце пропустило удар.

– Хорошо, – прохрипела я.

– Садись, – приказал Курт.

Прижав к себе дочку, я опустилась на стул. Джи постоянно что-то щебетала, спрашивала меня о работе. Я отвечала заранее придуманными фразами, стараясь не смотреть по сторонам. Бабушка хлопотала вокруг, подливала какао, к которому я не обязана была притрагиваться:

– Ты совсем исхудала, Лакиша!

– Работа не дает расслабиться, – не соврала я.

– Тебе надо больше отдыхать!

Курт сидел рядом, вынуждая дрожать и нервничать все больше. До ломоты в суставах хотелось всадить обоим в глотки ножи и выкрасть ребенка…

– Пожалуйста, – выкрикнула на очередной поток приторной заботы, – м-м-можно я подышу с Джи воздухом? Тут… жарко… мне нехорошо…

– Курт, дай жене воды! – встрепенулась женщина, а меня словно ударили под дых.

Я вскинула дочь на руках и направилась из кухни. Кошмар не отставал:

– Лаки, я хочу поговорить, оставь пока Джи с бабушкой, – на мой загнанный взгляд холодно добавил: – Я обещал, плюс час.

Джи не понимала, к счастью, наших «шифров».

– Мама, папа обещал, что ты скоро вернешься домой! – вдруг заявила дочка.

Сердце будто тисками сдавило. Я задохнулась, и Курт, воспользовавшись заминкой, выдернул Джи из моих рук и спустил на землю:

– Беги к бабушке, мы с мамой сейчас вернемся.

Я обхватила себя руками, не в силах оторваться от вида убегавшего по дорожке ребенка в сторону летней кухни. Каждый раз как последний.

– Лакиша, – Курт встал так близко, что я вздрогнула и отшатнулась, но он тут же подхватил под руку и потащил вглубь сада.

У меня сперло дыхание, ноги подкосились, а из горла вырвался сиплый стон.

– Прекрати этот концерт! – зашипел зло Курт. – Только стоит попытаться все исправить, ты закатываешь глаза! Хватит!

Я тяжело сглотнула, зажмурившись. Страх сковал ноги и горячей волной несся к сердцу, которое колотилось, будто в последний раз.

Моих денег, что остались у меня после развода, хватило на адвоката, который дал мне возможность посещать дочь, и искусственную почку. Одну. Курт отбил мне обе.

Курт Харрес – прокуор Западного округа. Последний в династии. У его семьи непробиваемая для судейской системы броня. Мой адвокат сделал практически невозможное, потому что по версии высшего общества, которую всем предоставил Курт, я – наркоманка, и почки мне отказали от передозировки наркотиков. И пусть ни одного доказательства этому не было найдено, весь процесс я провалялась под аппаратом искусственного жизнеобеспечения, не в силах ответить за себя.

Но это было давно. Теперь я могла ответить. И физически – тоже. Только Курт об этом не знал. Он продолжал сжимать мое плечо:

– Лакиша… – выдохнул напряженно. – Я места не нахожу. Ты… так изменилась…

Я пялилась на розовый куст, считая тугие маленькие бутоны… Восемь, девять…

– …Не могу не думать о тебе. – Мужчина с шумом втянул воздух: – Позволь помочь. Положим тебя в лучшую клинику, обследуем, может, еще не поздно восстановить вторую почку.

– Поздно.

Нет, не для почки. Для всего остального.

– Ты не знаешь наверняка, – прорычал мужчина. Умолять его вернуть мне ребенка бесполезно. Курт – редкий образец бездушия и бессердечия. Больной ублюдок. – Вернись. Я все исправлю, – продолжал дышать мне в макушку, неприятно шевеля волосы.

Я молчала. За все время нашей с ним страшной истории я не услышала ни одного «мне жаль».

– Мне нужно время.

Время, чтобы заработать еще денег и пустить в ход все, что собрала – доказательства его лжи о моей наркозависимости и свидетельства врачей, которые спасали мне жизнь. Нет, они не признались лично, но я смогла вытащить из баз данных видеозаписи, похороненные в архиве больницы. Бывший муж даже предположить такого не мог. Это дело сотрясет высшие круги судебной власти.

Только руки мужчины вдруг рванулись ко мне, и невероятных усилий стоило не впиться ему в горло ногтями.

– Я не могу ждать, – прохрипел он нетерпеливо мне в ухо, прижимая к себе. – Ты… невыносимо хороша! Восхитительна! Сильная, красивая… моя. Я думаю о тебе день и ночь! О том, что, возможно, трахаешься с кем-то другим…

С губ слетел злой смешок. Волк стал первым мужчиной после Курта, и эта мысль будто подожгла внутри злой огонь. Я расправила плечи и без страха взглянула в глаза бывшего мужа:

– И что, если трахаюсь?

В какой-то момент показалось, он убьет меня. Вернее, попытается. Глаза мужчины сверкнули гневом, челюсти сжались.

– Смелая стала? – тихо процедил он.

Лучше бы кричал и замахивался. Этот его тихий голос пробрался под кожу и противно завибрировал, вызывая приступ тошноты.

– Ты сам говорил – изменилась. Когда тебя едва не убивает когда-то любимый человек, приходится измениться, если жить захочешь, – спокойно говорила я, хорошо понимая – для таких слов Курт глух.

Он и сейчас слушал, но не слышал, шаря злым взглядом по моему лицу, будто отмечая маркером места, куда будет бить. Только замахнись на меня… Я всегда ходила на встречи с видеозаписью. Камера была спрятана в подкожном пирсинге в яремной ложбинке. Видео сразу собиралось на мой хакерский аккаунт, его оттуда не выдрать. Да и бывший вряд ли полагал, что я могу стать настолько умной. Он всегда меня недооценивал.

– Провоцируешь? – отступил Курт. – Мало тебе было, чтобы понять – провоцировать меня опасно?

Несмотря ни на что, я с облегчением выдохнула:

– Спасибо, ты объяснил доходчиво.

– Возвращайся. Тебе нужна дочь, я же вижу – сдыхаешь по ней.

– У меня осталась всего одна почка…

– Я говорил, это не повторится, – он облизал губы, а мне захотелось вытереть свои.

– Много раз…

– Ты же выворачиваешь меня наизнанку! – вдруг рявкнул он и, ухватив за руку, дернул к себе. – Как на тебя можно смотреть спокойно и не ревновать к каждому, кто раздевает взглядом?! По тебе же каждый сохнет! Думаешь, я не видел?! Шлюха…

– Отпусти, – холодно потребовала, глядя в его невменяемые глаза. – Это все больше не твоя забота.

Курт тяжело дышал мне в лицо:

– Ошибаешься, – процедил. – Ты всегда будешь моей. Хочешь побегать – вперед. Только недолго осталось – сама приползешь на коленях. А за каждую ночь с кем-то другим – поплатишься. Я узнаю, будь уверена…

– Ты обещал час, – напомнила я, и он оттолкнул меня так, что еле устояла на ногах.

– Обещал… – и направился к дому, а я как ни в чем не бывало следом.

Джи уныло раскладывала фигурки из печенья на столе, но на мое возвращение просияла:

– Мама!

– Пойдем, покажешь мне свои рисунки?

Я чувствовала этот ненавидящий взгляд между лопаток, когда отвернулась с дочкой к выходу…

* * *

6_Даррен

* * *

– Ты что-то узнал?

– Нет.

– Не скажешь.

– Нет.

– Как Рошель тебя терпит?

Я перевел взгляд в окно. От Грейва что-то добиться нереально. Но я видел его взгляд, когда Миуш сообщил, что совпадение найдено, а спустя время выдал нам координаты маячка. Или я просто от него отвык? Как бы то ни было, теперь у меня на экране планшета мягко, будто сердце, пульсировала красная точка.

– Ты же мой семейный психолог, тебе лучше знать.

Ага, а вот и претензия прилетела.

– Нервничаешь?

– Если бы я нервничал, ты бы об этом узнал, – оскалился Грейв, не отрываясь от дороги. – Но женщина тебе нужна, так будет спокойней.

– Хочешь склонить меня к тихой гавани семейной жизни? – усмехнулся я.

– Тебе понравится, – улыбнулся Кайл.

– Это не для меня, – покачал я головой. – Какая дура будет меня ждать месяцами на суше? Разве только из меня сделает дурака…

– Ты недооцениваешь силу притяжения между мужчиной и женщиной.

– Ну ты у нас эксперт, – закатил я глаза.

– Я – счастливчик.

– И этого тоже не отнять.

– Правильно, поэтому слушайся меня.

Мы встали в пробку на мосту, соединившем два островных округа Лордона, и я напряженно выдохнул.

– Может, ты мне просто не можешь простить, что я выдал твою тайну Рошель?

– Тоже мне тайна… – Кайл крутанул руль, выезжая на встречку, и у автомобиля заработали мигалки и взвыла сирена.

Грейв боялся высоты. Когда Рошель решила организовать ему романтический ужин в самом высоком ресторане Лордона с прозрачными стенками и полом… в общем, я его спас.

– Напомни, почему мы не полетели на флайглайде?

– Чтобы внимание раньше времени не привлекать.

– Ну да, – вцепился я в планшет одной рукой и в ручку над головой – другой. Я, в отличие от Кайла, боялся большой скорости. А тем более на едва освещенном мосту на встречке.

– Блять! – выругался, когда нам в лоб едва не выскочил грузовик. – Мы на пожар?

– Как знать…

Нет, я сам хотел добраться до девчонки как можно быстрее. Тревога все росла, а ощущение упущенного времени крепло. Мало ли что она сделала, или что сделали с ней после провала прошлым вечером. Но толку будет больше, если мы доедем живыми.

– Черт! – с облегчением выдохнул, когда затор остался позади.

Когда этот день уже закончится?

* * *

7

Любимые, раз в неделю я делаю блог с визуализацией. Чтобы не пропустить – подписывайтесь на меня и следите за сообщениями:))

Коллаж от Эми Мун

8_Лаки

* * *

На этот раз я сидела на кирпиче дольше. Сил подняться не было, даже когда стемнело полностью. Слез тоже не было, только глухая ярость.

Никогда в моей жизни ничего не было ровным, подогнанным одно под другое и выстланным розовыми лепестками – детство, юность, учеба на физико-техническом факультете и увлечение программированием. Все это далось девочке из приюта с потом и кровью. Я горела этим, горела жизнью и, как мне казалась, смогла зажечь выбранного мужчину.

Вот только что-то не то я в нем зажгла… Мы прожили год до первого удара. Курту показалось, что я специально флиртую с его другом на вечере. Тогда я простила, списала на алкоголь и ревность.

Да, мне нравилось мужское внимание, как и любой нормальной женщине. Но я никогда не давала повода для ревности. Страх быстро вытеснил доверие миру – вскоре я вздрагивала от голоса другого мужчины рядом. Красивые женственные наряды сменились спортивными костюмами, шпильки – кроссовками, сумочки и клатчи – рюкзаками. Но и этого Курту оказалось недостаточно…

Когда моя жизнь пошла под откос?

Когда выбрала неправильного мужчину. Даже не мужчину – психа, изверга, который казался недоступным суровым айсбергом, надежным и нежным, пусть и с холодным сердцем, которое я надеялась растопить.

Дура.

Когда задница начала подмерзать, я спохватилась. Почка ведь одна, и ее надо беречь. Поднявшись на ноги, я обнаружила, что в кои-то веки не дрожала. Осенняя ночь уже в нескольких шагах от мусорки наполнилась запахами влажных вечно зеленых лужаек и цветов в респектабельном квартале. Я шагала все быстрее, чувствуя какую-то глупую легкость и надежду. Наверное, память о доверии миру ожила далеким воспоминанием, но оно было столь желанным, что не хотелось отпускать. Пусть продлится как можно дольше. Вернусь домой, залезу в теплую пижаму и завалюсь с едой смотреть какой-нибудь фильм.

Достав на ходу бутылку, промочила горло – питьевой режим стал за год привычкой. Я всегда таскала с собой бутылку с водой. И вместо долбанного какао запивала приторное печенье…

Вдруг мир перед глазами крутанулся, и я сбилась с шага, взмахивая руками, но бутылку не выронила. Затошнило, перед газами смазались огни уличного освещения.

– Девушка, вам плохо? – окликнул кто-то сзади.

– Да-да, – развернулась я на голос, и тут же обнаружила, что за мной бодрым шагом идут несколько человек.

Один поднял смарт к уху и отчетливо доложил:

– Подействовало, она у нас.

Добрая бабушка… с печеньем.

Я упрямо сцепила зубы – отъезжать пока не собиралась. Трепыхнулись тревожные мысли про почку – черт его знает, что именно мне подсыпали, и справится ли организм с этим. Сразу стал понятным на первый взгляд милый ритуал, когда мать Курта давала ребенку печенье и просила нести и угощать маму. Только зачем? Приползу на коленях, он сказал?

– У вас? – вздернула я брови и рывком бросилась к ограждению, чтобы не окружили.

Уроды рванули следом, но я развернулась и долбанула ближайшего рюкзаком наотмашь, а потом добавила бутылкой. А когда он рефлекторно сжался, опустив голову, засадила носком кроссовка в нос. Послышался хруст и вопль. Остальные от неожиданности замерли вокруг меня, пока пострадавший крыл матом на всю округу.

– Помогите! – заорала я с надрывом.

Мудаки встрепенулись и кинулись ко мне. Один схватил за руки, но тут же получил коленом под дых, упав мне в приветливые пальцы, которыми беспрепятственно вцепилась в лицо. Воплей добавилось. Кто-то дернул вбок и обхватил за горло, пытаясь оторвать меня от земли. Я хоть и засадила локтем ему в живот, но недостаточно сильно. Второй уже больно крутил мне руки за спиной…

Вдруг послышался звук удара, и горло перестали удерживать. На руки тоже претендовать долго не стали. Крики множились и были уже не столь удивленные, как в исполнении моих жертв. Я вжалась в стенку, пытаясь рассмотреть, что происходит.

В двух шагах продолжалась слаженная раздача двумя незнакомцами моим преследователям. Голосов пришедших на помощь я не слышала за руганью, воплями и всхлипами бандитов. Когда последние достали оружие, стало оживлённее. Я упала на землю, то ли с трезвым расчетом не поймать шальную пулю, то ли уже просто не могла стоять – адреналин гулял в крови, не позволяя дряни доминировать, но, видимо, сдавал позиции.

– Грейв! – послышался знакомый голос, потом прогремело два выстрела.

И, как вишенка на торте, сочный хруст и оборвавшийся вопль.

Среди суматохи я не сразу поняла, что кто-то оказался рядом. Вздрогнула, когда сильные руки обхватили за плечи и развернули лицом вверх. Только разглядеть спасителя было сложно, хотя он и склонился почти вплотную. Кажется, что-то спрашивал. Но перед глазами плыло все сильнее, во рту пересохло, а в ушах звенело.

– Мне… плохо… – успела прохрипеть и отключилась.

9_Даррен

* * *

Еще одна бессонная ночь.

Я щурился на восходящее солнце, стоя с планшетом в руках, и силился не запустить его в стену. Позади мерно пикали приборы, еще недавно успокаивая, теперь – раздражая до зубовного скрежета.

Уж не знаю на каких правах – наверняка Грейв поспособствовал, но меня впустили к ней после реанимации. И даже оставили одного. Да я бы и не заметил, если бы попытались выгнать. Когда она прошептала «мне плохо», внутри все перевернулось от осознания, что я опоздал. Флайер скорой помощи, казалось, еле полз по небу, направляясь в больницу. Я держал ее ладонь со сбитыми костяшками и считал слабый пульс. Врач ничего не мог сказать, но уже на подлете девчонка задышала четче – капельницы, что он сменял одну за другой, работали.

Я еще никогда так не боялся за кого-то. Час, что она провела в реанимации, показался сутками. И вот теперь, когда можно выдохнуть, я забыл, как дышать, получив информацию от Кайла.

В свои двадцать пять Лакиша Мэйлин успела наворотить дел. По данным департамента, бывший муж – окружной прокурор Западного района Курт Харрес, развелся с ней из-за ее наркозависимости. От передозировки наркотиков чуть больше полугода назад ей отказали почки, но ее откачали. Странно только, почему восстановили только одну.

Я все же обернулся, не выдержав.

«Прозрачно тебе все было прошлой ночью? Идиот!»

Но даже сейчас не мог поверить. Смотрел на нее и не видел всего этого послужного списка, несмотря на то, что и вчерашнее обследование нашло в крови остатки сильнодействующего вещества. Девчонка лежала в подушках, больше похожая на ангела во плоти. Бледная, с синяками под глазами, и такая хрупкая, что хотелось касаться исключительно в перчатках для дорогого фарфора.

А по факту – наркоманка с одной почкой. Ей жить надоело? Хотя разве наша ночь тому не подтверждение? И ведь у нее дочь есть, но, кажется, этой любительнице адреналина все равно.

Лакиша… А имя-то какое приторное. Так и хочется рот прополоскать.

Каким-то далеким участком мозга я понимал, что меня несет, что даю волю эмоциям. С чего только взял, что имею на них право? Из-за одной ночи?

А с другой стороны, позволял их себе с садомазохистским удовольствием. Давно меня так не цепляло. Признаваться себе, что никогда, было страшно.

Я не сразу осознал, что «ангел» смотрит на меня своими ядовитыми глазами, не мигая. В груди плеснул адреналин, когда усталая голова с чего-то решила, что девчонка умерла, и я бросился к кушетке. При этом мысль, что приборы завопили бы раньше, что вообще-то состояние у нее стабильное для такого крутого поворота, даже не мелькнула в голове. Нет, я, как дебил, подскочил к ней и уже успел склониться, когда она моргнула и вздохнула глубже.

И мир растворился, оставив нас наедине. Я молча смотрел на нее, она – на меня. Только лицо девушки мрачнело все больше, брови сдвигались, а кожа бледнела.

– Тебе плохо? – нарушил я молчание.

– Бывало похуже, – прошептала она, тяжело сглатывая.

Я схватил с тумбочки бутылку и подал ей. Она молча воззрилась на бутылку, потом снова глянула в глаза.

– Что?! – рявкнул я.

– Я встать не могу.

Только тут понял, для чего у бутылки трубочка сбоку. Победив хитрую конструкцию, предоставил ей новый вариант. Может, пить ей и не хотелось, но она не рискнула после этого цирка мне возразить. Надо же! То есть чувство самосохранения имеется, просто не развито. Я проследил, как она обхватила трубку сухими губами и втянула в себя немного воды:

– Спасибо, – облизала губы.

– Не за что, – прорычал и отвернулся.

Ладони зудели в едва преодолимом желании сжаться на тонкой шее, но не сильно. Так, чтобы знала, как сбегать по утрам. Черт, мне надо мозги проверить! Может, импланты ржавеют от морской воды?

– Не хочешь ничего спросить? – начал заводиться.

– Я, кажется, многое уже поняла, – она не спускала с меня взгляда. – Ты примчался за мной вчера и спас от ублюдков.

Я сузил глаза:

– И как я тебя нашел, тоже поняла?

– Я бы искала по камерам, – пожала она плечами. – У тебя есть доступ к таким возможностям.

– Нет на камерах ничего.

– Это нашей ночи с тобой нет, – глянула на меня в упор, и стоило усилий выдержать этот взгляд.

В мозгу мелькнула догадка:

– Это ты все подтерла.

Ее специализации вполне хватило бы, чтобы углубиться в тему, я хорошо помнил ее досье. Она молчала. А хорошая идея – искать по камерам. Я бы сам не догадался. Но Грейв – не я.

– Давно на наркотиках сидишь? – Вышло жестче, чем хотелось, и не так равнодушно.

Она сначала округлила глаза, потом на ее лице появилось такое сочувствующее выражение, что ярость ударила в виски с новой силой.

– У меня в крови нашли наркотики? – спросила так, будто ей неизвестно, что она принимала.

– Да, – не нашелся с более пространным ответом.

Девчонка прикрыла глаза и болезненно поморщилась, тонкие брови собрали мучительную складку на лбу, а челюсти сжались, обрисовывая линию скул.

– Мне могут дать заключение?

– Зачем? – опешил я. Она не спешила объяснять, все также хмурясь и будто не замечая меня. – Поговори со мной! – рявкнул так, что она вздрогнула и открыла глаза. – Какого черта?! Что произошло вчера?! Где ты была весь день?!

Она моргнула, вероятно, от количества вопросов, но узнать, собирается ли ответить хоть на один, не довелось – у меня зазвонил смарт, и одновременно входная панель в палату еле слышно отъехала, являя высокого темнокожего мужчину в костюме.

Я совершенно не ожидал, что мою руку вдруг сожмут слабые холодные пальцы. Посетитель сузил на меня глаза, удостоив особенного внимания… точку нашей с девчонкой сборки.

– Кто ты такой? – процедил он со злостью.

– А ты?

Мысль, что я здесь как раз лишний, а тип, кажется, тот самый бывший муж из досье, не заставила двинуться с места. Все рациональные доводы пережало холодными пальцами на моей ладони.

– Я – Курт Харрес, окружной прокурор.

– Даррен Джонс, капитан морского флота.

– Можете быть свободны.

Пальцы сжались сильнее.

– Не думаю.

– Заметно. Проблем хотите?

– Можно без этого цирка? – вдруг подала голос девчонка. За время наших с ее бывшим мужем вступительных речей она умудрилась еще и прижаться к моей ноге. – Что тебе нужно?

А зубки-то не обломались – голос твердый и уверенный.

– Что мне нужно? – возмутился Харрес, обходя кровать с другой стороны. – На тебя вчера напали! Этого недостаточно?!

– Что-то пошло не по плану? – огрызнулась она, только пальцы на моей руке взмокли, и я перехватил их уже ладонью, сжав крепче.

– Что? – переспросил прокурор.

– Не здесь я сейчас должна быть, да, Курт?

– Ты себя, может, еще нехорошо чувствуешь, – высокомерно возразил тот, – но это ненадолго. Я забираю тебя отсюда в доверенную клинику.

– Нет, – теперь она вцепилась в меня обеими руками, а бывший демонстративно вскинул к уху смарт:

– Да, мне нужно сопровождение, – глянул на меня, – могут возникнуть проблемы.

– Слушай меня сюда, – поймал его самоуверенный взгляд. – Проблемы случатся у каждого, кто попытается ее отсюда забрать.

– Хочешь неприятностей, капитан? – раздул ноздри Харрес. – Я могу их устроить. Поэтому предлагаю выйти отсюда по-хорошему и забыть мою жену.

– Она – не твоя жена.

Не знаю, чем бы сейчас все это кончилось, если бы двери не открылись снова и внутрь уверенным шагом не прошел Кайл:

– Доброго дня.

Мы с прокурором нехотя отлепили друг от друга взгляды и перевели их на Грейва, красноречиво возражая против того, что день хоть у кого-то сегодня добрый.

– Мистер Харрес, – ответил ему Кайл своим фирменным взглядом, застыв между нами как «разводной». Только он умел вот так без слов дать человеку знать все, что думал о нем. Мне же всегда помогал прямой удар в челюсть.

– Вы кто такой?! – возмутился тот.

– Кайл Грейв, глава департамента внутренних расследований Министерства обороны.

Любо-дорого было смотреть, как с прокурора схлынула вся спесь. Глаза заметно увеличились, он бросил быстрый удивленный взгляд на Лакишу, но тут же вернул к Грейву. Не ожидал, тварь, такого подкрепления.

– Вы тут что делаете?

– Разбираюсь в деле о нападении на мисс Мэйлин, – удостоил его ответа Кайл. – Интересные показания дают задержанные. Думаю, вам может быть интересно, господин окружной прокурор.

Нехороший тон Кайла произвел на прокурора неожиданное действие. Тот задышал чаще, раздувая ноздри:

– Разве это был не просто разбой?

– Нет, – покачал головой Кайл. – Основная версия – им было поручено забрать мисс Мэйлин и отвезти в уговоренное место за городом для того, чтобы передать кому-то другому.

– И кому же?

– Последний звонок одного из нападавших сохранился в базе оператора, запись… – Кайл сделал эффектную паузу, – сейчас изучают. И, не давая тому очухаться, припечатал: – Мне нужны ваши показания по этому делу.

Я жадно следил за тем, как учащается пульсация вены на горле прокурора, а это говорило о том, что дело тут нечисто. Пусть мотивы бывшего мужа Лакиши не ясны – может, он решил силой отвезти жену в клинику на лечение от зависимости?

– Я намереваюсь забрать жену…

– Не думаю, – покачал головой Кайл. – Она под нашей защитой в надежной клинике.

Харрес усмехнулся:

– Мне нечего от вас скрывать. Вышлите мне дату и время дачи показаний.

– Через час в Департаменте безопасности, вы получите директивы на номер.

– А насчет нее, – прокурор мазнул по девушке таким взглядом, от которого захотелось ее спрятать, – приготовьтесь скоро отдать мне. Я этого так не оставлю.

И направился быстрым шагом из палаты.

Стоило двери за ним закрыться, Лакиша отлепилась от меня, пытаясь выдрать руку. Ее било крупной дрожью.

– Зови врача! – скомандовал Грейву, подхватывая девчонку.

Она уже не выдиралась. Схватилась за мое запястье, сжимая его с силой, и тряслась так, что подпрыгивала на кровати. Стоило усилий выпустить ее руку, когда в палату примчались врачи, и Грейв потащил меня в коридор.

– Ты почему на звонки не отвечаешь? – хмуро глянул на меня.

– Этот прокурор ворвался, не до звонка было. Что с показаниями?

– Она не наркоманка, Даррен. Наркоту ей подсыпали вчера – у меня заключение врачей. А вне заключения – личное мнение, что она никогда не принимала наркотики.

Я прикрыл глаза, сжимая кулаки:

– Блять.

– Почек у нее не стало не в результате их отказа. Ей их вполне могли отбить…

Я вытаращился на Грейва, не в силах переварить услышанное:

– Откуда же такая официальная версия?

Кайл напряженно вздохнул, поворачиваясь к окну:

– У Харреса такая власть, что даже мне будет тяжело к нему подкопаться.

– Он что, мог ее бить?

– Мы этого не знаем.

– Ты видел ее лицо, когда этот мудак вошел? – повел я рукой в сторону палаты. – А когда сказал, что заберет?

– Я видел, как Харрес реагировал на информацию о допросе подосланных к ней людей. Он не к ней примчался – я уверен. Следы заметать. Лакиша навещала вчера свою дочь у него дома, потом… – Он быстро глянул на меня. – Сам посмотри.

Я опустил взгляд на планшет, стискивая зубы заранее – и был прав. С первой секунды видео захотелось догнать прокурора и сломать хребет.

Девочка сидела сбоку от мусорного утилизатора, обхватив себя руками, и раскачивалась из стороны в сторону. Понятно, что ей не было тогда еще плохо – не сидела бы. Мимо в ускоренном режиме проносились силуэты людей – попросила бы о помощи. Ей было плохо морально.

– Полтора часа, – послышался будто через толщу воды голос друга. – И с наркотиком этим непонятно, я отправил результаты Грейс.

– Зачем она понадобилась Харресу снова? – прохрипел я. – Надо ее допросить.

– Не допросить, а поговорить, – вдруг улыбнулся Кайл. – Нежнее, дружище. Надеюсь, она не потому от тебя ночью сбежала, что ты вел себя как дикарь?

– Поучи меня, поучи, – протер лицо руками. Накатила усталость и непомерное чувство вины. – Так, а официально у нас что?

– Ничего, – и глазом не моргнул Кайл. – Оснований для ее задержания и обвинений нет. Ты подцепил девочку в баре, провел с ней лучшую ночь в своей жизни. А вот взять ее под защиту основание у меня есть.

– Зачем тебе это? – прищурился я, восхищенно ухмыляясь.

– Во-первых, она была тебе подослана, но колоть ее на допросах нашими методами я не могу. Если ее к тебе подослали, значит она могла добраться до информации, которая у тебя теоретически есть. Не просто же так ее выбрали. Мисс Мэйлин надо держать ближе. Она – единственное звено между теми, кто сделал попытку подобраться к тебе. Во-вторых, Харрес мне не нравится. А то, что он может быть причастен к ее инвалидности, заслуживает пристального внимания… чисто по-человечески.

И тем страннее был этот разговор, что шел между двумя киборгами, хоть и бывшими когда-то людьми.