Читать книгу: «Кватро»

© Анна Веди, 2020

Я стою на перроне и жду поезд. Сомневаюсь, заходить мне в него или нет. Меня не приглашали на запланированный слет творческих талантов. И я не знаю, кто приглашен. Может, приглашение и не требуется. Просто знаю, что поезд поедет в интересное творческое путешествие. Я ничего не знаю о присутствующих на перроне. Абсолютно! Только мои фантазии рисуют мне картины и строят догадки. Может и есть реально приглашенные. Никто не признаётся, до моего слуха не доносится случайный разговор или беседа, в котором я услышал бы обсуждение этого факта. А спросить пока не решаюсь. Все толпятся. Тут до меня доходит, что, возможно, это уловка организаторов. Кто уверен в себе, смел, имеет долю наглости и огромное желание попасть на этот фестиваль, тот и пришел на перрон, ждет поезд, дождется, сядет в вагон и поедет. Если, конечно, не вздумает сойти по пути. И вот прибывает поезд. Я пока не понял, хочу ли на фестиваль. Сомневаюсь. Тут меня словно насосом втягивает в вагон, и я стою в тесноте, прижавшись к другим телам. Я попадаю в вагон счастливчиков, как я думаю. Хотя, вероятно, другие вагоны поезда тоже с желающими попасть на фестиваль творческих способностей. А может, и нет. И такой вагон только один. Я не знаю, как в других.

– Привет, – я, стараясь сделать расслабленное и миролюбивое лицо, и по максимуму безразличное, обращаюсь к незнакомой соседке. – Тебя пригласили на фестиваль творчества?

– Нет. Да я и не на него. У меня дела в той стороне, и я через пару станций сойду.

– Ага, понятно.

Больше я не решаюсь спрашивать других людей. Потому что, может, эта девушка говорит правду, а может, сказала неправду, чтобы скрыть свое разочарование: она пришла в надежде, что ее пригласят, а ее не пригласили. Хотя это мои проекции. Неизвестно, как оно и что. Но я больше поверил ей. Лица у всех разные, и прочитать по их выражению сложно. В любом случае это будет мое личное восприятие. Вот вижу знакомую девушку. Мы как-то вместе работали. Она калека. Не знаю, как называется этот изъян или заболевание, но у нее перекошено плечо, она хромает, на спине большой горб и маленькие ручки, и сама она маленького роста. И при этом у нее очень счастливое лицо. Кажется, оно у нее всегда было счастливое, как я вспоминаю. Вот бы научиться, как она! Ладно. Попадает на глаза другая, и опять калека. И что в мое поле зрения попадают именно физически ущербные люди? Видно, я интуитивно выбираю то, что мне необходимо увидеть. Они, имея физические недостатки, радуются каждому мигу бытия и для них огромное удовольствие иметь возможность проявить себя в творчестве. Но что им еще остается? Правильно. Молодцы. Они могут быть для меня примером. Для меня, зажравшегося, здорового физически, красивого, умного, способного и так далее. В вагоне очень тесно. И я все же решаю выйти на станции. Меня никто не приглашал. Я струсил. Или не уверен в себе. А может, наоборот, уверен, и в любой момент, как будет сильное желание, попаду, куда захочу. Так честно, ведь вход на фестиваль по приглашениям. Хотя не факт, что это правильно.

На перроне свежий запах леса и придорожной станции. Я ложусь на землю, и над моей головой проносится красный поезд. Тишина теперь.

Сны – это переход в другое временное пространство. Это одна из возможных вероятностей развития жизни. Это не работа бессознательного, как доказано психологами. Нет! И это не бессознательное. Это просто то, что человек пока не может увидеть в силу ущербности своего антропного восприятия окружающего мира. Он не может видеть время – протяженность.

А, вы же еще не знаете меня! Меня зовут Кай. Я духовный воин. Я здесь, в этом мире, для того, чтобы сделать то, что должен сделать. И я выбрал способ для выполнения своей миссии. Пророки, шаманы, гадалки, предсказатели, – это слишком таинственно и мистично. Я всегда изучал научные дисциплины и люблю обосновывать свои выводы и взгляды с научной точки зрения. Просто еще не все известно, и открытия в физике, нейрофизиологии, генетике, психологии и других областях знаний совершаются не так уж часто. Для всего свое время, я так считаю. И если что-то пока неизвестно, это просто ПОКА. Сейчас, благодаря научно-техническому прогрессу, большая часть природных процессов доказана научно. Осталось чуть-чуть. Скоро вы всё узнаете сами.

С тех пор как великий Зевс заточил своего отца Кроноса в подземное царство Тартар, на жителей планеты Земля обрушилось гигантское горе. Все впали в состояние сна, иллюзий и совершенного непонимания окружающего мира. А я все никак не могу приблизиться к истине и выполнить свою миссию. Титаны, вероятно, хотели, чтобы человек приблизился по своему подобию к ним. Но как это возможно? Они же Боги. Кажется, человеку никогда не достичь величия и совершенства. Хоть он и наделен разумом, из-за ограниченности жизни, основным мотиватором которой является инстинкт самосохранения. Из-за этого сильного желания жить, да еще и быть бессмертным в теле, мы совершаем разные поступки. А еще продолжение рода, продление себя в потомстве. Раньше надо было плодиться и размножаться. Сейчас время изменилось! Время изменилось! Крон, «хронос» в переводе – время. И изгнали его в Тартар из-за банального конфликта. Вообще-то, это один из мифов. На самом деле произошел очередной скачок во Вселенной, и жители Земли утратили способность к бессмертию. Просто произошла катастрофа во Вселенной, и Земля сместилась со своей оси. Титаны, населявшие Землю, утратили возможность видеть время. И это совпало с изгнанием Крона в Тартар, в подземное царство. Но! Совпадений не бывает. До меня это дошло не сразу. Кажется, я понял, как вернуть человеку былое величие и бессмертие. Таких попыток у меня было великое множество. Но это озарение мне кажется гениальным и совершенно точным. Когда я накануне ложился спать после озарения этой мыслью, началась гроза, и когда я засыпал, молния несколько раз озаряла вспышкой света. Может, это я есть верный путь! Я возбужден от этой идеи, и кажется, ее можно изложить в двух словах. Но я хочу для нее освободить много пространства, чтобы увидеть со стороны, посмаковать, насладиться каждой ее стороной. На первый взгляд это кажется сверхъестественным. Ну, собственно, так же, как и молния казалась чем-то необъяснимым доисторическому человеку. Именно из невозможности объяснить какое-либо явление, возникает миф как желание найти божественное начало в чуде. С развитием технологий и новых открытий в различных областях науки, у человека появляется возможность объяснять все явления природы. Молния для современного человека давно не загадка. Ее легко можно объяснить с точки зрения физики. Но ее энергия! Если бы человек смог рождать ее, он бы уничтожил все вокруг.

Совсем недавно я проработал тему иллюзий. Не хочу жить в них. Но как же совместить свое творчество, полет фантазии и свое нежелание жить в иллюзиях! Хочу предельной честности и ясности в мире. Хотя кто знает, что это фантазии? Возможно, это реальность. Одна из вероятностей развития среди бесчисленного множества. А вы, хотите – верьте, хотите – нет. Ваша жизнь и ваш выбор «верить или не верить».

Глава 1
Религии и вера

– Добрый вечер. Здравствуйте. Уважаемая, где здесь мечеть, не подскажете? – незнакомец смотрел широко открытыми глазами и улыбался по-детски наивно и добродушно.

– Вот же она! – повернулась Адима и показала рукой в сторону мечети, выглядывавшей над другими домами. И сама внутренне порадовалась, что вообще знает, что такое мечеть, и что проходит мимо нее каждый раз, и знает и может помочь путнику и указать путь.

– Ой, точно! – продолжал излучать радость незнакомец, по виду кавказец, с пакетами в одной руке и костюмом на плечиках в другой. – Они что, все спят? Стольких людей спросил, никто не знает, – умилялся он.

– Да они, видимо, слепы или зомби, – поддержала его Адима, и ей показалось что-то родное в словах этого мужчины.

– Меня зовут Али. Я из Баку. Хотите в Баку поехать? – неожиданно спросил он.

– Да, с удовольствием, – не задумываясь, ответила Адима.

Ведь с недавних пор она мечтала провести зиму в тепле и встретить Новый год под пальмами, даже все теплые вещи отдала в церковь. Внутренне она была готова к этой встрече. Адима с удивлением смотрела на незнакомца, излучавшего невероятный свет, притягивавший к себе.

– Вот, посмотрите мой паспорт, – он достал из кармана куртки паспорт, открыл его и протянул Адиме.

– Это не обязательно, – отмахнулась девушка, хотя заглянула и посмотрела мельком.

– Может, скажете свой телефон, и я вам позвоню, погуляем по Москве. Давно в Москве живете?

– Около восьми лет.

– Понятно. Нравится? А с кем живешь?

– Ну, так себе. Живу одна.

– Совсем одна? Родители, муж, дети, животные?

– Нет, нет, нет. Родители в другом городе, с мужем развелась, животных не держу, – Адиме показалось, что он вытягивает информацию из нее, но не могла сопротивляться. Настолько у него было наивное и добродушное лицо. Она в тот момент даже и не успела подумать, что у большинства мошенников и преступников лица, которые внушают доверие. Они этим и пользуются.

– Скоро он придет… – вдруг задумчиво почти пропел Али.

– Кто придет?

– Двенадцатый. Все знаки уже говорят об этом, – сменил он тему.

– Что за двенадцатый?

– Ты не знаешь? Это же пророк двенадцатый. Ты какой религии?

– Никакой. Я не атеистка, конечно же, верю в высшую силу, но придерживаться какой-либо религии пока не готова.

– Может, прогуляемся?

– Нет, извините. Мне пора домой. Завтра на работу.

– Завтра будет конкурс «Чтение Корана». Приходи, не пожалеешь. Я буду тебя ждать.

– Не уверена, что приду. Скорее всего, точно не приду. Планировала завтра поработать.

Он позвонил на следующий день. Адима не успела взять трубку. Но он был настойчив, позвонил еще через день и встретил ее после работы, и они прогулялись до кафе. Там посидели, и потом он проводил ее домой. Ей было хорошо рядом с ним. Она чувствовала себя женщиной. Хотя было и немного страшно. И этот страх возбуждал чрезвычайно. Потом она заболела – горло, кашель, температура. Он позвонил, предложил встретиться. Она отказала. И он пропал на неделю. Адима подумала, что он уехал обратно, и пожалела, что отказала ему. Но он вот опять позвонил по телефону. Успел только поздороваться. Звонок оборвался. Он уже зашел в ее дом. Это был сюрприз. Он так технично выпытал номер квартиры. В прошлый раз проводил до подъезда, узнал этаж. Да Адима и сама рада была похвастаться, что у нее не только номер дома 12, но и номер квартиры 121. Можно подумать, просто совпадение. Но нет! Только не у нее. Все в жизни закономерно, и все происходит не случайно. Именно поэтому она стала верить в высшую силу. Что-то происходит в мире, неподвластное разуму, необъяснимое пока наукой…

Так началось знакомство с исламом. Адима уже готовилась к поездке в Иран, в Ирак. Скоро начнется паломничество по святым местам, а Али уже неоднократно посещал их и с удовольствием делился радостными и восторженными впечатлениями. Чем больше она узнавала об этой религии и вере, тем больше укреплялась в мысли, что она на верном пути. Она долго готовилась к этому. В детстве ее крестили, но крестик она носила очень редко, он постоянно обрывался, и она не особо-то любила ходить с ним. Ей нужно было разобраться со своей верой, религией. Не то чтобы она была атеисткой, хотя больше похоже на это. В ее семье, хотя и соблюдали некоторые христианские ритуалы, никто не верил в существование Бога. И Адима, человек науки, большую часть своей жизни была уверена, что нет никакого Бога. Однако она столкнулась с тем, что существуют некоторые вещи и понятия, которые немыслимо объяснить с точки зрения квантовой механики или другой физики. Где-то внутри она чувствовала существование высшей силы. Да и события иной раз происходили по непонятным причинам, бывали удивительные совпадения и синхрония. И Адима стала убеждаться в существовании других миров, к тому же появились и научные доказательства существования более трех измерений, запрещенная симметрия. И жизнь свела ее с человеком, представителем мусульман-шиитов. На тот момент она еще работала. Не в системе, хотя это не совсем так. Да, у нее был свободный график, но тем не менее она была зависима от работы и денег. А это нельзя назвать свободой. Но раньше Адима так любила обманывать себя, что она свободна. Сложились все предпосылки для начала ее знакомства с религией.

Адима стала разбираться, что же происходит? Люди от своего невежества считают терроризм исходящим именно со стороны, причем всех, мусульман. Но человек человеку рознь. И в среде русских, да в любой национальности и религии есть подлецы и предатели. Если следовать строгим законам шариата, в исламе убийство другого человека немыслимо. Так гласит Коран. Адима даже стала склоняться к мысли, что ислам самая чистая и правдивая религия и вера будущего человечества. Возможно, она заблуждалась, это покажет только время. Пока что она встречалась в мечети с женщинами мусульманками-шиитами и мужчинами, которые излучают столько тепла, добра и любви, сколько она нигде не ощущала. А поклон при намазе! Это же поза ребенка в утробе матери. А их оплакивание пророков – это психологический механизм, позволяющий через слезы выместить обиды, печаль и очиститься. Очень приятно сидеть на ковре, слушать речитатив мулы и хлопать по ногам в такт мотиву. Это очень успокаивает. Она столько раз чувствовала, что уносится в другой мир! И в совершенно трезвом состоянии. В мусульманской религии не принято употреблять спиртные напитки и наркотические вещества. Конечно, приходится преодолевать давление со стороны невежественных людей, не знающих особенностей мусульманской религии и обычаев шиитов. А эти взгляды в метро. Женщина в хиджабе и в длинном платье и с ней мужчина с бородой и в кавказской шляпе. Кто-то даже сказал «шахидка» и вышел из вагона в страхе. Как же напуганы люди. Средства массовой информации создают ложное представление в умах людей, ложный обобщенный образ. Кому-то выгодно подставлять мусульман. Но кому? Америке? Да, Иран богатая независимая страна. Поэтому им завидуют. Надо с этим разобраться. Вот Адима и решилась на поездку. Визу в Иранском посольстве получила, предварительно поведав им о своих страхах и опасениях. На что ей сказали, что Иран самая миролюбивая страна в мире. Почему же такое мнение у общественности?

Сказывается нехватка веры, отсутствие устойчивого верования, ведь Адима из семьи атеистов, и долгое время сомневалась в существовании Бога, даже отрицала это. Лишь недавно стала понимать и осознавать его присутствие в жизни и в пространстве. И необходимость веры в Бога. Без веры человек не может жить. Все преходяще и скоротечно, и нет ничего постоянного кроме безусловной любви и веры в Бога. Тем не менее, Адима долго не могла принять его существование, объясняя все с научной точки зрения, даже те моменты в жизни, перед которыми бессильны современные психология или физика. Хотя, если захотеть, можно притянуть за уши и объяснить даже необъяснимое и непонятное, обманывая себя. Бога же не надо объяснять, его достаточно чувствовать в сердце. И она почувствовала его, и ее душа стала наполняться теплом, светом, добром, любовью, верой и спокойствием. Адима как бы находилась в абстрактной невесомости, доверив свою жизнь Богу. Первое время было тяжело. Она ведь привыкла, что все четко продумано, рассчитано и идет по плану. Под контролем. Не дай Бог планам сорваться, – раньше она сразу же раздражалась, даже злилась. А сейчас, когда она доверилась потоку, ей стало спокойно и легко. Хотя иногда возникало недоверие. Это она себе не всегда доверяла. Разум и логика вмешиваются в душевные дела и не дают спокойно парить. Что бы ни было в жизни, основное – вера. Если она есть, то состояние неопределенности сменяется на гармонию. Проживаешь каждый день как последний, помогая людям, заботясь о Земле. Каждый встречный может быть учителем. Потому что в нем отражаетесь вы, то есть ваша проекция.

Али встречает бабушку на пути, которая находится в затруднении, он спрашивает.

– Вам помочь?

– Да, сынок, – отвечает бабуля. – Не могу рюкзак надеть, а еще тележка с сумками.

– Давайте, – он с радостью бросается к старушке и помогает надеть рюкзак ей на плечи.

Он так рад, что может кому-то помочь, и ему это запишется как хорошее деяние. Были бы все люди такие, – какая бы стала наша планета! Адима писала об этом в своих книгах, но на деле не делала ничего. А он делает. Потрясающе! А вот она иногда сомневается, что человек может быть таким хорошим и правильным, и подозревает, – что-то за этим скрыто. А может, это ее неверие в хороших людей? Хотя с его стороны это может быть обычной показухой, пылью в глаза. В любом случае покажет время. В этом алчном, меркантильном, прагматичном мире сложно представить и поверить в существование таких чистых или святых людей. Поживем – увидим. Адиме предстоит паломничество в его сопровождении в Ирак. Конечно, это рискованно. Но она всегда любила риск. Будет верить в высшую силу и в Бога. Без этого нельзя. Она должна верить только в это. Она чувствует, что это единственный правильный выбор и Путь.

Как сложно верить! Адима учится этому. Верить Богу, потом себе и только потом окружающим. Это очень важно в жизни, даже необходимо. Чтобы жизнь была счастливой, наполненной и созидательной. Кажется, с каждым днем ее вера крепнет. Они проехали Баку и Ленкорань, так как летели через Азербайджан, потом перешли границу с Ираном и оказались в Астаре. Когда приехали в Тегеран, то провели там день в посольстве, – получили визу в Ирак. Вернее, Али получил, Адима же получила визу еще в Москве. Али Кербела. Это второе его имя. Али его назвали в честь имама, мужа дочери пророка Мухаммеда. К кому-то вера приходит безусловно, и не надо ее питать дополнительно. Адима руководствовалась своим желанием найти веру, много раз убеждаясь, что знания не всесильны и существует еще что-то, неподвластное разуму. Очень трудно, наблюдая миллионы свято верующих людей, не поддаться этому потоку. Даже если внутри голос разума иногда нашептывает, что что-то здесь не так и нечисто. Но что именно, она пока не понимала. Единственное знала четко, что в вере в Бога надо слушать сердце и чувства, а не разум.

Поджимает страх в животе. Это как в серфинге. Пока идешь к океану, думаешь, как бы свернуть и отказаться от этой затеи, очень страшно. А когда заходишь в воду, страх уходит и остается только бороться за свою жизнь, преодолевая волны и сопротивляясь течению. Это уже интересно и захватывающе. А после, уже на берегу, испытываешь мощное чувство удовлетворения, что сделал это и преодолел страх. Вот так она любила. Ну, а пока Адима едет в Ирак, о котором слышала много страшных сказок, рядом Сирия, где идет война, шахиды и террористы. И ИГИЛ – страшное слово и люди. Конечно, паломничество в Иран и Ирак не сопоставимо с таким приземленным развлечением, как серфинг, но для Адимы это было одинаково рискованно и угрожало ее жизни. Чувство страха периодически накатывало на нее и сковывало в области солнечного сплетения. Вот и на автовокзале чувствовался этот страх. Зазывалы наперебой выкрикивают названия разных городов. И из всего многоголосья громче всего слышится:

– Мехран! Мехран! Мехран! Мехран! Мехрааааан!..

Им как раз нужно в Мехран, город на границе Ирана и Ирака. Кругом много людей. Женщины все закрытые и преимущественно в черных платках и чадрах. Чадра – это такая накидка в пол, которая укрывает голову и свободно, как плащ, скрывает тело, чтобы не была видна фигура и не возбуждала мужское воображение. И снова ощущается страх, причем очень сильный. Все таинственно и жутко. Люди вокруг кажутся мрачными и страшными. Очень гнетуще. Страх усиливается тем, что Адима устала, она не выспалась, да еще ее друг Али вдруг заявил, что если он почувствует неладное на границе с Ираком, то они развернутся и поедут обратно.

– Как же так?! – возмущается Адима. – Я полтора месяца готовилась к этой поездке, преодолевала сопротивление, страх и близких мне людей, которые уговаривали бросить тебя и не связываться, и что эта поездка может быть последней в моей жизни. И тут, когда мы уже близки к цели, ты даешь задний ход?

– Я тебя предупредил. Ты не знаешь. Там могут отравить, подставить, украсть…

– Почему же ты мне раньше не говорил об этом, и я узнаю об этом только сейчас?!

– Я тебя предупредил. Если ты пойдешь сама, это может быть опасно для тебя.

Адима обиделась, и у нее жутко заболел живот. Теперь у нее в голове роились мысли, подогреваемые страхом и словами «заботливых» близких, что эта поездка может быть последней в ее жизни. Она разгоняется в фантазиях: «Он довезет меня до границы, там подставит меня, бросит или продаст. Это его конечная цель!» Да еще дождь идет всю дорогу, не прекращается. Злость закипает в ней, копившись долгое время.

– Ах, ты, подлец! Вот, значит, какие у тебя намерения! С самого начала ты дурил мне голову, чтобы я добровольно поехала за тобой и дошла до границы с Ираком. А там ты меня кинешь! – взорвалась она.

– Если ты не захочешь возвращаться назад, я не буду подвергать свою жизнь опасности из-за твоей тупости и упертости.

– Как ты смеешь меня оскорблять! Я пойду дальше, независимо от того, пойдешь ты или нет, – она не любила отступать и если уж решила, то идет до конца.

Даже сев в автобус, они еще долго спорили, в результате чего Адима поняла, что Али сам испугался, хоть и не подавал вида. Он ведь раньше путешествовал с группой, а тут – дикарем. Да еще обстановка в данное время была опасная – война Ирака с Сирией. Зачем он вообще изначально поехал и организовал все это, Адиме было непонятно. Вероятно, ее спутник на самом деле не был настолько уверен, как хотел казаться, и страх усилился при приближении к границе с Ираком.

Деньги и паспорт у Адимы при себе. «Я не пропаду», – подумала она. Но все равно страшно, и по мере приближения к конечному пункту становилось все страшнее. Ехали по горной местности и пустыне. Как на другой планете. Фантастика! Непривычный пейзаж отвлек от мыслей о жутком, сковывающем страхе. В этом страхе чувство одиночества и отверженности ощущалось сильнее и глубже. Ведь если бы Адима не была одинока и всю свою жизнь не чувствовала свою отверженность, не возникло бы подобной ситуации. Да вообще всех ситуаций в ее жизни, где она ходила по краю лезвия и очень рисковала жизнью. Когда боль внутри достигает предела и разряжается слезами, появляется чувство бессилия и принятия ситуации. Адима думала о том, что, возможно, это последний день в ее жизни и последние часы. Думала о том, что сделала полезного. Это есть. Не зря прожила, – тоже можно сказать. Но все равно грустно и жалко себя, если ей предстоит умереть, и уже скоро. Думала о том, что умереть можно на любом участке планеты и в любой миг жизни. Несчастный случай, сбой в организме и так далее. Красота пейзажа за окном автобуса заставила Адиму отключиться от своих чувств и страхов, и она с удовольствием стала фотографировать. Это захватило и затянуло, ей захотелось запечатлеть как можно больше подробностей своего необычного путешествия.

Ну, вот, они прошли иранскую границу, впереди Ирак. Здесь уже все пошло как бы само собой. Адима пыталась внушить себе, что бессмысленно контролировать ситуацию. Здесь правят высшие силы. Оказывается, арбаин уже закончился, сегодня был последний день. Толпы людей возвращались с праздника и выходили из Ирака с песнями и речитативами. Аллахумма салли ‘аля Мухаммадин ва ‘аля али Мухаммад! Уставшие, даже изможденные, но кажутся счастливыми. Общее чувство солидарности и борьбы за справедливость объединило мусульман всего мира и собрало в Ираке и Иране. Адима, сама ужасно уставшая и не спавшая пару суток, пыталась соображать. Ну, вот, они садятся в автобус, который обещает вывезти их от границы в ближайший город. Почти двенадцать часов автобус едет еле-еле, пробираясь сквозь пробки и миллионы людей и машин. Тридцать миллионов участников арбаина – это нечто!.. И все они возвращались, пройдя по священным городам Ирака пешком, заполняя собой улицы городов и пустыню. Ночью Адима пыталась заснуть, устроившись на креслах автобуса. Водитель заботливо предоставил ей одеяло и подушку. Удалось отключиться ненадолго. С утра начались другие страсти. Машины с иракскими пограничниками, вооруженными автоматами, поначалу пугали, но вскоре Адима привыкла к ним. Они в Ираке. На каждом шагу, везде досмотры и пропускная система. Женщин проверяют женщины. Карманы, сумки. И с этого момента у Адимы началась сплошная каша в голове. Огромный поток информации, зрелищ, колоритных видов, людей, культуры и всего-всего. Все это перемешалось. Они прибыли в город Эль-Кут. Пытались найти машину, чтобы уехать в Наджаф, – там одно из священных мест, где захоронен пророк Али. Но машину поймать не удалось. К ним подошли арабы, увидев растерянность путников, и пригласили в гости на ужин и переночевать, а потом с утра посадили на автобус. Практически подошли на улице, на дороге, и предложили ночлег, увидев пару иностранцев с дорожными сумками. Такое отношение было очень удивительно и странно для Адимы. Но в Ираке это норма жизни. В порядке вещей. Позже она привыкла к этому. В Наджафе они посетили несколько городов и приехали в священную Кербелу. Здесь они остались надолго. Их приняли очень гостеприимно, выделили номер в гостинице и каждый день приносили еду – завтрак, обед и ужин.

– Самый последний пророк на земле – Мухаммед, и его слово самое последнее и верное. Поэтому наша религия – настоящая, – Шейх Джасим ведет урок в священном городе Кербела в Ираке.

– А сколько всего пророков? – задает вопрос Али. В Ираке, в Кербеле, они поступили учиться в исламский колледж.

– Всего двенадцать, и приход двенадцатого мы ждем. Уже есть все предпосылки для его прихода. Много знаков говорит о том, что наконец-то явится спаситель, и во всем мире восторжествует справедливость.

Шейх Джасим говорит тихим спокойным голосом. И в классе стоит тишина. Все внимательно слушают. В этой стране приучены уважать старших и во всем следовать их примеру и советам. У девушек преподает Мударесса ум Мухаммед. Жаркий воздух разгоняется кондиционерами. В медресе комфортно.

– Сейчас настало время, о котором говорил апостол Бога, Мухаммед. Вы посмотрите вокруг, что происходит с людьми. От Корана ничего не осталось, кроме его внешнего вида. Мечети полны людей, но там нет истины. Люди далеки от настоящей веры и тем не менее называют себя мусульманами. А наши религиозные лидеры распространяют мятеж и зло.

– Мне родители говорят, что вся причина кроется в неверующих и тех, кто не мусульманин, – говорит одна из учениц.

– Нет, причина в нас самих. Не стоит искать причину в ком-то другом, не таком, как ты сам. От мусульман, как я уже говорил, осталось только название. Но скоро придет двенадцатый, имам Махди. Он восстановит ислам. Он принесет новый порядок и новые правила. И новую Книгу. Новое Законодательство и новую Традицию. Махди – это тот, кто будет нас вести в тайны учения. Он подготовил сейчас землю к последнему Суду и Воскрешению. Битва Махди будет означать окончательную победу верующих последователей против их врагов, и вселенское, окончательное установление религии Имамов.

– То есть больше не будет других религий? Христианства, буддизма, иудаизма?

– Нет. Они неверные. Придет имам Махди, это посланник Бога. Во все концы земли будут отправлены последователи Махди, где они будут править всем, и даже птицы и дикие звери будут подчинены им. Всем верующим, присоединившимся к отрядам Махди, будут дарованы чудесные силы, самая особенная из которых – соединение чувств с Имамом. Последователи будут получать инструкции и направления от Имама, который будет писать на ладонях их рук.

– Как интересно. А почему именно он придет?

– Аллаааааааааху Акбар! Аллааааааааааху Акабар!..

Протяжно, звонко, мощно. Мурашки от этого пронзительного воя. Звук несется откуда-то с неба и подобно молекулам кислорода распространяется в воздухе и наполняет пространство бесконечно.

Аллах – одно из имен Бога. Оно произносится на одном выдохе в один слог. Говорят, что ребенок, когда плачет, тоже говорит «Аллах, аллах». Пока звучит азан, надо найти себе место для молитвы, настроиться на совершение намаза. Намаз – это мусульманская молитва, в которой восхваляют Бога и его посланника Мухаммеда. В ней говорится, что Бог один, всепрощающ и всемогущ, что он не рожден и сам не рождает. Намаз состоит из 17 ракатов, включающих в себя молитвы, поклоны в определенном порядке, по одной схеме. Почему именно семнадцать? Так делал Мухаммед, и это правило. Намаз совершается для поклонения Аллаху. И он совершается мусульманами как священнодействие. Обязательно нужно сделать омовение. Без этого намаз не будет принят Богом. Ученики совершают намаз в специальной комнате, какие существуют в каждом заведении в исламских государствах. И, конечно же, в таких странах много мечетей, чтобы человек смог помолиться, уединиться и побыть с Богом не только во время намаза, но и когда душа пожелает. Но пять раз в день – это обязательное условие. Если мусульманин не совершает намаз, на него прольется гнев Господний и его ожидает Ад. Мусульмане считают свою религию самой последней, завершенной и правильной, а всех остальных людей – неверными. Сколько было войн и враждебных актов в связи с верой.

В исламе женщины на особом положении. Только в исламских странах распространено многоженство. Мужчина может иметь до четырех жен, главное, чтобы он мог их содержать достойно и обеспечивать. И женщины здесь выходят на улицу в закрытой одежде. Ни в коем случае не должны быть видны какие-либо части тела, кроме лица. В особо строгих вариантах и лица закрываются. Остаются только глаза.

В исламе двенадцать пророков. В мусульманском варианте Иисуса называют Исой, и он тоже посланник Бога. Мусульмане не воспринимают другие религии. Их религиозные лидеры внушили простым людям страх, что если не поклоняться Аллаху, он покарает. Некоторые пережитки мусульманской религии нашли себя в терроризме, когда зазомбированный человек во имя «справедливости» идет на теракт, на смерть и убийство других людей. Хотя в священном Коране написано, что убивать других людей нельзя, за исключением, если это защита и на вас нападают с оружием. Однако мусульмане постоянно воюют. У арабов семьи, как правило, многочисленны, и почти в каждой семье брат или отец, или сын погиб на войне. Женщины мусульманки не работают. Это не принято. В современном мире женщины протестуют против многоженства своих мужей. С одной стороны это унизительно для женщины, когда ее муж, любимый мужчина, разделяет постель с другой, например, второй женой. Конечно, в таком обществе воспитывается отсутствие ревности. Но почему тогда в мусульманском мире женщины не имеют права иметь нескольких мужей? Нет. В исламе мужчина – глава семьи, и только он имеет право на различные привилегии. Женщина, хоть и почитается как мать детей, хранительница очага, но не имеет права голоса. В каждой культуре и религии свои обычаи и правила, придуманные самим же народом. Жениться мусульманину очень тяжело. За невесту родители невесты требуют калым за право взять их дочь в жены, и он тем больше, чем знатнее и зажиточнее семья невесты, а еще нужен махр – подарок самой невесте, на тот случай, если с мужем что-то случится, чтобы жена, оставшись одна, смогла содержать себя и детей. Немногие мужчины могут позволить себе жениться, а суровые законы нравственности не позволяют никаких отношений до вступления в брак. Законы кажутся диковатыми, особенно в современном мире. Но они так живут очень давно, верят, что их пророк Мухаммед самый последний, и их религия и законы самые правильные и истинные. Но они так же ждут спасителя, как ждали и ждут его люди во всех странах и религиях много-много лет. Человек не может самостоятельно справиться с несправедливостью этого мира, с чувством обиды, зависти к тому, кто живет лучше. Вероятно, он может скрывать свои чувства из страха показаться слабым. Но это свойственно всем людям. Сейчас же мы говорим строго про мусульман. Итак, в исламе много особенностей. Если вы оказались в мусульманском крае, возникает впечатление, что вы на другой планете. Буквы – какие-то завитушки, цифры – детские каракули, музыки вообще нет, кроме звуков азана и речитативов. В мусульманской религии мысли о самоубийстве, депрессии, алкоголизме, наркотиках кажутся нелепыми. Еда у них очень необыкновенная. Постоянно везде и всюду финики. И всегда рис! К нему можно добавлять различные приправы, которых обязательно готовят несколько видов. Баклажаны, жареный картофель, фасоль, зелень. Одна из особенностей мусульманского общества в том, что в нем нет нищих. Бедным помогают настолько хорошо, что они далеко не нищие. По закону религии каждый мусульманин обязан отдавать со своих заработанных денег двадцать пять процентов беднякам, странствующим, тем, кто просит. Они отдают, и им возвращается. Удивительно, конечно, но это факт. Есть еще обязательные законы для мусульманина – держать пост в месяц Рамадан, совершать хадж – это паломничество по святым местам, а именно к Каабе в Мекку и в Медину.

Сильно палит солнце. Здесь почти всегда жарко, кроме зимних месяцев, когда температура опускается до +15 °C. Сейчас весна и плюс двадцать, а скоро начнется неимоверная жара под плюс пятьдесят. И все ждут спасителя. Это ожидание в исламе очень ярко выражено приверженностью. Это ожидание лучшей жизни идет испокон веков. Когда-то будет лучше, чем сейчас. Великая надежда, что придет пророк, имам Махди. Ведь знаки говорят об этом. Войны, землетрясения, природные катаклизмы и так далее.

– Продолжаем знакомство с историей ислама, – Шейх Джасим отрывается от своих записей и встает перед классом учащихся с началом урока. На нем надета туника в пол, покрытая сверху полупрозрачной накидкой, и на голове чалма. – Сам пророк Мухаммед родился в Мекке и с детства его посещали припадки истерии. Он рос без родителей, и воспитывал его дед. В припадках, по словам Мухаммеда, к нему являлся сам Аллах. На тот момент геополитическая обстановка в стране способствовала необходимости сплочения народа. И проповеди Мухаммеда стали набирать сторонников, а также и недоброжелателей.

– Мекка и Медина – священные города. Мои родители были там, возле Каабы, они часто показывают фотографии этих мест и гордятся этим, – ученик, подняв руку, нетерпеливо перебивает учителя.

– Да! – учитель улыбается и кивает. – Эти города священны, потому что в Мекке, где родился Мухаммед, к нему впервые явился Аллах и передал ему свою волю для народа. А в Медине впервые сформировалась религия, и образовались течения сторонников Мухаммеда и его мудрых заповедей. Сам Мухаммед не записывал свои видения и изречения, при нем всегда присутствовал писарь. Поэтому после смерти пророка оставшиеся письмена нужно было собрать воедино. Так образовался Коран. Остальные тексты писаний были уничтожены, чтобы не было повторений и других альтернативных текстов. Другая часть мусульманской литературы – это хадисы, сборник рассказов о поступках пророка, которые содержат нравоучительный контекст. Хадисы собраны в Сунну. В целом, на Коране и Сунне базируется шариат – набор законодательных правил, норм и установок, необходимых и обязательных для выполнения мусульманами.

– Да уж, много. Целая система, на мой взгляд, – рассуждала Адима, когда они с Али вышли из медресе.

– Это вы все живете в системе, – ходите на работу, подчиняетесь правительству и его законам.

– А здесь другая система. Причем, придуманная человеком, не вполне здоровым психически.

– Это ты про кого?

– Про самого главного, Мухаммеда. Он ведь страдал приступами истерии и припадками. Я, конечно, не против больных, юродивых и немощных. Но следовать, причем слепо, за таким, – я бы засомневалась.

Али бросил на нее гневный взгляд, и Адима поняла, что уж лучше помалкивать, а то могут принять за неверную и убить.

– Вот увидишь, что будет после смерти, и пожалеешь о своих словах.

– Я сейчас живу и не думаю, что будет со мной после смерти. Это слишком далеко. Вообще-то этому Мухаммеду повезло в каком-то смысле, – он женился на богатой взрослой женщине, и она всегда являлась тылом для его проповедей, пока была жива.

– Это Аллах дал ему такую жену, чтобы он смог реализовать свой потенциал и передать миру слова Бога как самые верные и точные, потому что именно Мухаммед был последним пророком. Не Ной, не Иисус, ни Моисей, которые также были пророками, но более ранними предшественниками Мухаммеда. Последний двенадцатый имам по многим версиям не погиб, а скрылся. Он и есть Махди, и его прихода мы все ждем.

– Однако, когда умерла его жена, ему стало очень тяжело без ее поддержки. Он скитался, создал себе образ мученика и страдальца. Как будто за справедливость? А впоследствии столько войн и крови из-за раскола исламской религии на шиитов и суннитов, – А дима становилась смелее в своих выводах и взглядах, чувствуя себя в безопасности. – Столько войн прошло за отвоевывание территорий и новых земель, для расширения географии влияния ислама. Зачем это?

– Потому что все должны знать, что Мухаммед последний пророк и его надо слушать, и верить только в Аллаха.

– Это не больше, чем чья-то фантазия, миф. А вам вдолбили в головы, что это истина во всех инстанциях, и вы все теперь свято верите в это. Ладно, – Адима махнула рукой.

Разве можно насильно поменять что-то? Нет, требуются особое доверие к новой идее и соответствующая обстановка в мире. Общая геополитическая.

После путешествия по территории бывшей Месопотамии и знакомства с религией мусульман Адима вернулась в Россию. Не к разбитому корыту. Она была полна информации и впечатлений. Намаз она прекратила делать и ходить закрытой тоже, сразу как вернулась в Москву.

– Если честно, мне эта закрытость очень надоела за девять месяцев жизни в Ираке и Иране. И потом, я родилась в другой культуре, в другой среде, – делилась она со своей подругой Машей. – Я не оправдываюсь. Хотя немного мучает совесть, что приняла ислам, а теперь, как говорится, отреклась. Я пошла на этот эксперимент ради творчества, ну и историю религии изучить хотела, как бы сказать, изнутри, что ли. Но все это оказалось лишь гротескными словами. И я больше не хочу быть привержена какой-либо религии. А вера в Бога осталась, и она со мной всегда. Мне не нужны посредники в моей вере в высшую силу.

Осознание божественности в этом мире зародилось у Адимы не так давно. Именно осознание и ощущение. Самостоятельно выращенное и созданное на основе признания существования сверхъестественных сил и ситуаций, не объяснимых наукой и здравым смыслом. Это произошло примерно три года назад. Плавно, мягко влилось в сознание и подсознание. Без логических объяснений и научных формулировок. Как только Адима отказалась от идеи понять и осмыслить Бога с помощью ума и логики. Только через сердце, душу, внутреннее чутье и интуицию. Одним умом Бога не понять. И ей стало интересно, как у других? Ей, чтобы почувствовать Бога пришлось проделать длинный путь, глубинную работу с психоаналитиком. У большинства людей нет желания осмыслить и почувствовать высшую силу, или нет времени, или еще чего-либо. Они верят в Бога, потому что так принято. Потому что на пороге смерти великий страх так накрывает, что ничем и никак невозможно себе помочь. Только и остается верить в высшую силу. В чудо. А вся жизнь проходит в суете и круговерти окружающего мира и действительности. Работа, семья, богатство, успех, власть. Здоровье, только когда что-то болит, – становится ценным и важным. Пока ничего не болит или пока никто не умер, человек и не вспоминает об этих основных жизненных ценностях. А как что-то заболит, сразу вспоминают Бога. Вот так странно в мире все устроено.

– Придите к Богу, помолитесь, – призывают члены религиозного сообщества. – В вере спасение.

Все это верно. Но почему надо призывать к вере? Для расширения религии. А кому нужно это расширение? Тем, кто хочет управлять обществом. И вот на собраниях поют песни и восхваляют Иисуса, угощают печеньем, чаем, конфетами. И обязательно дают возможность внести свой финансовый вклад в копилку. Средства пойдут на благие цели. Никто и не сомневается. Все очень верят в это. А лидеры организованных сообществ богатеют. И это масштабируется. Адима посещала маленькое сообщество православных христиан, продолжая знакомиться с религиями. Но в масштабах страны оно уже многочисленно. А у целой религиозной культуры просто огромное количество верующих. Строят церкви везде и всюду. Их грандиозная архитектура и ослепительные украшения призваны подчеркнуть величие Бога и ничтожность человека. Тем не менее, это помогает народу больше верить, дальше уходить от страха смерти, а религиозным лидерам управлять сознанием людей и богатеть. И это так искусно прикрыто маской добродетели, любви и сострадания. И божественностью. Разве ж тут поспоришь, когда речь о Боге, создателе всего? Нет! Все покорно молчат, верят, что настанет лучший день, и они спасутся от смерти.

И Адима ходила на собрания верующих. Там рассказывали о Христе. Много притч и сказаний. И возвеличивали его. Христианство является одним из самых больших религиозных течений мира и берет свое начало еще в первом веке, когда по Палестине ходили толпы бродячих людей, которые пророчили скорый конец света и призывали спастись с помощью обращения в новую религию.

– Ничего не изменилось, что в первом веке, что в двадцать первом веке, предвещают скорый конец и спасителя, который придет и спасет общество от скверны, – делилась Адима с подругой Машей. – Стандартная история, сказочка для дурачков. И как все похоже с мусульманством. Как под копирку списали, чуть изменив персонажей.

– Я не поняла тебя. Ислам самая молодая религия. Христианство старше ислама на шесть веков. А буддизм еще старше, – осторожно вставила Маша. Она восхищалась смелостью Адимы и в то же время пугалась ее способности к риску и в какой-то степени безбашенности.

– Я и имела в виду, что похоже, как будто ислам списал под копирку, неправильно выразилась. Один и тот же миф, испокон веков работающий. Мифы о титанах не воздействуют на человека, как религиозные мифы.

Другим источником возникновения, толчком для развития христианства считается Кумранская община, чьи тексты были найдены в пещерах Мертвого моря относительно недавно, в XX веке, и которая изменила картину возникновения христианства и его зарождения. Они исповедовали иудаизм и были сконцентрированы не на внешней обрядовой значимости веры, а на внутренней, духовной. Те, кто вступал в общину, не имели права иметь собственное имущество, а то, что имели, должны были сдать в общину. Как будто отказ от материальных благ даст им духовное спасение. Учителем праведности являлся Иисус, и он же стал основателем христианства. Христос в переводе с греческого языка означает «помазанник», и этим словом могли называть любого, кто являл собой мессию и путешествовал по Палестине с проповедями. Таких активистов было много. После гибели Иисуса малочисленная иудаистская секта превратилась в отдельную религию благодаря ученикам, которые покинули Иерусалим и развернули свою активную деятельность в Сирии и Малой Азии.

– Надо же, и Мухаммед был из тех краев. И война, развернувшаяся в Сирии в XXI веке, не может быть простой случайностью, – добавила подруга Адимы, внимательно слушая рассказ о ее путешествиях.

– Это история! А без истории нет будущего. Войны Египта с Израилем тоже не просто совпадение. Ты правильно заметила этот общий знаменатель в развитии религий мира.

Далее образуются христианские общины, строятся церкви, которые, являясь посредником между обычными смертными и Богом, превращают христианство в мировую религию и меняют культурную сферу. Причем рядовой христианин может ошибаться, а служитель церкви – никогда. И это является общественной нормой. Далее христианство активно развивается и проходит много различных этапов. Вселенские соборы сформировали системы догматов. Они собирались для решения противоречий и внесения новых догматов. Были выявлены серьезные расхождения между западным христианством – католицизмом, и восточным – православием. Сперва были просто разногласия, а в итоге христианство разделилось. Католицизмом было охвачено большее количество государств, нежели православием, и он стал огромнейшей ареной борьбы за престол, что не замедлило сказаться на моральных качествах людей, стремившихся завладеть троном. Священнический сан стремились получить, чтобы забрать в свои руки огромную власть, светскую и духовную. Неуемная коммерциализация распространилась на все здания церкви.

– Вообще, какая духовность и вера в высшую силу?! Ведь ясно же, что все это было выгодно власть имущим, – возмущалась Адима. – У кого есть деньги, те покупают себе сан священника, епископа или архиепископа. А владея приходами, получают постоянный приток денег за отпущение грехов, молитвы и от других придуманных плат.

– А еще я читала, что священники вели войска на войну, был такой период. А потом, эта инквизиция – просто же тихий ужас. Были разрешены пытки за нарушение церковных догматов. И пытки были чудовищными.

– Да, и все это – религия христианство! Основанная на вере в справедливость и божью помощь.

– И запретили этот беспредел инквизиции только в XIX веке, официально в XX. Ужас!

– А протестантские учения со своими новшествами и взглядами! Все примерно подобно или даже одинаково, с небольшой разницей в обрядах, догматах.

– Надо же было спорить, а как без этого. Кто-то посчитал себя пророком, выступил, набрал последователей и закрепил за собой новую конфессию или течение.

– И русское православие не являлось святым и идеальным примером. Множество разрозненных данных. Изначально принятие христианства на Руси было продиктовано опять-таки внутриполитическими соображениями князя Владимира Красного Солнышка. Не обошлось без сопротивления и борьбы, в результате процесс христианизации Руси затянулся на несколько сотен лет. И даже если не было открыто враждебного сопротивления, и жители покорно соглашались на новую религию, втайне сохраняли идолов божеств, духов и первопредков. Поэтому христианизация была очень показной и способствовала возникновению такого феномена, как двоеверие. Во времена татаро-монгольского ига русской православной церкви удалось уйти от уплаты налогов и стать значительной экономической и политической силой. Так же, как и в католицизме, в православии место митрополита стало ареной борьбы светских и духовных группировок. И борьба эта прекратилась лишь перед лицом нового внешнего врага – турок-османов. Общество разделилось на сторонников и противников нововведений и церковных реформ. Противников настигали и силой заставляли переходить в новую веру. С экономической точки зрения церковь являлась одним из богатейших землевладельцев, и поэтому ее интересы были полностью подчинены государству и приобрели административный характер, – Адима устала обсуждать тему религий. – В общем, это то, что я запомнила из прочтения учебника по истории мировой религии, не помню автора и планирую использовать для написания своей книги, название которой пока умолчу.

– А мне больше всего близок буддизм, – Маша, заметив усталость Адимы, решила поддержать ее рассказ и дополнить своими знаниями. – Это больше философия, нежели религия.

– Да, но тем не менее буддизм считается одной из трех самых мощных, крупных религий мира. Заслуга создания буддизма принадлежит опять-таки бродячему проповеднику, который принадлежал к царскому роду. В 29 лет он покинул отчий дом и отправился в аскетическое путешествие, чтобы познать истину. А потом, когда он достиг просветления, проповедовал до конца своей жизни. Буддизм стал естественным результатом трансформации этого учения в мировую религию, обращенную не к конкретной социальной группе, а ко всем желающим достигнуть философской божественной мудрости.

– Последователи буддизма утверждают, – само поклонение богам не приближает человека к спасению, а единственной целью является прерывание цепи перерождений и выход за ее пределы. Понимание того, что душа человека идентична мировой душе, рождает ощущение иллюзорности всей цепи перерождений, потому что душа вечна и неизменна. Необходимо вырваться из паутины заблуждений, чтобы оказаться в стороне от иллюзорной стороны мироздания, в точке, относительно которой все перемещается, но которая сама остается вечной и неизменной. Именно эта точка и называется нирваной.

– Да, знаю. Будда сформулировал свою религиозную идею в четырех пунктах:

1. Жизнь есть страдание.

2. Существует причина страданий.

3. Страдание может быть прекращено.

4. Существует путь, ведущий к прекращению страданий.

– Причина страданий – вечная жажда, неутолимый голод, сопровождаемый чувственными удовольствиями и ищущий удовлетворения то здесь, то там. Человек желает все больше и больше и ненасытен всегда. Желания причиняют страдания, потому что человек желает того, что непостоянно, изменчиво, и значит подвержено гибели, а именно гибель предмета желания доставляет нам наибольшее страдание. Конец страданиям приходит, когда человеком достигается знание, что мир иллюзорен и им владеют ложные желания. Необходимо выбрать средний путь – баланс. Будда говорит, что незнание, неведение – это естественно, и человек должен пройти этот путь и самостоятельно постичь истину.

– Буддизм также разделился на два течения, которые живут и по сей день. В одном течении Будда – врач, в другом – инструктор. После долгих скитаний по Китаю и Корее сторонники буддизма нашли себе пристанище в Тибете и после непродолжительной борьбы с ортодоксальными сторонниками шаманской религии бон-по смогли там закрепиться, сформировав целую сеть монастырей, населенных монахами, которые по тибетской традиции получили название лам. Преемственности не было, а новый Далай-лама выбирался так, – в каком-то селении находили ребенка и провозглашали его перерожденцем предыдущего Далай-ламы, и он становился новым Ламой.

– Вот, надо же! Случайный выбор определяет Далай-ламу, – Адима покачала головой. – В общем, Машенька, вот к какому выводу я пришла в результате своего знакомства и частичного погружения в религии. Что религии – самый мощный и грандиозный обман человечества. И что в жизни главное – не вера, а знания. Истина в знаниях, и всегда лучше знать, нежели верить. А то, что мы пока не все знаем, так это только пока.

– Как-то категорично и жестко звучит, хотя я во многом согласна с тобой. Но все же думаю, что человеку нужна вера. Вера в высшую силу.

– Пожалуй, но у каждого своя вера и своя высшая сила.

Глава 2
Спасителя не будет

– Мы живем в самое счастливое время. Больше никогда такого не будет. Наши предки, неандертальцы и хомосапиенс, остались в далеком прошлом. Эволюция идет своим чередом. Квантовый скачок дал начало новой эпохе развития нас, веров. Именно с того периода человечество начало активно развивать свой кругозор, расширять его. Первой была Адима – гений, психолог и астроном, обладающая знаниями по физике, нейрофизиологии, квантовой механике. Благодаря развитию интуиции и расширению кругозора, она впервые увидела протяженность – время. Сперва во сне, а потом стала развивать эту способность и научилась ею управлять. Сначала это были временные скачки, и они произвели мощный переворот сознания, мышления и видения окружающего мира. У нее появились последователи. Некоторые даже называли ее пророком, которого ждали мусульмане. Они ждали приход имама Махди. А в переводе с санскрита Махди это Ади Ма – первозданная женщина. А ее и звали Адима. Сейчас наш мир разделился пополам. Одна половина – сторонники Адимы, мы, у которых помимо высокого врожденного интеллекта широкий развитый кругозор, устойчивая эмоциональная система, высокоразвитая интуиция. И мы способны видеть время, мы воспринимаем себя и вселенную в четырех измерениях – помимо видения каждого объекта в пространстве мы можем видеть его в каждый момент времени, иными словами мы способны видеть вселенную во временной перспективе. Мы живем в вероятности, образующей разные миры, и можем видеть всевозможные варианты развития своего будущего. Это положительно влияет на продолжительность и качество нашей жизни. Наши вероятности определяют реальность нашей жизни. Те, другие, которые сопротивляются и не хотят развиваться или с рождения обладают низким интеллектом, живут в совершенно другом мире – на Земле, и у них другое мировоззрение. Они видят всё не так, как мы. Они для нас приматы-хомосапиенсы с антропным восприятием мира.

– Анты – деграданты, одним словом.

Кай в упор посмотрел на своего помощника Эндрю.

– И зачем ты мне говоришь об этом?

– Это типа антимотивации, чтобы анты стали развиваться и присоединились к нам, – Эндрю, блуждающий по мирам вероятностного развития, наткнулся на скучающего молчаливого Кая и решил подразнить его, всколыхнуть пространство-время.

– Это тебя не касается, – отмахнулся Кай. Хотя он догадывался о причине своей погруженности в себя. Не так давно он встретил девушку, и она была из антов. Что-то неуловимое тянуло его к ней, и он почти постоянно думал и фантазировал о ней.

– Да так. Лично я развлекаюсь и подумал тебе помочь. Как хочешь. Извини, если помешал, – Эндрю мгновенно исчез в пространстве, не дождавшись ответа Кая.

– Пока, – ответил Кай.

Эти случайные вторжения порой раздражают. Кажется, вносят диссонанс. Однако не дают совсем зачахнуть. Кай сейчас находился в состоянии покоя.

Он вышел на улицу. Стояла середина осени, и кроны деревьев раскрасились в желто-красно-зеленые цвета. Кай просто шел, не задумываясь о цели своего пути. Обученный и наделенный внутренним видением времени, он осознавал истину. Он думал, как и все окружающие его веры. Но его периодически тянуло к антам. Какая-то животная тяга. Анты были особенные – живорожденные, в отличие от веров, клонированных по идеальному гено- и нейро-коду. Живорожденным было сложнее, их безусловные рефлексы очень часто вносили смуту и мешали развитию. Грудное вскармливание наконец-то было признано вредоносным для психики, если осуществлялось малоразвитыми мамашами. Матери выполняли свой долг, и это формировало условный рефлекс у ребенка от ожидания еды – молока: удовлетворение, разочарование и снова ожидание в предвкушении молока. Веры это осознавали. Они знали много. А знание – это сила! Нейронные сети мозга веров поддерживались облаками и в случае возникновения сомнений в действиях повторно показывали просмотренные варианты развития будущего. Кай в последнее время увлекся историей, начиная с шаманизма и до религиозного общества. В этом не было необходимости. При умении видеть будущее прошлое несущественно, и его необязательно знать. Но ему всегда было интересно, как предки, не владея знаниями и видением вариантов своего развития, жили. Как? Это казалось настолько примитивным и нелепым в настоящее время, что казалось, было не про них. Осень в этом году была терпкая на вкус, порой острая, порой горькая, оставляющая послевкусие мяты. Мало кто гулял в эту пору. Но Каю прогулки были необходимы. Так он ощущал себя живым, причастным к природе. И как бы он ни критиковал, осуждал и даже ненавидел примитивное общество прошлых веков, его влекла непонятная сила на уровне инстинкта. Хорошо, что пока никто из его соплеменников веров не узнал, не догадался и не увидел этот его недостаток. И он сам не видел в своем развитии хоть какой-то намек, последствие действий или еще что-то в результате этого природного инстинкта. Может быть, пока не видел.

– Привет, Кай! Гуляешь? Как ты?

В сгущающихся сумерках возникла вспышка света, говорящая об открытии портала, и перед Каем снова появился Эндрю. Он всегда приходил внезапно и исчезал бесследно, помогал и практически сопровождал его повсюду.

– Гуляю, да. А ты?

– Да и я развлекаюсь в путешествиях по мирам.

– Не боишься?

– Чего? А, опять ты об этом…

– Ну да.

– Боюсь иногда.

– И зачем делаешь, раз боишься?

– Нравится испытывать страх. У меня повышается уровень адреналина в крови, и я чувствую себя бодрее и энергичнее.

– Ну, это всем известно. Не новость. Но ведь есть и другие способы испытывать страх и повышать свой тонус.

– Да, не спорю. Я использую все варианты, которые не влекут за собой разрушения.

– Допустим, себя и наш мир мы не сможем разрушить, но внести диссонанс в другие миры можно легко и причем случайно.

– Да, но возможно, в других мирах в таком случае задумаются о последствиях и возможностях, начнут свое развитие, перейдут к нам, расширят наш мир своим присутствием.

– Видишь, ты говоришь «возможно», то есть ты не уверен. Ты видишь варианты развития будущего, учитывая свое развитие, и надеешься на высокое развитие другого взаимодействующего. Это возможно, когда у действующих лиц одинаковый уровень.

– Да знаю. Тем не менее я апеллирую к инстинкту самосохранения. Ты переживаешь за антов? Но их жизнь – это их выбор. Они могли бы стать верами, но отказываются, оправдываясь своими глупыми и дремучими доводами о стабильности и постоянстве. А почему тебя так волнует их судьба?

– Потому что они такие же, как и мы, – люди.

– Они не люди! Они – анты. Люди это больше мы, веры. И вообще понятие «люди» давно утратило свою значимость. Ты отстал или не хочешь принять новое и изменения.

– Люди были после обезьян. По теории эволюции. Мы произошли от людей. Анты тоже произошли от людей, и раз анты примитивнее нас, значит мы, пока не развились в веров, были антами.

– Опять не соглашусь с тобой! Есть другие мнения о нашем происхождении. Есть божественная теория происхождения веров. Люди, может, и произошли от обезьян, эволюционировали.

А мы и наша нервная система берет свое начало во Вселенной. Мы ее прямое отражение. Мы пошли от Адимы – от первозданной женщины.

– То есть анты, неандертальцы и обезьяны не имеют к нам никакого отношения? Но ведь они разумные были, обладали разумом и даже сознанием. Анты обладают сознанием, однозначно. И достаточно высоко развитым.

– О чем ты говоришь?! Их сознание ничто по сравнению с нашим вселенским мировосприятием. У них даже видение мира в корне отличается от нашего. Они же видят все в трех измерениях, поэтому-то они нас и не видят, пока мы не опустимся до их восприятия, они видят лишь нашу мгновенную проекцию. А мы их можем видеть всегда, и очень легко, и причем во времени. Они вообще ничего не могут видеть, кроме самих себя и себе подобных. А как же время? Как вообще можно что-то видеть, не учитывая временные характеристики?

– Это для нас и для тебя кажется нелепым воспринимать окружающий мир в трех измерениях, потому что его видим уже по-другому. Хотя я тщательно изучил историю, и человечество развивалось в трехмерности достаточно высокими темпами по их меркам. И оно развивалось, а не стояло на месте. Пусть на наш взгляд это очень замедленное развитие, на уровне черепах. Но оно было.

– Лучше бы стояли. Внешнее движение, внешний прогресс не говорят ни о чем. Это обычная показуха.

– Они просто не могли по-другому.

Кай и Эндрю расплылись по вселенной и смешались своими нервными волокнами с другими сетями. Так у них происходила передача данных. Вскоре они снова собрались каждый в своем физическом теле для продолжения жизни и реализации своей миссии. Каю суждено было изменить сознание антов и приблизить их цивилизацию к верам. Именно поэтому Кая с рождения приобщали к человеческой расе, используя методы грудного вскармливания и рождение женщиной, что давным-давно ушло в века и забылось. И даже воспринималось, как дурной тон и примитивное самоуничтожение физического тела. Кай был экспериментом. Он единственный из всех ныне живущих веров был живорожденным, несмотря на то, что его мать давным-давно ушла в мир иной и закончила свое развитие в телесной оболочке.

– Вот ты посмотри на них. Что они делают? И зачем это все? – Эндрю кивнул головой в сторону случайной семейной пары антов, которые ссорились по причине и без причин.

– Тебе сложно принять и понять это, потому что тебе не свойственны подобное поведение, чувства и мысли.

Раздвинув временное пространство, они наблюдали сцену общения мужчины и женщины, живущих вместе. Сейчас те ужинали вместе с детьми. Внешне натянутое молчание при детях рождало напряжение в целом, а впоследствии наедине – разрядку в виде ссоры или бурного страстного секса. В результате удовлетворение было только временным и не приносило насыщения и спокойствия. В этом эмоциональном напряге, неискренности, показухе, страхе жили все анты.

– Мы наблюдаем одну случайную пару, но так живут все анты, потому что рождены женщиной и вскармливались грудью. И почему они до сих пор не могут уйти от этого?

– Ну, они даже специально отстаивают свое право на это. Уверенные, что это природа, и без нее никак.

– Да, и опять тогда возвращаемся к теме. Анты – люди или обезьяны?

– По интеллекту – люди. По инстинктам – животные. Разум у них есть, а сознания нет или оно очень не развито. Эмоциональный интеллект вообще напрочь отсутствует. Человечество деградировало и трансформировалось в антов. Вообще, за последние века они не особо-то продвинулись в своем развитии. Хотя у них есть наш отличный опыт. Но они как-то твердолобо уперлись в свое, и всё.

– А ты вспомни апокалипсис и катастрофу на Земле, и труды Адимы. Сколько было гонений на нее и преследований. После ее книги «Спасителя не будет», в которой она бросила вызов всему верующему населению Земли.

– Да. Она молодец. На тот момент это был смелый поступок. Эндрю пальцем пролистал временные сети, нашел тот период жизни Адимы и двумя пальцами раздвинул сетевое пространство, оставив сцену с семейной парой. Ориентироваться было несложно, даже в миллиардном количестве нейронных сетей и отростков, пронизывающих окружающее пространство повсюду вокруг. Надо только уметь это видеть. Веры могли видеть, поэтому они называли себя новым поколением, идеальной человеческой расой, пределом развития и совершенства. И даже считали, что называть вера человеком по меньшей мере оскорбительно. Человек – нечто среднее между антами-приматами и верами-полубогами.

– Смотри, Кай, ты видел это?

– Нет, – Кай внимательно смотрел на картинку визуального воспоминания, которую воспроизвел Эндрю из временных сетей.

– Адима, твое выступление! – мальчик-конферансье зазывает замешкавшуюся женщину.

– Иду, иду, – улыбается она и в волнении торопится на сцену.

– Она здесь, чтобы представить свою новую книгу «Спасителя не будет», – комментировал Эндрю. – Она писала и раньше, было несколько работ до этой, когда вела среднестатистический образ жизни. Работала обычным менеджером среднего звена и в свободное время писала книги, сказки и статьи. Так она не ощущала бессмысленности своей жизни, не отягощенной семьей, детьми и прочим. Скромная, благородная, смелая, честная, ответственная, умная, все же она выделялась из общей массы людей. Характер у нее был жесткий и твердый. Она могла многое простить людям, но не терпела критику и осуждения. Не терпела ложь, преувеличения, лицемерие. Если сама что-то задумала, обязательно выполняла, и для нее было важным выполнить обещание.

– Сегодня у нас в гостях писатель-фантаст Адима, – ведущий кивает головой в знак приветствия.

– Здравствуйте, – Адима, устроившись в кресле, слегка улыбается. Аудитория в зале немногочисленная. Но эту передачу будут транслировать на телевизионных каналах. В соцсетях ее новая книга вызвала бурный всплеск внимания и споров.

– Расскажите, пожалуйста, о вашей новой книге. Как она задумывалась? Почему такое название? Откуда появилась идея самой книги? Насколько я понял, а я прочитал вашу книгу перед встречей, вы критически отзываетесь о религиях, что вызывает пристальный интерес публики.

– Надо же, почти ничего. А почему так мало осознающих себя людей?

– Вот так сформировался человек с древних времен. Основное, что было необходимо, – это выжить. А когда вопрос стоит глобально о жизни-смерти, нет времени и места для вдумчивого осознавания себя и своих внутренних процессов. И человек настолько привык к гонке на выживание, что не в силах остановиться. Остановка для него означает смерть, и он боится даже притормозить. Гонит, гонит. А куда? Зачем? У него нет ответа… – Адима резко мотнула головой в бок, в подтверждение своим словам, чтобы поставить точку и закончить.

Маша смаковала только что полученную информацию. Она любила обдумать и обмозговать, а потом посмаковать и насладиться послевкусием. Сейчас ей что-то показалось непонятным, что-то абсурдным, что-то на грани неизведанного, а что-то вообще чистой фантастикой. Она периодически косилась на Адиму и ждала, что та продолжит разговор, но подруга молчала. Адима вообще не особо любила разговаривать. Считала слова ложью.

– Когда оказываешься в состоянии полной безнадежности и отчаянья, это приводит либо к болезням, либо к смирению. Сама по себе надежда хитрая. Она не исчезает полностью. Нет.

Она иногда появляется, и человек хватается за нее, как за спасательный круг. Но чаще всего это просто иллюзия и самообман, чтобы выживать и жить. И еще, надежда жадная. Она никогда не дает много. Так, по чуть-чуть. Чтобы совсем вконец не очерстветь и не озлобиться. Но по сути, если честно глянуть внутрь себя и на окружающий мир, нет никакой надежды. Не будет спасения и спасителя. От этого тошно и мерзко. Но это поначалу. А потом, если повезет и удастся все же выжить и остаться человеком, не скурвиться, не спиться с горя и безнадеги, тогда можно считать себя счастливчиком.

Глава 3
Сверхъестественное

Религия пронизывает всё и всех, большую часть мира. Однако религия и Бог – это разные вещи. Религия – это система, удобная для подчинения людей. Она выгодна государствам, правителям. Да, она диктует незыблемые постулаты, как человеку себя вести, но она не может сделать человека совершенным. Человек стремится к удовольствиям, а потом страдает. И это большая масса людей. В дорелигиозном обществе необходимо было верить в Бога, потому что люди не могли объяснить многие природные явления. Изначально это было после свержения титанов. Адима изучила все религии и конфессии, которые когда-либо существовали в мире. Везде примерно одинаково. Все эксплуатируют иллюзию спасения. Вот придет спаситель, и в мире восторжествует справедливость. И это посылается не только религиями. Это прочно сидит в бессознательном. Человеку нужна надежда. Без нее тяжело. Девушка надеется удачно выйти замуж. Юноша тоже мечтает встретить единственную, которая подарит ему умиротворение, покой и уют. Однако все надежды разбиваются, как волна о берег, оставляя пену, и то, которая со временем исчезает. И опять новая волна надежды.

В мыслях Адима постоянно приходит к тому, что этот мир – лишь одна из множества вероятностей развития. Да! И физики об этом много говорят. Только вот это пока не изучено, лишь гипотезы. И сны – это переход в другую реальность, а не в бессознательное. Одна из вероятностей развития событий. Ей приснился сон как раз на эту тему и еще больше приблизил ее к гипотезе.

«Я иду очень долго. И у меня странное ощущение… Я вижу это «долго». Это длиннее, чем видеть путь, дорогу. Даже слово не подходит, потому что описать невозможно. Это по-другому, чем видеть длину пути. Такое ощущение. И я четко знаю, что вижу протяженность времени. Это происходит во сне, но в этом сне я не осознаю, что вижу сон». Сон во сне – большая редкость! Да, сны это больше, чем бессознательное. Или бессознательное больше, или нечто другое, чем неосознаваемые процессы. У Адимы четкое убеждение, что есть другие реальности, и во сне она перемещается туда. Жаль, что она не ученый, чтобы начать опыты, доказать. Ладно. Пока гипотеза зиждется только на ощущениях и интуиции. Адима сидит тихо и смакует свое открытие. Хотя для нее это уже не ново. Это ощущение рождения чуда и осознание идеи, открытия было несколько месяцев назад. Теперь настало время убеждаться в своих доводах. Ладно, это никуда от нее не уйдет.

Она живет в постоянном потоке. Ощущения пронизывают всю ее жизнь. Редкие моменты, когда она забывает об этом. «Наконец-то! Научилась созерцать. Это так приятно – никуда не торопиться. Просто быть. Я развиваюсь».

Адима всегда ищет что-то новое, изучает, слушает. Вот передача с нейробиологом оставила в ее душе след и подарила новую информацию. Он говорит, что надо развивать в себе эмпатию. Только в этом случае возможно видеть больше. Входя в пространство другого человека эмпатийно, соединяясь с его чувствами и сопереживая ему, человек расширяет границы своего видения. Пусть пока на нашем земном уровне. И расширение кругозора. Когда встречаются два человека, на самом деле их шестеро. Ваше представление о партнере. Ваше представление о себе. И истинное Я. И так же у партнера.

В это период времени в жизни Адимы происходят чудеса. Она чувствует, – что-то грядет. Голуби свили гнездо на балконе, правда, потом разрушили, теперь только палочки разбросаны. Может, все же соберут. В лифте проехала свой этаж. Это точно знаковое событие. Адима заметила, что когда она проезжает станцию метро или с ней происходит еще что-то подобное по рассеянности или невниманию, в ее жизни обязательно происходит что-то новое. Несколько дней подряд, возвращаясь с работы, ехала в лифте с молодым папашей, хотя, может, это брат, – больно молодой. Он был с коляской, в ней девочка около двух лет.

– Здравствуйте! – здоровались они в лифте друг с другом.

– Как тебя зовут, принцесса? – спросила Адима при первой встрече, наклонив голову и заглядывая в лицо ребенку.

– Майя, – ответил за девочку папа, потому что та застеснялась и молчала.

Несколько минут, пока ехал лифт, все молчали.

– Удачного вечера и всего хорошего, – сказал добродушно папаша, когда Адима выходила из лифта.

– Да, взаимно, – Адима обернулась и улыбнулась.

Интересно, какие темные пятна скрывает его душа?

Сложно разделить разум и природу, и эта дуальность сбивает с толку. Мозг человека намного сложнее, чем кажется на первый взгляд неспециалисту. Решение формируется в мозге раньше, чем человек осознаёт его. В этом процессе участвует что-то другое. Память, интуиция, душа. Адима заставляет себя переключаться с мыслительного процесса. Слова… слова ничего не значат. Это выражение мыслей. Можно оставить белый лист без слов, и все. И никто не узнает ваши мысли, идеи, чувства. Не рассказывать же все, о чем думается. А мысли, бывает, пугают. Особенно когда сформированы тревогой и страхом. Она ощущает какое-то безволие, упадок. Это всегда наступает за просветлением.

И все же, как бы ни был развит интеллект, есть в природе вещи, не объяснимые наукой и разумом. Кто-то говорит, что в работе мозга участвуют высшие силы, а кто-то – сердце, душа. Неизвестно. Адиме была ближе идея, что сердце. Бога невозможно постичь разумом, как и все сверхъестественное. К Богу приходишь через сердце, через чувства и ощущения.

Основная боль жизни – это чувство отверженности. Хотя оно всегда прячется за различными страхами и одиночеством. Если будучи ребенком, человек не получает безусловной материнской любви, то, повзрослев, всегда ищет ее в отношениях. Поэтому люди склонны создавать между собой симбиотические связи. У каждого есть определенное время, количество лет, через которое повторяется один и тот же сценарий. Зависит от ситуации и сценария в детстве, который сложился в родительской семье.

– У меня не так, – спорит с Адимой ее друг.

Да, человек любит все отрицать. Интересно, почему? Отрицание – один из способов защиты психики. Есть еще подавление, сублимация. Это бесполезные защиты. Вернее, на данный момент времени они полезны для человека, чтобы избежать боли и страданий. Но боль не уходит, а остается внутри. Непохороненное прошлое всегда стучится в дверь. Эту боль необходимо пережить, прожевать, как мясо. Когда люди используют психологические защиты, они, по сути, обманывают себя. У человека основное в жизни и то, что собственно заставляет его жить, – это любовь. Без нее никто не живет. Эта невероятная тяга к безусловной любви. Поэтому каждый человек постоянно ищет и ищет эту любовь, вступает в отношения, разочаровывается, не обнаружив в них безусловной любви, расстается, – и так все по новой, по кругу. Адима осознавала свой провальный паттерн в отношениях, но все равно через 9 лет снова встревала. И вот, опять и снова она встречается с мужчиной и испытывает к нему невероятное физическое влечение. Это природа.

– У меня просто импульс идет. Я хочу тебя, и все. Зачем все так усложнять? – продолжает он спорить.

– Иногда, может и не стоит усложнять. Тем не менее я считаю это важным. Я могла бы молчать и не говорить тебе о своих чувствах, оставить в себе. Но мне кажется, так нечестно и непонятно. Я ж не могу догадываться о твоих чувствах, как и ты не можешь догадываться о моих, – она старается, ведь училась всю жизнь и уже набила кучу шишек.

– Можно судить по поступкам. Человек реален в действии.

– Это так, согласна. Но он не всегда в действии, какое-то время бездействует, размышляет, созерцает, осознаёт. Это, кстати, и есть высшая форма жизни. Действие очень часто бывает импульсивным, вот, как и ты живешь импульсами. Импульс – это моментный толчок. Как будто кто-то пнул тебя, и ты стал действовать. Получается, решение принимаешь не ты сам, осознанно, а как будто кто-то за тебя. Можно предположить и надеяться на то, что это божественная сила тебя направляет. Здесь я могу объяснить все с точки зрения психологии в большей части. Когда ты живешь с непрожитыми эмоциями, они являются толчком, и их ты не осознаёшь. Они подавлены, или, как ты любишь говорить, отрицаемы.

– Не знаю, не знаю. Вот ты, осознанная, проработанная личность. И тем не менее, как ты говоришь, испытываешь влечение ко мне. Это импульс?

– Да, когда ты рядом, и я возбуждена, мне сложно осознавать свои процессы, обусловленные природным инстинктом. Есть что-то еще, кроме инстинктов.

– Вот, значит, и тобой кто-то движет.

– Да, и вот это из области сверхъестественного. Это чувство отверженности будет со мной всю жизнь. Может, я проживаю это чувство здесь, на Земле, потому что меня отвергли где-то там? Ищу безусловную любовь во внешнем мире, хотя она только во мне. Я – это Бог. Ух, чувство спирания внизу от ощущения божественности. Да, воистину, – мы любим не самого человека, а ощущения, рожденные рядом с ним и в его отсутствие, рожденные фантазиями, мыслями о нем, чувства и ощущения. Возбуждает не тело, а воображение.

Он появляется у Адимы в гостях все чаще и чаще. А она чувствует себя мудрой взрослой женщиной. Прямо как мама. А он постоянно торопится. Просто не может сидеть на месте. И не может быть в реальном мире. Адима может. Научилась. Эти встречи и вообще их связь затягивают, и она боится раствориться. Это уже было. Больше не надо.

– Я же знаю, что он не спасет меня, – страдает Адима.

И правда, мысль о спасении зашита глубоко в подсознании, и она надеется на чудо. Хотя реально понимает, что он не спаситель. И если она может четко осознать, что он не спаситель, вероятно, сможет описать спасителя. Кто будет для нее спасением или что? Каждый подсознательно ищет любовь, свою половинку, того, кто поймет и разделит тяготы и радости. При встрече эти ожидания накрывают с головой облаком фантазий. И каждый общается уже не с партнером, другим человеком, а со своей фантазией. От этого больнее всего разочарование. Можно сказать, что весь окружающий мир – это фантазия, воображение. Так проще всего и понятнее описать проекции на обывательском языке. Адима относится к нему как к своей слабости. Она знает, что рано или поздно эти отношения закончатся. У нее нет иллюзии, что они будут вместе до смерти. Хотя, может, здесь она как раз таки себя и обманывает. Заранее облегчает возможную боль отверженности. Как она сможет отказаться от своей слабости? Никак. И это в то же время пугает. И его день рождения, как у предыдущих близких, значимых людей. Блин, страшно представить. Какое с ним будущее? Адима не сможет его переделать, значит, должна принять таким, как есть. С его распущенностью, как он называет свою склонность к получению удовольствий. Но ведь и она склонна. Поэтому выбрала его, чтобы увидеть в нем свои недостатки и принять их. Она чувствует себя наполненной и автономной личностью. Как будто у нее все есть, и ей больше ничего не надо. Не хочется никуда торопиться, спешить. Эта гонка уже неинтересна. Неужели она повзрослела? Гонка чтобы выжить, чтобы успеть быстрее. А куда быстрее? Зачем быстрее? Успеть все до смерти. Но ведь так человек наоборот приближает смерть. Он не успевает жить. Почитать, поразмышлять, заглянуть внутрь себя. Что там внутри? Внешнее отражение внутреннего. Главное, не надеяться ни на что, не ожидать ничего от мира. Спасителя не будет. Все умрут. Так, может, пока жив, полностью отдаваться ощущениям и чувственному удовольствию? К чему себя ограничивать, обвинять в распущенности? Да и кто кидает эти обвинения? Мама, папа, близкие люди? Они любят осуждать, сами боясь распуститься. Они, как бутоны, всегда сжаты, ограничены и напряжены. Они сами подавляют в себе свои желания. И для чего или для кого живут тогда? Тяжело так. А другая крайность – вседозволенность. Например, евреи своих детей воспитывают именно так, у них слово «нельзя» при воспитании запрещено. Ребенку можно все. И в этих условиях отсутствия запретов ребенок сам делает выводы, что ему нравится, а что не нравится, что несет за собой боль, а что удовольствие. Все же должен быть баланс в этом.

У Адимы чувство, что жизнь начинается с чистого листа. Она установила новый софт на ноут. Ей инсталлировали программу более нового поколения, но, как это ни обидно, она все равно уже устаревшая. Просто невозможно успеть за прогрессом и всемирной системой. Или она просто не может идти в ногу со временем? Необходимо каждые пять лет покупать новую технику. Каждый год обновлять софт. Старые версии с какого-то момента просто перестают работать. Это такая зависимость! Адима любила свой старенький Мас и не хотела покупать новый компьютер. А может, это она стареет и боится перемен? Но ведь это просто техника.

Договорились снова встретиться с другом. Адима ждала его. Во время этого ожидания волна возбуждения накатывала на нее снова и снова. А когда он наконец-то пришел, они слились в экстазе.

– У тебя не было мысли, что я могу забеременеть? – спросила Адима, принимая душ.

– Так ведь уже поздно, – он заглянул в ванную комнату.

– Думаешь, я уже залетела?

– Нет, у тебя возраст уже.

– У меня еще нет климакса. И я всю жизнь беременею, как кошка. Могу забеременеть.

– Даже не знаю, что тебе на это сказать.

– Может, это мой последний шанс родить ребенка, – Адиме самой было непонятно, серьезно ли она это говорит и нужен ли ей вообще ребенок. И вообще, она ли это говорит или какая-то ее субличность.

В мозгу около миллиона километров нейроволокон. А биологи утверждают, что три миллиона. Точно реальный космос.

Интернет-сети создавались по принципу устройства мозга. В мире все устроено идентично. Одни и те же принципы. И другой принцип, – что все живое временно. Активность и популярность Адимы в сети Интернет набирает обороты. Люди слушают, что она говорит, читают, что она пишет. Иногда эта ответственность пугает, но не настолько, чтобы молчать. В смысле, – природой заложено, что женщине надо вынашивать потомство, поэтому она менее, чем мужчина склонна к риску и опасностям.

Адима пошла принимать ванну. Погрузилась в горячее водное пространство, как во чрево матери. Да, там было безопасно. С тех пор как она вышла на свет, так и лишилась защиты и безопасности. И никто не защитит, не спасет. Свои первые годы ребенок не помнит ничего. Большинство детей. А она помнила все. Родители, – мама и папа, – были расплывчатыми объектами, размазанными. У нее было другое видение мира. И она не понимала ничего. И память отсутствовала, пока не накопила опыт.

– Харе Кришна, Харе, Харе, – звучали слова в плейере, пока Адима наслаждалась горячей обволакивающей водой с пеной и солью.

Такие на первый взгляд бессмысленные слова способны оторвать от собственных мыслей и чувств и привести к гармонии и спокойствию.

Слова это ложь. Сложно писать, когда осознаёшь, что слова пусты. Хотя пустота и есть истина. Сколько она еще проживет, неизвестно. Все может завершиться в один миг. Но ей не страшно. Ее друг рекомендует ей группы музыкальных исполнителей. Сейчас она слушает «Убийц» – Томская группа, девушка читает рэп. С матом, всё как положено… Адима млеет. Сибирский родной акцент, слова, фразы, давно забытые и оставленные в памяти прошлого, всплывают с голосом певицы. Да и голос, как у нее. Как будто она сама читает. Да, память не стереть. Это надо удалить гиппокамп, и то будет нарушена только кратковременная память, а долговременная остается. Как одному больному, страдающему эпилепсией, удалили гиппокамп. Он не помнил, что совершал минуту назад, если переключал внимание. И так в моменте жизни он прожил до 80 лет. Отличный результат. Он не утратил умственные интеллектуальные способности. Только кратковременную память. Но сохранил память навыков. Память разделяется по времени хранения информации и целям деятельности.

– Я снова напился и подрался, – написал ей сообщение ее друг.

– Ну, не знаю, что сказать, вернее могу сказать многое, но я не могу быть психологом для тебя, просто не получится. Свое отношение к алкоголю и к твоим дракам на почве алкоголя, я, кажется, уже высказывала – мне это не нравится, и я переживаю за тебя. Сейчас я могу только посочувствовать тебе, эх-ох-ох, мне грустно и больно. Я, конечно, говорю себе, что это не имеет ко мне отношения, но иногда думаю, что тебе не очень-то хорошо со мной и в реальном мире, что ты злишься, подавляешь злость, копишь агрессию и выпускаешь ее с алкоголем. Ну, конечно, тяжело носить в себе, надо выпустить, спустить пар, контейнировать свои эмоции. Но их как опасно подавлять в себе, так и выплескивать наружу не всегда уместно.

Да и она сама далека от идеала, тоже бывает недовольна реальным миром, хотя все хорошо, почти все. А что плохо? Что не устраивает в реальности? Может, всему причина – страх смерти? Или страх жизни? Это пресловутое слово «почти», как трухлявый гнилой пень на пути к полному счастью. Обязательно что-то будет не так или не очень, чтобы не чувствовать себя счастливой. Или привычка быть несчастной. Адима сидит задумчивая и вспоминает последнюю встречу с другом. Божественные, фантастические ощущения. Но память неосязаема, ощущения стираются. В памяти остаются эмоции, прожитое время.

– У меня рак воли, – как-то признался ее друг.

И Адима, пытаясь разобраться в этом понятии, погрузилась в размышления.

Все, абсолютно все конфликты во внешнем мире, – ссоры, войны и даже природные катаклизмы, – созданы внутренним конфликтом человека. Все люди обладают защитным свойством психики. Оно подобно иммунным клеткам организма, призванным бороться с опасной для здоровья инфекцией, вирусом для продолжения жизнедеятельности человека и любого живого существа на планете Земля. Защитное свойство психики человека работает примерно таким же образом, как и иммунитет. Когда психика человека травмируется влиянием извне, срабатывает защита. Людям тяжело переживать такие чувства, как обиду, чувство вины, страх, злость, утрату, пустоту, одиночество, разочарование, отверженность, ревность и так далее, – и наша уникальная психика оберегает человека от душевной боли и страданий. В психологии выделяют различные механизмы защиты: подавление, вытеснение, сублимацию, отрицание. И эти защитные механизмы работают бессознательно и формируются в детстве примерно от 1 до 13 лет. Человек не осознаёт их и привыкает жить с подавленным, вытесненным материалом, и формирует внутри себя неугодные, презираемые качества личности. Однако всегда «непохороненное прошлое стучится в дверь». Непрожитые, непережитые эмоции будут возвращаться. Защитное свойство психики и механизм подавления, отрицания, сублимации хороши на первом этапе сильных эмоций, на пике. Но как бы вы ни подавляли болезненные, сильные эмоции, вы не сможете заставить себя «не чувствовать». И чувства никуда от вас не уйдут. Их нельзя взять и выбросить в окно, в мусор. Их можно только пережить, прожевать, как мясо. Только в этом случае они перестанут беспокоить, или вы научитесь жить с ними и быть счастливым. Именно подавленные чувства формируют части личности, которые человек отрицает и не признаёт в себе, презирает и так далее. Он бессознательно притягивает в свою жизнь ситуации, где эти подавленные им, непризнанные, презираемые чувства, части личности проявляются в других. Эти ситуации многообразны: работа как микрокосм семьи, брак, отношения. Человек неосознанно моделирует ситуации в своей жизни, так как не осознаёт подавленные эмоции и части своей личности. Чем старше человек, тем глубже оказываются эти части. Это можно понять. Человеком движет инстинкт самосохранения, и каждый хочет быть счастливым. И он выстраивает всё новые и новые защиты. Но эта защита от самого себя! Понимаете?

Все взаимосвязано. Человек и мир. Ваше окружение – ваше отражение. Не бывает так, что «я идеал», а все вокруг или они, она, он – «враги». Или наоборот, «я враг» в идеальном мире. Это проекция своего внутреннего я на внешний мир. Легкий способ осознать «врага» в себе – вспомнить, что вас раздражает в самых близких людях, какие эмоции формируют постоянно повторяющийся сценарий на работе и в отношениях. Это и есть ваш «враг» внутри. А когда вы его распознаете в себе, тогда сможете о нем позаботиться. Когда рана видна, на поверхности, не спрятана, ее можно помазать и так далее. Ваша отвергаемая, непризнанная часть личности – не «враг». Надо принять своего «врага» и полюбить таким как есть.

В боксе главное не удар, а поклон. Тогда вы победите своего врага.

Так Адима пишет статьи, размещает в соцсетях и на своем сайте. Постепенно количество ее читателей, почитателей, поклонников и фанатов растет. Она не успела заметить, как их число превратилось в миллионы последователей. Ее идеи нашли отклик в сердцах огромного числа людей. А она продолжает писать. Изучает нейрофизиологию, физику, психологию, языки. Конечно, когда она слушала или читала умных людей, всегда думала, что куда ей до них. Но не останавливалась и продолжала расширять кругозор. Жизнь сталкивала ее с людьми, которые давали ей ответы на вопросы. И поскольку она говорила мало, а в основном слушала, Адима слышала ответы в невысказанном, читала их между строк. Это могли быть просто ее фантазии. Но жизнь текла очень спокойно и размеренно. Никаких тревог, страхов и волнений. Адима источала счастье и умиротворение. В ее сознании не стало преград и защит. Она была твердо уверена, что возможно все, на невозможное просто требуется больше времени. Адима перестала торопиться куда-либо и удивительным образом везде и все успевала. Исчезло напряжение. Трансформация ее личности происходила незаметно для нее. Просто Адима вдруг осознала, что те или иные ситуации и люди больше не беспокоят ее и не волнуют. Даже если и возникает волнение и возбуждение, оно вскоре исчезает, стоит осознать свои чувства и их анамнез. Иногда накатывает волна грусти по прошлым мощным эмоциям, даже скандалам и дракам. Все же тогда это были обманчивые отношения и чувства, иллюзорные. Очень обидно, что большинство людей находится в этой иллюзии, испытывают мощное, но нафантазированное чувство любви, вовлекаются в отношения, основанные на проекциях. И эти маски ходят повсюду. Человек, не осознавая самого себя, предъявляет миру свой образ, но не истинное я. Он корчит из себя хорошего в надежде найти или встретить того, кто спасет его. Каждый хочет чувствовать, ощущать себя в мире, а без других людей это невозможно. Не с кем сравнивать себя. Все же относительно. Общаясь со всем этим людом, Адима понимала, что не хочет с ними общаться. Ей казалось, что их разделяет разное развитие, мировоззрение. Ясно, что у всех все разное. Но она как будто не хотела принимать других людей. Друг ее написал, что собирается приехать. Она не очень-то хотела его принимать, даже заснула. И в результате они поругались. Пару строчек, пару слов, и всё, конец. Быстро все закончилось.

– Я не хочу никаких перемен. Не хочу ничего менять, – сказал ее друг.

Все ясно. Адима поняла. Она после поездки в Иран и Ирак приходила в себя. Все осталось по-прежнему. Почти. Вчера выла. Страстное увлечение закончилось быстро. Она знала об этом, что придет конец. Знала, что это просто страсть, влечение, невроз, эмоциональная зависимость. Очень сложно себя удерживать. Да, спасибо ему, что порвал. Много наговорила своим колючим языком, прямолинейным. То, что он боится перемен и не хочет ничего менять в своей жизни. И он тут же испугался и свалил. Да, она научилась строить отношения и честно говорить, что ей не нравится. Хоть и боялась его потерять. Теперь Адима стала еще сильнее. Вот для чего ей надо было все это. Она выдержала и выжила. И все ее любимые остались с ней. Да, статья оказала мощное действие на ее друга. Он не выдержал и испугался.

– Мне не нужна твоя правда, – написал он в смс.

Ну ладно, не нужна, так не нужна. Он просто не готов. Небольшой эпизод в огромной жизни. Надо же, как растет мотивация в Адиме. Она прямо ощущала силу. Это внутренняя сила-силища. Мощная энергия. Ощущала свою особенность и необыкновенность. И крепкую веру в себя, в высшую силу и энергию. Или это просто осень? У людей всегда прилив либо упадок сил в этот период и перемены. Да, всегда именно по осени. Адима думала, что у всех людей именно так. Вспоминая свою жизнь, утвердилась, – всегда все осенью начинается и заканчивается. Вот и сейчас начинается новый период в ее жизни.

– Я должна научиться видеть больше. Больше, чем мне позволяет антропное развитие, – внушала она себе, как мантру, и мечтала. – Я бы устроилась работать в институт исследований. Илив обсерваторию. Да, точно! Я же хотела на Канарах. Там самая большая в мире обсерватория. Тогда я буду видеть больше в буквальном смысле, а в не буквальном расширю кругозор и увеличу сферу. Круг будет шире и в него сможет уместиться большее количество вариантов развития моей жизни. Я хочу видеть все эти варианты. Это надо научиться видеть протяженность – время. Как-то мне сон приснился, и я точно знала, когда проснулась, что видела протяженность во времени. Это не просто длина, расстояние в пространстве. А именно время. Я могу представить приблизительно, как будет развиваться моя жизнь в зависимости от моего следующего хода, шага. Но это лишь предположения, гипотезы. На мои движения будут влиять окружающие, внешний мир. Надо видеть варианты с учетом воздействия внешнего мира. Это будет вероятность. Мир определяют вероятности и случайности. Реальность этого мира зависит, откроются ли у человека глаза. Отлично, открываю третий глаз. Знаю примерно следующую цель и о чем думать. Прекрасно! Спасибо всем, кто был в моей жизни. И тем, кто обидел меня. Я стала сильнее. Раскачала чувства. Я люблю эти качели. С детства папа научил меня раскачиваться и падать, а потом подниматься, как будто ничего не случилось. Пока Адима еще не пережила чувство разрыва и потери отношений. Это всегда происходит долго. Хотя она все знала заранее. Теперь вопрос, почему она ничего не предпринимала, а безвольно отдалась потоку и желаниям? Неужели из-за влечения? Нет, не только. Это еще и эмоциональная зависимость. Желание острых ощущений. Хоть она и понимала, что это самообман. Но для некоторых смысл жизни – в ощущениях. Так-то подумать, философски, может, это так и есть. В физическом теле смысл в ощущениях. Но ощущения возникают не только от тела, от физических прикосновений, а еще и от чувств, эмоций. В ее жизни не получается совместно, чтобы было все – и тело, и чувства. Если она получает сильные телесные ощущения, то как откат всегда следует эмоциональная боль. Ключевое слово здесь – откат. Вот и всё. Поэтому пиковые ощущения лучше не использовать и не вестись на них. Всегда будет откат. Всегда будет откат. Всегда есть откат. Всегда. Это закон физики. Как и всё оставляет послевкусие. Поэтому ее возбуждал фондовый рынок и откаты, когда она торговала акциями. Что же происходит на уровне физиологии? Когда такой сильный накал эмоций. Невероятное возбуждение. На уровне тела ощущения в области живота, рожденные эмоциями. Сложно находиться в этом, но вполне терпимо.

– И зачем именно ей это надо? Что она проживала в этих эмоциях? – спрашивал себя Кай. Для него эта женщина оставалась пока загадкой.

Адима в последнее время все меньше и меньше слушала музыку, боясь пропустить свои мысли и фантазии. Или засорить лишним, ненужным.

Еще один круг отношений с тем же мужчиной и постоянные мысли, что надо прекращать. Сколько раз уже они ругались, мирились, снова ругались. Тормозится жизнь и время. Адима любила остановки и смену реальности. Накал страстей прошел и осталось… А что осталось? Да, по сути, ничего. И она выдыхала длинную затяжку токсичных отношений. Как будто даже легче становилось, как после пережитого потрясения. Разочарования уже нет, и боли. Это она пережила в первое расставание. Какой раз уже все возвращается на круги своя. Идут войны по Земле.

Она все терпит пока. Это XXI век. Вообще знаковая цифра. Точно что-то произойдет глобальное, у Адимы такое предчувствие. Может, поэтому у нее потребность остановить время и насладиться, возможно, в последний раз, ощущениями полного растворения, погружения и слияния с партнером. Так нельзя, она знала. Но она очень любила нарушать правила и законы. Они же придуманы такими же людьми, а кто сказал, что это правильно? В этой реальности, возможно, и правильно. А в других мирах? Нам неизвестно.

Кай перелистывал один за другим кадры жизни Адимы. Вот она у себя дома, утерла слезы, закрыла глаза и погрузилась в свои мысли. А вот она со своей подругой, сидят на диване в глубине комнаты, не включая свет. За окном полумрак, наступает вечер.

– В последнее время меня парализует при мысли записать что-либо. Все кажется пустым, ненужным и примитивным, – делится Адима с Машей.

– А что произошло в последнее время? – уточнила подруга.

– Получила два критических отзыва, и хоть один и с конструктивной критикой, все равно неприятно. Уже столько литературных задумок на две сказки, и не могу писать.

– Просто сейчас у тебя такой период.

– Я хочу отравиться другим мировосприятием, хотя это другое уже чье-то.

– Почему отравиться? Да еще другим, чужим. Свое не принимаешь?

– Да, точно! Критика это как непринятие кем-то. И тут же автоматически она влияет на мою собственную самооценку и на принятие себя.

– В основном клоны вокруг, копии, пародии, подделки. Человек может брать пример с другого человека. А свое придумывать уже сложно или страшно.

Адима переживала глубокий творческий кризис. Она в тупике. Страх ядовитым облаком окружил пространство вокруг нее, и все ее мысли что-то написать, высказать подвергались своей собственной жесткой цензуре. Внутренний критик так и извивался от радости, что личность уязвлена и беззащитна. Она разучилась любить себя и осознавала потребность обратиться за помощью к психологу.

– Дам себе еще месяц, и если не отпустит, и мое мировоззрение, ощущение и восприятие себя не изменятся, обращусь к психологу. Не знаю, что писать, вообще. Жесть какая-то. Я разрушитель. Ладно, лучше подумаю про память. Оказывается, что мы помним наше последнее воспоминание события, а не само событие. Что вообще такое – память? – Адима пустила слова в воздух, и они как будто повисли в тишине.

– Как же хорошо у тебя здесь! – восхищается Маша. Зная свою подругу, она не реагирует на ее тревожность и фантазии. Оглядывается. Подходит к окну. Стоит и смотрит в непроглядный лес. – В столице хаос и суета. И там не жизнь, а выживание. Иногда мне кажется, что Москва – город отверженных. Наверное, все столицы притягивают к себе отверженных со всей страны.

– Тотальная безнадежность. На что надеяться в этом мире? В мире, где все сплошь и рядом пропитано ложью, предательством, слабоволием. Хочется раствориться и не видеть, не ощущать это дремучее невежество. Глухое, жгучее чувство безнадежности спирает в животе, и нет сил продолжать дальше жить. И я даже не знаю, как жить. Как? Но все же что-то удерживает, раз я не решаюсь совершить самоубийство. Пишу подругам, хотя знаю, у них свои проблемы и дела. Ищу выход. Может, есть что-то, что удерживает в этой жизни. В этой дремучей реальности. С этим невежественным людом. Никто не спасет, я это знаю. Господи, ну почему у меня все так всегда?! Все мои попытки и усилия бесполезны. Я притягиваю людей и ситуации, чтобы снова и снова утвердиться в мысли, что я ни на что не способна. Я вообще не достойна жить. Вернее, я не понимаю своего места в жизни. Зачем я здесь? Для чего? Какой смысл? Нет смысла в жизни. Тогда зачем мучиться? В жизни нет смысла, есть непрерывный поток иллюзий, которые подкидывает нам заботливая психика, вернее, защитное свойство психики. Только стоит разрушить одну иллюзию, так непременно появится новая, как спасительная благородная рука утопающему, бесплодная надежда. А где реальность, и в чем она заключается? Если ее определяет случайность и вероятность. И похожа эта жизнь на болото с кочками, где кочки – это иллюзии. И вот человек перепрыгивает, как лягушонок, с кочки на кочку, от одной иллюзии к другой. Если устал или не появилась новая кочка, – не проблема, – рядом болото, готовое засосать, и всё, тогда конец иллюзорной жизни.

– Вообще-то можно выбраться на сушу и не жить в болоте.

– Ага, гениально. А если не видно суши и кругом одно болото? Как быть?

– Надо подумать. Ладно, Адима. Ты тут держись, – ободряюще говорит Маша, собираясь уходить. – Ты прямо открыла мне глаза, хотя я давно уже разочаровалась в религиях и ушла от регулярных собраний и сборов. Это ни к чему. Вера должна быть в душе, в сердце каждого, и должна быть рождена изнутри, а не навязана социумом и обществом, как культура. Вот ведь странно, надежда, любовь – индивидуальные и уникальные чувства. У одних они могут быть в сердце всегда, у других могут появляться и исчезать, а у кого-то вообще нет ни надежды, ни любви, и тогда человек хватается за веру, как утопающий за соломинку, и тупо верит в то, во что принято верить в культуре, где родился. А потом спорят, чей Бог главнее. А правящая элита и господствующий класс довольно потирают руки, потому что наживают капиталы на малограмотном населении.

– Точно, дорогая Маша! Все беды от невежества и отсутствия знаний. Абсолютно все. Вот бы открыть третий глаз, и знать и видеть больше, чем сейчас нам доступно.

– Да! – Маша обнимает Адиму. – Пока, счастливо. Не знаю, когда теперь увидимся в следующий раз. Ты хотя бы иногда выходи на связь.

– Да, постараюсь. Ты береги себя.

Подруги выходят во двор дома. Здесь кусты, трава, – все заросшее. Подходят к калитке на улицу и выходят на дорогу, где Маша оставила свой автомобиль. Он такой же старенький, как и дом Адимы, но главное, еще может служить безопасностью и опорой.

– Пока.

– Счастливо.

И вскоре свершилось! Произошел апокалипсис, навсегда и необратимо изменивший жизнь Адимы и человечества в целом.

Глава 4
Конец религиям

В общем, люди разделились на группы и дали образоваться двум видовым веткам, верам и антам. Веры, которые спаслись в космосе на космических станциях, растянули свое время жизни. Постепенно они расширили свое место жительства до космических городов и стали называть их когорами. Там было больше пространства. Значительно больше. И свободнее. Материалы для строительства брали на Луне. Веры научились за долгие годы жизни в космическом пространстве верить в себя и слушать свой внутренний голос. Анты, к сожалению, не научились этому и жили в убогих условиях на остывшей после вулканов и лавы Земле, точнее, выживали.

Кай ощущал себя в данном моменте жизни как очередное звено в огромной Вселенной. Его мозг с миллиардом нейронных связей, узлов и соединений, – отражение и проекция далекой Вселенной К в Солнечной системе, где живет Кай. Мозг каждого является отражением какой-то Вселенной. Веры знали об этом, так как являлись наиболее развитыми существами, живущими в настоящий момент в данном пространстве. Когда-то неандертальцы не знали природы молнии и грома. Человек не знал устройства мозга и вселенной. Теперь веры знают и это. Потребовалось пережить множество катаклизмов, войн, природных бедствий и даже самих себя пережить, чтобы овладеть знаниями об устройстве сознания и мозга и вселенной. Нейронные сети пронизывают все вокруг, как сеть Интернет. Но это больше. Память нейронных сетей хранит в себе знания от начала зарождения нашей вселенной, с момента Большого взрыва. Это наследственная духовная память, передающаяся из поколения в поколение, приходящая порой как открытие, наваждение, во сне, являющаяся результатом долгих изысканий ученых и многих часов размышлений. Это уникальное свойство нейронной сети – свойство повторения и дублирования. То, что гены как таковые возникли гораздо позже Большого взрыва, не имеет значения. Мы не знаем точно, что происходило и как формировались гены.

Предпосылки для расколов и революций всегда витали в воздухе. Образованная элита не могла больше существовать рядом с невежеством. И дело даже не в интеллекте, не в умственном развитии, а в эмоциональном и психическом. Как только приблизились к разгадке когнитивного кода, – это произошло еще в XXI веке, – ученые поняли, что это станет бомбой для человечества в целом. И в то же время по всей Земле прошла волна природных катаклизмов – проснулся Йеллоустонский вулкан, который спровоцировал и другие вулканы. Землю тошнило от накопленного шлака подавляемой человеческой злости и негатива. Она изрыгала из своих недр страдания и боль, которые разливались жгучей лавой по земле, сжигая все живое вокруг. Она просто не могла больше сдерживать все в себе. Больше не могла. Столько войн, смертей и убийств нескончаемым потоком. Бомба обрушилась прорывом когнитивного кода на ментальном уровне и изнутри планеты – извержением вулканов. Это был мощнейший взрыв, покруче атомной катастрофы. И эта череда взрывов прошлась по всей планете, один за другим, как салют. Люди, не успевая укрыться от извергающейся лавы, заживо поджаривались в раскаленной магме. Это был кошмар. Средства массовой информации, – телевидение, радио и интернет, – на протяжении месяца передавали чрезвычайную сводку катастроф о разрушениях и жертвах, количество которых уже не успевали подсчитывать. Земля стала похожа на кипящее жаркое, где кусками мяса были живые существа, первые секунды барахтавшиеся в предсмертных конвульсиях. Все разрушалось, и в итоге не осталось ни одного живого места на Земле. Тем, кому повезло, и кто успел загрузиться в контейнер, отправляющийся на космическую орбитальную станцию, – а их было мало, – в шоке от пережитого ужаса, не верили, что чудом избежали смерти. Существовала некоторая общность между оставшимися людьми. Очень тонкая и практически неуловимая. Казалось, они были специально отобраны кем-то свыше, чтобы сформировать новое общество и новый тип людей, которые выживут и дадут начало появлению нового подвида – веров. Контейнеры спускались от космических станций к наспех организованным точкам сбора уцелевших людей. В большинстве регионов связь просто отсутствовала, и люди там оказывались отрезанными от общения с остальным миром. На поисковые операции не было ни времени, ни возможности. И спастись могли лишь счастливчики, находившиеся поблизости от центров эвакуации и сумевшие добраться туда и попасть в контейнер. Люди оказались в числе избранных методом случайного отбора. Просто, и всё. Хотя эта случайность не была случайностью в том мире людей, в XXI веке, в их сознании. Все произошло очень быстро и неожиданно. Никакие молитвы и религии не спасли. Каждый остался наедине с собой, со своей смертью и инстинктом самосохранения. И самое главное, перед выбором – погибнуть или остаться во что бы то ни стало в живых, пусть даже ценой смерти ближнего. Когда все в страхе спасались от смерти, наступающей на пятки, среди воплей и криков о спасении, мыслей о взаимопомощи не существовало. Сложно с таких условиях было соблюдать баланс между жесткостью и милосердием.

– О, Боже! Почему ты оставил нас?! Ведь мы так преданно тебе служили и молились! – восклицали люди. – Где же ты в столь трудный час, когда все живое на Земле гибнет, и скоро не останется никого? Кто же тогда будет служить тебе?

В ответ стояла тишина, и только вдали слышались крики и вопли людей, которых сносила лава, приближаясь к мечети, построенной вокруг Каабы, в Саудовской Аравии. Это был центр всех молящихся мусульман мира. Муллы читали свои проповеди и падали в поклон, беспрестанно перебирая четки.

– Бежим! Возможно, мы сможем еще спастись, если направимся в сторону от лавы, она течет медленно, так как здесь много преград. Может, встретим контейнер, который нас поднимет в небо, – предлагал сын своему отцу, который почти беззвучно шептал молитвы и кланялся.

– Нет! Мы не побежим позорно! Мы будем исполнять свой долг перед Аллахом, и он спасет нас. Мы будем молиться до последнего вздоха.

– К чему такая самоотверженность? Сейчас мы не воюем во имя справедливости, как всегда воевал мусульманский народ. Нам надо спастись от природного бедствия!

– Если это божье наказание, – то, что творится на Земле, – значит, мы грешны и должны быть наказаны. Аллах хочет этого, – кажется, отец не слышал сына и только повторял свое, твердый в своих убеждениях.

Сыну оставалось только покорно сидеть рядом с отцом. Где-то на другой стороне мечети были его мать и сестры. Он долго не мог решиться, но чувство, что отец заблуждается, и сейчас они погибнут из-за глупого упрямства и невежества главы семейства, не покидало его. Вместе с этим чувством был жуткий страх, что он идет против воли отца и, пусть внутренне, но спорит с ним. Везде написано и говорится – уважать и почитать своих родителей. А если отец заблуждается? И такое встречается очень часто, ведь родители обычные люди, а не боги. Внезапно юноша подскочил и побежал искать мать. Может, она послушает его.

– Ты куда? – прокричал вслед отец. – Вернись и будь рядом со мной! Это твой сыновий долг! Я тебя породил. Ты моя плоть и кровь.

– Я найду мать и сестер, – сын на мгновенье остановился. – Папа, давай убежим отсюда.

– Ты что меня позоришь?! Твоя обязанность быть рядом с отцом. Чтить и уважать его слово, как слово божье. Если ты уйдешь, ты больше не мой сын, и я отказываюсь от тебя.

Юноша какое-то время колебался. Быть отверженным отцом это самое страшное, что могло бы произойти, но тут он снова услышал, как порыв ветра донес издали крики людей, настигнутых лавой и заживо погребенных в кипящих и бурлящих расплавленных камнях. Нет, смерть хуже, чем чувство отверженности отцом. Отец такой же человек, как и он, просто взрослее и с опытом жизни, но вот умнее ли? Отец тоже когда-то был мальчиком и имел своих родителей, которые внушили ему определенные убеждения и страхи. И вот он всю свою жизнь живет с этими убеждениями и передает их своим детям. Но убеждения могут быть неправильными и ошибочными.

– И пусть он меня породил, и я его плоть и кровь, но я имею право на жизнь! Я не хочу умирать только потому, что отец решил умереть и ждать и надеяться на божью помощь, когда объективно по всей Земле бушуют вулканы и повсюду изливается кипящая лава. И единственный способ спастись это бежать и искать контейнер, который поднимет на космическую станцию. Я это видел в сети, я уверен, это не просто реклама и обман. Это единственная надежда на спасение. Может быть, я ошибаюсь, но в школе говорили, что нужно доверять себе и своим чувствам. И я много читаю, в отличие от отца. Конечно, ему некогда читать, или он воспринимает прочитанный материал по-своему, раз у нас разногласия. Я ж никогда не спорил с ним. Но мне уже почти 18 лет, я через месяц буду совершеннолетним по закону. Имею право высказывать свое мнение, и хотел бы, чтобы с ним считались. Хотя я и сейчас вправе рассчитывать, чтобы со мной считались. А отец всех подчинил – и мать, и сестер. Ему так нравится эта его маленькая власть. Он же глава государства под названием семья.

Так, в своих мыслях и внутреннем диалоге с самим собой, он добежал до женской половины мечети и стал глазами искать мать и сестер. Но в таком огромном количестве женщин, где все в одинаково белых хиджабах и чадрах, это было невозможно. Он стал кричать.

– Мама! Мама! Мама! Зейнаб! Фатима!

Так звали его сестер.

На имена оглянулось множество женщин. С такими именами очень много в мусульманском мире. Это же имена женщин, которые были женами или сестрами пророка и героически погибших имамов. Только когда это было. В древние времена. Сейчас другое время. И эта приверженность культуре, традициям и наследию прошлого настолько дика и ригидна, что кажется, у мусульман развитие остановилось. Они так уверены, что их религия правильна, и только истина, изложенная в Коране, верная. Они уверены и всегда пропагандировали, что мусульманская религия станет единственной в мире, постепенно охватив всех людей. Они проповедуют ислам повсюду, и в этой своей слепой вере не замечают и не слышат больше ничего. В последнее время войны на Востоке участились, и образовалось ИГИЛ, которое наводило ужас на всех жителей Земли. Они говорили, что агрессия и войны не имеют к ним отношения, что это происки завистников из Америки с целью компрометировать мусульман. Тем не менее волна самоубийств террористов-смертников, обвешанных взрывчаткой, со словами «Аллах акбар!» уносящих с собой жизни окружающих, прокатилась по планете. Мусульмане опять отрицают, что это к ним имеет отношение. Как-то странно все это. Может, за маской невинного мусульманина скрывается волчара, злой и завистливый? Может, это от безнадежности и безысходности? Или вообще невежественная дикость.

Юноша все искал глазами свою родню, но так и не нашел. Он стоял в растерянности. Сделать так, как велит ему сердце? Пуститься на поиски контейнера и, может быть, спастись от лавы? В борьбе со страхом пойти против воли отца? Хотя он уже убежал от него, но ведь надеялся найти поддержку у матери и сестер. Парень был умный и сообразительный, и отличался от своих сверстников способностью быстро все запоминать, выстраивать логические ходы и находить решения сложных задач. Надежда найти мать и сестер пригвоздила его, и он все ходил и выкрикивал их имена. Время шло, ничего внутри мечети не менялось, а снаружи нарастал гул, и казалось, становилось жарче в и без того жаркой атмосфере Мекки. Тут он увидел разъяренного отца, который направлялся в его сторону, вспомнил, что тот, когда бывал в таком состоянии, мог приложить руку, – он частенько бил сына. Все смешалось у парня: и страх, и надежда, и боль, и обида, и разочарование. Невероятным усилием воли он поборол в себе чувства и рассудил исходя из инстинкта самосохранения. Хуже уже быть не может. Либо все, – и он тоже, – погибнут от лавы, тупо поклоняясь и дожидаясь милости божьей или спасителя, либо он сделает шаг и побежит. Уже терять нечего. Если уж на то пошло, он и так попадет в ад за непослушание отцу, ведь не просто так тот его лупил. Значит, ребенок где-то и в чем-то нагрешил. Так думал парень. Да, кстати, звали его Али. Самое распространенное и любимое имя у мусульман, потому что так звали любимого зятя пророка Мухаммеда. И наконец он решился. В последний раз оглядев толпу белых покрывал и не увидев знакомых лиц, он обернулся в сторону отца.

– Прощай, отец! – крикнул Али и пустился бежать прочь.

Отец что-то кричал вслед, но Али уже ничего не слышал, весь охваченный решимостью, смешанной со страхом от своего непослушания и неизведанности будущего и смерти. Он выскочил из мечети, окружавшей Каабу. Люди бежали на север.

– Вы не знаете, где предполагаемый контейнер? – спросил Али у бегущей семьи, и сердце сжалось у него от боли. Он еще раз подумал, может, вернуться и найти мать с сестрами, но подавил в себе жалость и сострадание. Главное сейчас – его жизнь. Когда вопрос стоит о жизни и смерти, любой разумный человек выбирает свою жизнь. Только безумцам свойственно жертвовать собой ради каких-то сомнительных целей, славы, признания, геройства. В реальности жизнь-то одна. Он в последний раз посмотрел с грустью на Каабу. «Может, Аллах все же спасет их!..»

– Там, – махнула девушка.

Али побежал в сторону, куда направлялись все, и куда показала девушка. По ходу движения он достал свой планшет и набрал в поиске «Контейнер в Мекке». Получил ответ, – по запросу ничего не найдено. Он изменил статус запроса и расширил, изменив Мекку на Саудовскую Аравию. Тогда поиск предоставил ему четыре точки, где должен быть контейнер и организован сбор людей. Ближайший, как показала карта, был в пяти километрах от того места, где он находился сейчас. Карта проложила маршрут. Али изучил места дислокации других контейнеров и узнал, что два из них уже стоят несколько дней и почти заполнены. Значит, вполне вероятно, когда он добежит до них, они уже стартуют, и он зря потратит время и силы. Тот, ближайший, в пяти километрах от него, уже стоит день. Али тщательно изучил информацию и принял решение бежать в сторону самого дальнего, в двадцати километрах от него, который только что открыл посадку. Тогда Али резко отклонился в сторону от бегущей толпы и побежал по направлению, указанному навигатором в планшете. Вскоре он бежал совершенно один в этом направлении, и даже в какой-то момент его решимость и уверенность стали ослабевать, и он засомневался в своем выборе и что оторвался от толпы, не побежал за всеми. Но он продолжал бежать. Успокаивало его то, что крики и вопли стали немного дальше. От сильного напряжения и жары, пот лил с него, перемешиваясь со слезами, которые сами по себе скатывались по щекам. Через некоторое время зазвонил телефон.

– Алюю, – ответил Али.

– Алюю. Алююю. Ты куда пропал? – прозвучал злой голос отца.

– Папа, извини! Я отказываюсь сидеть и ждать смерть.

– Да ты что?! Ты как посмел ослушаться и самовольно покинуть родной очаг?!

– Его нет уже, очага. Он снесен лавой. Оглянись на реальность, – Али понимал, что этот разговор бесполезен. Возврата домой нет, это однозначно. Если он вернется, ему все равно влетит, и отец, как это практиковалось, побьет его, а уж это терпеть Али точно больше не намерен. Он принял решение.

– Вот только попадись мне, я тебе устрою! – рычал отец злобно и в то же время бессильно. Вероятно, где-то в глубине души он понимал, что сын прав, но больше его злило, что сын принял смелое решение уйти из семьи. – Ты ослушался Аллаха! Ты должен служить ему и ждать спасителя! Ты будешь гореть в аду!

– Уж где я сгорел и сварился бы, так это в вулканической лаве, а насчет ада еще неизвестно, – Али высмеивал про себя дремучие древние пережитки прошлого и цепляние за наследие, подчинение религиозным догматам. – Бегите! Найди маму с сестрами, и бегите в сторону контейнера. Может, вы еще успеете спастись! Я не нашел их. Я не нашел маму и сестер.

– Ах, ты, дезертир! Предатель! Подлец! – брызгал слюной отец в гневе.

Да, Али все время был послушным мальчиком, и внутри копил гнев на отца и боялся его. Он мечтал, что как только ему исполнится 18 лет, он уйдет из семьи и уедет в другую страну, устроится работать и будет жить своей жизнью. Вероятно, ему пришлось бы еще к врачам обратиться, подлечить нервную систему, расшатанную в детстве. Он видел, как обращаются с детьми в других семьях. Где-то было уважение и понимание потребностей детей, где-то властные родители забивали инициативу своих отпрысков. Али был умен и много читал. Дети не виноваты, что родители относятся к ним, не как к детям, а порой как к соперникам, эксплуатируют и используют, вымещают на них свои комплексы и проблемы. Это ответственность родителей. Для чего вообще люди размножаются? Чтобы потом дети обеспечивали им старость? Или необдуманно, случайно получается? Если по любви, то куда она уходит после рождения детей? Настоящая любовь должна оставаться вечно, до смерти. А так это просто похоть, влечение, невротическая привязанность, страсть, но только не любовь. И как часто вот такие отверженные, недолюбленые дети находят родительскую любовь во внешнем мире, вернее они так думают, что находят. На самом деле никто не сможет дать эту любовь, кроме родителей. В обществе принято считать, что родители априори любят своих детей, и как будто их физиологически невозможно не любить. Но человек не животное. Он наделен разумом и проецирует на своих детей свои желания, комплексы, смысл жизни. Он хочет видеть свое чадо в соответствии со своими потребностями, а не с тем, чего хочет ребенок. Говорят «мы желаем для тебя лучшего». А ребенок типа дурак и не понимает, что лучше для него. Да дети – самые чувствительные существа, и уж точно знают, как им лучше. Но они маленькие, и за них несут ответственность родители. И дети несвободны в выборе своей жизни. С одной стороны, родители вроде бы дали им жизнь, и вроде бы должны любить, но транслируют диаметрально противоположное. Часто ребенок начинает думать, что с ним что-то не так, он какой-то не такой, поскольку родители требуют от него что-то вразрез с его собственным пониманием хорошего и лучшего. И он, уже став взрослым, может нести это осознание в мир. Мир его таким и воспринимает. Эти двойственные посылы родителей только мешают и сбивают с толку. Лучше тогда вообще жить без родителей. Зачинаться в пробирках, вынашиваться в инкубаторе и взрослеть наравне с другими такими же. Представляете, сколько сразу пропадет проблем? Отменить или даже запретить рожать и воспитывать детей, раз не умеют. Так размышлял Али, пока бежал.

В это же время в Израиле верующие христиане тянули руки к небесам в молитвах, взывая пощадить их и спасти. А буддисты в Китае приготовились к встрече со смертью и смиренно ждали ее.

Адима уже находилась в одном из контейнеров, который поднимался вверх и уносил ее с другими людьми в космос, на станцию. Находясь в своем уединенном доме вдали от цивилизации, она лишь раз в день просматривала сводку новостей в интернете. Когда произошло извержение Йеллоустоунского вулкана, она, хоть и на другом конце Земли, физически почувствовала давление и напряжение в воздухе, как будто даже ожидая его. Жизнь подтвердила ее пророческие догадки. Контейнер опустился практически рядом с ее домом, и она спокойно дошла до него и смогла среди первых взойти на борт. И она думала точно так же, как и молодой юноша из Саудовской Аравии и, вероятно, еще множество людей в мире. Иногда мысли невероятным образом совпадают.

Контейнеров было немного. Это лифты, построенные для спуска и поднятия космонавтов на орбитальные космические станции. Если набить контейнер битком, то размещалось там всего-навсего 100 человек, а вообще-то они были предназначены для размещения лишь 10 космонавтов. И не каждая страна имела возможность приобрести или владела ресурсами для создания таких лифтов. Контейнеры могли спускаться в любые точки Земли. Место приземления определялось объединением космических агентств мира, и они решали, куда именно должен приземлиться транспорт, чтобы забрать людей. Таким образом, поднять с Земли удалось всего двадцать тысяч человек, поднимая и опуская контейнеры, пока это было возможно. Несколько лифтов не успели подняться с Земли и попали в бешеный поток лавы, сгорели вместе с людьми. Все, независимо от вероисповедания, культуры, образования, социального статуса, погибли в природной стихии. Спасшиеся распределились примерно по семьсот человек на каждой станции. Ничто хорошее не случается даром, и если учесть, что выжившими оказались абсолютно разные люди, их должно было что-то объединять. Первые попытки возложить заслугу на Бога, что эти люди спаслись по его воле, были пресечены на корню, дабы не развивать впредь эту дремучую идею религиозных догматов и слепой веры в высшую силу. Нет, не поэтому, не по божьей воле происходит все! Ясно, что у человека накапливается энергия, он инвестирует в себя, в людей, в жизнь своими поступками, делами, мыслями, и в итоге, если были инвестиции с добрыми намерениями, от сердца и от любви, в его жизнь приходит хорошее. Ну, и наоборот. Когда провели исследование на предмет общего знаменателя у этих двадцати тысяч человек, обнаружили, что это были взрослые дети, в чем-то наивные, но смелые, способные к риску и малоадаптированные в материальном мире, бесхитростные абсолютно. Даже ученые и некоторые бизнесмены, несмотря на их взрослость и осознанность в науке, тем не менее в душе оставались детьми, страстно увлеченными наукой и творчеством. Такой получился психологический портрет остатков человечества. Сформировался штат ученых, психологов, генетиков, нейрофизиологов, которые продолжили изучать человека в космосе, вдали от привычного места обитания и без почвы под ногами. Никто не строил прогнозов на будущее. Жили здесь и сейчас, стараясь получить максимальное удовольствие от каждого мгновения. Сколько придется жить на космических станциях, никто не знал. В основном все, кому повезло выжить, оплакивали потерю близких, когда все надежды, что кто-то еще выживет, рухнули. Было совершенно понятно, – то, что произошло с Землей и с людьми, не является божьим наказанием. В реальности произошло то, что произошло. А почему это случилось? Если уж и притягивать за уши, то накопленная негативная энергия, злость, алчность, ненависть, зависть, агрессия и другие отрицательные чувства, разъедающие личность человека, спровоцировали движение энергии под Землей. Она копилась долгие века и тысячелетия так же, как стресс накапливается у человека. Для Земли извержение вулканов явилось дистрессом. Она истощилась. Но ни что не уходит в никуда. Вещества и энергия перемещаются, преобразуются в другие формы.

– Возблагодарим Господа за его милость и за то, что он спас нас от мучений ада!

На одной из площадок космической орбитальной станции однажды появился оратор. Он стоял и кричал, вздевая руки. Люди проходили мимо, сочувственно глядя на него.

– Вам нужна помощь. Пожалуйста, пройдемте с нами, – произнес один из врачей бригады скорой помощи, прикладывая сканер к его левой стороне груди, где была вшита его карта личности, заменяющая паспорт. Только на ней, помимо данных о рождении и проживании, помещалась его биография.

– Нет, мне не нужна помощь! Зачем? Раньше мы всегда молились организованно, и это не запрещалось. А теперь каждый сам по себе, – с легкой обидой произнес мужчина.

– Почему вы саботируете психоанализ? – врач, мгновенно изучив личную карту, строго задал вопрос.

– Я болел, – капризно ответил мужчина. – Сначала много работал, потом заболел.

– Да, но на протяжении двух лет вы посетили занятия всего три раза! Странно, почему об этом не сообщили психоаналитики? Надо выяснить. Вы подвергли риску не только себя, но и окружающих людей. Следуйте за нами.

Психоанализ был обязательной программой на борту космической станции. Люди постепенно, один за другим, осознавали свою индивидуальность, уникальность и необходимость научиться любить в первую очередь себя, чтобы отдавать любовь другим. Тех, кто нарушал обязательное требование повышения уровня своего внутреннего эмоционально развития, подвергали изоляции и отчуждению. Сначала это были вынужденные меры и почти насильственные, по поводу чего было много споров.

– Нельзя заставлять человека развиваться, учиться и совершенствоваться. Если он не хочет, никакое насилие уж тем более не будет в помощь. Насилие, давление и принуждение всегда вызывают еще большее сопротивление. Человек, не желающий учиться и развиваться, сам автоматически оторвется от общества. Другие не захотят иметь с ним дело, заводить знакомство и близкую связь тем более не захотят. Нашим высокоразвитым людям такой тип личности неинтересен.

– Это можно назвать естественным эволюционным ходом человечества. Все же мы здесь находимся, мягко говоря, в не совсем естественных условиях по сравнению с прошлым, но здесь и сейчас это единственные условия для выживания человеческой расы.

– Все же хочу обратить ваше внимание, что для нас важен и дорог каждый человек, поэтому применить немного насилия в учебе, это не вредно, а скорее полезно. Некоторые абсолютно неразвиты, застряли на школьном уровне. Они не хотят учиться и развиваться. Тогда, в детстве, мамы с истериками отводили их в школу.

– Ну, они учились на двойки.

– Это также элемент саботажа. Сопротивление системе обучения и получению знаний. Как зовут этого нарушителя?

– Данил Воронов.

Ответственная за группу развития Марина Владимировна посмотрела историю занятий и деятельности Воронова и покачала головой. Он неоднократно был замечен в саботаже и подрыве дисциплины. Она включила запись вебинара Адимы и пока шла до кабинета с Вороновым, слушала лекцию.