Читать книгу: «Четыре возраста детства»

Я прыгала в сандаликах по садовой дорожке. Подол синего ситцевого платья с жёлтыми утятками развевался на ветру. Прыгала по мокрой траве, по ещё не просохшим лужицам, по скользкой глине. Кружилась. Это было состояние полного счастья, которое бывает только в детстве. Солнце, дача, мама и я в бесконечном голубом небе…

Всё было в первый раз.

Помню свой первый трёхколёсный велосипед. Он меня поначалу не слушался: всё время норовил свернуть с дорожки в траву и застревал в ней всеми тремя колёсами. Но потом научился. И я ловко обгоняла подруг, которые бежали за мной по мокрому асфальту. А я поджимала ноги, чтобы не промочить сандалии, и с визгом проносилась через лужи, оставляя после себя треугольный след на воде.

Помню первую боль.

Не ту, когда падаешь и сбиваешь коленку. Ту, которая идёт изнутри. Которую нельзя залечить мазью и бинтами. Я сказала: «Это мой зайчик» — и потянула к себе.

— Нет, мой, — она не отпускала и крепко держала его за голову.

Я потянула сильнее. И он разорвался пополам. Две половинки. Никчёмные и непригодные каждая сама по себе. Мы обе испугались. Она бросила свою половину в траву. А я держала его ноги и плакала. Нет, ревела. Его больше нет. И не починить никак. Я взяла промокшую вторую половинку, отряхнула от прилипшей травы и отнесла на террасу. Там, в шкафчике, была пустая коробка. Я положила туда две половинки и закрыла крышку. Я оставила её в этом посудном шкафчике — тогда, на даче. А осенью мы вернулись в Москву. Коробка так и осталась там лежать. Мне кажется, она до сих пор там лежит. Интересно: две половинки считают себя одним зайцем — или их теперь двое? Не знаю.