Читать книгу: «Сосед с прицепом»

Глава 1. ЧП

Роман

– Слишком всё просто, – вздыхаю я, пялясь в папку с документами по очередному делу.

– А Роман Евгенич у нас не любит, когда всё просто, – комментирует кто-то из мужиков.

– Работа у него такая, – поддакивает другой.

– Ага, особенно когда дома такая малина, – хмыкает второй. – Поневоле будешь дёргаться по любому поводу.

Я не реагирую на подколы. В голове крутится мысль, которую не могу уловить. Вот она, кажется, совсем рядом – только щёлкни пальцами и лови. Но чего-то не хватает, пинка, что ли.

Твою же мать.

Ускользает и ускользает.

– Евгенич! – дверь распахивается так, что чуть с петель не слетает.

– Эй, поаккуратнее! Казённое имущество… – летит осуждающе из-за спины.

Поднимаю голову, отрывая взгляд от бумаг, от схемы, которую уже сотый раз прорисовываю, водя по линиям карандашом.

– С дежурки передали, на твой адрес выехала пожарка, – в глазах Свиридова паника.

Ну вот. Как в доказательство – что-то случилось именно у меня.

А в голове сразу миллион вариантов, что могло пойти не так.

И тут же – щёлк. Та самая мысль, что весь день ускользала.

– Стас, мать его проверяли? – хватаю с вешалки куртку.

– Так она же в дурке, – разводит руками.

– В дурке, – качаю головой. – Подними всё на неё. Где работала, с кем жила, какие счета… Сам знаешь. Всё доложи по факту. Вылетаю из кабинета.

– А дома кто есть? – доносится следом.

Набираю номер Женьки – тишина.

Тьфу, зараза. Сказал же – быть на связи всегда.

– Не отвечает, – пролетаю мимо дежурного, выхожу на улицу.

Снег сегодня валил весь день, на парковке не машина, а сугроб. На расчистку времени нет.

Снимаю тачку с сигналки, прыгаю за руль. Поворот ключа – движок просыпается. Дёргаю рычаг, дворники скребут лобовуху. Газ в пол – и вылетаю, буксуя, с парковки.

До дома пятнадцать минут. Но за это время может произойти всё, что угодно.

Вот как сейчас – пожар? Или что там? Почему вызвали?

Как? Ну как? Разрешил остаться дома. Пятница… Сделал хорошее дело на свою ж… голову.

Набираю номер Женьки еще пару раз, но там глухо.

Во двор влетаю, как ошпаренный. Красная машина уже стоит у подъезда. Сердце в грудине заныло.

Лишь бы всё обошлось.

Бросаю тачку недалеко от подъезда. Снега столько, что не проехать. Глазами ищу свои окна на четвёртом.

Пуффф… выдыхаю.

Открыты. Ни дыма, ни огня. Уже хорошо. Хорошо же?

Несусь к подъезду.

Распахнув дверь, сталкиваюсь с пожарным, чуть не сношу его плечом.

– Куда так… – огромный, в своей форме. Раза в полтора больше меня.

– Что там? – перебиваю, впиваясь взглядом в лицо бородатого мужика.

– Да что, в духовке что-то сгорело у девчонки. Бабка снизу панику развела, в дежурку набрала, – отмахивается он. – Отбой, – кричит своим.

А я просто приваливаюсь к стене. Привожу дыхалку в норму.

Накрутил себе ужасов. Нет, так долго не проживу – раньше времени на пенсию уйду. Я на работе столько не нервничаю, как тут.

Жаль, соседка съехала, а она очень выручала. Няню я не потяну… Хотя… Если постараться или очень захотеть, то вполне можно. Но где взять эту самую няню?

Кажется, испытательный срок фразы “мы справимся сами” себя исчерпал. Надо что-то думать.

Поднимаюсь по лестнице, игнорируя лифт.

– Спалит весь дом, – доносится знакомое карканье. Зинаида Петровна, кто ж ещё.

Заглядываю на площадку третьего – как и думал, докладывает участковому.

– Записывайте, Дмитрий Андреевич, я натерпелась от этой семейки! Со свету сжить хотят!

– И не стыдно вам, Зинаида Петровна, – смотрю осуждающе на бабку, протягиваю руку участковому.

– Это вам должно быть стыдно, что за детьми не следите и не воспитываете! – цокает. – Дочь ваша такая же хамка, как и вы! – фыркает старая карга.

– Здравствуйте, Роман Евгеньевич, – здоровается парень. Недавно заступил, но уже в курсе наших “семейных” приключений.

– Я нужен? – игнорирую выпад бабки.

– Потом к вам зайду, – машет рукой.

Киваю и поднимаюсь дальше.

Дверь квартиры нараспашку. В нос бьёт запах гари.

По кухне носится Женька с полотенцем, гоняет дымовую завесу.

– Мишка где? – сразу интересуюсь.

– В своей, там не воняет, – отмахивается и продолжает скакать.

Прохожу, включаю вытяжку на большую скорость, выйдя на балкон, выглядываю. Из сугроба внизу что-то тлеет.

– М-да, – вздыхаю я, разглядывая тлеющую в снегу форму с углем. – Жень, – оборачиваюсь, ища взглядом дочь.

– Что? – тут же взлетают ее брови. – Не доглядела, отвлеклась, – пожимает плечами, разве что руками не разводит.

– И на что ты так отвлеклась? На игру с братом?

– Ну пап, блин, – фыркает, подходит и тоже смотрит вниз.

Поджимает губы.

– Это ж на сколько нужно было отвлечься, чтобы до угля довести выпечку? Что там было? Пирог? – только сейчас понимаю, что с утра ничего не ел.

– Угу, – вздыхает.

Чтобы Женька да взялась за выпечку? Это вам не сосиски с яйцами.

– Всё куплено! Ни на кого надежды нет! – орёт бабка снизу. – Опека по ним плачет!

Переглядываемся с дочерью – и оба улыбаемся. Нервы уже не реагируют.

– Есть чего поесть, кроме угля?

– Сейчас бутеры сделаю, – бубнит и уходит на кухню.

Остаюсь на балконе. По привычке тянусь в карман – пусто. Пачки нет.

Бросаю же… Но в такие моменты затянуться хочется. Да ладно. Меньше вони – меньше визга от соседки, чует она дым за километр.

Пока дочь режет хлеб, иду в детскую. Приоткрываю дверь – Мишка сидит на полу, собирает конструктор, шмыгает носом.

Ревел, что ли?

– Мих, – захожу.

– О, пап, пррривет, – рычит. Букву “р” недавно осилил – теперь во все слова пихает.

– Как ты тут? Напугался?

– Неа, – пожимает плечами. – А ты больше на ррработу не поедешь?

– Надо, Мих, – треплю по макушке. Волосы опять встают дыбом, до парикмахерской всё никак.

– Ну ладно, – вздыхает.

– А чего шмыгаешь? – пытаюсь понять, вглядываясь в личико сына.

– Ничего, – морщит нос.

– С сестрой поругались? Или чего-то не поделили?

Мотает головой. Ну ладно, узнаю у старшей.

Возвращаюсь на кухню. Женька уже всё проветрила, налила чай, нарезала бутерброды.

Плюхаюсь на стул, вгрызаюсь в хлеб с колбасой.

– Прости, пап, – садится напротив.

– Да ладно. Главное – не повторяй, – хмыкаю.

– Постараюсь.

– А Мишка чего такой?

Женька дует щеки.

– Да я случайно развалила его башню, – оправдывается.

Смотрю на нее.

– Да правда, пап. Пошла приоткрыть окно, и… вот, – вздыхает. – Вот он и в слезы.

– Он строил ее два дня, – напоминаю.

Разводит руками.

– Ну упс, блин, – закатывает глаза.

– Какое “упс”, Женя? – хочу возмутиться.

Но в кармане оживает телефон. Приходится ответить.

– Еду, – вскакиваю со стула и на ходу дожевывая бутер, иду к выходу из квартиры. – Жень, я уехал, – кричу в дверях. – Скинь мне список, что купить, на обратном заеду в магаз.

– Ага, – доносится унылое.

Надо в выходной сводить детей куда-нибудь. Делаю в голове заметку и тороплюсь вниз.

Глава 2. Самостоятельная

Надя

Ну вот, кажется, оно.

Вглядываюсь через лобовое на обычную девятиэтажную панельку. С удивлением наблюдаю, как из двора выезжает пожарная машина.

– Ого, – подаёт голос сын, наконец отрываясь от телефона.

– Прямо как красный флаг, – бормочу себе под нос.

А в мыслях крутятся слова подруги – что я сошла с ума с этим переездом. Вот оно, предупреждение. Может, она была права?

– Может, я всё-таки ошиблась поворотом? – перевожу взгляд на монитор навигатора, а мысленно пытаюсь дать хоть один шанс себе и своему решению.

– Вы прибыли в место назначения, – невозмутимо сообщает навигатор.

– Приехали, – подтверждает сын.

Въезжаем во двор. Но, проехав пару метров, упираемся в чёрный внедорожник. Я вкапываюсь – не знаю, что делать дальше.

Водитель настроен решительно: подпирает меня спереди, словно специально намекая, что назад не отъедет. Хотя у него места – хоть отбавляй.

Через лобовое вижу мужской силуэт. Сигналит.

Ну конечно… где уж мне бодаться с ним на своей мини.

Начинаю нервничать, включаю заднюю и, обернувшись, медленно отъезжаю. И конечно же цепляю сугроб бампером. Снега – как воды в море.

Стоило освободить чуть пространства – это чудовище протискивается мимо.

– М-да, – выдыхаю. – Джентльменов полный двор.

Снова выезжаю из кармашка, подкатывая к нужному подъезду. Снега навалило по пояс – не удивительно, выпало как минимум пару месячных норм.

Если в Москве его чистят по нескольку раз в день, то здесь… В общем, кое-как припарковываю машину. И мысленно ругаю себя за сравнение со столицей. Нужно привыкать жить как обычные люди.

Заглушив двигатель, выходим с сыном на улицу.

– М-м-м, – тяну, потягиваясь. Косточки хрустят от долгой поездки.

Воздух мягкий, чуть прохладный. Мне определённо нравится.

– Шикарное местечко, – усмехается Марк, скептически кидая взгляд на дом.

– Ну уж какое есть, – выдыхаю и, нырнув в салон, достаю ключи от квартиры, которую удалось снять в короткий срок. – Пойдём сначала на разведку или сразу сумки возьмём?

– Давай сразу, чтобы меньше ходить, – предлагает он.

Открываем багажник, достаём сумки. Остались два чемодана и коробка – за ними ещё вернёмся.

– Ну, пойдём.

В подъезде – еле уловимый запах гари.

– Лифт или лестница? – спрашиваю.

– Лифт, конечно, – усмехается Марк, дёргая сумку за ручку.

Заходим, нажимаем четвёрку. Кабина дёргается и со скрипом трогается вверх.

Зажмурив глаза, выдыхаю. Всё кажется сном. Но нет – это теперь моя реальность. И пусть она будет вот такой, чем та, к которой я оказалась не готова.

На четвёртом запах гари становится сильнее. Повезло же… Видимо, пожарка не просто так здесь была.

Достаю ключи из кармана, открываю дверь. Входим.

Щёлкаю выключателем на стене.

– Негусто, – замечает сын, глядя на потолок, где сиротливо висит энергосберегающая лампочка.

– Это лучшее, что удалось найти, – отвечаю, будто оправдываюсь.

– Может, надо было снять номер в гостинице? – бросает сумку и, не разуваясь, идёт дальше.

Уф… ну ничего, справимся. Ему просто нужно время привыкнуть.

Снимаю ботинки, подхватываю его сумку и иду по коридору. Останавливаюсь у дверей, ведущих в одну из двух комнат.

– Нет, гостиница нам сейчас не по карману. Да и вариант неплохой. Если всё понравится и удастся устроиться – сможем потом выкупить. Я уже говорила об этом с хозяйкой.

– Вот это? – появляется в проёме кухни сын, и разводит руками. – Тут же почти ничего нет.

– Ничего, всё будет. Со временем, – натягиваю улыбку, смотря на округлённые глаза своего мальчишки.

Я по видео видела эту квартиру. Да, она гораздо проще, чем можно было бы ещё найти. Но там и цена за месяц кусачая.

Тут минимум мебели: в спальне – полуторная кровать и шкаф; в зале – диван, который можно разложить, и тумба; в кухне – стол, два стула, мойка и стол от гарнитура, плита и старенький холодильник. На стене – один шкаф для посуды. Всё.

Даже занавесок нет на окнах. Ванная и туалет – всё максимально просто, будто со времён постройки дома никто ничего своего не добавлял.

Хотя всё подкрашено и выглядит свежо. Но зато чисто. И, по словам хозяйки, соседи тут тихие. А ещё школа через два дома – а это главное.

– Мне она уже не нравится, – вздыхает.

И я его понимаю. Даже чувство вины начинает бередить душу. Но я не имею права раскисать.

– Сегодня пятница. – Опускаюсь на стул, игнорируя заявление сына. – Может, успеем ещё до школы добежать?

Смотрю на безразличное выражение лица Марка, усевшегося рядом и снова уткнувшегося в экран телефона. Мысленно закатываю глаза.

– Может, не торопиться? Отдохнуть пару-тройку дней? – усмехается, не оторвавшись от гаджета.

– Ну уж нет, – поднимаюсь. – Пойдём, я как раз найду твои документы и сходим. Заодно узнаем, как до неё дойти. Четверть через три недели закончится, оценки нужно подтянуть.

– Ну мам… – ноет. – Я устал. Мы ехали сюда целую вечность. Сжалься!

Смотрю на него и сдаюсь.

– Хорошо. После выходных сразу же с утра сходим. Надеюсь, тебя возьмут без проблем.

На что сын лишь морщит нос и снова утыкается в телефон.

– Я в гимназии учился, конечно возьмут, – бубнит себе под нос.

Ну что ж. Спасение утопающих – дело рук самих утопающих.

Почему-то именно сейчас я понимаю эту поговорку как никогда.

Сама решила всё изменить.

Вперёд! Дерзай, Наденька! Ты теперь капец какая самостоятельная!

Оседаю на стул, который жалобно скрипнул подо мной.

Достаю телефон, открываю чат с хозяйкой квартиры. Пишу, что меня всё устроило и понравилось, остаёмся как договаривались.

Она обещает зайти в понедельник, принесёт шторы – какие-то у неё остались после ремонта.

А сегодня с нами доехать не смогла – у неё гости.

Я не отказываюсь. Пригодится всё, тем более их и нет тут.

Поднимаюсь, прохожусь по небольшой кухне. Хорошо, что успела сунуть в коробку немного посуды. Тут её тоже нет.

Открываю незакрытую дверцу холодильника. Та жалобно скрипит.

За спиной вздох сына.

Включаю холодильник в розетку – зарычав, всё же заработал. Шумновато, но думаю, как температуру нагонит, станет тарахтеть тише. Хотя этот звук из далёкого прошлого, и он в этих голых стенах навевает детством.

– Нужно в магазин сходить, за продуктами. Пойдём? – привлекаю внимание сына.

– Может, доставку закажем? – поднимает на меня взгляд.

– Марк, – максимально укоризненный взгляд.

– Ла-а-адно, – тяжело вздыхает и всё же отрывает свою пятую точку от стула. – Пойдём на разведку твою.

Ну вот, маленькая победа в моём кармане.

Дальше – больше.

Глава 3. Истеричка

Роман

Домой возвращаюсь в одиннадцать. Снег валит крупными хлопьями. Там наверху прорвало, что ли? Всю ночь и весь день засыпает.

Въезжаю во двор медленно. Приоткрываю окно и слышу, как снег хрустит под шинами. Что-то в этом есть такое, умиротворяющее. Подъезжаю к своему подъезду и понимаю, что машину поставить некуда. А всё почему? Всё потому, что мое место занимает какая-то мелкая букашка красного цвета.

Та самая, которую сегодня днем готов был вытолкать бампером с проезда. Нет, я не хам на дорогах и не грубый водитель. Просто не люблю женщин за рулем. Не их это занятие. А тут еще торопился.

Так это что значит? У кого-то гости? Ставлю машину параллельно дороги и выхожу из тачки, снова по привычке хлопая себя по карманам брюк и куртки. Нет, сигарет нет, бросаю же.

Приглядываюсь к номерам чужой машины и хмыкаю. Это что за столичные к нам пожаловали?

Выпрямляюсь в полный рост и поднимаю глаза к своим окнам. Сюда как раз выходят кухня, зал и моя спальня, хотя нет, уже не моя. Дочери отдал ее. Детская на ту сторону. Везде темно. Да и не удивительно. Дети, скорее всего, уже спят.

Еще раз кидаю взгляд на чужую машину, прикидываю по радиусу, выехать сможет, и иду к подъезду. Устал как собака. Сейчас бы что-нибудь съедобное закинуть в рот, да в кровать упасть.

Поднимаюсь на свой этаж, отпираю дверь. М-м, чем-то съедобным пахнет. Скидываю ботинки, куртку на вешалку и прохожу в кухню. На плите кастрюля с макаронами, рядом в тарелке пара отварных сосисок.

– Ты опять поздно, – за спиной голос Женьки.

Оборачиваюсь.

– А ты чего не спишь?

– Так время детское. Услышала, пришел. Вышла посмотреть, всё ли в порядке. Разогреть?

– Справлюсь. Спасибо.

– Хорошо, что доставку заказал, – вздыхает. – Не забыл, – уже себе под нос. – Всё, я спать, – и, развернувшись, исчезает в недрах квартиры.

Сгребаю остатки еды в тарелку и сажусь есть прямо так, не разогревая. Голодный, жуть. Слона бы съел. Но и сосиски тоже пойдут.

После даже сил не хватает на душ, поэтому направляюсь к себе, вернее, в зал и, стянув с себя свитер да штаны, падаю на диван, тут же проваливаясь в сон.

Утром первым просыпается нюх. Да, я чувствую, Женька что-то жарит. Яичница? М-м-м, сейчас бы с колбаской. Чашку кофе и кусок батона с маслом.

Прислушиваюсь.

На кухне возится детвора. Мишка что-то болтает. Женька стандартно отвечает: “Угу”.

– Ну Жень, – тянет сын.

– Иди у папы спроси, – отмахивается от пацана.

Вздыхаю, переворачиваясь на живот и пряча голову под подушку. Нет. Меня пока еще нет. Я все еще сплю.

– Па-а-а-п, – Мишка входит в комнату и запрыгивает на диван.

Тут же забирается мне на спину.

– Пап.

– М?

– А пойдем гулять? Снега море. Хочу снеговика лепить. А Женька не хочет, – сопит.

– Пойдем, – сдаюсь и показываюсь из-под подушки.

Да, Стрельцов, дети иногда тоже требуют внимания. Будь добр быть отцом хотя бы в выходные.

Если еще будут эти выходные.

– А Женьку с собой не возьмем, – говорит с обидой на сестру.

– Возьмем, – отвечаю ему. – И закидаем снегом.

– Точно! – подпрыгивает, тут же слетая с дивана и несясь обратно на кухню. Всё выдает сестре как на духу.

Меня спалили.

– Ну спасибо, пап, – кричит дочь из кухни. – Я ему завтрак, а он мне снег.

Мишка хохочет.

Всё, доброе утро называется. Поспали, пора и честь знать.

Нехотя выползаю из постели и, натянув спортивки, плетусь в ванную.

После прохладного душа и водных процедур иду в кухню. И застаю своих у окна.

– Чего там интересного показывают? – заглядываю в окно.

– Да вон тетка какая-то по колесам твою машину лупит, – говорит Женя, а я и сам вижу, что творит барышня в куртке красного цвета, как и сама ее букашка.

Ну пусть развлекается.

– Пап? – вопросительное от дочери.

– М? – достаю с полки банку кофе. Завариваю в чашку. И делаю пару обжигающих глотков.

– А ты что, ничего не сделаешь? – складывает руки на груди и с улыбкой за мной наблюдает.

– А что я должен сделать?

– Отогнать машину, например.

– Так она ей даже не мешает, – пожимаю плечами. – А то, что дамочка водитель такой себе, это ее проблемы, – подмигиваю ей и беру с тарелки бутер.

– Так, не поняла, а яичницу ты что, не будешь? – хмурит брови, замечая, что я ем.

– Женек, я скоро с яиц закукарекаю.

– Ну извините, я не повар, – вспыхивает и тут же хватает тарелку с яичницей и выкидывает все в мусорное ведро. Зло бросает тарелку в мойку и вылетает из кухни. Через пару секунд хлопает дверью в своей комнате.

– Блин, – морщусь. – Перегнул, да? – перевожу взгляд на сына.

– Угу, – кивает. – Гулять пойдем?

– Сейчас пойду разберусь с хулиганкой, – хмыкаю. – А ты пока собирайся, хорошо?

– Хорррошо, – кивает и убегает в свою комнату.

Я с кружкой кофе иду в коридор. Накидываю куртку, ноги в ботинки и, взяв трезвонящий брелок с прихожки, выхожу из квартиры.

На улице дамочка в красном прыгает вокруг моей машины. Стою наблюдаю. О, блин, кружку прихватил. Очень даже кстати. Делаю пару глотков бодрящего пойла. Да, сегодня я никуда не тороплюсь и настроение у меня явно не красного цвета. Я его вообще не перевариваю. А тут пуховик хоровод водит вокруг тачки. Ну пусть водит, я не возражаю.

– Это ваша машина? – замечает меня красный пуховик.

– Моя.

– Тогда отгоните ее уже! – восклицает.

– А чем она вам помешала? – подхожу к водительской двери, снимаю сигналку.

– Вы меня подперли! – возмущается.

– А вот врать нехорошо. Тут есть место для вашей букашки, – ловлю ее взгляд голубых глаз.

– Вам не стыдно! Я тороплюсь! А из-за вас я уже опоздала! – причитает женщина.

– Значит, уже не торопитесь?

– Что? – глаза вспыхивают злостью. Брови взлетают вверх. – Да! То есть нет. Тороплюсь! – начинает путаться. – Отгоните уже своего монстра!

– Да не буду я этого делать! – рявкаю на нее, и дамочка тут же замолкает, широко раскрыв глаза.

Всовываю ей в руки свою чашку с кофе и иду к ее тарахтящей букашке. Сажусь за руль.

– Вы что? Что вы делаете? – плетется за мной и останавливается рядом, держа мою кружку.

– Угоняю тачку, – усмехаюсь, включаю заднюю скорость и, захлопнув дверь, выезжаю.

Истеричка. Всё было просто. Но кто-то водить не умеет.

Останавливаю машину, выхожу.

– Да кто вам разрешил…

– Спасибо, что подержали, – забираю у пуховика из рук свою чашку. – Не плевала? – спрашиваю, заглянув в ее лицо.

Косметики почти нет, симпатичная.

– Нет, не додумалась, – фыркает. – И спасибо, – говорит уже тише, пробежав по мне взглядом сверху вниз.

– Угу, – киваю, наблюдая, как садится за руль, и провожаю взглядом удаляющуюся машинку со двора.

Можно было бы и познакомиться, да, Стрельцов? Хотя когда тебе заводить знакомства? Времени не хватает на детей, а про баб так вообще лучше молчать. Да и столичная дамочка, скорее всего, свинтила с концами.

Возвращаюсь домой.

– Миха, ты готов? – вхожу в квартиру, скинув ботинки, иду в кухню, мою чашку.

– Готов, – выбегает из комнаты.

И действительно, уже одет в теплый костюм. Осталось напялить куртку и шапку.

– Отлично. Жень? – зову дочь.

– Я с вами никуда не пойду! – рычит из комнаты.

– Ну ок, придется закидывать снегом друг друга, – подмигиваю сыну. Иду одеваться теплее и помогаю сыну обуться.

Глава 4. Алкоголик бомжеватого вида

Надя

После магазина который к нашему счастью оказывается в соседнем доме, забираем оставшиеся вещи из машины.

– Я прошу тебя, только аккуратно с коробкой. Там наша с тобой посуда, – слыша как брякает стекло, прошу сына.

– Да я и так осторожен, – фыркает.

Поставив коробку на стол уходит со своим чемоданом в комнату что поменьше.

– Я эту комнату беру, гуд? – выглядывает из нее.

– Хорошо. Только набери в таз воды, смахни пыль тряпкой с поверхностей, – прошу его, пока сама разбираю пакет с продуктами и коробку с посудой.

– Ну мам, – фыркает. – Я же не уборщица, – морщит нос.

– Так а я не повар, – отвечаю ему в тон. – Давай-давай, – подгоняю его. – В ванной посмотри, там я видела таз.

– Ла-а-а-дно, – тянет недовольно.

Пока Марк прибирает комнату, или делает вид, я готовлю нехитрый ужин. Да подмечаю, что еще нужно будет подкупить на кухню и для удобства, и для уюта.

Марк, поковыряв в тарелке вилкой, отодвигает тарелку.

– Не, не буду больше, – хмурится он.

– Почему? – не понимаю.

– Я люблю котлеты, а не тушенку.

– У нас нет мясорубки. Как куплю, будут тебе котлеты.

– Можно было и магазинные купить.

– Ты их есть не будешь, – вздыхаю. Будто я не знаю, что сын не ест магазинные полуфабрикаты. На баловала на свою голову. – Пей чай с печеньем.

– Я такие не люблю, – снова недовольная физиономия.

– Окей, тогда свободен, – вздыхаю. Нет сейчас у меня сил даже на плохое настроение. – Не хочешь есть, значит сыт.

Он встает из-за стола. Оставляет тарелку на столе.

– Стоять.

Оборачивается.

– Здесь нет посудомойки. Поэтому недоеденное тобой в мусорное ведро и вымой за собой тарелку, – продолжаю есть.

Поджимает губы и выполняет то, что я ему сказала, всем своим видом показывая недовольство.

Остатки вечера проводим по разные комнаты. Я прибралась в зале. Вымыла полы в квартире. Даже дышать стало легче.

Сажусь на диван, утыкаюсь в ноут. Зависаю на сайтах с вакансиями.

Ну, Надя, с чего начнем?

– Пожалуй… – замираю, перебирая варианты в голове.

Да, я уже и забыла когда работала по профессии. Всю себя посвятила семье. Готовка была полностью на мне, да и дом тоже. Мне нравилось ухаживать за мужем, а потом и за сыном. И вот что из этого вышло.

Вздыхаю.

А я ведь неплохо рисовала.

Накидываю на скорую руку резюме. Сомневаюсь, конечно, что кто-то захочет взять к себе в сотрудники художника-иллюстратора без опыта работы. Но все же попробовать можно.

Одолевают сомнения, что здесь будет востребована подобная профессия. Но чем черт не шутит, да? Закидываю в поиск. И отставляю ноут в сторону. Иду в душ.

Вернувшись из душа, забираюсь под одеяло и выдыхаю, уставляясь в потолок. Да, без штор пустовато. Но надеюсь в понедельник этот вопрос решится.

Строю планы. Только на что? Я сейчас как тот самый воин в поле. Одна совершенно, от меня теперь все зависит. А страшно делать самостоятельные первые шаги. Именно когда тебе немного за тридцать и ты не привыкла заниматься устройством жизни.

Как я умудрилась так влипнуть? И нет, я не жалею и не готова прятать голову в песок. Наоборот. Но все равно… Чувствую себя не комфортно. Хотя и это не то определение. Не в комфорте дело. Дело в новых аспектах. И с ними я не сталкивалась лицом к лицу. Я привыкла что есть кого спросить. А сейчас нет никого рядом.

Телефон издает звук, прерывая бесконечный несвязный поток в моей голове.

Дергаюсь, тут же открывая сообщение. На мое резюме ответили, и я лезу на сайт в свой личный кабинет, где вижу приглашение на собеседование в небольшую компанию по производству посуды. Отвечаю, и у меня завязывается переписка, в которой меня приглашают пообщаться завтра в девять.

Ух. Отставляю ноут в сторону и с гулко бьющимся сердцем улыбаюсь, как дурочка. Ну вот, уже что-то. А если удастся устроиться? То это большой шаг вперед. Мне сейчас очень-очень нужна работа.

Утром встаю по будильнику. Быстренько в душ. Потом жарю блинчики. Оставляю для сына на столе. Одеваюсь, прихватываю свою папку с эскизами. Одно время я много рисовала. А потом вышла замуж, и стало не до этого. Да, свежих нет, но я обязательно начну работать над этим. Мне главное понять, в каком направлении идти.

Заглядываю в комнату сына.

– Марк!

– М?

– Я убежала. Завтрак на столе.

– Угу, – и отворачивается.

А я довольная выбегаю из квартиры и тороплюсь вниз к машине.

И каково мое удивление, увидев, что в нескольких метрах от моей машины тот самый монстр, что не дал проехать. Большой джип черного цвета. С металлической решеткой на морде. Ну? И что это за хамство такое?

Оббегаю машину по кругу, подхожу к своей и понимаю, что мне не выбраться. Рядом машина слишком близко. С другой стороны сугроб мне по пояс. А выехать так, чтобы его не зацепить… С моей практикой у меня вряд ли получится.

Ничего лучше не придумываю, как ударить монстра по колесу. Раз-второй, на третий срабатывает сигнализация.

Пока орет сигналка, в надежде, что хозяин машины сейчас выйдет или хотя бы выглянет в окно и поймет, что мешает, я завожу свою, очищаю от снега. Но ничего не происходит. Пинаю по колесу джипа еще раз. И еще раз. Мне приходится плясать вокруг машины и от злости лишь разводить руками. Потому что где мне искать этого гада? Ну не выехать мне, черт возьми!

И пока я тут злюсь, замечаю, как недалеко стоит мужчина… Ну как мужчина. Нечто бомжеватого вида. Алкоголик, что ли? С огромной чашкой в руках.

Вид у мужика тот еще. Волосы торчком, растянутые треники, футболка, поверх которой куртка. И бонусом ко всему заросшая физиономия. Стоит и смотрит.

Ну нет, это же не его машина?

– Это ваша машина? – все же решаю спросить.

– Моя.

– Тогда отгоните ее уже! – возмущаюсь.

– А чем она вам помешала? – подходит, отключая сигнализацию.

– Вы меня подперли!

– А вот врать нехорошо. Тут есть место для маневров вашей букашки, – скалится.

– Вам не стыдно! Я тороплюсь! А из-за вас я уже опоздала!

– Значит, уже не торопитесь?

– Что? Да! То есть нет. Тороплюсь! Отгоните уже своего монстра!

– Да не буду я этого делать! – рявкает на меня.

А я впадаю в шок.

Как это не будет? Почему? И вместо того, чтобы отогнать свою машину, он всовывает мне в руки свою чашку с еще горячим кофе, судя по запаху, и идет к моей машине.

– Вы что? Что вы делаете? – иду за ним следом, не понимая, что он хочет сделать.

– Угоняю тачку, – усмехаюсь, гад. И отгоняет мою малышку, аккуратно, не зацепив своего железного крокодила. Останавливает машину и выходит.

– Да кто вам разрешил… – хочу возмутиться.

– Спасибо, что подержали, – нагло забирает чашку у меня из рук. – Не плевала? – спрашивает, заглянув в глаза.

Издевается еще! Да лучше бы плюнула!

– Нет, не додумалась, – фыркаю. – И спасибо, – все же благодарю. По-другому я сама бы не выехала.

– Угу, – кивает, посмеиваясь.

А я быстрее запрыгиваю в машину, которая уже успела прогреться. Я давно не ездила за рулем. Потому что не нужно было. Машина стояла в гараже и редко мной использовалась. Потому что я даже с подругами практически перестала встречаться. Погрузилась в свой мир. И зря, как оказалось.

А теперь яростно пытаюсь из него выгрести. И вот первые шаги. А мне палки в колеса вставляют с самого начала. Вот этот… тип. Зачем трепать нервы? Ну что за мужики пошли? За счет женщины нужно повыпендриваться. За ними не заржавеет.

Глава 5. Очучение

Роман

– И? – выходим во двор с сыном.

Я оглядываюсь с мыслями: куда пойти?

– Может, на горррки? – показывает варежкой в сторону детской площадки.

Ее слегка, если это можно так назвать, засыпало снегом. И видны только верхушки этих самых горок, как пики горного хребта.

– Там откопать для начала всё надо, – вздыхаю, прекрасно понимая, к чему всё это идет.

– Давай копать! – радостно хлопает в ладошки. – Где моя лопатка?

Ну что, отец-молодец, давай, развлекай сына.

– А давай, – усмехаюсь и иду к машине за лопатой, которая лежит на заднем.

С лопатой в руках замираю на мгновение, оглядывая поле работы.

– Ну что, пап, давай, – подталкивает меня к действиям Миха.

И начинаю. О, как давно я не махал таким орудием труда. Первым делом откапываю горку, на которую сын положил глаз и руку, и ногу, и пятую точку. Зимой это его любимое развлечение. Кататься.

Пока ребенок в восторге летает с горки, я беру перерыв. И снова по привычке лезу в карман. Чтоб тебя!

– И не думайте тут дымить, – откуда-то доносится старческий голос.

Поднимаю голову и вижу нашу соседку снизу.

– Зинаида Петровна, и вам доброго дня! – машу ей рукой. – Да бросил я, лишь бы вам спокойно спалось, – улыбаюсь во весь рот.

– Хамло, – фыркает и скрывается с балкона.

Тьфу, старый вредный одуван.

– Роман, доброе утро, – выходит соседка со второго. Кажется, Ми… Ми… Твою мать, Стрельцов, склероз что ли словил?

– Доброе, Милена, – вспомнил.

Просил один раз присмотреть за детьми. Было срочное дело. Соседка не смогла, уехала к детям. И никого лучше не подвернулось. Но и она лучше бы не подворачивалась. Не в моем вкусе, вот вообще ни разу. Но, кажется, она думает по-другому. А прошел уже год. Год! И между прочим у нас ничего не было и быть не могло!

– Вы в хорошей физической форме, – подходит ближе.

А я уже присматриваю новый объект для раскопки. И это будут качели!

– Миха, качели, да? – показываю на сугроб.

Он на меня смотрит и тут же кивает, довольно улыбаясь.

– Чего только не сделаешь ради сына, – отвечаю я и сливаюсь, желательно подальше от этой дамы.

И она будто бы понимает, что я не горю желанием с ней общаться. Но нет же, чувствую спиной ее сканирующий взгляд. Тигрица, жуть просто. Такие женщины меня пугают. С такими не ты чувствуешь себя мужиком, который хоп и в берлогу, а наоборот. А это такое себе очучение. Подавляющее любое восстание в теле.

С сыном окапываемся на площадке часа на два, не меньше. Строим даже крепость. Снега завались. К нам присоединяется постепенно остальная дворовая ребятня. И безобидные снежки с покатушками на горке превращаются в бой крепостей. И такой… ух, снег летит так, что ничего не видно. Еле выползаю и вытягиваю Миху, подталкивая его к освободившейся горке.

Боковым зрением ловлю Женьку, только вышла. С каким-то пацаном стоит.

Я не понял!

Стою высматриваю. Первый раз вижу. Ему сколько???

– Женек! – и присвистываю, чтобы обратила внимание.

Оборачиваются оба. Машу рукой.

– Ну чего? – смотрит грозно, горгона, мать его.

– За Михой пригляди, мне нужно отойти, – беру с собой лопату.

– Ну, пап, я гулять собралась.

– Серьезно? А спросить? – снова поглядываю на ту шпалу, что шатается у нашего подъезда.

– Вот только давай ты не будешь сейчас включать отца, ладно? – подходит и недовольно сопит.

Без шапки, без очков, разрисованная. Ну…

Сказать, что я в… немом офигевании, ничего не сказать.

– Вот прямо сейчас берешь и смотришь за Михой, а мне нужно отойти, – рычу я и направляюсь к потенциальной груше для битья. Ну не груше, к шпале, да. Иду с лопатой.

– Пап, блин! – кричит дочь, видимо просчитывая мои действия наперед. – Эй, – кто-то зарядил ей снегом.

– Имя, фамилия, – подхожу к парню, который с меня примерно ростом.

– Сеня Фомин, – выдает на автомате, – а тебе зачем? – с опаской поглядывает на лопату в моей руке.

– Лет сколько?

– Эээ, – зависает шпала. – А тебе зачем, дядя?

– Вон ту девочку видишь? – спрашиваю. И, поймав взгляд Женьки, улыбаясь машу ей рукой.

– И чо?

– Она моя дочь, вот что.

Пацан сглатывает.

– Так сколько годиков, мальчик? – впиваюсь взглядом в лицо.

– Шестнадцать.

Я смотрю на него и думаю, а не пи… не врет ли он?

– У меня папа два метра ростом, что не так? – говорит, явно поняв, что я не верю ему.

– Мне пофигу. Развернулся и сделал так, чтобы я тебя рядом с ней не видел. Ей тринадцать, понял! – рычу.

Шестнадцать ему… тьфу.

Кивает и сваливает по-быстрому.

Ну вот, кажется, можно выдохнуть. Пока.

Оборачиваюсь к детской площадке. Женька психует. Ничего, перетопчешься.

А раз я с лопатой и внутри меня пока еще кипит чайник, начинаю разгребать снег на дорожке к подъезду.

Затем с детьми возвращаюсь домой.

Миха мокрый весь с головы до ног. Сейчас бы моя любимая теща вставила бы люлей. Но ее рядом нет, что радует, поэтому раздаю команды я.

– Жень, ванну набери. Ща будем парня отогревать.

– Купаца! – довольный помогает себя раздеть.

Стоит только вынести пацана, закутанного в полотенце, из ванной, как на тумбе оживает телефон.

Ну что, начинается? Нормально же всё было.

Даже брать не хочу. Меня вот сейчас всё очень устраивает. Я еще поесть планировал. Но ответить всё же приходится, когда на экране высвечивается “Падлович”.

Глава 6. Опять он

Надя

Я опоздала. Это я поняла не только по часам, которые показывали совсем не назначенное время встречи. А плюсом час. Да-да, не зная города, подвис интернет, и меня навигатор водил кругами недалеко от места, которое мне нужно было. И как итог, стою и смотрю на запертую дверь.

В дороге я набирала номер, что мне дали для связи. Но он упорно молчал, и мне бы сразу развернуться и вернуться домой. Но нет, я верила в удачу. А результат вот – уперлась в закрытую дверь.

Чудесно!

А всё из-за кого?

Пф-ф-ф.

Ладно, хватит придумывать своим провалам виновных. Если я не смогла выехать с парковки, это не вина того алкоголика. Это моя вина. И впредь надо ставить машину так, чтобы быть уверенной с точностью до ста процентов, что смогу выехать, как только мне понадобится.

Развернувшись, бреду к машине. Плюхаюсь на сиденье и, обхватив руль похолодевшими от мороза пальцами, сижу и пялюсь на серое, ничем не приметное здание.

Ну, повздыхала? Самое время вернуться обратно, надо привести квартиру в уютное гнездышко. Возвращаться в столицу я не собираюсь. Планы на предстоящий месяц у меня грандиозные. Осталось только работу найти.

Завожу двигатель, только сейчас поняла, что так и сижу в тишине и начинаю замерзать. Стоит только собраться с мыслями, чтобы начать маневр, как оживает телефон.

Я даже выдыхаю, думая, что, может, вот он, потенциальный работодатель? Тоже опоздал?

Хватаю трубку, отвечаю не глядя.

– Алло, слушаю, – отвечаю с воодушевлением в голосе.

– Наденька, ты там что, с ума сошла? – звучит голос мамы.

Выдыхаю с сожалением. Впредь надо выборочно отвечать на звонки.

– И тебе здравствуй, мам, – плечи сами собой едут вниз, словно на них водрузили целый самосвал камней.

– Ты в своем уме? Как ты только додумалась до такого? Это тебе твоя Ритка мозги промыла? – верещит родительница.

– Мам, как успокоишься, перезвони. А еще лучше, я сама перезвоню, – уже хочу бросить трубку, как она продолжает меня отчитывать.

– Надька, ты о Ленечке подумала?

Я аж в ступор впадаю. Я – Надька. А он – Ленечка? И это окончательно срабатывает на меня как красная тряпка для быка.

– Ты за Ленечку своего переживаешь, вот и звони ему, – сбрасываю звонок и выкидываю телефон на соседнее кресло.

– Ленечка! Зараза такая, – дёргаю рычаг на скорость и выезжаю на дорогу. Пробуксовывая, всё же удаётся вылезти из заснеженного проулка. И направляюсь в сторону дома, пока ещё по навигатору, потому что не запомнила маршрут, да и заезжали мы с Мариком с другой стороны города.

Кипя как чайник, разве что ещё не посвистывая, приезжаю к дому. На этот раз машину оставляю, въехав в кармашек, с помощью которого уступала дорогу джипу. Глушу двигатель, беру телефон, и снова звонок. На этот раз отвечаю с улыбкой на губах.

– Лева! И вздыхается так тяжело, что на глазах тут же наворачиваются слёзы.

– Надюша, мама мне все уши прожужжала. И это нонсенс, знаешь ли. Она, да ещё и сама звонит. Что у тебя стряслось и где ты? – басит брат в трубку.

А я так рада его слышать, что аж в груди всё замирает. Лева – старший брат. Как и полагается, моя защита, самый лучший друг.

– Лев, да тут я, – усмехаюсь, понимая, как это глупо звучит.

– Тут это где? – в голосе недоумение.

– У тебя в городе.

– И чего ты тут забыла? – кажется, он до конца не верит.

– Жить тут буду, – признаюсь.

– А теперь точнее, – слышу, как на заднем фоне разговаривают мужчины. – Да, сейчас, – отвлекается брат на обращенную к нему речь. – Надь?

– Мы с Мариком вчера приехали. Квартиру сняла. Сейчас адрес скину тебе, приезжай.

– Ну ты, мать, даешь, – хмыкает. – Сбежала от своего благоверного? – догадывается.

– Угу, – снова чувствую себя маленькой.

– Теперь понятно, чего меня мать дергает, – звучит его голос устало. – Скидывай адрес, приеду к вечеру, только со смены домой собираюсь.

– А ты сразу приезжай. Я поесть наготовлю. Какой супчик хочешь?

– Надя, – вздыхает брат. – Куриного хочу. Как в детстве.

– Жду, – отбиваю звонок и с каким-то детским азартом, выйдя из машины, успев ее закрыть, несусь в ближайший магазин за продуктами.

Закупившись по полной, не только на сегодня, но, кажется, и на выходные разом, тороплюсь домой.

Подхожу к подъездной двери, тянусь к ручке, как она открывается со всего маху, сбивая меня с ног.

Больно падаю на спину, развалившись как звезда, раскинув руки.

– Да твою же мать! – раздается рядом уже знакомый мужской голос.

– О нет. Это опять вы! – хлопаю глазами, пытаясь разглядеть моего обидчика. А в глазах пока только звезды.

– Я, – слышу усмешку.

Он склоняется надо мной и я вижу его бородатое лицо. Глаза надо признать добрые с лучиками-морщинками в уголках. Чтобы это значило? Он умеет улыбаться?

Тем временем мужчина вглядывается в мое лицо. Серьезный, аж жуть.

– Живая?

Моргаю.

– Руку давайте, помогу встать.

– О нет, – качаю головой, наконец придя в себя и пытаюсь встать сама. Но выходит ужасно, поэтому чувствую, как меня подхватывают под локоть и ставят на ноги. – Черт, – ругаюсь, увидев, как разлетелись все продукты. Пакет порвался. – Это всё вы… – хочу высказаться, но мужчина рядом приседает и начинает собирать мои покупки в пакет с оторванной ручкой.

– Прошу прощения, – говорит он и держит пакет, смотря на меня.

Карие глаза будто действительно выражают сочувствие.

Это какое-то наказание!

– Даже не знаю, – фыркаю, отбирая пакет. Да, без ручки нести его в руках придется.

– Я могу помочь донести, в качестве компенсации, – нехотя отдает мне мои покупки.

– В качестве компенсации лучше не сбивайте меня больше с ног, – выдыхаю я и добавляю: – Сама как-нибудь, – перехватываю пакет поудобнее и шагаю к подъезду.

Крутанувшись, открывает для меня дверь.

Захожу в подъезд и направляюсь к лифту. Слышу, как за спиной хлопает входная. Выдыхаю.

Это надо? Мы здесь полтора дня, а с этим человеком я встречаюсь уже несколько раз. А здесь что, больше никто не живет, что ли? Так и хочется остановиться на лестнице и крикнуть: “Эй, люди, есть кто?”

Нажать на кнопку своего этажа оказывается тоже еще тем выкрутасом. Но мне удается. И, добравшись на этот раз благополучно до своей двери, я останавливаюсь. Ключи в кармане. Не дотянутся. Поэтому носком ботинка стучу в дверь.

Тишина.

Еще раз.

Снова тишина.

Марк, блин!

Приходится перехватить пакет в одну руку, чтобы найти ключи. И отпереть дверь.

– Марк! – кричу сына с порога, запинывая за собой дверь. – Марк!

Никакой реакции.

Стягиваю ботинки и прохожу в коридор, заглядывая в комнату, которую выбрал себе сын.

Марик лежит на кровати в наушниках и телефоном в руках.

Выдыхаю. Пытаясь не взорваться вот прямо сейчас.

Нет, это поколение надо спасать! Трудотерапией. Иначе крах нашей цивилизации придет гораздо раньше, чем думают ученые.

Глава 7. По душам

Надя

Скидываю куртку и иду разбирать пакет с продуктами. Но стоит поставить его на стул, как он тут же раскрывается и некоторые покупки падают на пол.

Закрываю глаза и замираю.

Вдох-выдох.

Спокойно.

Все хорошо.

И снова собравшись с мыслями принимаюсь за разбор продуктов и готовку обеда.

Лева отписался, что будет минут через сорок. И я начинаю шуршать по кухне. Посуды минимум, поэтому приходится по нескольку раз перемывать то тарелку, то сковороду.

Марик так и не показался из комнаты. Но вскоре, как только по квартире начинают расходится аппетитные запахи сын появляется в кухне.

– О, а ты когда пришла? – садится на стул, подперев голову рукой.

– А ты побольше сиди в своем телефоне с наушниками и не заметишь как квартиру вынесут, – отвечаю ему, не обернувшись.

– Да тут и выносить то нечего, – усмехается.

– А сидя на попе ровно так ничего и не появится, – фыркаю, ударяя ножом по разделочной доске.

– А чо поесть? – встает, подходит, сует нос в кастрюлю. – Суп что ли? – хмурится.

– Что ли, – отвечаю в его же манере.

– Мам, блин, что я такого сделал?

– Ничего, – опускаюсь устало на стул.

– А у тебя чего лоб то красный? – приглядывается ко мне.

Касаюсь пальцами ушибленного места. Чуть морщусь. Болит.

– Намочи полотенце холодной водой, – прошу сына и тот тут же исполняет мою просьбу.

Прикладываю холодный компресс к ушибу. Синяк наверное будет. Прекрасное начало, да Надя?

– Откуда? – кивает на мое ранение.

– Да, – отмахиваюсь.

Когда суп почти готов в дверь раздается звонок.

– А это кто? – удивленно смотрит на меня сын.

– Лёва, – подрываюсь побыстрее открыть дверь.

И отперев действительно вижу брата.

– В глазок не смотрела, – ворчит, вместо приветствия.

Шагает в коридор и запирает дверь за собой.

А я не дождавшись кидаюсь ему на шею. К глазам предательски подкатывают слезы. Шмыгаю носом, выдавая себя с потрохами.

– Ну-ну, ты чего? Обидел кто? – обнимает, поглаживая меня по спине. Как раньше, в детстве.

– Нет, – вздыхаю, нехотя отрываясь от него. – Сама кого хочешь обижу, – отвечаю той фразой, когда еще была маленькой.

Лёва улыбается.

– Ты будто стал еще больше, – разглядываю брата, пока тот раздевается.

– Пожирнел хочешь сказать?

– Ну, – пожимаю плечами, – раскачался наверное. Или раскормила тебя барышня какая-нибудь, – подмигиваю ему и тороплюсь в кухню. – Марик, Лёва приехал, поздоровайся.

– Здрасти, – доносится из его комнаты.

– Здрасти, – передразнивает Лев. – Ничего не меняется, да, Марк Леонидыч?

– Угу, – бубнит недовольно сын.

– Ладно, – входит в кухню, как раз когда ставлю тарелку с ароматным дымящимся супом. – Вот только из-за этого сейчас не буду тебя ругать за спонтанный переезд, – берется за ложку.

Нарезаю хлеб и ставлю тарелку с ним на стол. Сама же налив себе немного супа сажусь рядом и не могу отвести глаз от брата. Мы не виделись полгода наверное. Он весь в работе, Леониду не до поездок… В общем, засада.

– Ну, рассказывай, – говорит он, откусывая кусок хлеба.

Пожимаю плечами.

– Давай-давай, колись, чего сбежала то? Обидел что ли?

– Нет, ну как сказать, – мнусь.

– Так и скажи, как есть.

– Изменил, – говорю чуть тише, чтобы сын не услышал.

– Аа-а-а, – тянет понимающе. Будто знает, каково это, когда предает казалось бы до этого близкий человек. – И?

Непонимающе смотрю на Льва.

– Что и? Собрала манатки и уехала.

– И сына-оболтуса прихватила.

– А должна была оставить с отцом?

– Да профилактики да, можно было бы.

Вздыхаю. Лев всегда ругал меня за воспитание сына. Я слишком опекаю своего ребенка. Все ему с рук спускаю и вот, расхлебываю теперь.

– Тогда бы и тебя начал ценить, – продолжает он.

– Даже мысли такой не было.

– И как теперь планируешь жить?

– На развод подам, – снова говорю тише. – На раздел имущества сильно не надеюсь. Леня захочет все отберет. А у меня денег на юристов нет.

– А чего сюда примчалась? – спрашивает.

А я ждала этого вопроса.

Пожимаю плечами.

– А тут ты, – признаюсь. – А ближе тебя у меня никого нет. Ты только не подумай, я не буду тебя дергать и каждый раз просить о помощи. Просто так мне внутренне легче, зная что тут у меня есть ты.

– Да я совсем не поэтому спросил, – качает головой. – У меня своей семьи нет, опыта маловато чтобы давать тебе советы. Поэтому, Надюх, я тебе тут не помощник. Ты кстати могла бы и сказать мне что собираешься сюда, помог бы найти квартиру поинтереснее этой, – обводит взглядом кухню.

– А мне и эта нравится, – защищаюсь. – И раз я сама решилась на такой шаг, то сама и буду справляться. Чего мне тебя дергать. Получилось же.

– Угу, получилось. Мать то знает где ты?

– Нет и не говори. Не хочу чтобы тебя обвинила в том, что перетянул меня сюда, – ковыряю ложкой суп. Аппетит пропал.

– Угу, – доедает и отставляет тарелку.

– А ты? – поднимаю взгляд на барта.

Он реально чуть стал больше. Такой, габаритный мужчина.

– А я? Я вот вчера на этот адрес выезжал, – усмехается.

– А мы приехали, как раз из двора выезжала пожарка. Что-то серьезное?

– Нет, – отмахивается.

– Так, ты как живешь? Все работа, да?

– Она, родимая, – хмыкает.

– Но так нельзя.

– Ну, давай, расскажи мне, как можно, – подмигивает.

Закусываю губу. Чего уж тут рассказывать?

– Марик, чего не выходишь то? Поболтаем, – зовет племянника.

– Да ну вас, – доносится недовольное бурчание сына из комнаты. – Опять отчитывать будете.

– О, понятливый какой, – усмехается. – Значит есть за что.

А я делаю только один вывод, сидит уши греет, раз отозвался быстро. Засранец.

Глава 8. Завтрак от бати

Роман

Работа-работа, иди на… Федота. Но покой нам только снится. Домой возвращаюсь почти в девять.

Вхожу в квартиру, до слуха доносится болтание телевизора. Мишка снова смотрит мультики целыми днями. Нет, все-таки няня нужна. Но что сбивает с толку, так это съедобный запах, еле уловимый, но вполне себе существующий.

– Привет, – заглядываю в гостиную.

Мишка лежит на диване и пялится в телек.

– О, пап, привет, – тут же садится, увидев меня.

– А где твоя сестра?

– В комнате у себя, – вздыхает.

Понимаю, что ему скучно. В будни еще сад спасает. А в выходные без соседки плохо. Тетя Маша выручала. А мы уже вторую неделю живем без нее. И это очень неудобно.

– Ясно-понятно, – вздыхаю. – Пойдем, подумаем, что поесть? – предлагаю сыну.

– А мы уже поели, – слезает с дивана и идет ко мне, берет за руку и тянет в кухню. – Баба у нас была, – говорит сын.

Я сажусь на стул, а он достает из холодильника контейнеры с едой.

И я уже начинаю понимать, чем мне это все грозит. Снова…

– О, уже пришел, – в кухне появляется дочь.

Наушники висят на шее, из них гремит музыка.

– Жень, я ж просил приглядывать за братом.

– А я тебе не нянька, – прилетает ответ. – Бабушка была, кстати, – выдает мне.

– Уже вижу. Чего хотела? Чего говорила?

– Ну как всегда, – пожимает плечами. – Грозилась нас забрать к себе, – кривляется дочь, передразнивая Елизавету.

Делает себе пару бутербродов и выходит из кухни.

– Жень, блин, мы договаривались, что в комнатах не едим! – кричу ей вслед.

Но в ответ тишина. Перевожу взгляд на сына. Тот пожимает плечами, поджав губы.

– Она всегда не слушается, – выдает умозаключение. – А я тебя сейчас кормить буду, – говорит и принимается за открывание контейнеров.

Теща, вернее, бывшая теща, наготовила на несколько дней. Тут я могу ей только спасибо сказать. Но этот набег был неспроста. Меня снова ждет череда не очень приятных разговоров, промывания мозгов и угроз. Но одно радует, что дальше этой пустой, но нервотрепательной болтовни дело не двигается. И я уже мысленно жду звонка. Ведь он будет.

И я не ошибаюсь.

В семь утра меня будит трель телефона. Я, не открывая глаза, отвечаю на автомате:

– Стрельцов, слушаю.

– Вот и хорошо, что слушаешь, дорогой зятек, – сквозь вату в голове слышу голос тещи.

– Вы не туда попали, – отвечаю, тут же просыпаясь окончательно. Вот тебе и выспался в воскресенье. – Я вам давно не зять, – напоминаю.

– Ты не ерничай. Лучше бы за детьми приглядывал. Это твоя забота их воспитывать? На тебе ответственность…

– Елизавета Санна, я бы вам сказал, на ком лежит ответственность за детей. На обоих родителях. Но ваша дочь красиво слилась, некрасиво бросив их, – напоминаю. Она этого жутко не любит.

– А ты не обвиняй мою дочь во всех смертных грехах, – тут же зеркалит. – Будь ты нормальным мужиком, она разве ушла?

Да! Я ж не нормальный мужик! Работаю день и ночь… хотя да, первая претензия Гели было в том, что меня не бывает дома. Вторая претензия и кажется, весомая – ей не хватало денег.

– Так она ушла не только от меня, но и от детей, разве нет? – кусаюсь в ответ.

Меня жутко бесит эта утренняя прелюдия. Ее дитятко святое. Чуть ли не великомученица. А я сущий дьявол. Тьфу…

– В общем так, Роман, – меняет тон тещенька, – мы с Александром подумываем на новогодние праздники забрать внуков к себе, – припечатывает.

– Ну вот вы там подумывайте, а я вам сразу говорю “нет”. Всего доброго, – отбиваю звонок и падаю на подушку, закрыв глаза.

Вдох-выдох…

Подумывают они. Пусть сидят на попе ровно. Раньше надо было думать. не только им, но и бывшей женушке. Сколько я ее не видел? Полтора-два года? Я уже и не помню.

Всё, настрой спать-отдыхать весь сбит наглухо. Хоть волком вой. А ведь этот день обещал быть обычным, нормальным, выходным. Мне в отделении обещали не дергать сегодня. Хотел выспаться и вывезти детей на горку, покататься на тюбингах. Благо декабрь начался с снежных завалов, и народ уже развлекается как может. Вот и мне бы укатать детвору и самому расслабиться.

Встаю с дивана и плетусь в душ. После, уже одевшись, направляюсь в кухню. Завтрак от бати не желаете? Принимаюсь за готовку. Навык не потерян, лишь немного забыт. Готовить удается редко, но что-то я так увлекаюсь, что на завтрак готовы оладья, а на обед суп под названием «что было в холодильнике». А вот ужин… А ужин будем думать. Можно будет обойтись сосисками да макаронами.

– Эт чего? – в дверях появляется дочь.

За ней сонным плетется Мишка.

– Я иду на запахи, – бубнит сын. И, увидев стопу оладий, усаживается за стол и тянется к тарелке.

– А умываться? – напоминаю.

– Ну пааааа, – тянет он, уже набив рот.

И я сдаюсь.

Садимся есть.

Рассказав весь план на сегодня, сын доволен, дочь фыркает и воротит носом.

– Дурацкие тюбинги, – вздыхает со знанием жизни.

– Тогда предложи то, что хочешь.

– Не-е-е-ет, – хмурится и возмущается Миша. – Тюбинги. Не хочет, пусть дома остается.

– Мих, – торможу сына.

– Ну а чо, – дует щеки и складывает руки на груди.

– Вот и валите, – шипит Женька и уходит из кухни.

– Тогда убираешься тут, раз остаешься, – применяю запрещенный прием.

– Ла-а-а-а-адно, – тянет, – пошла одеваться.

Мишка смеется.

А я принимаюсь за уборку.