Читать книгу: «Алекс. Новая ДНК»

Этот день был не только для меня судьбоносным. День, в который произошло оно. Сегодня всем детям вкололи одновременно некую инъекцию, многие умирали, многие вставали, пытаясь выжить. Они пытались сбежать, но потом просто падали замертво. Это был день Z. Все ждали каких – то положительных результатов от тех, кого выбрали в эту программу, но выжило только трое. В день, когда мне вкололи триггер, моё сердце остановилось. Я слышала, только отдалённо, что кто – то мне кричал: – проснись, проснись! Затем голос попросил десять кубиков адреналина. После этого, моё сердце снова начало биться. Я проснулась и увидела их, а потом снова потеряла сознание. До того момента, пока они не поняли, что надо вколоть что – то ещё. После этого, я снова очнулась, сердце пришло в норму, я не чувствовала ни жара, ни холода, ничего. Это нужно было для устойчивости к экстремальным температурам. И это сработало. Я лежала на столе, привязанная руками и ногами к столу липучками, пока вдруг они резко не выбежали в коридор. Одна липучка оторвалась и держалась почти на соплях. Мне понадобилось две секунды, чтобы освободить руку и освободить себя от оков. Я убрала капельницу и выбежала из здания в операционной сорочке. По дороге я не встретила никого, почти. Только что я заметила, как некоторые врачи в операционных, с прозрачными окнами, пытались спасти остальных детей. Однако, я хотела спастись больше всего на свете и как можно быстрее убежала в лес. На мой след напали, я слышала вой собак и как они бежали, я слышала хруст снега вдалеке и выстрелы. Выстрели, попадающие в таких же детей, как я. Это не прекращалось, как на войне, становилось только менее их слышно, с каждой минутой, когда я убегала всё дальше и дальше от них. Впереди я увидела мост через реку. Когда я подбегала уже к мосту, я поскользнулась и провалилась под лёд. Подо льдом, внизу, воды уже не было, только немного льда, перемешанного с листвой. Я остановилась и решила никуда не бежать. Когда они подходили к мосту, собаки застыли, пытались что – то унюхать, но они потеряли след. Я слышала хруст снега наверху и бляшку на ремне, которая постоянно стучалась о ружьё. Мне было очень страшно, казалось, они убивали безразборочно всех, даже тех, кто прошёл этот эксперимент. Они обсудили, что делать дальше, так как собаки потеряли след и решили пойти дальше в лес. В то время, пока я ещё лежала на мокрой траве, через некоторое время я перестала их слышать. Поэтому я пошла по тоннелю, держась левее, в надежде, что так я выйду к лесу, а затем и к дороге. Я шла босыми ногами по холодному, плиточному полу тоннеля, было темно, разве что свет от луны, сквозь верхний слой льда немного освещал путь. Спустя минут десять туннель закончился и дальше был резкий подъем по заледенелой земле. Мои ступни постоянно скатывались, раздираясь в кровь, и я падала обратно в туннель. Минут тридцать я карабкалась, пытаясь подняться как можно выше, чтобы дальше я смогла ухватиться, за выпирающий кусок льда, чтобы вылезти из этой ямы. Я оказалась на спине, чувствуя холодный воздух в лёгких, а под собой, твердую ледяную поверхность, слушая шелест веток от ветра. Пора идти – говорила я сама себе. Впереди ещё вся ночь и мне нужно уйти как можно дальше от этого места. А теперь отмотаем назад.

Я Алекс и это моя история

Начало.

Это был один из тех жарких июньских дней. На часах 18:45 всё ещё светло, начнёт темнеть только в девять вечера. У нас выпускной, конец девятого класса. Я была в красивом облегающем нежно-розовом кружевном платье, с жемчугом на шее, которое он мне подарил, бежевых каблуках, на которых я с трудом ходила. Мне было ужасно грустно, скучно, по большей части я смотрела в телефон и пыталась скрыть тот факт, что мне не с кем общаться. Все веселятся, танцуют на территории школы, общаются и пьют горячительное. Я же, глазами изредка искала его, своего парня. Красивый брюнет, с азиатскими глазами, идеал мужчины для многих девочек из нашей школы. Я знала, что пора привыкнуть к его популярности. Он всегда будет в центре внимания, и, мне стоит просто смириться и гордиться тем, что я с ним встречаюсь. Мне было ужасно одиноко, как всегда, я всегда чувствовала себя одинокой, но только не с ним. В этой школе я явно была лишняя, я ни с кем не общалась кроме него, он же, общался со всеми, хотя и не учился в этой школе.

Когда я нашла его в той толпе, разговаривающим с теми мальчиками, которые годами издевались надо мной, я сняла каблуки и пошла по направлению к дому. Я говорила ему об этом и просила не общаться с ними, но это произошло. Всё произошло именно так, как происходило всегда, я оставалась ненужной, и поэтому, шла одна домой. Сегодня было не исключение. Я уже подумала о доме, и что я буду отвечать маме, когда приду домой. Она так обрадовалась, когда у меня появился друг, а потом и стал парнем… Звук становился уже менее громким, а темнота всё ближе. Это была сельская местность, поэтому фонари тут некоторые не работали, или стоял всего один фонарь на пятьсот метров. Ноги стали привыкать к твёрдому асфальту, и я начала привыкать к мысли, что даже в этот вечер, я не была нужной тому, кто нужен мне. Боль от ходьбы по каменистому и неровному асфальту, затмевала мои разочарования, и поэтому, я пока не хотела плакать.

Прошло ещё немного времени, как я услышала чьи – то тяжёлые, глухие шаги. Но я продолжала идти дальше, будто ничего не слышу. И если честно, я не хотела его уже видеть или слышать. Я настроилась побыть одной, и в тишине, дойти до дома. Шаги всё учащались и стали уже совсем рядом, как он схватил меня за руку. Когда я обернулась и посмотрела на него, я поняла, что он уже пьян, и он даже не жалел, что оставил меня одну, зная, что я тут ни с кем не общаюсь. Странно, что он всё – таки вспомнил обо мне, когда у него тут столько друзей и красивых девушек.

– Что ты делаешь? Я хотел с тобой поговорить.

– Так говори, пока я не ушла.

– Я не хочу тут, давай вернемся в обратно?

– Я не хочу туда возвращаться, мы уже далеко ушли.

– Я хочу тебе кое – что показать. Оно там, в школе.

Я попыталась понять, чего он от меня хочет. И решив, что может быть он хочет извиниться, и провести остаток вечера со мной, я согласилась: – Пошли. Все время мы шли молча, а на его попытки заговорить, я не обращала внимания. Мы зашли с ним в одну из комнат, и он заговорил:

– Слушай, ты всё неправильно поняла, и мы с ним общались совсем не о тебе, а о боксе.

– Но ты не увлекаешься боксом, ты мне ничего про это не говорил, и, насколько я знаю, мои одноклассники тоже.

– Меня в детстве родители отдали на бокс, и мне это очень нравилось, просто пришлось прервать занятия, потому – что отец решил, что, мне стоит заняться чем – то более полезным, что мне пригодится, когда я начну работать в полиции.

– Почему ты так мало о себе говоришь, я тоже хочу знать о тебе хоть что-то.

– Ты знаешь, что я работаю в полиции, мой отец и все мужчины в нашей семье тоже. Моя мать умерла, когда мне было двенадцать лет, и она была очень похожа на тебя. Я иду на повышение, так что я вполне обеспеченный. И я очень, очень сильно люблю тебя. Он обнял меня, но я отодвинула его руками.

-Ты всё время говоришь одно и тоже. Я уже выучила наизусть твою речь при ссорах, я уже знаю, что ты скажешь на любое моё недовольство. И я тебе нравлюсь, только потому что похожа на твою мать, если это так, то нам стоит расстаться прямо сейчас.

–Я приготовил тебе подарок! -Он открыл шкафчик и достал коробочку. -Посмотри. -Он открыл коробочку, там было золотое кольцо в виде бантика по центру и камнем. -Выходи за меня. Это кольцо принадлежало моей маме, я хочу, чтоб теперь его носила ты.

–Прости, давай расстанемся.

–Подумай ещё раз, я могу вытащить тебя отсюда, мы можем уехать прямо сейчас.

–Мне 16 лет.

–Ты можешь учиться в Москве, перейти в 10 класс и когда тебе исполнится 18 мы поженимся.

–А потом жить в золотой клетке, не работая, не имея никакой страховки, без связи со своими родителями и сёстрами.

–Ты хочешь продолжать учиться в этой школе с друзьями, которые тебя обсуждают за спиной. С родителями, которые вот-вот разведутся. Ты хочешь жить в этой деревне и продолжать доить козу до старости?

–Мы скоро уедем.

–И куда?

–Не твоё дело. Я пошла.

–Куда? Мы не договорили.-Я видела, как быстро изменилось его лицо и будто уже понимала о чём он думает, мол, не прокатило. Но теперь я не знала, чего ожидать, в его глазах появлялась ярость, с каждой секундой мне хотелось убежать от него как можно быстрее, мне не хотелось знать, что будет потом. В моей голове петляли мысли только о том, как бы мне сейчас уйти. Всё это время пока я раздумывала, он смотрел прямо мне в глаза.

–Слушай, я думаю нам стоит поговорить завтра, ты пьян. – Я развернулась, ощущая на себе его пронзительный взгляд, и пошла, постепенно ускоряя свой шаг.

Мы ещё не закончили. -Он догнал меня и крепко схватил за руку, мне стало больно, теперь я точно поняла, что мне стоит срочно выбираться отсюда.

Пусти, мне больно. -Я пыталась отцепить его руку своей рукой, пока он просто стоял и наблюдал, будто ему это приносило удовольствие. Мне трудно было сдвинуться с места, было видно, что у него хорошая хватка и уверенная стойка, а его спокойствие и лёгкая улыбка, от того, что я никак не могу выбраться вселяло в меня всё больше страха. Этот взгляд…он был похож на маньяка в этот момент. Ему нравилась моя беззащитность, ему нравилось причинять мне боль и нравился страх в моих в моих глазах. Его рука сжималась всё сильнее и сильнее, пока я просто не упала на пол от жуткой боли, только тогда он меня отпустил. Он присел на корточки и схватил меня за плечи.

–Ты же понимаешь, как сильно я тебя люблю и я не хочу, чтобы ты в этом сомневалась только из-за того, что я делаю не так как ты хочешь. Ты сама виновата в том, что у тебя такие отношения со сверстниками, и если ты хочешь испортить отношения ещё и со мной, то вперёд, давай. Просто скажи ещё раз, что мы расстаёмся. – Я хотела вырваться, я хотела просто жить, я хотела перестать быть жертвой. Время всё шло и шло, с каждой секундой боль усиливалась

– Алекс, проснись, проснись. Это всего лишь сон. Я проснулась, вся в слезах и в поте, опять были воспоминания. Опять снился кошмар?

– Да, и опять об этой школе.

– Может тебе попытаться отпустить прошлое?

– Думаю, стоит, но отпустить, не значит его принять. Говоря это, я уже вставала идти в душ.

Уже в ванной я думала, как мне с этим жить дальше, мысли прокручивали эту картину снова и снова, я начинала опять плакать… Выходя из душа, я уже готова была идти в школу, но не пошла. Катю предупредила, сказала, что плохо себя чувствую, но она, как всегда, мне не поверила. Я зашла в свою комнату и начала смотреть дорамы, даже не поев, ко мне опять пришла сестра, спросила, буду ли я кушать, но я сказала, нет. В это время как раз выходила очень классная дорама про девушку сделавшую пластическую операцию из – за обзывательств в школе, она очень была похожа на меня. Но я не сделала операцию на всё лицо, я просто сбежала после окончания девятого класса в другой город. Поближе к морю, как было раньше в Крыму. Я также, как она, радовалась, что наконец – то я перестала быть жертвой. Я начала радоваться, просто от одной мысли, что я в другом городе, где никто не знает меня. Я радовалась, что я могу понравиться хорошим парням, мне нравилось, что все мои одноклассники такие дружелюбные. Я была так благодарна всем моим одноклассникам, что они не такие, как там. Это дало мне веру в добрых и хороших людей.

Остальное время я рисовала в моём маленьком альбоме, мне хотелось отразить всё, что со мной было, чтоб если я хоть когда – то забуду, что тогда произошло, бумага будет помнить. Тогда я смогла бы просто взять и посмотреть, да, может и не вспомнить, но примерно понять, что я тогда переживала, что со мной происходило. Мне нравилось рисовать, вспоминая каждое событие того времени, школы, каждый момент, нахождения в там, моё сердце билось так же бешено, как тогда, когда это происходило. Я не хотела забывать прошлое, какое бы оно не было ужасное, это заставляло меня чувствовать себя живой. Мне нравилось прокручивать те события снова и снова, плакать как в первый раз, оставляя следы от слез на бумаге. Мне нравилось помнить прошлое, пусть оно и болезненное. Спустя какое – то время, я уснула с альбомом в руке и наушниками. Как всегда, не сделав домашнее задание, с альбомом в качестве подушки.

Глава 1.

Я оказалась в необычном помещении, вроде подвала, но обустроенного, как для свиней. На полу лежала большая кормушка, в ней что – то похожее на человеческое мясо. Вокруг было много детей, лет десяти, и там была моя сестра. Моё внимание привлекла маленькая, красивая девочка, с чёрными грязными волосами и большими глазами, похожими на чёрные дыры, в которых можно было утонуть. Она протянула мне человеческую руку. Кожа была уже снята. Я заметила, что все ели человеческие конечности, не противясь этому, будто это их обычная еда с младенчества. Я так долго смотрела на то, как они выглядят, что все начали приподнимать взгляд на меня. Каждая из них выглядела как ребёнок, с глазами, как у ангела. Но они были не людьми. В их взгляде была пустота, какая бывает у роботов, и это пугало ещё сильнее. Чтоб не выделяться, мне пришлось начать есть. По вкусу мясо ничем не отличалось от обычного сырого. Когда-то в детстве я решила попробовать сырое мясо, хотя мама мне напрочь запрещала это, тогда мне сырое мясо показалось даже вкуснее готового.

Проснувшись ото сна, мне стало так противно, что с утра я побежала сразу блевать. На улице была ужасная жара, казалось, все сорок градусов, возможно, из – за такой погоды мне и снятся эти сны. Ещё около часа я ходила вся угрюмая и уставшая, однако надо было приходить в себя, поэтому я быстро собралась, и пошла в школу.

– Алекс, почему ты вчера не пришла, тебе было настолько плохо, чтоб не приходить в школу?

– Да, могу сказать, что причина была достаточно веская, чтоб не приходить в школу.

– О чём ты думаешь? – Спросила Катя с явным недоумением на лице, она так внимательно на меня смотрела, что я даже покраснела. – О чём ты думаешь? У нас экзамены на носу, а ты просто прогуливаешь дни.

– Мне нужен был отдых. – Сказала я с облегчением. Я думала, что мне придётся рассказывать о своих чувствах, потому что я не умею врать. В итоге она просто вздохнула.

День в школе прошёл совсем незаметно, я общалась с подругой, но на физике она подсела к Роме. Это был мальчик, который перевёлся в нашу школу под конец девятого класса, не сказать, что он довольно симпатичный, но это был мальчик, который умеет поддержать разговор в компании и развеселить народ. Он часто прицеплялся к девушкам и разговаривал с ними, но в его голосе была небольшая наигранность и презрение. Можно сказать он был «play – boy». Он пытался когда – то заговорить со мной, но я немного боялась разговаривать с одноклассниками, особенно похожими на тех, кто меня задирал в старой школе. Я разговаривала с ним только по делу, кратко отвечая на вопросы, возможно даже немного грубо. Когда мы сидели за партой, я не знала о чём говорить и хоть он задавал вопросы и боялся меня чем – то обидеть, я всё равно ему не доверяла. Вроде прошлое я отпустила и простила обидчиков, но я так и не перестала доверять парням, даже просто похожих на тех, кто издевался надо мной в той школе. Возможно, я стала лучше разбираться в людях, или я на подсознательном уровне ненавижу таких парней. На остальных уроках она просидела с ним вместе за партой. Меня гложило чувство ревности, я боялась, что парень станет для неё на первом месте между мной и Катей. Я боялась стать третьей лишней, поэтому я решила найти себе подруг и уже не бояться, что её уведут, тогда у меня будет страховка и я не буду сидеть одна за партой. Я решила, что уже в понедельник начну со всеми разговаривать и искать себе подругу, с которой мне будет также весело и интересно, как с Катей.

На следующее утро я проснулась довольно поздно, где – то в час дня, такое часто бывает по воскресеньям. Долгое время я продолжала смотреть в потолок, ожидая, что мама войдёт в комнату посмотреть, проснулась ли я. Хотя, наверное, я застряла в возрасте тринадцати лет, когда мама приходила в комнату к каждому и говорила, что приготовила блинчики. В те дни мы успевали проснуться секунд за 30 до её прихода от запаха блинов. Иногда мы сами выбегали из комнаты и шли прямо на кухню, накладывая блинчики по одному в тарелку. Дрожащими от горячих блинов руками мы отламывали кусочки и засовывали их в рот. Запах искушал нас так сильно, что мы не боялись обжечься и клали в рот как можно больше кусочков, а потом дышали как собаки, пытаясь охладить свой рот свежим и прохладным воздухом. Хотя это всё в прошлом, я хочу вернуться в то время, когда я чувствовала мамину любовь и заботу.

Я продолжала лежать, глядя в потолок, ожидая, что мама придёт, как приходила раньше, но ко мне пришла только кошка, которую мы завели совсем недавно. Она была британкой, с темно – серой густой шерстью и карими глазами, совсем недавно мы её стерилизовали, потому что она часто мяукала, у неё был период течки. Сейчас же, она ведёт себя спокойно, и часто приходит в мою комнату, чтобы отдохнуть от людей и спокойно полежать. Когда её только стерилизовали, она пошла сразу ко мне и легла на кровать, что меня очень сильно удивило, она редко приходила меня навестить. Она легла около моих ног, и я наклонилась к ней, дабы погладить и пожалеть, и она лапкой докоснулась до моего пальчика и сжала его, в тот момент я хотела о ней заботиться, во мне проснулось, как ни странно, чувство ответственности за неё.

Я чувствовала, что ей нужна моя забота и уход, по крайней мере, на некоторое время. Я не могла убрать свою руку ещё некоторое время и просто смотрела на неё. Она выглядела измученной и уставшей и ей хотелось материнского тепла. Хоть она и взрослая, она также как и я нуждается в материнской любви, но к сожалению, мы не можем просто подойти и сказать: – «Мне нужна твоя любовь и забота». Поэтому, мы просто продолжаем сидеть в своей комнате, в одиночестве, вспоминая, когда чью – то любовь мы принимали как должное. Некоторое время спустя, она всё – таки отпустила мои руки, и как бы я не хотела её покидать, я пошла на кухню поесть. Вся еда была убрана в холодильник, но ничего нового не было приготовлено. Я выбрала пару персиков, яблоко и банан, красиво нарезала и пошла на балкон. Я кушала фрукты, смотря на людей, которые куда-то торопятся в воскресенье, и на маршрутки, спешно убегающие от остановки.

Весь мир казался игрой в шахматы, а я была словно смотрителем за игрой, мне нравилась такая идея, когда я только смотрю, чтобы всё просто шло, как и раньше. Мы жили в месте, где из окна можно было увидеть солдатов, которые маршируют, и уходящих моряков. Иногда, когда я иду со школы домой, я заостряю на них внимание. Они всегда так красиво выглядят, и все как под копирку: мужественные, молодые, ухоженные. Когда тарелка опустела, я решила пойти обратно, на кухню помыть её, пока вдруг я не увидела саранчу. Это один из тех жарких городов, где саранчу ты можешь не встретить и за десять лет жизни. Мне это показалось очень странным, но я решила не заострять на этом внимания, не тратить энергию на раздумья и просто идти дальше.

Я пошла на кухню, сделала свои дела и отправилась к кошке. Она всё так же лежала на кровати. Я легла на кровать и укрылась одеялом, взяла телефон и начала смотреть новости. Мне почти никто не писал, кроме одного человека, с кем мы обмениваемся интересными, а порой и глупыми записями из вк. Я просмотрела всё буквально за десять минут и остальное время я посвятила дораме, которая мне очень нравится. Я уже досмотрела до одиннадцатой серии, но новые серии ещё не вышли. Ещё долгое время я анализировала свою жизнь и сравнивала себя с главной героиней, пока не поняла, что я просто зависима от этой дорамы, от главной героини, да и вообще от сюжета вовсе. Мои выводы, ни к чему разумному меня не привели, и следующий остаток дня, я провела за просмотром других дорам, которые нашла из ленты инстаграма. Легла я примерно часа в два и за этот день никто не поинтересовался у меня, почему я не вышла из комнаты и что я всё время там делаю. Такое бывает редко, и это один из таких дней.

Когда я поняла, что я во сне, я сразу поняла то, что я снова в той больнице. Я находилась на втором этаже, было много комнат, и она была похожа расположением на нашу школу. Я зашла в одну из этих комнат. Всё было в строго белых тонах, посередине стоял стол, наверное, чтобы класть на них детей и в прямом смысле изучать их, рядом стоял шкаф, куда складывали все медицинские инструменты, даже молоток там был, но не обычный, а большой. Рядом со столом, на небольшом передвижном столике, лежали пинцет, скальпель, полукруглые иглы разных размеров, два вида ножниц, какие – то трубки и зажим. Так как я хочу стать врачом, я смотрела много разных фильмов про врачей, их операции, читала книги. Но вдруг, за дверью, послышались шаги, с двух сторон, моё сердце заколотилось, казалось, что они по стуку моего сердца узнали, что рядом кто – то чужой, и вот – вот войдет, но они остановились прямо возле двери, и начали разговор. Дверь была с квадратными вставками из стекла, но немного размытыми, можно было увидеть только силуэты тех мужчин.

– К нам новое поступление, прибыли час назад, всех уже уложили спать. Среди всех девочек, есть одна, по описанию, похожая на ту, которую мы ищем. Прошло столько времени… Он не успел договорить, как его сразу же перебили.

– Займись ей сразу же, может именно она та, которую мы ищем. Зайди в мой кабинет, возьми пропуск в кабинет 38 у охранника, я с ним сейчас свяжусь. Потом сразу иди за девчонкой и вези её в кабинет.

– Будет сделано!

Спустя несколько минут они разошлись, а сердце, всё продолжало колотиться. Я подождала одну минуту и начала оглядываясь, выходить из комнаты. Но меня заметил охранник слева. Прошло пару секунд, пока мы смотрели на друг друга, ожидая, пока кто – то из нас начнёт действовать. В мою кровь поступал адреналин, но тело, как будто онемело. Пару секунд спустя, он побежал ко мне, а я очнулась, когда он был, метров в десяти от меня. Я сразу побежала, как только смогла контролировать себя, попутно спотыкаясь из – за резкого старта и незнания дороги. Бежать мне пришлось не долго, я сразу увидела забаррикадированный досками проём, по идее после которого должна была быть лестница, но был только бетонный квадратик, без продолжения, с ровным краем. Я пролезла и сразу прыгнула с трёхметровой высоты, разодрав себе колено. Видимо лестница сломалась и её ремонтировали, но всё было чисто, никаких остатков от лестницы, никаких перил или обломков. Полы были подметены, что мне стало как – то не по себе, и, хотя от окна исходило много света, пугало то, что находится на этом этаже.

Что тут произошло? И почему тут такая тишина? Причин для опасения было достаточно, вплоть до того, что это мог быть заражённый этаж или на нём творилось что – то непонятное. Внизу была комната, дверь которой была с таким же стеклянным или пластиковым окошком. В окне было темно и вряд ли можно было там что – то увидеть. Я так долго туда смотрела, что охранник уже подбежал, что – то сказал по рации, и прыгнул ко мне. Я от испуга застыла, он стоял в метре от меня и начал приближаться. Но тут я проснулась. Вся моя одежда промокла, было душно. На глазах были жёлтые комочки от слёз, прилипшие к ресницам. Это было воскресенье, поэтому рано просыпаться не требовалось.

На следующее утро.

– Привет.

– Привет! Ты пробник по русскому написала на 2. Возникла неловкая пауза, мне было ужасно обидно, ведь я всегда думала, что у меня всё хорошо с русским, что я смогу его сдать даже не готовясь, но это не так. Русский такой же предмет, как и все остальные, сборище одинаковых, однотипных задач, которые нужно просто решать каждый день. – Ты же помнишь, что сейчас у нас контрольная по математике, и необычная. Мы сдадим рюкзаки и телефоны, у нас не получится списать. Ты готовилась?

– Нет, а ты? Ты шпаргалки делала? Знаешь какие примерно будут задания?

– Нет, я всё учила, у нас не получится списать. Не удивительно слышать это от неё, хоть она и не отличница, и даже не хорошистка, она очень редко пыталась списать и никогда не рисковала, будто уже имела печальный опыт.

Я достала учебник по математике и начала у неё спрашивать, что мне стоит выучить, что, возможно будет на контрольной. Она мне показала темы и формулы, по которым у нас будет контрольная, остальное я ничего не поняла. Я не понимала даже какие могут быть задания, тут нужно знать больше школьной программы, чтобы сдать эту тему на хорошо, ну и всю базу, чтобы сдать на тройку. Шансов у меня не было, но, как всегда, пытаться надо. Я не смогу ничего не делать на уроке, нужно хотя бы делать вид, что работаешь. Тогда я начала переписывать все формулы на запястье и сгиб локтя, так как на мне был пиджак, вряд ли кто – то заметит, если только не будет заострять на этом внимания. На телефоне часы показывали, что осталось три минуты до начала урока, было страшно, особенно когда ты не знаешь, чего ожидать. Во внутренний карман пиджака я положила сам телефон, оставив только чехол. И хоть я совершенно не готовилась к математике, я сделала всё то, на что дома, возможно, ушло бы больше времени на одинаковый результат – двойку. А ещё через две минуты прозвенел звонок, и мы начали стремительно заходить в кабинет. Там нас уже ждал учитель с задачами, для каждого варианта на доске.

Каждый входящий в класс уже знал, что мы достаём ручку, карандаш и ластик, всё остальное нельзя было иметь на предмете. Все всё уже подготовили заранее, я же, как обычно, копошилась у порога, пока не достану нужное и задерживала очередь. Она попросила всех сдать телефоны на стол и начать работать. Почти все сдали, я же сдала только свой кожаный чехол от телефона, и приступила к работе. Поначалу она ходила между парт, не давая всем сосредоточиться, ну или попросту списать. Как только она села, я сразу написала в поисковике вопрос и начала искать, там были похожие вопросы, но цифры разные. Ну и я по своей давней традиции начала подставлять значения в формулы и писать поэтапно, как написано в интернете. Занимает времени это довольно много, но всё – таки некоторые задания попадались с одинаковыми условиями. Закончила я работу прямо впритык, ровно тогда, когда прозвенел звонок.

Мы собрали вещи и пошли на стилистику, которая сейчас по расписанию. Могу сказать, что наша учительница довольно придирчивая, но как учитель литературы и русского языка, она довольно-таки интересно рассказывает темы. Но, как ни странно, на этом уроке произошёл инцидент: – я сказала одно слово, которое как по моим записям с её слов подходило к вопросу, я его озвучила, и она к нему придралась, а потом начала говорить, что мне стоит начать учить русский язык, а то я так экзамены не сдам. Было довольно обидно слушать её упрёки, ведь я всегда была хорошисткой по русскому. В этом классе из – за её слов плакали многие, а также я и Катя.

После этого урока, как я себе и пообещала я пошла к девочкам и пыталась завязать разговор. Первой моей жертвой была группа одноклассниц, обсуждающих что – то между собой. Я подошла к ним, поздоровалась, и остальное время стояла рядом с ними, боясь сказать что – то не то. Было сразу понятно, что я не стану ни с одной из них так же близка, поэтому нужно было искать другую компанию.

Моей следующей жертвой была девушка невысокого роста, она была одета в чёрные свободные джинсы и полосатую жёлтую кофту, а на ногах большие кроссовки. Её звали Света, она была позитивным человеком и любила повеселиться, сам её вид говорил за себя. Мы с ней пытались поговорить, но так и не нашли общие темы для разговора, поэтому она ушла к той компании одноклассниц, о которых я рассказывала раннее. Уже отчаявшись в поиске подруги, я подошла к последней девочке – её звали Диана. Как оказалось у нас с ней много общих интересов, мы обе хотели уехать в Канаду, и мы смотрим одну и ту же интересную личность, которая снимает хорошие видео на ютуб. Это Диля, она часто говорит в начале видео "Всем привет, меня зовут Диля на луне"! Нам она очень сильно нравится.

Диана выглядит хорошо, у неё коричневые кудрявые волосы, большие карие глаза, с чёрными, длинными ресницами, средний густоты коричневые брови, напоминающие волну, прямой нос и большие губы. Она выглядела очень необычно, но красиво, словно фея или даже эльфийка. Мы с ней разговаривали довольно долго, пока не прозвенел звонок и мы договорились сесть вместе. Я чувствовала небольшое угрызение совести, что не сказала Кате, что сяду с Дианой, но всё обошлось. Это был урок химии, и мы много болтали, у нас всегда находились новые темы для разговора, которые мы могли поддержать. Это был последний урок и, дождавшись Катю, мы попрощались с друзьями и пошли домой. Мы часто ходим домой вместе, потому что нам по пути, исключениями бывают дни, когда у кого – то дела и ему надо в другую сторону, либо переезд и нам не особо много удаётся поговорить.

Сегодня мы дошли до остановки, и я села на маршрутку, я вышла за две остановки до дома, чтобы пройтись. Идя домой после всех уроков, мне уже было, честно говоря, наплевать на прогулы и оценки, я просто решила просидеть оставшуюся неделю дома. Я винила себя за двойку по русскому, в моей жизни это была вторая двойка, но она была заслуженная. Я даже не старалась, я надеялась только на свою природную грамотность и красочное написание сочинений. В ЕГЭ же такое не сработает, там есть определённые задание, которые ты должен просто отрабатывать, ты должен просто решать однотипные задания, которые в дальнейшем будут решать твою судьбу. И хоть это не определяет мои знания по русскому языку, мне было обидно. Я обиделась сама на себя, мне было тошно только от мысли того, что я настолько безграмотная. Я была настолько самонадеянная, что теперь мне приходится платить за это. Меня не успокаивали даже успехи в том, что я смогла подружиться с девочкой и поборола свою боязнь подходить к людям, оценки заботили меня больше, чем успехи в чём – то другом.

В этот же день, вечером, мне позвонили с подработки, куда я начала ходить совсем недавно. Меня попросили завтра прийти и спросили насчёт Саши, но она в эти дни учится. Поэтому завтра на работу пойду только я. Эта работа на складе, надо крепить ценники и чёрные магнитики на одежду и обувь. Работодатель очень хороший, потому что даже когда мы ошибались, он говорил, что всё в порядке, не переживайте, просто переделайте правильно и всё. Коллектив на такой работе обычно женский возраста от двадцати семи до сорока пяти лет. Правда, иногда сюда приходят девочки моего возраста поработать. Так я подработала на протяжении недели, пока сестра не закончила учёбу, за это время я смогла накопить довольно приличную сумму. А дальнейшие два дня я работала со своей сестрой, пока нам не купили билет на самолёт в Москву.

Это был мой второй авиаперелёт, поэтому я не так сильно волновалась, правда во время перелётов сильно устаёшь. Ну, а когда мы уже ехали в метро, я заснула, мне сестра ещё сказала, что я была словно героиня из фильмов ужасов. Самолет – метро – автобус, на улице жара, а в самом автобусе душно. Тем не менее, я смогла ещё поспать немножко. Приехали мы домой только ближе к вечеру, когда из дома выехали утром. Такие поездки сильно утомляют, даже если ты успеваешь поспать. Придя домой, я наконец смогла поесть, а посмотрев одну серию своего сериала я пошла в душ и легла спать. Честно говоря, тут я бываю редко, но тут я провела своё детство, тут всегда было так спокойно и по – детски всё равно что творится на улице.

Иногда я вижу эту квартиру такой, как видела раньше, полной комфорта и уюта в ней, не просто как обычную квартиру, где ты живёшь, а именно такой как видела раньше. Тут я жила, когда была маленькая, в нашей комнате было три кровати, для троих сестёр, все были почти рядом. Моя кровать находилась около входа, поэтому, когда нам впервые подарили телефоны на Новый год, и мы долго засиживались, играя в них, я самая первая предупреждала сестёр о приходе родителей. Помню, как мама приходила с магазина с двумя пакетами, и мы бежали их перебирать, в надежде, что там есть какие – то вкусняшки. Я, кстати до сих пор так делаю. Помню, как всегда, я сидела посередине в машине, когда все сидели у окна. Редко я могла оспорить мнение сестёр и завоевать место у окна, но даже если это и получалось я чувствовала себя не в своей тарелке. Со временем я вообще перестала претендовать на место у окна, мне начало нравится своё место с большим видом на дорогу, и не надо было даже голову поворачивать.

Помню, как я брала покрывало, залезала на шкаф и прыгала с него словно с парашютом. Помню, как мы за десять минут убирали свои игрушки после того, как мама сказала, что их выкинет. Помню, как сестра выкинула ненужную ей подвеску, которая тогда мне очень нравилась, и я побежала доставать её из мусорного ведра, и в итоге она забрала её у меня, обосновывая это тем, что она всегда было её. Мы тогда очень много ссорились, из – за той самой подвески, из – за кукол, которые дарили всем, но не мне, из – за красивой одежды, которую покупали старшей, а мне приходилось донашивать чужую. Это было прекрасное время, время, когда нас воспитывало общество, в котором мы находились. Время, когда не было сенсорных телефонов, а на дорогие игрушки не хватало денег. Игрушки мы брали либо от своих тёть, либо от старших, когда они вырастали из этого возраста.

Помню, как я залезала на кровать своей младшей сестры вечером после того, как нас уложили спать, и наблюдала за первым снегом. Пыталась узнать среди сотни проходящих мужчин, своего папу, идущего домой после работы. В детстве, его я видела очень редко, и если видела его, то только уставшего, спящего, или сидя на полу около кровати с запрокинутой головой. Мама говорила его не тревожить после работы, лишь изредка подпускала меня к нему принести чаю или что – то передать. Помню, как ночью, когда я не могла заснуть, я наблюдала за бликами на потолке от фар проезжающий машин, тогда их было особенно много. Даже сейчас, когда я не могу заснуть, я смотрю на тот самый потолок, и их не так много, как было тогда. Либо я засыпаю уже достаточно поздно, чтобы их было так же много как раньше. Помню, как мы с сестрой плевали косточки от вишен прямо в людей с десятого этажа, а потом убирали весь подъезд, после жалоб людей и соседей. Помню, когда мне брат впервые приготовил кофе и чёрный хлеб с солью, мне тогда было двенадцать лет, но этот вкус я запомнила навсегда. Помню, как мне исполнилось четырнадцать лет, была осень, и сестра предложила пойти на работу вместе с ней, она работала в пункте выдачи, мне было очень интересно, и я согласилась.

Ночью, перед тем как мне пойти с ней на работу, мы долго разговаривали. Мы с ней редко виделись и мало общались, но в ту ночь, мы, не видя друг друга, в темноте, на улице не светило даже от фонарей, я почувствовала, что у нас есть что – то общее. Я вдруг поняла, что мне она интересна, и она не настолько взрослая, что с ней не о чем разговаривать. В тот момент, мнение о ней стало двоичным. Хоть она и взрослая, она одновременно и молодая. Она не жила только той жизнью, которой живут все взрослые девушки, несмотря на работу, отношения, общение только со старшим поколением, она так же была и молодой в душе. В тот момент она была и четырнадцатилетней как я, и восемнадцатилетней как другие, каких я замечала в школе в старших классах, и двадцатипятилетней, учащейся в институте.

Разбудила она меня в семь часов утра, я не выспалась, но сонная встала. Тогда, я впервые увидела начало утра таким, каким видела его она. Бесплатная, обычная одежда от социальной поддержки многодетных семей, тосты с клубничным вареньем из деревни на завтрак и чёрный чай, который мы покупали по скидке. За окном только светало и шёл дождь. Я была ещё ребёнком, поэтому она сама подобрала мне одежду, подходящую для этого места. Она дала кофту красную с работы, а джинсы я надела свои. И пока я одевалась она делала тосты. От шума закипающего чайника я пришла на кухню, она разлила чай, и мы спешно начали есть тосты. Это утро было таким спокойным, примитивным, однообразным и грустным, но мне было интересно, что будет дальше, посмотреть какого жить ей. Мы быстро спустились на лифте и вышли на улицу, я старалась поспевать за ней, но мои короткие ноги на тот момент мне не давали просто идти, она заставляли иногда меня бегать за ней. Был дождь и мне всегда приходилось придерживаться одинакового с ней расстояния, чтобы спасаться от дождя под зонтом. Дальше автобус, снова дорога и вот мы дошли до работы.

На работе мы распаковывали все новые поставки и перетаскивали с места на место часа два. Потом я заметила, что у меня руки такие чёрные, что даже с мылом их придётся мыть несколько раз. Когда начали появляться первые клиенты, она сказала мне ходить за заказами и искать их, иногда была сильная запара и мне становилось страшно. Когда приходили злые клиенты и начинали ругаться, тогда она меня отправляла в подсобку. Я тогда и не понимала зачем она мне сказала сидеть там, но я радовалась, что могу не проходить через это и не слушать весь этот негатив. Но и одновременно меня не оставляло чувство ответственности, не давало мне покоя, что она там одна и должна с этим справляться одна, когда у неё рядом есть сестра. Я периодически приходила к ней, но она отправляла меня обратно.

Потом наступил обед, мы купили по булочке и ели по дороге, пока другая её коллега работала. За двенадцать часов работы у нас нет, по идее, перерыва на обед, поэтому у нас было минут пять, чтобы сбегать в магазин и вернуться обратно, а потом и другая девочка сбегает. Вернулись мы тогда поздно ночью. Помню, как мы вышли с работы, а уже ночь, это было так необычно и непривычно. Дул небольшой ветер, сестра общалась с коллегой, а я наблюдала за людьми, которые так же идут домой. Помню, как передо мной стоял чей – то отец с девочкой, они шли в машину, он ей говорил, что дома её ждёт вкусный ужин, который приготовила мама, мультик, и завтра, её ждёт подарок ко дню рождения. Мне это так врезалось в память, не знаю почему. То ли от того, что стало завидно, то ли от того, что стало как – то уютно рядом с ними, даже если я была для них просто какой – то прохожей девочкой. Вернулись мы примерно в десять вечера, я почти сразу вырубилась, а на следующее утро, я не смогла встать снова на работу. Я оставила её одну, идти туда и справляться тоже с этим одной, просто из – за того, что не выспалась и болели ноги. Мой бы психолог на это ответил, что не стоит винить себя, ведь я маленькая, а они взрослые. Она всегда так говорит, и теперь я себе говорю так же, когда мои родители ссорятся, а я ничего не могу сделать.

Я любила это место. Я любила себя в этом месте. Я любила то, как тут течёт время и эту квартиру, полную воспоминаний. Я говорю о той девочке, с соседнего двора, которая хоть и не жила тут всю жизнь, но знала это место как свои пять пальцев. Город, где её никто не знал, и она никого не знала. Квартира, где раньше жила та, пятнадцатилетняя девочка и пила разбавленное водой детское пюре. Место, где она была только проездом летом, где никогда не было очень холодно или очень жарко. Место, где я чувствовала спокойствие и уют, где по – особенному светилось солнце в комнате, и почти всегда была тишина. Эта девочка ещё не знала, что такое слово боль, проблемы, страх смерти и отчаяние борьбы.

На следующее утро я записалась к платному врачу, честно говоря, все эти деньги я копила на красивую качественную пижаму, думая, что мне перестанут сниться плохие сны, или я хотя бы буду чувствовать себя комфортнее. И все деньги, которые я накопила, я потратила на полное обследование. Когда пришли результаты, а они пришли уже на следующий день, я была удивлена. Я была полностью здорова, хотя как мне казалось, у меня должно было быть что – то с сердцем, например, ишемическая болезнь, ведь иногда я испытываю сильные боли в груди. Но ещё сильнее я удивилась, когда увидела в графе «резус – фактор» цифру ноль, я не могла поверить в это. Я смотрела на все бумажки и пересматривала, может я что – то пропустила… Либо соскочила со строчки во время прочтения… Но всё было верно.

Ещё в школе нас учили, что существует только четыре группы крови и «резус – фактор» положительный и отрицательный. Я начала искать статьи, и я нашла, что всего у пятидесяти человек во всём мире такой «резус – фактор», и я одна из них. Никогда не думала, что стану особенной только из – за своей крови, я всегда хотела летать, ну или хотя бы передвигать вещи силой мысли. Идти обратно в больницу и спрашивать я не стала, это вполне было возможно, ведь у моего отца вторая группа крови, а у мамы первая. Именно с такими данными и можно стать особенным. Я обшарила весь интернет в поисках большей информации, было приятно осознавать, что я и правда особенная. Раньше я могла об этом только мечтать. И пока я просматривала видео на ютубе, сестра позвала меня, сходить с ней в магазин. Мы оделись и пошли в дальний, который как раз проходил через ту больницу. Я смотрела на неё и уже чувствовала что – то неладное, но не обращала внимания, есть проблемы и поважнее. На обратной дороге, когда мы закупились всем необходимым, сестре позвонил парень и ей пришлой уйти по делам, оставив меня с рюкзаком и сумкой. И хоть она дала мне денег на такси, я не заказала, и решила купить на них что – ни будь более важное. Память у меня была плоховата, но я как – то всё равно нашла дорогу и опять, проходя мимо той больницы, какой – то парень попросил меня остановиться.

– Извините, это же вы вчера приходили в эту больницу за результатами?

– Да, – ответила я.

– Я работаю тут, и по нашей больнице уже прошёл слух, что нашли человека, который имеет нулевой «резус – фактор». Мы сейчас проводим эксперименты с этой кровью, и, если ты согласишься со мной пойти, я покажу тебе, что мы уже успели узнать. Ну или мы сможем даже заготовить вашу собственную кровь для чрезвычайных ситуаций, так как вам нельзя переливать какую – либо другую кровь.

– Ладно, почему бы и нет, – ответила я. Только вот, я иду с магазина, может, я лучше сперва донесу сумки до дома? Мне не особо хотелось куда – то идти, поэтому самый простой вариант был пообещать, что я приду потом.

– Вы можете оставить свои вещи у нас, – сказал парень. – Так, давай тогда сумки, я покажу куда идти.

Мне не понравилось, когда за меня решают вот так, но я промолчала. В любом случае, это же работник больницы, он не сделает ничего плохого.

– Так вот, я сейчас параллельно учусь в ВУЗе, и я хочу написать выпускную работу на тему генной инженерии, и как рождаются дети с нулевым «резус – фактором», но мне нужна практика с такими людьми как ты.

За это время, пока мы шли, основную информацию он мне рассказал, когда мы заходили, мы зашли в параллельный корпус рядом с этой больницей, но я не обратила на это внимания, наверное, просто эта больница настолько большая, что имеет несколько совмещённых корпусов. Когда мы зашли, с правой стороны была раздевалка, но у меня не было верхней одежды, поэтому он просто положил вещи в камеру хранения и взял ключ. Мне было очень неловко, потому что ключ был у него, и он перестал говорить. Когда мы подошли к двери, он приостановился. Вокруг было темно, окон почти не было, это был коридор.

– Нам сюда. – Он приоткрыл дверь и зашёл вслед за мной.

Я прошла по кабинету вперёд, осматривая всё вокруг.

– Садитесь, если вы не против, то я сейчас возьму у вас кровь.

На его лице свисали капельки пота, мне казалось, он устал, пока нёс мои сумки, или же он волнуется. Но чего? Если он настоящий врач, то чего ему бояться? Он открыл пачку со шприцом, жгут и пододвинул это ко мне. Он наложил туго жгут, его руки тряслись. Я постоянно думала «Что это за врач такой, который боится своих пациентов?». Потом он достал спиртовую салфетку и взял руку, протереть место укола. Он взял шприц и, пытаясь сосредоточиться и найти вену, он сделал маленький глоток воздуха.

– Стойте! – Сказала я громко. – Здесь было что-то не так.… Возникла неловкая пауза, я смотрела на него, но он даже не хотел спросить, или хотя бы посмотреть на меня. Когда мы вошли в больницу, нас никто не встретил, и даже по дороге к кабинету никого не было слышно. Обычно, когда ты куда – то приходишь, на хостесе кто – то стоит, чтоб поприветствовать и ответить на вопросы. – Я передумала. Я не хочу сдавать кровь. «Здесь есть ещё кто – нибудь?» —спросила я.

– Сейчас все на обеденном перерыве, они наверху. Если тебе не комфортно, я могу позвать ещё кого – ни будь?

– Да, позови пожалуйста. – Когда я это сказала, Я надеялась, что он пойдёт наверх и тогда я смогу сбежать, но он достал телефон и просто набрал номер.

– Вы не собираетесь подниматься наверх? – спросила я.

– Нет, я же могу позвонить.

– Тогда не надо, ладно. Когда в трубке послышался женский голос, он сбросил звонок и убрал свой телефон в карман халата. Он нашёл вену и аккуратно вколол иглу, шприц начал наполняться кровью. От волнения и от того, что я уже не хотела ничего сдавать я начала тяжело дышать.

– Может не надо? Пожалуйста. – Сказала я. Я вдруг поняла, что с самого начала не я решала, что мне делать, а он. Теперь – то он посмотрел на меня с серьёзным видом, его лицо было блестящее, свет светил прямо на вспотевшее лицо. Капельки пота плавно скатывались по его лбу к бровям. Эти широкие чёрные брови приобрели угрожающий вид. Я не знала, что мне делать, бежать? Но ключ от камеры хранения у него на столе, я посмотрела на ключ, но он уже понимал, что я хочу сделать и добежал бы быстрее. Я просто обдумывала все варианты. Бежать было бессмысленно, сейчас пригодится только одно – актёрское мастерство. Ещё с детства я умела вызывать слёзы, когда захочу. В детстве мы с сёстрами играли в акулу, а когда я не могла поймать кого – нибудь, я начинала плакать, и это помогало, чтобы обмануть и осалить.

– Почему на самом деле вам это так интересно? – Я смотрела на шприц, который потихоньку наполнялся кровью. Слёзы почему-то сами начали литься, что актёрское мастерство больше не понадобилось.

– Эй, всё хорошо. – С какой-то нежностью сказал он. Возможно, он испытывал ко мне симпатию, поэтому так отнёсся. Была б я другим человеком, он бы отреагировал по – другому?

– Пожалуйста, я хочу домой. – Я потянулась рукой к шприцу, чтобы вынуть его, но он перехватил мою руку.

– Дай мне закончить, я возьму кровь. – Он легонько дотронулся до шприца и выровнял его, начиная выкачивать кровь. – Я смотрела на свою кровь, такую необычную, но нужно ли мне это? В этот миг я поняла, что я не хочу ничем отличаться от людей. А все суперсилы у людей – это просто эффекты кино для привлечения зрителей. В реальной жизни всё серьёзней, я была глупой и наивной, когда хотела быть такой одной и чем-то отличаться от других. Я была глупа, поверив ему и пойдя вместе с ним. Но чего теперь моя глупость будет стоить?

– Вот и всё! – Сказал он. Сиди здесь, я сделаю пару звонков, всё будет хорошо! – Он вытащил колбу, а иглу выкинул. Я посмотрела на него, потом на стол, ключ уже лежал на столе. Даже если я смогла бы сбежать, я не смогла бы забрать сумки, так или иначе, уже всё потеряно. А я даже не попыталась сбежать. Я просто буду ждать того часа, пока что – то станет более – менее понятно. Я просто буду ждать часа расплаты за свою глупость. Я сидела на стуле, уставившись в одну точку, и думая, что со мной будет дальше.

Глава 2

– Ты как, всё хорошо? Стой, только не падай. Ты меня слышишь? – Эти звуки доносились уже где – то далеко. А я всё думала о своём, пока не упала на пол, сама того не осознавая. Я чувствовала, что я упала, но я не могла ничем пошевелить. Это состояние очень похожее на сонный паралич. В своей голове я прокручивала всё один и тот же сон, теперь я понимала, что произойдёт дальше, но как долго это будет продолжаться? Этот разговор: «Она похожа на ту, которую мы искали» я прокручивала в своей голове, я прокручивала свой побег из больницы. Снова и снова, пока не оказалась там же, о чём я и думала.

Эта была всё та же больница, всё тот же сон. Я выходила из палаты, но на этот раз в коридоре было многолюдно. Я решила не стоять на одном месте, и пошла прямо в толпу идущих людей. Когда я шла, у меня что – то спросил один человек, я не услышала, что, поэтому просто обернулась и кивнула. На его лице была ухмылка, будто он знал, что я задумала сбежать и у меня ничего не получится. Мне стало очень страшно и не по себе. Я пыталась не идти так быстро и контролировать свои эмоции, но моё сердце билось так сильно и казалось, его биение сейчас услышат все, кто здесь находится. Я шла как все люди, медленно и не спеша, но я начала паниковать, меня заметили! Я обернулась и увидела, как тот, кто мне что – то сказал, разговаривает с охранником, теперь – то я знала, что это обо мне. Я уже не могла контролировать себя и начала ускорять шаг, а потом и вовсе побежала. Мне казалось, меня вот – вот поймают и у меня потекли слёзы. Я уже видела выход и думала, что всё уже позади. Я видела маму и её спокойное лицо, а потом я увидела троих охранников рядом с ней. Я остановилась, я уже не знала, как мне действовать дальше, и через пару секунд меня взяли сзади за руки, и повели назад. Я сопротивлялась и плакала, но этого было недостаточно. Остальные охранники тоже подбежали и начали уводить меня. Я видела лицо мамы, такое спокойное, словно ей внушили, что всё будет со мной хорошо. Почему она меня так легко отпустила? Почему все эти люди, находящиеся в больнице, не обратили на меня внимания? Почему я так боюсь этой больницы, и что здесь происходит?

Спустя время, мне уже было всё равно на то, что со мной произойдёт. Когда я проснулась, глаза, словно слиплись, на моих ресницах были комочки, которые я чувствовала, когда открывала глаза. Это была обычная комната, рядом стояла капельница с физ. раствором, но пошевелиться я не смогла, возможно, они подумали, что я захочу сбежать и привязали руки и ноги к кровати. Я была перепугана, и попыталась вырваться, но я была привязана плотно, мне оставалось только ждать, пока ко мне придут. Это была обычная белая комната с двумя кроватями, но на второй никого не было, наверное, меня изолировали ото всех. Всё было в белых тонах, что даже тошно стало.

– Доброе утро, я руководитель этого мед. Учреждения и твой лечащий врач. Я буду лично следить за твоим состоянием и отслеживать прогресс твоего лечения. Мне доложили, что ты проснулась. Как ты себя чувствуешь? – В палату зашёл человек, лет тридцати пяти – сорока, наверное, это и есть мой лечащий врач в этой больнице.

– Что я здесь делаю? Когда моя мама придёт? – Спросила я. – Он подошёл ближе ко мне, пододвинул стул и сел с папкой бумаг.

– Ты упала в обморок, ты помнишь? – Ответил мужчина.

– Да, я помню, но почему я привязана?

– Мы подумали, что ты захочешь сбежать, поэтому решили обезопасить и тебя и всех остальных. Ты можешь быть серьёзно больна, ты знаешь?! Мы не смогли разблокировать твой телефон и дозвониться до твоих родителей, но ты можешь сказать их номер телефона сейчас, мы позвоним.

– Я не помню номер телефона мамы, он у меня в телефоне.

– Хорошо, ты помнишь пароль, ты сможешь разблокировать его?

– Да, но я плохо его помню, отвяжите мне руки и дайте телефон, я попытаюсь его разблокировать.

– Во-первых, у тебя не должно быть амнезии, во-вторых, развязывать руки опасно, как я уже говорил, ты можешь сбежать.

– Меня будут искать родители! Вы знаете, что вы сейчас делаете? – Этот человек меня уже начал бесить своей принципиальностью, а шанса сбежать у меня не появляется, тем более, здесь камеры, иначе как он узнал, что я проснулась.

– Мы – знаем, но вы сейчас представляете для всех угрозу, и пока результаты полного обследования не придут, мы не можем вас отпустить, пожалуйста, скажи пароль от телефона, и мы позвоним твоим родителям.

– Каким образом я за одни сутки стала больной настолько, что могу кого – то заразить? – Он промолчал. Хорошо, один, девять, семь, три, шесть…Блин, дальше не помню, дайте, пожалуйста, телефон, я смогу вспомнить пароль, у меня хорошая мышечная память, пальцы сами вспомнят. – И хоть мне он не понравился с первой секунды, я всё равно должна пытаться уговорить его. – Обещаю, я не буду сбегать. Вы посмотрите на меня, я сейчас совсем без сил, и как такая хрупкая девушка сможет сбежать?

– Хорошо, в случае попытки сбежать, двери будут заблокированы, а вы вернётесь обратно в палату и будете всё это время ждать пока мы не придумаем как связаться с твоими родителями. – Он потянулся к моим рукам и отцепил сперва, одну липучку, потом потянулся за второй и тоже отцепил. У меня будет всего один шанс, чтобы сбежать, я не должна упустить его. Я вынула иглу из вены и вставила ему в шею, как я видела в боевиках. Этого не хватило бы чтобы полностью его парализовать, поэтому со всей силы я ударила ему ещё и в лицо, а потом и по шее. Ноги я быстро отцепила взяла телефон и направилась к двери, её не успели заблокировать. Это произошло буквально за 5 секунд, что я сама даже не ожидала. Я смогла, но что дальше?

Это было совсем другое место, я стояла посередине коридора, одна половина была светлой, вторая тёмной. Надо бежать туда, где свет. Я побежала прямо, во мне адреналина было так много, что, было б у меня ружьё, я бы убила всех, кто встал бы у меня на пути. Мне было страшно, но это позволяло мне бежать дальше. Я добежала, и с правой стороны была лестница, а внизу никого не было, но сзади меня послышался голос, я не стала оборачиваться и побежала вниз по лестнице, пока на этаже ниже не послышались звуки. Я спустилась на этаж и побежала по другому коридору, здесь должен быть где – то второй или третий этаж, в зависимости от того, есть ли там парковка. На каждом этаже, получается, две лестницы… Коридоры были достаточно большие, следовательно, хотя бы часть, но она будет не тронута охраной. кроме первых этажей. Я должна добраться быстрее на первый этаж, чтоб меня не заметили. Пробежав ещё немного, я увидела лестницу и начала спускаться. Охрана её ещё не тронула, и я начала спускаться, перепрыгивая через ступеньку.

Посмотрев в окно, я увидела, что я спустилась на первый этаж, но именно на этом этаже охрана будет контролировать все входы и выходы, я должна попасть на парковку. Я посмотрела по сторонам перед выходом, охрана стояла на выходе, и хоть многие двери были заблокированы, охрана патрулировала всё. Я повернула направо, и зашагала спокойным шагом, если охрана меня и заметит, то вряд ли узнает во мне сбежавшую, так как они вряд ли знают всех пациентов в лицо, тем более только что попавших сюда. Пройдя ещё немного, я опять повернула направо и увидела тоннель, ведущий вниз, может быть именно там и парковка? Я пошла, немного ускорив шаг, у меня не было другого выхода кроме как идти туда. С каждым шагом было всё темнее, а окна закончились уже давно. Я шла туда, обдумывая, что может быть там, но вдруг сзади послышался мужской голос, они опять напали на мой след. Я снова побежала, и хоть я боялась того, что возможно там увижу, но у меня не оставалось выбора кроме как бежать в темноту.

Ноги подкашивали, но уже секунд через десять виднелись машины, а само помещение было похоже на подвал, везде было темно, помещение освещали только небольшие лампочки. Я бежала дальше, прячась за машинами, потому что в конце обязательно должна быть дверь, если не две. Пока не увидела две двери по разные стороны, в самом конце парковки. Я побежала направо и приостановилась, спрятавшись за очередной машиной. Я посмотрела назад, охранников становилось всё больше с каждой секундой, и только они отвернулись, я сразу же побежала к двери. Она оказалась открыта, и я сразу же вбежала туда, придерживая дверь, чтоб она громко не хлопнула, однако они это заметили и крикнули всем, чтоб они бежали в мою сторону. Я обернулась и побежала прочь, пока не увидела кассы и кучу людей, выбирающих продукты, это был магазин. Всё было очень необычно, особенно то, что я проделала уже такой большой путь, я не должна проиграть, меня не должны поймать.

Ещё вчера я жила спокойной жизнью, как обычный человек, а сегодня, я уже убегаю хрен знает от кого. Само расположение больницы и рядом магазинчик в подвале было довольно странным. Разве, что это не больница. Может и врач тогда был подставной? Всё это не укладывалось у меня в голове. Я пробежала вдоль прилавков, осматривая всё помещение. Это точно был магазин, но выглядел он довольно странно. Посмотрев на кассы, я заметила, что они уже там, их было трое или четверо, они всё внимательно осматривали. В углу я нашла дверь, и бежать к ней довольно опасно. Путь к двери находится в поле их зрения. Я должна найти ещё что – ни будь. Я пошла вдоль конца, ожидая увидеть на другом конце магазина дверь с выходом на улицу.

– Она у выхода! – Через всё помещение прозвучал твёрдый голос мужчины, меня заметили, но я рядом с выходом, нужно успеть, пока меня не схватят. Я побежала прямо, но там не было двери, я всё внимательно посмотрела, это был мой последний шанс выйти отсюда, и я его провалила. Я уже хотела просто остановиться и забить на всё, но чувство выживания просто охватило мной, и я побежала в другую сторону. Я видела, как охранники меняют своё направление и бегут мне навстречу. Единственный мой выход, это рядом с кассами, откуда все и бежали. Я видела, как люди с презрением смотрят на меня, думая, что я опасный человек. Я словно читала их мысли. А теперь я падаю, смотря в глаза каждому из них, никакого сочувствия, только ужас при виде меня.

Мне кто – то поставил подножку, жалкий детский трюк, на который я до сих пор попадаюсь. А я ведь даже его лицо не увидела, но у меня не было времени запоминать их лица, я встала и только собиралась побежать снова, как меня схватили за руку и нацепили наручники. Сперва на одну руку, но это ещё не конец, я не собиралась сдаваться. Я попыталась отпустить его руку с наручников и убежать, но дальше последовал сильный удар по спине. С тех пор я чувствовала две вещи, это сильную ноющую боль и жалость остальных людей. Такую жалость, как будто я не первая, и у меня не было шансов. Я просто одна из всех остальных, которые также пытались сбежать. А может быть, у меня изначально не было шансов?

Это чувство вины, которое не покидает меня с самого начала моего существования. Многим часто в детстве твердят, что они должны лучше учиться, и в том, что с ними происходит, они не могут винить кого – то другого. Многим говорят, что ты не достоин чего – то, если ты недостаточно старался. Эта мысль с самого рождения укрепляется в сознании ребёнка, после этого он уже не может жить без чувства вины. И также я, я не могу жить без чувства вины, это стало главной составляющей моего разума. Я не могу винить кого – то, что я недостаточно старалась, чтобы сбежать, я сама виновата в этом. И хоть на лицах людей тогда была ухмылка и жалость, меня волновало не чувство вины за содеянное, или за то, что я соврала, меня волновало, что я не смогла сбежать от них. Когда мы уже подходили к лестнице, там стоял доктор с белым пластырем на шее. Наручники очень мешали, и мне их туго затянули, наверное, с размаху так, да и охранник, который меня вёл, совсем не заботился больно ли мне или нет. Вёл меня как опасную преступницу, со всей силы подталкивая, будто я тележка с продуктами. Только на расстоянии двух метров от него, меня остановил, продолжая держать меня за наручники, будто я смогу сбежать от толпы охранников без помощи рук.

– А я тебя предупреждал. – Сказал доктор. -Очень обидно, что ты воспользовалась моим доверием и так поступила.

– Это же никакая не больница, так ведь? – Ответила я. Прошла секунда неловкого молчания, никто не отвечал, просто смотрели на меня. – Расскажите правду, зачем я вам нужна! – После этого последовала небольшая пауза, они пришли в замешательство. Все смотрели на меня и на доктора, он видел это, поэтому не станет говорить то, что обернётся против него самого.

-Ты опасна, мы не знаем вирус, это у тебя в крови, или ты совершенно здорова, просто немного отличаешься, но сбежав из больницы, ты подвергла всех опасности. – Уведите её. – Сказал он грубо. Охранник повёл меня прямо к двери, потом мы прошли парковку и наконец оказались в больнице, меня отвели в палату, и, охранник встал рядом со мной, потом доктор принёс воды и сказал выпить.

– Что это? – Спросила я.

– Снотворное, если не хочешь, могу тебе дать это. – Он показал из кармана халата шприц. – Тоже снотворное, но его надо вкалывать.

– Я лучше выпью. – Он протянул стакан прямо к моему рту и наклонил его. Я выпила всё, и он ушёл, больше ничего не сказав. Через минут тридцать я уснула, и всё это время охранник стоял рядом со мной. Когда я проснулась, оказалась в таком же помещении, как и раньше, со мной рядом сидел тот же самый доктор, и я снова была привязана к кровати. Не удивительно, почему у меня спина болела во сне, даже сон снился, как мне спину режут скальпелем. Думаю, теперь такие сны мне будут чаще сниться.

– Доброе утро. – Сказал врач.

– Ага, доброе. – Ответила с презрением.

– Как себя чувствуешь?

– Херово.

– Что-то болит? – Спросил он с сочувствием.

– Не пытайтесь делать вид, что вам не всё равно. Наступила секунда молчания, и я решила сменить тему, продолжать огрызаться бессмысленно. – Что со мной будет? Результаты анализов уже пришли?

– У тебя заражение крови и лейкоциты повышены, такое бывает, когда человек болеет и организм пытается с этим бороться.

– Но я чувствую себя отлично. – Ответила я.

– Думаю мы зашли в тупик, нам надо понаблюдать за тобой, возможно болезнь скоро проявит себя. Если всё ок, и мы поймём, чем ты болеешь, мы созвонимся с твоими родителями для подписания договора, и мы отправим тебя в санаторий при нашей больнице.

– А может вы просто врёте? Сколько по времени будут проходить исследования?

– Примерно 2-3 месяца.

– Кто решает попаду ли я в санаторий с школой? Родители или я?

– Только родители, ты можешь быть со мной не согласна, но до наступления совершеннолетия, такие вопросы будут решать только твои родители. – Теперь – то я поняла, мне этого не избежать, а срок нахождения они могут и продлить, а если выяснится что – то ещё, они могут просто сказать, что я опасна, и меня отправят вообще в лабораторию для постоянных исследований. Если бы я сбежала, этого ещё можно было избежать, они бы не смогли мне ничего предъявить после побега, но теперь моя жизнь в их руках. Даже если и получится сбежать после заключения договора, они вернут меня обратно, они привлекут сюда и национальную безопасность, чтобы меня найти, а так как мне нет ещё восемнадцати, мне не устроиться ни на какую работу, где я смогу хорошо зарабатывать. А как исполнится восемнадцать, они сделают всё, чтобы я не могла сбежать, они переведут меня в больницу при университете в лучшем случае, в худшем, я не знаю, что может случиться. Даже смерть кажется не таким плохим вариантом.

– Понятно. – Сказала я с опустошенным лицом.

– Потом будет лучше, скоро мы тебя переведём в палату к остальным детям твоего возраста, и ты начнёшь жить, как и обычные дети, ходить в школу, посещать процедуры и заниматься спортом. – Он видел, что я всё поняла, видел, что мне нечего больше сказать и теперь мои слова ни на что не повлияют. И попытался приободрить меня тем, что сможет воссоздать подобие обычной жизни, после этих слов я чувствовала себя ещё более жалкой, я чувствовала себя просто вещью.

– Дело в том, что твоя кровь уникальная, она может помочь нам в научных целях. У тебя первая группа крови с нулевым «резус-фактором», ты могла бы быть универсальным донором, если бы не твоя болезнь. Но суть не в этом, наша задача тебя вылечить, дальше ты сама решаешь, что тебе делать. Если ты захочешь ты сможешь остаться тут дальше, если нет, то после того, как тебя подлечат ты поедешь обратно, домой, и будешь жить так же, как и раньше.

– Вы пытаетесь создать подобие обычной жизни подростка. Так вот, у вас это не получится. Вы держите детей взаперти, вдали от их родных и надеетесь, что они будут жить так же, как и раньше? Навязываете им свои приоритеты, говоря, что они внесут огромный вклад в науку. Вы же поэтому придумали эту грёбаную болезнь? Вы вообще думаете, как это всё звучит?

– Я понимаю, что для тебя важно жить как обычный человек, и ты будешь так жить, правда с такими же детьми, как и ты, с разной и редкой кровью. Ты поживёшь тут немного, и сама захочешь остаться тут, ты нас ещё уговаривать будешь. А после того, как подлечишься у тебя, будут большие шансы стать важной частью нашего исследования, и может быть, если у тебя всё получится, ты сможешь, как и все получить гонорар за вклад в науку и общее дело. Но ты только представь, как люди будут жить после этого открытия, наши исследования наконец приобретут конечную точку. Мы сможем создать кровь, которая будет подходить абсолютно каждому человеку, благодаря «нулевому – резусу», а благодаря белку, который мы пытаемся активировать вы сможете регенерировать не только ткани, но и конечности.

– Чёрт возьми, вы хотите создать армию неуязвимых людей. Я права? Вы вообще думали, что вас за эксперименты над людьми могут посадить?

– Да, ты отчасти права, но не настолько, насколько ты думаешь, нам понадобится всего около сотни. И мы не такие плохие, как ты о нас думаешь. Когда ты поживёшь в санатории, ты поймёшь, что всё не так плохо, а мы хотим, чтобы вы стали кем – то значимыми. Каждый бы хотел, чтобы его имя внесли на страницы Википедии, сделавшего большой вклад в науку.

Он явно гордился тем, что сказал и собирается сделать, но для чего ему это? Такие люди будут необходимы только во время войны. А может и не только для войны…

– Но для достижения какой цели они вам нужны? – Мне стало интересно, с чем мне придётся столкнуться.

– Тебе пока этого знать не нужно. Проводите её обратно и закрепите всё получше. – Сказал он, закончив беседу со мной.

Дальше меня быстро проводили в мою палату. Они знали, что я так поступлю, это была проверка на то, совру ли я или нет. Или может это была проверка на мою смелость, смогу ли я причинить кому-либо вред, защищая себя или нет. И я эту проверку провалила, как всегда. Если бы я знала, я бы действовала более аккуратно. Меня проводили в ту же палату дали выпить таблетку снотворного, я быстро заснула. Когда я проснулась, я чувствовала ужасную усталость, к счастью, мне не стёрли память, хотя этого можно было ожидать, судя по тому, что он мне рассказал то, что не стоило рассказывать, хотя всем на мои слова будет всё равно, они же делают благое дело. Я помнила себя в детстве, своих родителей, одноклассников, однако я чувствовала странное ощущение, будто у меня украли что – то ценное для меня.

Глава 3

Внутри была пустота. Не та, которая обычно после слёз или при желании умереть. Это то чувство, когда ты умом понимаешь, что всё вроде так как и должно быть, но душой понимаешь, что что – то не так. И ты не можешь понять, что не так. Будто все твои воспоминания просто выкинули, и ты совершенно не знаешь себя, чего ты хочешь, что ты любишь. Это чувство очень похожее на то, когда твои чувства никому не нужны и все пытаются их заглушить. Когда ты уже не знаешь, кто ты и не можешь различить, что тебе навязали, а что ты, правда, хочешь. Эта пустота, это незнание так угнетает. С этим невозможно смириться, ты просто начинаешь плакать, не зная почему. Ты начинаешь плакать, ощущая пустоту, ощущая, что у тебя забрали, что – то жизненно необходимое для тебя, не зная, что это. Мне трудно объяснить словами, это нужно прочувствовать самой. Я плакала, как плачет мама, потеряв своего ребёнка. Я плакала, взявшись за грудь, будто собиралась вырвать сердце. Это был даже не обычный плач, это было похоже на мольбу о помощи. На мольбу вернуть частичку себя, то, что отняли у меня, когда мне это так нужно.

– Алекс! Алекс, всё хорошо? Алекс, почему ты плачешь? – Я оглянулась. На меня смотрели две девочки, я их впервые видела, но похоже меня они знают. Я находилась в небольшой комнате с двумя двухъярусными кроватями, хорошо заправленных, именно так, как я не любила. Мне было всё равно, что на меня смотрят, это была невыносимая боль, которую словами не остановить. И даже если бы меня ударили, я не смогла бы остановиться и перестать плакать. Мне так же было всё равно где я нахожусь, ведь у меня уже забрали самое ценное, что только могли. И тот, кто это сделал, постарался на славу. Единственное, на что мне не было всё равно, так это на то, что просто так им с рук это не сойдёт.

Так я плакала минут двадцать, пока не почувствовала облегчение. Девочки же просто смотрели на меня, некоторые вышли. Может они чувствовали себя также, когда только пришли сюда, потому и не стали меня утешать, зная, что это никак не поможет. Они просто смотрели на меня, сидя на своих кроватях. Они хотели, чтобы я сама с этим справилась, так, как справлялись они. Я опять легла на кровать и, свернувшись в клубок, просто лежала, пытаясь понять, что именно тут не так. Ничего не выходило. Прозвенел звонок, и все девочки выбежали куда – то, я медленно встала и пошла за ними, по коридору. По бокам так же находились маленькие комнатки, как в общежитии, из которых продолжали выходить дети. Я просто шла по коридору, как и все остальные. И вот когда я уже вышла, все побежали налево, но я пошла прямо, спускаясь по лестнице. Я была одна, никто туда больше не шёл. Я шла медленно, смотря вниз лестницы. Это была обычная, но довольно крутая лестница, с металлическими перилами.

– Ты как раз вовремя, тебя кое – где ждут. Идём! – На меня смотрел молодой парень с чёрными волосами и короткой стрижкой. Я была погружена в свои мысли, что не заметила его шаги. – Пошли скорее! – Он выглядел довольно взволнованным, а я просто стояла и смотрела на него. Ещё несколько секунд постояв, я пошла дальше по лестнице, таким же шагом, но он пошёл, не дожидаясь меня, и мне пришлось ускориться. Он свернул направо, и я пошла быстрее, пытаясь догнать его. Со спины он выглядел довольно хилым: не спортивного телосложения, а больше худощавого, широкие плечи и не высокого роста, около 177 см. – Поторопись! – Он быстро оглянулся и посмотрел на меня.

– А кто меня ждёт? – Я подбежала к нему, поравнявшись с ним.

– Сейчас всё сама узнаешь. – Он смотрел прямо, продолжая идти быстрым шагом. Больше я не стала его ни о чём спрашивать и вскоре мы дошли до кабинета. Он постучался и открыл дверь, пропустив меня первую, а потом тоже зашёл.

– Присаживайся! – Сказал мне доктор, сидевший передо мной на стуле за столом. Я села, оглядывая кабинет врача. Ничего необычного: стопка журналов и книг на столе, стакан с ручками, ну и бумаги, на которых изображена моя фотография. – Меня зовут Александр Михайлович, и я заместитель руководителя, когда твоего лечащего врача на рабочем месте не будет все вопросы с тобой буду решать я. – Это был человек лет пятидесяти, довольно полный для своих лет. На нем была надета белая рубашка, синий галстук в диагональную линейку и темно – синий пиджак… Это был человек с седыми волосами, старческими морщинками на лбу и щетиной. – Ты попала сюда ещё вчера и была так шокирована, что потеряла сознание. Возможно, ты не помнишь, как сюда попала, и немного взволнована, это вполне нормально, через некоторое время, ты привыкнешь. Так как на твоём телефоне был пароль, нам пришлось взломать его, чтобы как – то связаться с твоими родителями. И сегодня они уже придут. Его слова прервала открывающаяся дверь. В кабинет вошла женщина с тёмными волосами, я встала, ожидая её увидеть, и она обняла меня.

– Ты как? Всё хорошо? – Она взяла меня за плечи и ещё раз взглянула. Я так рада была её видеть, хоть какой – то родной человек, в неизвестном мне месте. Хоть и ненадолго, но это дало мне почувствовать себя увереннее и защищеннее. Возможно, она не самая лучшая мать, не умеет поддерживать и ведёт себя так, будто ей плевать, но это не так. Просто она понимает, что с некоторыми проблемами, мы должны справляться сами, что мы должны привыкнуть к одиночеству и что нас не будут поддерживать, когда нам это нужно, но именно эти ситуации позволят нам привить полезные качества для взрослой жизни. И хоть рядом она только сейчас, а всё остальное время мне придётся справляться самой, но этого мне хватит.

– Да, мам, не верь им, прошу, они сделают всё чтобы я тут осталась, если ты подпишешь договор, то ты навсегда меня потеряешь, они сделают всё чтобы я потом не вернулась домой.

– Детка, что ты говоришь, доктор мне уже всё объяснил, и знаешь, крайне глупо было убегать от людей которые хотят тебе помочь.

– Ты не понимаешь, мам. Они не хотят меня вылечить, я совершенно здорова, они меня просто используют. Я взяла её за руку, и уже слёзно умоляла. мои глаза и без того были красные, как у наркомана, так ещё и сейчас я выглядела как брошенный и униженный ребёнок.

– Хватит, это ты не понимаешь, и как тебе только не стыдно говорить такое при докторе, который собирается тебя вылечить, тем более совершенно бесплатно. Не хочу больше слушать эту чепуху. -Я знала, что мама ему поверит, что так всё и будет, но всё равно, её слова звучали так обидно, и хоть шанс, что мама поверит прежде всего мне, был очень мал, я верила в эти жалкие пять процентов. Я верила, что я для матери важнее, чем это открытие.

– Хорошо, всё ясно мам, и ты ему поверила.

– Да, с тобой всегда были проблемы, особенно в детстве, хотя б пользу миру принесёшь. – Сказала она грубо.

Но вот этого я совсем не ожидала услышать, по её взгляду и словам было понятно, что теперь у меня нет мамы, 23 июня я потеряла не только маму, но и стала объектом для исследований. Я вышла за дверь, облокотилась на неё спиной и начала плакать, возможно она это слышала, поэтому специально громко говорила оставшееся время.

– Хорошо, тогда нужно подписать документы? – Теперь в её словах была уверенность.

– Да, я как раз всё подготовил, ознакомьтесь, пожалуйста! – На его лице показалась лёгкая улыбка.

«Информированное добровольное согласие пациента на медицинское вмешательство».

«Добровольное согласие на проведение исследований над…»

С этого момента начинается мой первый день в этом санатории.

Через минут пять я успокоилась и послышались наконец звуки, я постаралась максимально успокоиться чтоб услышать как можно больше.

-Да, конечно. До свидания. – Услышав это и звук перекладывающихся бумаг, я отошла от двери.

– Всего доброго. До свидания. – Сказал доктор и встал со стула, послышались его шаги, «неужели он её ещё и провожать до двери будет» – подумала я. Да, именно так, мама вышла из кабинета и увидела меня.

– Когда будет что сказать, позвони по этому номеру. – Она дала мне бумажку с номером телефона и просто ушла. Холодно и гордо, будто и вовсе не моя мать. Она всегда была такой, когда – то она выгнала меня из дома после ссоры, я ночевала на вокзале. Позвонила мне только моя сестра и сказала, что я могу прийти завтра за некоторыми вещами, она мне их вынесет, но ночевать мне придётся в другом месте. Я никогда не забуду тот момент, когда не было ни на что денег, умываться приходилось в туалетах, а кушать в столовой подбирая за кем – то оставшийся хлеб. Номер телефона был написан с двух сторон разный, что меня смутило, но звонить ей я собиралась только в экстренном случае.

– В твою комнату тебя сопроводит Александр Иванович. – Он посмотрел на врача, который стоял рядом со мной, и мы пошли по коридору. Остальную часть пути мы просто шли молча. Он шёл спереди меня, умеренным темпом. Я же смотрела по сторонам, пытаясь запомнить как можно больше деталей, периодически подбегая до него. Мы поднялись по лестнице вверх, и я уже примерно знала, где я буду проживать оставшийся месяц, а может даже и больше. Это была комната, в которой я оказалась изначально, в которой я плакала, не зная кто я. Стены этого корпуса были в серых блеклых тонах, которые с первой же минуты нагоняли ужас. Но, что ещё было страшнее, то, что там было всего пару окон на каждые десять метров, поэтому корпус выглядел более тёмным, чем есть на самом деле. Стены этого корпуса будто кричали уходить. А темнота, будто загоняла тебя в тупик и пожирала взглядом. Ещё с детства мне говорили не ссориться в доме, так как стены впитывают в себя всю энергию. Раньше я думала "ну впитают они эту плохую энергетику, но оно не навредит нам", а сейчас я чувствую это давление, мольбу о помощи, которая нескончаемо кричит мне прямо в уши. Мы уже подошли к комнате, но там никого не было. Может они уже на обеде? Я села на кровать, он на соседнюю сел. Мне было очень неловко, ему видимо тоже.

– Ты как? – Это был молодой человек лет двадцати пяти, в халате, наверное, стажёр.

– Я хочу побыть одна. Он смотрел на меня со спокойным взглядом. Зная, что возможно я сама успокоюсь, он похлопал меня по плечу.

– Тебе придётся не сладко, тут всего два человека с золотой кровью, ты вторая. Крепись. – Сказал он.

Я же просто молчала, но он и не требовал от меня чтобы я говорила, он понимал, что мне трудно.

– Если всё – таки надумаешь поговорить, или у тебя будут проблемы, да и в принципе, если станет скучно, можешь зайти ко мне в кабинет. Он находится на этаже ниже. Номер 6. – Кстати, на твоей полке в шкафчике есть дневник, его обязаны вести все пациенты каждый день. Если ты боишься, что их читают, не волнуйся, они нужны только для того, чтобы вы могли выражать свои мысли на бумаге. Ещё каждому пациенту один раз в неделю выдают телефон позвонить родным, однако, думаю тебе это уже не понадобится. Но, главное условие, которое вы должны соблюдать – это не выходить за пределы санатория. Так же, на полке, есть листок с распорядка дня, его тоже прочти. Он встал и медленно пошёл обратно.

Я начала обдумывать всю эту ситуацию, мама же не могла так поступить, хоть она меня и недолюбливала, но она не стала бы так поступать, тем более, у меня есть отец, он не оставит это всё просто так. Ещё в детстве я была очень проблемным ребёнком, в плане здоровья, но если она ещё тогда не сдалась, вряд ли она бы сдалась сейчас, из – за того, что я немного особенная. Никто не знает о чём доктор общался с моей мамой по телефону, и я не знаю сколько прошло времени с тех пор, как я попала сюда. Они могли что – то сделать, чтобы она так сказала. Потому что это не она, точнее она, но она бы так в жизни не сказала. В любом случае, я должна буду выбраться отсюда. Когда мои размышления подошли к концу, я решила немного отдохнуть и легла на кровать, упёршись лицом в стенку. Уже засыпая, я услышала шаги, поэтому я перевернулась, дабы узнать, что там, думаю это соседки по комнате.

– Ты… У тебя правда золотая кровь? – Это был довольно худого телосложения мальчик, в школьной форме, со светло – русыми волосами. На вид ему лет было пятнадцать. Он медленно присел, и было видно, что ему даже немного неловко рядом со мной.

– Да, об этом уже все знают? – Спросила я. Не то, чтобы меня это интересовало, но надо было как – то поддержать разговор.

– Да, сразу как кто – то новенький приходит, все об этом узнают. Как тебя зовут?

– Саша, можно Алекс.

– Классное имя, меня Дима.

– Ты тут давно?

– Первый год, прибыл сюда месяцев пять назад, родители сами отдали, и с тех пор, я их больше не видел. Но мы созваниваемся каждую неделю по воскресеньям.

– Ты знаешь, что делают с людьми, у которых золотая кровь?

– Нет, но говорят, что у них жизнь легче, чем у человека с голубой кровью, у них даже есть особые привилегии, но есть и один минус – их никогда не отпустят на волю, а шансы сбежать крайне малы.

– У тебя голубая кровь?

– Да.

– А что делают с вами?

– Мы, как и все, ходим в школу, на лечебные процедуры, профессионально занимаемся спортом, изучаем много стилей борьбы. У каждого человека с голубой кровью есть шанс выбраться отсюда после обучения и службы, но даже если тебя и отправят в нашу группу, тебе никогда не выбраться отсюда, ты слишком ценна для них.

– А ты знаешь, что подразумевается под словом служба?

– Без понятия, что именно мы там будем делать, но явно не кровь сдавать как вы, нас учат драться, этим мы и будем там заниматься. Сейчас все пошли обедать, не хочешь пойти тоже? Ты вполне можешь успеть. Я тебя провожу.

– Нет, я не голодна.

– Эмм, хорошо. Хочешь ещё поговорить о чём – то?

– Нет, спасибо. Думаю, я смогу разобраться сама. Он встал чтобы уйти, а я даже почувствовала себя немного недружелюбной.

– Постой. -Сама даже не знаю зачем я это сказала, но мне хотелось приободрить и себя, и его. -Всё будет хорошо, так не может вечно продолжаться.

– Да, я знаю. -В его голосе почувствовалась нотка отчаяния, будто я не первая кто так говорил, но реальность заставляет думать совсем иначе. Он ушёл, и вся комната наполнилась грустью и тишиной, слышались разве что уходящие шаги этого парня. Ещё некоторое время я смотрела в стену, пока не вспомнила слова доктора и потянулась за распорядком дня. На нём было написано: 7:00 подъём и обход, 8:00 завтрак, 8:30-10:00 лечебные процедуры, 10:00 полдник, 10:30-12:30 уроки, 12:30 обед, 13:00-18:00 школа, 18:30 ужин, 19:00 прогулка, 20:00-22:00 тренировка, 21:30-22:00 ведение дневника, 22:00 сон. Мне это расписание понравилось, много времени, чтобы сделать уроки, есть перерывы, в которые можно заниматься своими делами. Школа во вторую половину, благодаря чему я могу хоть немного поспать, потому что до 8 мы все будем находиться в палатах. Я положила листок обратно и взяла дневник. Он был синий, с твёрдым переплётом, а посередине была маленькая картинка с инициалами. Я открыла дневник на первой странице, там была анкета, которая была уже заполнена. Моя фотография была уже заранее прикреплена к анкете.

1. ФИО: Александра Васильевна Суворова.

2. Рост/вес: 173/54.

3. Цвет волос: русый.

4. Цвет глаз: голубой.

5. Цвет крови: золотой.

6. Группа крови и «резус-фактор»: 1 (0).

7. Отличительные признаки: шрам посередине спины.

8. Аллергии: мята.

9. Дата прибытия: 23 июля 2020.

10. Отделение и палата: 3 отделение, палата 16.

11. Код пациента: 362.

Я быстро всё просмотрела, обращая внимание на "код пациента", меня это сильно напугало. Будто я в тюрьме, хотя отчасти так и есть, только условия в тюрьме хуже. Но что значит 362? Это какой человек я по счёту в больнице из живых или из мертвых? Меня так пугает это незнание самой ситуации. На глаза наворачивались слёзы от страха, а за дверью уже послышались шаги и голоса девочек. Я должна собраться и не плакать. Я дотронулась пальцем до глаза, ожидая, что слеза скатится по пальцу. Часть слезы потекла через уголок глаза, а вторая часть осталась на кончике пальца. Я проделала тоже самое и со вторым глазом и тут вошли девочки в палату.

– Ну, что, успокоилась? Их глаза говорили сами за себя: они тоже пережили это! Может кто – то в большей степени, кто – то в меньшей. Жизнь не предоставила бы нам проблемы, с которыми мы не могли бы справиться.

– Да, уже всё хорошо. А вас тут навещают родители, или может дают выйти с ними в кафе на час? Не может же быть чтобы вы просто созванивались.

– Нет, это больница, только созваниваемся раз в неделю. Хотя одну девочку родители забирают на час, но это больше исключение. А что уже готовишь план побега?

– Нет, от меня отказалась мать, как только узнала, что я ещё и больная, никогда бы не подумала, что она так поступит. Вы тут верите тому, что говорят врачи? Они сказали, что я могу быть опасна для окружающих.

– Нам больше некому верить, кроме как этим врачам. И если мы сомневаемся в их правде, то мы проходим курс терапии. Советую тебе не сомневаться в этом. Если ты хоть немного засомневаешься, они об этом узнают. Что значит курс терапии и что там делают мне не хотелось знать, потому что они и так боялись отвечать на мои вопросы.

– А что значит код пациента? – Они переглянулись и решили, что всё – таки стоит ответить.

– Каждый раз с новым пациентом в базу данных добавляют его номер по счёту. Я, например 321. Ещё, в палаты нас распределяют по возрасту, поэтому у каждого здесь номера сильно отличаются. Они это сделали так, чтобы было удобнее и нам и им. Кстати, через 30 минут мы пойдём в школу, поэтому собирайся. На нижней части полки лежит форма, надень её.

– А у вас есть косметика, мне нужно накраситься?

– Нам не разрешают краситься, и любая косметика здесь запрещена, также как и вредные продукты, другая одежда, кроме школьной формы, спортивной формы и ночной сорочки. Ты должна была это прочитать на обратной странице листа с распорядком дня. Я снова взяла тот листок и перевернула его, но не стала читать сразу. И ещё у тебя на столе лежит бейджик с твоим именем и фамилией, не забудь надеть его или будет много мороки. По себе знаю. Закончив её слушать, я принялась за чтение:

«Правила, которым должны следовать все пациенты»

1. Надевать бейджик с именем и фамилией и не снимать до конца дня.

2. Писать минимум 2 предложения в личный дневник каждый день.

3. Не выходить за пределы санатория.

4. Не встречаться с мальчиками.

5. Не краситься.

6. Не есть запрещённую еду или еду, приготовленную вне санатория.

7. Обязательно раз в неделю посещать психолога (кабинет №6).

8. Не сомневаться в правильности лечения.

9. Не врать персоналу санатория.

10. Не отказываться от витаминов, прописанных вашим лечащим врачом.

Да уж, правила здесь довольно строгие и заморочные. Я положила лист обратно и надела свою школьную форму. Это был чёрно – белый сарафан, как у монахинь и чёрный маленький ремешок, который шёл в комплекте. Взяла свой бейджик и надела его на правую сторону груди, как сделали это другие. Я вышла со своими соседками по комнате и пошла туда же, куда и они.

Мы все вышли в коридор и ждали, пока не придёт наш сопровождающий. Это была женщина лет сорока пяти, коричневые волосы, немного полная и маленького роста. Примерно 165/75. Она была одета в синюю юбку, белую обтягивающую блузку и синюю жилетку с рисунком дерева. Потом мы все прошли через одного охранника, который стоял перед выходом. Все дети прикладывали запястье к сканеру и могли спокойно идти за сопровождающей. Мы пришли в другой корпус, он был чем – то похож на замок или церковь. Он был оформлен из красного кирпича, а на входе свисал синий плакат с цитатой Саади "Ученик, который учится без желания, – это птица без крыльев".

Было тепло, лёгкий ветерок дул всем в лицо, развивая волосы девочек на ветру. Все волосы были убраны в хвостик синей резинкой с бантиком. Мы прошли через двери здания и встали в очередь по приказу сопровождающей. Все дети также прикладывали запястье к сканеру, а дальше эти дети передавались уже другой сопровождающей. Когда все прошли через охрану, мы пошли за сопровождающей и попутно мы заходили в нужный класс по распоряжению сопровождающей. Она знала всех в лицо, и кто в каком классе.

Я осталась одна, и мы пошли с ней по тёмному коридору. Окон было мало, коридор был хоть немного светлым только из – за лампочек, освещающих этот путь. Здесь было тихо и ни одного звука не выходило за пределы кабинетов. Мы подошли к одному кабинету, и она открыла дверь, сказав, чтобы я вошла первая. Я прошла вперёд, впереди стояла молодая девушка лет двадцати пяти, которая читала книгу в красно – белом переплете "Токио" Мо Хайдер. На ней ещё было написано "Попытка раскрыть тайны якудза может стоить дорого". "Очередная историческая книга, можно было бы найти и поинтересней» – подумала я.

Это же помещение было более светлым, а окон было гораздо больше, чем в нескольких коридорах корпусов. Сопровождающая подошла к стойке и попросила у девушки книги для класса 9А. Девушка подошла к разделу книг 9А, он состоял всего из одного ряда, книг остальных рядов было гораздо больше. Ряды с книгами увеличивались от буквы класса, но все эти ряды находились исключительно в правой стороне библиотеки. В левой стороне книги делились по жанрам. Я осматривала помещение стоя на одном месте, крутясь только вокруг своей оси. Потолки были довольно высокие, а ряды были расположены горизонтально от входа и уходили далеко в темень. Казалось, здесь собралась целая коллекция книг, даже самых дорогих или с маленьким тиражом. Через каждый ряд стоял письменный стол с лампочкой и набором канцелярских принадлежностей, кроме циркуля. Я это заметила, потому как ближайший письменный стол находился от меня метров в десяти.

– Можешь осмотреться и выбрать книгу по вкусу, пока у тебя есть время. Я быстро побежала к табличке "Романы" и начала перебирать книги, остановившись на книге с названием "Повелитель мух" и побежала обратно, где уже девушка начала выдавать книги сопровождающей. И ещё рюкзак со значком, пожалуйста. – Сказала женщина, забирая стопку книг из рук девушки. Девушка недалеко отошла и из стеллажа достала небольшой квадратный рюкзак. Потом подошла ближе к женщине и из сундучка, который закрывался на ключ достала значок с буквой А. Она отдала это всё сопровождающей и показала мне пальцем, чтоб я поторопилась. Когда я уже подбежала оставалось около 6 книг. Я выхватила рюкзак из её рук и начала класть книги вместо неё. Думаю, мои действия показались для неё грубыми. Уже через минуту мне сделали бумажную карточку с книгами, которые я брала. Я прикрепила значок к левой части груди на сарафан, надела рюкзак, разравняв лямки и мы пошли.

Мы вышли из библиотеки и пошли направо. Этот корпус был довольно тёмным, в коричневых тонах, с деревянными винтажными дверями, казалось я захожу в очень старый замок. Этот корпус был более спокойным, загадочным, будто его специально обустроили, как школу. В нём хотелось учиться, узнать историю этого места, и думать, что ты один из особенных людей.

Мы прошли ещё метров пять и, сопровождающая постучала в кабинет, на нём было написано 27. Она открыла дверь и протолкнула меня рукой внутрь. Класс был тихим, некоторые, прижавшись друг к другу перешёптывались, некоторые смотрели под парту и читали книгу, учительница грозно посмотрела на меня и спросила:

– Ты Александра, так ведь? Она была одета в юбку кирпичного цвета, блузку, и на ней был белый докторский халат.

– Это Александра Суворова. – Она озвучила меня перед всем классом грубым женским тоном так, что на меня все обратили внимание. Те, кто перешёптывались, теперь начали общаться, смотря на меня. Те, кто читали книги, посмотрели, а потом снова продолжили читать. А те, кто просто сидели за партой, изучая материал, начали перешёптываться с рядом сидящими людьми.

– Алекс, представься! После этих слов, ученики снова посмотрели на меня и ожидали от меня ответа. Я была готова провалиться под землю. Никогда не любила много внимания.

– Всем привет, меня зовут Алекс. Я в принципе не знала, что говорить, но время поджимало, и на обдумывание представления совсем времени не было.

– Если это всё, то садись вон за то свободное место с мальчиком. – Она указала пальцем на брутального парня с чёрными волосами. Я осмотрела с какой стороны могу пройти и пошла между партами садясь за своё место. Я посмотрела на доску и поняла, что у нас сейчас урок алгебры. Я поискала в рюкзаке учебник, но его там не оказалось, поэтому я просто достала тетрадь и начала смотреть на доску. Когда учительница опять заговорила и все начали записывать, я поняла, что у меня нету ни ручки, ни карандаша, а попросить у парня было как – то стремно. Я начала беспокоиться от того, что все пишут и только я сижу ничего не делаю. Меня можно было быстро заметить из всех, ведь только у меня у одной руки были под партой, а взгляд был устремлён на книгу того парня.

– Алекс, почему ты не пишешь? – спросила учительница.

– У меня нет ручки, да и вообще всех школьных принадлежностей.

– Тебе не дали этого в библиотеке? Ты только что была там, почему не спросила, знала же, что идёшь на урок.

– Я… Я… Я была так сильно увлечена поиском книги, что совсем забыла про это. -Моё оправдание выглядела довольно нелепо и неубедительно. Мои глаза разбегались по кабинету, я чувствовала себя очень глупо и от всей этой нелепицы мои ладошки начали потеть. Я всегда была довольно скромным ребёнком, так ещё меня часто подкалывали из – за этого в школе. Зачем мне нужно было это всё? Такое чувства, что я одна заграницей в чужом коллективе, где никого не понимаю, где у каждого разные ценности. Я уставилась в книгу, будто читаю, хотя задумалась о своём и думала о том, что я не хочу здесь оставаться и как мне неловко.

– Алекс. – я почувствовала укол ручкой в руку, и очнулась от своих проблем. – Тебе нужна была ручка. Возьми.

– Спасибо. – Я взяла ручку из его рук, и мы немного прикоснулись пальцами. Возможно, я просто невнимательно смотрела на ручку и протянула руку немного дальше, чем нужно было. Но даже после соприкосновения, я всё ещё оставалась в своих мыслях.

– Алекс, мы на уроках полностью сосредоточены и не погружаемся полностью в мысли, поэтому мы все будем рады, если ты не будешь ни на что отвлекаться. Надеюсь, мне не придётся больше повторяться.

– Извините, такое больше не повторится. – Проговорила я поникшим голосом. И много ли я пропустила из того времени, пока я была погружена в свои мысли?

– Не волнуйся, ты почти ничего не пропустила.

– Фух, а я волновалась… Стоп, что? Ты читаешь мысли? – Я была в сильном шоке, если это можно было, так сказать. Интересно и как много мыслей он смог прочитать, получается все мысли, начиная, с того момента, как я зашла в этот кабинет, он смог прочитать.

– Да, я читаю мысли. И это ни для кого не секрет здесь. – Он посмотрел на меня пристальным взглядом, а я отвернулась от него, надеясь, что это скроет моё недовольное и искривившееся от стыда лицо. – Это шутка. Я что, правда, прочитал твои мысли? Круто. Я и сам не ожидал. – Но, если всё – таки он просто угадал, о чём я думаю, то значит это хорошо заметно. Я должна выглядеть непринуждённой и спокойной, а то об этом догадается весь класс. Я опять уставилась на книгу, совсем не понимая, что она стоит от меня слишком далеко и, если кто – то заметит мой пристальный взгляд, он подумает, что я её не читаю, а просто опять погружена в свои мысли.

– Ты будешь читать? Я думаю, с такого расстояния очень трудно читать. – Он медленно пододвинул книгу посередине, между нами, и я продолжила смотреть на неё. Возможно, мне понравился этот парень и была б я хоть немного разговорчивой, то у нас мог бы и завязаться дружеский разговор. Глупо надеяться на то, что он обратит на меня внимания, парням нравятся девушки, с которыми можно посмеяться. Учительница уже закончила объяснять тему про вектора и попросила выйти к доске и показать, насколько хорошо я поняла эту тему. Я вышла, и сама не понимая как, начертила вектора и решила задачу. Может быть, в прошлой жизни я была гением математики? Или эта тема мне хорошо знакома. На этот раз я совсем не вспотела, хоть и ощущала кучу устремлённых в мою спину взглядов. Я была полностью сосредоточена на решении задачи, будто всего остального не существует. По завершении решения, я положила мел на стол и посмотрела на учителя.

– Отлично, ни одной ошибки. Можешь садиться, пять. – Я оглянула мельком весь класс и заметила одного парня за первой партой. Это был кореец с большими губами, прямым носом и очками, которые ему очень даже шли. Возможно, я остановилась на пару секунд пока шла, потому что это было неконтролируемо. Эта была любовь с первого взгляда. Даже когда я садилась, я продолжала смотреть на него и думать о том, чтобы мы делали будь мы парой. Потом вышел к доске ещё один парень и начал решать задачу, она была сложнее, и он допустил две ошибки, ему поставили 4.

После него вышел кореец. Тогда я смогла смотреть на него не боясь, что кто – то не так подумает, ведь я могу смотреть и на то, как он решает задачу. Никто не может знать, на что именно я смотрю и что я думаю, когда я смотрю на него. Я могу улыбаться, воображая о том, как мы с ним целуемся или я могу улыбаться, воображая, что я его скоро прикончу. Единственное, что выдаёт человека —это глаза. Влюблённый человек не может скрыть той искры в своих глазах, он не может не взглянуть на возлюбленного, когда тот не смотрит на него. Как и ожидалось, он решил задачу на 5, не знаю почему, но я гордилась за него. Я сама удивлялась, что знаю его только пару минут, а уже горжусь этим человеком. Прозвенел звонок и следующим уроком у нас по плану география, все вышли на перемену, а я начала знакомиться с девочками.

Первой с кем я познакомилась была Фиона, она сидела рядом со мной. По национальности она была вьетнамкой, маленького роста, немного полненькой, весила примерно 55 кг, при росте 164 см. У неё были большие и красивые глаза. Мы подружились быстро, ведь она была разговорчивой и с ней мне было комфортно, что бывает очень редко. Так мы проболтали всю перемену, и когда наступил урок, зашла учительница, к ней подошли двое мальчиков и начали раздавать карты по штуке на пару человек, на этот раз я делила карты с Фионой. Пришла другая учительница и быстро рассказала, что мы будет решать сейчас задания и рассказала о некоторых заданиях, как их решать и о количестве баллов за каждое из заданий. В это время я начала вспоминать моменты из прошлого. Я также сидела на уроке, но передо мной были 3 штуки карт, я оглянулась вокруг, некоторые из одноклассников перешёптывались, и я подумала, что наверняка у меня тоже есть пара. Я посмотрела влево на соседнее место, но я сидела одна. Я была одна в углу класса и решала задания, когда другие их находили из интернета. Мне хватило нескольких секунд, чтобы понять всю атмосферу и моё одиночество в том классе, я была изгоем. Тогда мне стало грустно, это моё первое воспоминание и уже после этого я не хотела ничего вспоминать с той школы. Я хотела оставить всё как есть и продолжить жить новой жизнью.

– Слушай, а ты знаешь, как решать это задание? – Она указала пальцем на номер с небольшой картой, где в условии было написано найти место с антициклоном. Она посмотрела на меня, в её глазах не было ожидания положительного ответа, но, чтобы убедиться она всё – таки спросила. Тогда я поняла, что, если я чего – то не знаю, она не осудит меня за это. Для неё я была таким же простым человеком. И сейчас она дружит со мной потому, что ей интересно со мной общаться, не потому что я знаю больше или ей это выгодно. Таких друзей трудно найти и похоже мне повезло.

– Что-то знакомое, но я плохо разбираюсь в географии, не думаю, что смогу решить. – Сказала я ей.

– Ну ладно, можем поставить наугад или спросить у учителя. Что выбираешь? – Ответила мне Фиона.

– Давай спросим. – После моего ответа она подняла руку и задала вопрос учителю. В это время на нас все посмотрели, даже он, мне стало немного неловко от такого большого количества взглядов.

– Глеб, ты же знаешь, как решать это задание? Расскажешь всем нам?! – Глеб встал со стула и, не подходя к доске начал объяснять, как решать это задание, мне было трудно сосредоточиться и начать его решать. Я просто слушала его голос и совсем не заметила, как начала опять мечтать.

– Теперь вам всё понятно, девочки. – Учительница посмотрела на нас в ожидании утвердительного ответа и как бы мне не хотелось врать. Если я сейчас не скажу, что поняла, тогда я покажусь слишком глупой для него. Но мне не пришлось долго ждать и Фиона, не боясь, что её посчитают глупой, сказала, что не понятно. Я бы в жизни не смогла бы быть такой смелой на уроках.

– Хорошо, Глеб, садись, я сама объясню. В этом задании от нас требуют найти область повышенного давления, оно обозначается буквой «В». А циклон обозначается буквой «Н». Когда у нас антициклон, погода солнечная, летом жарко, а зимой холодно. У нас буквой «В» отмечено два города: Элиста и… – Ну а дальше мне было просто лень слушать учителя, и я наугад выбрала один из двух городов, которые находились в антициклоне. Под конец мы сдали листы с вариантами ответов, которые подписали заранее. Началась опять перемена и Фиона сказала, что на этой перемене мы идём в столовую кушать. Мы прошли коридор и уже около выхода находилась столовая. В ней было много окон, мы подошли к стойке, взяли подносы и нам наложили странный салат, гречку и котлету. Потом прошли немного и нам дали компот. Мы сели за стол и начали кушать, всё было вкусно. кроме салата, поэтому мы его и не стали есть. Потом в столовую зашёл Глеб, я также продолжала на него пялиться, если бы я увидела себя со стороны, я бы любыми способы постаралась выглядеть более естественно.

– Тебе нравится Глеб? – Она тоже посмотрела на него и когда, я начала оправдываться, что он мне не нравится, он посмотрел на нас. Мы быстро отвернулись и краем уха уже слышали, что он направился в нашу сторону. Моё лицо вдруг покраснело, я замолчала и затаила дыхание. Я уже думала, что скажу и как буду объясняться, как заметила, что он прошёл мимо. Мне стало радостно и одновременно грустно, наверное, потому что я упустила шанс с ним заговорить. Я продолжала раздумывать, было бы мне весело после разговора с ним или я опозорилась бы. Поэтому я даже и не знаю из – за чего я расстроилась больше. Но если бы он подошёл, думаю, я бы была больше рада.

Я посмотрела в окно, уже стемнело, трава, она была такая тёмная, я сразу почувствовала запах моря и листьев растений, такой томный, успокаивающий, и одновременно наводящий небольшой ужас. Это мне напомнило о лесе ночью. Мы все когда – то выходили на прогулку ночью и некоторые из нас шли в лес. Я лично делала это постоянно, я жила в селе, поэтому мне до леса было идти минут двадцать, а до озера, через тот же лес, идти приходилось в два раза больше. Я помню этот запах: родной, древесный, с нотками свежести растений и приближающегося озера. Такой акватический, цветочный и немного пугающий. Ночью лес становится таким необычным, растения и деревья приобретают новый вид, как будто мы их вовсе и не знаем. Эти успокаивающие и одновременно захватывающие моменты, заставляли сердце биться быстрее. Запах столовой начал смешиваться с запахами, которые я вспоминала, и я снова оказалась в том месте, в санатории, который мне предстояло ещё узнать…

Мы поставили подносы на место и пошли обратно в кабинет, а остаток дня прошёл уже скучно, не было интригующих моментов и всё было довольно обыденно, как у всех. Когда мы возвращались, был уже вечер. Потом мы вернулись обратно и всё оставшееся время я писала дневник, как мне сказали. Некоторые пошли гулять, но мне было не с кем идти. Я записала: – "День 1. Дорогой дневник, похоже я влюбилась. Его зовут Глеб, и он кореец. Никогда не думала, что влюблюсь в кого – то так быстро. Со мной это впервые, раньше я не понимала, какого это любить кого – то, но сейчас я начинаю это понимать. Это трудно описать словами, это нужно испытать самому. Это то чувство, когда ты одновременно хочешь находиться с ним рядом, но также и боишься этого. Боишься не его самого, а сделать что – то не так, и после этого, он подумает по – другому о тебе. Боишься упасть в его глазах. Но именно это обычно и происходит, когда ты пытаешься сделать всё идеально и показать себя в лучшем свете. Поэтому, думаю, уже совсем скоро я опозорюсь перед ним. Так или иначе я сделаю всё, чтобы мы начали встречаться. Ещё я сегодня подружилась с Фионой, она была очень добра ко мне и у нас с ней очень много интересов, думаю, мы станем хорошими подругами. На этом всё, пока. Сейчас как раз возвращаются девочки с прогулки, поэтому мы сейчас пойдём на тренировку, кушать, пить таблетки и спать."

Как только я дописала последнюю строчку в палату зашли девочки, они были очень весёлыми, в принципе, как всегда. Чего же мне не хватает, чтобы стать такой же счастливой. Или может они не счастливы, а просто притворяются? Это странное чувство, что ты вроде знаешь кто ты, но тебе не хватает одной зацепки, чтобы цепочка пошла дальше для понимания. Даже после написания дневника я находилась в раздумьях и хоть я не хотела казаться чем – то озабоченной, я именно такой и казалась. Они не стали тревожить меня, а просто начали переодеваться, продолжая болтать о чём – то своём.

– Кстати, сейчас по расписанию тренировка у всех, – сказала одна из девочек. Но новоприбывшие обычно не ходят около недели, так что ты можешь просто посмотреть телевизор в гостиной, тебе будет скучно одной в палате.

Они переоделись в спортивную форму, она была довольно красивая. Чёрные обтягивающие брюки, чёрная майка и кофта. На тот момент я даже подумала, что хочу скорее пойти на тренировки чтобы носить такую форму, для каждой девочки был подобран правильный размер и на каждой форма смотрелась сексуально. Я открыла свой шкафчик, на моей полке форма тоже была чёрная как у всех, я на радостях достала её и начала смотреть, но эта была совершенно другая форма, не обтягивающая, с широкими штанами и белой полоской сбоку, а также обычная чёрная футболка.

– А почему у меня форма не такая как у вас? Я была удивлена что у меня нет формы, я надеялась, что даже если не смогу её носить постоянно и ходить на тренировки, то хотя бы примерю.

– Эта форма шьётся по индивидуальным меркам, из хорошего материала для тренировок детей с голубой кровью. Ты не такая как мы, поэтому ты вряд ли попадёшь на наши тренировки.

– Ясно, – тихо я проговорила сама себе. Я не собиралась отпускать эту ситуацию, поэтому рано или поздно, я подойду к директору и попрошу у него форму и ходить на это тренировки. А сейчас мне остаётся просто пойти и смотреть телевизор, у них тренировки длятся столько же сколько обычный фильм. Я аккуратно сложила форму, положила её на место и пошла в гостиную, она находилась между палатами для девушек и парней. Там же находился и стол для тенниса, рядом диваны и красивый серый ковёр. И конечно же пульт я сразу не нашла, его пришлось хорошенько поискать, спустя минут 5 поисков я нашла его в диване, он застрял в пространстве между стенкой дивана и сиденьем. Я включила телевизор и там как раз показывали фильм «призрачный гонщик». Я уселась на ковре, облокотившись на спинку дивана и так прошёл час.

Мне стало скучно просто смотреть телевизор, поэтому я начала изучать всё помещение, сперва я обошла весь второй этаж, наша палата находилась в самом конце, а возле неё находилась ещё одна дверь, на которой было написано что – то на английском, она была закрыта, поэтому я пошла в сторону, где палаты мальчиков. Ничего интересного, кроме такой же двери, как и в нашей стороне. На ней ничего не было написано, но дверь была железной, как и та, и также закрытой. Я спустилась на лестницу, обзор был хороший даже с этого расстояния, большая раздевалка, охранник рядом со входом, помещение, где как я поняла находится охранное помещение, там обычно они и едят, и смотрят по камерам, чтобы всё было хорошо, и там же находились все ключи. Я спустилась вниз, и, охранник меня сразу заметил.

-Ты что тут делаешь? Один из охранников подошел ко мне, и в окне из помещения показалось ещё одно мужское лицо, как я поняла это был второй охранник, не будут же они стоять так 12 часов подряд.

– Я просто осматривалась, я только сегодня прибыла, хотела узнать, что на первом этаже.

– Тебе нельзя здесь находиться, поднимайся обратно наверх.

Я не стала ему перечить и поднялась обратно, подошла к окну, и честно говоря, вид был просто потрясающий, напротив виднелся ещё один корпус, тот самый в который мы ходим учиться. Фонарики освещали всю улицу, а на выходе стоял охранник, который ходил с места на место, на некоторых фонариках виднелись камеры. Я снова посмотрела на телевизор, про который совсем забыла, там программа сменилась уже на какой – то детективный фильм. Я посмотрела на потолок, они были особенно красивыми, высокими, и очень отличались от стен. Сами стены были в бело – синих оттенках, а потолки не прокрашены, серые с красивыми узорами и большими винтажными люстрами, их были две, и они хорошо освещали всю гостиную. Я переключила на другой канал и начала смотреть «Доктора Хауса».

Оставшееся время прошло незаметно, послышались шаги детей, но я продолжала смотреть сериал, минут через 5 серия закончилась, и я пошла в комнату. Девочки там уже переодевались в свою повседневную одежду, я села на стул и начала просто смотреть на них, они были весёлые и обсуждали тренировку, и что, возможно они будут проходить потом.

– Мы идём ужинать, ты идёшь? – Эти слова прервали моё раздумье, и теперь я уже думала, что у нас сегодня будет на ужин.

– Да, как раз собиралась.

– Вы всё? Идём? Мы поторопились в столовую, обгоняя остальных, медленно идущих детей. На ужин у нас было картофельно – мясной омлет, ну или что – то похожее на это. Он мне очень понравился, и, если бы можно было съесть больше, я бы забрала еду у девочек, которым это не нравится. После, мы все пошли на пункт выдачи таблеток и там для каждого из нас был определённый маленький шкафчик с нужными таблетками. У всех они отличались, но была одна таблетка, которую пили все. Она была обычная, белого цвета, круглая. И на вопрос для чего эта таблетка, мне ответили, что это витамины. Было бы бессмысленно спрашивать, что за витамины и для чего они, потому что вряд ли мне скажут правду. Их просто нужно пить, чтобы избежать проблем. Надеюсь, они мне никак не навредят. Я выпила и пошла в свою палату. Некоторое время мы ещё долго просто лежали и разговаривали между собой, ждали, когда будет обход, и мы сможем лечь спать. Девочки общались о своём, я не отличалась разговорчивостью, и мне было очень неловко, когда все общаются и только я молча их слушаю. Иногда они могли у меня что – то спросить, но и то, только по учёбе.

Следующим утром у нас был обход, медсестра заходила в каждую палату, будила и проверяла, все ли на месте. Наверное, это нормально, они же несут за нас полную ответственность, потому что мы находимся у них. Потом мы пошли есть. На завтрак у нас была молочная каша с вермишелью. Стоило мне только попробовать одну ложки каши, как я вспомнила историю из садика.

После прогулки, мы обычно шли кушать, а на прогулке мы играли со всем, что движется. Нашими жертвами обычно были кузнечики, муравьи, и даже червяки, после дождливой погоды. Как раз которая тогда и была. Один из мальчиков поспорил на игрушку, что сможет съесть червяка, и он его съел. До сих пор я помню, как он медленно его засовывал, а потом противно чавкал, периодически открывая рот. Наш спор прервала воспитательница, которая нас позвала есть, и мы все быстро побежали мыть руки. Обычно мы ещё задерживаемся минут на пять, но именно тогда мы скорее решили свалить. И как раз в тот день, нам давали кашу с вермишелью. Я ещё долгое время не могла отойти от этого зрелища, и не только я, как оказалось.

Ещё одна девочка сидела над полной тарелкой, можно было заметить, как некоторые девочки за соседними столами, тоже не притронулись к еде. Ну а мальчики решили этим воспользоваться и нарочно громко чавкали, говоря, что эта каша из червяков. Не съесть ничего тогда было нельзя, поэтому пришлось есть как все. От этого меня вырвало обратно в тарелку. Мне было очень неловко перед остальными детьми, но ко мне подошла одна женщина в халате и спросила, почему меня вырвало. Я ответила ей как есть, она сказала, что здесь везде стоят камеры и мы должны есть то, что нам дают, и она сказала, что может заменить и налить мне только молоко от каши в тарелку. Я согласилась, всё – таки это лучше, чем есть то, что ассоциируется у меня с червяками.

Сейчас я всё съела, и мы пошли принимать таблетки. Таблетки были всё те же, не было только одной, которую давали вечером. Мы выпили, а дальше все разбежались кто куда, некоторые побежали на физкультуру, некоторые на массаж, а у меня в это время был осмотр у окулиста и лора. Я подошла к медсестре, и она меня отвела в другой корпус к врачам. Сперва меня проверили по – обычному, закрывая каждый глаз, а потом на меня надели большие очки и сказали посмотреть в одну точку, не шевелясь и не моргая. С глазами у меня проблем не было, мне даже сказали, что у меня идеальное зрение. А вот с ушами были проблемы, мне сказали, что у меня ушная пробка и придётся промывать уши. Меня предупредили, что это будет немного неприятно, но придётся потерпеть. Мне сказали держать над ухом тарелку, пока она будет мне вливать воду в уши из большого шприца. Как и ожидалось занятие не из приятных, но больше всего пугал этот большой шприц. Казалось, что сейчас эта вода дойдёт и до моего мозга. У меня даже потекли слёзы, потому что вода была холодной и отдавала в глаза, плакать мне не хотелось, но слёзы сами по себе начали течь.

Когда я вышла из кабинета, меня ждала медсестра и мы пошли обратно, в другой корпус. Я зашла в свою палату, переоделась в спортивную форму и отправилась на физкультуру, это был мой первый урок, и я опоздала из – за того, что задержалась у лора врача. Мне сказали больше не опаздывать и взять палку, поместив её за спину, чтобы она была между спиной и локтем. Так мы походили немного, а потом все начали делать упражнения уже на тренажёрах. Больше всего я любила ходить на велотренажёре, но, когда я прошла пять минут, скопилась довольно большая очередь, и мне пришлось уйти на другой тренажёр. Потом я пошла к массажисту, заранее взяв с собой пелёнку. Меня отвела медсестра, и сказала запомнить дорогу, так как в следующий раз мне придётся идти одной, но если врач принимает в другом корпусе, то идти только с ней, либо с другой медсестрой.

Мне пришлось подождать минут пять, пока выйдет девочка и тогда я могла войти. Мне сказали постелить пелёнку и раздеться до пояса, было очень непривычно, ведь раньше меня видели голой только родители, наверное. Но, массажисткой была молоденькая девушка и она даже отвернулась, спросив, комфортно ли мне. Так я смогла спокойно лечь на живот. Она помыла руки, взяла крем и первое прикосновение её рук к моей коже было очень холодным, я даже вздрогнула, а на моей коже появились мурашки. Но дальше её руки согрелись и мне даже понравилось, я смогла хорошо расслабиться и отдохнуть. Жаль, что массаж идёт всего двадцать минут, вставать и идти по делам совсем не хотелось. Это напоминало чем – то учёбу в зимние времена, когда просыпаешься, а на улице темно, в квартире холодно и только твоя кровать согревает тебя. В это время совсем не хочется вставать с кровати и идти по снегу, проваливаясь по колено в сугробы. Но чувство ответственности не даёт тебе отдыхать дальше в кровати. Я вышла из кабинета, там ждала медсестра. Мы пошли обратно, в тот же корпус, по идее у нас сейчас обед, потом тихий час и вечерняя школа. Меня встретила медсестра и мы вышли на улицу. Она была молодой и на вид ей было чуть больше двадцати лет, с ней мне было не комфортно как – то.

– Как ты сюда попала? – Спросила медсестра. Она была одета в синюю куртку, которая очень подходила этому санаторию и атмосфере. На ней также, как и на дневнике, виднелось дерево с правой стороны. А из-под куртки выглядывал белый халат.

– Я была очень глупой и доверчивой, согласилась сдать кровь якобы доктору. А потом меня родная мать предала, сказав, что хоть тут я буду полезна. Теперь у меня ничего не осталось. Иногда мне кажется, что тут мне и место.

– Я не хочу тебя как – то обидеть, но я уверена, что это место тебе не подходит, и была б ты тем, кем была раньше, ты бы не захотела здесь остаться. Если бы у тебя был пример лучшей жизни, ты бы любым способом попыталась уйти отсюда.

– Да, может, но у меня нет другой жизни, где меня любят и ценят. Меня отсюда никто не ждёт, поэтому и смысла уходить нет.

– Ты уверена, что тебя никто не ждёт. Может твоя мама вынуждена была тебя тут оставить? Ты просто сдалась и всё. Тебе легче верить, что тебя предали и ничего не делать.

– Как вы можете такое говорить? – Мне стало очень обидно, не знаю даже из – за чего. Может из – за того, что она была права? Или мне это просто напомнило ту ситуацию с мамой, и я её всё ещё не простила. С этого момента мне стало страшно за свою жизнь. Мне стало страшно, что один необдуманный поступок может испортить мою жизнь. Я не знала, что ответить и стоит ли вообще отвечать? Стоит ли идти к директору и просить, чтобы меня отпустили? У меня ещё есть отец, который живёт отдельно и уже несколько лет в разводе с мамой, или же стоит сделать вид, будто этого разговора не было и продолжать жить уже новой жизнью.

Глава 4

Каждый день мы делаем выбор, что мне съесть сегодня, каким путём идти, поспать побольше или выучить уроки. Поехать на такси или пойти пешком. И просто обычное размышление над этим выбором, это уже выбор, даже то, что я задумалась, а почему бы и нет. Я переступила порог этой больницы, доверясь ему, был мой осознанный выбор. Я надеялась, что быть не таким как все – это круто, что этого не стоит бояться и уж тем более думать, что это выйдет тебе боком. Иногда тебе кажется, что именно вот этот шаг, это твой путь к счастливой, лучшей для тебя жизни. Но потом ты начинаешь замечать неладное и понимаешь, что всё это было обманом. Ты наблюдаешь со стороны, думая, что тот берег, это райский остров. Но когда только ступаешь на эту землю, пробуешь эти плоды, ты понимаешь, что это фальшь. И ты хочешь выбраться, но не понимаешь как, не знаешь, с чего начать. Не знаешь, как далеко ты зашёл, и выйдешь ли. Единственное, что я знаю, что я больше не хочу здесь оставаться. И если я задержусь здесь ещё на некоторое время, я могу никогда больше отсюда не выйти. Теперь я понимала, что медлить нельзя. Всю оставшуюся дорогу мы шли молча, я обдумывала её слова и могут ли они быть правдой. А если они будут правдой то, что стоит мне делать. Она же шла спокойно, тоже молча, будто этого разговора вовсе и не было. Когда мы уже подходили к корпусу и надо было что – ни будь сказать, чтоб попрощаться, то мы остановились.

– Этого разговора не было, ты поняла? – Она сказала так, будто сказала мне что – то лишнее, но она только дала повод мне подумать и не забивать на свою жизнь, задуматься о ней. Она мне не рассказала страшную тайну, чтоб мне было страшно жить, она просто дала что -то другое. Вроде бы она ничего не сказала, но это "ничего" заставило меня мыслить по – другому.

– Что вы имели ввиду, когда сказали, что у неё, возможно, не было выбора поступить иначе. Вы что – то знаете?

– Мы не друзья, и ты сейчас должна поторопиться, а то опоздаешь на обед. – Она ясно дала понять, что мы должны держать расстояние. Это было довольно грубо и после этого разговора мне сильно хотелось с кем – ни будь поговорить, но кому здесь можно доверять? Если такое долго держать в себе можно и с ума сойти.

Я пошла на обед и заметила, что мальчики начинают уходить из столовой, зашла в палату, положила вещи на кровать и побежала на кухню, многие уже разошлись и только девочки из моей палаты сидели до последнего и общались. Я подсела на свободное место, там сидела Фиона, они обсуждали мальчиков, с которыми разговаривали вчера. Наверное, они говорили о тех, с которыми ходили после школы. Одна девочка казалась мне довольно высокомерной. Она была маленького роста, где-то около 165 и немного полноватой, при своём росте она весила около 66 кг. У неё была хорошая связная речь, но она часто материлась и чем – то была похожа на гопника. Но судя по её рассказам, они довольно весело проводят время вместе с Фионой, и, честно говоря, мне тоже захотелось побывать в их компании. Мне тоже хотелось повеселиться, отношений и приключений. И я даже подумывала о том, чтобы напроситься пойти с ними погулять. Но смогут ли они принять меня? Я довольно тихая, молчаливая девушка, они же разговорчивые и открытые. За весь обед я слушала только их истории о мальчиках и даже слова не проронила. Если бы я не была в их палате, то, наверное, нас бы ничего не связывало.

После мы пошли переодеваться в школьную форму, я была для них словно призраком, они меня не замечали, как и в предыдущей школе. Этот раз к урокам я подготовилась лучше, я собрала рюкзак, нашла пенал с ручками, карандашами, тетради, положила нужные учебники, смотря на расписание уроков. У нас оставалось около часа до выхода, я долго смотрела в свой дневник, и решила написать немного о том, что мне сегодня сказала медсестра: "Дорогой дневник. Мне немного непривычно писать, наверное, потому что я раньше не вела дневник, но суть не в этом. По пути на обед с массажа, я поговорила с медсестрой, и она сказала, что возможно, мою мамы вынудили сказать, что я ей не нужна. Может она и не хотела это говорить, но сравнив все за и против, всё же согласилась. Может это я что – то не понимаю? В её словах и действиях не было смысла, как и для мамы. Что мне стоит делать? Я даже не знаю, кому здесь можно доверять, и стоит ли это вообще писать в дневник. Но дневник, это именно тот невидимый помощник, который выслушает меня, и хоть он не даст мне советов, но благодаря дневнику я могу выговориться. На этом всё, напишу ещё вечером, после школы. Пока!"

Я вышла со всеми учениками, и если раньше на меня Фиона не обращала внимания, то, как только мы вышли, она заговорила со мной. Иногда мне кажется, что я для неё всего лишь запасная подруга. Подруга, у которой можно списать, ну, или что – то типа того. Вот только пока списать у меня ничего не получается, потому что я и так ничего не знаю. Странно, что у меня создаётся впечатление, будто меня используют. Всю дорогу мы с ней разговаривали как лучшие подруги, мне это нравилось, ведь подружиться с кем – то для меня очень трудно, а продолжить общение ещё труднее. Я отличалась от неё тем, что была молчалива, но с ней я становилась открытой и могла спокойно разговаривать, она же была дружелюбна ко всем. Она дружила со всеми, она общалась со всеми так же, как и со мной и, хотя все мы люди разные, её тактика действовала на всех. Меня это особо не парило, потому что хоть она и общается со всеми, она не уходит от меня, и мы иногда сидим на уроках рядом. Единственное, чего я боялась, что она станет чьей – то лучшей подругой и навсегда перестанет со мной общаться. Поэтому я ревновала её почти ко всем. Даже сидя на уроках, рядом, она иногда забывала про меня и начинала хорошо общаться с кем – то другим, меня это сильно обижало, но я не могла ей запретить. Я боялась, что она может вообще перестать дружить со мной, и мне приходилось мириться со всеми её выходками. Об этом всём я думала по пути на уроки, на самих уроках и даже во время еды, когда она сидела рядом со мной. Изредка я обращала внимание на своего возлюбленного, но потом понимала, что отношения с ним мне не светят и пыталась думать о чём – то другом. Думать об уроках я не хотела, поэтому в моей голове была одна большая проблема, которую нужно решать – проблема отношений.

Я была настолько стеснительной, что боялась с ним заговорить, боялась показаться ему недостаточно идеальной, общительной и каждый раз, когда я с ним говорила, я то заикалась, то забывала слова. Понимая, что это общение опять обернулось неудачей, я плакала, иногда слёзы начинали литься прямо на уроках, но я успевала быстро выйти, делая вид, что у меня болит живот. Не знаю точно, из – за чего именно я плакала, но я начинала загоняться все больше… Боже мой, каким закомплексованным ребёнком я была в прошлом! В любом случае, надо искать корень всех проблем и пытаться решить эту проблему.

Этим же вечером я напросилась к Фионе погулять с ними, и она была даже не против. Ей нужен был кто – то, с кем она будет разговаривать, так как она недавно рассталась со своим парнем, ей нужен кто – то, кто её поддержит. Когда мы пришли в свой корпус я всё записала в дневник, и то, что я уже иду гулять и смогу пообщаться с мальчиками это большой прогресс. Потом мы поели, собрались и пошли на задний двор, там мы пролезли через забор и спрятались в кустах. Там было три мальчика, и мы пришли втроём, меня познакомили с Вовой, Димой и ещё одним мальчиком, которого я не знала. Вова и другая девочка быстро удалились, перекинувшись парой слов и оставив нас с мальчиками. По рассказам девочек я смогла точно определить кто из них, кто, исключая одного мальчика, про которого они не говорили. Мы с Фионой начали разговор про уроки, совсем не замечая мальчиков, наверное, ей было неловко рядом с бывшим, и я пыталась как – то разбавить обстановку, мальчики же начали общаться на свои темы. Меня так и не познакомили с этим мальчиком, да и я не горела желанием их знать. Чуть позже подошёл ещё один мальчик, мы познакомились, его звали Серёжа. Потом мы продолжили разговор про историю, Серёжа вмешался в наш разговор и начал рассказывать нам про тему, на которую мы должны были писать контрольную, мне он понравился. Он был умный, речь связанная и уверенная, да и красивый. Это был идеальный тип парня, которые мне нравятся из этой национальности. Я пыталась как – ни будь поддержать разговор, но мне не хватало знаний по истории, и я просто молчала так же, как и Фиона. И как бы я не любила быть везде самой умной, как бы я не пыталась соревноваться с ним знаниями, он оставался умнее. Из – за этого у меня настроение сильно упало, но потом один мальчик, который также слушал Серёжу попросил меня отойти с ним ненадолго, я согласилась.

Он был меньше меня ростом, в синей куртке, так как было темно и только когда мы шли свет от фонарей изредка освещал его лицо. По национальности он был похож на кавказца, густые тёмные брови, длинные ресницы, чёрные коротко подстриженные волосы с небольшой чёлкой и ухоженная бородка. Он не был моим идеалом, и я долго думала зачем он подозвал меня отойти. Пройдя минуты три до ещё одного заброшенного места, больше похожего на старую конюшню, мы остановились. Мы отошли достаточно, чтобы нас никто не услышал, я не боялась за себя, так как уже долгое время занимаюсь тхэквондо и имею пояс. Он начал разговор сам, когда я посмотрела на него пристальным взглядом и подняла брови, ожидания от него объяснения.

– Дело в том, что ты мне очень сильно понравилась. – Сказал он. Весь разговор я думал, как тебе в этом признаться, да и стоит ли вообще. Просто впервые, как я тебя увидел, я понял, что ты мой идеальный тип: у тебя красивые голубые глаза, светло русые, можно даже сказать блондинистые волосы, идеальная фигура и ты в меру начитанная. Ты мне очень понравилась, и я хочу предложить тебе встречаться, если ты думаешь, что это так быстро, я тебя не тороплю, ты можешь подумать. Он говорил это очень искренне и старался не отпугнуть меня. Он жестикулировал руками, видно было, что он немного волнуется, но он был уверен в своих словах. Мне это нравилось, ведь мне не только предложили первый раз в жизни встречаться, но и парень, который выглядел довольно привлекательно. Однако по росту он мне никак не подходил, он был на пару см ниже меня. Первое время я молчала и обдумывала, что мне сказать. Это было довольно неожиданно для меня, я его знаю только полчаса, а мне уже признались в чувствах. А я ведь его имени даже не знаю.

– Слушай, мне очень приятно, что я тебе понравилась, но я твоего имени даже не знаю. – Ответила я.

– Меня зовут Артём. Он немного расстроился, и это было видно по его глазам.

– Меня зовут Алекс. Очень приятно. Я старалась быть дружелюбной и когда говорила я улыбалась, он же, как ребёнок, улыбался в ответ. Мы пожали друг другу руки, и недолго думая я согласилась, интерес взял верх, хотя я понятия не имела, что делают люди в отношениях, я решила согласиться, как – никак, это огромный опыт для меня.

– Слушай, а почему бы и нет, правда. это будут мои первые отношения поэтому я не знаю, что делают люди вместе. А у тебя много было девушек до меня?

– Две девушки. С одной из них мы долго общались, но она мне изменила. А у тебя совсем не было парня, и тебе раньше никто не предлагал встречаться?

– Нет, я много училась и не была заинтересована в парнях, да и предложений вроде не поступало. Мне нравился один парень в предыдущей школе, он был отличником, молчаливым и может даже немного загадочным, но он мне просто нравился как человек. Прошла минутная пауза, пока вдруг я не начала говорить то, о чём даже не думала, что скажу кому – то. На самом деле, когда я на кого – то смотрела или общалась с кем – то, люди говорили много плохих вещей про меня и того человека. Все, кто не хотел оказаться на моём месте, на линии рядом со мной, старались не общаться. Я была изгоем. -Не знаю зачем я ему это говорила, мы с ним знакомы от силы час, просто захотелось признаться. Я знала, что узнает один человек, узнают все, и скорее всего, они начнут вести себя также как и дети с той школы. Я говорила это через силу, но понимая, что мне наконец надо открыться и быть честной, прежде всего для себя самой. Мне не хотелось больше укрывать себя, скрывать свою личность, врать себе и другим. Я не знала правильно ли я поступаю, может даже и неправильно, и скорее всего буду об этом потом жалеть. Это один из тех, самых необдуманных, глупых поступков, о котором я потом буду жалеть. -Я лучше пойду. Мы ещё даже и не определились точно будем ли мы встречаться, а то, что я ему сказала, могло застать его врасплох. Он последний раз взглянул на меня с недоумением и даже через какое – то время я всё ещё чувствовала на себе его взгляд.

Единственная мысль, которая крутилась у меня в голове на этот момент, это то, что прямо сейчас я хочу посетить психолога. С каждым шагом я вспоминала всё больше моментов из старой школы, как мне было тогда одиноко, и что мне тогда пришлось пережить. Я хотела поделиться этим, с кем – то, кто сможет мне помочь, я хотела забыть всё это, будто ничего и не было. Или положить на дно моего сознания все воспоминания, связанные с той школой. С каждым шагом я вспоминала всё больше, что со мной там происходило, как меня учительница оставляла после уроков в своём кабинете и ругала, как я уходила от неё вся в слезах, а остальные учителя просто молча смотрели, я помню их лица, они ничего не хотели делать, или считали, что это нормально!?

С каждым шагом мне становилось невыносимо больно и обидно, я хотела просто вырвать сердце из груди, перестать чувствовать это. Я чувствовала ужасное жжение у меня в груди, которое усиливалось всё больше и больше. Я вспоминала как меня обзывали шлюхой, каждый раз, когда я приходила в школу. Шептались у меня за спиной, а мальчики прижимали меня к стенке в раздевалке, говоря, что я шлюха, поэтому обязана делать то, что они скажут. Каждый день учителя вели себя так, будто их это не касается, даже если что – то происходило у них на глазах. Там учились их дети, там все друг с другом знакомы, и будут защищать своих, неважно убьют они человека, или доведут до самоубийства. Это было место, где люди друг друга покрывали, где полицейские в лицо знали убийц, и дружили с ними, только потому что они вместе выросли. И вот я уже стояла около входа в наш корпус, по идее мы все в одно и тоже время должны входить, но меня это не волновало, психолог будет рад видеть меня в любое время. Я вошла в помещение и охранник, сразу подошёл ко мне, не ожидая меня застать раньше назначенного времени.

– Ты рано, иди ещё гуляй, почему ты ушла от воспитателя?

– Мне нужно к психологу. Сейчас. Он меня ждёт.

– Хорошо, сейчас уточню у него. – Он немного отошёл от меня и нажав кнопку на рации, сообщил психологу. Через минуту он подошёл ко мне и сказал ждать рядом, сказал, что скоро спустится. Я же просто молча стояла и пыталась незаметно осмотреть охранника. В моей голове крутилось много мыслей, и я даже не знала, что буду ему говорить, мне просто нужно было с кем – то пообщаться. Высказаться, что у меня накопилось. Снять с себя этот груз…

– Привет, не ждал тебя сегодня увидеть. Пошли? – Он подошёл сзади, со стороны лестницы, когда я смотрела в окно. Дотронулся до плеча, будто я его девушка, и повёл в сторону, с которой он пришёл. Мельком оглядывая охранника, он повернулся ко мне, будто позволяя сказать, почему я к нему пришла сейчас.

– Я не могу так больше, я так устала от этого всего, моя мать меня бросила, а прошлое настолько ужасное, что я не могу с ним справиться. Всё так на меня давит. Сегодня я призналась первому встречному, что я была изгоем в прошлой школе, а я ж ведь даже и не хотела это говорить. Я теперь никогда не смогу взглянуть ему в глаза, или жить нормальной жизнью, а ведь я хочу быть как все. Периодически я вспоминаю моменты из прошлого и понимаю, что оно настолько ужасное, что я не хочу туда возвращаться, особенно теперь, когда меня уже там никто не ждёт.

– Алекс, слушай, ты уже не будешь такой как все, даже если сильно захочешь и будешь притворяться. -Мы вышли на второй этаж и перешли порог его кабинета. Он же медленно закрыл дверь и усадил меня на диван. Там был стул, прямо напротив его рабочего стола, где он сидит, но он усадил меня именно на диван и сел рядом со мной. Я понимаю, что прошлое и настоящее на тебя давит, но тебе с этим придётся смириться, каждый из нас проходит через свои жизненные испытания, у кого – то умерли родители, и они до тринадцати лет пытались прокормить себя сами, у кого – то мать и отец наркоманы, и им очень стыдно когда дело доходит до заполнения анкеты о родителях или собраниях, ведь их родители никогда не смогут прийти на их собрание. Каждый из нас совершенно не похож на другого, мы лишь делаем вид, что такие же, как и все, без проблем, без тяжёлого прошлого. Каждый день мы обманываем других, обманываем самого себя, но правда внутри нас, и однажды она вырывается наружу, хотим мы того или нет, даже будь у нас всё под контролем или если правду знаешь только ты. Правда имеет свойство открываться, и открывается она в самый неподходящий для нас момент. Но этого можно избежать, избавиться от прошлого, страданий. Я могу помочь, это легко.

– Как? – Сквозь слёзы я попыталась выдавить хотя б одно слово.

– Сеанс гипноза, наша память – это огромная вселенная и всё самое ненужное можно убрать на самое дно, там, где никто не найдёт, даже ты. Ты никогда это не вспомнишь.

– Я точно это никогда не вспомню?

– Никто не даёт точных гарантий, но лично я бы попытался, если тебя это и правда настолько гложет, то лучше провести сеанс, это лучшее что мы можем сделать. -Хочу сказать, что слова он подбирал подходящие, и говорил красиво, но сам он был довольно щуплый и маленький. Его уверенность и рост совсем ему не соответствовали.

– У меня есть ещё один вопрос, я смогу, как и все заниматься боевыми искусствами?

– Я поговорю об этом с директором, думаю он не будет против.

– А когда проведём сеанс гипноза?

– Я об этом тоже поговорю с директором, я тебя позову.

– А когда примерно?

– В течении трёх дней, может даже сегодня. А теперь думаю нам пора, я скажу охраннику чтобы он присмотрел за тобой, пока воспитательница не придёт с остальными детьми. Тебе больше не стоит так рисковать и говорить, что я тебя жду, меня могло и не быть в своём кабинете.

– Но, чтобы тогда случилось?

– Здесь всё строже, чем ты думаешь. Если бы я не ответил, об этом доложили бы директору, и тебе бы пришлось объяснять всё ему. Мне стало немного обидно от его слов, ведь он вроде как говорил, что его двери для меня всегда открыты, а сейчас говорит об обратном. Я думала, его обрадует весть, что я решила к нему обратиться, но сегодня, он выглядел напуганным и немного злым, как бы он не пытался это скрыть, или пытался не обидеть меня он чего – то очень сильно боялся. Его слова не были сказаны со злостью, они были сказаны как бы с отчаянием, но хотя бы сейчас я забыла о своих проблемах, и начала думать о том, как бы всё произошло, если бы его не было на месте.

– Я поняла. Больше такого не повторится.

– Пошли, я отведу тебя к охраннику. Остальное время, пока мы спускались, мы провели молча, а когда мы подошли к охраннику, он отошёл с ним и сказал что – то. Я предполагала, что он ему скажет, но было немного не по себе, что они мне не доверяют. Через некоторое время он ушёл, а охранник подошёл ко мне, и мы просто молча стояли и ждали. Мне стало неловко от того, о чём я его попросила, я думала о том, что создала ему больше проблем, и кто знает может это правда. Остальные дети подошли через некоторое время и всё было как обычно, исключая того, что за ужином меня спросили почему я внезапно ушла. Я же просто молчала, мне и говорить то не хотелось, я была очень подавлена, думаю любой, кто бы меня увидел, сразу бы это понял.

После ужина мы пошли принимать таблетки, очередь выставилась знатная, все ждали своей дозы. Никто не бунтовал против того, что нас кормят неизвестно чем, всем было всё равно, самое главное, что это не вредит их здоровью. Когда подошла моя очередь, я заметила, что сегодня на одну таблетку меньше, чем давали раньше. У всех дозы были почти одинаковые, я была не исключением, не доставало белой круглой таблетки. После принятия этих таблеток у меня проверили рот, и я немного задержалась, смотря на то, какие таблетки дают другой девочке, пока на меня не посмотрела сама медсестра. Я успела увидеть эти таблетки и поспешила к дневнику, записать всё это. В комнате оказалась только я и как раз сейчас проходило кварцевание, быстро достав дневник, я начала записывать всё, что думаю об этом моменте. Если у меня сотрут помять, то хотя бы мои подозрения останутся в дневнике, который я всегда смогу прочитать.

Глава 5.

«День 2. Сегодня я попросила психолога стереть мои тяжелые воспоминания, и, хотя он был не очень доволен моим решением, он сказал, что в течении трёх дней он решит эту проблему, заранее обговорив с директором. А также я спросила насчёт того, чтобы я начала заниматься боевыми искусствами, очень мне хочется. После ужина, когда все пошли принимать таблетки я заметила, что одной таблетки не хватает. У другой девочки были такие же таблетки как у меня вчера. Возможно, сегодня что – то изменится, и либо это будет сеанс гипноза, либо что – то не очень хорошее. Каждый день нам дают по 3 таблетки, по крайней мере так было вчера, сегодня их было две, и недоставало круглой белой таблетки.»

Я достала рюкзак и принялась доделывать уроки, к счастью, их было не так много, как в предыдущей школе. С первого взгляда может даже показаться что эта школа – пансионат, если её так можно назвать, не направлена на обучение детей, то есть на первом месте не стоит обучение детей. Если обучение тут не на первом месте, тогда им не нужно чтобы мы были образованными и куда – то могли поступить. Тогда на первом месте тут наше здоровье физическое и ментальное, так как помимо школы большее внимание тут уделяют ещё и мед. процедурам. Но что тогда им нужно от нас? Первое, что мне пришло на ум, это то, что им нужна собственная послужная армия неуязвимых и сильных детей, для войны, потом мне пришла идея, что эти дети им нужны для опытов, дети именно с голубой кровью, так как регенерация у них лучше. Но даже если проводили опыты над такими детьми, то значит, чтобы их улучшить и создать неуязвимого человека. Любая моя идея сводилась к тому, чтобы создать сверхчеловека. Но это были всего лишь догадки и мысли, которые сейчас мне мешают учиться, поэтому мне придётся их отложить на второй план. Я вернулась к урокам и начала с литературы, кварцевание уже давно перестало действовать, и послышались шаги девочек. Я положила рюкзак около своей кровати и легла читать литературу. Это было также скучно, как и сидеть на уроках, однако доделав некоторые уроки я легла спать.

– Эй, просыпайся. – Прозвучал взрослый женский голос, который повторялся раз за разом. Сперва мне показалось, что это сон, но с меня начали стягивать одеяло. Я начала просыпаться и первое, что я увидела, это была темнота за окном, я не знала сколько времени, раннее утро ли сейчас или сейчас часа два ночи. Я посмотрела налево и заметила девушку, брюнетку в медицинском халате, склонившуюся надо мной в ожидании моей реакции.

– Что такое? – Я была в недоумении, ведь зачем будить человека ночью, если многое можно сделать днём, тем более, когда все медицинские процедуры проводятся утром и если бы это был гипноз, то скорее всего его бы провели в предназначенное для этого время.

– Собирайся, пошли. Я медленно в полудрёме начала надевать тапочки и вставать с кровати. Всё это время она мне немного помогала, то убрать одеяло, то не упасть, когда я одевала штаны, это было довольно мило с её стороны.

– Куда?

– Пошли. – На этом слове весь наш диалог закончился, и надев тапочки я вышла из палаты, в полудрёме ходить было как – то странно. Впереди я видела всего лишь её волосы в хвостике, которые плавно разлетались по белому халату медсестры. Всё было размыто, и единственное что меня сейчас волновало, чтоб я снова легла спать и меня никто не тревожил. Дойдя до нашей точки, она посадила меня на довольно удобное кресло, и сказала лечь. Она вышла и минуты через две какой – то мужчина сел рядом со мной на стул. Так мы и просидели минут 5, я даже почти заснула пока не поняла, что мы к чему – то готовимся и меня это напрягло. Одним глазом я посмотрела на мужчину, он что – то перечитывал, я посмотрела на саму комнату, которая была в белых оттенках, а на полу был кафель, уложенный квадратиками. Было видно, что в этой комнате много чего произошло, и сама комната вызывала неприятные ощущения. Я посмотрела на потолок, он был покрашен в белый цвет, единственное что на нём выделялось это фонари, расположенные на одинаковом расстоянии. Они были с таким приглушённым светом и убаюкивающе действовало на меня. Мне всегда было очень трудно заснуть днём или с выключенным светом, но сейчас они действовали как снотворное или наркоз, ты медленно засыпаешь, ощущая такую лёгкость и слабость. Единственное, что соединяло меня с этим миром это его голос, такой монотонный, но уверенный. «Три… Два… Один…» по завершению этих слов, я заснула, было немного страшно и необычно, что даже во сне я это ощущала.

– Эй, просыпайся. Сейчас все идут завтракать, вставай.

– Что? – Я осмотрелась и поняла, что помню, где я нахожусь, помню этих девочек и вероятно, всё что произошло ночью был просто длинный и необычный сон, но попытавшись вспомнить свою старую школу, я вспоминала лишь свою школу в Крыму. А начиная с четырнадцати лет, я чувствовала, что у меня либо провал в памяти, либо всё это время я находилась здесь, однако я не помнила, что находилась здесь так долго. Можно ли это считать успехом? Должны ли они были тот провал в памяти добавить новыми воспоминаниями или сделать что-то, чтобы этот провал в памяти не был так ощутим?

Глава 6

Месяц спустя…

– Помнишь, когда мы первый раз выходили с ней гулять, она сказала тому парню что она была изгоем. Не знаю зачем она это сказала, но мне её совсем не жаль, она иногда ведёт себя так странно. Когда мы её о чём – то спрашиваем она нас игнорирует, а когда Фиона попросила помочь её с одинаковым вариантом, она сказала, что ничего не знает, хотя сама строчила и получила за эту работу пятёрку. Последнее время она всё больше проводит времени одна и ни с кем не общается.

– Она всё ещё общается с Фионой и иногда ходит с нами гулять.

– Да, но она все равно странно себя ведёт, я слышала, что её сестра тоже странная, пыталась покончить с собой. Из – за какой – то мелочи, вроде как её парень бросил. Она недавно сюда приезжала, но они рассорились, и она уехала обратно. Её сестра тогда сказала что – то вроде, что она как была с детства одной, так и останется, и что ей просто завидно, что у неё хотя бы был парень, а у неё никогда и не было. И будь она даже самой красивой моделью, и не такой тихой и не с таким ужасным характером, с ней бы всё равно никто не остался хотя бы просто потому, что она всегда будет всех подозревать.

– Не знаю, но мне её даже жаль стало, это не то, из – за чего стоит издеваться. Тем более, что недавно психолог домогался до неё. Думаю, она просто замкнулась в себе, в этом нет ничего странного, последнее время с ней много чего произошло.

– В случае с психологом она могла бы отбиться, убежать и через охранника поговорить с директором. В случае с сестрой она могла бы вести себя более благодарной, от неё вся семья отвернулась, и только сестра приехала, а она её начала обвинять.

– В любом случае она не заслуживает такого отношения к себе, нам она ничего плохого не сделала.

– Раз ты такая добрая, можешь поддержать её, и отвернуться от нас, но ты сама знаешь, что ждёт предателей. Они обернулись на меня и снова повернулись обратно.

– Я и не говорила, что я против вас, просто она такая жалкая.

– Ты права, она настолько жалкая, что даже в нашей комнате не заслуживает находиться. Всё это время мы находились в комнате, на соседних кроватях, а они общались так, будто, между нами, длинный шумный коридор. Это второй подобный разговор, который я слышу, но мне не хватает смелости чтобы противостоять им. Избавившись от своих воспоминаний, я совершенно не знаю, как себя вести. Они говорят так, будто знают меня лучше, а когда я пытаюсь возразить они пользуются моей потерей памяти. Я пыталась с ними бороться на самом начальном этапе, но, когда они поняли, что я не могу сама себя защитить, они начали нападать сильнее.

– Девочки, вы собрались на тренировку? – К нам в комнату ворвалась новенькая медсестра и все начали доставать свою одежду. Её звали также как и меня, она была доброй и очень отличалась от остальных медсестёр, предыдущая взяла отпуск по беременности. На смену ей пришла брюнетка, которая только окончила медицинский колледж, как она говорила, что тут платят больше, поэтому она пришла именно сюда.

– Да, уже собираемся.

– Через пять минут жду вас всех внизу. После того, как провели сеанс гипноза меня взяли на тренировки, и после того, как у меня изменился цвет крови, мне всё равно разрешили заниматься вместе со всеми. По этому вопросу они даже созывали совет директоров, и сюда приезжал заместитель основоположника корпорации крови. Я видела его из окна, когда сидела на уроке, тогда все разбежались по окнам, и начали обсуждать по какому вопросу сюда приехал такой человек. Тогда была дождливая погода и ему на встречу вышел директор нашего филиала, на вид ему было лет тридцать пять, он был солидно одет и пришёл со своей охраной из двух человек. Когда меня взяли на тренировку, все поняли, что тот человек приходил из – за этого вопроса, теперь на тренировки ходили 4 корпуса детей, исключая детей с нулевым резусом. Отложив уроки, которые я делала дабы прикрыться, что их не слушаю я принялась одевать свою форму, на мне она сидела потрясающе. Я всё быстро надела, в том числе и кроссовки, и начала выходить из палаты не дожидаясь остальных.

Тренировки у нас всех проходили в одном месте с высокими потолками и бетонными стенами. Там было два этажа и пять инструкторов. На первых порах нас обучали рукопашному бою, потом обучают каратэ и тхеквондо, потом на ножах и мечах, но пока мы остановились только на рукопашном бое. Это самая короткая программа, она идёт шесть месяца, в основном она рассчитана на повышение выносливости и на наращивание мышечной массы, осталось ещё пять, и потом начнётся самое интересное. У каждого корпуса тренировки проходили в разное время, поэтому мы никогда не сталкивались с ними. Я занималась с отдельным инструктором и ещё двадцатью учениками, и чаще всего нас гоняли по залу или устраивали бои между друг другом. Когда я спустилась, там уже стояли дети, мы лишь ждали остальных и по приказу охранника мы наконец вышли.

Погода стояла уже не такая жаркая, как раньше, уже была осень, поэтому солнце начинало заходить всё быстрее. Всё чаще шли дожди, и с каждым днём становилось холоднее. Это было место, где зима холодная, лето жаркое, а осень и весна дождливые. Для человека, который большую часть времени провёл на юге, смена климата для меня всегда плохо влияла. Сейчас на улицу мы выходили в спортивной форме, в обтягивающих кофтах на молнии, и уже было довольно прохладно. К счастью, к зиме и на весенне – зимний период нам подготовят фирменные куртки, так говорят дети, которые тут уже 4 год. Подойдя к залу, можно было услышать разговоры наших тренеров, обсуждающих предыдущую группу, они говорили, что ещё немного и они станут чуть ли не ниндзя, они были довольные, не как обычно. В основном они многого от нас требуют, редко дают отдохнуть, и за любое слово поперёк их заставляют наматывать круги по залу, а зал довольно большой. Думаю, они от нас многого требуют, потому что руководство на них давит, может готовят будущие кадры на службу, всё – таки нас тут хорошо кормят, тренируют, заставляют посещать лечебные процедуры и это не просто так. Рано или поздно придётся отдавать долг, но пока об этом никто кроме меня и не задумывается.

Ну вот мы и собрались возле помещения, нас всех пересчитали, и мы начали по очереди проходить. Мы только поздоровались, как нам сразу дали указ бегать 5 кругов, а другая группа начала подниматься наверх, к слову, тут и лифт был, но он грузовой, там перевозили снаряжения с первого этажа или если человек поранился, то его на лифте везли. С выносливостью у меня всегда были большие проблемы, даже девочки меньше меня ростом или на вид хилые парни бегали лучше меня. Потом растяжка, силовые упражнения и бои, которые я ненавидела больше всего. Так и прошла вся тренировка, ничего интересного, и так каждый день, почти без разнообразия. Однако единственное, чему я научилась за это время: – выполнять команды беспрекословно. Ослушаешься – наказание будет не только для тебя, а для всей команды, и чаще всего суровое. И хоть с каждым днём тренировки становились ещё труднее, я становилась выносливее, и я это чувствовала. За один только месяц каждый из нас начал спокойно бегать по 20 кругов без передышки, а во время боёв все пытались победить любой ценой. Так, во время тренировок мы могли убить друг друга, отдай нам приказ, а в обычной жизни мы снова становились такими же людьми, как и раньше.

«День 32, сегодня Фиона позвала Глеба присесть с нами перекусить, мне стала ужасно не по себе, но я была рада, что он сидит рядом с нами. Фиона всё время у него что – то спрашивала, я же просто сидела и молчала. Он был внимателен ко всему, что происходило вокруг, поэтому и не мог не заметить, что я тщательно перебираю салат с орехами. Он спросил у меня почему, и я ответила, что у меня аллергия на арахис. Это был первый его вопрос ко мне, однако ещё и сегодня я узнала, что он встречается с девушкой, и хоть отношения тут не приветствуются, и почти невозможны, так как тебе всё чаще приходится выбирать, и ты никогда не знаешь, что будет завтра. Однако те, кто начинают встречаться, понимают на что они идут. И то, что он начал встречаться это уже значило, что они готовы пойти за друг другом хоть в ад. Мой же мозг пытается найти любые оправдания что он её не любит, я до сих пор не хочу принимать тот факт, что я ему не нравлюсь. Я пытаюсь думать, что он просто развлекается, что это всего лишь слухи, или что они встречаются по договору, однако и это не помогает мне справиться со своими чувствами.

Поэтому, я решила, что чтобы его забыть, я должна тоже с кем-нибудь начать встречаться, и я напрошусь к Фионе на прогулку. И хоть эта проблема занимает большую часть моих раздумий, есть ещё одна, я не знаю кто я в этой жизни, кем являюсь. Я глупая, не смелая и не могу отстоять своё мнение. Я думаю об этом также много, и иногда хочется свести счета с концами, однако тут это невозможно. Я перестала просить помощь у психолога, ведь он мне перестал помогать, зная, что мне плохо, что я не могу разобраться в себе, или пожаловаться, теперь он просто этим пользуется. Он вызывает меня к себе раз в неделю чисто для удовлетворения своих базовых потребностей, а потом ведёт себя так, будто любит меня, говорит, что не сможет жить без меня и что я сама не понимаю, что к нему чувствую. Уже каждый попытался сыграть на моей амнезии и проблемах со своими чувствами. Я давно перестала испытывать хоть какие – то эмоции, здесь нет хобби, друзей, семьи, поддержки. Я просто живу, просто существую.»

Это было очень странное утро, я проснулась раньше времени, до звонка, успела сходить в туалет. Когда прозвенел звонок, я уже была готова и одета. Все медленно начали просыпаться и одеваться, а я пошла чистить зубы и умываться. Пока я чистила зубы, зашла Фиона. Она была всё ещё в пижаме, с растрёпанными волосами и спущенным пучком.

– Мы сегодня снова идём гулять. Ты с нами?

– Да, я была бы только рада.

– На тебя там мальчик запал, это было сильно видно. Если тебе он не нравится, то скажи ему сразу, мы не хотим, чтобы были новые разборки.

– Да, хорошо. – Я Сплюнула пасту, вытерлась и пошла обратно в комнату. Легла на кровать и просто лежала, не знаю как долго, но все уже сделали свои дела.

– Ты видела сегодня выпал первый снег.

– Вау, так красиво. Будем кидаться снежками? – Мельком я поглядывала на девочек, которые начали толпиться у окон, они выглядели такими счастливыми. Они всегда тут такие счастливые или только первый снег сделал их такими беззаботными?

– По дороге в школу, пока на нас не начнут кричать.

– Смотрителям сегодня будет не просто.

– Очень непросто. – За ухом послышался небольшой хлопок от удара по ладошке.

– Ребята все собираются на анализы, потом на завтрак, девочки собираются на первом этаже, мальчики на втором. После речи женщины девочки сразу убежали, и снова стало тихо. Я ещё раз обернулась назад, но у окна больше никто не стоял, и я повернулась. К слову, девочек было около 40, мальчиков примерно так же. Всё прошло довольно быстро, помимо анализов каждый ещё пошёл к психологу и гинекологу. Анализов было довольно много, пришлось сдать чуть ли не пол литра крови, а у психолога старалась не делать лишних движений. И как только я о чём – то заговорю, я сразу запинаюсь на том, стоит ли это рассказывать.

Вечер того же дня…

Мы вышли на вечернюю прогулку, каждый корпус сперва собрался своей компанией, а потом пошли в небольшой парк на территории. Сегодня мы надели первый раз зимние куртки, синие с инициалами на левой стороне. Под инициалами наше имя, а сзади куртки наш номер. Я даже подумала о том, что мы похожи на футболистов. На улице было ужасно холодно, шёл снег, который в свете фонарей был таким сказочным. Чуть дальше слышались визги других детей от игр в снежки, на площадке парень перекинул девушку через плечо и потом лёг с ней рядышком на снег. Я перешагивала с ноги на ногу, наклонив голову вниз и дыша в воротник от куртки.

Чуть позже мы пересеклись с Фионой и отошли от группы. За нами не особо следили, как и за остальными детьми, санитарки разговаривали друг с другом и не думали, что кому – то в голову взбредёт идея сбежать отсюда. Когда мы уже подошли к нашим друзьям, мы сперва общались между собой, один из парней закурил сигарету, стоя на сугробе. Дым от сигарет отражался в лунной свете и был похож на дым от мини костра, которого сейчас не хватало. Когда все разошлись, меня позвал парень прогуляться вдоль забора и предложил дойти до заброшенной конюшни. Делать было нечего, было ужасно скучно, так мы могли хоть немного скоротать время, которое нам довелось проводить вместе. Когда мы немного отошли от нашего места, мы заговорили о моей амнезии, которую ненароком упомянула Мария, не помню, по-моему, так её звали.

– Слушай, ты прям вообще ничего не помнишь? Ты не шутишь?

– Нет, это не самая удачная тема для шуток. Но иногда я сомневаюсь в том, амнезия ли у меня или стёрли мне все воспоминания. Иногда что – то вспоминается, но я не думаю, что это могло быть что – то из моих воспоминаний, а мог быть просто кадр из кино или сериала.

– А что ты помнишь? Как так получилось?

– Я помню только как сидела за партой в своей старой школе. Некоторые воспоминания всплывают во время какой – то деятельности. С тех пор как я сюда поступила, я не помнила ничего, но как мне сказали – это временно, я скоро всё вспомню. По крайней мере я надеюсь на это.

– Я впервые встречаю человека с амнезией, это трудно? Ты помнишь учебный материал?

– На самом деле трудностей почти нет, разве что с учёбой, там мне стоит полагаться только на свою интуицию и помощь одноклассников, так как учебный материал я не помню.

– Кстати, нам желательно уже возвращаться обратно, нас уже, наверное, ждут. У тебя есть вк, мы можем ночью переписываться.

– Нет, наверное, а что это? Мы развернулись и пошли в сторону, из которой пришли. На улице была прекрасная прохладная погода, шёл мокрый снег, и мы поочереди шмыгали носами из – за холода. Именно в этом регионе зима начинается раньше и проходит очень заснежено. По урокам географии я знала где мы примерно находимся, да и учительница не раз упоминала регион. А ещё она говорила, что это место очень старое и имеет интересную романтичную историю, которую, к сожалению, она не имеет права рассказывать. Может она не настолько романтичная, что её скрывают? А может она даже грустная и печальная… Видя эти кирпичные уличные лестницы, подземные переходы как в старинные времена, мне казалось я нахожусь в замке. Мне хотелось узнать историю этого места, или хотя бы иметь свою такую же романтичную историю в этом красивом месте.

– В телефоне есть приложение для общения, прослушивания музыки и просмотров видео. Оно очень удобное и им пользуются все, поэтому легко найти кого – то, кто тебе нравится, зная только имя и фамилию. Мы можем найти даже тебя, если хочешь? Мы приостановились, и он начал спешно доставать телефон. Достав телефон, он начал вбивать моё имя в поисковик. – Какая твоя фамилия? – Он перестал печатать и ожидал от меня ответа.

– Одинцова Александра. – После моего ответа он продолжил искать меня, а я стояла и смотрела на снег. Ветер дул прямо на нас, а с ним же и снег, снежинки были маленькие, и оседая на моих волосах, быстро растворялись.

– Всё. Я тебя нашёл. – Я быстро перевела свой взгляд на телефон, и увидела там свои фотографии. Я смотрела на свой профиль, как на что – то, что я вижу впервые. Вырвав телефон из его рук, я начала пересматривать свои фотографии. Это была я! Я приглянулась к одной из фотографий, на заднем фоне выглядывало пианино и стол с тетрадями. После взгляда на эту фотографию я начала вспоминать как я играла. Не то, чтобы я хорошо играла, но, когда кто – то заходил я боялась. Эта боязнь переходила на первый уровень важности, и я всё забывала, играли лишь мои руки на автомате. Я понимала, что я боюсь сцены, я боюсь играть на людях, но заставить перебороть страх я не могла. Я понимала, чего я боюсь: я боялась, что все увидят, как я плохо играю, а из – за того, что я боюсь, я и играю плохо. Это круг, который не решить так легко. И я понимала, что как бы много я не играла это произведение, мои мысли будут только о страхе. Я начала листать все остальные фотографии, их было довольно мало, но картина обо мне в прошлом начала уже складываться. Я закрыла свои фотографии и нажала на своих друзей, их было 32. Довольно мало, но в таком возрасте у всех, наверное, мало друзей.

– Сможешь взломать этот профиль? – С каменным лицом спросила я. Мне хотелось узнать свою историю, мне хотелось узнать кто я.

– Да, сейчас. – Он вышел из своего профиля и начал спрашивать у меня что – то, будто я знаю это. Я отвечала на все вопросы "нет", но после очередного вопроса я вспомнила про листок, который мне дала мама, и, хотя его не было со мной, но я помнила номер, который выучила.

– Стой, есть один номер, который может подойти под мой номер телефона или телефона моих близких. Пиши 79385564212. Он быстро написал все цифры в графу логин и спросил у меня не помню ли я пароль, на что он сказал, что можно додуматься исходя из своего имени: – Многие люди придумывают пароль из первых букв своего имени и цифр 123, возможно и ты не исключение". Он начал вписывать в графу "пароль" Алекс английскими буквами, потом понажимал ещё на пару знаков, провал. Не верный пароль. Единственный шанс узнать кем я была в прошлом провалился, я сильно расстроилась и задумалась, смотря на снег, падающий на асфальт. Может мне и не надо узнавать своё прошлое, может Бог специально меня остерегает от этого?

– Получилось! – Я быстро перенесла свой взгляд на его телефон, он нажал на диалоги и там была переписка "9 класс топ", "примитивное название"– подумала я про себя. На втором месте была переписка с Викторией Иванкиной, наверно, лучшая подруга, интересно, она беспокоится обо мне? Он открыл эту переписку и пролистал её вверх, чтобы мы могли знать, с чего всё начиналось. Диалог у нас был немногословным и даже не длинным. Через минуту мы уже подошли к началу переписки:

*****

Александра Одинцова: – Привет.

Виктория Иванкина: – Привет.

Александра Одинцова: – Ты не могла бы передать Никите, чтоб он перестал издеваться надо мной и придумывать прозвища. Я понимаю, что это не твоя забота, но вы с ним в хороших отношениях, может он тебя выслушает.

Виктория Иванкина: – По большей части в таком отношении к тебе ты сама виновата.

Александра Одинцова: – Но я даже не понимаю в чём моя вина, я вам ничего плохого не сделала.

Виктория Иванкина: – В том то и дело, что ты ничего не делаешь. Ты молчишь и ни с кем не разговариваешь.

Александра Одинцова: – Но это не повод для издевательств, пожалуйста, просто попроси его.

Виктория Иванкина: – Ладно, я ничего не обещаю, но я передам твои слова ему.

Александра Одинцова: – Спасибо.

*****

Александра Одинцова: – Привет.

Виктория Иванкина: – Привет.

Александра Одинцова: – Ты же завтра едешь на соревнование. Я могу сесть с тобой в автобусе?

Виктория Иванкина: – Сорян, я уже договорилась сесть с Юлей.

Александра Одинцова: – Понятно.

*****

Александра Одинцова: – Привет.

Виктория Иванкина: – Привет.

Александра Одинцова: – Ты не знаешь почему Никита сегодня сильно разозлился на меня?

Виктория Иванкина: – Типа ты сама не знаешь.

Александра Одинцова: – Не знаю.

Виктория Иванкина: – Притворяешься тихоней, а на самом деле шлюха. Как будто кто – то захочет общаться с тобой. А потом ты ещё спрашиваешь, почему у нас к тебе такое отношение. Задумайся сперва о том, как ты себя ведёшь и только потом обижайся, если смелости хватит.

Александра Одинцова: – Я не знаю с какого хера моя личная жизнь стала интересной темой для разговоров. Да и тем более я не хожу направо и налево, как делают это шлюхи, у меня даже парня не было.

Виктория Иванкина: -Можешь продолжать строить из себя невинную девочку, но наше отношение к тебе уже точно не изменится.

Александра Одинцова: -Почему вы судите только по одной переписке с каким – то непонятным парнем, ты же его даже не знаешь.

Отправка сообщений ограничена. Этот человек добавил вас в чёрный список".

*****

– Мне жаль. Наверно, тебе сейчас нелегко. – Сказал Дима. Наверно он также разочарован во мне, как и я. Не знаю какое у него теперь сложилось обо мне впечатление, наверное, теперь он думает, что я легкодоступная девушка.

– Я могу посмотреть остальные переписки одна, а ты просто постоишь рядом. Я ни на что не надеялась, особенно после этого неловкого инцидента.

– Да, конечно, только поторопись нас уже ждут, да и вам скоро возвращаться обратно.

– Я взяла его телефон и начала мельком просматривать остальные переписки, около половины было девочек из беседы, потом были переписки с мальчиками, они первые заводили разговор, а потом просили скинуть фотографии в лифчике, и одному я скинула. Наверное, об этом они и говорили. Я удалила фотографию и саму переписку, не думаю, что она сыграет уже какую – то роль, но это единственное что я могу пока сделать ради своего будущего. Я просмотрела остальные переписки, ничего особенного, но, похоже, я раньше была анорексичкой. Есть одна переписка с девочкой, которой я каждую неделю отправляла фотографии и говорила, насколько я похудела, скидывала ей свои параметры и рост. Я открыла одну беседу про похудение, там уже было +1К сообщений. Посмотрела вложения, многие из них худели с более большого веса, и у них были довольно хорошие результаты, они худели на 10, 20 кг, некоторые скидывали фото своих кистей рук. Там же была и моя фотография, одна, я обхватывала свою ляжку пальцами рук, ноги у меня были довольно худые. Из этой беседы меня уже удалили, возможно, потому что я не отчиталась один раз перед той девочкой. Может это и к лучшему, я перестану худеть, и не буду такой худой как на той фотографии. На этом все мои диалоги заканчиваются, сестёр похоже у меня нет, как и братьев, да и лучшей подруги тоже. Тяжеловато мне было. Я поменяла пароль и вышла из своего контакта, дабы он не узнал больше, чем мне хотелось бы.

Исходя из всего этого, я подумала, что слова той девушки на самом деле пригодились бы другому человеку больше, чем мне. Человеку, которого ждут, у которого есть родные, они наверно, сейчас волнуются о ком – то и эти слова она должна была сказать именно тому ребёнку, а не мне. У меня никого нет, и это место как – никак подходит мне больше, чем кому бы то ни было. А здесь у меня уже появилась подруга, можно сказать, что я начала уже привыкать. Возможно, я останусь здесь подольше.

– Ты уже прочитала всё? Нам пора идти. – Странно, буквально пять минут назад он был расстроен так же, как и я, а сейчас в его голосе слышится бодрость. Не то, что это меня напрягает, но возможно, у него есть что – то на мой счёт, есть план, который он придумал за пять минут.

– Да, пошли. Спасибо. – Я передала ему телефон, и мы спешно пошли к нашей компании.

– Узнала что – ни будь ещё интересное?

– Вообще ничего, ты же видел, там мало было диалогов. И кстати, не мог бы ты сохранить это в секрете. Мне и так неловко перед тобой, будет ещё хуже если остальные об этом узнают.

– Я могила. – Сказал он и улыбнулся.

В это время мы уже подходили к компании, все что – то бурно обсуждали, мы присоединились к ним и начали молча стоять, слушать их разговор. Они обсуждали тему, как девушки себя ведут во время отношений, и что им это кажется странным. Им не нравилось, что мы слишком ревнивые и просим слишком много любви и нежности от них. Не знаю к кому именно это относилось, но девушки очень ранимые создания, им нужно много любви, тем более таким как мы, которые живут сейчас без родителей, и единственным источником тепла и любви, они могут считать только своего парня, потому что даже здесь лучшие подруги предают. Тем более на первый взгляд здесь всё хорошо, но, если присмотреться, здесь каждый сам за себя, и изредка помогают друг другу, когда у вас одна цель.

Здесь каждый пытается выжить, и я тоже должна научиться выживать, и в будущем у меня, возможно, тоже появится парень, который будет приходить ко мне, хотя по идее, не имеет права здесь находиться. И я также буду искать источник тепла и любви в парне, но если его у меня так и не появится, то останется два выхода: найти лучшую подругу, надеясь, что она не предаст, и второе – сбежать, по крайней мере, попытаться. И хотя мне пока здесь всё нравится, я чувствую, что это скоро изменится, поэтому уже сейчас я должна думать о будущем. Этот разговор уже подходил к концу, поэтому все начинали целоваться, так как им не видеться целый день. Я же просто стояла и смотрела, как Серёжа стоял и курил, иногда поглядывала на пару, которая целовалась, а иногда на фонарики, в свете которого отражалась каждая снежинка. И хотя свет был далеко, я видела всё отчётливо. Когда они закончили целоваться и попрощались, мы пошли обратно, стараясь не опоздать на ужин. Мы шли быстро, обсуждая то, как они провели вечер и уже соскучились по своим парням.

Поужинав, я начала писать дневник и упомянула о том, что мы тайно встречаемся с мальчиками из села, которые к нам приходят. Это было глупой ошибкой, но я возможно, так делала раньше, доверяла все эмоции дневнику и выложила все карты. С мыслями о поиске своего прошлого и любви, я легла спать. Ночь была неспокойной, и я проснулась часа в четыре ночи, все ещё спали, и я подумала, пока все спят я выйду и посмотрю, может увижу что – то интересное. Я приоткрыла дверь и оглянулась по сторонам. Никто не ходил по коридорам и тем более по палатам. Я же вышла в коридор, если заметят, то скажу, что просто до туалета решила сходить. Я ходила босиком, решила не надевать тапочки, чтоб шума было меньше. Пройдя до конца коридора, я услышала шёпот из палаты, подошла поближе, и прижалась ухом к двери и подслушала чей – то разговор: – осталось около 7 палат обойти, это затянется примерно на час, большую часть работы мы уже сделали, поэтому не ной. – Сказал грубый женский голос.

– Если бы мы не проверяли шкафчики каждого человека и дневники, это было бы гораздо быстрее. Зачем нам заботиться о психологическом состоянии детей, если от них требуется только кровь. Но вот это уже спрашивал молодой парень, меня заинтересовала вся ситуация и я решила посмотреть кто это был. Это был молодой русский парень, похоже, стажёр.

– Но что ещё более странно, они держат людей с голубой кровью, и никто не знает зачем, ведь прибыль приносит пока только золотая кровь, да и к детям с голубой кровью более тщательный подход и обучение. Зачем их учить стрелять, дракам, да и, помимо этого, у них промытие мозгов ежедневно об исполнении своего долга и обязательств перед этой больницей, но никто пока не говорит, какой долг им ещё выполнять.

– Ну, я думаю, нам не стоит лезть в дела больницы, нас и уволить за такие разговоры могут. Внутри меня что – то передёрнуло, я сильно заволновалась и на некоторое время застыла, обдумывая ситуацию, когда поняла, что оставаться долго здесь нельзя я побежала обратно. Добежала до своей палаты я вполне тихо, меня не должны были заметить. Вскоре я легла спать, потому что в сон клонило ещё больше, наверно из-за волнения.

Проснулись мы, как всегда, в 7 часов, я отчётливо помнила, что вчера было. Да и к тому же я написала в дневник то, чего не должна была, не зная, что их читают. Девочки также встали по звонку и начали одевать форму. Меня очень сильно волновало то, что я написала в дневник, поэтому я решила спросить у них.

– А вы не знаете эти дневники, читает кто – ни будь? «И кто – ни будь из вас просыпался ночью?» —спросила я своих соседок.

– Насчёт дневников не знаю, но я не особо им доверяю, я не хочу рисковать и писать откровения, да и я не такой человек, не люблю рассказывать кому – то о личной жизни, да и на это у меня есть парень.

– Я думаю, они их прочитывают, например, к концу недели все собирают и после прочтения, решают какое нам лечение нужно, иначе как можно объяснить то, что каждую неделю меняется расписание и лечебные процедуры. А ты что – то серьёзное туда написала? Никто не должен знать о наших встречах с парнями.

– Нет, просто решила поинтересоваться. А вы просыпались ночью, пока были тут?

– Ни разу. – Ответила Маша.

– Я тоже. – Если бы это был сон, то я бы его уже забыла, да и он был такой реалистичный. – Сказала Лена.

– Ты вообще собираешься на лечебные процедуры, или так и будешь в палате сидеть, пока тебя не придут проверять? Советую тебе сейчас же встать, пока не пришли мед. сёстры. – Дополнила Лена.

– Да, уже встаю. – Сказала я нехотя.

С этого дня я буду более внимательной ко всем мелочам, я должна узнать, что здесь творится. Я быстро надела форму, достала дневник и вычеркнула предложение, в котором я рассказывала про нашу встречу с мальчиками, надеясь, что никто об этом не узнает. А ещё я должна подготовиться к побегу и начать рисовать карту. Спустя время подошли мед. сёстры и начали проверять, чтобы кровати уже были заправлены, а мы одеты. Они ушли, и мы пошли завтракать, а некоторые пошли пока умываться. Я решила сперва покушать, а потом умоюсь, когда будет меньше очереди, потому что многим после завтрака лень идти умываться. Для повышения своей внимательности я решила отмечать, у кого какая причёска, волосы, рост, шрамы, если есть на ногах, так как наша форма покрывала большую часть тела, в том числе и локти.

Я смотрела на каждого человека, пыталась уловить как можно больше деталей. И у меня это почти получалось, правда теперь я приходила в конец очереди, зато запоминала всех впереди стоящих меня людей. А когда уже стояла в очереди, смотрела на реакции людей, что они делают, с кем и о чём разговаривают. Я только начинала учиться следить за людьми и их действиями, поэтому иногда не замечала то, что происходит со мной или рядом. Как, например, сейчас, когда очередь подошла ко мне и мне уже наложили еду в тарелку, я смотрела на людей за одним столиком и по эмоциям пыталась определить, о чём они говорят. Я и не заметила, что мне уже два раза сказали, что б я прошла дальше и не мешала другим людям проходить. Меня дёрнули за хвост, чтоб я снова оказалась в реальности. Я прошла к столику, где сидели девочки из моей палаты, с самого моего приезда, мы сидим вместе, почти в самом углу помещения. Это было самое лучшее место, так как никто не проходил сзади нас, и это было лучшее место для наблюдения за большей частью зала, особенно, если ты сидишь в самом углу.

Так проходили все дни, с той ночи больше не было ничего необычного или странного, но и по ночам я также уже не просыпалась. Я продолжала улучшать свои навыки слежки и контроля ситуации, с того момента я сильно изменилась, стала лучше. Я перестала доверять людям, но и также завязала с того момента с теми встречами по вечерам, правда один раз они всё – таки смогли меня вытащить.

Когда я писала дневник, пока кто – то не кинул в окно снежок, это была подруга и она хотела походить, поговорить со мной. Я вышла, предполагая, что здесь что – то неладное, но я ничего не стала предпринимать, мне было интересно, что будет. Повернув за угол, в том направлении, куда мы обычно ходили, где нет камер, я увидела его. Я одновременно ожидала его увидеть, но и не хотела. Я посмотрела на подругу, ожидая, что она сейчас будет оправдываться, но она, не проронив ни слова, ушла к остальным ребятам.

Мы подошли ближе и начали разговаривать, ему очень сильно не нравилось, что я не хожу больше гулять с девочками к ним, и отношения так не строятся. Так как меня не особо волновали эти отношения и его слова, я просто качала головой в знак согласия, так и не заметив, как пролетело уже много времени. Всю дорогу он говорил о том, как впервые увидел меня и т.д., я пропускала это мимо ушей, хоть мне и было приятно, но такие слова я хотела услышать именно от моего возлюбленного. Когда уже я заметила, что люди идут обратно с вечерней прогулки и к нам уже направляются, чтобы предупредить, чтобы мы уже уходили, он меня крепко обнял. Он уже хотел меня поцеловать, но обняв меня снова, я оттолкнула его, чтоб он не смог меня поцеловать, я ему объяснила, что пока не готова к этому.

Многие на нас смотрели, и от этого мне также становилось неловко, однако он настаивал на поцелуе, тогда мне и пришлось сказать «давай расстанемся, я думаю, мы друг другу не подходим». Отреагировал он на это спокойно, быстро убрал руки с моего пальто и сказал: – «хорошо». Для него это было трудно, но он не смог бы меня заставить, и он это понимал. Он понимал, что я человек, которого нелегко будет уговорить на что – то. Именно так и прошли мои первые краткосрочные отношения, мы обнялись и пошли обратно. С того момента я опять начала ходить с ними гулять, после нашего с ним расставания Фиона опять попросила сходить с ней погулять. Так я и связалась снова с этой компанией.

На одной из встреч я познакомилась с её новым парнем и по глупости начала с ним спокойно общаться, не ожидая, чем это может закончиться. И мы даже поспорили в тот день кто из нас сильнее и изворотливее, так мы и узнали, что он лучше. С того момента я поняла, что какой бы ты сильной, умной, хитрой не была, найдётся кто – то лучше в этом. А если это ещё и спорт, то в спорте сильнее мужчины, ведь иногда не стоит идти на спор или соревнования, некоторые вещи того не стоят. Я пыталась ударить его кулаком, вывернув большой палец наружу, тем самым получив растяжение.

По приходу в больницу я собиралась просто лечь спать, но кто – то рассыпал конфеты и, помогая их собрать, мне стало больно, и я вскрикнула. Это заметила старшая мед. сестра и подойдя ко мне ближе, спросила, что не так. Я объяснила ей всё как есть, но, не рассказывая, где это произошло, и с кем. Ближе к ночи мне сделали рентген, там как раз я и встретила того парня, который разговаривал в палате ночью. Его голос был очень похож, и по телосложению он тоже подходил. Оставалось только задать контрольный вопрос и посмотреть на его реакцию. Как только мне его сделали, я быстро выбежала из помещения и, подойдя к нему, задала вопрос:

– Если бы ещё мы и пальцы не ломали, времени уходило бы ещё меньше. Так ведь? – Он посмотрел на меня недоумённым взглядом, но, уже зная, что я слышала этот разговор. Времени было мало, поэтому думать над чем – то пооригинальней было некогда, поэтому на более подходящий вопрос меня не хватило. Тем более к нам уже подходили хирург, психолог и глав. врач.

– О чём ты?

– Думаешь, у нас есть время на переговоры? – Сквозь полупрозрачную дверь я видела, как подходят врачи, мне хотелось узнать больше, выжить максимум из этой ситуации. Я подбежала к двери и повернула круглую ручку до щелчка, никто так и не понял, что происходит. Я опять подошла к тому парню и села ему на колени.

– Ты что делаешь? – Я наклонилась к его голове, аккуратно убрала волосы на одну сторону и прошептала ему на ухо.

– Либо ты мне говоришь, что знаешь об этом месте, либо я расскажу, что ты… – Это было очень глупо, тем более, когда я задумалась, чем мне пригрозить.

– Или что? Думаешь, ты имеешь право вести со мной переговоры? – Он обхватил меня за талию, подыгрывая мне. И склонил голову, имитируя поцелуй, наши губы находились всего в паре мгновений.

– Пожалуйста, я должна знать, что это за место и чего от нас здесь хотят. – У меня не хватало слов, ведь единственный компромат, который у меня на него был, это разговор ночью с другим человеком. Но, если кто – то узнает, что я слышала этот разговор, мне тоже достанется.

– Ты же знаешь, что, если кто – то узнает об этом разговоре, нам обоим достанется, только тебя уволят, а я просто не узнаю правды. – Я взяла его руку и положила себе на талию. Он заволновался, это было слышно по его ускоренному дыханию и отстранённому взгляду в сторону, видимо у него есть причины, чтоб остаться в этом месте, но это уже не моё дело. Он потянулся рукой к моим волосам и положил руку на шею ближе к затылку, немного придвинув к себе и поцеловал в щёку, и медленно начал шептать мне на ухо.

– Хорошо, тогда встретимся завтра сразу же, когда начнётся вечерняя прогулка, под этим зданием находится тайный проход, зайди туда до первого поворота, не опаздывай. – В его голосе прозвучала некая дрожь, но он был решителен. Он посмотрел мне в глаза, зная, что мы оба сейчас утяжеляем себе жизнь. Не знаю, но, когда я смотрела в его глаза, мне показалось, что мне он даже немного нравится, да и я вся эта ситуация вынуждала нас идти на крайности. Он придвинулся к моему лицу так, что мне пришлось немного извернуться, хотя он всё также держал меня за талию рукой. Он прикрыл глаза, и я уж думала, что он меня поцелует, но почувствовав на своей шее чужие губы, меня они возбудили, мурашки пробежали по коже. И я сама, даже не заметила, как немного приоткрыла рот. Он же целовал мою шею так нежно, как будто любил меня. И в это время послышался удар по двери, дверь с грохотом отворилась, и мы сразу же обратили внимание на них, глав. врач был явно рассержен, он стоял на месте, когда остальные уже подходили к нам.

Психолог поднял меня с его колен и, когда я все же обратила на него внимание, он мне дал пощёчину. Ещё не отойдя от того поцелуя, слёзы сами по себе начали литься. Того стажёра скрутил хирург и прижал прямо к столу, уже со слезами я смотрела на него, а он ухмылялся. Меня это жутко пугало, ведь мне казалось, что всё идёт по моему плану, но вдруг у него тоже есть план. Взяв меня за руку, он повёл меня в другую комнату и уже когда мы проходили мимо всё ещё рассерженного глав. врача, он взял меня за вторую руку.

– Если ты думаешь, что такое тебе сойдёт с рук, ты глубоко ошибаешься, потому что здесь есть правила, которым следует придерживаться. И если ты не видела, как наказывают других, это не значит, что здесь вообще никого не наказывают. Я в последний раз взглянула на врача, стажёра и хирурга. Надеюсь, это всё стоит тех усилий и рисков, на которые мы уже пошли. Я почувствовала сильную боль в руке, психолог сжал мою руку сильнее и потянул в свою сторону. Я же поддалась и пошла, куда меня вели. Уже через минуту мы оказались в параллельной комнате с белыми стенами.

– Зачем ты это сделала? – Спросил психолог.

– Мне просто он очень сильно понравился, и я побоялась, что больше его не увижу. – Я положила свой палец на губу и немного приоткрыла рот. Такой я не была никогда, мне даже понравилась моя распущенность.

– Теперь ты его точно не увидишь. Его переведут в другой корпус, где ты никак не сможешь там появиться. Может даже и уволят. – Он отвечал равномерно, но в его голосе была злость.

– Хорошо.

– Это всё, что ты мне хочешь сказать? – На моё спокойствие и пофигизм он отреагировал ещё хуже. Казалось он на меня вот – вот накричит.

-Да. Мне нечего вам сказать.

-Ты заперла дверь и поцеловалась с сотрудником, так ещё он оставил тебе засос на шее, а ты вот так на это реагируешь? – Он на меня повысил голос, но на крик это не было похоже, возможно, он хочет услышать от меня слова раскаяния и стыда, для облегчения своего наказания, но мне было даже интересно, какие бывают здесь наказания.

– Я должна начать оправдываться?

– Ты должна объясниться за своё поведение и извиниться, как минимум.

– Мне нечего сказать больше в своё оправдание. Извините.

– Тогда перейдём к другой теме, как ты растянула руку? И где это произошло? – Поняв, что продолжать на меня кричать бесполезно, и на меня не действуют такие же методы как на остальных, он решил вести себя более сдержанно. Хотя я более чем уверена, что эти эмоции не были частью плана, а были ревностью.

– Хм, один парень попытался ударить меня по попе, поэтому я его ударила сама, но из – за неудобного изначально положения, я растянула руку. Это было на улице, но точно не помню, где, здесь всё так одинаково.

– Как звали парня? Кто – ни будь был ещё рядом?

– Не помню, парень как все, даже лицо не заметила, сразу же убежал. А рядом никого не было, наверное, и поэтому решил и ударить.

– Ты же знаешь, что здесь везде стоят камеры, и мы всё равно узнаем правду?

– Удачи, но я говорю правду, верить мне или нет, решать вам. – Хотя будь я на вашем месте я бы поверила девушке, которой не за чем это от вас скрывать. Наверняка вы читали мой дневник, не так ли? И в том месте, где зачёркнуто, я писала, что верю вам и вы единственный человек, кто может поверить мне. – Я решила сыграть на его чувствах, говоря так. Видимо, привычки играться и пользоваться чувствами людей было основной частью моей прежней жизни. Говоря это, я смотрела прямо ему в глаза, со спокойствием и уверенностью, ведь именно это и помогает мне всегда.

– Я постараюсь тебе помочь, но наказание тебе всё равно придётся принять. – В это время вошёл как раз врач и хирург, а психолог встал со своего стула и подошёл к нему переговорить. Они закрыли за мной дверь, оставив меня одну.

Глава 7

Я стала оглядываться по сторонам, это была обычная комната, только здесь был стол и два стула, будто приклеенных к полу. Стулья были не обычные, лично мой железный с круглыми обрамлениями внизу с подлокотниками. Моя голова вновь заболела, я вспомнила, как приходила домой вечером, на кухне сидели мама с папой и разговаривали о чём – то. Они давно уже не ладят, и такие разговоры по вечерам происходят часто. Иногда я не могла даже уснуть из – за этого, они повышали голос друг на друга, а я спала через стенку, рядом с кухней. Затем мне почему – то вспомнился момент, как мы сидим с мамой на кухне, и я пытаюсь ей рассказать, что надо мной издеваются в школе, но она мне говорила только то, что я сама в этом виновата. Я её просила сменить школу, но она говорила, что от проблем не надо убегать. Тогда я начала кричать и говорить как мне плохо, но ей было всё равно, у неё были свои проблемы. Её волновала только её личная жизнь и как побыстрее расстаться со своим мужем. Она даже не думала о нас, и хотим ли мы этого.

Не отличая уже реальность от воспоминаний, я нагнулась и плакала, пытаясь отдышаться. С каждой стрессовой ситуацией я узнаю о себе всё больше и больше. В этот момент послышался небольшой шум и разговоры рядом со мной, они подошли. Я проживала воспоминания будто второй раз и не могла снова вернуться в реальность. Меня трясли, хлопали по щекам, дабы я пришла в себя, но этого было недостаточно. Я начала задыхаться, я вспоминала как я душила сама себя, плача и задыхаясь, но я не могла остановиться. Я просила о новой жизни, чтоб всё наладилось, но слёз и просьб всё время не хватало, чтоб хоть кто – то меня услышал. Моя жизнь была такой жалкой, настолько, что я боялась, что меня увидят в слезах. Но не просто в слезах, я боялась, что как только они увидят, они засмеются, и скажут, что я многого о себе возомнила, что никому и дела до меня нет, а я уже хочу покончить со своей жизнью.

Я всё это представляла, пока не послужил удар электрошокером. Проснулась я уже в маленькой каморке, метра полтора на метр. Теперь я уже понимала, какое они имели ввиду наказание, пол был холодный, возможно это было подвальное помещение, построенное как раз для наказаний. Спину сильно сводило от того, что со своим высоким ростом я максимум могла свернуться калачиком, из положения сидя. И как только они меня туда положили? Не вижу смысла делать такие каморки только для наказаний, они больше потратят усилий, чтоб положить туда человека. Когда спину начало сводить ещё сильнее я захотела перевернуться, но это было труднее, чем ожидалось. Каждое моё движение и соприкосновение сопровождалось сильной болью. Будто тысяча клеток моей кожи жили своей собственной жизнью. Свернувшись снова калачиком, я начала думать и анализировать всю ситуацию. И успею ли я ещё на встречу с тем доктором? Да, признаю, я убегаю от прошлой жизни, но прошлая жизнь она моя. Возможно, она хуже, и я не хочу знать, что тогда было, я не хочу проходить всё это снова, но это лучше, чем проживать жизнь ради чьей – либо выгоды. «Боже мой, какая я глупая» – подумала я, отчаянно хочу убежать от своей же жизни.

Я всё также боюсь боли, боюсь разочароваться и вхожу в ещё более жалкое заблуждение. Я всё также ищу отговорки, чтоб не вспоминать всё. Я всё также пытаюсь убежать от самой себя, а все потому, что мне самой противно это существование… Это жалкое существование. Но та, кем я была, и та, кто я сейчас, это всё та же я. И даже если я продолжу не принимать тот факт, что в прошлом была жалкой, то я всё ещё также останусь той Александрой. Вопрос только в том, какой я хочу себя видеть, и какой я хочу, чтоб меня видели. Я могу продолжать оставаться ребёнком, загнанным в угол, или же я могу стать той, которой хочу себя видеть, усовершенствовав себя. Возможно, это всё такой же минутный порыв измениться, но именно он когда – ни будь сыграет огромную роль в принятии себя и своего прошлого.

Лежа всё также на холодном полу, я понимала, что глупее всего будет пытаться принять именно эту жизнь… Иногда нужно открыть дверь и сказать тому самому ребёнку внутри себя, что да, ты жалкая. И что? Сейчас я уже другой человек, я изменилась, все мы когда – то были такими, все когда – то позорились на людях, все когда – то ошибались и все боялись. И это нормально! Все будут смотреть не на то, кем вы были раньше, а кто вы сейчас, как с этим справились. Настоящее важнее прошлого, и, если мы не можем его изменить, мы можем сделать выводы и изменить будущее, меняясь в настоящем. Это лучше, чем бежать от самой себя, притворяясь копией кого – то другого, другим человеком. По крайней мере, это не очередная попытка убежать, которую многие чувствуют. С такими мыслями я снова заснула, от сильного холода меня тянуло в сон, я не боялась, что я умру, я знала, что я не умру так просто. Я выживу, по крайней мере, я доживу до того момента, пока не пойму, что я проделала эту работу хорошо, и мне не о чем жалеть, что я прожила достойно и приму смерть.

Когда мысли все были о смерти, о той, как я прожила жизнь, до этого момента, я вспоминала всё. На этот раз не частями, я просматривала события, и чувствовала эту боль снова и снова, единственная боль, которая мне приносила радость – это тренировки. Растягиваясь на шпагат как можно сильнее после учёбы, я чувствовала боль, и эта физическая боль заглушала душевную. Я плакала и смеялась как чёртов человек, из которого изгоняют дьявола. Я танцевала, изнемогала себя как можно сильнее, чтоб потом просто упасть на пол и почувствовать то самое умиротворение, то самое спокойствие. Я вспоминала моменты, когда меня похитили во время соревнований…

Мы поехали в город на четырехдневные соревнования, это был последний четвёртый день, все уже были предельно уставшие, тренерам было не в кайф следить за каждым человеком, чтоб он вовремя вернулся в гостиницу, или вовремя покушал, поэтому я сказала, что задержусь немного, а потом напишу, когда приду. Время уже было позднее, тем более это был конец лета, и около восьми вечера было уже темно. Мы начинали играть только в час дня, по четыре партии в день, с перерывом в час, этого времени хватало, чтоб некоторым доиграть свою партию, а некоторым покушать или потренироваться. Когда последний человек доиграл партию, время уже было за девять часов, и в этот день я проиграла обе партии, мне было довольно стыдно, ведь партии для меня многое значили. Для меня это была игра на жизнь.

Во время каждой партии я так волновалась, я пыталась удержать в себе десятки вариаций игры с размахом в десять ходов. И эта была очень важная для меня партия, эта партия решала разряд, который я получу, и кому из нас достанется третье место. Мои глаза разбегались от тысячи ходов, и я знала, что не надо делать именно этот ход, я отложила его в своей голове, но, когда время на раздумье прижимало, хотя его было достаточно чтоб успешно сыграть партию, я не вышла, а сделала именно этот проигрышный ход. Хотя мне стоило только выйти, умыться и было бы всё уже по – другому. Я знала, что это конец, но я надеялась на её ошибку, как она надеялась на мою. И именно эта девочка получила мою медаль, я была так зла на себя и на неё, на весь мир. После игры я пошла в туалет и сидя в кабинке, плакала, как раньше, в школе от издевательств.

Когда я вполне успокоилась, я не хотела туда идти, после игр, мы обычно все вместе с тренером собираемся и просматриваем каждую игру. Но это время придёт когда – ни будь, рано или поздно мне всё равно придётся вернуться, и даже если я вернусь поздно, это не избавит меня от просмотра игры. И не избавит меня от гневных комментариев. Поэтому, собравшись с силами, вытерев слёзы, я собралась уходить, в самом помещении находился только охранник и несколько людей, которые возможно подводят итоги, отдают отчёты выше, и просто пьют вместе чай. Как бы я хотела работать на такой работе, она более спокойная, дружная и перспективная. Больше всего я не хотела бы иметь карьеру шахматиста, но, тем не менее, я занималась этим.

Выйдя из здания, я достала наушники и, слушая музыку, пошла к своей гостинице, она находилась в десяти минутах. Машин почти не было, в принципе, как и людей. Этот район сам по себе был не особо многолюдным, за утро я встречала только несколько человек. На улице было довольно темно, мои глаза начинали потихоньку привыкать к темноте и хоть что – то различать в ней. И вот мне оставалось дойти до своей гостиницы пару минут, завернув за поворот.

Я даже не поняла, как так быстро очутилась в чужой машине, но, если бы я спохватилась раньше, поняла, что она остановилась слишком рядом и это что – то значит, я бы смогла побороться за свою жизнь. Но когда она подъехала, я просто остановилась, ожидая от них, что – то типа «Не подскажете дорогу» или «Вас не подбросить до дома», они же просто вылезли из машины и затащили туда меня, придерживая рот рукой. Естественное, когда они вышли, я почувствовала, что сейчас будет нечто плохое и побежала, но я бегала всегда не очень быстро, и, думаю, если бы я даже побежала раньше, я бы не убежала от них.

Всё произошло быстро, без шума и свидетелей, можно сказать я была идеальной жертвой, как бы мне не хотелось ею быть. Мне также быстро связали руки, как профессионалы, и засунули в рот кляп. Как ни странно, я не чувствовала сильного страха, не колотилась из стороны в сторону, я тихо сидела и разглядывала машину. Машина была леворульная, все были довольно спокойны, их было трое, один на переднем сидении, и два сзади по обе стороны от меня. У человека на переднем сидении были чёрные волосы, как у японцев, он иногда доставал свой телефон nokia, и посматривал на время. Это было очень странно, ведь сейчас многие люди носят сенсорные телефоны, исключая меня. Я иногда тоже ношу nokia, потому что на нём есть игра sims 3, или когда я ломаю свой телефон, приходится носить обычный.

В школе меня не особо понимали, почему я ношу старый телефон, но именно на это они не особо обращали внимание. Чаще они меня дразнили из – за одежды, оценок, и просто, потому что я не могла дать отпор.

Во рту у меня находился кляп из какой – то грязной ткани, будто этой тканью чинили и вытирали масло от машины. Было довольно странно, что они остановились прямо передо мной, возможно, они знали кто я, какой мой маршрут и следили за мной, а сегодня был просто идеальный момент, возможно даже и идеальное место. Я думала, что это кто – то, кого я победила в игре, какой – то местный на районе офник. Больше вариантов у меня не было, так мы ехали около семи минут, недолго. С учётом средней скорости в 100-120 км в час, мы проехали примерно 14 км.

Пока мы ехали, я пыталась запомнить все повороты, на случай если всё – таки получится сбежать, их было пять. С учётом моей памяти и того, что я запоминаю большую часть своих партий с погрешностью в пару ходов, мне не составит труда найти дорогу прямо сейчас. Но больше меня напрягала ситуация, когда водитель сбавил скорость, и мы уже подъезжали к каким – то высоким заброшенным зданиям в три этажа. Теперь уже я начала метаться из стороны в сторону, мне действительно стало страшно, все уже тоже выходили, а я скулила, дыша чем – то противным, чем пахло от тряпки. Эта ситуация мне напоминала отрывок из книги «коллекционер», но тот парень был один и он сперва усыпил свою жертву, он к ней относился более аккуратно, чем сейчас ко мне. Как бы я хотела быть сейчас именно на месте той жертвы, а не здесь. Когда они вышли, меня тоже начали вытаскивать из машины, я же моталась из стороны в сторону, пока дверь была открыта только одна.

– И вот что ты с ней копаешься? – Один парень, который собирался было уже уходить, подошёл и открыл вторую дверь, в итоге они были по обе стороны, и этот же парень меня быстро вытащил, схватив за конец верёвки, связанных рук. Теперь мне оставалось просто идти за ними, даже если бы я сейчас убежала, у меня руки связаны, мне не хватило бы скорости.

– Когда я пытался её вытащить, она уходила на другой конец машины, я бы сам здесь не справился, а вы блять ушли.

– Нашёл в чём нас винить… – Ответил мужчина со шрамом.

С этого момента мы все шли тихо, я пыталась разглядеть хоть что – ни будь в темноте, вдали видела очертания серых зданий. Фонарей совсем не было, поэтому было почти ничего не видно.

Похитители были довольно высокими, поэтому часто дёргали верёвку, чтобы я не отставали от них. Впереди я увидела три пятиэтажки в один ряд и заброшенный цех. Я шла и осматривала всё вокруг, здания были очень старые и заброшенные. Меня вели в самую глубь одного из них, в самую дальнюю комнату. Там я увидела, как всё было обустроено, в углу лежали две девушки, но этих девушек я не видела на соревнованиях, значит, я просто жертва очередных маньяков. И как бы мои слова сейчас не звучали, будто мне всё равно на мою жизнь, на самом деле это не так. Мне было очень страшно, но единственное, что меня успокаивало, что я не одна здесь, и, возможно я умру, и мои страдания, наконец, закончатся…

Меня посадили к этим девочкам, перетянули крепче веревки и привязали к кольцу над головой, так, что руки были в приподнятом положении. От этого руки сильно болели, а кровь почти туда не поступала. Я смотрела на девушек, мне было разговаривать с ними так же страшно, как и им со мной. Мы молчали, пока первую девушку не взяли и не положили на стол. Как бы она не дёргалась, ей ничего не помогало, эти люди её насиловали несмотря на то, что она дёргалась и орала. Это продолжалось, пока она просто не выдохлась, и перестала вообще что – либо чувствовать и подавать признаки жизни. Она была словно палка, которую волны качают вперёд, назад к берегу. У нас полились слёзы, мы понимали, что с нами поступят также.

Тогда я начала отвязывать свои руки, как бы мне не было больно, узел был довольно лёгким, надо было всего лишь изогнуть руки и сложить их как телефон – раскладушку. Я спросила у девушки, как её зовут, она долго молчала, пока я развязывала её руки, а потом выдала «Мария», я сказала ей своё имя и продолжила развязывать руки, оставалось совсем немного. На улице пошёл небольшой дождь, и я подумала, что это сократит наше время, и они обратят на нас внимание. Мы иногда поглядывали на них, боясь, что они отвлекутся и обратят на нас внимание. Один из тех парней закурил, рисуя на её животе что – то канцелярским ножом. Когда сигарета закончилась, он её потушил об её тело, ставя, словно точку на ней.

К тому моменту, начал подходить водитель, с момента моего похищения он не произнёс ни слова. Сейчас он был одет только в брюки, верха на нём не было. Он подошёл к ней, посмотрел, дотронулся до её уставшего лица, словно жалея, будто он единственный, кто её понимал. Было видно, что те парни его слушались, и похищение спланировал он сам. Именно он был единственным, кого она увидит в последний раз, он взял тонкую, но прочную верёвку, которая точно не порвётся, обхватил её шею и начал душить. Мы слышали её стоны, то, как она дёргается, но не хотели смотреть на это, мы закрывали глаза, но всё равно представляли её муки. Этот голос был похож на голос умирающих свиней, такой звонкий и пронзительный. Я понимала, что у меня остаётся немного времени, и я возможно, смогу отвязать руки, тем более, мы сидели в углу и с того момента они на нас не смотрели. Они же начали баловаться, светили на её лицо и тело, фонариком, фотографируя всё это.

Я наконец уже смогла отвязать себя и Марию, и мы даже отошли недалеко от того места. Я помнила, что недалеко отсюда находится лес, и уже отходя от здания, нам оставалось пройти около километра по полю, чтоб зайти в лес. Я взяла её за руку со словами «Мы должны поторопиться, в километре отсюда лес, а дальше может быть трасса, успеем дойти до леса, прежде чем они заметят, что нас нет». Но уже сейчас послышались голоса тех парней, что они упустили нас, теперь мы уже не понимали, стоит ли прятаться в самом здании, или бежать в лес, надеясь, что мы успеем. Мы увидели кусты и два дерева, я предложила ей добежать до кустов, а потом посмотреть на их действия. Мы добежали до них быстро, постоянно оглядываясь, некоторые оглядывали местность, некоторые взбирались на этажи и осматривали все комнаты, это было видно по свету от фонариков. Когда они поймут, что нас там нет, скорее всего, они поймут, что мы в кустах, так как далеко убежать мы не могли бы. Выбора у нас не было, пока они обыскивают само здание, мы должны бежать, возможно, они нас заметят, но это был единственный выход на тот момент.

Я предупредила её, и мы побежали, у нас обоих ноги подкашивались от страха, а бежать, держась за руки, было неудобно, поэтому мы бежали по отдельности. В это время дождь становился всё сильнее, мы поскальзывались, но поднимались и бежали дальше. Было очень холодно, мы насквозь промокли пока добежали до леса. Мы и сами не ожидали, что сможем добежать, что они нас не заметят. Весь оставшийся путь мы шли, молча, держась за руки, никто не хотел говорить, да и слов, подходящих в голове, не было. Дождь усилился градом, размером с горошину, он бил нам прямо в спину, мы продолжали идти, утешая себя тем, что мы близко, и что уже почти спаслись. Со временем мы начали привыкать к холоду, а град, бивший нам в спины, казался нам массажем, он давал нам заряд идти дальше.

Мы шли, надеясь, что впереди будет трасса, хотя точно мы этого не знали, но мы знали точно, что это город, лес не будет большим. Рано или поздно лес кончится, а дальше уже что – ни будь да покажется. Дождь начинал немного стихать, по крайней мере, шёл дождь уже, а не град. Вспоминая это всё, я чувствовала холод, такой же, как раньше. Я ощущала на себе все те же капли дождя, бьющие в спину, всё то же отчаянное стремление не быть жертвой. Но чем больше я хотела уйти от этого, тем больше оно на меня давило, тем чаще я понимала, что оно никуда не денется.

Выстрел… Мария, державшая меня за руку, остановилась, я оглянулась. Она посмотрела на меня таким недоверчивым взглядом, будто я виновата в этом, будто я подвела её, что я не смогла её спасти. Этот взгляд был такой пустой, мол, хоть ты меня и подвела, но мне уже всё равно, ты больше ничего не можешь сделать. Издалека слышались крики «Молодец… Прямо в яблочко.… Но мы бы и поймать их могли». Она потихоньку упала на колени, кровь выступила через одежду, стекая каплями дождя вниз, а у меня лились слёзы, «мне не убежать» -пронеслось у меня в голове. Я покончу так же, как и они, весь мой оптимизм вмиг растворился в отражении её глаз. Я также опустилась на колени, её футболка уже мокрая от самого дождя, окрашенная алой кровью. Её ранили в живот, она смотрела на меня таким взглядом, говоря: – беги, беги уже… Но единственное, что я могла сделать на данный момент, это ждать, пока она умрёт.

Убийцы уже были рядом, я смотрела периодически, то на них, то на неё, она уже умерла. Я встала и побежала, бежала изо всех сил. Я должна попытаться, я выживу, как выживала всегда. Это не трудно, надо просто бежать, бежать очень быстро, надо просто быть лучше всех, чтобы меня не поймали. Они стреляли, но в меня не попадало, я бежала, как мне тогда говорили, будто за мной бежит стоя волков. Из шума дождя, стрельбы и шлёпок моих кроссовок я услышала шум машин. Спасение скоро, я должна всего лишь ускориться. Мне оставалось метров пятьсот, чтобы увидеть машину. Выстрелы прекратились, и я уже думала, что они отстали, пока кто – то не ударил меня с разбега в спину, я упала на землю, корчась от боли. Остальные уже подбегали, я так близка к выходу, я должна спастись, я не могу умереть. Он взял меня за ноги и тащил по мокрой грязной земле, и как бы я не сопротивлялась, мне ничего не помогало. Первое время я смотрела на фары от машин, сквозь слёзы и дождь, всё становилось более размытым. Но я смогла его ударить ногой, я ударила его ещё раз, и он упал. Я попыталась встать, но он схватил меня за ногу, я ударила его ещё раз и побежала. Я отчетливо запомнила его лицо, азиатские глаза, нос с небольшой горбинкой, пухлые губы и чёрные волосы с пробором по середине, которые от дождя прилипли к лицу и глазам. Остальные уже подбегали, один побежал за мной, другой же помогал встать ему. Но я бежала быстрее, и уже оказавшись на трассе, я встала посреди неё, раздвинув руки. Машина остановилась, я быстро побежала к машине, пытаясь открыть дверь. Водитель молча смотрел на меня, пока я умоляла открыть мне дверь. Затем он разблокировал дверь, и я села. Мы тут же уехали, часы на его машине показывали десять часов, я всё ещё успевала в гостиницу.

Я вспоминала, пока отмывала грязь со своего тела и пыталась понять всю ситуацию, в голове это всё не укладывалось. Я плакала под душем, я душила себя в ванной, а потом плакала ещё больше, ощущая себя ещё более жалкой. Уже завтра утром мы уезжаем, и я уезжаю с огромной дырой внутри меня, поглощающей всю мою душу. Я не могла понять, как мне жить дальше. Вспоминая и анализируя те ситуации, я не понимаю, почему так происходит, этому просто нет объяснения. Возможно, это понимание придёт со временем, но мне так хотелось, всё понять и изменить.

Все ситуации проходили у меня перед глазами, пока я сидела в холодной и тесной коморке. Меня одолевал жуткий страх, что я здесь одна со своими мыслями, мне казалось, я прохожу это снова, было так тесно и страшно, но я пыталась себя успокоить, что это уже прошло, моё прошлое не коснётся меня снова. Возможно, именно так здесь люди и получают себе психические расстройства.

Спустя время я снова заснула, но теперь заснула с мыслью, что я себя прощаю. С этого момента всё изменится, и я сделаю для этого всё, что потребуется. Я вспоминала как загоняла козлят в сарай вечером во время дождя, тогда проползая под папиным станком я порезалась спиной об гвоздь. Я продолжила ловить козлёнка, для меня это было важнее. Думаю, если бы я пришла со слезами домой, на меня бы никто не обратил тогда внимания. Помню, как смотрясь в зеркало, пыталась вывернуться так, чтобы увидеть куда нужно лить перекись и мазать мазью, мои руки еле доставали до того места.

Я вспоминала лицо Марии наряду с лицом того парня, от которого смогла тогда сбежать. Помню, как уже сидя в машине, я быстро успокоилась и меня даже начало клонить в сон. Я проваливалась из одного сна в другой, сны между собой переплетались в самых разных вариациях. Я могла вспомнить, как ела мороженое в Крыму и проходила мимо того самого маньяка. Но это было всего лишь моей фантазией. Я просыпалась и снова засыпала, не зная, как много уроков я пропустила и как много часов, но это меня не сильно волновало. На встречу со стажёром я не надеялась уже, но, если получится успеть, я должна прийти. Так прошло ещё какое – то количество времени, и уже послышался звук шагов. Я притворилась спящей, хотя меня этот звук хорошо разбудил и дал даже бодрости. Звуки становились все ближе и вот они уже были совсем рядом со мной.

Глава 8

Железную дверцу открыли, видимо она была на щеколде, такие делают обычно в старых домах, обычно в душе. Меня взяли на руки, повязали повязку на глаза и понесли в неизвестном мне направлении. Сперва меня принесли в одну комнату, там меня усадили на кресло, привязали ноги и руки, на голову нацепили присоски и ждали, это было недолго минуты две, какое – то исследование, которое мне делали в детстве. Когда мне их сняли, то я почувствовала укол в шею, это было так быстро, что я от этого немного скривилась. Я чувствовала, как то, что мне вкололи рассасывается у меня под кожей, это было похоже на первое ощущение, когда ты впервые получил занозу. Ты чувствуешь, что в тебе нечто другое, но это было что – то новое, оно было живое и очень активное. Оно пробуждала во мне агрессию, такую, как у животных.

Постепенно оно дошло до мозга, я почувствовала этот прилив сил и энергии, я начала соображать, казалось, мой мозг скоро взорвется, оно как будто предоставило себя в качестве не работающих клеток мозга. От сильной боли и большого прилива сил я скорчилась, я кричала, и они этого ожидали. Они знали, что так всё произойдёт, поэтому меня и привязали. Когда оно прошло глубже, оно начало проходить внутрь костей, эту ужасную боль в коленях я не забуду никогда, это было похоже на то, когда тебе под адреналином ломают кости. От этого я начала кричать ещё громче, сердце хотело взорваться, оно не выдерживало такого внезапного адреналина. Когда я в очередной раз начала кричать и скулить, будто это не я, я начала кашлять, кашлять чем – то жидким, тягучим. Я задыхалась, кричала и кашляла, а они просто смотрели, я смотрела на их расплывчатые изображения лиц, тел, им было всё равно. Я была подопытной крысой, не думаю, что, когда – ни будь я смогу избавиться от этого, того, что внутри меня живёт. Боль была невероятной, но уже начинала стихать, или же это я умираю. Я чувствовала биение своего сердца, оно тоже уже начинало стихать, но всё ещё билось быстро. Я начала понимать, инородное тело прижилось, и теперь, я его оболочка, я его дом…

Когда мне дали отдохнуть пару минут, один человек подошёл со скальпелем, я знала, что сейчас будет, но адреналин стих, осталась только сильная усталость, у меня не осталось сил даже говорить. Когда он получил одобрение от доктора напротив, он наклонил мою голову вбок и около правого уха, сделал надрез, взял что – то с миски и засунул мне под кожу. Кожа в этом месте очень натянулась. Он взял иглу с ниткой из миски и сделал мне первый прокол, это было даже больнее, чем, когда он сделал надрез. От шока я потеряла сознание и очнулась уже в палате.

На мне была чистая пижама, рука была намазана мазью, и к ней уже был приложен лёд, ко второй руке поставили капельницу с раствором. Я продолжала лежать, осматривая всё вокруг. Такое место мне нравилось больше, и мне на время даже показалось, что мне не стоит больше устраивать таких ситуаций. Не хотелось снова возвращаться туда, сидеть на холодном полу в каморке, а потом терпеть ужасающую боль от препарата, который тебе только что все кости переломал. Через минуту послышались шаги, они были такими громкими, и с каждой секундой становились ещё громче. Я не могла сосредоточиться ни на чём другом, шаги были настолько громкими, что я закрыла уши руками, попутно оброняя лёд на пол. Так я пролежала до момента пока не вошёл доктор. Когда дверь открылась, я убрала ладони с ушей. Он присел на угол кровати и начал интересоваться моим состоянием.

– Как ты себя чувствуешь? – В его глазах не было чувства переживания, или сочувствия, он знал, что я чувствую себя прекрасно.

– Как ни странно, прекрасно. Я так никогда в жизни себя не чувствовала.

– Мы старались над этим. Не буду тянуть, и перейду сразу к теме. Мы ввели тебе препарат, благодаря которому ты сможешь лучше думать, быстрее учиться и запоминать информацию. Благодаря нему, ты можешь в 2 раза быстрее набирать мышечную массу, по сравнению с обычным человеком. А также применять приёмы, которые хоть раз видела в жизни. Но и у этого препарата есть нюансы. Он имеет накапливающий эффект, и, если его должным образом не поддерживать, он может тебе сильно навредить. Я имею ввиду, что теперь ты должна вводить его минимум раз в три месяца, при условии, что ты будешь расходовать его на максимуме. Боль при введении препарата снова, будет меньше с каждым разом. Если честно, то мы знали, что ты справишься с этим. Большинство из тех людей, которым мы его вводили, умирали от шока, сердце не выдерживало, однако есть такие люди как ты, которые могут быть его идеальным носителем.

До тебя мы его вводили ещё 37 пациентам, из них 34 пациента умерли. Те, кто выдержали, сейчас учатся боевым искусствам, науке, языкам, двое из них сейчас за границей, работают разведчиками и скоро собираются вернуться. Теперь ты работаешь вместе с нами и обязана учиться, как и остальные. Также мы вцепили тебе в кожу чип, на случай если ты захочешь сбежать, мы всегда будем знать, где ты находишься. С завтрашнего дня начнутся твои тренировки, потому что этот день уже подходит к концу и сейчас многие пойдут на вечернюю прогулку, тебе тоже стоит прогуляться.

– А если я не хочу сотрудничать с вами?

– Тебе придётся, так как теперь ты зависишь от препарата, который есть только у нас.

– Но я не просила его мне вводить!

– Это уже не имеет значения, теперь ты не сможешь без нас, а значит, тебе придётся постараться быть хорошей девочкой со всеми и привыкнуть к новой жизни. Многие люди хотят иметь такие способности как у тебя, однако, им приходится учиться всему самому и это достаётся им с огромным трудом! У тебя же, целая дорога в будущее открыта. И когда ты внесёшь собственный вклад в наше будущее, мы дадим тебе препарат, который не придётся вводить каждые три месяца, с помощью него ты сможешь пользоваться своими способностями на максимуме в течение всей своей жизни. Также мы позаботились и о твоей мечте, ты сможешь быть тем, кем захочешь, и мы тебе в этом поможем. После того как ты поможешь нам, мы поможем тебе. И для этого тебе придётся выполнять наши поручения.

– Можно вопрос, касающийся препарата?

– Конечно! – Бодро ответил врач.

– На основе чего он сделан?

– К сожалению, на этот вопрос я не могу тебе ответить. Через некоторое время мы введём тебе ещё один препарат, также как и другим, ты должна отреагировать на него хорошо. Он нейтрализует отрицательные качества первого, через время ты заметишь о каких отрицательных качествах я говорю.

– Хорошо, я могу изредка навещать своих родителей?

– Да, но, если ты будешь первой в учёбе.

– Тогда, когда я смогу навестить своих родителей?

– Каждые две недели мы проходим соревнования, и потом вывешиваем результаты, если ты покажешь себя на этих соревнованиях хорошо, то уже через две недели сможешь увидеться с родными. Также ты останешься в этой палате надолго, тебя переселять никуда не будут, поэтому старайся избегать ссор и драк, научись контролировать свои эмоции.

– Хорошо, вытащите шприц из вены, я хочу пойти прогуляться с девочками, когда они придут. – Он аккуратно вытащил шприц из вены и прилепил его к держателю. Когда он вставал он поскользнулся и упал.

– Почему пол мокрый?

– Когда вы шли ко мне, ваши шаги казались такими громкими, что я закрыла уши и случайно обронила лёд.

– Насчёт этого, это один из побочных эффектов, он скоро пройдёт, не волнуйся и ещё как я тебе говорил, постарайся контролировать свои эмоции, ближайшие два дня ты будешь очень раздражительна.

– Хорошо. – Он открыл дверь, последний раз взглянув на меня, и ушёл.

Я посмотрела на одежду, которая была у меня в шкафу, и выбрала пойти в спортивной форме. И когда я уже начала переодеваться послышались шаги, я не хотела, чтобы они зашли и увидели, как я переодеваюсь, поэтому решила поторопиться. Звуки постепенно стихали, а я уже переоделась и легла обратно в кровать. Когда они зашли, я лежала на кровати и притворилась спящей. Однако, даже когда они увидели, что я сплю, они не захотели вести себя потише, и меня это немного раздражало, поэтому я сделала вид что я проснулась.

– Как ты себя чувствуешь? Тебя целый день не было, что произошло? – Они делают вид, что им не наплевать или им реально интересно. Я только заикнулась и хотела рассказать, как одна из девочек меня перебила.

– Натворила, наверное, чего – то, поэтому и наказать решили, всё и так ясно. – Девочки засмеялись, меня это ещё сильнее разозлило.

– Ещё одно плохое слово в мою сторону и я… Я расскажу об этом.

– Думаешь кому – то не всё равно? Лучше молчи в тряпочку, принцесса, пока ты ещё живёшь более-менее. – Высказалась одна.

Я утешала себя тем, что они глупые и не знают, что говорят, и если б знали, то не сказали бы такое. Чтобы зря не тратить свои силы на разборки я решила пойти кушать. Я прихватила резинку, открыла дверь, и попутно убирая свои волосы, направлялась в столовую. Вдалеке слышались шаги и бег других детей, все старались быстрее покушать и пойти гулять. Пришла я туда самая первая, но и мне пришлось ускорить шаг, чтоб меня не обогнали. Я быстро поела и после этого так и не пересеклась с девочками из моей палаты. Я быстро пошла в то место, о которым мы договорились с тем врачом.

Было темно, я шла, слушая хруст снега и разговоры остальных детей, которые находятся не так далеко от меня. Минут через пять я была уже на месте, там было тесно, сыро и темно, но его там не было, как мне казалось. Подождав так минуты три, я собиралась уйти, как меня одёрнули, схватит за рукав пальто. Это был не тот парень, но то, что хоть кто – то пришёл радовало меня больше.

– Никто не следил за тобой? – Это был молодой парень, на вид около 24 лет. С чёрными волосами, убранными назад.

– Нет. – Я отвечала, немного заикавшись, но быстро.

– Что с тобой произошло с нашей последней встречи? Тебе уже вкалывали что – то в шею?

– После того раза я упала в обморок, очнулась только в тесной железной коробке, а после, мне как раз вкололи препарат в шею.

– Откуда ты знаешь, о препарате?

– Когда у нас работы нет, нас заставляют выносить трупы людей на мусорку, и я подсмотрел, у каждого из них была сильная гематома на шее. Я не знаю точно, что здесь происходит, но думаю, ты всё ещё можешь умереть в ближайшие дни.

– Почему я должна тебе верить. Ты даже не сказал кто ты?

– Того парня, которого ты ждала, перевели в другой отдел и тщательно за ним следят. Мы с ним пришли с одного университета, а эта корпорация оплачивала наше обучение, с условием, что мы потом отработаем на них минимуму три года. Нам обоим это не нравится, поэтому мы будем рады если кто – то сможет всё – таки отсюда выбраться или может даже рассказать миру о том, что здесь происходит.

– Так что здесь происходит?

– Как я понял здесь сборище людей с уникальной кровью. Людей с кровью нулевого «резус – фактора» используют, когда времени на определение фактора совсем нет, и эту кровь переливают VIP – пострадавшим. Людей с голубой кровью используют в качестве доноров для военных, которые когда – то тут тоже лежали, им особенно нужна кровь с высоким количеством меди и отличной свёртываемостью. Они становятся более устойчивыми к вирусам и болезням, особенно когда у них раны. Эта больница, по сути, обычный госпиталь, но большую часть бюджета они получают от VIP – персон, депутатов, и тех, кому просто выгодно в это инвестировать. На виду у всех, это больница с довольно высоким рейтингом, которая делает то же самое что и остальные больницы. А за маской больницы скрывается целая корпорация с тысячью филиалов по всей стране, зарабатывающие на таких людях как ты. Для медиков – студентов это тоже отличное место, где можно хорошо заработать, здесь платят в два раза больше, чем в остальных больницах.

– А что со мной теперь будет?

– Не знаю, либо ты умрёшь в ближайшие два дня, либо они продолжат использовать тебя дальше.

– Но мне же сказали, что я уже выдержала, и препарат хорошо адаптировался.

– Я не знаю, дальше я не могу сказать, что будет.

– А были те, кто сбегал отсюда? Или кто пытался?

– За мою практику пока таких не было, никто ещё не сбегал, но два человека пытались сбежать, о них знает вся больница, ты должна была уже это услышать хоть от кого – ни будь. Ходят слухи, что у них забрали всю кровь, а потом выкинули в лес. Но никто не знает, что стало с ними на самом деле, все, кто сюда попадает, не могут уйти отсюда никогда.

– Ясно, а что насчёт дневников, их читают?

– Да, каждые два дня.

– А витамины, которые мы пьём? Это витамины или что – то другое?

– Не знаю насчёт всех таблеток, но какая – то одна там точно снотворное, потому что, когда мы делаем обход, все крепко спят, но это всего лишь догадки. Думаю, тебе стоит уже собираться уходить, мы слишком долго разговариваем.

– Но мне ещё хочется столько спросить.

– Я тебе рассказал всё, что я знаю. Я и так подвергаю свою жизнь опасности, дальше тебе стоит узнать всё самой. Иди, он толкнул меня в сторону выхода. – Надеюсь, у тебя всё получится.

После этого момента я спокойно пошла гулять, одна, обдумывая все слова. Через сорок пять минут я вернулась в свою палату, я не ходила гулять с девочками, да и они меня не позвали. Записав в дневник несколько предложений о том, как я сильно раскаиваюсь, и как я себя плохо чувствую, я легла спать. Девочки к тому времени уже пришли, но мы так и не разговаривали, мне было интересно, почему они такие странные со мной.

С тех пор, как я виделась и общалась последний раз со студентом – врачом, прошло около двух недель. Каждый раз, ходя на уроки в соседний корпус, я надеялась, хотя бы там его увидеть, но его нигде не было. Иногда я посвящала весь урок обдумыванию того разговора, и что могло с ним случиться.

Учиться было интересно, обычные школьные уроки проходили скучно, но обучение боевым искусствам давалось мне хорошо. Я подружилась с двумя учениками с секции, Оля и Костя, они не такие как все. Но с ними весело. Мы постоянно соревнуемся между собой, оттачивая своё мастерство. У нас очень странные отношения, вдвоём они общаются как брат и сестра, обговаривают что – то личное. Я с ними почти не общаюсь, обмениваюсь только парой словечек, и то, во время тренировок. Костя со всеми очень общительный, но его шутки порой кажутся устрашающими, а Ольга тихая, молчаливая, редко что – то говорит. Иногда мне кажется, что Костины шутки очень обидные, примитивные, он часто задевает Ольгу, но они все равно постоянно вместе.

Все мы очень разные, кроме того, что этот препарат каждого из нас сделал немного другим, он изменил наше поведение, кто – то стал смелее, как этот Костя стал более уверенным в себе, препарат дал возможность ему вести себя так. Раньше он был стеснительным мальчиком, над которым издевались в школе, он был самым умным парнем в школе, до того момента, пока не начались проблемы со здоровьем и его не отправили сюда. Было видно, что ему здесь нравится, только тут он почувствовал себя нужным. Стало совершенно неважно, используют его или нет. Он стал другим человеком, который использует свои способности в полной мере и его никто не осудит за это.

Мы часто с ним соревновались за первое место среди группы одарённых. Мы почти равны, по очереди получали первое место, ему очень не нравилось, что есть кто – то ему под стать. Ольга всегда занимала третье место, да и она не лезла на наши места, ей не было интересно с нами бороться. Никто не знал, насколько сильна была Ольга, даже наши тренера не могли это понять наверняка. Это одновременно интригует и пугает всех, в том числе и меня, особенно их странная дружба. В нашей троице я редко общалась с остальными, возможно, потому что не знаю всего того, что здесь происходит, и к чему мне надо готовиться.

Так прошёл почти месяц, я с нетерпением жду встречи с мамой. Мне так долго не хватало кого – то родного, того, кто знает меня с самого рождения и принимает меня такой, какая я есть. В последнее время мне даже захотелось увидеться со своими обидчиками, чтобы показать себя, какая я стала. Думая об этом, я не знаю, что бы я им сказала?

Это всё препарат, который мне ввели, но я тоже старалась… Звучит как оправдание. Казалось, это место мне больше всего подходит, и мне говорил это каждый, кроме одной медсестры. Заставляет задуматься, будто я что – то упускаю.

Место для отвергнутых обществом, злых гениев, обиженных на жизнь, или перспективных мстителей. Но жизнь не бывает одна, она делится на этапы, в каком – то городе, в определённое время, мы будем чувствовать себя одинокими, но это не навсегда. Возможно, когда – то это пройдёт, а может и нет. Если постараться что – то изменить, если попытаться сбежать или договориться, всегда можно изменить будущее. Пока мы чего – то не сделаем, у нас есть миллион вариантов, что и как сделать по – другому. Пока мы не сделаем шаг, не появится дорога.

Но сегодня всё будет по – другому. Хотя за последний месяц я ничего нового не узнала, я сегодня постараюсь хоть немного изменить свою жизнь, сделать её не такой обыденной. И в этом мне как раз поможет прогулка с девочками и их парнями. Сегодня вечером мы пойдём гулять, и я постараюсь оторваться по полной, почувствовать жизнь, какая она есть. Все оставшееся время я просто ждала вечера. Пытаясь быстрее приблизить время нашей встречи, я быстрее всех поела и пошла собираться на прогулку. Для меня это было так необычно, и я была рада, что могу пообщаться с нормальными людьми, что не теряю связь с реальным миром, а не только учусь. Моя жизнь была отчасти похожа на фильм «Сёстры Магдалины» или сериала «Закрытая школа». Там следили за ними строго в плане общения с мальчиками или выходами за пределы территории.

Когда наступил вечер, нас всех снова собрали для прогулки, пересчитали как детей, и мы смогли выйти на улицу. На улице было холодно, снег хрустел под ногами, оставляя следы. В воздухе летали мелкие, еле уловимые снежинки, которые сразу таяли на ладонях. Улицу освещали фонари, сам санаторий смотрелся как в сказке очень красивым. Он выглядел как большой замок и от него отходили несколько дорожек, каждая к разному корпусу. Каждый раз мы шли по определённому маршруту, проходя два корпуса, мы останавливались около большой спортивной площадки и здесь мы могли отойти ближе к забору и пообщаться с мальчиками из села. Обычно камеры находились каждые примерно сто метров на всех тропинках, около заборов и в самих зданиях. Чтобы как – то обезопасить себя, мальчики кидали в камеры снегом, или чем – то ещё. У нас всегда был определённый маршрут чтобы не попасть на камеры, где были слепые зоны. Когда мы проделали тот же путь, что и раньше, мы увидели забор, за которым нас уже ждали парни.

Сегодня их было больше и почти все медленно покуривали сигареты. На холодном воздухе это выглядело довольно круто и эстетично, тёплый воздух красиво исчезал на слегка освещённых улицах. Казалось, уже сейчас я была готова отправиться во все тяжкие, одна только обстановке и предвкушение, что сегодня произойдёт что – то интересное и необычное, меня сильно будоражило. И хотя в наших куртках было довольно тепло, у меня шли мурашки по всему телу. С каждым шагом, когда мы подходили к ним ближе, в своих мыслях я прокручивала все варианты событий, что бы могло произойти. Особенно само понимание того, что мы уже нарушаем правила, ради своего удовольствия, меня так возбуждало. Когда мы подошли к ним, нас познакомили с новым парнем, по внешности мне он очень понравился, мне он напомнил парня из дневников вампира Стефана. И хотя он выглядел довольно просто, в парке и джинсах, я уже чувствовала, что он меня уже заинтересовал. Когда я произнесла своё имя и протянула руку, дабы пожать, он взял её одной ладонью и легонько поцеловал. Он поцеловал только мою руку, с остальными он просто поздоровался, будто оказывая мне знак внимания.

– Я Саша. – Он посмотрел на меня, будто мы были созданы друг для друга, будто давно меня знает. Возможно, это его уловки, чтобы соблазнить меня, но мне понравилось.

Парни курили свои сигареты, давая девочкам иногда закурить, и одна пара уже отошла подальше. Возле забора был небольшой лес, в глубине которого находился заброшенный двухэтажный дом. Гуляя с утра на групповых прогулках, нам рассказывали про него, говорили, что раньше там был лагерь, а потом он сгорел, никто не говорил почему. На вопросы, что там происходило, они уходили от темы, будто они что – то скрывают. В компании у нас завязался интересный разговор на эту тему, и мы как раз решили сходить к этому заброшенному дому, как говорили парни, они ходили там много раз и знают все проходы.

– Я вообще редко тут хожу, но я очень люблю ходить на заброшки, и этот заброшенный лагерь был не исключение. – Сказал Саша.

– Я обошёл около тридцати заброшенных зданий до того, как пришёл сюда. Так как лес довольно маленький и его можно обойти за пару часов почти весь, заблудиться в нём довольно трудно, но для тех, кто редко тут бродит, может сбиться с пути и выйти не к дороге, а к заброшенной шахте и подземным туннелям. Не туда свернешь, пройдёшь ещё минут десять на пути к полю и можешь провалиться под землю. – Рассказывал Саша.

Он выглядел одновременно как – то просто и невероятно интеллигентно, он совсем не вписывался в эту компанию. Я даже не понимала, что он тут толком делает, и как он с остальными познакомился.

– А как вы вообще познакомились? – Я спрашивала стесняясь. Когда мне кто – то нравится, я молчу и боюсь заговорить. Этот раз это больше исключение, мне с ним комфортно, и разговаривать даже как – то не так страшно.

– Это долгая история. – Сказал Саша.

– Да это был классный момент, я тогда не на шутку перепугался и обрадовался, что это был именно ты, в смысле человек. Ха – ха. Подтвердил один из парней.

– Не так давно я решил прогуляться, я ведь бывал тут ранее, когда я сюда впервые пришёл, я немного заблудился и долго блуждал по лесу и наткнулся на кое – что странное. – Начал рассказывать Саша, сделал небольшую паузу и продолжил.

-На одном дереве висело огромное количество шёлковых привязанных платков, старых и некоторые были в крови. Около дерева лежали игрушки, машинки и куклы, некоторые обгорелые и совсем измотанные, что даже и не поймёшь, что это было. Растения на этом участке не росли в радиусе ещё около двадцати метров, там была только земля, опавшие чёрные листья и сломанные игрушки с опавшими платками. Довольно жуткое место. Если бы я здесь блуждал ночью, я бы подумал, что это то самое место из фильма «ведьма из Блэр». У меня как раз тогда начал телефон разряжаться, я пошёл сразу после школы, я вообще не планировал туда идти, поэтому надо было выбираться отсюда скорее. Начинало темнеть, поэтому я уже собирался сдаться и не искать заброшку, вот только в пяти минутах ходьбы от этого места я как раз и увидел заброшенное здание. Когда я подошел я решил только подглядеть через окно что находится внутри. Второй этаж был почти разрушен, но через окно было видно лестницу наверх. Телефон к этому моменту уже разрядился, а на улице была темень, поэтому пришлось уже уходить. Я решил сюда вернуться в свой выходной уже с утра, чтобы ещё успеть на автобус. Вернулся домой в тот день я тогда кстати спокойно, блуждать не пришлось. В воскресенье я вышел из дома тогда около пяти часов вечера, пришлось маме помочь. Но телефон я заранее зарядил, вооружился ножом и фонариком, дошёл до заброшки часам к шести вечера, чтобы время зря не терять, решил по – быстрому тогда и обойти всё. Первый этаж обошёл быстро, там не было ничего интересного, поднимаясь на второй этаж были слышны тихие разговоры, поэтому я решил вести себя потише и догнать этих людей, но случайно пнул камень и по всему знанию пронёсся звук, который они тоже услышали. Ну я и решил их напугать и со всей дури побежал вверх по лестнице, они от испуга все разбежались по углам. Так мы и познакомились. А ты? – Спросил он.

– Ничего интересного, подруга привела за компанию, как поддержку. – Ответила я.

– Кстати, может немного оттянемся, мы прихватили дохрена бухла. Не хотите? – Спросил другой парень, Фиона подтянула меня к себе и сказала, что они раньше встречались, поэтому её одну лучше не оставлять.

– А что пьёте? – Мне было действительно интересно, ведь это было единственное место, где мне не приходится соревноваться с каждым, где тебя никто не рассматривает как соперника. Они приходили сюда, чтобы отдохнуть, у каждого из них уже были девушки, и они знали, что заходить на эту территорию довольно опасно, но именно такая атмосфера всех нас и сближала. Мы собирались тут, чтобы отдохнуть от постоянного напряжения в школе. Мы пили, целовались, ходили на заброшки, кидались снежками, будто мы беззаботные подростки, ведь это было единственное место, где мы могли не бояться друг друга, не бояться себя, что – то не так сделать или сказать. Мы говорили о жизни отстранённо, отчасти потому, что понимали, что, когда – ни будь нас спалят, кто – то уйдёт из команды, поэтому не пытались строить долговечные планы на жизнь.

– Пиво на любой вкус, вино, что хотите?

– А какое самое сладкое? – Я не сильна была в выпивке.

– Значит тебе эссе, тебе понравится, многим девушкам это нравится! – Он открыл рюкзак и протянул мне бутылку, на которой при свете луны я увидела картинку, вся бутылка была оранжевая, я смотрела на неё, и уже чувствовала её вкус.

– А вам что? – остальные просто потянулись за зелёными бутылками пива. Даже Фиона взяла пиво. – Я быстро и без усилий открыла бутылку и глотнула. Через минуту мы уже подошли к заброшенному зданию. Верхний этаж был наполовину развален, а посреди первого этажа лежали остатки бетона с каркасом, покрытые снегом.

– Будьте аккуратнее, не наступите случайно на гвоздь, есть некоторые доски с выступающими из них гвоздями. Наступайте медленно, и не торопитесь. Сядем в том углу, где мы и раньше всегда сидели. – Он указал пальцем на место, в котором снега было меньше всего, и там вполне хватало места на всех. Мы подошли и сели, также попивая своё пиво, я села с Сашей прямо на краю стены, остальные также сели по парам. На том месте как раз была скамейка, которую видимо кто – то принёс ранее. Я уже успокоилась, здесь вполне не было страшно. Саша меня приобнял одной рукой, и я была не против. Наверное, меня впервые кто – то так обнимает, что я прямо чувствовала его тепло через куртку. Остальные к этому времени уже начали целоваться, мы же просто пили пиво и смотрели друг на друга, пока у меня не кончилась бутылка.

– А мне понравилось. Вкусное пиво. – Говоря это, я протягивала ему бутылку.

– Может тебе это понравится больше? – Он потянулся к моему лицу и взял за подбородок пальцами, секунд пять держа меня в напряжении. Я чувствовала его дыхание, которое быстро остужалось на холоде, в этот момент полился небольшой дождь. Он поцеловал около губ, так легонько, а потом начал ближе к шее. Дождь постепенно усиливался, к тому моменту мы уже все довольно сильно промокли. наши волосы и без того влажные, спускали по себе капли холодного дождя, они будто жили своей жизнью. Он потянул немного за молнию так, что оголились ключицы. Одной рукой он держал меня за шею, а вторая спускалась ниже к футболке. Он ускорял ритм так, что мы успевали в такт дрожащим каплям дождя. Он начал подниматься ближе к лицу, целуя каждый сантиметр моего тела, пока не дошёл до губ и приостановился на время, через секунды две дождь вспыхнул с новой силой, а вдали послышался чей – то треск, но нас это не насторожило. Я от испуга больше прижалась к нему, и мы продолжили целоваться…

В этот момент из – за стены, с краю которой я и находилась, меня хватает рука за куртку. Я сильно испугалась и завопила, пытаясь отдёрнуть эту руку сперва руками, а потом повернувшись, попыталась ногами. И наконец, ударила прямо по руке так, что она скрылась за стеной на время. Я и не заметила, как оказалась на коленках у Саши. А потом из – за стены выпрыгивают девушка и парень, с перепугу я закричала ещё сильней. Я увидела их лица, это были те ребята, которые как раз ушли раньше нас. Я не на шутку перепугалась, но я не хотела уходить. Я просто встала и пошла вперёд, а Саша пошёл за мной.

– Ты что, реально обиделась?

– Я испугалась, это не смешно.

– Ну дураки, что поделаешь, все мы иногда хотим напугать это ж весело.

– Я каждый день нахожусь в стрессе из – за учёбы, тренировок и всякой хрени, что тут происходит. Единственное, что меня отвлекало от этого, это прогулки с вами, мне нравилось, что тут не надо соревноваться и выделяться. – Я прошла вдоль коридора, аккуратно наступая на хрустящие осколки стекла. Помимо хруста стекла был слышен ещё и треск от дерева, этот звук протягивался по всей длине доски. Полы сильно скрипели, а стены, пропускающие сквозь себя сильный ветер, издавали вопль, эта обстановка напоминала мне фильм ужасов. Я увидела лестницу, идущую на второй этаж, и начала подниматься.

– Слушай, я понимаю. -Он схватил меня за руку на лестнице. – Не иди так быстро, ты можешь поскользнуться. -Догнав меня, мы уже шли ровным темпом, держась за руки. – Ты можешь обижаться на них, но пойми, что у вас разное воспитание и жизнь. Они живут беззаботной жизнью, в то время как ты ищешь варианты выйти отсюда, они не смогут понять тебя.

– Ладно, давай сменим тему, я не хочу расстраиваться ещё больше.

– Хорошо, можем поговорить о твоих тренировках?

– И не о них давай.

– Может о том, кем ты была в прошлом?

– Я сама это хочу узнать.

– Тогда о чём? – Его это начало подбешивать, и он очень грубо спросил.

– Давай ты меня просто оставишь одну, я хочу побыть одна.

– Здесь это опасно.

– Ничего страшного, справлюсь.

– Так же, как и сейчас, завопив во весь голос? Тихо! – Я уже хотела что – то ответить, но он резко посмотрел в окно, к которому начали подходить другие люди, из – под куртки выглядывали халаты, мы не поняли, почему они пошли именно сюда, но спускаться было уже опасно, они были рядом, прямо около входа.

Мы прошли дальше, ближе к обрыву и оба поняли, что нам придётся прыгать. Так как внизу есть хотя бы немного снега, он чуть смягчит посадку, но всё ещё есть риски что там будут гвозди. Остальные уже наверняка вышли из здания и пошли своей дорогой. Мы же всё ещё стояли там. Смотрители уже заходили в здание, это было слышно по треску полу прогнившего пола. Саша это уже услышал и прыгнул первым. Вполне успешно, но этот звук невозможно было не услышать. Те, кто были внизу разбежались в две стороны, одни в сторону падения, другие на второй этаж. Звук поднимающихся по лестнице, пугал меня всё сильнее. Я боялась, что не смогу прыгнуть, и хоть я была бесстрашной, но высоты всегда очень сильно боялась. Я смотрела вниз и видела, как Саша машет мне рукой, «мол, прыгай, ничего страшного тут нет», и я это понимала, что вероятность неудачно приземлиться с трехметровой высоты очень мала.

Когда люди уже поднялись по лестнице и увидели меня, я сразу же прыгнула. Приземлилась я крайне неудачно, поскользнувшись о траву и упав на спину. Потом было слышно только голос Саши, он кричал мне чтоб я поторопилась. А потом меня потянули за ноги так, на некоторое время я не смогла дышать, а после этого стало ещё страшнее от того, что происходит, мне казалось, я больше не смогу встать на ноги и снова дышать. Боль прошлась по всему телу, с каждой секундой, будто импульс. Я скривилась в лице, и у меня потекла слеза, смешиваясь с каплями дождя. Только спустя некоторое время Саша понял, что мне больно и начал спрашивать, но видя, что люди начинают подходить, да ещё и подмога, он просто сбежал. В итоге я осталась одна, я лежала на покрытой снегом траве и смотрела на небо и снег в отражении фонариков. Я просто ждала, что вот – вот меня схватят, положат в больницу, потом в клетку, а потом снова та жизнь, о которой я и не мечтала.

Глава 9

Всё произошло в точности, как я и ожидала, только я отключилась до того момента, как за мной пришли. Хотя ко мне спустились довольно быстро, только боль, которая помогала забыть о проблемах, скрашивала эти минуты. Это тяжёлое дыхание и импульсы, которые как дерево пускало корни по каждому хрящику и позвонкам на моей спине. Только это не давало мне думать о том, что будет дальше, это было лучше, чем думать о том, каким способом меня накажут, или какие вопросы они будут мне задавать. Так или иначе допрос всё равно будет, его не избежать, но хотелось ещё некоторое время не думать об этом, насладиться тем моментом, когда можно не думать ни о чём, когда можно просто лежать и смотреть в потолок, без движения, без шума, без мыслей.

Я не знаю сколько прошло времени с момента, как я очнулась. Всё это время я просто лежала, время от времени думая и осматривая свою палату. Тут было ужасно светло, что даже при закрытии глаз не было темени. Я не была прикована к столу, и на мне не было одеяла, хотя тут было прохладно. Я вспоминала их шаги и свет от фонариков в нескольких метрах от меня. Скрип снега и блеск падающих снежинок в свете от фонариков, пока мне не начали светить в лицо и я отключилась. Очнулась я уже на столе, в белой комнате с белыми стенами, с иглой в вене и нависшей надо мной капельницей. Боль в спине меня почти не мучала, пока я не решила хоть немного подвигаться, кости позвоночника упёрлись прямо в стол, и в этот момент я почувствовала то место на которое как раз упала. Шевелиться я перестала сразу, но боль не утихала. Мне даже показалось что это наказание, лежать на спине, а не на животе. Я просто лежала прямо, глядя на белый потолок, в полной тишине, как инвалид.

Я встала со стола, вытащила иглу и согнула руку, зажимая место укола. Я сразу пошла к выходу, не оглядываясь на камеру, которая была по правую сторону стола. Дверь была открыта, недолго думая, я всё – таки решила выйти из комнаты и пройтись по коридору. Тут было прохладнее чем в комнате, темно, единственный свет исходил только от освещения на потолке в коридоре, и из некоторых комнатах просачивался через небольшие окошки розовый свет. Я не знала, где я нахожусь.

Это были неизвестные мне коридоры, обои и свет, который был светлее, чем в тех коридорах, по которым я ходила. Я не понимала, что происходит, все догадки оспаривались мгновенно. Паника брала верх надо мной, как бы я не пыталась успокоиться., найти разумное объяснения тому, что сейчас происходит. Я оглянулась по сторонам, в одной тупик, в той, в которой просачивался розовый свет из окон, коридор делился на три пути, два из которых были видны. Я пошла по более длинному пути, расслабила руку и посмотрела на неё. Была небольшая припухлость и посинение, в таком свете оно выглядело страшнее, чем при хорошем освещении. Когда я дошла до первого поворота, я впереди увидела небольшой остаток красного освещения, мне стало страшно, но интерес взял верх над страхом, и я пошла в этом направлении. Минуту спустя я стояла у двери, из которой исходил красный свет, дверь отличалась от других, на ней были надписи на непонятном мне языке и для её открытия требовался ключ, но она уже была открыта, через щёлку было видно, что кто – то её плохо закрыл, либо специально оставил открытой. У меня был выбор пойти назад или спуститься вниз по лестнице. Возможно, там выход, или по красному коридору, не зная, что там. Я положила руку на дверцу, спускаясь к ручке двери, и замерла. Я посмотрела через стекло на двери, всматриваясь вдаль, пытаясь увидеть больше. Если бы это был фильм, то это был бы хороший скример, чтобы меня напугать. По коридору пронеслась человеческая тень. И с этого момента мне действительно стало очень страшно, и я пошла обратно.

Я не понимала, что происходит, но возможно, что – то пошло не по плану, и пока за мной не наблюдают, надо бежать. Я не знаю куда, но куда – ни будь. Надо найти тёплую одежду, и понять, где я примерно нахожусь, но, если я побоюсь сбежать, только из – за этого, я никогда отсюда не выберусь. Поэтому для начала надо найти тёплую одежду, её можно взять у других детей всё равно она везде одинаковая, исключая номера на куртках для пересчёта, но этот номер можно просто вырезать или пришить к нему что – то другое. Я спустилась вниз, и передо мной появился ещё один коридор, а впереди была дверь с выходом на улицу. Я была в длинной рубашке, поэтому из одежды мне придётся найти ещё как минимум брюки. Это было вполне не трудно, я просто шла по коридору, смотря на комнаты и что в них находится. С каждым шагом было всё страшнее и страшнее, особенно от того, что я всё ещё нахожусь здесь. Весь туннель освещался красным цветом, вокруг ни звука.

Я открыла дверь на улицу, всё было в снегу, где -то далеко светил фонарь. Всё пространство освечивалось только от луны. Я посмотрела на свои ноги, которые были в одних только резиновых тапочках и ступила на снег. Он перевалился и внутрь тапочек, докоснувшись до ног, по телу пробежал холодок. Я посмотрела вперёд, это было здание, в которое мы постоянно ходили учиться, и я решила пойти прямо туда. Я ускорила шаг, смотря по сторонам и пытаясь разглядеть что – либо в окнах того здания, но ничего не было видно. Меня даже отпустил страх на некоторое время, но идти в это здание было все ещё страшно. Через пять минут я уже стояла около двери здания, и я всё ещё думала стоит ли туда входить, и не будет ли закрыта дверь.

– Ты что тут делаешь? Кто ты? – Я повернулась в сторону звука, это был охранник, который направил пистолет мне прямо в голову.

– Я Алекс, там двери были открыты и горел красный свет. Поэтому я решила пойти сюда. – Я говорила медленно и уж точно не была готова к тому, что на меня охранник направит пистолет. Я сильно перепугалась, хоть он и не собирался стрелять, было страшно.

– Что там такое? – Спросила я.

– Ничего, пойдём я тебя провожу в твою палату, ты помнишь, где ты живёшь? – Спросил охранник.

Я знала, как всё это сейчас выглядит, и то, что я оказалась вдруг не в своей палате, всё это довольно странно. Из – за волнения я забыла свой номер, а место, где я живу и вовсе не помнила.

– Я не помню, где я живу, но сегодня я проснулась в другой палате, в том здании. – Я указала пальцем на впереди стоящее стеклянное здание.

– Так, там у нас больница. С тобой что – то произошло, что ты там оказалась? – Спросил охранник.

– Я упала на что-то выпирающее на спину. – Моя речь внезапно прервалась. И я начала думать стоит ли рассказывать подробности.

– Как так получилось? – Я замолчала на некоторое время пока думала, что сказать. – Ясно, можешь не говорить. Пойдём сперва в больницу, проверим что там, а потом спросим у персонала куда тебе.

– А что вы в это время делали на улице? – Спросила я. Он задумался на некоторое время…

– Мне приказали проверить больницу.

– Там всё – таки что – то произошло? – Спросила я его.

– Нет, не думай об этом. – Сказал он.

Мы подошли к больнице, к главному входу. Он открыл дверь и пропустил меня первой, потом зашёл сам. С виду всё было нормально, мы зашли в кабинку охранника, его там не было, и он начал просматривать камеры. Он промотал видео с камер назад на втором этаже в коридоре. Время одиннадцать часов ночи, парень выбежал из палаты и нажал на тревожную кнопку. Далее он побежал вниз. Нижние этажи загорелись красным цветом, он уже подходил к аварийной двери, подставил свой электронный пропуск, как девушка с чёрными длинными волосами в рубашке вонзила скальпель ему в шею.

– Тебе придётся остаться здесь. Запрись и никого не впускай. -Сказал охранник. Он достал флешку из кармана, скопировал данные, удалил с ноутбука и ушёл. Я сидела и наблюдала как он уходил, доставая пистолет и медленно ступая в темноту. Я осталась ждать в темноте.

Когда мне стало скучно, я попыталась найти на компьютере камеры и посмотреть за ним, я долго искала, но я их так и не нашла, поэтому даже задумалась над тем, чтобы выйти и самой всё посмотреть. Прошло около двадцати минут, с тех пор как он ушёл. Я зашла посмотреть историю в поисковике, предыдущий охранник смотрел игру престолов во время работы. Я закрыла историю и решила всё – таки выйти из комнаты. Я всё ещё думала стоило ли сейчас сбежать, пока никто не видит или постараться узнать, что произошло.

Я пошла по тому же коридору, по которому шёл тот мужчина, у меня не было ничего, чем я могла бы защититься. Но я надеялась, что по дороге что – ни будь найду. Я пошла по нижнему этажу к аварийной двери, а потом уже хотела пойти на второй этаж. Пройдя немного вперёд и завернув за угол, показался тёмный коридор с красными мигающими лампами, которые добавляли ужаса. Я не знала, чего мне стоит бояться, девочка, которая убила сотрудника, по сути, такая же как мы все. Стоит ли мне её бояться, стоит ли бояться сотрудника, которого я увижу когда буду к нему подходить? Или мне стоит бояться чего – то пострашнее, чем эту девочку.

В моих мыслях созрел план, что я быстро всё посмотрю, узнаю, что произошло и убегу. Куртку я могла взять любую, обувь взяла бы из какой – нибудь комнаты, если бы ещё нашла телефон, было бы идеально. Я шла по длинному коридору, как впереди показался поворот направо. Чувство опасности нарастало с каждым шагом. Я боялась того, чего могу увидеть. Началась какая – то дрожь. Я уже представляла как мужчина с кровью на халате встанет и побежит за мной, от того, что я случайно наступлю на чей – то мобильник или ножницы. Пытаясь себя успокоить, я отдышалась и вышла за угол, на полу лежал мужчина, облокотившись на стену.

Я подошла к нему ближе, он был мёртв. Что -то тут не так, я заметила, что он лежит не в той позе, в которой он был на камере. Либо он сам смог сесть ближе к стенке, либо охранник, который меня встретил нашёл его и перенёс сам. Я наклонилась к нему и смотрела прямо на него, боясь, что он закашляет или схватит меня за руку. Некоторое время спустя я всё – таки пересилила себя и проверила карманы. Я не могла уйти без телефона, по крайней мере если есть шанс, я должна его найти. Телефона не было, и я быстро встала и отошла от него.

Направляясь всё дальше по коридору, к аварийной лестнице, планировка в этих двух зданиях была похожа. И если я не ошибаюсь, то здесь должен был находиться Глеб, он мне не говорил, но я видела его из большого окна, как он тренируется. Дойдя до аварийной двери и открыв её, я прислушалась, слышно ничего не было и я поспешила наверх. На втором этаже также мелькали лампы красным цветом, в их свете я увидела опрокинутый железный столик на колёсиках, много открытых дверей и ещё нескольких сотрудников, лежащих на полу. Их было трое, те, которые попались в поле моего зрения. Я шла очень медленно, боясь, что сейчас кто – ни будь выбежит из – за угла или какой – ни будь мёртвый сотрудник очнётся. Но так не бывает наверно.

Любой бы здоровый человек подошёл бы и проверил пульс, позвал на помощь. Среди всего этого пустого этажа кто -нибудь бы нашёл людей, которые могли бы им помочь. Я быстро пробежала через лежащих людей, вопрос телефона меня уже не волновал так сильно. Я взяла скальпель с пола, рядом со столиком и пошла дальше. Если бы не волосы я бы была точь – в – точь похожа на эту девочку. Впереди я увидела свет из комнаты, там были стеклянные окна, мы туда подходили пить таблетки, и я пошла на свет, немного ускоряясь. Я представляла, как увижу того охранника, который так же роется в ноутбуке или в шкафчиках, и как только я зайду он меня отругает, что я не ждала его внизу. Но человеческих теней от света не было, было всё тихо. Я дошла до двери, открыла её и начала рыскать по шкафчикам в поисках чего – то нужного. Света было мало, но включать его было страшно, да и я не знала где выключатель. Не найдя ни телефона, ни фонарика, я всё – таки поискала на стенке выключатель. Я нажала на него, и в ожидании ослепительного света закрыла глаза. Но ничего не произошло, я переключила светильник ещё несколько раз, но свет так и не включился. Я продолжила искать дальше.

Мои руки прощупывали весь столик, одни только тетрадки, ручки, маленькие шкафчики. А потом почувствовалось что – то холодное, первая мысль, которая пришла в голову это была, что это что – то железное. Я прощупала всё остальное и поняла, что это ноутбук. «А вот и свет» – подумала я, когда его открыла. Он освещал не всё пространство, но многое. Я нащупала руками стул и присела на него. Пользователь был с паролем, поэтому идею угадывать пароль я отбросила сразу и решила им воспользоваться как освещением. Я открывала шкафчики и искала среди всех документов что – ни будь важное, находила график, где дети выпивали таблетки и отмечались плюсиком. Нашла даже листовку с нашем заведением – «Школа с проживанием для лучших учеников детских домов». Фотографии самого красивого корпуса, для привлечения. Не удивлюсь, что дети даже гадят друг другу, чтобы потом умереть в этом месте.

Продолжая осматривать ящички, один был закрыт, поэтому я попыталась выломать его ногой. Не получилось. Я нашла тяжёлую статуэтку на столе и разбила её же об шкафчик, шкафчик не сдавался просто так. Поэтому я решила прийти к крайним методам, он был самым нижним поэтому я его выдвинула и прыгнула двумя ногами прямо на него, стол под давлением пошёл за шкафчиком и захотел свалиться, но я его придержала. Полка отошла от шкафчика, и я ещё раз ударила по ней ногой, она разломилась и там показался пистолет и флешка. Чего я очень не ожидала.

Я никогда раньше не держала в руках пистолет, поэтому начала быстро его осматривать. В использовании он оказался прост, это был травмат, что меня тоже очень удивило, магазин был заряжен, поэтому я сняла его с предохранителя и поднажала на курок, он был напряжён. В шкафу я нашла форму (брюки и свитер) и надела прямо на рубашку, вместе с курткой. Положив флешку в карман куртки, и держа пистолет в правой руке я вышла из кабинета и направилась прямо к выходу. В мыслях я уже начала хвалить себя и говорить, что уже почти всё позади, осталось немного. Только дойти только до остановки, добежав до лестницы, я снова прислушалась и побежала вниз. Конец был так близок, что хотелось уже сбежать как можно скорее. Я выбежала из лестничной площадки и побежала к выходу, как за поворотом показались люди в форме. Они увидели меня и направили ружьё и фонарь прямо в лицо.

Сердце на минуту замерло, а потом при виде людей, которые могут меня убить начало жутко быстро биться сердце. Я не хотела умирать или сдаваться, но это уже было понятно, что вопрос поимки, это всего лишь вопрос времени. Я закрылась рукой от света и начала убегать к аварийному выходу, они побежали за мной и глухой звук от их ботинок был как на марше в школе. Я вспомнила что того охранника я так и не встретила, даже на втором этаже среди мёртвых, я подумала, что это он их вызвал. А когда уходил, решил, что заходить не стоит, что они сами уже за мной зайдут. Надо было бежать сразу, а не ждать. Подойдя к аварийному выходу, я также вспомнила, что дверь была закрыта, скорее всего тот охранник её и закрыл. Я добежала до угла, ещё раз взглянула на закрытую дверь, увидела электронный пропуск и поняла, что у меня ещё есть шанс. В спешке я достала с шеи пропуск и собиралась встать, как мужчина быстро монотонно начал говорить:

– Положи пропуск и пистолет на землю, или мы начнём стрелять. – Я застыла в этом положении и начала обдумывать, что мне делать. Я не была в халате, а значит, они могут подумать, что я не ребёнок, они выстрелят не задумывая. Казалось, конец был близок, это был классный шанс наконец сбежать отсюда, не дожидаясь того, что со мной может произойти дальше в этом месте. Весь путь, пока я ходила по коридору, перешагивая через трупы я думала о том, что жизнь тут становится намного опаснее, чем мне казалось, что всё что тут происходит странее и страшнее. И я всё думала, что это место закроют а я совсем скоро смогу сбежать. Так трудно было принять тот факт, что шанс уйти отсюда выскальзывает прямо из твоих рук. Я даже задумалась о том, что умереть сейчас даже лучше, чем потом, когда очередь всех их экспериментов дойдёт и до меня. Но во мне ещё было желание жить, не смотря на поражение. Мне пришлось положить пропуск и пистолет на пол, зная что такого шанса как сейчас, возможно у меня больше не будет.

– Хорошо, а теперь медленно повернись к нам лицом и встань. – Я находилась всего в нескольких сантиметрах от выхода, но с нацеленным на меня ружьём.

Было ужасно обидно, что даже при таком идеальном случае, я не смогла сбежать. Сердце продолжало биться, хотелось взять этот пропуск и попытаться сбежать, и я всё ещё продолжала думать об этом. Но я не хотела умирать, даже если я выйду отсюда я не смогу сбежать от них. Я думала о том, как вернулась бы домой, не пошла бы наверх. О том, что я смогла бы объяснить маме и папе, что там происходит, и что сёстры меня однозначно поддержат и поймут. Я медленно повернулась к ним лицом. Они были в маске и защите. Было темно, и только красный мелькающий свет помогал разглядеть их лица. Каждый, с нацеленным на меня ружьём спокойно выжидал момента. Я поднялась с колена, и один человек показал рукой, чтоб меня взяли. Они подбежали и заломил мне руки за спину. Другой человек подошёл и поднял пистолет и пропуск, что лежали на полу. Слеза медленно скатилась по щеке, и я начала плакать.

Я видела их лица, и глаза, выглядывающие из – под маски. Они продолжали смотреть на меня. Я продолжала плакать, всё то время пока они выводили меня на улицу. Двое пошли со мной, остальные пошли осматривать корпус. Было больно в плечах и было больно от мысли, что я всё-таки остаюсь тут, что я не смогла это предвидеть. Было больно и от того, что я так долго это терпела, чтобы потом это всё запороть. Без шансов. Слёзы стекали с носа и падали на снег, хоть и лицо подмерзало, слёзы оставались горячими и успевали скатиться.

Глава 10

Меня отвели в подвал, где я увидела каких – то детей. Они почти все были в рубашках или ночных сорочках. Нас закрыли и ушли, мы все остались чего – то ждать в очень холодном и страшном помещении. Им всем было лет от девяти до тринадцати, совсем юные, они прижимались друг к другу и просто молчали. Казалось, что началась война, все мы думали, чего стоит ждать от них, убьют ли нас, или куда мы пойдём потом. Все мы были ужасно голодные и напуганные. Холодные стены, к которым прижались все дети, заставляли нас дрожать ещё больше. Свет был очень плохой, лампа сверху светила оранжевым светом, в котором слабо можно было разглядеть лица друг друга.

В этот момент нас всех сравняли, теперь тут никого не делили, все были между собой равны, все мы находились в одном подвале. Никто не понимал, что происходит, никто не предполагал, что в таком месте может произойти что – то странное. Со временем мы все уснули, а когда проснулись, было слышно, как некоторые перешёптывались между собой и делились тем, что видели. Я осмотрела всех вокруг, некоторые всё так же молча сидели, некоторые разговаривали и держались за руки, боясь, что сегодня умрут.

Сейчас свет светил даже как – то ярче. Над головами у некоторых свисали цепи с наручниками, это пугало! Я попыталась прислушаться к разговору детей, которые сидели напротив меня. Они говорили, что проснулись, когда сработала аварийная сигнализация и вышли из комнаты. Многие дети в спешке убегали, некоторые дрались и убивали докторов и мед. сестёр. Никто не справлялся, а они в страхе начали выбегать на улицу и старались сбежать, убегая в ближайший лес. Первое время за ними никто не гнался, а потом послышался лай собак и свет фонарей, так они поняли, что за ними началась охота. Кого – то убивали сразу, некоторых смогли поймать живыми и отвезти сюда. Одна девочка, которая сидела через другую девочку сказала, что видела, как военные тащили и складировали трупы детей в одном месте рядом с оврагом, когда они провожали её сюда. Когда она рассказала, ей не поверили, сказав, что она не могла это увидеть. Остальные, как и я сидели молча и слушали, находясь в шоке от происходящего.

Внезапно послышался звук открывающейся затворки, все притихли. Все ждали, что кто – то войдёт. К нам кинули ещё одну девочку, и сразу закрыли дверь. Она уселась на свободное место, которое ещё не облепили дети и поджав к себе ноги уткнулась в них лицом. Так прошло ещё часа два, каждый немного успокоился и уже стало даже шумновато, но та девочка всё ещё сидела одна. У неё были русые волосы примерно до. лопаток, грязное лицо и рубашка, на ногах ничего не было. Они были все красные, как будто по снегу ходила всю ночь. Почти все тут сидели без обуви, на холодном полу, в одних только рубашках или пижамах.

Я пересела к ней поближе, чтобы узнать, что она видела.

– Привет. Ты как? – Она молчала. -Ты меня слышишь? – Она посмотрела на меня, и мне стало немного неловко. – Ты как? – Она продолжала молчать, похоже она понимала, что я к ней обращаюсь, но всё же продолжала молчать. На меня почти все смотрели, поэтому продолжать обращаться к ней было бессмысленно, я сняла кофту и укрыла её ноги, пересев обратно на своё место.

Она даже не взглянула, по глазам, уставившихся детей было понятно, что они не понимают зачем я это сделала. Я осталась в медицинской рубашке и ботинках. Я продолжала смотреть на ботинки, как заметила, что одна девочка дрожит от холода. Краем глаза я посмотрела на неё. Ноги была разодраны до крови, то ли от острого снега, то ли от долгих побегов. Я придвинулась к ней поближе, чтобы лучше увидеть её лицо. Она всё ещё продолжала смотреть на ботинки. Тут всем было трудно. Я сняла ботинки и поставила рядом с ней. Мои ноги не выглядели настолько ужасно, как у остальных детей, но каждый из нас прошёл через это, каждому было трудно.

Это была девочка с чёрными длинными волосами. У неё были красивые темно – коричневые глаза. Я это заметила, когда она взяла ботинок и быстро начала надевать его, придерживая каждую ногу, как не живую. Они были как мёртвые, цвета снега с красным оттенком, и мелкими ранками, пальцы совсем окоченели и не двигались. Чтобы просунуть ногу в ботинок, ей приходилось просовывать руку и помогать пальцам пройти дальше. Когда она всё сделала, она успокоилась и продолжила сидеть, засыпая, облокотившись на соседнюю девочку.

Через час к нам снова зашёл мужчина. Он злобно всех оглядел, многие продолжили спать, а некоторые проснулись от звука открывающейся двери. Он подошёл к девочке, и взял её за локоть. Она была ближе всего ко входу. Она завопила, упиралась, но все остальные сидели смирно. Я хотела встать, но страх, что меня возьмут вместе с ней, поборол желание помочь. Дверь захлопнулась, и мы остались ждать дальше, пока не выберут следующую жертву. Я вспоминала его руку, которая была раза в два больше, чем наша, которая при ещё небольшом нажатии полностью раздавила бы как эклер её кости.

-Мы так и будем молчать, пока наших друзей убивают по одному? Вы так и будете продолжать отсиживаться в своём дальнем углу, пока вас самих тоже не убьют? -Девочка, что была напротив меня завела этот разговор первой, она говорила громко, пытаясь не показать своего страха, но голос всё равно предательски дрожал.

–Нас всех рано или поздно убьют. -Тихо сказала девочка с моей кофтой на коленях подняв на неё глаза.

–Мы должны попытаться отсюда сбежать. – Это выглядело жалко, но мы все тут были жалкими.

–Мы даже точно не знаем хотят ли нас убить или ещё что-то сделать.

–Половину сбежавших детей убили сразу же, не задумываясь, и ты ещё думаешь, что они оставят нас в живых? -Та девочка промолчала, было ясно, что ничего хорошего точно не произойдёт.

–Мы должны попытаться дать им отпор, нас тренировали много времени. Мы ещё можем спастись.

–Зачем им убивать тех, кого они тренировали, обучали и заботились о здоровье?

–Может быть директора убили и на смену ему пришёл кто-то другой? -Сейчас мы серьёзно задумались о своей жизни, никто не хотел умирать, никто не хотел быть следующим.

Спустя долгое время переговоров мы решили, что как только мужчина войдёт, мы на него навалимся со всех столон и будем бить в уязвимые места: шея, глаза, колени и живот.

Когда пришёл человек, мы так и сделали, нам удалось положить его на пол, мы не убили его, но он был в отключке. Все стали выбегать из здания, но там тоже была охрана, только уже вооружённая. Они стояли по обе стороны коридора, поэтому, когда они нас увидели, сразу сказали возвращаться обратно или будут стрелять. Мы вернулись, за нами закрыли дверь, и мы снова продолжили ждать. Когда дверь начала открываться и показались его ботинки мы уже были наготове, каждый смотрел на него как на единственный шанс. Дверь распахнулась, и я накинулась первая, это была моя идея и я была ближе к выходу. Стоило один раз мне ударить его по животу ногой и замахнуться рукой, он остановил мою руку, крепко её схватив. На этом моменте присоединились другие девочки и начали бежать на него. Он дёрнул мою руку и ударил по животу, так, что я ударилась об угол каменного подвала. Часть девочек накинулись на него сзади, часть спереди, остальные так и сидели, прижавшись к стенке. Не прошло и минуты, как он всех отбил и вернул на свои места к стенкам. Он ещё раз взглянул на меня злыми глазами, готовыми убить прямо сейчас. Директор пытался держать себя в руках, это было видно, но злость вылезала наружу и говорила ему преподать нам урок. Он подошёл ко мне, медленно выжидая этот момент, наклонился и схватил за волосы. Я почувствовала ужасную боль в голове, я чувствовала его пальцы в моих волосах, с твёрдой и уверенной хваткой они тянули меня наверх. Ещё не отошедшая боль в ребре от удара об каменный угол подвала и удара в живот, давала понять, насколько жалко и глупо я сейчас выгляжу. Я чувствовала всё тело, начиная с кончиков пальцев, отмёрзших ещё в первый час нахождения в этом подвале, и заканчивая своим затылком. Когда я встала на ноги, на которых я еле держалась, он убрал свою руку с моих волос и, казалось бы, за этим последует предупреждение, но он также быстро меня ударил в живот рукой. Я скорчилась от боли, облокотившись о стену я подалась вперёд, пытаясь всё ещё держаться на ногах. Он оглянул всех остальных детей в этом месте, и когда я немного выровнялась, и подняла на него глаза, он схватил меня за шею, резко ударив головой об камень. Всё ещё держа меня за шею, он медленно сжимал свои пальцы, пока я не почувствовала нехватку воздуха. Я схватилась двумя руками за его руку и попыталась убрать его пальцы, но он был сильнее меня раза в четыре как минимум.

-Чего именно тебе не хватило в этом месте? Света, еды, тепла или может тебе не хватило человеческого отношения? Думаешь такая смелая и сильная, что сможешь потянуть за собой всех этих детей? Думаешь, они готовы умереть за тебя или спасти? Ты видишь тут кого-нибудь, кто хочет тебе помочь? Глупая и наивная девочка. С каждым разом, как вы будете пытаться сбежать, я буду обратно ставить вас на место. -Воздух в моих лёгких кончался, картинка становилась размытой, и только его голос я отчётливо слышала. -Ещё раз попытаешься сбежать отсюда, я убью тебя первой, а затем и твоих друзей. -Мои руки плавно стекли с его рук и упали вниз перед тем, как он меня отпустил. Я упала на пол и не могла ни о чём думать. Я только снова пыталась дышать. Запах этого подвала сливался с запахом этого мужчины и сырости. Он отошёл от меня и закрыл дверь. Только от грохота закрывающейся двери и звука железного замка я снова открыла глаза. Я сидела на попе у входа в подвал, облокотившись о стену и смотрела на свои ноги. От холода они побледнели, и выглядели как ноги мертвеца. Потихоньку я снова начала думать и анализировать что произошло. Казалось, выбраться отсюда будет невозможно. По крайней мере, за дверью тоже стояли охранники, намного сильнее и вооружённее нас.

Когда мне было 15 лет, я даже не думала, что есть место хуже моей старой школы. Но я не хотела сдаваться, я хотела выбраться отсюда, пусть даже если я умру в бегах с пулей в груди. Голос в моей голове начал говорить: «Я лидер, я не должна бояться, если я их не поведу, то даже один из нас отсюда не выберется». Я встала, осмотрела всех детей, мне их и так было жаль, как и себя, особенно из-за того, что мы здесь оказались.

–Вы видели, они нас тоже боятся. Это хорошо, значит мы всё ещё можем сбежать, нельзя терять надежду. Если мы нападём на него ещё раз, когда он войдёт, и я смогу забрать пистолет мы сможем справиться с теми охранниками. Их всего двое, нас этому так долго учили. Знаю, мы все не ели, и замёрзли, но мы не будем сдаваться.

–Ты вообще думаешь, о чём ты говоришь? Они убьют тебя первой, он на полном серьёзе тебе это сказал. Ты сумасшедшая? Хотя б за свою жизнь побоись, не надо выделяться. -Девушка со свитером на коленках в углу говорила разумно, выбраться шансов не было. И обрекать детей на верную смерть было эгоистично, но дожидаться пули на ровном месте было ещё хуже.

–Я не дам случиться тому, что бы меня убили, как и кого-то из нас, мы сможем выбраться. Получить пулю в бою хотя б приятнее, чем ничего не делая, сидя на холодном полу, ожидая своей участи. Кто за то, чтобы напасть на него ещё раз? -Все молчали, просто наклонив голову. Даже те, кто посмотрели на меня, тоже опустили головы.

–Я буду бороться, пусть я и получу пулю, но хотят б я умру в попытке спастись, не жалея о том, что ничего не сделала, когда надо было. -Я уселась в том же месте, на которое когда-то опустилась. Но, я знала точно: я не сдамся, я буду бороться до последнего, с их помощью или без я попытаюсь выбраться. В подвале воцарилась тишина, я прощупывала руками свою шею, пытаясь понять, остались ли там царапины или синяки. Время шло невыносимо долго, в этом месте всё пропиталась печалью и отчаянием. Никто не хотел даже спросить что-то. Все просто ждали. Ждали момента, когда он придёт и заберёт кого-то из нас.

Прошёл час, кто-то начал выцарапывать своё имя на камне ногтем. За форточкой дул сильный ветер смешиваясь со звуком царапаний. Это было ужасно, даже тишина была более успокаивающей, чем хоть какой-то звук. Это означало, что они заочно готовы сдаться, что готовятся к смерти. Через минуту присоединился ещё один похожий звук, я посмотрела в их сторону, через одну девочку, вторая тоже начала выцарапывать своё имя, по её щекам текли слёзы, на вид ей было 12-13 лет. Совсем молодая, но уже готовится к смерти. Лёгкие всхлипывания от плача дополнили атмосферу заочных похорон. Даже я поверила, что нас просто расстреляют в этом подвале, останутся лишь только имена на камнях, выцарапанные ногтями. Я обернулась на свою стенку назад и задумалась насчёт этого, но я не готова была пока умирать. Всякие мысли, что случится что-то плохое я сразу отметала.

За дверью снова послышались шаги, и я сразу эмоционально подготовилась. Сперва пронёсся звук открывающейся затворки, а дальше дверь медленно отварилась. За директором стояло двое мужчин в синих комбинезонах, он осмотрел всех нас, а потом посмотрел на меня, сидевшей у него под ногами, мне стало страшно. В прошлый раз он говорил, что следующей буду я, время, что он смотрел на меня, было невыносимо долгим, я не знала, что буду делать, если выберут меня, но он внезапно указал пальцем на девушку с лежащим рядом свитером.

–Её. -Он продолжал смотреть на меня, ожидая какой-нибудь реакции, но во мне был только ужасный страх: «А что бы было если бы на её месте была бы я?». Он будто бы был создателем игры, в которую никто не выиграет. Два парня подошли к девушке, а он повернулся спиной и собирался уйти первым. Во мне петляло много мыслей: ничего не делать и упасть в глазах остальных, либо испытать судьбу и возможно стать заменой для той девушки. Было страшно восставать против него, но я обещала остальным, что не сдамся. Я кинулась на него сзади, повиснув на нём и попыталась достать пистолет из его правого кармана. Он, придерживая рукой кобуру, попятился с силой назад, ударив меня позвоночником об угол стены. Чтоб не упасть я обвила его шею правой рукой, в попытке придушить, параллельно нащупывая пистолет. Его рука ослабла, и я смогла отцепить кобуру взяв пистолет в левую руку и прицелилась ему в шею, но смелости выстрелить сразу не хватило. Прошло пару секунд, прежде чем я смогла сделать первый выстрел. Звук от выстрела раздался по всему подвалу. Однако ничего не произошло, я взглянула на его шею, крови не было, а он даже не испугался. Я застыла в ступоре, не зная, что делать дальше. Он снова меня ударил боком так, что я выронила пистолет и упала на пол. Мысль о том, что нужно было стрелять дважды пролетела только сейчас, когда я уже была на полу. Теперь я понимала, что я следующая. Он медленно поднял пистолет, и я подняла на него глаза. Он ждал этого, я чувствовала, что он подготовился к этому и знал, что если я выстрелю, то выстрелю один раз. Его ожидания подтвердились, он с гордостью усмехнулся. Наводя пистолет на меня, я отвернула голову и закрыла глаза, снова прозвучал выстрел, потом ещё один, слеза резко стекла по моей щеке в ожидании конца, однако я не почувствовала никакой боли. Я открыла глаза и посмотрела на его руку. Он целился не в меня, а в девушку, которую парни в комбинезонах собирались забрать. Я взглянула на девушку в сорчке, оба выстрела были прямо в сердце. Алая кровь делала пятно всё больше и больше.

–Стрелять надо дважды! -Я снова перевела на него взгляд, всё ещё боясь, что после неё он убьёт и меня. Он посмотрел на меня, и мы соприкоснулись взглядами, однако от страха я сразу перевела взгляд на пол. -Отнесите её! -Он указал команду своим подчинённым и убрал пистолет в кобуру. У меня снова пробежала мысль, что меня тоже заберут, если убивать он меня не стал. Я лежала с внешней стороны двери и смотрела как уносят девушку, оставляя кровавый след на полу. Когда они отошли я медленно начала переползать к двери к остальным девочкам. Директор же просто подождал пока я доползу и снова закрыл дверь. Весь подвал снова погрузился в тишину.

Пять минут спустя:

–Её убили из-за тебя! -Произнесла девушка, что находилась рядом с той, кого унесли.

–Её бы и так, и так убили. -Произнесла в мою защиту другая девушка.

–Если бы она им была нужна для других целей, её бы не стали убивать. Всё было подстроено. Они знали, что она снова попытается, если кого-то заберут.

–Она права. Они же не стали её убивать, хотя она дважды пыталась.

– Значит, мы им ещё нужны, раз они не начали убивать нас. -Сказала другая девушка и на этом снова все замолчали. Прошло ещё некоторое количество времени, и мы уснули. Я проспала совсем немного и когда проснулась оглядела всех вокруг. Некоторые прижались друг к другу плечом к плечу. Некоторые повалились на пол свернувшись клубочком, кто-то хотел согреть своими руками пальцы ног и уснул так же. За дверью снова послышались шаги, и я тихо переместилась в свободное место между девочек из-за страха и начала ждать. Шаги приближались, девочки всё продолжали спать, а мой страх не утихал. Кто будет на этот раз? Я думала о том, чтоб притвориться спящей, как и все, или ждать пока он войдёт в комнату, в надежде, что следующей жертвой стану не я. Звук открывающихся ставней разбудил половину остальных детей и на фоне их, я уже не выделялась.

Дверь открылась, он осмотрел всех детей, подождал пока все поднимут на него глаза и начал говорить.

–Доброе утро дети, сегодня уже 1 декабря, вы отлично справились с этим испытанием. Считайте это как посвящение и отбор для дальнейшего перераспределения по группам. Во-первых, скажу сразу, мы не пытаемся вас убить. Мы вас держим тут для вашей же безопасности. Когда придёт время, мы переместим вас обратно в ваши палаты.

–Но, когда мы бежали, по нам стреляли. Они без разборов убивали всё что движется. -Сказала одна из девочек.

–Мы не могли допустить, чтобы кто-то сбежал, потому что вирус мутировал. В попытке создания антивируса девочка сбежала, и вы могли тоже заболеть новым вирусом. Если бы вы сбежали, вы бы могли заразить и обычных людей, поэтому мы будем тут вас держать, пока не проявятся симптомы. Сейчас у каждой из вас возьмут анализ крови и вернут обратно. Так как вы уже продержались сутки думаю бояться вам нечего и через часа два вас всех снова вернут в ваши палаты, и вы сможете принять тёплый душ и поесть. Если вдруг из вас кто-то заражён без симптомов, то мы его просто переведём в отдельную палату и узнаем, как мы можем вас вылечить. Бояться вам нечего.

–Вы сказали, что это испытание, значит оно должно было быть запланированным? Тогда почему у вас нет антивируса?

–Мы собирались провести испытание на перераспределение ближе к новому году, но вирус вышел из-под контроля, и всё это произошло не запланировано, но в это время некоторые из вас проявили себя лучше, чем мы ожидали, поэтому мы решили, что вирус сыграет нам на руку и мы соединим это с испытанием.

–Испытание уже закончено?

–Да, все показали себя как смогли, но через полгода будет ещё второй отбор для всех классов, поэтому вы ещё сможете показать себя на следующем испытании.

–А если кто-то из нас уже заражён и сейчас захочет нас убить?

–Как я уже сказал, вы уже продержались сутки, в течении первых суток длится первая стадия, инкубационный период. На первой стадии узнать инфицированного очень трудно, инфицированный даже сам не знает кто он такой. Анализы тоже будут показывать разные результаты. На второй стадии результат будет точным, на второй стадии уже проявляются симптомы, но вероятность, что кого-то из вас захотят убить очень мала. На третьей стадии человек уже становится неадекватным и невменяемым, очень агрессивным и гораздо сильнее, чем вы, но до третьей стадии ещё есть 11 часов, так что бояться вам нечего.

–Есть вероятность, что вы не найдёте антивирус? Или не успеете его создать? Что тогда будет с заражённым, когда уже наступит 3 стадия, его удастся спасти?

–Как я уже говорил мы уже начали над этим работать до начала вашего побега, так что вероятность, что мы не успеем создать антивирус очень мала.

–Нам обязательно сидеть тут в одних только рубашках, директор? Нам очень холодно и все голодные.

–Холод замедляет сердцебиение, это поможет нам выиграть больше времени.

–А еда, мы не ели больше суток?

–Еду и воду вам принесут в ближайшее время.

–А что с той девушкой, которую вы убили вместо меня? Это была часть испытания, и она умерла просто так или она была больна? -Спросила я, так как этот вопрос меня мучал больше всего.

–Она была больна. -Вопросов больше не осталось, но странное чувство говорило мне, что она не была больна и на её месте мог оказаться кто-то другой.

–Спасибо директор. -Большинство пробормотали уставшим голосом, зная, что появилась надежда.

–Эй, ты что? -Мы все покосили взгляд в угол, из которого доносился голос, девушка упала на пол, а волосы укрыли лицо. Она была в одной только окровавленной рубашке, пальцы ног стали совсем синие. Девушка, трясла её и легонько била по щекам, но та не приходила в себя.

–Поднесите её ко мне, мы её проверим.

–Две девушки по бокам встали, держа её за руки и поднесли её к директору. Им и самим было не лучше, чем той, которая упала в обморок. У них сильно дрожали ноги и видны были мурашки на их коже. Я попыталась поймать выражение лица директора в тот момент, когда он смотрел на них. Ноль эмоций, в его глазах была пустота, даже в такой ситуации, мы для них были не более чем эксперимент. Он взял её на руки, и даже когда взглянул на неё он оставался спокойным, с хладнокровными глазами, которые затмевали густые чёрные брови. Я вспомнила свадьбу брата, как он когда-то взял свою невесту точно так же на руки. Отличие было только в рубашке, растрёпанных волосах, укрывающих лицо, и красных от холода ног, с синими ранками на них. У неё сильно были видны синие вены. Он аккуратно отшагнул назад и пошёл налево. Один охранник подбежал и закрыл за нами дверь. Я была ребёнком, когда меня пригласили на свадьбу, и мало что помнила с того времени, но его счастливое и гордое лицо я навсегда запомнила. Помнила, как мама всех торопила, и мы опаздывали. Как моя старшая сестра укладывала кудри, а потом решила всё-таки сделать красивый пучок. Мы же с младшей сестрой доедали еду, которую нам приготовила мама перед выходом, сказав, что мы обязательно проголодаемся. Опасно было всё это вспоминать, ведь гарантий на то, что мы всё-таки уйдём отсюда нет. Он говорил об этом месте так, что он не даст никому покинуть его. Мысли быстро улетучились, и я продолжила наблюдать эту страшную картину, так даже легче. Жить воспоминаниями как раньше всё было хорошо-труднее. Мы снова остались в тишине, и я даже не заметила, как успела заснуть, все мы успели заснуть. Последнее, что я помнила, как облокотилась на плечо своей соседки и двух девочек, что лежали в обнимку с закрытыми глазами.

Я снова проснулась, когда послышался шорох в трубе вентиляции и я посмотрела на потолок. Я и не замечала раньше, что тут есть квадратная вентиляция. Звуки из вентиляции продолжались, будто кто-то пытается засунуть что-то в вентиляцию или кого-то. Обещанную еду и воду нам так и не принесли. Из вентиляции пошёл дым, а звуки и шуршание прекратилось. Возможно, это тот самый газ, который нам уже один раз запускали в комнату, после которого мы всё забывали. Я опустила голову в футболку и начала дышать через неё, остальных детей я не стала будить, чтобы директор не догадался, что мы заметили дым. Было бы логично сесть в дальний угол, чтоб меньше дышать этим газом, но он мог догадаться, что я заметила дым. Когда дым начал доходить до наших голов я постаралась успокоиться и замедлить дыхание, уткнувшись в футболку сильнее. Через пару минут газ уже не выходил из вентиляции, и за дверью снова послышались шаги. Дверь отворилась и пара молодых парней в масках начали выносить по две девочки из подвала. Каждые пять минут они заходили за следующими и не закрывали дверь на замок. Я подумала, что это идеальное время для побега, поэтому, когда они снова зашли и не закрыли дверь я приоткрыла дверь и посмотрела по сторонам, там всё равно стояли охранники, поэтому я села на своё место и ждала своей очереди. На очереди была я, поэтому меня подняли и под руку, повели по коридору. Меня донесли до белой палаты, один парень открыл дверь, чтобы второй вместе со мной зашли. Они положили меня на кушетку и открыли бокс с колбой, один начал набирать жидкость в шприц, другой начал повязывать на руку жгут.

–Эй, ты когда-нибудь хотел оказаться на их месте?

–Нет, меня и своё устраивает, без приключений. Ты готов?

–Да, давай начинать. – Я пыталась понять, что они собираются сделать, один парень повязал на руку жгут, а потом вколол что-то в вену, от боли моё лицо немного скривилось, но в оставшееся время я пыталась не подавать вида, что не сплю и просто размышляла о том, как много изменилось в моей жизни за это время. Как сильно изменилась я, с момента как я прибыла сюда.

Когда ты впервые просыпаешься в заключении – ты думаешь, что сейчас всё как раньше, ты свободна, тебе остаётся выполнять лишь свои прежние дела. Ходить в школу, делать уроки, готовить, гулять с друзьями, а потом осознаёшь, что ты уже не там, где тебе было хорошо. Осмотревшись вокруг, ты не видишь чего-то знакомого, ты видишь только таких же жалких детей, как и ты, от вида которых с каждым разом тебе становиться тошно, от вида жалких детей, как и ты, а самое жалкое, что ты в их числе, и не важно кем ты был до этого, ты ничего не можешь сделать, чтобы изменить это. Только спустя сотни раз таких пробуждений, ты начинаешь верить, что ты тут надолго. Ты должен многократно потерять свободу, прежде чем окончательно в это поверишь. Но ничто так не изолирует, чем потеря чувства времени, когда не знаешь сколько прошло дней, недель. Ты можешь думать, что прошло дней пять, и ты считала дни, но на самом деле неделя, а всё потому, что ты некоторое время лежишь без сознания, во время исследований. Тебе хочется общаться с обычными людьми, жить обычной жизнью, делать повседневные дела, а не сидеть взаперти с такими же людьми как ты. И что самое ужасное то, что здесь таких много, и со временем тебе от этого становится противно. Тебе не хватает семьи, обычной жизни, подростковых проблем. Тебе не хватает жизни.

Глава 11

«День 139. 5 месяц. 8 дней спустя после того инцидента. Сегодня к нам поступили новые дети, их было трое, сказали, что их переместят в малозаселённый корпус, они не голубой крови и не золотой, как говорят девочки из моей палаты, это просто живое мясо. Они тут не задержатся, так как нужны для экспериментов, когда эксперимент на обычном человеке пройдёт успешно, тогда пойдут эксперименты на нас, а пока нам можно жить спокойно. Однако в такие моменты, сравнивая, мы о себе думаем больше. Нам тут жить, взаперти, ещё несколько десятков лет, и не факт, что, когда – то мы сможем жить свободно. Все говорят об этом как о чём – то неизбежном, они перестали себя винить в этом, они просто приняли минусы такой жизни, как и плюсы. С Глебом всё тихо. Мы с ним почти не общаемся, но я смотрю на него даже чаще, чем в книгу, и меня саму это иногда напрягает. Думаю, он подозревает насчёт моих чувств, но не пытается даже со мной поговорить об этом, или что – то сделать. Если узнает об этом и ничего не делает, только потому что это ему не мешает жить, то это будет очень грубо с его стороны.

Иногда мне кажется, что в любой ситуации, разговоре с ним, я выгляжу очень глупо, так как даже заговорить не могу с ним. А если и получается, то я заикаюсь и долго думаю над тем, что сказать, а потом ещё обдумываю, правильно ли я выразилась. С того момента, как произошёл тот инцидент, об этом никто больше не говорит, то ли боятся, что кто – то узнает, то ли все просто хотят забыть об этом. Сегодня я проснулась, как и раньше, не зная сколько мы проспали и сколько дней произошло с того инцидента, когда нам всем поставили уроки. Это было первое утро, когда всё закончилось, и оно казалось таким подозрительным. Всё было, как и раньше, все были весёлыми и продолжали учиться, что даже создавалось впечатление, что остальные дети ничего не помнят».

«День 140. Нам сказали, что в наш санаторий набирают разных детей, в основном из приютов, детских домов, они проходят специальный конкурс и тесты, чтобы попасть к нам. Будут жить на первом этаже в одном из корпусов, контактировать с ними нам запретили, но за этим никто почти не следит. Вокруг поднялась сильная шумиха из – за этого, многие их обсуждают, и никто не понимает для чего они здесь. Почти все разделились на два лагеря. Одни думают, что они тут играют роль поважнее нашей, потому что у них привилегий больше, чем у нас. Другие думают, что они тут просто как живое мясо для грязной работы, хотя тут никого не заставляли раньше делать грязную работу.

Однако я думаю, что они из детей с ролью важнее нашей, никто точно не знает, но стал бы человек так стараться пройти отбор ради грязной работы, тем более с такими привилегиями как у них сейчас. На переменах они насмехаются над нами, что им разрешено использовать плееры, они не ходят на такие жестокие тренировки как у нас, у них есть своя игровая комната.

Единственное правило, которое для них существует это не контактировать с нами. Учителя говорят только одно, что они здесь потому, что прошли конкурс, и такие же дети, как и мы. На любые наши вопросы, они просто переводят тему. И хотя они утверждают, что они такие же дети, как и мы, отношение тут совсем разное, им многое сходит с рук, с ними не так строги, как с нами, и у них программа, как будто совсем не нацелена на их обучение. Складывается впечатление, что они дети богатых семей, которые тут просто отдыхают.»

«День 141. Сейчас начало декабря, все у нас уже ждут зимы, и только я тут зиму не люблю. Снег то появляется, то снова сходит. Многие говорят, что зимой тут открывается каток, и нам выдают коньки. Я уже давно не каталась на коньках, поэтому не думаю, что я буду лучше кого – то кататься. Особенно, когда тут дети катаются уже с пяти лет, умеют делать разные прыжки, трюки. Мне будет очень стыдно кататься среди них. Ещё сегодня я поговорила с Фионой и пошла с ней и её друзьями гулять, всё было супер весело, но все парни из той компании странно на меня смотрели.

Мне было страшно заговорить с ними, но подруга начала разговор на тему приколов про школу, и кто как издевался над учителями. Да уж, многие парни даже и не скрывали что они строили козни своим учителям и подкалывали, по их рассказам они были сущими монстрами. А то, как они издевались над девочками, меня расстроило ещё сильнее. Один сказал, что в карман куртки своей одноклассницы засунул перья в крови и наблюдал с друзьями за её реакцией. Другой, как он засунул сменную обувь одного мальчика в унитаз, она вся промокла и мальчику зимой пришлось идти домой в кедах. У каждого мальчика одна история хуже другой, и девочки хоть и старались не смеяться, было видно, что они такие же. Мне хотелось что – то сказать, но это бы выглядело жалко, даже то, что я стояла там и не смеялась, когда смеялись все, выглядело не так. Я поняла, что я ничего не могу сделать и это меня угнетало ещё сильнее. Вся наша прогулка состояла из рассказов о жестокости, по отношению к людям, но я не собиралась оттуда уходить, я должна понять их сущность, чтобы я могла с ними бороться.»

Утро понедельника. Последние дни до перехода на новый уровень тренировок.

Это утро могло бы быть таким же, как и все предыдущие и последующие, но все, что сегодня утром происходило, было очень странным. У нас отменили утреннюю зарядку, и многие просто сидели в своих палатах. Меня отправили на сдачу анализов с другими детьми. В такие дни никто не контролирует возможность столкновения нами, с детьми из других корпусов, поэтому для нас это отличный шанс узнать что – то о другой смене.

Сегодня на улице был сильный ветер, мы с воспитателем прошли весь путь туда в тишине, но мы понимали, что промёрзли до самых косточек. Этот день будто был предзнаменованием, что с завтрашнего дня начнутся сильные холода и дожди с градом. Только придя в лечебный корпус нам стало гораздо теплее. Это было трёхэтажное здание с большими окнами и высокой лестницей, на которой я всегда уставала. У лестницы был ещё и спуск для инвалидов, хотя инвалидов тут редко встретишь. На втором этаже, из – за полу – прозрачных дверей, я заметила, что там был человек в инвалидной коляске, на вид ему было восемнадцати лет, молодой парень с каштановыми волосами, единственное, что я успела разглядеть. Видимо здесь всё – таки ломают ноги. Судя по нашей местности, где много оврагов, склонов, это было вполне возможно.

У нас даже длинный и высокий мост, через огромный обрыв была не оборудована, странно, что в месте, где так заботятся о нашем здоровье, не сделают ничего, чтобы предотвратить травму. Для этого «санатория» отлично бы подошла цитата «выживает сильнейший». Уже подойдя к двери третьего этажа, воспитательница ушла, и мы остались ждать своей очереди. За нами следили только два охранника по углам, от чего становилось немного смешно. Будто мы тут заключенные.

– Привет. Я Алиса, из первого корпуса – Я резко обернулась и увидела брюнетку с двумя колосками. Она была ростом 167 см, очень милая и стройная девушка. И хоть мы были все в одной форме, это можно было понять, так как на некоторых, даже самый маленький размер висит. На ней сарафан хоть и не висел, но слегка облегал её утончённую фигуру.

– Я Саша, из третьего. – Ответила я. Мы пожали друг другу руки и на нас уставились остальные девочки.

– Ты давно уже тут, как ты сюда попала? – Спросила Алиса.

– Я здесь уже сорок дней. Попала сюда потому, что мама от меня отказалась, она меня просто бросила и подписала договор, хотя я этого не хотела. А ты как тут оказалась.

– Меня сюда привезли из приюта, я не проходила конкурс, просто каждый месяц, как я поняла, приют отдаёт одного ребёнка сюда, у нас многие говорили об этом месте, как о чём – то священном, многие хотят сюда попасть. У некоторых даже получалось, если они как – то выделялись из общей массы. Нас обычно всех собирали, а затем проводили тщательный отбор.

В это время дверь открылась и зашла другая девочка. И тут я задумалась о том, кто будет меня провожать на обратном пути, если воспитатель ушла. Если воспитателя нет, а охрана не знает куда мне идти, то можно самостоятельно исследовать этот корпус…

– Ты уже слышала о новых девочках, которых набирают по конкурсной программе? Как ты думаешь кто они? – Моё раздумье вновь прервали, но я уже понимала, чем я займусь, когда закончу с анализами.

– Уверена, они тут не просто так, но не думаю, что они лучше нас, они тут по другой причине. Которую нам пока не говорят и им тоже скорее всего.

– Я тоже так думаю, кто знает зачем они тут, и кто знает зачем мы тут? Истинную причину нашего пребывания знают только врачи.

Её слова нагоняли такую тоску и страх, что я почти на все сто процентов понимала, это место скоро станет для меня самым кошмарным местом в мире. В эту минуту весь коридор погрузился в тишину, эта тишина не была неловкой, даже охрана перестала шататься с места на место. Никто не хотел нарушать эту тишину, думаю тут никто не понимал, что на самом деле происходит. Возможно, даже все наши домыслы были недостаточно хороши, и никто из нас не был прав. Каждому придётся столкнуться с чем – то особенным, чего он никогда не мог представить.

– Вы что все замолкли? – Дверь открылась, и мы увидели девочку. – Но как только она показалась в дверях, все сразу же замолкли. Алиса пошла следующей, закрыв за собой дверь. Я осталась одна. Когда пришла моя очередь, я зашла в кабинет, взглядом попрощавшись с Алисой, в надежде, что мы снова встретимся живыми и здоровыми. Я уселась на стул и начала активно шевелить кулаком, когда та уже надела жгут. Она очень больно проткнула вену и пошла алая кровь, я и не знала, какая кровь пойдёт на этот раз, но мне было уже как – то всё равно.

– Номер? – Она тихо произнесла, попутно снимая жгут с моей руки.

– Какой? В смысле номер телефона?

– Нет, твой код? – Эти слова были ещё грубее сказаны, мне стало так неловко от своей глупости.

-362… – Ещё некоторое время я хотела сказать, что я Саша, поэтому мои слова на конце прозвучали с буквой я.

– Ты тут недавно? – Она начала приклеивать заранее готовую наклейку на колбу и поставила её ко всем ячейкам, которые были расположены по кругу, как цветок.

– Даа. – Я медленно и потухшим голосом проговорила это.

– Новоприбывшие долго привыкают к обращению по номерам. Можешь идти.

Я поднялась со стула и пошла на выход, зажимая локоть. Выйдя из кабинета за мной, громко захлопнулась дверь, от чего я немного вздрогнула. Я прошла вдоль коридора к лестнице, а охранник пристально смотрел на меня, не спуская глаз, как и все остальные, провожали взглядом. Когда я спустилась я всё ещё чувствовала его взгляд на себе, и, чтобы убедиться в этом я обернулась и мои чувства подтвердились. Он резко отвернулся. Когда я спустилась на один этаж ниже, я решила понаблюдать за тем, что там происходит. Человек в коляске всё также там сидел, но теперь он разговаривал с врачом. Я не знала, что мне делать, поджидать санитарку или вернуться обратно одной, или можно просто пойти и посмотреть, что происходит там. Из всех вариантов я выбрала последний и самый интересный, моё сердце забилось быстрее просто от самой этой идеи, и я пошла в направлении двери. Каждый мой шаг не был уверенным, моё тело начало непроизвольно дрожать, и я почувствовала спазмы внизу живота, наверно от волнения. Я подошла к двери и подумала, что врачи видят мою тень, поэтому, чтобы не вызывать подозрений мне нужно скорее зайти и я повернула ручку двери.

– Ты куда идёшь? – Голос женщины, которая меня сюда провожала, быстро привёл меня в чувство, и я обернулась. Она стояла на середине лестницы, из – за этого была видна только половина её туловища. Я медленно отпустила ручку двери, придумывая на ходу что мне сказать.

– Я подумала вы пошли туда.

– Я тебя жду на первом этаже уже минут десять, быстро спускайся. – Я не сказала ни слова и поторопилась к ней навстречу. Она всё продолжала меня ждать, пока я не дошла до неё. Спускаясь на первый этаж, она застегнула куртку, и мы продолжили идти дальше. Мне было ужасно неловко, что мы молча идём, но ещё мне было дико интересно, что вообще здесь делают?

Я не могла нигде жить как обычный человек, потому что каждый день происходит что – то, что поддерживает мой интерес к этому месту. Я в голове прокручиваю даже всякие незначительные детали, которые день за днём дополняют друг друга. Даже за плотным графиком и максимальной загруженностью, я продолжаю замечать эти странности. Дойдя до палаты, она сказала, что сейчас у меня сдача крови и скоро за мной зайдёт другая медсестра. Как только она ушла, мне стало скучно, и я решила записать начало дня в дневник. Открыв шкафчик, я заметила, что он лежит не так, как я его ставила, будто человек его туда бросил в спешке. Сегодня многие остались в палате, поэтому скорее всего его читали девочки. Если это так, то вряд ли я им нравлюсь, скорее всего я им кажусь подозрительной, в принципе, как и они мне.

Интересно, они с рождения такие, или это место сделало их такими, какие они есть? Я проверила дневник на наличие каких – либо изменений, но их не было, и я положила его обратно. В моей голове крутилась тысяча мыслей, и я прилегла на кровать. Мои думы в голове не продлились долго, медсестра вошла в палату не постучавшись, это было довольно неожиданно и неприятно.

– Тебя должны были предупредить, что я скоро приду, и мы пойдём на сдачу крови. – Она также как и все была молодой девушкой, но по её лицу и неосторожности можно было понять, что ей эта работа изрядно надоела. На ней был помятый халат, волосы, неосторожно завязанные в пучок и тёмные круги под глазами. Я бы даже не удивилась, если бы узнала, что она не спала двое суток.

– Меня предупредили.

– Тогда пошли. – Сказала она резко.

– Хорошо. – Мне не хотелось молчать на этот раз. По сравнению с другими, она была тут самой настоящей, самым простым человеком, она не пыталась выделяться, не пыталась казаться значимой или притворяться кем – то, она просто была собой. Хоть она и была грустной, уставшей и неухоженной, она единственная тут была обычной, такой, которой мне как раз не хватало. В этом странном месте, с притворными, тошнотворными людьми, она оставалась жемчужиной в стоге сена. Будто тут такая же жизнь, где все ходят на свои скучные работы, студенты сидят допоздна, чтобы подготовиться к завтрашней контрольной, дети живут с родителями, а не с такими же детьми.

– Как вы остаётесь такой простой в таком месте? – Спросила я её. Возможно мой вопрос был ненормальным, но здесь это неважно. Она должна была понять о чём я говорю, я это чувствовала.

– Это приходит со временем. – Ответила она спокойно.

– А давно вы тут?

– Около семи месяцев.

– Вы знаете, что здесь происходит?

– Что ты имеешь ввиду? – Спросила она будто не поняла, о чем я.

– Что здесь происходит… – Повторила я ей.

– Достаточно, чтобы продолжать тут работать. – Ответила она.

После этих слов мы с ней хорошо разговорились, и, хотя мы ушли от темы, она была довольно дружелюбной, и я получила хоть немного положительных эмоций от этой от разговора с ней. Жизнь показалась мне менее ужасной. После её слов мне стало спокойнее, будто у каждого места есть своя норма. Возможно, здесь не как дома, но тут по – своему комфортно. Здесь другая жизнь, другие люди, но к этому привыкаешь и начинаешь испытывать радость от того, от чего раньше не испытывала, и ты даже хочешь что – то изменить в своей жизни, хотя до этого санатория тебя всё устраивало.

Сдача крови прошла отлично, я даже плохо себя не почувствовала и по возращению, она пожелала мне не терять себя и идти до конца, что бы это ни было. Я осталась в замешательстве, в принципе, как и на протяжении всей жизни тут. Я не знала, стоит ли мне сбегать, или стоит остаться тут. Но думаю, я смогу понять это через время, что на самом деле тут происходит и грозит ли мне опасность.

На полдник всем дали по шоколадке самой дешёвой, конечно, сладкий чай и фрукты. Шоколадку я съела сразу, постаралась её в себя впихнуть, чтобы на уроках в обморок не упасть. Все разбежались быстро, а я осталась на кухне почти одна, за соседним столиком сидела маленькая девочка, лет тринадцати, и я решила подсесть к ней. Мы просто сидели и молчали, иногда поглядывая друг на друга. Она ушла первая и я снова осталась одна, некоторое время спустя я тоже ушла, всё – таки пора собирать рюкзак. По пути я оглядывалась, наверное, надеясь увидеть таких же людей как я, которые совсем не торопятся. Когда я дошла до своей палаты, все уже лежали в кроватях, ожидая медсестру, которая скоро придёт на проверку. Нас не заставили долго ждать, пришла медсестра сразу, как я начала делать уроки. Она сказала, что сегодня мы никуда не пойдём, взяла у нас образцы слюны, измерила температуру, записывая всё в блокнот и ушла. Много она не говорила, даже когда ей задавали много вопросов. После её ухода все начали перешёптываться, что по санаторию пошёл какой – то вирус. Все очень сильно волновались, было слышно, что даже в соседних палатах это начали обсуждать. Некоторые стали даже обвинять новеньких девочек, будто они пришли сюда заражённые. Всех нас держали в неведении, и это было вполне логично хотя бы просто потому, что они сами ещё точно не знают с чем столкнулись, и стоит ли этого опасаться.

Глава 12

Спустя шесть часов послышались крики за стеной из соседней палаты, было понятно, что там забирают девочку. К нам в палату пока никто не заходил, но все сильно переживали, потому что на её месте мог оказаться любой из нас, и, хотя сейчас за нами никто не пришёл, это всего лишь вопрос времени. Начало темнеть, мне нравилось проверять себя по солнцу, который сейчас час. По радио пронёсся резкий звук внимания, и мы прислушались:

*****

– Здравствуйте дети! Говорит с вами директор!

Мы сейчас набираем новеньких, нам необходимо расширяться, ведь мы делаем благое дело! Наши двери всегда открыты для самых лучших! А вы – лучшие, никогда не сомневайтесь в этом!

Для многих из вас, это место уже стало домом, а для новоприбывших, здесь может показаться немного необычным. Поэтому прошу отнестись с пониманием и добротой к нашим новоприбывшим детям. Многие относятся к ним не очень хорошо, в лучшем случае никто с ними просто не общается. А из – за эпидемии, которая началась у нас совсем недавно, многие начали подозревать именно новоприбывших, но они тут не при чём.

Эпидемия началась из – за смены климата, она имеет сезонный характер, которая проходит тут каждый год. Обычный вирус, характеризующий себя такими симптомами, как высокая температура, вялость, кашель, все те же симптомы, что и у ОРВИ и гриппа. Всех детей проверят на наличие вируса и больных поместят в зону карантина. Если вы чувствуете себя плохо, или видите человека, у которого имеются похожие симптомы, незамедлительно оповестите об этом работника нашего учреждения. Не стоит бояться этого вируса или паниковать, он легко поддается лечению. Всем спасибо за внимание, новое расписание дня у вас будет завтра с утра на столах. А завтра я для всех делаю выходным днём от учёбы, хорошенько отдохните и с новыми силами мы ждём вас на уроках!

*****

По соседним палатам пронеслись небольшие аплодисменты и вздохи, в нашей палате все начали собираться в кучки и радостно обсуждать свои повседневные дела и мальчиков. Всем нужен был этот отдых, мы слишком зациклились на новеньких и вирусе, а обстановка была сильно напряженной.

– Ты что там сидишь? Иди к нам. – Меня резко позвали в свою компанию, я почувствовала прилив сил и настроение сразу поднялось. Да, с девочками мне общаться легче, с некоторыми я прям как одно целое, можем будто мысли читать друг друга.

– Вам не кажется, что директор чего – то недоговаривает? – Спросила я у девочек.

– Здесь в принципе много чего странного, а когда новые дети приехали сюда, это место стало ещё более странным. Мы сами понятия не имеем, зачем здесь находимся, зачем за нашим здоровьем и физической подготовкой так тщательно следят. Зачем сюда приехали эти дети, которые ведут себя так, будто они короли этого мира!? До этого момента, тут было ещё более – менее комфортно, но со всеми этими приключениями, мне кажется, что директор готовится к чему – то грандиозному, и это ещё только начало.

– Может мы тогда в опасности?

– Тогда надо просить наших мальчиков помочь нам с побегом.

– Сейчас нас вряд ли отпустят на прогулку, мы не сможем сбежать.

– Да мы даже не знаем, надолго ли мы останемся тут.

– Мы для них просто шлюхи, даже если и получится у них переночевать, сбежать, то нас найдут в ближайшим посёлке или поезде. Была девочка, которая почти смогла сбежать. Её поймали, когда поезд начал уезжать, они его остановили и начали проверять всех пассажиров, они там такую шумиху устроили.

– А люди стояли и смотрели, как ребёнка куда – то забирают?

– Нет, первое время они её защищали, но те сказали, что она трудный ребёнок, у которого проблемы с психикой, и показали бумаги на неё. Так её и забрали. Она ещё тут долго истерила, не подчинялась работникам, и мы её больше не видели. Многие думают, что её убили, с такими детьми тут не возятся.

– Почему она вообще решила сбежать? – Не то, чтобы меня волновал этот вопрос, но вроде здесь мы нормально живём, нас кормят, одевают, обучают.

– Есть две версии почему она захотела сбежать. Первая, она могла узнать что – то, что не должна была знать, и вторая, ей просто здесь не нравилось, или её могли тут просто невзлюбить. Некоторые девочки здесь так долго, что много кого пережили, они знают об этом месте даже больше, чем сам персонал.

– Кто эти девочки? Ты знаешь хотя бы одну из них? – Спросила я.

– Одна из них в восьмом классе, некоторые учатся ещё в пятом классе, они тут чуть ли не с рождения. Те, кто поступил сюда до пятого класса, ходят ещё на специальные занятия, они чем – то напоминают медитацию. Но это должно остаться в этом кругу, никто больше не должен об этом узнать. – Сказала Мира.

Вся наша палата была не особо дружелюбной, все могли прибить друг друга в любой момент, и она была той самой девочкой, которая играла на чувствах и эмоциях других. Она подстрекала девочек ко всему, что нужно было ей, и могла за считаные секунды войти в твоё доверие. Она была самой настоящей стервой. Королевой всех сук.

– Кто та девочка, которая в восьмом классе? – В этот момент все смотрели только на нас, они уже понимали, что я собираюсь сделать. Возможно, я не первая, кто у неё спросит об этом, и возможно, она может напестрить обо мне, но я должна попытаться.

– Она в соседней палате живёт.

– Мы сейчас можем заходить в соседние палаты?

– Лучше не стоит. В таком случае, вам будет лучше встретиться в туалете.

– Как она выглядит?

– Эта девушка с кудрявыми волосами каштанового цвета длиной по плечи, чаще всего ходит с двумя колосками. У этой палаты ещё столики в столовой соседние, только будь аккуратней.

– Я ещё только думаю. – Нет, я уже знала, что сегодня я передам ей записку о встрече или постараюсь с ней поговорить.

– Блин, есть хочется. Кстати, нас не позвали на обед. – Сказала Яна. Высокая девочка с хорошей внешностью, самая адекватная из всех в этой палате. Но и у неё были свои минусы, она всегда идёт за стадом. Даже если она видит, что человек не прав, но на его стороне больше людей, она присоединится к ним. За все время тут, произошло много недопониманий, ссор, и на неё рассчитывать нельзя. Она может предать в любой момент, переметнуться ну другую сторону без чувства стыда, мол, я тут всегда и была, а тебе стоило бы задуматься о своей стороне.

– Знаю, примерно через час должен быть ужин. Мы все голодные. – Ответила Мадина, это была не русская девушка, худощавая, с короткими, но густыми волосами. Мне иногда становилось страшно, от её взгляда и голоса. У неё был больше мужской голос, да и по характеру она была похожа на мальчика. Шрам на ноге добавлял ей шарма, и, если бы она отрезала волосы, её было бы не отличить от парня.

– Как думаете, что нам сегодня дадут поесть? – Спросила Мира, чтобы как то, поддержать разговор.

– Думаю гречку с котлеткой? Кто – ни будь чувствует запах?

– Я чувствую только свой урчащий живот.

– Это всё из – за запаха еды. Мы теперь не сможем сосредоточиться и будем думать только о еде. – Мы переглядывались друг на друга, но уже понимали, что им было бы комфортнее без меня. У них всегда был такой взгляд, да ещё и вдобавок они замолкали на минуту, пытаясь таким образом мне намекнуть, что сейчас ты тут лишняя, пора уходить.

Я пошла к себе на кровать, взяла дневник и начала просто рисовать. Иногда я рисовала на обочине дневника цветы, звёзды или что – то по мелочи. Так прошло ещё некоторое время и прозвенел звонок, мы все пошли на кухню. Многие начали бежать, некоторые собирались медленнее, чем обычно. Очередь была длинной, в ней не было видно начала и конца, но я всё ещё пыталась найти глазами девочку, которая мне была нужна. Заранее я подготовила листочек, вырванный из дневника с просьбой встретиться в женском туалете сразу после ужина. Я её нашла, она была ближе к началу очереди, я не успею всё доесть, придётся пожертвовать своим ужином, ради встречи с ней. С каждой секундой я думала всё больше о том, как бы успеть передать ей записку и слишком часто смотрела на неё. И вот она уже села на своё место, а я стою ещё в очереди. Каждая секунда была на счету, но выйти из очереди нельзя, не взяв еду и не поев, за этим строго следят. Когда я получила еду, я постаралась поесть хотя бы немного, что даже подавилась. Я торопилась так сильно, что всё произошло именно так, как я и думала, я ничего не успевала. Однако, у меня была цель. Она встала, и я встала, она пошла, и я пошла. И вот, когда она уже положила поднос с тарелками, я передала ей записку в руку, держа поднос в одной руке. Она взглянула на меня снизу вверх и взяла записку. Я молча положила поднос и пошла в туалет, осторожно поглядывая за ней. Я так и не увидела, чтобы она открыла записку и посмотрела, но я продолжала надеяться.

Зайдя в туалет, я оставила дверцу открытой и начала считать секунды. Прошла минута, её всё ещё не было. В каждом корпусе туалет был всегда разный, например, в учебном, он был вместе с душевыми кабинками, которые стояли напротив друг друга. В другом корпусе ремонт в туалете был очень старым. Туалеты для мальчиков были вместе с туалетами для девочек, будто это был корпус специально для детей. Эти туалеты стояли рядами, что их можно было посчитать. Так в раздумьях прошли ещё минуты две. Я начала беспокоиться, ведь она запомнила меня и могла сообщить об этом персоналу, мне бы сделали выговор. Либо она могла её просто проигнорировать, выкинув в мусорное ведро. Итак, исхода из этой ситуации было четыре. Либо придет она, либо придёт персонал, либо придёт кто – то другой, либо никто не придёт. С каждой секундой волнение усиливалось и дверь начала медленно открываться. Это была она.

– Я уж подумала, что ты не придёшь. – Она всё ещё была медленной, поэтому, пока она заходила, я успела ещё сотню раз переволноваться. Я закрыла дверь на замок и начала задавать вопросы, стараясь не показывать своего волнения, но из – за слишком быстрой речи я казалась ещё более волнительной.

– Я думала не приходить. – Сказала она.

– Почему? – Спросила я.

– Я стараюсь не ввязываться в неприятности.

– Почему же пришла?

– Интерес взял верх.

– Ты же была знакома с девочкой, которая почти сбежала отсюда?

– Да, но плохо, она особо ни с кем не разговаривала.

– Почему она решила сбежать?

– За дня два до побега она была сама не своя, но никому ничего не говорила. Думаю мне больше нечего сказать, я пошла.

– Она с кем – ни будь тесно общалась?

– Слушай, мне правда тебе больше нечего сказать, я её плохо знала, да и за этот разговор нас могут наказать.

– Для меня это очень важно, пойми.

– Она ни с кем больше не общалась.

– Но я же ничего не узнала.

– Тебе не получится ничего узнать, отбрось вообще эти идеи, ты и себе и другим детям навредишь. – Она повернулась к двери, и повернув замок быстро вышла из туалета. Я осталась одна с полуоткрытой дверью.

Все дети уже шли по своим палатам, и многие сразу после еды любят заходить в туалеты, поэтому я не спеша начала выходить из туалета.

Глава 13

«Дорогой дневник. Сегодня пошёл 151 день.

До этого момента, мне казалось, что все всё забыли, что тогда произошло, но они просто делали вид и готовились к побегу. Когда все решили об этом забыть, я тоже решила об этом ничего не спрашивать и делать как остальные, но вчера вечером, дети сильно взбунтовались. Это произошло после того, как всех уложили спать. Никто не знает, как это произошло, некоторые спали как убитые, некоторые дрались, а некоторые наблюдали. За день до этого некоторые палаты сговорились не принимать таблетки, которые, по их словам, заставляют всех спать крепким сном. Они надеялись сбежать все вместе, хоть кто – то, но обязательно сбежит и у них всё почти получилось.

Девочка из 15 палаты поссорилась с девочкой из 16 палаты, и они начали драку, шуму навалило достаточно. Тут же прибежали работники, у них персональная комната находилась рядом, потом прибежала охрана и их начали разнимать. Я не участвовала в коллективном побеге, но не стала пить таблетки, как и многие, чтобы проследить за ними. В итоге я стала одним из свидетелей. Зрелище было как на турнирах, туда сбежались все, кто не спал. И любого из зрителей могли задеть или даже приплести случайно, мол, ты поддержал её, значит ты наш враг. В нашем корпусе включили аварийный режим, двери все закрыли, а охрана минут через пять стояла уже на двух этажах.

Сегодня с самого утра каждого допрашивал психолог, каждого вызывали по очереди из палаты, а потом отправляли ждать вынесения приговора. Как итог, всех соучастников побега распределили по разным палатам, провели воспитательные беседы и их ждёт такое же наказание, как когда-то и у меня. Всех тех, кто отказался принимать таблетки в тот день ждали воспитательные беседы, каждый день по вечерам. Из нашей палаты ушла сегодня Мадина и Мира, на замену им, пришли две девочки из седьмого класса. Они были тихие и спокойные. Полная противоположность предшествующим. После завтрака у нас начали проверять, выпили ли мы таблетки, заглядывали в рот, некоторых, даже просили покрутить языком, чтобы точно убедиться в этом. Да, может этот побег и обернулся неудачей, но у некоторых либо вообще отпало желание побега, либо прибавилось смелости, как у меня. Сейчас за зданием следят лучше и сбежать будет крайне сложно, но теперь я уверена, что надо бежать.»

«Дорогой дневник. Сегодня 154 день, с Миррой мы продолжаем общаться, она иногда заходит к нам в палату, Мадина решила больше в этом не участвовать. Сегодня мы решили пойти гулять с пацанами, но уже вдвоём, я и Мира, никто больше не захотел. Скоро ужин, остальное расскажу позже, после прогулки.»

– Это наш последний шанс, мы должны попросить у них помощи, чтобы убраться отсюда. – Сказала я.

– Они хоть и подростки, но помогут нам сбежать. Я их давно знаю, с Ваней мы даже переспали. – Ответила Мира.

– Как ты проходишь тогда гинеколога, он заметил, что ты не девственница?

– Я впервые переспала с парнем в пятнадцать лет, придя сюда я не была девственницей.

– Ты уверена, что они нам помогут, они могут нас считать девочками по вызову.

– Уверена, он признавался мне в любви, он говорил, что сделает для меня всё что я попрошу. Если не получится, сами попробуем.

– Как произошёл твой первый раз?

– Меня изнасиловал одноклассник. Это было в туалете, все в это время были на уроках, я тогда вышла в туалет, за мной тогда вышел и мой одноклассник. Я тогда и не подозревала, что он такое со мной сделает. От него не было никаких попыток меня поцеловать или как – то сблизиться. Поэтому, когда он вышел прямо за мной я ни о чём таком не подумала, потом он начал ускоряться быстрее, самый ближайший туалет тогда был мужской, и вот когда мы его проходили, он взял меня за руку и закрывая рот руками зашёл в кабинку. В школе он был самым красивым, спортивным парнем. Любимцем у многих учителей. Я не сразу поняла, что мне следует делать, я ещё тогда особо не знала, что он хочет сделать, пока он не затащил меня в кабинку. Спустя пару пощёчин я поняла, что происходит. Он мне тогда ещё сказал: «Я знаю, что ты этого хочешь» и «Молчи шлюха, тебе всё равно никто не поверит». Это было ужасно, когда он закончил свои дела, он взялся рукой за моё лицо и сказал: «И никому об этом ни слова», и оставил меня там. На плитку с моей юбки капала сперма, сливаясь с кровью, которая текла по ляшке. Там я просидела до конца урока, и только потом я вытерла кровь, умылась, постаралась отстирать пятно с юбки и пошла за рюкзаком. Уже прозвенел звонок, и я зашла в класс, когда туда собирались заходить дети из другого класса.

Я не могла никак прийти в себя, после того что она рассказала, я бы даже и не сказала, что такое могло с ней произойти. Возникла небольшая пауза, я не знала, что ответить, со мной такого не происходило, да и я бы с этим не справилась.

-Хэй, ты что? – Дёрнула меня Мира.

– Просто, я думала, что с тобой не случалось ничего такого. Ты всегда такая счастливая, смелая… – Сказала я.

– Я отчаянная…

Это слово было подобрано идеально. Другое не могло бы так хорошо её охарактеризовать. Такова жизнь, мы либо принимаем её такой, какая она есть, либо живём в собственном мире, которого нет. В это время мы уже подходили к парням, поэтому оставшееся время мы прошли молча.

– Хэй, привет. – Это был парень Миры, он поздоровался с ней и поцеловал её, не замечая меня. С ним ещё был и бывший Фионы – Илья.

– Привет. – Сказал он мне.

– Привет. – Тихо сказала я.

– О, даров. – Протянул руку мне Илья, чтоб я ему дала пять. Мы стояли рядом и молчали, нам обоим было неловко, что мы не в паре.

– Я уж подумал вы не придёте. Вы опоздали.

– Нам было трудно улизнуть от сопровождающей, она за нами пристально смотрела.

– За вами же нет слежки?

– Нет.

– Слушай, нам проблемы не нужны, если нас заметят, по головке нас не погладят.

– Да не было за нами слежки, успокойся. Прошла секунда, пока она думала, что сказать. Мы тут по делу.

– Говори.

– В школе что – то происходит, и я думаю что – то не очень хорошее.

– Бля, ты серьёзно? – Он уже предполагал, что она ему скажет, вероятно, они этот разговор между собой уже обсуждали.

– Да, Вань, я серьёзно.

– Ебать… – Он закатил глаза и повернулся к ней спиной взявшись за голову. – Возникла тишина, и мы все понимали, что сейчас будет.

– То есть ты хочешь, чтобы я помог тебе сбежать? Ты вообще думаешь, что ты несёшь? – Эти слова были произнесены с наездом, в один момент могло показаться, что он общается не со своей девушкой, а с человеком, которого ненавидит.

– Да подожди ты. Мы это уже обговаривали.

– Стоп. Да, мы говорили об этом, я разве соглашался на это? Ты вообще понимаешь, что они со мной сделают? Что они с нами сделают? Они без раздумья нам бошки поотрывают, понимаешь?

– Но если мы не сбежим, то умрём мы.

– Так бегите. Вы уже за территорией находитесь, что вам мешает просто побежать как можно дальше. – Этот разговор был похож на семейные разборки, поэтому мы с Ильёй просто переглядывались и смотрели по сторонам.

– Нам не сбежать без вашей помощи, все люди знают, как мы выглядим, они сразу им позвонят.

– Шухер. Персонал идёт. – Это был вечер, но уже было темно и холодно, издалека, метров в семидесяти показался свет от фонаря, который после его слов заметили все.

– Бегите. Встретимся завтра. Мы пошлём знак.

Мы не стали прощаться ни с кем и разбежались по разные стороны, они побежали через лес в село, а мы, перелезая через забор побежали в сторону моста. Там всегда было удобно прятаться или убежать от персонала. Дали дёру мы быстро, но медсестра знала куда мы побежим, поэтому пресекла нас ещё на входе.

– Что вы там делали? – Спросила нас медсестра.

– Мы потерялись, искали свою группу. – Ответила ей Мира.

– Вы искали свою группу за границами школы? – Мы промолчали, оправданий у нас не было, а раз это она уже заметила, то выговор нам уже гарантирован.

– Пили?

– Мы снова промолчали.

– Курили? – Мира замешкалась, а я промолчала, также уставившись лицом на её одежду.

– Дыхни! – Прошло пару секунд пока она не решалась подойти к ней ближе и дыхнуть, она дыхнула, но не прям рядом, а расстояние было, чтобы запах не донёсся.

– Всё ясно. За мной. – Сказала медсестра.

Сейчас бежать было поздно, мы шли молча некоторое время, и я решила задать Мире вопрос.

– Когда ты успела покурить? – Спросила я.

– В туалете, перед выходом. – Ответила Мира.

– Так мы ж в одинаковое время вышли?

– Я до этого успела.

– Понятно. -На этом мы и остановились. Дошли до школы, зашли в неё, и она нас оставила рядом с охранником. Мы не знали кого она позовёт, директора или психолога, но час от часу не легче.

– Что говорить то будем? – Я у неё спросила.

– Так и скажем.

– Что?

– Что потерялись. Увидели белку, решили пойти за ней, так и не заметили, как за забор перешли.

– Думаешь поверят?

– Поверят, не поверят, уже не важно, мне всё равно уже пизда. Я при побеге уже участвовала, меня они уже в покое не оставят. А тебе то, что бояться, скажут, что разочаровала и в клетку может положат.

– В клетке тоже сидеть не прикольно.

– Я сидела больше тебя, уж поверь мне, со временем она становится как второй дом.

Было видно, что она сильно волнуется, да и было из – за чего. Мы почему – то уже предполагали, что отведут нас именно к директору, потому что психолог бы пришёл сам, а к директору ещё и подниматься надо. На лестнице показалась та самая знакомая фигура, за ней никого не было. Было понятно, мы идём к директору. Всё настолько серьёзно, как предполагает Мира. Мы поднялись на этаж выше молча, постучались и зашли в кабинет к директору. На двери так и было написано «Директор …». У него я, по – моему, в третий раз нахожусь. Первый раз было, когда я пришла сюда впервые, а второй, когда меня поймали за побегом. Когда мы зашли, он поворачивался лицом к нам от окна.

– Какие люди! Александра и Мирослава. Вот уж не думал, что вы как – то подружитесь, да ещё и вас за побегом поймают.

– Вы неправильно поняли, мы потерялись.

– Вы что, думаете, я реально поверю, что вы потерялись? Ещё скажите, что белку увидели в такой темноте и за ней пошли.

Наш план провалился, нам ничего было ответить, кроме как молчать.

– Так. Так. Так. Мирослава, с тобой я знаком уже довольно давно, не удивительно, что ты решила попытаться во второй раз. А Саша, ты меня уже разочаровываешь. Честно говоря, когда ты сюда поступила, я думал ты будешь послушной девочкой, и может даже сможешь как – то и их поставить на верный путь. Но, вижу я, всё пошло, наоборот.

– Саш, у тебя будет более логичное оправдание вашим действиям? – Задал мне вопрос директор.

Мирослава покосилась на меня в надежде, что я что – ни будь смогу придумать и спасти нас обоих, а он уставился на меня. Я чувствовала его пристальный взгляд, чувствовала, что он знает, что я отвечу. Пока я собиралась с мыслями, прошло секунд десять полной тишины.

– Нет. – Сказала я.

Мира взглянула на меня будто в последний раз, а директор, словно зная мой ответ, просто вздохнул.

– Саш, оставь нас наедине с Миррой, мы с тобой позже поговорим.

Я вышла из кабинета, где ждала та самая медсестра.

– Мне надо в туалет. – Сказала я ей.

– Пошли. – Ответила медсестра.

Мы дошли до туалета, и я просто начала плакать. Мне шестнадцать лет, и как бы не было это настолько жалко, но я плачу в туалете с маленькими окнами, с решёткой, ближе к потолку, как в тюрьме. Я оглядываюсь на стены и вижу тускло голубые стены, которые будто уже изжили своё. И если бы сейчас не было бы людей, я бы подумала, что это заброшка. Я сидела в школьном сарафане и слёзы капали прямо на эту синюю ткань, оставляя мокрые пятна, всё больше и больше. В этом возрасте ты не знаешь, что делать, и именно в это время от тебя всегда требуют намного больше, чем ты можешь сделать. От тебя ожидают действия, как от взрослого человека с опытом, удивляясь, почему мы не можем просто сделать так, как они хотят. Родители, сёстры, взрослые – каждому нужно, чтобы ты был послушным, удобным. И вроде как чьи – то несбывшиеся ожидания тебя не должны огорчать, но именно из них состоит жизнь подростка, состоит моя жизнь. И если я не буду кого – то слушаться, я останусь снова одна.

В моей памяти проскользил момент, когда я сидела за столом перед учебником, на меня кричала моя классная руководительница, а слёзы капали на тетрадь, увеличивая мокрое пятно. Я просто плакала от того, что, если перестану подчиняться – я останусь одна, что другого выхода нет. Это тот самый момент, когда ты вроде, как и привык, но всё ещё надеешься, что всё не так плохо. В мою кабинку уже начали стучаться и я, спешно вытирая мокрое пятно на сарафане, постаралась скорее выйти. Увидев меня, она ничего не сказала, просто проводила меня до моей комнаты и сказала ждать. Так я и заснула на кровати. Проснулась я только когда разбудили, часов в пять, всё было размыто, но голос слышался отчётливо, и я не могла ему не следовать.

– Саш, просыпайся, одевай тапочки. – Сказал голос.

Каждая клеточка тела была расслаблена, глаза видели картинку только в перерывах, неизменным оставался только голос, который я слушала и выполняла всё, что скажут. Так мы прошли до нового кабинета, в середине которого стоял операционный стол, я не чувствовала тревоги или чего – то другого, я чувствовала себя совершенно спокойно. Мне приказывали, я делала.

– Ложись на стол. – Сказал голос.

И я послушно легла на стол и так пролежала минут пять, все что – то делали не торопясь. Оглядываясь по сторонам, я заметила, что напротив меня зеркало во всю стену. По другую сторону столик на колёсиках, на них лежал жгут, шприц и пакетик с прозрачной жидкостью. Девушка время от времени подходила к этому столику, клала что – то, потом снова уходила. Я поглядывала иногда на потолок, он не был чисто белым, виднелись серые пятна. Будто этому зданию уже около сотни лет.

На потолке висел светильник, который можно было опустить и направить в нужную сторону. Он не был пока включён, но думаю, когда всё начнётся, его включат. В правом углу стоял столик со шкафчиками. Больше ничего. Вдруг зашли двое мужчин в голубом халате и маской на подбородке, мне на палец надели прищепку, руки прикрепили к столу на липучки, ноги тоже. Когда мне ввели шприц в вену, я поняла, что я уже переодета, что я уже не нахожусь в сарафане, но что – то на мне точно было. У меня взяли кровь, и я даже подумала, что на этом всё. Но потом они подошли к столику с микроскопом, и начали рассматривать. Они замерли, уставившись на свои пробирки.

– Она не готова. – Сказал один из докторов.

– Также как и остальные. – Сказал другой.

– Она умрёт.

– Мы не можем передумать, времени уже не осталось.

– Она будет умирать в муках.

– Значит умрёт в муках.

Они надели маски на свои лица, и один мужчина нажал на кнопку мини – холодильника. Он открылся, и он взял одну из капсул. С помощью шприца забрал всю жидкость. Медсестра протёрла мне вену, и он вколол. Жидкость была немного голубой, либо могла мне показаться голубой, ведь я чувствовала себя совсем иначе, чем раньше. Цвета казались ярче, чем раньше, а иногда они смешивались из – за небольшого головокружения. Неожиданно меня кинуло в жар, все тело будто опустили в кипяток, фигуры людей, которые только что мелькали возле моего тела начала растворяться в воздухе, я чувствовала ужасную дрожь в руке, в которую вкололи что-то вкололи. Я начала снова ощущать страх. Только в тысячу раз сильнее, чем раньше. Теперь никаких голосов не было слышно, веки становились тяжелее, и я уже сама понимала, что разум просто меня покидает. Он покинул меня даже раньше, чем свет в глазах. Всё погрузилось в темноту и тишину, я ощущала себя просто частью этой темноты. Ничего остального я больше не чувствовала, ни стола, на котором я лежу, ни жара, который по идее должен меня одолевать. Тишина и ничто…

Глава 14

– Женя, дурак блин, ты что делаешь? – Услышала я голос.

Где – то недалеко, буквально за соседней стеной мне послышались крики девушки. Этот голос был похожим на голос моей старшей сестры.

– Мы тебя будили пять раз уже. Тебе пора на учёбу, сейчас опоздаешь. – А вот и голос моего старшего брата.

Наверное, он снова облил её водой, чтоб она проснулась. Я открыла глаза, чтоб не пропускать завтрак и начала собираться на первый урок.

– Который сейчас час? – Спросила я его.

– Уже восемь утра. – Ответил он.

– Блин, сегодня же ещё надо прийти пораньше. – Было слышно, что она быстро встала с кровати и начала собираться, но ей ещё придётся и высушивать голову.

– Эй, тебе тоже пора. – В мою комнату зашёл мой брат, когда я стояла у стенки и читала расписание на сегодня. На стене висел листок с ближайшими экзаменами, формулы, расписание и цитаты. Первым уроком у нас сегодня физкультура, поэтому можно даже опоздать. Мы учились в деревне, где до школы идти минут десять. И если ещё повезёт, то тебя подвезут прямо до двери.

– Да, я знаю. – Ответила я брату.

– Ты готовишься к экзаменам? Ты уже в 9 классе.

– Да, мне кажется, я всё сдам.

– Как дела в музыкалке? Ты доучишься?

– Мне поставили условие, что либо мне всё нравится и я остаюсь, либо я ухожу. Я решила остаться, мне осталось учиться один год.

– Ну хотя бы бить по пальцам перестали?

– Нет вроде.

– Жаль. Идём на кухню, там бутерброды. – Я посмотрела в рюкзак, сверила с расписанием. Всё взяла.

– Пошли. – Захватив рюкзак мы с братом пошли на кухню.

С кухни уже доносились запахи только что затопленной печки, да и там было даже теплее. Отопление у нас было только одно, и если печку с утра не затопить, то будет холодно, как на террасе. В такую холодрыгу всегда очень трудно просыпаться. За окном уже весна, но весь снег не растаял, солнышко греет, но всё ещё холодно. На столе лежали четыре чашки чая и большая тарелка бутербродов с колбасой. Брат уже не учится в школе, но к весне он приезжает помогать отцу. Все взяли по бутерброду, сестра отпила немного из чашки и ушла раньше, попрощавшись со всеми. На её место пришла младшая сестра на кухню, без спешки, всегда собранная и красивая. Она была отличницей, и когда на меня после уроков орала классная руководительница, она уже сидела дома и попивала чаёк.

– Мне тоже пора. – Я доела свой бутерброд, надела куртку, взяла рюкзак и тоже пошла, захватив один бутер с собой. Чаще всего мы выходили в разное время, хоть и учились в одной школе.

– Пока мам. – Попрощалась я с мамой и захлопнула за собой дверь. Выйдя на главную дорогу, я ещё видела уходящий силуэт своей сестры с подругой. До школы я дошла даже быстрее, мой класс уже был весь на улице, рядом со школой. Девочки собрались на скамейках, мальчики на турниках. Я зашла в школу, положила рюкзак и ещё некоторое время ждала в раздевалке. До звонка ещё оставалось семь минут. Я достала телефон, села на подоконник и сидела там до конца звонка, за это время сюда зашло уже человек двадцать, и вот когда уже прозвенел звонок, я неохотно вышла ко всем.

– Привет. – Сказала я своим одноклассникам.

Иногда я здороваюсь с одноклассниками, а иногда нет. Было неловко из – за того, что я тут единственная девочка с кем никто почти не разговаривает.

– Привет. – Некоторые ответили мне.

Они также иногда могли ответить, а иногда просто усмехались. Всё в зависимости от их настроения. Они разговаривали о чехлах для телефона, я стояла рядом. Вроде я ничем не отличалась от них, такой же подросток, с такими же проблемами, но я не была им подругой. Они очень редко приглашали меня в свою компанию. Я даже не понимала, каким образом я оказалась изгоем, в классе, в школе.

Когда я пришла, я была такой же общительной, как и все, я могла бороться за своё место в этом кругу. Я всё ещё стояла рядом с ними и чувствовала себя одной, среди этой кучи людей. Я чувствовала себя одной в школе, в которой учится более ста учеников. Эта школа была очень жестокой. Дети учителей, директоров или ещё каких – то важный лиц учились всегда отлично, их брали на соревнования, и они могли прогуливать уроки чаще, чем другие.

Были и дети, которые хорошо общались с этими детьми, неважно подлиза ты или тебе просто приятно с ними общаться, но это им знатно облегчало жизнь. И были дети, которые не общались ни с теми, ни с другими, у них была самая паршивая жизнь в этой школе. Я уверена, я не единственная, кому тут трудно. Кого вызывают после уроков самый строгий классный руководитель, и кричит на него, какой он мудак. Что он не может поладить со всеми, что не успевает что – то сделать, учиться как все, и вообще, что яблоко от яблони недалеко падает. Дверь школы открылась и к нам подошёл наш физрук. Он у нас ещё вёл ОБЖ, его всегда было интересно слушать и иногда он даже нам давал стрелять из ружья.

– Итак. Все вроде на месте. Кого нет?

– Все тут Михал Иваныч.

– Тогда три круга девочки, пять кругов мальчики. Побежали. Не прошло и пяти минут как я заметила доктора, стоявшего рядом с забором, он просто стоял и смотрел на меня, так мы мотали три круга пока он стоял неподвижно и просто смотрел. «Возможно, он кого – то ждёт» – подумала я. Возможно, он из местной больницы, пришёл забрать своего сына из школы. «В любом случае он же не будет там стоять вечно, рано или поздно он обязательно уйдёт.» – Подумала я.

Прозвенел звонок, и мы пошли в раздевалку. Обычно мы переодевались в туалете, либо в кабинете трудов.

– У тебя грудь ещё не начала расти? – спросила у меня Вика.

Я посмотрела на неё, потом на её грудь, к слову, её грудь тоже не была большой, но она уже носила лифчик. Я посмотрела на всех девочек в раздевалке. Почти все, кроме Карины, носили лифчики. У Карины грудь хоть и была, она носила топ. У меня же была просто белая майка, из которой торчали соски.

– Нет. – Ответила я.

– Пора уже, все в таком возрасте уже носят лифчики. – Сказала Вика.

– Хочу добавить, что все в таком возрасте уже и парней заводят, сексом занимаются. У тебя хотя бы месячные уже пошли? – Продолжила Вика.

– Нет, а что это?

– У каждой девочки, начиная с двенадцати лет идёт кровь из… Она показала на свои трусы, но смысл был понятен. – Тебе уже пятнадцать лет, они должны были пойти, странно, что ты не знаешь об этом, я об этом узнала еще в одиннадцать лет. Меня мама тогда посадила перед собой и начала рассказывать о месячных, о парнях и прочих вещах.

После этого разговора я иногда думала об этом, почему у всех есть месячные, а у меня их нет. Но через полгода они начались, я была подготовлена и знала об этом, поэтому и разговоры, и сам процесс у меня не вызывали огромного интереса. Было странно разговаривать с девочками на такие темы, особенно когда мы не особо общаемся. Я быстро переоделась и пошла на урок информатики. Я не собиралась там сидеть всё это время. Я пришла, положила рюкзак и поздоровалась.

– Вас уже отпустили? Где остальные ребята? – Спросила учительница информатики.

– Они ещё переодеваются. – Ответила я.

– Ты уже уходишь? Я проверила твою посещаемость. У тебя нет оценок по информатике, у тебя стоит только 4 и 3, а уже конец четверти.

Я посмотрела на неё и ничего не ответила.

– Ты слишком часто прогуливаешь информатику, притом, что она у нас один раз в неделю. В прошлый раз ты болела и вот ты впервые пришла на мой урок за месяц. Какую оценку мне тебе ставить за четверть, если ты всё пропустила?

Я задумалась над её словами, а ведь и правда, я совсем не ходила на её уроки.

В общем, приходи сегодня после уроков, я тебе дам прошлую контрольную. – Сказала учительница.

– Хорошо. – Ответила я и положила дневник и пенал на стол и вышла из класса с телефоном в руках.

Всё-таки стоило ходить на занятия, а у меня вечно какие – то проблемы, то к уроку не подготовилась, то контрольная, то прыщ выскочит. Я пошла на первый этаж. В это время все дети сейчас либо в раздевалке, либо бегают на первом этаже. Я села на стул рядом с женщиной, которая сидела на входе. Эта женщина, единственная, с кем мне было приятно разговаривать в этой школе. Нагнувшись, я посмотрела в окно, проверить, не остался ли там тот человек в халате. Он всё ещё стоял там, неподвижно, в той же позе.

– На что смотришь? – Спросила у меня женщина.

– Вы не видите того мужчину за окном? – Сказала я.

Она вышла из – за стола и подошла ближе к окну.

– Деточка, там никого. Она подошла ко мне ближе и нагнулась.

– У тебя нет температуры? Прислонив ладонь к моему лбу, она нахмурилась, пытаясь что – то почувствовать. – Вроде нет.

Она была довольно полная, но добрая женщина. Иногда я её сравнивала с добрыми бабушками из сказок, она меня иногда подкармливала, что было очень кстати с моим режимом, мне не хватало еды. Сегодня она была одета в длинную юбку в цветочек, футболку такого же фасона, но явно маловатую. Она слишком обтягивала её фигуру, потому что было видно все её складки, на плечах у неё всегда был красный клетчатый палантин.

Обед. Прошло уже три урока, пока не прозвенел звонок. Всё было, как всегда, перемены, уроки, доделывание домашней работы. Все начали собирать рюкзаки, прощаться и наперегонки бежать в столовую. У нас она была бесплатной, в некоторых сёлах и деревнях ещё остались бесплатные столовые. В них даже вкусная еда, и хоть я не любила кушать одной в столовке, мне надо было, потому что домой я приходила ближе к десяти часам вечера. Шла я, как всегда, не торопясь, мне уже было даже без разницы, где и с кем сидеть. Иногда мне даже приходилось сидеть и с учителями за одним столом, было очень неловко, но я всегда старалась быстрее доедать еду. Сегодня я присела за один свободный столик в самом конце столовой и начала быстро есть, залипая в телефон.

– Приятного аппетита! – Сказала девочка.

– Приятного. – Ответила я.

Я посмотрела на того, кто присел, это была пятиклассница Арина. Она дочь местных фермеров, у них тоже многодетная семья, она почти самая младшая. У неё были длинные чёрные пушистые волосы, густые брови и красивые ресницы. Сегодня она была в чёрном старом сарафане, у них редко появляются обновки, в основном они берут одежду либо от знакомых, либо донашивают за старшими. Летом мы постоянно ходим к ней играть в игры, мы с сестрой были единственные взрослые друзья, с кем она дружила. Её родители поначалу были даже против, что она дружит со взрослыми, но потом родители начали дружить друг с другом, а мы начали у них даже брать молоко.

– Как дела? Как отношения с одноклассниками? – Спросила Арина.

– Как всегда, нормально. – Ответила я.

Она постоянно волновалась из – за того, что я не общаюсь со своими одноклассниками, и я была рада, что она дружит со мной, хоть она и была младше меня на три года.

– Ты же с ними не общаешься?! – Она немного удивилась моим словам.

– Да это так, поэтому и говорю, что нормально. Хуже быть не может. – Ответила я.

– Мы, кстати, сегодня с друзьями решили собраться и пойти на канатку, ты с нами? – Сказала Арина.

– Я не могу, день весь забит, мне ещё на шахматы идти.

– Ну ладно. Удачи.

– Да, спасибо.

– Скоро соревнования?

– Да пока не знаю, но сейчас весна, скоро «Белая Ладья» должна начаться. Я снова продолжила есть кашу, которую нам дали и оглядываться по сторонам. Думаю, я искала своих одноклассников.

– Блин, там учитель русского идёт, он же не к нам? – Сказала я.

Арина обернулась назад и быстро повернулась обратно.

– Думаю он к нам. – Она тоже продолжила есть кашу, и только я ускорилась послышались шаги.

– Приятного аппетита девочки. – Он присел за стол рядом с Ариной и начал тоже кушать.

– Спасибо.

– Спасибо. – Все замолчали, а я старалась доесть быстрее и думаю он это заметил. Я не успевала проглотить, как тянулась за новой ложкой с кашей.

– Потише, потише. Подавишься ведь. – Арина посмотрела на меня и еле сдерживая смех, потянулась за хлебом. Я тоже улыбнулась, но продолжила есть.

– Саша, как у тебя дела? Готовишься к экзаменам? – Спросил учитель.

– Да, готовлюсь. – Ответила я и снова продолжила есть, набирая обороты.

– Как папа, мама?

– Тоже хорошо.

– До меня дошёл слушок, у вас кролики умерли? Как это произошло?

Я вспомнила эти мёртвые, мягкие тела, свисающие с клетки, окровавленную шею и приближающиеся шаги младшей сестры. Я потянулась за ещё одной ложкой каши, всё ещё находясь в своих мыслях и начала проглатывать пищу уже открывая рот с новой порцией каши, и подавилась. Стесняясь, я начала плохо откашливаться, но я начала задыхаться, и учитель встал со стула и обхватил меня сзади, резко надавливать на грудную клетку. От этого мне стало ужасно неловко, я покраснела и у меня потекли слёзы.

Я вообще старалась не выделяться, но в тот день я, как назло, была в центре всеобщего внимания. Тогда из окна, когда я кашляла, я снова увидела того доктора и он смотрел снова на меня. И это было уже странно. На некоторое время я замерла и перестала дышать, мне казалось, он видит всё насквозь, хоть он и стоял довольно далеко от столовой я чувствовала, что он наблюдает за мной. Я видела его взгляд, такой холодный и манящий. Он будто сам за себя говорил подойти к нему, и хоть это было странно, я решила, что подойду к нему после столовой. Я наконец откашлялась, он посадил меня обратно на стул и похлопал по плечу.

– Мне пора. – Сказала я и резко встала, ощущая на себе все взгляды.

Я пошла относить тарелку и компот. А затем также быстро вышла из столовой, направляясь прямо к нему. Я видела, как на меня смотрят прохожие дети, что я не туда иду, и не из – за того, что они знают, что было в столовой, а из – за кроликов. Все думают, что их убила я. И, если уж я подойду к человеку, которого никто не видит, это не будет для них сюрпризом. Куда уж ещё хуже, и так все считают меня странной. Я уже начала приближаться к нему, и хоть меня одолевал страх, я хотела узнать, чего он от меня хочет и зачем стоит на одном и том же месте уже три урока. Я подошла к нему и посмотрела ему в глаза, я просто застыла, он же всё так же смотрел на меня, ничего не делая.

Глава 15

– Мы можем её спасти. – Сказал голос.

Я видела всё, что происходит в этой комнате, я ощущала мысли людей, которые здесь находились, их страх, отчаяние, желание довести дело до конца. Одновременно мне хотелось очнуться, чтобы всё изменить, и не хотелось этого, желая уйти в другой мир…

Врач стоял рядом, не пытаясь что – либо сделать, он увидел уже столько смертей в этой белой комнате, что ему уже хотелось просто сбежать отсюда. Он не понимал, ради чего это всё, зачем ему спасать кого – то и зачем он всё ещё тут стоит. Почему он не опрокинет прямо сейчас этот стол на пол и не пойдет просто домой? Он не был один, чтобы быть таким безрассудным… У него было трое детей и жена, когда он шёл сюда, он знал, на что идёт. Однако он всё ещё не был готов к этому.

Он пропадает на работе сутками, не видит семью, ему уже надоело пытаться кого – то спасти, зная, что, как и в прошлый раз сердце не начнёт биться. Зная, что вот – вот перед ним будет лежать холодное безжизненное тело, и, что бы он не предпринимал, как бы не пытался реанимировать, расклад был всегда один.

– Давай же, просыпайся, ты должна очнуться. – Я слышала голоса.

Они всё чаще старались завести моё сердце просто потому, что видели маленький признак жизни. Я видела свет рядом с доктором и видела свою старую школу позади. Напарник обернулся, и со слезами на глазах начал реанимировать это безжизненное, но всё ещё тёплое тело.

*****

– Что ты от меня хочешь? – Не повышая голос я спросила человека в халате. Боясь ответа, однако его не последовало.

– Эй, ты что тут стоишь? Ты меня вообще слышишь? – Спрашивала опять я.

С каждым вопросом, мой голос начал повышаться, страх увеличивался. Ответа не было, нервы начали подкашивать, казалось, что я в какой – то игре, в которой произошёл глюк.

– Ответь, что – ни будь. – Я дотронулась до его плеч и немного потрясла. Он просто поддался движению моих рук, но всё ещё ничего не ответил. Я замолчала, смотря ему прямо в глаза, слеза начала стекать по щеке. Я быстро убрала с него свои руки испугавшись неожиданной концовки. Я дёрнулась чтобы уйти прочь, как что – то услышала.

– Проснись! – Мне сказал голос. Я почувствовала его за спиной.

Как только я это услышала, сердце моё начало замедляться. Я повернулась и снова посмотрела на мужчину в халате, оглядывая его снизу вверх.

– Проснись! – Теперь это было более отчётливо слышно, я даже заметила движение его губ. Я замерла, просто уставившись на его лицо, ожидая дальнейших действий. Слёзы уже перестали идти, на щеках остались просто мокрые следы, стягивая кожу.

– Проснись! Проснись! Проснись! – Он взял меня за плечи и начал трясти, я смотрела на его губы, которые повторяли эти слова снова и снова.

Этот человек в халате начал казаться более настоящим, но всё ещё полупрозрачным, постепенно становясь реальным. Его глаза больше не казались пустыми, а лицо теперь не было неподвижным.

– Проснись! – Всё вокруг озарилось ярким светом, он начал светиться, будто отражение солнца светило прямо ему в лицо. Сквозь этот свет начал виднеться уже белый потолок с лампочками, которые ослепляли глаза. Доктор уже приобретал другой вид, он не стоял на месте как раньше, а уже двигался. Его слова не казались пустыми, а его действия не были бессмысленными. Всё уже приобретало свои краски. Я была в другом месте, которое я уже когда – то видела.

*****

– Слышишь меня! Очнись уже, ты должна очнуться!

– Я поставил на тебя всю свою жизнь! Поставил на тебя свою карьеру! Слышишь меня!?

Если ты не проснёшься, моя семья останется без денег, слышишь?

Он повышал заряд больше и больше, пока на компьютере не показался пульс, слабый, но он был. Это были самые счастливые звуки в этих стенах больницы. Звуки стучащего сердца на мониторе.

– Она дышит! Дышит! Мы смогли это сделать! – Восторженно закричали врачи.

– Но она всё ещё может умереть в первые сутки. – Сказал врач.

– Она единственная очнулась после введения организма! – сказала женщина.

– Ты права. Мы уже сделали невозможное.

– Я всё ещё не могу поверить. – Говорила женщина, поставив руки на стол.

Я всё видела, слышала, чувствовала, ощущала.

Мужчина присел на пол, опираясь о стену и запрокинув голову назад, начал плакать. Тихо, молча. Пот на его лице стекал к щеке и соединялся со слезами. Эта белая комната, эти стены всё – таки увидели возрождение маленькой девочки.

Мои волосы были все влажные, некоторые пряди прилипли ко лбу и щекам. После пробуждения, я почувствовала холод и духоту в палате. Я вся была в поту и даже чувствовала, как по шее и ногам стекают капли. Ноги и руки, казались ватными, слабыми и ужасно тяжёлыми.

Я всё ещё оставалась лежать на столе, рассматривая этих людей. У меня не было сил чтобы встать, да и я не смогла бы, мои руки и ноги были прикованы к столу. Меня сильно знобило, а в глазах все было мутно, но я уже понимала, что происходит.

Единственное, что оставалось не понятным для меня, это то, как я сюда попала, и что со мной происходило все это время. Потихоньку я начинала чувствовать каждой своей клеткой то, как в кожу проникает холод. Мурашки, пробегающие с колен до макушки головы. Сердце, которое снова начинало биться медленнее. В глазах начало темнеть и я отключилась.

Глава 16

Проснулась я уже в другой палате, рядом были кровати, но на них никого не было. Я сразу заметила свободу в руках, они не были привязаны, как и ноги. Рядом стояла капельница с жёлтой жидкостью. Я приподнялась, чтобы отчётливее все рассмотреть.

В больнице было тихо, так было, когда все дети уходили в школу. Почти все вещи стояли на своих местах, исключая тумбочки троих детей. На них ничего не было, хотя девочки всегда что – ни будь ставят сверху. Я встала с кровати и решила проверить, не осталось ли там вещей. Взяла капельницу в руки и повела за собой. На удивление я чувствовала себя хорошо, никакого головокружения, тошноты, высокой температуры. Подойдя к полке, я заметила, что на ней нет даже пыли, внутри тоже все было вычищено. В голове пронеслась мысль, что их не стало, однако я их все ещё ожидала увидеть после уроков. Не то, чтобы я хотела, нет, мы были в плохих отношениях, но их исчезновение означало бы то, что теперь сбежать будет почти невозможно. Нас осталось бы совсем немного, и охрана бы за нами следила лучше. Я всё ещё помнила, что произошло на кануне, как мы собирались сбежать, или то, как я оказалась в операционной в предобморочном состоянии. Я до сих пор не понимала, как я там оказалась.

Я решила выйти из палаты, придерживаясь за стойку. Медленно открыв дверь, я сразу заметила эти знакомые стены. До пояса, до линии они были светло – жёлтого цвета, а выше до потолка были белыми. Я решила пойти в спортзал, он находился на втором этаже. Я бы вряд ли там кого – то встретила, но от него вниз шла лестница полукруглая, там всегда было темно, и никто туда не ходил, да и многим было не интересно, но раз там никого, то и смотреть на меня никто не станет, это не было бы странным. Я прошла вперёд, пересекая порог, разделяющий спортзал и большой зал, который тоже чаще всего был тёмным. Между ними всегда был большой контраст, между темнотой и светом.

В спортзале находилось больше окон. Я сразу заметила спортивное оборудование, разное, его было много, оно было в каждом корпусе. Ребята в свободное время приходили потренироваться. Но что ещё было интереснее, что со второго этажа можно было смотреть вниз, в эту темноту и на лестницу, которая туда ведёт. Ходило много историй о том, что могло там находиться раньше.

Одна из них заключалась в том, что там проходили эксперименты над людьми, и выход, который был снизу, он был запасным, который всегда был закрытым. Отчасти поэтому туда и никто не ходил, там было нечего смотреть, разве что попробовать разглядеть что – то в этих полупрозрачных дверях. Но темнота снаружи и темнота за дверью, делала невозможным это, разве что можно было увидеть очертания коридора, дверей, потолка, на котором висели длинные прямые лампы. Когда я дошла до середины лестницы, я начала вспоминать истории о призраке девушки, и шумах ночью, которые некоторые дети слышали.

В этой половине находились мальчики, поэтому только они и рассказывали эти истории. И с каждым годом историй становилось всё больше и больше.

Ходили слухи, что однажды этот замок создал какой – то великий доктор, для своих двух дочерей, которые заболели смертельной болезнью и никто не мог понять, как их лечить. Шли годы, девочкам становилось всё хуже, одной на тот момент уже исполнилось девять, другой семь лет. Он приглашал к себе в замок разных докторов, но все говорили одно и то же. Через полгода их не стало, ночью они задохнулись собственной кровью в своём же замке.

На сегодняшний день, болезнь, от которой умерли девочки лечится. Болезни дали название «туберкулёз». С тех пор, некоторые видели призрак девушки, который спускался по лестнице, кашель, исходящий с первых этажей больницы и топот лошадиных копыт за окном.

Я спустилась ещё на пару ступенек вниз, по телу пронеслась холодная дрожь. Но это мне дало больше уверенности в своих действиях, и я быстро пронеслась по оставшимся ступенькам, пока не заметила перед собой ту самую дверь. До этого момента мне не представлялась возможность к ней подойти, даже сейчас это выглядело как сон. Я подошла ближе к двери, разглядывая её. Обычная дверь, как во многих современных зданиях, с полупрозрачными квадратными зеркалами посередине. По левую сторону был прикреплён кодовый замок, который можно было разблокировать и по карте. Я плотнее прижалась к двери и руками загородила глаза, пытаясь разглядеть что – то внутри. За дверью можно было разглядеть тёмный коридор с дверьми и светом в самом конце, длинные светильники, которые не были включены и тени от людей, которые где-то вдалеке ходили. Они были как в детстве тень от фар машин, которые вечером мелькали и медленно убегали один за другим. Тогда меня они убаюкивали.

Не думая, я дёрнула за ручку двери, она была закрыта, что и следовало ожидать. Казалось, пора идти обратно, но эти коридоры так манили, что я решила найти другой выход к ним. Я вспомнила дверь в первой половине корпуса, рядом с нашей палатой. Из неё виднелась лестница вниз, она ещё немного напоминала эвакуационную дверь, как во всех магазинах. Она не была железной, и не казалась тяжёлой, но она была самозакрывающейся, с такой же ручкой и эвакуационной кнопкой рядом. Она так же находилась в конце коридора, но её никто не замечал, да и смысла идти в ту сторону не было. Я решила, что дойду до этой двери быстрее без стойки с капельницей и вытащила из вены иголку прилепив её на пакет. Стойку оставила прямо у двери, нам в принципе не запрещали ходить вниз, так что они не должны были меня наругать за это. Докоснувшись рукой до перил у лестницы я начала шагать вперёд, опираясь на неё. А дальше быстрым шагом я дошла до той самой двери, не встретив никого на пути.

Она находилась рядом с дверью МРТ, хотя здесь МРТ мы ни разу не делали. Я дёрнула за ручку и дверь со крипом открылась. Там была лестница, такая же как во всех подъездах, я начала медленно спускаться, прислушиваясь к каждому шороху внизу. Ничего не было слышно. В голове крутилось много мыслей о том, что там могло находиться, и тот ли это коридор, который я видела за той дверью. Спустившись вниз, была ещё одна дверь, она была немного приоткрыта. «Либо её кто – то забыл закрыть, либо она всегда была приоткрытой» – подумала я. Взявшись за ручку я потянула её вперёд, оглядываясь по сторонам и вглядываясь вглубь коридора. Где – то вдалеке, с левой стороны, была открыта дверь и горел свет, тени от людей так же мелькали. Они были тем единственным живым, что было в этом тёмном и пустом коридоре.

Я пошла вперёд, зная, что, если кто – то выйдет, мне придётся спрятаться в одной из открытых комнат. Всё было тихо, разве, что где – то далеко были слышны звуки от разговоров тех людей. Я дошла до первой двери, на двери была надпись с табличкой «ЗВ1», а сама дверь сильно отличалась от других: деревянная с железными ставнями и замком, которые совсем не подходили по стилю к этому коридору. Она казалась закрытой, да и думаю звук от этой двери, в случае если бы её открывали, был бы слышен на весь коридор, а может даже и на втором этаже. Не удивлюсь, если там складировали трупы тех самых детей исчезнувших детей. Я прошла мимо, не пытаясь открыть эту дверь, абсолютно все двери были закрыты, но я решила прислушаться к одной из них, и если не будет звуков, то попытаюсь открыть. Следующая дверь была закрыта, и я начала постепенно приближаться к свету. Этот свет уже был в двух дверях от меня. Я снова приблизилась лицом к двери, на ней было написано «Д1», всё ещё смотря за тенями, ничего не было слышно, и я медленно потянула ручку двери. На удивление она оказалась открыта, и я зашла внутрь, аккуратно закрыв её за собой.

На полу было много воды или жижи, очень похожей на слизь. Переносной стол был покрыт маленькими каплями воды и следами от рук, сам матрас был мокрым, вероятнее всего человек сильно вспотел, пока лежал на нём. Куда он делся остаётся загадкой. Рассматривать тут уже было нечего, и я вышла, смотря по сторонам. Следующая дверь была на другой стороне, и меня могли заметить, но я всё – таки решила дойти до неё и аккуратно открыть. Без какого – либо скрипа дверь открылась, а тени от людей уже предвещали конец разговора, судя по рукопожатию, и я быстро зашла в палату, медленно закрывая дверь.

Это зрелище было настолько жутким и ужасным, что меня начало тошнить. Я увидела десятки детей, лежавших на столах, с отрезанными ногами, у некоторых была отрезана одна нога, у некоторых их не было вообще. Свет в комнате был приглушён, было мрачно, я разглядела перебинтованные остатки от ног. Рядом со входом, по правую сторону был стол, я медленно подошла к нему, стараясь не издавать ни звука и начала открывать ящики. В первом же ящике был ещё один ящик, железный, серебряного цвета, я осмотрела его внимательно. На нём не было кодового замка, лишь спереди были две защёлки, как на чемоданах. На них нужно было синхронно нажать, и как ожидалось он открылся. Но с приглушённым тянущимся звуком.

После этого я сразу же услышала стоны этих детей. Как в фильме ужасов про зомби, также я услышала, как все они зашевелились. Я обернулась, а передо мной красовалась ужаснейшая картина: – десятки изрезанных детей пытались перевернуться на живот или подтянуться ближе ко мне, разглядывая меня. Они были в кровавых рубашках, из которых торчали обрубки ног, под глазами были ужасные фиолетовые синяки, которые на фоне кроваво – красных глаз, выглядели они как живые трупы. Одна девушка, которая была ближе всего ко мне, прижала руки к себе поплотнее и смотрела так, будто я не первая, кто сюда так входил. Я ещё раз посмотрела, что в ящике, там были шприцы с синей жидкостью, ровно десять, красиво уложенных на чёрном основании. Я не стала долго думать и взяла один с собой, закрыла чемоданчик и быстро выбежала из палаты, закрыв за собой дверь.

Как только я оказалась за дверью, я ещё раз оглянулась по сторонам и остановилась, меня напугал звук чего – то падающего из комнаты, в которой я только что была. На горизонте никого не наблюдалось, и я побежала обратно в свою палату, теней от людей, которых я так опасалась уже не было, но от этого легче не становилось. Моё сердце всё ещё продолжало бешено колотиться от увиденного. Мысли были только об одном, как бы скорее сбежать отсюда и не попасться им. Хотя с каждой минутой, проведённой в этом месте это казалось всё более нереальным.

Бежать я старалась максимально быстро, потому что, скоро меня должны были навестить врачи, а судя потому, что я ещё оставила свою капельницу рядом с той дверью, наверняка они забеспокоятся, где я, и начнут меня искать. Я уже поднималась на второй этаж, как уже там я заметила чьи – то тёмные фигуры. Это мог быть кто угодно, начиная от девочек по палате и заканчивая самим директором этого места, так как он любил чёрные вещи. Мы с ним виделись три раза, и все наши встречи не были приятными, по крайней мере для меня. Я замедлила свой шаг и старалась не издавать лишних звуков, всё ещё поднимаясь по лестнице. Этот человек резко свернул в нашу палату, оставив дверь открытой, и так же резко и быстро оттуда вышел, но теперь направившись прямо к двери.

За это время, пока он был в палате я успела зайти за угол двери, так, чтобы при её открытии меня не было видно. Шаги остановились, ручка двери дёрнулась и дверь под напряжением поддалась вперёд. Отпустив так же легко ручку, директор начал стремительно спускаться вниз. Ещё немного и дверь бы громко захлопнулась, но я успела её схватить, и когда он был на половине лестницы, я быстро забежала внутрь и зашла в свою палату, спрятав в подушку шприц с жидкостью.

Тогда до меня начало доходить, что совсем недавно он мог проследить по камерам, где я нахожусь, и поэтому пошёл меня искать. Прямо сейчас я могла предпринять попытку побега или остаться ждать директора в своей палате, будто ничего и не было, придумав историю. Я присела на свою кровать и начала думать, вспоминать, видела ли я камеры на первом этаже или в том месте, где оставила капельницу. Под сильным стрессом ничего не вспоминалось, и я решила остаться ждать директора в своей палате, надеясь на лучшее. Так как в этом санатории старались всё держать под контролем, скорее всего и камеры тут тоже были, и скорее всего они меня засняли. Меня ужасно угнетал тот факт, что я могу сбежать, всё – таки решила пойти на верную смерть, дожидаясь возвращения директора с вескими доказательствами. Трудно будет ему объяснить, зачем я оставила капельницу возле той двери, отсутствие меня в палате и одновременно пропажу шприца.

Я взглянула ещё раз на шприц, он был довольно большим и длинным, на ум ничего не приходило, что может быть внутри. Я сидела на кровати, и успела даже вспотеть из – за страха. Мысли были разные, я ожидала всего, даже если директор придёт не один, и мне так же, как и остальным отрежут ноги. Я легла на кровать и отвернулась к стенке, пытаясь успокоиться, директора всё не было, а страх не утихал. Я не знала, что он знает и собирается делать, но предполагала, что они проверят камеры и всё поймут. Поэтому я решила сбежать утром, снотворное придётся выблевать сразу же после принятия, и часов в пять утра, может и раньше, попытаться сбежать со шприцом, через окно на первом этаже. В палату никто так и не пришёл, прошло минут двадцать, уже начало темнеть, а за окном пошёл дождь, я просто смотрела в окно и совсем не заметила, как я уснула. Я так крепко заснула, как будто вовсе не боялась, что со мной произойдёт. Проснулась я от прикосновения девочки к моему плечу.

– Эй, ты как? – Спросила девочка.

Я резко обернулась, понимая, что проспала. Девочка немного вздрогнула при виде меня, я её не знала, я посмотрела по сторонам, остальных девочек я тоже не знала, они смотрели на меня с удивлением, и тоже хотели знать, кто я и почему я пришла сюда только сейчас. Казалось, будто время перенеслось на несколько месяцев вперёд. Я встала с кровати, и сразу вспомнила о шприце, который я взяла и положила под подушку. Я приподняла подушку, но ничего не заметила и полностью её перевернула. Всё равно ничего, я ощупала место и даже поискала в наволочке и посмотрела под кроватью, но ничего не было.

– Что ты ищешь? Может я знаю?

Спрашивать у них было бессмысленно, как будто всё то, что произошло несколько часов назад, это просто был очень странный и страшный сон.

– Нет, ничего, просто показалось, что увидела таракана. – Ответила я.

Внезапно я почувствовала ужасную боль в животе, предполагая, что это может быть, я сразу выбежала из палаты, осматривая всё. Никого из тех детей, которые сейчас бегают, я не знала, и никогда в жизни не видела. Неужели я проспала не пару часов, а пару недель? Расположение было всё тоже, поэтому туалет найти было не трудно, я потянула за ручку, она открылась, и я зашла, сразу её закрыв. Некоторые туалеты у нас были по совмещению с душевыми, поэтому за другой дверью находился большой и просторный душ, там вполне спокойно уместилось бы два человека, а может даже и четыре. Усевшись на унитаз, я с облегчением выдохнула и уже потом посмотрела, что не так. Как я предполагала, у меня начались месячные, они всегда приходили с задержкой, поэтому я о них всегда забывала на долгое время. Я снова пошла в комнату, теперь уже спокойно, я подошла к той же девочке. У неё были русые волосы ниже плеч.

– Привет. У тебя есть прокладки? – Мне было неловко спрашивать, но, когда я сюда приехала, я приехала вообще без вещей.

– Да, конечно, я тебе дам, но тебе стоит подойти к дежурной и сказать, что у тебя начались эти дни, она запишет это в журнал. Она подошла к своей тумбочке, мы с ней лежали по соседству, она была с правой стороны от входа. Присев, она открыла дверцу и достала одну прокладку, протянув мне. Я посмотрела на неё и потянулась рукой, как она резко забрала руку.

– Наверное, тебе нужно больше, дам тебе две, но ты должна подойти к дежурной.

Я себя чувствовала максимально неловко и не понимала, что происходит. Но эта дружеская атмосфера мне нравилась больше, чем та, которая была раньше. Другие девочки, меня обсуждали за спиной, даже мои отношения с тем парнем из села.

– Спасибо, я подойду к ней позже, оставив одну прокладку в своём ящике, я подумала и об одежде, которая была в ящике. Я взяла свой сарафан, и спрятав вторую прокладку, направилась в туалет. Я переоделась, постирала трусы, и на мокрые трусы надела прокладку. В это время уже даже прозвенел звонок, и я постаралась быстрее выйти. Всё было так же, как и в первый день, дети бегом направлялись в столовую, а я, никого не зная, просто шла пешком.

Мне было немного неудобно, что трусы мокрые, поэтому я развернулась и пошла к раковинам, там всегда был фен. Мальчики бежали прямо мне навстречу, казалось, что вот – вот они меня снесут. И вот я уже дошла до умывальников, закрыла дверь на замок, сняла трусы и начала их быстро высушивать под феном. Это было максимально долго. Ребята за дверью начали уже стучаться и временно выключать свет, но я не кричала и старалась не издавать звуков, пытаясь быстрее всё высушить.

– Давай выходи уже, зачем ты закрылась? – Мне закричали дети.

Девочки за дверью барабанили в дверь и кричали, можно было даже услышать, как они перешёптываются. Когда они высохли, я поторопилась их надеть и открыла дверь, они все разом успокоились и уставились на меня, когда я вышла оттуда девочки зашли и снова начали перешёптываться, будто все кроме меня знают какую – то страшную тайну.

Я направилась в столовую, но уже все начали расходиться, по пути я уже понимала, что скорее всего буду кушать в одиночестве, и я оказалась права, когда туда вошла. Все быстро доедали шоколад с фруктами, допивали чай и спешно выходили из столовой. Я подошла к полненькой женщине в поварском халате, и она мне выдала яблоко, грушу и плитку шоколада, чай уже был налит, и там оставалось ещё три чашки, не считая мою. Когда я села, из столовой ушла последняя девочка, не доедая шоколад, она унесла его с собой.

Я осталась одна, разве что поварихи начали перетаскивать большие кастрюли на мойку, и оставшиеся фрукты поместили в отдельную тарелку. Я допила чай и доела яблоко, взяв ещё один стакан с чаем я принялась доедать грушу. Шоколадку я забрала с собой, а на выходе, сказав спасибо отправилась в комнату. Оставив шоколадку в тумбочке, я направилась за таблетками. Это уже был вечер, все ложились спать, а за окном была темнота.

Всматриваясь в окно, закрывая лицо руками, я смотрела как шёл снег. Ещё вчера было просто прохладно, а сегодня уже идёт снег. Фонари были покрыты небольшим слоем снега. Это первая зима, которую я провожу не дома, вдруг я подумала о доме, как там мои мама и сёстры? Я знаю, что я в ссоре с ними, со всеми, но можно же было меня навестить за столь долгое время. Я даже забыла причины ссоры, и успела по ним соскучиться, как плохие мысли полезли мне в голову. А может они меня бросили, и собираются меня тут оставить навсегда, или до моего выпуска? Я думала о том, что мой план сбежать вчера ночью я провалила из-за того, что просто заснула, шприца, который я своровала уже не было, а всё те люди, которых я знала-тоже нет. Это место вводило меня в ступор, вся эта ситуация вводила меня в ступор. Создавалось впечатление, будто вчерашнего дня и вовсе не было. Будто я и вовсе не попадала на беседу к директору вместе с Мирой, не заходила в палату с живыми трупами и не воровала никакой шприц. Я не знала, как действовать дальше, правила ужесточили и теперь за приёмом таблеток тщательно наблюдают. Изменилось так же и место, я не знала где тут что находится и не знала куда бежать и как. За дверью слышались шаги детей, идущих на пункт приёма таблеток. Я отошла от окна, и направилась к стойке вместе с ними, ещё парочка детей стояли и ждали своей очереди. Я посмотрела на это дело. У всех проверяют языки, а некоторых даже держат минуты две рядом с собой. Я была последняя в очереди, когда она закончила с остальными. Одна девочка сидела рядом с ней.

– Фамилия, имя, номер?

– Суворова, 362.

– Такс. – Она начала искать на шкафчике мою фамилию или номер, но это уже было дольше, чем у остальных. Что – то я тебя не нахожу… А, точно, забыла. Меня ж предупреждали, что тебя тут не будет. Для тебя у нас другие таблетки.

Её слова меня напрягли, я и вправду не понимала, что происходит, и вообще сколько времени прошло с того момента, как я заснула. В моём мозгу даже прошлась мысль, что пока я спала, я переместилась во времени на несколько месяцев вперёд, когда всё уже стало тихо. Достав из кармана халата кнопочный телефон, она позвонила кому – то:

– Здравствуйте, она проснулась. Сказала она по телефону.

– Спроси, как она себя чувствует. – Я услышала, как мужской голос ей сказал.

– Как ты себя чувствуешь? – Спросила она.

– Нормально, как всегда. – Ответила я.

– Хорошо, я слышал, дай ей таблетки и пусть ложится спать. – Ей ответили на том проводе.

Она открыла дверцу из нижнего шкафа и достала таблетницу с моим именем и номером.

– Это тебе. – Она достала три таблетки, разных размеров и сказала их мне проглотить, налив в стакан минеральной газированной воды. Я начала по одной проглатывать, каждую из них и дала проверить язык.

– Молодчинка, иди ложись спать. – Сказала она мне.

Я кивнула головой и пошла в свою палату. Девочки уже выключили свет, поэтому, закрыв дверь я начала переодеваться в полной темноте.

– Эй, ты как? – Спросила меня одна.

– Нормально, а что? – Ответила я.

– Ты ничего не чувствуешь? Говорили, что ты почти единственная, кто пережил операцию.

– Какую операцию? – Я надела сарафан, в котором я сегодня проснулась и легла в кровать.

– Ну, нам сказали, что ты и ещё одна девушка пережили очень трудную операцию, ты лежала без сознания пару недель.

– А кто первая девушка? Она уже очнулась?

– Мы не знаем, но она очнулась тоже совсем недавно, три дня назад. Уже в школу даже начала ходить, да и в программе не отстаёт.

– Понятно. – Ответила я, обдумывая это всё.

– Так, ты чувствуешь, что – ни будь? Ты не знаешь из – за чего была операция? – Меня опять спросили.

– Чувствую, что проспала пару недель своей жизни. Из – за чего операция была, на что? – Спросила я.

– Во всей школе началась сильнейшая эпидемия, дети начали умирать в течении трёх дней, у них было сильнейшее обезвоживание, сколько бы они не пили, а лекарства на них не действовали, сколько бы им не давали. Ты вторая, кому ввели антивирус до начала проявления симптомов, и ты выжила. Первой девушке антивирус тоже ввели, но она была на другой стадии, у неё уже начали проявляться первые симптомы и ей ввели антивирус, когда у неё уже была температура 37,8. Очнулись вы примерно в одинаковое время, вы обе единственные – кто выжил после этой эпидемии.

– А кто тогда вы? – Я села, накинув на себя одеяло и прижав ноги к себе.

– Нас выбрали по конкурсу из детского дома. Некоторые сюда пришли добровольно. Тут платят стипендии за хорошее обучении, а деньги можно потратить на одежду или косметику из ближайшего магазина. – Ответила девочка.

– Нас туда выводят компаниями по семь человек, чтобы мы могли себе что – то присмотреть или купить.

– Понятно. И как вам тут?

– Мне нравится, тут даже лучше, чем в детском доме, тут дети добрее, а санитары смотрят за всем, чтобы никого не обижали.

Было видно, что тут они ничего не боятся, что им спокойно, и это место для них как рай. Я снова начала вспоминать то, что произошло накануне, и это всё вовсе не укладывалось в голове. Те дети, которые были ужасно истощены в той комнате, получается, они были просто заражены. Но почему у них тогда были отрублены ноги? Или может мне показалось? Ещё на днях я чувствовала себя хорошо, даже во время эпидемии у меня не было симптомов, а потом я всё-таки заразилась. Когда? Почему большинство детей выглядели такими же здоровыми как и я, но выжила только я.

– Что – то в сон клонит. Спокойной ночи, девочки.

Все пожелали спокойной ночи и наступила полная тишина в палате. За окном можно было ещё разглядеть снежинки, которые падают под светом фонарей. Эта атмосфера, казалась такой странной, подозрительно уютной и одновременно пугающей. Нечто произойдёт в будущем, но из – за этого сердце не начинало биться медленнее или быстрее, наоборот, это убаюкивало. Эта тишина, новая дружная компания, первый снег, а может и не первый, была словно милая колыбельная, в которой хотелось утопиться. Этот максимально спокойный конец дня, казался единственным хорошим и добрым за последние полгода моей жизни. Потихоньку мысли начали улетучиваться, спокойствие начало парализовывать каждую клетку моего тела, а проблемы уходить в далёкие отделы моего мозга, о которых не вспомнишь даже в самом страшном сне. Я уснула как младенец, после своего пробуждения в новом мире, построенном на крови, смерти и страданиях детей.

Глава 17

– Эй, просыпайся. Уже утро. – Говорил мне голос.

Я посмотрела на девушку, которая трясла меня за плечо.

– Тебя перевели в эту программу и дали особые привилегии. – Сказала она восторженно.

– Ты о чём, какие привилегии? – Спросила я.

– После завтрака тебя ждёт директор в кабинете, поднимись к нему, мне сказали тебе передать. – Сказала она, умирая от любопытства.

– Хорошо, ладно.... – Ответила я.

Ожидание было томительным и странным, одновременно мне хотелось сбежать, и прийти быстрее к директору, что же он мне хочет такого сказать? Что произошло? Я ничего не помню, хоть кто – ни будь знает, что здесь происходит!? Я, не торопясь позавтракала, думая, вдруг это опять какая – то ловушка или очередные эксперименты, не из приятных и направилась к директору.

– Доброе утро, я тебя ждал! – Сказал он с кривой улыбкой.

– Здравствуйте! – Ответила я.

-Ты переходишь в новый класс, класс одаренных, теперь все уроки у вас будет проводить новый учитель. Через неделю вы заканчиваете обучение в своём классе, сдаёте экзамен и после этого полностью переходите в класс одарённых. В эту неделю вы будете приходить в класс одарённых после школы на час, чтобы вы всё успевали, нагрузки в новом классе не будет особо много, поэтому вы сможете полностью сосредоточиться на подготовке к экзамену. Класс находится в том же корпусе, где вы и учились, на первом этаже, он так и будет называться "класс G". О всём остальном вам расскажет ваш новый учитель, а также выдаст новые значки. -Я поняла. Если я стала лучшей из лучших, то может я могу встретиться со своими родителями? -Да, если хочешь, мы можем организовать вам встречу, я с ними договорюсь и тебя уведомят, когда вы сможете увидеться. -Спасибо. -Сейчас у тебя насколько я помню медицинские процедуры, потом обед и школа. Поэтому, я тебя отпускаю, иди готовиться к урокам. -Хорошо. -Моя жизнь начала резко меняться за 6 месяцев, однако я не понимала, как попала в класс одарённых, и после такого прогресса, мне даже захотелось тут остаться и добиться ещё большего. Из медицинских процедур сейчас только зарядка, массаж и солевая баня. Всё прошло как всегда спокойно, я доделала уроки в перерывах между процедур и обедом. В школе всё так же спокойно, пока никто не знал, что я поступила в новый класс, поэтому отношение ко мне было, как и к остальным детям. Меня вызывали к доске, я получила 5 по английскому, за пересказ рассказа, который нам задавали на дом. И 4 по математике, я не была в ней сильна в отличии от Глеба. После мы быстро перекусили гематогеном, который нам дали на ужине и пошли в класс одарённых. Я смотрела на дверь с надписью класс G "Одарённые". В голове не могло сложиться, что я могла попасть в этот класс. Во мне присутствовало некое волнение от того, что всё так меняется, когда я уже решила, что буду бежать отсюда. Может они специально перевели меня в этот класс, чтобы попытаться изменить моё решение после якобы побега с Мирой. Я боялась туда входить, потому что я не была похожа на одарённую, я училась так же, как и остальные, и только после некой эпидемии я и несколько других учеников выжили, которых я не знала и не знала сколько точно, потому что ходили разные слухи. -Ты чего не заходишь? -Спросил Глеб, я посмотрела на него, и поняла, что он тоже попал сюда. Я не была удивлена, так как он был силен во многих предметах особенно в математике информатике и хорошо отвечал на географии. -Уже вхожу. -Ответила я, я думала что-то ещё сказать, но он вошёл первый и уже смысла что-то ещё отвечать не было. Я пошла следом за ним и уселась на первую парту слева, подальше от двери и ближе к окну. На них не было никаких решёток, поэтому я могла наблюдать за людьми в окне и на снег. Был вечер, уже всё стемнело, виднелись только фигуры людей, идущих по своим делам. Глеб сел на самую переднюю парту, и мы ждали пока придёт кто-то ещё. Через 5 минут вошла ещё одна девушка, брюнетка с прямыми волосами и села ближе к двери, а следом за ней вошёл и наш новый учитель. -Раз вы все здесь, то мы можем уже начать представление. Я ваш новый учитель Рэм Тарганович, приятно познакомиться. Насколько я знаю, Саша, ты уже знакома с Глебом, вы учитесь в одном классе. И у нас так же новенькая Наташа, она из 9б класса. Пришла к нам совсем недавно и сразу поступила в этот класс. Класс Одарённых мы открыли только в этом году, но мы уже за 4 месяца понимали, что мы откроем этот класс, потому что у нас уже появлялись возможные подходящие ученики. Вы первые наши ученики этого класса, поэтому я надеюсь мы поладим и добьёмся значительных успехов в вашем обучении. Программу обучения мы начали составлять сразу с директором, как появился первый претендент. Первую неделю вы будете сюда приходить после вашей основной школы на час. После того как вы сдадите экзамены вы уже полностью перейдете в этот класс и будете тут учиться больше времени.

Посмотрите пожалуйста под вашим столом находится папка с документами, которые нужно будет подписать о согласии на обучение в программе одарённых с правилами и вашим значком. Всё открыли папку, прочитали и подписали документы. Я посмотрела на листы с правилами: "1. Не разглашать третьим лицам информацию о программе "Одарённых". Всё то, что происходит в рамках этой программы абсолютно секретно. 2. Выполнять все задания данные вашим учителем. Рядом лежал мини конверт, я его открыла у увидела значок "G". -Пожалуйста, наденьте ваши значки на левую сторону груди, чтобы все остальные могли видеть его. И не забывайте его носить, чтобы избежать конфликтных ситуаций. -Мы все разом надели значки. Далее он начал рассказывать о плане обучения и попросил ответить на вопрос на листке бумаге "Почему тебя взяли в программу Одарённых?". На размышление нам дали одну неделю. Около часа учитель нам говорил о том, как можно найти себя. И что нас делает нами. Он сказал нам написать о своих положительных и отрицательных качествах, а после сложить из этого наш портрет и отдать лист с ответом. После лекции мы пошли на ужин, сели втроём и стали знакомиться, для нас троих в этом же корпусе оставили еду на столе, так как мы заканчивали позже остальных. И мы начали знакомиться друг с другом. Наташа была хороша в спорте, я даже вроде видела её на тренировках, она была лучшей. Глеб компьютерный гений и математик, с ним мы учимся в одном классе. С Наташей мы поладили сразу. Она попала сюда вместе с остальными детьми, когда в её школе узнали о том, что набирают детей в эту школу пансионат как ей сказали. Мама представила её комиссии и её взяли сразу. Она сказала, что хотела бы стать телохранителем и после выпуска поступить в спортивный институт и пойти работать. А эта школа-пансионат и группа одарённых детей стала бы большим плюсом для её карьеры. Глеб больше молчал и наблюдал за нами. Он доел быстрее нас и ушёл, мы тоже доели и уже пошли по своим корпусам. Снизу нас уже ждали две санитарки, они отвели нас в наши корпуса.

Второй день в программе одарённых. Я проснулась и пошла на зарядку с Глебом и Наташей, так как нам сказали, что тренироваться мы теперь будем вместе. Наташа несколько раз уложила меня на пол, и как бы я ни пыталась, у меня не хватало сил сделать тоже самое. Я заметила, что, когда она несколько раз укладывала меня на спину, спортивный мат уже просто не выгибался и на нём осталась впадина. Она явно была сильнее меня и Глеба. Глеб же уложил её на спину один раз и то больше по хитрости я думаю, либо он проанализировал её движения и поэтому смог её уложить. Бегали без отдышки только Наташа и Глеб, мне же всё-таки такие тренировки давались с трудом. Я не понимала, что я делаю в группе одаренных, если у меня физической выносливости никакой и я не выделялась ничем, как Глеб. Я задумалась о том, чтобы поговорить об этом с нашим новым учителем после уроков. К уроку математики я не подготовилась, надеялась, что прокатит, и просто отвечу на уроке. Мы зашли в класс и стали ждать учителя. Она вошла и начала ходить по партам смотреть у каждого домашнюю работу, однако у меня её не было, сперва я прятала тетрадь, а когда показала, что в ней пусто она спросила почему я не сделала. Я ответила, что забыла из-за сильной загруженности, она посмотрела на мой значок и сказала, что всё понимает и сказала ответить в следующий раз на уроке. Остальным она поставила два. Это был первый раз, когда я почувствовала себя особенной. Однако злоупотреблять этим я не хотела, да и мне придётся сдать экзамен через неделю поэтому готовиться всё равно придется. У Глеба она даже не проверяла ничего, она и так знала, что он отличник в математике. После уроков мы, как всегда, направились в класс одарённых, однако я всё так же раздумывала о том, что мне там не место. Я уже сразу видела способности Глеба и Наташи, свои же я пока не замечала. Я думала уйти, прямо сейчас, развернуться и уйти просто в свой корпус поужинать со всеми детьми и когда я повернулась я встретила нашего учителя Рэма Таргановича. Мысли о том, чтобы незаметно уйти сразу улетучились. -Проходи, у нас урок.

–Он открыл мне дверь, и я вошла в класс, где все уже были. После сегодняшней тренировки я сильно устала и отвечать на уроках не было сил, никогда не любила изнуряющие тренировки с утра, однако у меня не было выбора. Я оглянула всех в классе поздоровалась с Наташей и села за своё место. -У вас была сегодня совместная тренировка. Расскажите, как всё прошло? -Спросил Рэм и заглянул в свои бумаги -Всё как всегда хорошо. -Ответила Наташа -Саша, а ты как? Ты не отстаёшь от Глеба и Наташи? -Отвечать мне не хотелось, да и вообще находиться с детьми, которые знают свои сильные стороны, а я нет. -Всё хорошо -Ну тогда ладно. Приступим к вопросу. Кто-нибудь уже знает на него ответ. Почему именно вы? -Глеб поднял руку. Но не стал отвечать на вопрос, а просто подошёл к компьютеру, который стоял около учителя, открыл компьютер и вставил флешку. Ноутбук сразу заработал, подобрал нужный пароль за десять секунд и включилось видео разговор учителя и директора о проекте создания программы одарённых. -Я могу взломать любой компьютер, написать любой код и запустить. Я могу найти не только ваши видео презентации, но и досье на каждого ученика. Поэтому меня и взяли в программу. -Молодец, можешь сесть. Мы этого как раз и ожидали, мы дали тебе наводку, а ты ей воспользовался, хорошая работа Глеб. -Глеб вынул флешку и только хотел сесть как ему сказали отдать флешку, для анализа. Он отдал и сел обратно. -Наташа, а ты? Уже смогла понять почему тебя выбрали в программу одарённых? -Рэм Тарганович, я ещё не поняла -Хорошо, Саша, а ты? -Тоже нет -После ответа Наташи, мне стало спокойнее что я не одна себя ещё не нашла. Но я понимала, что Наташа тоже особенная, и видела это, поэтому мне тоже хотелось быстрее понять и свой дар. -Я вам дам книги, с наводкой на то, в каком направлении двигаться, вы же должны понять это сами. -Мне дали книгу о магнитных полях и медитации. "Супер подсказка"– подумала я про себя. То ли становиться физиком, то ли монахом. -Сегодня мы с вами поговорим о шагах на пути к пониманию себя… -Так и закончился урок, все разошлись мы с Наташей мило поговорили за ужином, обнялись и пошли в свои палаты. Через час должны были отключить свет, поэтому я начала пролистывать книгу и начала читать начало. Поняла, что у человека есть магнитное поле, как и у остальных веществ, у ручки, у стола, у животного. Однако, я даже близко не понимала к чему это. Видимо они знают обо мне больше, чем я сама. Либо ошибаются.

Третий день в программе одарённых. Мы практиковали драку на деревянных ножах. И меня снова победили и Наташа, и Глеб. Я всё так же была отстающей в этой программе и не понимала, что со мной не так. Тренер говорит я допускаю одни и те же ошибки, а мышечной массы очень мало, поэтому сказал отжаться 60 раз и помог с подтягиваниями. И пока Наташа с Глебом сражались почти на равне, я вся красная подтягивалась с помощью тренера. В поисках своего дара я не понимала, как совмещать это с учёбой и подготовкой, много работы над собой и из-за этого я не успевала ни то ни другое, а только всё больше уходила в депрессию. На уроке информатики сегодня была контрольная по двоичным и троичным кодам, которые я не учила и не понимала. Часть получилось списать у девочки спереди меня, пока учитель закрывал глаза на это из-за группы одаренных, думаю со временем, одноклассники начнут ко мне относиться презрительно. Так как я перестала готовиться к урокам, а учителя закрывают глаза на мои списывание и не подготовку, оправдывая это тем, что я одарённая, хотя я себя такой не чувствую. Близился вечер, надо было идти в класс одарённых, но одна только слово меня уже бесило. Я была намерена сказать, что я не чувствую себя одарённой и сдать значок. По пути в класс я встретила Рэма Таргановича. -Здравствуйте. Рэм Тарганович, я бы хотела уйти из программы, я не понимаю свой дар, с такими нагрузками, я не успеваю учиться в школе и уж точно не успею подготовиться к экзамену. Я уже вижу, что Наташа сильная, а Глеб умный, но я не знаю кто я. -Привет, уйти из программы ты уже не можешь.

Мы тебя выбрали, а значит ты такая же особенная, за экзамены ты можешь не переживать, это просто тест на уровне 9 класса, ты его точно пройдёшь. А дар, ты можешь его искать долго, я понимаю, но ты прошла отбор, и мы сразу поняли какой у тебя дар. Осталось только тебе его понять. -Но я не хочу уже искать себя, я только больше путаюсь. Если хочешь мы можем разобрать твои проблемы наедине и создать план по поиску твоего дара, я тебе помогу в этом. -Рэм Тарганович… -Я замолчала, упираться в своём решении не было смысла, так как он уже сказал, что отказаться я не могу. Я просто вздохнула и направилась в класс. Он же последовал за мной спокойным шагом. Я зашла в класс, в котором уже была Наташа и Глеб. Села за стул и ждала учителя. Он вошёл, всех поприветствовал. И ещё раз задал свой вопрос Наташе, она ответила, что знает ответ на него. Вышла к доске и ударила по кирпичной стене, покрытой обоями. Остался след, кирпич посыпался и мелкие камни с треском упали на пол. Это было ожидаемо, что она даст ответ на него сегодня, оставалась только я. У меня учитель ничего не спросил и сказал, что сегодня мы будем читать книги, которые он нам выдал. Я прочитала треть и поняла, что влияет на магнитное поле и что человек так же может на него влиять. У каждого человека оно разное и его можно развивать, однако я всё ещё не понимала, что мне делать и как его развивать в себе. Урок закончился, мы поели и пошли по палатам.

Четвёртый день в программе одарённых. С утра тренировка, мы пытались управляться палками, не хватало ловкости рук чтобы освоить палку. Я радовалась, что хотя б на этот раз не получается не только у меня, но и у Глеба. После обеда я сходила в душ, это было единственное время наедине с собой, поэтому я наслаждалась тем, что никого нет рядом и я могу побыть одна, без звуков, без постоянных ударов о пол на тренировках. Я чувствовала, как болят сильно ноги и спина и решила присесть. Душ капал мне на голову, и я просто смотрела на мыло на полке. Я растёрла ладони и попробовала представить это поле, как оно притягивает что-то. Я поводила рукой в надежде что мыло соскользнёт, однако этого не произошло. Я домылась и пошла готовиться к школе. Оставалось три дня до экзамена и до того, чтобы дать ответ учителю почему я была выбрана в эту программу. Я перестала думать о том, что время на ответ поджимало и просто училась, периодически пытаясь как-нибудь сдвинуть предмет, когда я оставалась одна. Сегодня я заходила в класс уже на автомате, я не задерживалась перед дверью или не хотела вернуться, я просто шла как в обычную школу. Учитель Рэм перестал у меня спрашивать есть ли признаки какие-нибудь, и мы просто разбирали на примере Глеба то, что он может делать со своим даром и как он может его применить в других областях. После урока мы снова поели, а я задержалась в столовой и немного практиковалась. Результата снова не было, я просто водила рукой вокруг салфетки. Я даже не была уверена мой ли это дар, и всё равно пыталась. Меня внизу встретила санитарка и мы пошли до моего корпуса, я снова почитала книгу и поняла, что нужно очистить сознание и больше практиковаться, так же как со спортом или в любом другом деле.

Пятый день в программе. Сегодня снова был день на палках. У меня вроде что-то уже начало получаться, я билась наравне с Глебом и меня не отправили качать мышечную массу как раньше. На уроке химии мы разбирали простые реакции и записывали наблюдения в тетради, на перемене я сидела в библиотеке в углу, и к уроку снова возвращалась. На этот раз я пыталась сдвинуть листок бумаги и мне даже показалось что он начал подниматься. Когда я всю перемену сидела в библиотеке и возвращалась к уроку на меня начали заглядываться, я ни с кем не общалась, на это уже времени не было, Фиона от меня давно отсела и мне не было с кем общаться. Было скучно и одиноко, я только всё время училась. Казалось, что я намеренно ухожу от всех, не зная ради чего. Казалось, что и от меня начали отказываться люди.

Находясь с людьми, я чувствовала себя чужой, библиотека стала единственным местом в этом корпусе, где было тихо и можно было перестать думать об этом, практикуясь в передвижении предметов. Время шло, прогресса не было, я понимала, что до конца недели я уже не успею дать ответ и не знала, что мне за это будет. Всё изменилось, я оказалась в программе одарённых и не знала какого наказания теперь ждать и будет ли оно. Сегодня мы разбирали Наташу и от чего берётся её сила и почему некоторые люди быстрее накачивают мышечную массу, а некоторые медленнее. Оказывается, что мезоморфы имеют особое строение тела, которое предрасположено к быстрому развитию мускулатуры, плюс генетика и тренировки с детства. Когда ей было 12, она сломала плечо, однако она продолжала тренироваться и когда она выздоровела, она стала только сильнее. Если в молодом возрасте кости ломаются, то они обновляются как кожа и становятся только крепче. У неё же перелома было 4. Она успевала обновить кости до момента взросления. Мы разбирали её анализы на гормоны, прогестерон был выше нормы для девушек, именно поэтому она была и сильнее. Я думаю, что то, кем мы будем в будущем закладывается нам с рождения и это можно предвидеть сразу. Я думаю, что наш дар, который мы вместе сейчас ищем, он был с нами всегда, просто кто-то открывает и находит его раньше, а кто-то позже. Мы разобрали не только анализы, но и то, как некоторые предметы могут помочь в спорте, например физика и математика, наверное, поэтому Глеб бился наравне с ней, потому что он мог понять на основе чего делаются все удары и уловить зависимость.

День 6. Уже завтра должен быть экзамен и завтра я должна дать ответ на вопрос, сильного прогресса как в учёбе, так и в поиске дара не было. Я просто забила на то, как долго я развиваюсь в этом и просто учусь, каждый день. Сегодня у меня были исследования в другом корпусе, смотрели на мой мозг и как на что он реагирует. Подсоединили к голове шапочку с липучками и по компьютеру проследили на работу мозга. Мне ничего не сказали и просто отправили на остальные процедуры. В перерывах между уроками, я всё так же пропадала в библиотеке, и снова пыталась сдвинуть страницу, однако прогресса не было, я не знала, что делать. Сегодня Рэм Тарганович снова задал свой вопрос, однако я промолчала сказав, что не знаю на него ответа. Мне было уже всё равно, что будет, я намерена была сбегать. Я не знала зачем я тут нахожусь и со всеми привилегиями, которые никак мне не помогали в жизни я не видела смысла идти дальше.

День 7. День, когда я должна дать ответ на вопрос, я боялась этого вопроса и того, как разочаруется во мне Наташа, Глеб и Рэм. Я не знала, чего ожидать что не уложилась в срок. Я дочитала книгу до конца, и я поняла, что направление, в котором я двигаюсь верное, но я всё продолжала думать, что они ошиблись. Сегодня с утра взяли все анализы, а потом сказали, что меня внизу ждут родители. Я смогла без присмотра погулять с мамой, она приехала одна, сказала, что снова поссорились с отцом и я не стала говорить о том, что мне трудно, страшно и я хочу сбежать, не хотелось нагружать её своими проблемами, она была очень уставшая. Сёстры учились в школе, поэтому не смогли приехать. Я боялась того, что, если сбегу мне некуда идти, я боялась, что после моего побега у родителей будет больше проблем, но и оставаться тут я не хотела. Я решила, что вечером буду бежать, таблетку, которую я выпью вечером я выблюю, постараюсь отвлечь охранника и из охранной комнаты заберу ключи от входной двери. А дальше постараюсь побыстрее убежать оттуда, пока не забьют тревогу.

Вечер того же дня. -Саша, ты уже готова дать ответ. Сегодня последний день. Где твой листок? – Я задумалась о том, чтобы начать строить из себя дурочку и просто сказать, что потерялась во времени и забыла. Либо сказать, что он это не серьёзно. Однако я просто сказала, что не знаю ответа на этот вопрос. Он ничего не сказал и продолжил рассказывать о новых возможностях Глеба. Ему выдали свой ноутбук, и сказали потренироваться над новым кодом для ИИ. Наташе же дали задание на примере физики объяснить каждый удар, и что можно сделать что бы удар был сильнее. Мне не дали никаких заданий и сказали ждать. Меня это пугало, я боялась, что я не успею сбежать до этого момента. После урока мы пошли ужинать -Почему ты не дала ответ на свой вопрос? – Спросил Глеб -Я не знаю ответа, я не знаю какая у меня способность -Соврала бы. Ты же знаешь, что этот учитель очень строгий в плане выполненных заданий. Ты должна была придумать хоть что-то. -Не знала. Он у тебя уже вёл уроки, что ты знаешь, что он строгий? -Не, но я видела, как он докладывал директору об одном ученике, который ему нахамил. Он может и ничего не сказать сразу, но последствия будут. -Ты должна пойти к нему прямо сейчас и сказать, что у тебя не получается найти себя, он может это расценить как неуважение. Даже в правилах этой программы было написано выполнять все поручения, которые даст учитель. На этот раз мне действительно стало страшно. – Сказала Наташа -Я сегодня буду бежать. -Ты не боишься последствий? Лучше пойди и извинись за то, что не выполнила задание. -Боюсь, поэтому и буду сбегать. -Мне выдали ноутбук, и пока мы были на уроке я нашёл твоё досье. У тебя написано, что твой дар телекинез. Ты знала? – Он пододвинул ноутбук с файлом. -Теперь ты знаешь свой дар, ты можешь просто сказать, а потом что-нибудь придумать что бы его как-нибудь продемонстрировать. -Я предполагала, но у меня это не получается. -Я уже точно решила, что сбегу сегодня. -Если ты и так нарушит правило, хочешь нарушить ещё одно? -Спросил у меня Глеб -Говори. -Наташа и я посмотрели на Глеба. Мы обе не ожидали этого от него, он был всегда тихим и делал всё сам, никогда не просил никого о помощи. -Я нашёл досье на одну девушку в документах, ей 14 лет. Она тоже была в этой программе. -На досье красным штампом было написано "ОТЧИСЛЕНА". -Её имя Ия Таргановна. -Мы обе посмотрели на файл в ноутбуке, который он нам показал. Видимо мы были не первыми в этой программе, и первый претендент на участие в этой программе была она. Мы все переглянулись между собой. Время поджимало, уже был вечер и снизу нас ждали санитары, чтобы проводить нас по палатам. -Что ты предлагаешь? -Спросила я. -Я предлагаю открыть кабинет G, там могут быть подсказки. -Я думаю он бы не стал эти документы хранить в себя в кабинете. Я думаю, они могут быть в кабинете директора. -Кабинет директора находится в твоём корпусе, только ты сможешь туда войти. Потому что, если мы спустимся вниз, нас заметят и отведут в палаты. -Давайте тогда пойдем в кабинет G, если там ничего не найдём, то спустимся вниз и я сама потом поищу их в кабинете директора. -Пошлите! – Сказала Наташа, мы оставили всю еду и быстрым шагом пошли до кабинета, к счастью, он находился на том же этаже что и столовая, поэтому мы быстро до него дошли. Мы подошли к двери и дёрнули за ручку, однако она была закрыта. -У меня есть проволока. -Сказал Глеб. Я взяла проволоку, скрутила в форме ключа, немного повозилась и открыла дверь. К счастью, брат меня научил вскрывать замки, и мы зашли в кабинет. Мы не стали включать свет, чтобы не вызывать подозрений, закрыли дверь и подошли к шкафчикам около его стола. Мы открывали все шкафчики, и искали что-нибудь похожее на то, что будет связано с Ией. Мы нашли досье на каждого из нас, однако нам было интересно, почему её отчислили и кто она была ему, сестра, племянница или вообще дочь. На вид ему было около 27 лет, поэтому она могла быть кем угодно. Мы прошарили всё, однако ничего не нашли, я думала о том, что это правда его дочь или сестра, хотя бы фотографию он должен носить с собой и поэтому начала думать, что тут что-то не так.

Свет от ламп на улице освещал столик. Прошарив всё, мы стояли и думали, что что-то упускаем. Я ещё раз открыла каждый ящик и заметила, что дно одного ящика слишком маленькое, и заметила ленту, выглядывающую из ящика, я потянула за ленту и картонное дно потянулось вместе с ней. Лента была приклеена к дну, чтобы можно было его вытащить. Я заметила там её досье фотографию и телефон. Мы стали перелистывать страницы, там был написан прогресс её обучения. И красным штампом было написано «Отчислена». Глеб у меня из рук выхватил досье и начал просматривать. Я же решила поискать своё досье и понять, в правильном ли я направлении двигаюсь. Я нашла своё досье, в графе одарённость было написано телекинез, я была права, но своего прогресса я так и не замечала. Чуть ниже было написано прогресс обучения не определён. Мне снова стало страшно, что со мной станет, если я не сбегу. Я должна была бежать прямо сейчас, и не думать о том, что бы узнать, что здесь происходит, как в прошлый раз. За дверью послышались шаги, мы начали перешёптываться и искать место чтобы спрятаться. Глеб нашёл место в шкафу для одежды, Наташа и я спрятались за столами. Свет включился, и Рэм Тарганович вошёл в класс. Мы друг другу показали, что надо быть тише, он подошёл к столу и открыл шкафчик, где было моё досье, однако он что-то заметил, это было видно по тому, что он не хотел уходить, на полу я заметила фотографию его дочки, я думала о том что он уже мог её заметить, однако что-то надо было делать. Я показала пальцем Наташе на фотографию она приложила руку ко лбу. Я понимала, что мы облажались. Сильно облажались. Я решила, что сейчас самый момент раскрыть свои способности, иначе он всё поймёт. Я махала рукой как человек паук в надежде что фотография сдвинется хоть на миллиметр, Наташа же смотрела на этот позор и уже просто вздохнула. Мы все сильно волновались. Я не могла перестать думать о том, что нас сейчас раскроют. Однако я попыталась успокоиться, выдохнула, размяла руку и попыталась это представить. Всё получилось. Одним плавным движением руки. Нужно было просто перестать думать и бояться. Нужно было просто отречься от всего, представить, что в комнате только ты и эта фотография. Фотография улетела под стол, Рэм Тарганович поправил остальные бумаги, закрыл шкафчик и вышел из кабинета, выключив свет. Мы все выдохнули, Наташа упала на попу и выпрямила ноги, из шкафа послышалось что Глеб тоже облокотился на спинку шкафа, я показала рукой Наташе что надо бы выходить, мы постучали Глебу, и он открыл шкаф, мы все тихо посмеялись и пошли снова к столу, я взяла фотографию открыла шкаф и положила к досье Ие. -Куда она делась? – спросила Наташа -Так она его дочь? – спросила я -Рэму Таргановичу достаточно лет уже, чтобы он имел 14-летнего ребёнка. -Так он просто сдал свою дочку директору? Это же просто ужас. -Воскликнула Наташа -Меня больше интересует что с ней произошло и где она сейчас. -Мы уже это не узнаем, если у самого учителя не спросим -Тебе пора бежать.-Сказал Глеб -Ты уже можешь не бежать ты уже нашла свою способность. -Меня всё равно тут всё пугает, у меня предчувствие что сегодня случится что-то плохое. -Как хочешь, но я бы хотела, чтоб ты осталась, что мы с Глебом будем вдвоём делать в классе одарённых?! Блин, ну это вообще было очень круто, я до последнего не знала, что ты собираешься сделать. -Я только понял, что что-то произошло когда Рэм вышел, что произошло?-Спросил Глеб -Мы заметили, что фотография его дочери лежит на полу, а он что-то заметил, и заострил на этом внимание, если бы он понял, что кто-то копался в его столе, он бы начал ходить по партам и увидел бы фотографию а потом и нас, но Саша смогла сдвинуть фотку под стол, и он просто вышел. -Вау, поздравляю. Ты нашла свой дар! -Нам пора уходить отсюда, нас ждут. -сказала Наташа. -Мы открыли дверь, посмотрели нет ли кого-то и закрыли дверь ключом из проволоки. С Глебом мы попрощались на этом же этаже, а с Наташей, когда подошли к санитаркам. Придя в свой корпус, я направилась сразу к пункту приёма таблеток.

Таблетки пришлось проглотить, у меня проверили язык, а потом я пошла в туалет, чтобы попытаться вызвать рвоту. У меня не получалось, выплёвывалась только вода, будто она уже успела усвоиться, я запаниковала, я боялась того, что ждёт меня сегодня или завтра. Минут 10 я пыталась выблевать эту таблетку, но всё было напрасно. За дверью послышались шаги и в туалет вошла женщина, сказала, что пора идти спать. Мне пришлось выйти, я помыла руки, и мы вместе с ней вышли, она попутно заходила в другие палаты, а я пошла в свою, переоделась и легла в кровать. Я всё думала о том, стоит ли мне сказать, что я нашла свою способность и получится ли у меня продемонстрировать. Я понимала, что сбежать у меня уже не получится, таблетка уже успела усвоиться за это время. Медсестра открыла дверь, посмотрела все ли на месте и пожелала спокойной ночи. На утро я пошла поела и сразу на зарядку, мы снова увиделись с Наташей и Глебом. И пока не началась тренировка продолжали перешёптываться. За эту неделю мы сильно сблизились, нас объединяла одна тайна. И вот когда тренер вошёл в зал мы устроились в ряд и начали слушать что скажет тренер. Мы начали с разминки, пока не вошёл Рэм Тарганович в зал. -Доброе утро. Сегодня вы пишете тест, поэтому сегодня вы не идёте в ваш обычный класс, а сразу направляетесь в класс одаренных. Саша, тебя я сегодня жду на 10 минут раньше в моём классе, надо поговорить. -Я промолчала, Глеб и Наташа уставились на меня с встревоженными лицами. Мне стало страшно, я боялась этого разговора, казалось, если я сегодня не скажу правду, то они что-нибудь придумают. Всю тренировку я думала о том, что мне ожидать от этого разговора. Догадался ли он что мы были ночью в его кабинете? И какое последует из этого наказание. Он вызвал только меня, значит ли это что он мог увидеть только меня в кабинете? Всю тренировку я думала только об этом, потом меня отвели на анализы и исследования и только потом на обед. Время близилось к урокам, совсем скоро нужно было уже идти в кабинете к Рэму, я всё ещё боялась этого разговора и решила, что посмотрю на то, что он скажет, а после уже пойму стоит ли говорить ему или нет. Я вышла на 10 минут раньше, внизу меня уже ждала санитарка чтобы отвести меня в другой корпус. Я остановилась перед кабинетом Рэма, я не хотела туда идти, мне было страшно, время всё шло, а я не могла собраться с мыслями, ноги подкашивали от того, что он мне скажет. Прошло минуты три, он меня уже давно ждал в кабинете, а я ходила из стороны в сторону от волнения и грызла пальцы. Я вот-вот собиралась постучаться и войти, а потом снова разворачивалась и винила себя, что не могу осмелиться и собраться с мыслями. В очередной раз, когда я снова подошла постучаться он открыл дверь. Я успела быстро увернуться, чтобы не удариться лицом об дверь. На пороге стоял учитель, а я будто проглотила язык и просто смотрела на него испуганными глазами.

–Привет. Проходи и садись. Ты опоздала, в следующий раз приходи вовремя. -Я всё ещё стояла на пороге, когда он уже подошёл ко столу. Я не могла произнести ни слова, мне было ужасно страшно, что он скажет. В коридоре я прокрутила вариации того, что он может сказать. Дошло это вплоть до того, что он прямо передо мной поставит штамп в досье «Отчислена» и скажет охране чтоб меня проводил.

–Я сказал ты можешь пройти. -Я всё так же смотрела на него, картинка всё размывалась больше, от страха, казалось, я могла упасть в обморок. Я взяла себя в руки, я уже была в его кабинете, поэтому смысла бояться уже нет, что будет, то будет. Я прошла в кабинет и села за свой столик.

–Ты не хочешь мне ничего рассказать? -На этом вопросе я снова застыла, я хотела ему всё рассказать, но, если бы я рассказала, что нашла свой дар он бы спросил как. Или же он имел ввиду, что он знает, что мы были в его кабинете после уроков.

–Нет. -Я всё ещё боялась говорить что-то, и говорить ему нет.

–Ты так и не нашла свой дар? -Спросил он у меня. Я не знала, что сказать, я не знала, что говорить, чтобы не навредить ни себе ни друзьям. Теперь я уже хотела упасть в обморок, чтобы не продолжать этого разговора, но я не могла. Руки тряслись, адреналин зашкаливал, я не знала, чего ожидать, поэтому была готова ко всему, но только не падать в обморок. В кабинет постучались Глеб и Наташа, я почувствовала облегчение и страх немного снизился, однако, когда они вошли он сказал им подождать за дверью.

–Вы вчера поздно пришли к санитаркам, на 15 минут позже, что вы всё это время делали?

–Мы были в столовой, ели.

–В это время вас в столовой уже не было, я лично проверил.

–У меня была диарея, мы пошли в туалет.

–Ясно. -Он подошёл к двери и сказал заходить остальным в класс.

–Вчера произошла очень неприятная ситуация. Дети, вы знаете о чём я говорю? -Все потрясли головами. Он включил ноутбук и на экране доски мы увидели нас в его кабинете. Изображение было очень тёмным, но звукозапись была очень хорошей. Это была камера от ноутбука, она записала только часть моего тела и то, как мы в спешке искали место, где спрятаться. -Теперь вам есть что сказать? -Мы промолчали, мы не знали, что говорить. Но всё было и так понятно.

–Саша, ты мне сказала, что ещё не нашла свой дар. Однако на видео всё ясно видно. -Он включил видео, где видно весь класс, это была камера сверху. Мы посмотрели на верх, там была только противопожарная система. Никто бы сразу и не подумал, что именно там может быть камера. Пока видео прокручивалось по несколько раз, все на меня смотрели как на нарушителя закона. Мне было ужасно стыдно, за раскрытое вранье, хотя я соврала, чтобы меня потом не спрашивали, как это произошло и не поняли, что мы были в классе после уроков. Стоило догадаться, что в таком классе может быть камера, как и везде. -Я не буду тебя наказывать, так как ты защищала своих друзей, но больше так не делай. Я хочу, что б вы мне доверяли и понимали, что сокрытие такой информации ни к чему хорошему не ведёт. -Я успокоилась и выдохнула, на этот раз нам очень повезло с учителем, хотя все говорили, что он очень строгий. Наташа и Глеб тоже выдохнули, я не жалела, что вчера мы взломали его кабинет, так как мы сблизились и теперь понимали, что мы одна команда. -Саша, хочешь ещё раз продемонстрировать свои способности? -Я даже обрадовалась, что очередь достигла наконец и меня и пришёл мой час показать на что я способна. Однако я всё ещё боялась, что на этот раз у меня не получится, так как у меня получилось это только вчера. Я вышла в центр класса, открыла перед собой книгу, растёрла руки и пододвинула к книге, листы из одной стороны медленно начали перемещаться в другую. Для меня это было победой, а самое главное, что мне не надо это скрывать. Что я могу показать таким же людям, как и я, что я всё-таки такая же, одна из них. Ещё в начале программы я не понимала зачем я здесь нахожусь, а уже сейчас я стою в центре класса и на меня смотрят, как когда-то я смотрела с восторгом на Глеба и Наташу. Когда кажется, что хочешь сбежать отсюда, это место снова даёт тебе повод остаться и тебе уже кажется, что не всё так плохо.

–Потрясающе. Саша, ты большая молодец. Этот дар считается одним из самых редких, и ты смогла его открыть всего за неделю. -Глеб и Наташа мне похлопали, а я поклонилась и присела за своё место. -Сейчас мы с вами напишем тест по вашей школьной программе, и после вы окончательно перейдёте учиться в класс одарённых. -Глеб откинулся на спинку стула и улыбнулся, Наташа и я похлопали и ждали пока Рэм Тарганович начнёт раздавать листы.

Тест был лёгким, около 10 заданий по каждому предмету, разделённых между собой графами «Математика», «Русский», «Химия», «Биология», «География», «Физика». В сумме 60 заданий. И на обороте последнего листа был вопрос «Почему вас выбрали в программу «Одарённых»?». Я ответила на все вопросы и перейдя к окончательному вопросу я задумалась, что мне стоит ответить. Сама мысль того, что мы особенные, мне не нравилась, я всё ещё считала, что каждый человек особенный вне зависимости от того есть ли у него дар или нет. Я считала этот вопрос некорректным, так как он заставляет выбирать кто особенный, а кто нет. Это было очень неэтично спрашивать такое у нас. Однако на него нужно было ответить.

Мы сдали свои работы, прошло около двух часов. За окном уже стемнело. Учитель нас отпустил на перекус. Мы сели за стол и начали обсуждать то, что произошло. Все, как и я очень боялись наказания за то, что мы сделали, однако теперь мы это вспоминали с улыбкой на лице, что всё прокатило.

–Ты всё ещё хочешь сбежать отсюда? -Спросила Наташа, сделав грустные глазки.

–Пожалуй я могу ещё остаться ненадолго. Мы ещё не узнали, что произошло с Ией.

–Да, верно.

–И после всего этого вы ещё хотите продолжить? Вы не думаете, что Рэм нам сделал исключение, и в следующий раз это уже не проктит?

–А тебе самому что ли не интересно? -Спросила у него Наташа, зная, что ему интереснее больше, чем нам.

–Интересно, поэтому я и хочу остановиться на том этапе пока это просто интерес, а не цель. -Глеб всегда не особо любил нарушать правила, но он будто знал, что из этого не выйдет ничего хорошего.

–Мы будем продолжать. -Сказала Наташа. -Ты с нами?

–Да. -Ответил Глеб, недолго задумываясь над тем, что ответить.

–А ты? -Спросила у меня Наташа.

–Да.

–Вухуу. Мы снова одна команда. -Она обняла нас двоих, и мы пошли относить посуду. У нас ещё оставалось два часа уроков, и мы уже сможем вернуться в палаты. За этот день я так переволновалась, что уже не хотелось учиться. На этом уроке мы уже рассматривали меня с точки зрения физики, как и что влияет на мои способности. Рэм сказал, что мои способности зависят не только от магнитного поля, но и от состояния моего разума, настроения, и физических данных. Ну и само собой дисциплины, если эту способность не тренировать, как в спорте, то это всё забывается, поэтому очень важно тренироваться каждый день. После уроков на ужине мы начали обсуждать план действий, надо было узнать, был ли кто-нибудь знаком с Ией и тогда мы бы могли приблизиться к ответу, что с ней случилось. Мы не знали в каком она была корпусе, поэтому мы решили, что каждый из нас будет спрашивать у всех про Ию. Мы быстро поели, попрощались и пошли по палатам. Я спросила у тех, кто жил со мной в палате был ли кто-нибудь с ней знаком. Однако они сказали, что нет.

На утро, пока все шли на завтрак я попутно у всех спрашивала знают ли они некую Ию Таргановну, но все говорили, что нет. Так проходили дни, каждый спрашивал у своего корпуса, однако результатов не было. На общем ужине я решила, что должна проникнуть в кабинет директора и поискать информацию там.

Близилась ночь, на этот раз я смогла выблевать таблетки, чтобы не уснуть, поэтому сразу после того, как все легли спать, я пробралась в кабинет директора. Он не был закрыт, наверное, потому что ночью всё равно никто не ходит, я нашла своё досье, анализы. На расшифровке мозговой активности было показано, что за последние дни с начала моего поступления она сильно увеличилась. Правое полушарие работало лучше. В прогрессе обучения было написано, что развитие благодаря сильному давлению проходит быстро, через 6 месяцев возможно сдвижение более тяжёлых предметов таких как стулья, столы, а также возможность влияние на магнитное поле электрических предметов. Готовность к последнему этапу через 2 недели. Я так же нашла и номер мамы, и решила сама позвонить ей с рабочего телефона на столе у директора. Но пока я решила поискать план программы нашего обучения, а также экспериментов на теле. Однако уже этого я не нашла, и я просто решила позвонить маме, пока есть возможность. Я набрала номер на телефоне с трубкой. Послышались гудки. Я не знала, что говорить, мы с ней не общались около полугода, однако сейчас я почему то, начала скучать по ней, обычно у меня на это времени не было, столько стресса и тайн, что о другом приходится забывать, как и об отношениях с кем-то. Пока шли гудки я вспоминала её запах, как мы праздновали вместе новый год, и как она готовила много вкусной еды, а по вечерам брат включал ужасы пока мама не видела. Нам было всего 14 лет, когда мы впервые посмотрели ведьму из Блэр на новый год. А за ним и ещё один ужас Мгла. После той ночи, младшая сестра боялась ходить одна в туалет, поэтому я ходила вместе с ней. Я помнила ту атмосферу, мне так не хватало дома и заботы.

–Ало, мам. -Она подняла трубку, возникла неловкая пауза, мама молчала.

–Саша, как ты? Как учёба? -Спросила она встревоженным голосом, наверное, она не ожила звонка ночью, но они сейчас наверняка ещё не спят, так как младшая делает уроки допоздна.

–Мам, я скучаю. Мне так тебя не хватает, я хочу домой.

–Я тоже скучаю, дочь. После нашей последней встречи, мне начали отказывать в посещении и говорят, что ты всё время учишься, что у тебя нет времени. А звонков от тебя всё так и не поступало, мы ждали что ты позвонишь. Мы не знали, что думать, я утешала себя мыслью, что ты нашла там друзей и парня, так как в твоей школе было совсем не так. -Услышать её голос для меня было единственным радостным моментом за всё это время. А понять, что она на меня не злится, и даже думала о том, как я поживаю тут, что она волнуется обо мне, было тем, ради чего стоило жить и прожить всё это.

–Мне не разрешали и не давали тебе позвонить. Мам, я так скучаю по тебе. Я хочу вернуться. -После маминых слов слёзы начали литься ручьями. И хоть я привыкла к такой жизни, жить взаперти было очень одиноко. Жить так, будто у тебя нет никого-ужасно. -Я пробралась в кабинет директора, чтобы найти какую-то информацию о том, что они собираются тут с нами делать, но я ничего не нашла. Я нашла только твой номер в моём досье и позвонила тебе. Мам, мне страшно тут находиться. -Всё то, что мне казалось уже нормальным быстро улетучилось за невозможностью других вариантов. -Мам, поговори пожалуйста с директором, что бы меня отпустили. Мам, тут происходит что-то страшное, позвони в полицию, хотя нет, они догадаются, что я тебе звонила. Мам, я очень сильно тебя люблю. Я постараюсь сбежать отсюда, я скоро вернусь. Ничего не делай. -За стеной послышались шаги и мне пришлось аккуратно положить трубку, я так хотела с ней пообщаться дольше, так как не знала когда ждать своей смерти или чего ещё ждать. Я плакала, тихо усевшись на пол у стола этого директора. Я понимала, что теперь я позвоню возможно не скоро. Я так хотела услышать голос папы и младшей сестры, с которой мы часто ссорились, но я всё ещё любила её. Я не хотела уходить из жизни, не услышав их снова. Я не хотела тут оставаться, я не хотела подвергать себя снова опасности. Но я тут нахожусь, я всё ещё тут. А это значит, что я тут постоянно в опасности, как на войне, без возможности уйти, без возможности предвидеть момент, когда ты умрёшь или когда с тобой случится что-то плохое, как с некоторыми другими детьми. Я просто часть их эксперимента, в котором вся слава достанется только им. Я просто материал для их будущей презентации, я просто инструмент в их работе. Я вытерла слёзы и попыталась взять себя в руки, я хотела сбежать прямо сейчас, я хотела запереться, проломить окно в его кабинете и сбежать. Я хотела перестать играть в их игру прямо сейчас, однако я не могла. Я бы не сбежала и только ухудшила своё положение. Мне нужно было ещё остаться тут на некоторое время, подождать идеального момента и может быть узнать больше об этой программе и того, что нам колят. Я вышла из кабинета и направилась обратно в свою палату попутно оборачиваясь и прислушиваясь к посторонним звукам.

Утро следующего дня.

–Вы узнали что-нибудь об Ие? – Спросил Глеб

–Ничего, даже в кабинете у директора нет ничего на Ию и ничего насчёт программы нашего обучения.

–У меня тоже ничего. Мы зашли в тупик.

–Я вчера говорила с мамой.

–Как? – Спросил Глеб

–В его кабинете я нашла досье, в котором указан номер мамы и был рабочий телефон, я позвонила на него. Она сказала, что ей запрещают видеться со мной и общаться.

–Ты сказала, что она сама тебя сюда сдала?

–Да, но ей сказали, что она сможет со мной видеться и общаться, что я тут не останусь больше чем на 6 месяцев. Я скучаю по дому и по родителям.

–Я тоже. -Сказала Наташа, опечаленным взглядом.

–Мы все тут в одном положении. Мы все скучаем. -Сказал Глеб. Мы замолчали, пока не пришёл тренер. С момента как мы начали заниматься вместе, мы стали все примерно одного уровня. Только Наташа выделялась своей силой и ловкостью. После разговора с мамой я понимала, что меня ждут и любят, и хоть после побега опасно будет бежать домой, я понимала, что они мне помогут. Что я не одна.

Сегодня был урок, на котором мы показывали тому, как продвигаемся с нашими способностями, я смогла сдвинуть стакан с водой, поднимать предметы я всё ещё не умела, однако я постоянно тренировалась. Глеб показал, что теперь может взламывать любые сайты и написал игру похожую на марио, в которую мы сегодня играли. Я не удивлюсь если он когда-нибудь сможет отключить камеры и питание у этой школы и тоже сбежать. Он бы смог устроиться программистом, залечь где-нибудь в Австралии и забыть всё, что тут происходило.

День 10 в программе одарённых. Нас отвели в спортзал и до конца не говорили зачем. На магнитофоне нам включили запись «В городе x есть одна девушка Наташа, она учится в группе одарённых студентов, в классе вместе с ней обучается также 11 человек, все между собой хорошо дружат. Но в один день лучшую ученицу находят мертвой в классе, в её руке горсть таблеток, на столе учебники и рабочие тетради, телефон лежит в метре он девушки. По словам её лучшей подруги Лизы за неделю до смерти девушки она поссорилась с ней из-за того, что полностью ушла в учёбу для того, чтобы поступить в колледж и не пришла на вечеринку, которую они планировали месяц. Она обиделась и с того момента все с ней начали реже общаться. Парня у девушки не было, и она не была заинтересована в парнях. Определите был ли это суицид, или это же это было убийство?! По каким причинам это произошло?! И кто был виновен или причастен к этому?!

Сперва мы не поняли мы должны были догадаться сейчас или же искать ответы в помещении, но потом свет включился в другом конце зала, там стояли парты, которых не должно было быть в спортзале, мы все вместе пошли к партам. И увидели девушку, лежащую на полу, сперва мы подумали, что это муляж, но как подошли ближе, то поняли, что это не так. Я подошла ближе к девушке и осмотрела её, потом приложила руку к носу, в надежде понять, что перед нами не труп, однако это было не так.

–Она мертва. -Сказала я

–О господи! -Сказала Наташа и прижала рот рукой.

Глеб взял телефон и попытался разблокировать его, но там стоял пароль. Я подошла к Глебу.

–Он запаролен. -Сказал Глеб, я посмотрела назад, там можно было войти по отпечатку пальца. Я взяла телефон и приложила палец девушки к задней стороне телефона. Он разблокировался. Там был чат с классом и некоторые личные сообщения.

–Посмотри может там есть удалённые сообщения, которые можно восстановить и почитайте переписки. Я обратно подошла к девушке и начала обыскивать тело, искать записки или может раны на теле. Школьная форма была как у нас. Я посмотрела на запястья, они были чисты, я посмотрела на шею. Тоже было чисто, я открыла рот, во рту было 3 такие же таблетки что и в руке. Я на некоторое время подумала, что если это школа, то скорее всего опасных таблеток они не должны иметь, а если и имели, то от них должна быть баночка, Я подошла к рюкзаку и вывернула всё содержимое на парту, мы с Наташей начали искать что-то. Глеб же сказал, что нашёл что-то странное в телефоне, там было видео с ней. Мы с Наташей встали по обе стороны Глеба и начали смотреть в телефон. Глеб открыл видео, на нём было видно, как девушка ссорится с одноклассницей, по ситуации мы поняли, что кто-то украл её личный дневник. Видео было сделано 3 дня назад, я подумала, что если его кто-то украл то должно быть там была какая-то важная информация, или мысли девочки о чём-то, на парте я нашла этот же дневник и мы начали читать его с Наташей, он был в точно таком же стиле что и наш. Но отличался цветом. Я читала последние записи, в то время как Наташа и Глеб смотрели дальше в телефон. Обычно, когда собираются умереть, люди просят у всех прощенья, оставляют предсмертную записку.

Труп уже начинал пахнуть, поэтому хотелось быстрее всё разгадать и уйти отсюда. В последних записях дневника было написано, что она боится идти в школу: «Мне страшно находиться со своими друзьями, мне страшно идти в школу, я не знаю сколько ещё продержусь, мне кажется я скоро умру». Я отлистала страницы на 3 дня назад, где она говорила, что застала свою лучшую подругу с учителем, когда шла в класс для подготовок к экзамену. Она видела, как они целуются с учителем. И не знала, что ей делать, в качестве доказательства она решила сфоткать их. Отношения между учителем и учениками были запрещены. В это время Глеб восстановил удалённые фотки на телефоне и увидел её подругу с учителем в кабинете. Саш, посмотри, я нашёл фотку, где её лучшая подруга целуется с учителем, я подошла к ним с дневником.

–А я нашла запись про эту фотку, вот: «Сегодня я застала свою лучшую подругу целующихся в кабинете, на днях она на меня натравила всех одноклассников, мол я своровала ответы, поэтому хорошо написала промежуточный экзамен и осталась в классе. С помощью этой фотки, я могу пожаловаться директору на неё и её отчислят не то, что из этой группы, а вообще из школы, так как отношения с учителями караются отчислением ученика и увольнением учителя. Среди остальных восстановившихся фоток и видео было видео как её заставляют раздеваться на камеру, угрожая тем, что они пожалуются директору на её распутное поведение и покажут видео с тем, как она занимается сексом с группой людей. Вся ситуация была очень запутанной, она могла как совершить суицид, так её могли и убить, обустроив всё как суицид. Глеб начал искать переписки с угрозами и нашёл в переписке с подругой её видео, она угрожала тем, что покажет это всё учителю. А её возлюбленный учитель будет поддерживать её. На видео было видно, как она полу спящая подвергается изнасилованию.

–Видимо она была под наркотиками или под какими-то веществами, что не могла дать даже отпор, учителя бы это и вправду расценили как распутное поведение. При таком случае она и правда могла суициднуться. -Говорил он спокойным голосом.

–Мы должны понять, что это за таблетки у неё в руке. -Сказала я и направилась сразу к трупу. Запах от её тела был всё больше резким. -Надо понять сколько она выпила таблеток. -Я начала искать по карманам, однако я ничего не нашла. Мы начали искать по всему залу, хоть какую-то подсказку или упаковку от таблеток, но ничего не находили. Мы зашли в тупик. Я снова начала перечитывать дневник, искала склеенные страницы или записи в конце дневника. Но не было ничего. По магнитофону раздалось «У вас осталось 5 минут для того, чтобы дать ответ». Мы остолбенели, мы не знали, что ещё можно проверить.

–Давайте подумаем, что нам указывает на суицид и что нам указывает на убийство.

–Всё указывает на суицид. -Сказал Глеб

–Мы что-то упускаем из виду, мы что-то пропустили, у нас есть хронология событий того, что произошло до этого, но нет ничего что произошло сегодня. Наташа хотела отчислить свою подругу, потому что она нажаловалась директору, что она списала ответы, и сфоткала свою подругу с учителем и хотела показать это фото учителю. Но спустя время мы видим, что она поссорилась со своей подругой из-за пропавшего дневника, должно быть её подруга узнала о том, что она сделала фото и решила проверить это в дневнике. Можем предположить, что фото удалила её подруга, в качестве мести они накачали её веществами и сняли с ей интим видео шантажируя тем, что покажут его директорам, а потом сняли видео с раздеванием, шантажируя тем, что покажут интим видео, если она не будет раздеваться. -Наташа села за стул и начала стучать пальцами по столу, раскладывая в голове хронологию.

–Может у них не было цели показывать видео, а они просто развлекались тем, что издеваются над Наташей. -Сказала я.

–Тогда у них не было причин убивать девушку, если они хотели ещё поиграться. Тогда это был суицид от того, что она не выдержала издёвок.

–Всё и правда указывает на суицид, но меня напрягает то, что она не писала предсмертной записки и наоборот в дневнике говорила, что боится идти в школу и возможно скоро умрёт. -Я была в растерянности, я не могла поверить, что она сдалась, было ощущение, что есть то, чего мы не знаем, что мы упустили что-то важно.

–Так слово умрёт оно и может означать что она покончит с собой. -Сказал Глеб

–Верно. -Сказала Наташа.

–Нет, мы что-то упускаем. Как и сказала Наташа. Глеб, посмотри ещё по перепискам, возможно есть что-то что скрыла Наташа, из-за чего её потом убили. Она была лучшей в классе, она не могла не иметь туза в рукаве, может быть есть скрытое видео их разговоров о плане как они будут издеваться или видео их поцелуя с учителем, что-то такое.

Звук из магнитофона продиктовал «У вас осталась одна минута чтобы дать ответ». У нас начали трястись руки, мы все смотрели за тем, как Глеб открывает одна видео за другим, а потом до меня дошло.

–Слушайте, в зале не было бутылки с водой, она не могла выпить таблетки без воды. Тем более во рту остались полностью не растворённые три таблетки. Такое чувство что ей их просто положили в рот. -Я ещё раз подошла к трупу, открыла ей рот и сказала. -На них даже слюней нет. Вокруг нет даже следов, что она стошнила, так что это вряд ли отравление таблетками.

–Ты права, но она могла выпить таблетки где-то в другом месте, а потом прийти сюда.

–Тогда бы она выпила скорее всего все таблетки, и во рту у неё тоже ничего бы не осталось. Может быть это удушье. -Я ещё раз просмотрела шею, ничего. Волосы сухие, так что утоплением это тоже нельзя было назвать. Есть одна деталь, которая может дать нам подсказку. Подойдите сюда! -Я сказала Наташе и Глебу. -Смотрите, на лице появились кровоподтёки вокруг глаз и внутри глаза. -Я открыла глаз девушки, и он был внутри весь в крови. -Скорее всего из-за внутреннего давления кровь начала приливать к лицу, я думаю это может быть удушье.

–Время вышло. Каков ваш ответ? -Спросил магнитофон.

Мы все переглянулись между собой, я смотрела на них в надежде что они поддержат мою идею, хотя мы так и не нашли причин для убийства. Спустя 5 секунд мы все вместе сказали: «Это было убийство». Я так обрадовалась, что они мне доверились, но я не была точно уверена в своём решении. Я посмотрели на Наташу и Глеба, в их глазах было доверие ко мне.

–Давай. -Сказал мне Глеб и тогда я продолжила.

–Мы думаем это могло быть удушье.

По громкоговорителю раздался вопрос -Тогда, кто её убил? -Я посмотрела на Глеба и Наташу надеясь, что они могли додуматься кто это мог быть. Это могла быть и её подруга и учитель, следов на шее всё ещё не виднелось, но, если бы были следы, по размерам мы бы смогли оценить кто это мог быть. Наташа и Глеб покачали головами в сторону, решение пришлось принимать самой, либо наугад, либо сказать, что мы не знаем.

–Мы не знаем. -После моего ответа раздалась тишина в спорт зале, мы думали о том, угадали ли мы или нет.

Спустя одну минуту по громкоговорителю раздался ответ.

–Вы проделали большую работу ребята. Ответ был правильным, это было убийство, а именно удушье. Но вы не догадались кто это был, поэтому это будет вашим заданием на дом, понять кто был убийца. Сегодня мы оценили кто готов стать старостой класса, Саша, с этого дня ты несёшь ответственность за свою команду. -Мы все выдохнули, потому что наш ответ оказался правильным, однако его слова о том, что я теперь староста класса и несу ответственность за Наташу и Глеба меня только взволновали, я всё ещё хотела сбежать отсюда, но после этих слов я как будто уже и не могла.

–Поздравляю, теперь ты староста. -Сказала Наташа, я посмотрела на неё с опечаленными глазами. -Ты не рада? -Спросила она

–Я не знаю. -Я была в растерянности, я посмотрела на Глеба, надеясь что-нибудь понять по его выражению лица, он был немного расстроен.

–Пойдёмте отсюда, а то тут начинает пасти как от морга. -Сказал Глеб.

–И правда. -Сказала я. Мы направились на обед, на сегодня был гуляш с рисом, трупный запах остался с нами на одежде, никто не стал есть, мы все просто выпили чай.

–Вы тоже всё ещё чувствуете этот запах? -Спросила Наташа.

–Да. -Мы разом ответили с Глебом.

–Вы думаете, что он пропитал одежду или мы просто всё ещё не отошли от вида той девушки? -Спросила я

–Я думаю нам надо в душ. -Сказал Глеб и посмотрела в сторону соседнего столика. Остальные дети посматривали на нас и закрывали носы. – У нас есть ещё минут 30 до уроков, мы можем сходить в душ.

–Твоя палата находится в этом корпусе, а наши в других. Мы не можем свободно гулять по территории санатория в дневное время. -Сказала Наташа.

–Давайте зайдём в кабинет нашего учителя и спросим его, можем ли мы пойти в наши палаты принять душ. -Сказала я

–Давайте, пошлите скорее.

Мы дошли до кабинета G, постучались и вошли.

–Здравствуйте Рэм Тарганович. -Сказали мы разом

–Здравствуйте.

–Мы хотели спросить можем ли мы сходить до наших корпусов принять душ и переодеться. -Спросила я

–Да, конечно. Саша, теперь такие решения ты можешь принимать сама, не стоит беспокоить меня по такому поводу.

–Хорошо, спасибо. -Ответила я

–Мы все разом побежали по своим корпусам. На улице ужасный снег. Со мной никого нет, я остановилась и посмотрела на забор, и на охранников в кабинках находящихся параллельно друг другу. Я почувствовала свободу, я почувствовала, что, могу сбежать прямо сейчас. Пойти туда, где мы встречались с сельскими мальчиками, перелезть забор, потому что дырку в заборе внизу скорее всего замело и просто бежать как можно дальше отсюда. Однако что-то меня останавливало сейчас, говорило, что сейчас не время. Я побежала дальше в свой корпус, прошла через охрану. Охранник у меня спросил почему я без сопровождающей, я же ему сказала, что я теперь староста класса G, поэтому мне сказали, что я могу сама принимать решения пойти переодеться, он просто сказал хорошо и отпустил меня. Кажется, с этого момента доверия ко мне больше. На втором этаже не было уже никого, я взяла свою форму и пошла в душ. Приняла душ и пошла обратно на уроки.

День 11 в программе одарённых.

Наступило утро, и, я направилась на сдачу анализов и обход врачей, было привычно и ничего нового. После я пошла в столовую поесть и на тренировки, и учёбу по расписанию. Вечером мне должны сообщить результаты, и я решила отдохнуть в своей комнате, надеясь, что всё хорошо и скоро это все закончится. Ко мне постучали.

– Разрешите войти? – Спросила медсестра за дверью.

– Да, пожалуйста. – Ответила я теперь не как пациент, а как взрослая леди, у меня спрашивают разрешения, немного зависнув в своих мыслях я отвлеклась.

– Хочу тебе сообщить, что твои показатели и все анализы лучше, чем мы ожидали, ты готова к последнему этапу, можешь порадоваться! После этого тебе дадут увидеться с твоими родителями – Сказала она как заученный текст.

В её словах я не почувствовала никаких положительных эмоций на лице, это меня заставило задуматься, а точно ли всё так, как она говорит? Ведь она сама не верит в то, что сейчас мне сказала. И не рада вовсе, возможно, она знает другую правду, а эту её заставили мне сообщить, что очень похоже на правду. Тут и не может быть по – другому. Я решила попробовать вывести её на чистую воду.

– А скажите, этот этап, когда я пройду, мне правда дадут увидеться с родителями?

– Да, разумеется. – Сказала она обычным голосом, но в глазах её мелькнула грусть. Я всё поняла, она врёт.

– Отлично, спасибо вам. – Сказала я ей с улыбкой на лице, будто я ей поверила.

– Тебя вызовут в скором времени, будь готова, и, удачи. – Сказала она мне заученным текстом.

– Хорошо. – Ответила я как ни в чём не бывало. Но что – то здесь не так, и мне надо это узнать.

С сегодняшнего дня я решила играть по их правилам, я стала делать всё, что меня попросят, стала по настоящему лучшей, общалась со всеми девочками и была для них авторитетом. Я была хорошей старостой класса, старалась не отставать в своём даре и поддерживать Наташу и Глеба в их прогрессе. Все разговоры о побеге я избегала, потому что если это будет побег, то даже близкие друзья не должны знать об этом. Наташе и Глебу я сказала, что я перестала об этом думать, что тут не всё так плохо. Хотя глубоко в душе я понимала, что как только появится такая возможность я сбегу. Руководство санатория заметили, что я стала более ответственной, начала им доверять и перестала думать о побеге, и провели мне персональную экскурсию по всему санаторию. Они стали показывать, что доверяют мне и даже ослабили охрану, у меня теперь есть возможность ходить везде, где мне захочется. Если я пошла в магазин, ни у кого даже вопроса ко мне не было. Они думают теперь так, как я хочу, чтобы они думали, что мне тут хорошо и я не собираюсь никуда сбегать. Они расслабились, а я этого и добивалась. Сначала они меня проверяли, я всё видела, я чувствовала слежку, я подыгрывала им постоянно, а потом я заметила, что они мне стали по-настоящему доверять.

Они мне показали лабораторию, где проводят свои эксперименты по производству лекарства. По их словам, это будет большим прорывом в науке, что позволит их стране выйти на новый уровень в медицине. Это лекарство подойдёт не каждому, а только тем людям, которые пройдут так же, как и мы все этапы подготовки. У не подготовленного, изначально больного человека, новые клетки вступят в конфликт, и они подавят клетки больного человека, из-за чего он может просто не выдержать и умереть. Они мне не рассказывают сам процесс, как они этого добьются, цель понятна, но что меня ждет в последующем этапе?

Глава 18 «День z»

День был совершенно обычным, после ужина я направилась на вечернюю прогулку, было уже темно, и я просто шла, думая о своей прошлой жизни. Как хорошо было жить с родителями, как я их люблю и скучаю, сейчас всё бы отдала, чтобы вернуться в то время. Из – за угла ко мне подбежала девочка, я её не сразу узнала, она была из старших групп, я её давно не видела, это Мария, говорят, она немного странная, хотя раньше она такой не была. Её лицо было испуганным, она сказала мне шёпотом:

– Тебе нужно бежать, срочно! Я не могла тебя предупредить раньше, меня не выпускали, но я видела, что произошло с твоей предшественницей. В это сложно поверить, но выслушай. Когда её готовили, как тебя: – я знаю у тебя скоро последний этап. Я проследила за ней, всё видела, как её забрали. Ей сначала сделали наркоз, а затем, из крио камеры достали колбу с инъекцией жёлтого цвета. И пока один человек привязывал ей руки и ноги на липучки, другие врачи готовили аппарат и присоединяли катетер. Они говорили про ингибиторы Бета А и про реактив, а для специфичности добавляли эндонуклеазу. Они сперва смешали это в микро – камере, откуда шёл дымок, а затем вкололи это в вену и сразу порезали ей руку, рана начала моментально заживать. Я не знаю сколько после этого экспериментов с ней ещё провели, я сразу убежала. Не думай, что я сумасшедшая, если ты не сбежишь, тебя ждёт то же самое, ты должна бежать отсюда.

– Побежали вместе. – Сказала я ей.

– Я не могу, я думаю, что она ещё жива, я хочу её найти....

–Стой, как тебя зовут?

–Я Ия. -Мне хотелось задать ей столько вопросов, однако она сразу убежала, я так и не поняла, где она была всё это время, потому что я её здесь ни разу не видела, а когда мы с Глебом и Наташей пытались найти на неё хоть что-то, всё сразу обрывалось. Меня успокаивало только то, что она всё ещё жива.

Мы обнялись, я была в таком шоке от услышанного, что не поверила ей. Честно говоря, похоже на какой – то бред, хотя она была так напугана, что казалось, она и правда это видело. Было бы всё так, она бы захотела сбежать со мной, если подумать. Мы разошлись и каждый пошёл своей дорогой, а я шла и думала о том, что она мне рассказала.

Когда я пришла в комнату я достала свой дневник и начала искать хоть что – то, что помогло бы мне помочь в поиске правды, может, я что – то упускаю? Может, я что – то записывала для себя? Но всё было только про милые прогулки с девочками, и как мне нравились мальчики. Ничего необычного, но тут я увидела, что последняя страница вырвана очень аккуратно, а на следующей был отпечаток от ручки. Я стала пытаться разобрать, что здесь написано:

*****

День… (неразборчиво написано) мне страшно, это не эпидемия, они всё врут, их эксперименты… (опять неразборчиво). .... отрубают....... яма с трупами, повсюду кровь.......... Они улыбаются и врут, если ты прочитаешь это, не верь, беги, спаси свою жизнь.

Лучше умереть, чем выжить....

*****

Это очень странно, почему я этого не помню, они стёрли мне память!? Залезли в мой дневник!? Выходит, они мне всё время врут, но не просто так, я чувствую, что здесь что – то не так. Мне надо вспомнить, но как, как достать из памяти, если я не знаю туда путь? Мне нужно узнать хоть что – то, мне нужно вспомнить…

С этими мыслями я отправилась на приём таблеток, но не стала проглатывать, каким-то образом мне удалось спрятать их во рту и даже после этого выпить воду. По возвращению в палату я сложила таблетки под подушку и легла с мыслями о том, что сегодня произошло. Я не планировала побег сегодня, однако, она мне сказала бежать прямо сейчас, поэтому я подождала, когда все уснут и пройдёт вечерний обход.

Как только стало тихо, я вышла из своей комнаты, но заметила какое – то движение врачей, будто они к чему – то готовятся. Тихо, почти не слышно в тапочках я направилась к лестнице. Мне повезло, что охранник отвернулся и я смогла проскользнуть незаметно к палате Д1, потому что, мне казалось, я там видела дверь на улицу. Я зашла в чисто белую комнату со сливом и с переносной каталкой, в которой когда – то я увидела много детей, похожих на зомби. Помню, как я здесь своровала шприц с инъекцией, который потом исчез у меня из-под подушки. Я прошла дальше и зашла через дверь в палату, в которой увидела клетки, как для животных, только в них были люди. Рядом миски с коричневой похлёбкой и водой. Все люди, которые там были, как только меня увидели начали кричать, долбить по решёткам руками. Я вглядывалась в каждого, они все были сильно обескровлены, очень слабые. Я шла дальше и увидела среди них свою однопалатницу, которую ненавидела. Я подошла прямо впритык к её клетке, и думала, что мне делать.

Мне было одновременно страшно смотреть ей в глаза, но и бросить её тут не в моём стиле. Я зависла, я не знала, как правильнее мне поступить. Уходить, оставив всех этих детей, которым нужна помощь, или бежать одной, позаботившись только о себе. Я боялась, что могу сюда вернуться, и тогда, мне уже ничего не поможет. Боялась, что не смогу себе простить то, что не помогла им. Моё сердце колотилось как не в себя, меня заметить могут в любой момент. Я решила бежать одна, я не смогла заставить себя спасти её, рискуя собой и пошла дальше. Я взглянула в последний раз в её измученные глаза и пошла дальше, скованная страхом.

Я шла всё дальше по тёмному коридору, а люди, которые видели меня, внезапно и резко били по решёткам и просили о помощи. Как только я открыла дверь, чтобы выйти, мне пришлось нагнуться, потому что в тридцати метрах я увидела прицеп. В него укладывали трупы в чёрных мешках. Люди в белых закрытых костюмах выносили их к красной двери и складывали один на один, пока водитель, стоя и курил в сторонке, наблюдая за этим.

Я решила не медлить и бежать, пока они не закончили и не стали более бдительными. Я тихо закрыла дверь и нагнувшись, побежала к забору. Перелезть его не было трудно, но спрыгнув с забора я вляпалась в грязь. Я бежала не останавливаясь, когда я уже совсем не могла бежать и задыхалась, я просто стала идти. Было темно, и только черные стволы деревьев не давали мне врезаться в них. Со временем холод начал меня сковывать, но желание жить не давало мне остановиться.

Не знаю, сколько прошло времени, но я уже была без сил, от холода я не понимала, где я и куда дальше двигаться, я заблудилась. Я оказалась на улице, которая светилась разноцветными фонариками. Спрятаться было негде. Люди, увидев меня в одной рубашке и тапочках, зимой, стали оглядываться. Я увидела, как они начали звонить и стала бежать дальше, я бежала со всех ног опять, но уже от людей. Послышались звуки сирен, я увидела полицейскую машину, это конец, подумала я. Но вдалеке я увидела подземный переход, у меня появилась надежда, я быстро рванула к нему и перебежала, успев вбежать в торговый центр и скрыться в толпе.

В торговом центре было слишком шумно и светло, я направилась к выходу, потому что тут меня легко найти. Я быстро пошла на улицу. Оглядевшись по сторонам, я увидела проход во двор и быстро направилась туда, к старой пятиэтажке. На одной из лавочек у подъезда сидела пожилая женщина. Я подошла и села рядом с ней.

Она посмотрела на меня, и я попросила у неё телефон позвонить. Я помнила номер своего парня и стала быстро набирать цифры, послышались гудки, я спросила у женщины, где я нахожусь, она сказала Украина, Севастополь

– Алё, кто это? – сказал голос в трубке.

– Это я. – Ответила я.

– Алекс, ты где, куда пропала? – Спросил он.

Я отошла на пару шагов от женщины и сказала:

– Я в Севастополе, забери меня, у меня нет паспорта, я сбежала от них, спаси меня.

– Я всё сделаю, вылетаю первым же рейсом к тебе, дождись меня, я быстро, ты только держись.

Я отдала телефон женщине и поблагодарила её, попросив не говорить никому, что она меня видела и ушла.

– Может тебе нужна помощь? – Спросила женщина. Я боялась просить у неё помощь, потому что как я видела в фильмах, они задержат тебя у себя дома, либо где-нибудь, а сами потом позвонят в полицию. К тому же я выглядела ужасно, вляпавшись в грязь, на боку моей ночной рубашки было коричневое мокрое пятно.

– Если можно я опять позвоню с вашего телефона через несколько часов? – Спросила я.

– Конечно доченька, можешь зайти ко мне я угощу тебя чаем. – Сказала она с такой добротой в голосе. Я всё ещё боялась доверять ей, но оставаться на улице в таком виде было опаснее.

– Спасибо, но мне неудобно, вы меня не знаете. – Ответила я.

– Меня зовут Людмила Петровна, а тебя как зовут, дочка?

– Меня зовут Александра.

– Ну вот и будем знакомы, пойдем Саш. – И мы пошли в подъезд с ней.

– Проходи Сашка, я сейчас поставлю чайник, ты голодна? -Мне было интересно как она, видя меня в ужасном виде ещё и пригласила домой. Только одна мысль мелькала у меня в голове. Что она возможно немного слепа, поэтому не смогла разглядеть большое грязное пятно на ночной рубашке.

– Да, немного, спасибо вам.

– Ты похожа на мою внучку, такая же скромная, пойдём, я тебя накормлю. Внучка ко мне редко приезжает, а мне так одиноко одной, я выхожу и просто сижу, сам Бог послал мне тебя, девочка.

Женщина была очень добрая, она достала наверно всю еду, которая была у неё в холодильнике, и смотрела на меня так, будто она меня давно знает и любит, будто я та самая её внучка.

– Людмила Петровна, можно вас попросить, если вы услышите людей, которые меня ищут, не выдайте меня пожалуйста, я их очень боюсь.

– Не выдам, дочка, не выдам.

Всё время мы с Людмилой Петровной просидели за разговорами о жизни, она мне рассказала, как прошла войну, про свою любовь. Как раньше люди жили, я и не заметила, как прошло столько времени. Мы пошли опять пить чай, как её телефон зазвонил, я сразу же напряглась, боясь любого, кто мог ей позвонить. Она протянула телефон мне, говоря, это наверно тебе. Там правда был номер моего парня.

– Алё. – Сказала я испуганным голосом.

– Алекс, я прилетел, говори адрес, я сейчас приеду.

Я сказала адрес и стала его ждать, моё сердце начало биться быстрее, я заволновалась и подошла к зеркалу, чтобы посмотреть, как я выгляжу.

– Людмила Петровна, за мной сейчас приедет мой парень, спасибо вам за всё, я пожала ей руку, и она закрыла за мной дверь.

Глава 19

Я спустилась между первым и вторым этажом и стала смотреть в окно, когда подъехала машина такси, из неё вышел мой парень. Он посмотрел по сторонам и не увидя меня уже стал доставать телефон. Я побежала ему навстречу, когда вышла из подъезда он меня увидел и побежал ко мне. Мы долго стояли и обнимались.

– Алекс, как же так, где ты была? – Спросил он.

У меня слёзы потекли ручьем, и я не смогла ничего ответить.

– Ничего, потом расскажешь, не плачь, я с тобой, я теперь тебя никуда не отпущу. – Сказал он и достал платок

Он вытирал мои слёзы с такой нежностью, что я плакала ещё больше, меня трясло. После того как он отдал платок мне он снял свой пиджак и надел его на меня, застегнув на все пуговицы. После этого мы сели в такси, и я уткнулась в его грудь, закрыв глаза, вдыхая аромат его тела.

– В гостиницу. – Сказал он таксисту.

Он держал мою голову у себя на груди, и я чувствовала себя маленькой, будто меня больше никто никогда не обидит, я была в безопасности. Когда мы подъехали я уже успокоилась и он выбежал чтобы открыть мне дверь. Мы пошли в гостиницу, я отошла посмотреть на картину, которая там висела, на ней изображено изумрудного цвета море. Он подошёл ко мне, и мы пошли в номер.

В номере я ему рассказала, как меня забрали в эту больницу и как сложно от них убежать, он решил, что опасно идти в полицию и нужно сделать мне липовые документы. Он сделал пару звонков и сказал: – придется подождать сутки, надёжный человек всё устроит. Мы решили, что он сходит в магазин купить мне одежду, очки и краску для волос чтобы меня сфотографировать на новые документы. Я так боялась опять оставаться одной, но это было необходимо, поэтому я согласилась. Время, которое я его ждала тянулось вечность. Наконец – то он пришёл. Я обрадовалась и забыла про все свои печали, а ощущения, что я буду теперь новенькая мне подняли настроение. Я побежала красить волосы и в душ. Когда я намылась, я уже сама себя не узнала. А надев очки, я и вовсе стала другим человеком. Я стала мерять платья, которые он мне купил и в зеркало я увидела уже роковую красотку.

– Вау, ты такая красивая, невероятная, любимая. – Сказал он с нежностью, обняв, кружа меня в танце.

– Спасибо, благодаря тебе. – Ответила я.

– Сейчас нам надо сделать фотографии тебе на документы, садись здесь, пожалуйста.

Я села и смотрела на него, как он меня фотографировал. Он быстро отправил мои фото тому человеку.

– Всё, теперь ждать. – Сказал он.

– Чем займёмся? – Спросила я.

– Закажем ужин в номер я жутко голоден, ты как, голодна? – Спросил он.

– Да, очень. – Ответила я.

На ужин мы заказали пиццу, роллы, мороженое, всё, что мы любим. Это был как праздничный ужин, в честь моего побега. Я делала вид, что я спокойна, но я боялась каждого шороха, постоянно вздрагивая, и он это видел. Он всё чувствовал, всё понимал. Понимая, как мне тяжело, что я держусь из последних сил, чтобы не расплакаться, он не стал задавать мне вопросов. Он просто был рядом, просто оберегал меня. Мы долго обнимались и уснули.

Утром ему позвонили и сказали, что документы готовы и нам отправят их курьером прямо в номер. Я держу свой новый паспорт, и я в нём очень красивая, слёзы полились от счастья, что я скоро буду дома, в своей стране и подальше отсюда.

– Дай пожалуйста, я нам забронирую билеты. – Сказал он.

Я дала ему свой новенький паспорт и стала смотреть в окно. Солнце светило ярко, машины ездили, люди куда – то шли. Всё так, как должно быть. Чуть позже, мы собрали его сумку, сложили все мои новые вещи в неё и направились на выход. Нас уже ждало такси в аэропорт, и мы поехали, в очках мне было удобно смотреть, но я всё равно боялась, что меня узнают.

– Тебя не узнать, не волнуйся. – Сказал он шёпотом мне на ухо.

Я кивнула ему и продолжила смотреть по сторонам. Когда мы доехали до аэропорта, люди в форме меня пугали ещё больше. Я делала вид, что не думаю об этом и похоже, у меня получилось. На досмотре меня попросили снять очки, женщина долго смотрела на меня потом на мой паспорт, и снова на меня. Потом сказала проходите и я прошла. У него таких проблем не было. Мы сели в самолёт, и уже через четыре часа были в Москве.

Мы поехали к нему домой, я боялась ехать к себе, ведь именно там, меня будут искать в первую очередь. А у него загородный дом, охрана, собаки злые, которые разорвут любого, на кого он покажет пальцем.

Когда мы легли спать в его постель, вместе, он придвинулся ко мне и обнял. Я испугалась и дёрнулась. Он сказал:

– Алекс, я тебя люблю, и да, я тебя хочу, но просто знай это, я ничего не сделаю, пока ты этого не захочешь, я не причиню тебе боль. Когда будешь готова, только скажи это, я не умею догадываться, я буду ждать твоего слова, хорошо?

– Хорошо, – ответила я ему.

После этого разговора я стала ещё спокойнее. Он меня любит и хочет, а эти слова так сильно закрепились в моей голове. Кажется, что они не выходили из моей головы ни на минуту, возможно, потому что я тоже хотела его. И не хотела, одновременно. Мне даже кажется, что я счастлива, впервые, за долгое время. Каждый день, ложась с ним в постель, он меня обнимал так сильно, что мне невозможно было двинуться. Он горел, а мне хотелось проверить, так ли это, что он будет ждать. Но самой ждать было ещё сложнее, хотелось сказать: – я готова. Но я держалась, как могла, из любопытства, хотела оттянуть этот момент, чтобы он стал более сладким.

Мы каждый день ездили гулять по паркам, торговым центрам, ходили в кино, катались на коньках. Эти две недели, сделали из запуганной девочки – девушку, которая перестала бояться. Мы пошли в ресторан, а там, он преподнёс мне огромный букет белых роз. Все смотрели на нас, как в фильме, будто мы звёзды. Каждый день был наполнен любовью, красотой, мы много гуляли, обнимались, целовались на улице, целовались дома. Я начала думать, что хочу, чтобы так было всегда. Моя голова кружится от счастья, я влюблена настолько, насколько не могла себе представить.

Моё тело горит рядом с ним, я чувствую дрожь, я чувствую огонь. Я не могу больше ждать, а он держит своё слово. Меня это ещё больше возбуждает. Не представляю, как он так может. Его внутренний огонь сводит меня с ума, и я уже не могу ни о чём другом думать, как о нём. Находясь с ним, мне его не хватает. Обнимая его, я скучаю по нему же. Что со мной происходит, как такое может быть. Я не могу уснуть всю ночь.

В каждом его движении я вижу красоту, прекрасное тело, сильные руки, пресс, идеальные черты лица. Я смотрю и не могу насмотреться, а когда он смотрит на меня, я чувствую, что он съедает меня глазами. И невозможное притяжение говорит мне, хватит уже, скажи, скажи ему. А я снова молчу, потому что я… Может потому, что мне нравится мучить, и себя, и самое главное – его.

Сегодня я вдруг стала другой, сегодня, я чувствую силу. Огонь внутри меня горит ярким пламенем, если ко мне приблизишься, сгоришь во мне. Он устроил ужин при свечах, приготовил морепродукты с овощами, а на столе стояло уже разлито красное вино. Я спустилась в зал в откровенном красном обтягивающем платье. Как только он меня увидел, он смотрел на меня молча несколько минут.

– Вау, вот это мне повезло! Твоя красота выше всяких похвал! – Сказал он с восторгом. Казалось, всё то, что произошло со мной в 9 классе, было всего лишь недоразумением, то, как он со мной поступил на выпускном. С каждым днём я забывала тот момент, с каждым днём я доверяла ему всё больше, он становился для меня единственным человеком, которому я могла доверять и становилась от него всё более зависима. Я понимала, что если такое снова произойдёт, то мне некуда будет бежать, поэтому я просто надеялась, что тогда на выпускном это была всего лишь ошибка на пьяную голову.

– Благодарю. – Сказала я и улыбнулась.

Мы поели, и он подошёл ко мне, протягивая свою руку.

– Разрешите пригласить вас на танец.

– Попробуй. – Сказала я с улыбкой.

Я взяла его руку и встала. Он обхватил меня за талию и придвинул к себе обнимая.

– Алиса, включи медленный танец. – Сказал он колонке.

Включилась музыка и мы начали танцевать, слегка от всего этого у меня кружилась голова, больше, от желания, конечно. Его движения в танце были профессиональными, а тело – идеальным, когда он приближался ко мне, внутри меня была дрожь, надеюсь, он не заметил этого. Ведь я по – прежнему ждала, когда же он не сможет сдержать своего слова. Но похоже, я этого не дождусь. Каждый раз мне казалось, что сейчас он скажет, что не может больше ждать, или что – то сделает, но этого момента не наступало. Он такой, каким я всегда его хотела. Мысли крутились у меня в голове как вихрь слов и желаний. И я, не желая больше ждать прошептала ему на ухо: – я готова.

Наступило утро, и я проснулась, увидев рядом с собой его обнаженное прекрасное тело. Я посмотрела на него и придвинулась ближе, он проснулся и сказал:

– Проснулась любовь моя.

– Да, любимый. – Сказала я впервые ему.

Он обнял так сильно, и я думала только о том, чтоб было так всегда. В его объятиях прошёл месяц, и мне уже очень хотелось увидеться с родными. Но как только я собиралась к ним поехать, меня каждый раз останавливали мысли о том, что они следят за моими родителями. И меня снова поймают и это никогда не кончится.

Тима поговорил со мной и попросил разрешения рассказать про меня своему отцу. Он сказал, что его отец имеет большое влияние и может оказать значительную помощь. Я согласилась. Когда Тима пришел и стал рассказывать про него, я была приятно удивлена. Его отец оказался очень добрым и отзывчивым человеком. Он сказал, что даст своих лучших людей для моей безопасности. И я стала планировать дату поездки. Я была настолько счастлива, что все так хорошо складывается.

Через два дня мы встретились с моими родителями в загородном доме, который арендовал его отец. Их привезли в назначенное время. Когда они вышли из машины, я не смогла сдержать слёз и побежала к ним навстречу. Мы обнимались, и я чувствовала их тепло и любовь.

– Тебя отпустили? – Спросила мама.

– Да, ответила я, я им больше не нужна. – Соврала я.

Раз они не знают, лучше и я буду молчать.

– Почему, ты их разочаровала? – Спросила меня мама.

– Нет, у них просто изменились планы. Ну что мы всё обо мне, расскажите лучше, как у вас дела? – Перевела я тему.

– Ну как у нас, ничего интересного, живём, работаем, все как обычно дочка. – Сказал отец.

– Ну как же хорошо, что ты снова с нами, рядышком. – Произнёс папа с такой любовью и обнял меня крепко.

– А они, они ещё пожалеют, что отпустили тебя, ты у нас вон какая! – Сказал он с гордостью.

– Папа, мама, как же всё-таки хорошо, что мы вместе, гуляем, как раньше, будто я опять маленькая, а вы мои.

Солнце светило ярко и озеро будто светилось изнутри, люблю природу. Мы шли и разговаривали о нашей прежней жизни, детстве, как отдыхали в деревне и растили овощи в огороде. Как я ленилась копаться в земле, а они обижались на меня, что я им не помогаю. Все бы отдала за то прекрасное время. Но сейчас я уже взрослая, а так хочется вернуться в детство, когда ты просто живёшь, и ни о чём не думаешь.

Пришло время прощаться, чтобы это было безопасно для меня, их забрали из торгового центра и вывели с другого выхода, чтобы за ними не могли проследить. Мои родители не придали этому никакого значения. Потому что они вели себя естественно и были рады, что я с ними.

На прощание мы обнялись долго – долго и они сели в машину, а я долго ещё смотрела им вслед. Ко мне подошёл Тима и обнял. Чувствуя его тепло мне было полегче, ноги подкашивались и хотелось плакать, так я по ним скучаю. Я всё ещё внутри маленькая девочка, и, наверное, всегда буду такой. Сколько бы лет мне не было.

– Дорогая, поехали домой. – Сказал Тима.

– Поехали. – Ответила я.

В дороге я уснула, а когда проснулась, мы уже подъехали к дому. На столе нас уже ждал ужин, и мы пошли спать.

Следующий месяц я посвятила всю себя подготовке к экзаменам, чтобы поступить в медицинский институт, и конечно же я поступила. Я снова встретилась с родителями, чтобы им всё рассказать, они так гордятся мной. Моя жизнь наконец – то полная и совсем взрослая. Я стала полноценной девушкой студенткой, а Тима такой же джентльмен, приходит с работы с цветами для меня. Когда его нет рядом, я начинаю ловить себя на мысли, что хочу замуж. Потому – что уже не представляю своей жизни без него, и хочется быть его навсегда. Интересно, а он думает о таком?

Учёба намного интереснее, чем в школе, все так необычно, одна пара у нас проходила в морге, нас привели показать трупы и как все устроено. Некоторым ребятам стало плохо и их реально тошнило от запаха и вида мертвых. Я же вспоминала тот момент в санатории с мертвой девушкой, когда нам решили устроить тест. Я начала думать о Наташе и Глебе, как они там и не досталось ли им после того, как я сбежала, потому что я даже их не держала в курсе событий и даже не рассказала, что встретила Ию. Ещё, нас водили смотреть как ампутируют ногу. Это зрелище было жутким, даже мне стало плохо, человеку просто отрезали ногу пилой. Потому что развилась гангрена и он мог лишиться ноги ещё выше. Но мне нравится учиться, я хочу спасать детей.

Когда я в институте, я забываю про всё на свете. А когда я дома, с Тимой, я забываю про институт, как люблю медицину и вообще это всё становится для меня неважным.

Глава 20

Прошел год…

Мне исполнилось уже 19 лет. Моя взрослая жизнь становится всё интереснее. Тима сделал мне предложение руки и сердца встав на одно колено и держа в руке милую коробочку с большим бриллиантом. Я конечно же согласилась, я очень счастлива. Мы планируем свадьбу на июнь, потому что в июне у него отпуск и мы сможем провести время друг с другом побольше. Я начинаю ощущать себя хозяйкой в доме. Женщиной любимого мужчины, эта роль мне очень нравится и кажется, я так жила всегда. С Тимой мы никогда не ссоримся, потому – что он постоянно занят работой, а я занята учёбой, но совместное время мы проводим прекрасно. Наша любовь с каждым днём всё сильнее и понятнее. Мы идеально дополняем друг друга. Вместе готовим еду, вместе убираемся. И какие-то вопросы тоже решаем вместе.

День свадьбы!

В этот день я была наверно самой красивой невестой из всех тех, кого я когда-либо видела, свадьба у нас была скромной, потому что мы пригласили только самых близких нам людей, к сожалению, мой папа сильно потянул спину и не смог прийти поддержать меня, а мама не смогла по другим причинам. Но ничего не могло испортить мне праздник, ведь я так счастлива, что выхожу замуж за самого лучшего мужчину на свете. В итоге на свадьбе смогли быть только мой брат, его две сестры и отец. Все было достаточно быстро, в загсе его отца не было он сказал не сможет приехать на роспись, а приедет сразу на банкет.

Было снято очень красивое кафе в центре Москвы и все было очень вкусно. Я веселилась и общалась с гостями, кружилась в танце с братом, а потом и со своим уже мужем. Я была так счастлива, что казалось, ничего не может повлиять на это. Потом Тима подошёл и сказал мне, что отец приехал и он хочет меня ему представить, я встала, и в дверях кафе увидела человека в костюме, издалека уже я поняла, что знаю его…

Я не могла поверить своим глазам, может это не его отец, а другой человек. Ужас и паника меня сковывали, сердце забилось, а руки стали мокрые, Тима взял меня за руку и почувствовал это.

– Да не волнуйся ты так, любимая, это мой отец всего лишь. – Сказал он с нежностью.

Я молчала, слова не могла сказать, ноги стали ватные. Это он, неужели из всего мира, он его отец, неужели это возможно. Этого не может быть, говорила я сама себе, не может быть, не может быть. Его отец подходил всё ближе и ближе, я стояла как вкопанная и просто смотрела на него, узнавая того директора, от которого я так долго бежала. Я не могла поверить своим глазам. Когда он оказался в шаге от нас, я уже готова была сбежать, но муж держал меня за руку, и я стояла, ожидая того, что будет дальше. Отец подошёл и поздравил нас, как ни в чём не бывало, будто он не тот человек, а его двойник и меня не узнал совсем. Я тоже сделала вид, что не знаю его и мы стали танцевать, продолжая веселье.

Но чувство, что я возвращаюсь к тому, от чего я так старательно убегала, меня не покидало ни на минуту. Я продолжала улыбаться и веселиться, однако я всё ещё думала о его отце, я думала о том, был ли это тот самый директор, или это просто его двойник. В голове я прокручивала разные варианты событий, что может произойти, если он и есть тот самый директор. Это меня вгоняло в панику, моё сердце начинало биться быстрее, а руки дрожали, когда я брала бокал шампанского.

Тима спросил почему я продолжаю волноваться, ведь его отец уже давно ушёл, но я не смогла ему ясно ответить, я не могла ему всё рассказать. Мне было стыдно ему это говорить, так как я не хотела, чтобы он думал, что со мной происходили ужасные вещи, под командованием его отца. Поэтому я просто ждала окончания банкета, а по приходу домой легла на диван, так как с этого момента мне было страшно лечь спать в одну постель со своим мужем.

Следующие дни я не хотела даже думать о его отце, но как только я не старалась, эти мысли не покидали мою голову. Как это возможно, он его отец, ну как такое может быть?! И он ничего, видимо, не знает об этом. В любом случае, мне нужно быть осторожнее, пока я с Тимой, он меня не тронет. Но к чему это всё приведёт, как мне так жить, всегда боясь, что этот момент может наступить?!

Когда я заводила разговор про отца, Тима почти ничего не говорил, будто он его почти не знает, и похоже, так оно и есть. Они редко общаются, и знал бы что – то Тима, я бы это уже поняла. Ведь его лицо оно все мне показывает. Несмотря на всё это, мы живём прекрасно, любим друг друга, Тима меня просто обожает, пылинки сдувает. Он стал такой ревнивый, но одновременно и очень чуткий и внимательный. Он меня чувствует, а ещё мне кажется, он всё про меня знает, даже то, чего я не хочу ему говорить. Мне остаётся только догадываться, или спросить прямо. Я не решаюсь этого делать. Думаю, стоит это тайну унести с собой в могилу, и я думаю, его отец, тоже ему ничего не расскажет. Потому что Тима очень плохо на это отреагирует, зная его характер, он поставит точку в отношениях с отцом, а может и даже убьёт его за меня. Поэтому я буду молчать. Из всех мужчин в мире, только с Тимой я буду в безопасности.

Прошло полгода....

– Опять куда – то собираешься? – Спросил Тима.

– Да, на учёбу, как обычно. – Ответила я.

– А что такая расфуфыренная? – Спросил Тима.

– Нравится? – Улыбаясь ответила я ему.

– Очень нравится, но, когда ты дома, а не на учёбу, чтоб на тебя там все не глазели. – Ответил он и посмотрел на меня недовольно.

– Я одного тебя люблю, не забывай об этом. – Сказала я и ушла летящей походкой.

Он мне ничего не ответил. Было обидно немного, но я прекрасно знаю, что он меня просто очень сильно любит и ревнует ко всем. В его взгляде я вижу всё, и любовь, и страсть, и ревность, и желание, чтобы я была только его, ни с кем не общалась. Поэтому, ему можно ничего даже не говорить мне, всё понятно для меня без слов. Всё то, о чём он так хорошо молчит. Но это мне и нравится в нём, и ещё больше заводит, что он меня просто обожает и не хочет отпускать. Иногда я думаю, что может и правда одеваться некрасиво на учёбу, чтобы его не нервировать, ещё и не краситься. Но это как-то не по мне, да и раздражать его это же так мило как он злится, я не хочу от этого отказываться. Так что пусть мирится с тем, что я у него такая красотка и любит меня настолько сильно, насколько я не могу себе даже представить.

Когда я пришла после учёбы домой, меня ждал букет роз и конфеты, мои любимые, Рафаэлло. Какой же он всё-таки милый, сразу съела гору, и счастливая пошла готовить ужин.

Но когда пришёл Тима, уже всё остыло, говорит, задержался на работе. Что – то раньше он так не задерживался, неужели у всех так, сначала все прекрасно, а потом появляются такие мелочи. То какой – то он странный, будто не с той ноги встал. То ему кто – то звонит, и он убегает, чтоб я не слышала. Наверно это нормально, потому что я тоже бывает задерживаюсь после института, с ребятами общаюсь. Меня пригласили компанией в кино пойти человек десять, там девочки и мальчики все с факультета, но как Тима это услышал, так разозлился, что мне пришлось отказаться. Но я не понимаю, что в этом такого, пытаюсь поговорить с ним он отказывается разговаривать со мной на эту тему. Иногда, мне кажется, что когда я заканчиваю учёбу я вижу машину Тимы, но он не может быть в этом районе, потому что у него работа в другой стороне, а когда я звоню ему, он говорит, что он на работе, а я слышу в трубку шум дороги. Зачем скрывать такое, мне непонятно, сказал бы правду что хотел меня увидеть, или он всё-таки следит за мной.

Каждый новый день какие – то новые недомолвки и непонимания происходят, он периодами становится грубым, а потом подходит и извиняется и снова милый котёнок. Я сразу растворяюсь в его объятиях и мне больше ничего не нужно, я уже начала к этому привыкать, это просто его такой характер.

Я уже сама перестала общаться с парнями с учёбы, потому что знаю, как Тима к этому относится, почему-то и подруги как то уходят от общения со мной, но и это понятно, у всех парни, они хотят с ними проводить время. Когда я в институте я уже не такая радостная, как раньше, мне кажется, на меня странно все смотрят. И хочется быстрее прийти домой и закрыться в самой себе и ждать прихода Тимы.

Недавно я заболела, температура, кашель, сопли, я постоянно лежала несколько дней. Тима взял больничный, чтобы ухаживать за мной, чай мне постоянно носил, он такой замечательный, милый, добрый, нежный. Он мне делал чай, намешав в него лимон, имбирь и яблоки, это так оказалось вкусно., никогда раньше не добавляла яблоки. Но как только я выздоровела и пошла на учёбу, он стал каким – то другим, да, он такой же добрый и нежный, но постоянно нервный. Будто на взводе, его любая мелочь может вывести из себя, я стараюсь не раздражать его ещё больше и подбираю каждое слово, которое ему скажу. Когда он злится, на его лбу появляется венка, а он так смотрит на меня, что я могу почувствовать сковывающий холод, а не любовь, а смотря на него, вижу быка с паром, выходящим из его ноздрей. Он просто встает и уходит в зал, там бьёт грушу с такой силой, а потом возвращается, как ни в чём не бывало, уже другим человеком. Его настроение сменяется очень быстро, но по взгляду я сразу это могу понять, чтобы понять, как мне себя вести в эту минуту.

– Ты сегодня снова дома? – Спросил меня Тима.

– Да, не хочу никуда идти, быть может, я больше вообще не хочу ходить в институт. – Ответила я.

– Потому что на тебя как-то не так смотрят и не разговаривает никто? Ты туда же учиться ходишь, а не общаться. Ну как хочешь, в любом случае посиди дома, отдохни.

– Да, так и сделаю. – Сказала я с грустью в сердце.

Не думала, что я когда – ни будь захочу сидеть дома, но мне есть чем заняться, я очень люблю рисовать. В своих картинах я чувствую себя там, где мне хочется быть. Время так быстро летит, что проходят дни, ночи, а я не замечаю этого, я слишком увлечена рисованием. В глубине морской пучины, на самом дне, есть истина, но её никто никогда не узнает, как и в моей жизни. Потому что, чтобы найти её, придется осушить целое море моей жизни, море, которое никогда никто не догадается осушить в картине. Я так рисую для того, чтобы, когда у меня будет дочь, я ей оставлю в своих картинах зашифрованные послания, и только она будет знать это, больше никто и никогда…

Утро, мой любимый пьёт кофе, а я чай.

– Сегодня куда – ни будь пойдешь? – Спросил Тима.

– Да. Хочу сходить на одну выставку, недавно сюда приехал интересный художник, мне хочется посмотреть на его стиль и увидеть его в живую. – Сказала я.

– Отлично, пойдем вместе, это же вечером? – Спросил Тима.

– Да, пошли, в 19 часов как раз. – Сказала я.

– Я за тобой заеду, не скучай. – Сказал Тима и поцеловал меня в щёчку и ушёл.

А я пошла в мастерскую рисовать. По дороге, на полу я увидела визитку, на ней имя Тимы и телефон, но не тот, который я знаю, а какой – то другой, странно, я думала я все его номера знаю. Ну ладно, отдам как придёт забыл наверно. Я стала рисовать и не заметила, как наступил вечер. Ой, мне же надо собираться на выставку. Бегом я собралась еле успела, когда Тима за мной заехал я уже была готова.

– Ты опять ничего не ела? – Спросил Тима.

– Странно, откуда ты знаешь, да не ела, я забыла. – Сказала я.

– Мне сообщил охранник, что ты не спускалась на кухню, нельзя так относиться к своему организму. – Сказал он с недовольством и злостью.

– Заедем поешь сначала, потом на выставку и это не обсуждается. – Сказал он.

– Да хорошо, я не против. – Ответила я.

На выставке были представлены всего 15 работ, но они такие эмоционально заряженные, что у меня появилось вдохновение на нечто большее, что это, пока сама не знаю, но внутри меня все перевернулось.

– Спасибо милый, я так рада что здесь побывала с тобой, это очень круто! – Сказала я ему.

– Не за что любовь моя. Мне тоже понравилось, я думал будет скучно, но самое то, прикольно. – Сказал он улыбаясь.

– А что это за новый номер у тебя на визитке? Я на полу нашла, там твоё имя. – Спросила я.

– Аа, да это меня повысили, забыл тебе сказать, я теперь директор нового филиала, поэтому мне выдали новый номер.

После отчисления из института, у меня освободилось много времени. Первое время я переживала, что я так просто забросила свою мечту, а потом вроде привыкла и мне даже начало – это нравиться. У меня появилось много времени для рисования и спорта, а по вечерам я готовлю для мужа. Иногда я вижусь с подругами, пытаясь не сильно деградировать сидя дома. Эта была не та жизнь к которой я стремилась, начиная встречаться с Тимой, однако та жизнь, которой я жила раньше, которая мне нравилась, теперь мне не доступна. Меня отчислили, а я даже не попыталась закрыть долги или поговорить с преподавателями чтобы они немного подождали, пока я не смогу прийти в себя. То ли я так сильно устала стараться и стремиться к мечте, то ли моя мечта поменялась. Но мой внутренний голос мне говорит, что что – то не так, а я не понимаю что.

Быть может, это просто волнение, я так и не выяснила у Тимы ничего, он все время уходит от ответа. Что за филиал, директор какого филиала он стал?!

Спускаясь на кухню, я услышала разговор Тимы по телефону и подслушала его. Он был очень нервный, ходил из стороны в сторону и бил кулаком по стене.

– Я не могу это сделать! Мы так не договаривались. – Сказал он.

– Вы понимаете, что это значит, это не идёт ни в какие рамки, не надо на меня давить, я сказал нет.

Как только я услышала это и поняла, что это конец разговора и он больше ничего не скажет, я побежала в комнату и сделала вид, что ещё сплю. Я думаю, он от меня что – то скрывает и поэтому не говорит и понятное дело, что уже и не скажет. Мы как-то отдалились друг от друга, я избегаю близкого контакта с ним, я чувствую опасность от него. Но и без него, мне ещё страшнее. Пытаясь узнать правду, я начала рыться в его документах, но ничего интересного пока что не нашла. Но он с каждым днём все загадочнее, какие – то мутные дела у него появились, он срывается идет по первому зову этого нового телефона. Когда я пытаюсь сама выйти из дома, прогуляться или в магазин, я всегда под охраной, и, кажется, если я захочу сбежать, мне не дадут уйти. Всё очень странно, я тут и добровольно и нет. Мы женаты, а я будто чужая в этом доме несмотря на то, что всё пропитано мной.

Я чувствую, что Тима изменился, он больше не тот, кем был раньше, теперь он холоден. Но всё также делает вид, что всё хорошо и всё как раньше. Он очень сильно хочет от меня ребёнка, а меня это так пугает, потому что больше нет уверенности ни в нём, ни в этой жизни в целом. Сколько раз я пыталась зайти в аптеку, он мне говорил: – скажи, что нужно, я всё сам куплю. Меня будто удерживают, я не могу сама принимать решения, он всё взял в свои руки.

– Милая, ты хорошо себя чувствуешь? – Спросил меня муж.

– Да, а что, но очень сильно спать хочу. – Ответила я.

– Давай померяем температуру, посмотрим, как ты. – Сказал он и вложил мне градусник подмышку.

Я стала потихоньку засыпать, его слова перебили мой сон.

– Ну смотри всё хорошо, поспи, отдохни, а как отдохнёшь, я уже приду, люблю тебя. – Сказал он и ушёл на работу.

Странное состояние последнее время, будто я заболела, лежу и встать не могу очень спать хочется. Посплю и тогда подумаю, что может быть со мной. Но я не помню, сколько времени у меня уже такое состояние, это же не нормально, сколько я вообще сплю, где мой телефон?! Видимо где – то положила и забыла. А вдруг нет, я уже брежу или это всё-таки происходит со мной?! Мне нужно написать себе послание, но я не могу встать, тело ватное.

Я достала из-под подушки ножичек из-под гравюры, которую он мне покупал недели две назад, чуть отодвинула подушку под подбородок и лёжа на животе начала выцарапывать – "я не знаю, какой сегодня день, но я не больна, не могу встать, нет сил. Надо разобраться с этим".

Руками я нащупала ещё одну надпись: – меня неделю не выпускают из дома, а после скандала я проспала двое суток.

От прочитанного мне стало плохо, но надо подумать, если меня пичкают снотворным, то это не таблетки, я попыталась встать и дойти до окна, осмотрела свои руки, на них ничего не было. Неужели мне это все кажется, я судорожно стала осматривать шею, своё тело, но ничего не увидела. Если это были бы уколы, хоть какой – то след был бы, значит это не уколы.

Я легла в кровать и стала думать, что мне делать. Как вернуть себя в нормальное состояние. Мне пришла на ум вода, надо много пить воды и тогда возможно, я выведу эту дрянь из своего организма. Я медленно дошла до кухни и налила себе стакан воды, потом ещё один, выпила залпом и пошла в комнату.

Пока я шла до нашей спальни, я заметила, что дверь в кабинет Тимы открыта, и решила зайти. На столе всё было аккуратно разложено, я села на его стул и немного покружилась. Мой взгляд упал на полку, из которой торчала бумага. Я стала смотреть что там, аккуратно перебирая какие – то документы, но ничего необычного не обнаружила и сложила всё как было. Затем я стала смотреть по ящикам, много разных документов, наверняка, если он хотел что – то спрятать, это не будет на обычном месте лежать. Я стала искать тайные места, в одном из ящиков я обнаружила, что документы лежали как бы не на дне, а сам ящик заканчивался ниже. И тут я поняла – это оно. Поискав, где может быть вход в него, я обнаружила, что он находится под ящиком, я аккуратно вытащила дно и оттуда выпала папка. Очень интересно, подумала я, что там такое ценное?!

Я быстро открыла папку и увидела свою анкету из больницы. Мои руки задрожали, а глаза просто не могли в это поверить. «Всё начинается снова»– Подумала я. Это всё не закончилось, а просто изменилось место моего нахождения. Злость и обида переполняли меня изнутри, я понимала, что я снова в чьих-то руках. Я быстро начала убирать её обратно и всё складывать как было, потому что мне послышались шаги охранника. Видимо он идёт сюда, он не должен меня здесь увидеть. Я успела убрать папку и сделала вид, что уснула за столом. Охранник подошёл ко мне, поднял мою руку, и держал минуту, я продолжала делать вид, что сплю, затем он ущипнул меня за плечо, я не двинулась. Он что – то пробормотал себе под нос и взял меня на руки и понёс, положил на кровать и накрыл одеялом. После этого я еще чувствовала, как он стоит и смотрит на меня, немного постояв он ушёл. Он не удивился тому, что застал меня сонную за столом в кабинете, видимо, я так уже бродила полу сонная когда – то. Так как он не позвонил и не уточнил, что ему делать, значит инструкция у него была, он даже не побоялся меня ущипнуть. Я лежала с закрытыми глазами и думала о своём, сколько это всё уже продолжается?! И что со мной происходит, когда я сплю?! От таких мыслей становится ещё страшнее. Мой самый страшный кошмар вновь становится реальностью. Я снова накарябала себе послание: – "моё дело из госпиталя лежит в столе у моего мужа, он всё знает, и я думаю, эксперименты продолжаются".

Я лежала и думала, мысли захватили мой разум. Все осмысливая, как мне дальше жить, как выбраться из этой ямы?! Как услышала, что открылась входная дверь и по шагам я поняла, что это пришёл Тима с работы. Его обувь немного постукивала по полу. За окном уже было темно, страх и ужас происходящего меня сковывают снова. Руки потеют, а тело не слушается, но надо делать вид, будто я ничего не знаю. Открылась дверь и ко мне вошёл в комнату муж и хлопнул дверью, будто меня здесь нет. От такого, я чуть не дёрнулась, он, бормоча что – то себе под нос, положил свою сумку на кресло и сел. Я потянулась и открыла глаза. Сделав вид что, я только что проснулась.

– Привет, милая, вижу ты уже проснулась? – Спросил он меня.

– Да, а я что, весь день проспала? – Ответила я ему, как ни в чём не бывало.

– Да, что – то ты в последнее время плохо себя чувствуешь. – Сказал он без всяких эмоций.

– Да? – Спросила я его, а что со мной, я чем – то болею? А то я что – то ничего не помню.

– Да, обычная простуда, врач сказал, ты скоро поправишься.

– Странно, но я чувствую себя хорошо, горло не болит и соплей уже нет. – Сказала я ему и встала с кровати.

– Отлично, раз у тебя все прошло, пойдем прогуляемся? – Спросил он.

– Пойдём, я сейчас быстро соберусь. – Ответила я.

Вроде все было, как всегда, но я знала то, чего он не знает. Я быстро оделась, и мы пошли в парк. В парке был такой вкусный воздух, что я, вдыхая его, начала вспоминать своё детство и тепло родителей, как мы все вместе ходили и кормили голубей или уточек. Тогда я чувствовала себя в безопасности, сейчас – нет. Мы шли и молчали, будто нам было не о чем разговаривать. Тима шёл какой – то хмурой и загадочный, а я не знала, как спросить у него, как начать разговор о том, что меня так беспокоит. Ведь теперь он мой враг, а не любимый муж. Будто в один миг мы стали чужими людьми друг для друга. Ещё совсем недавно мы были счастливы, но это всё перечеркнуло моё отношение к нему, теперь я его боюсь.

– Может уже пойдём домой? Вижу ты какая – то не в настроении, устала наверно? – Спросил меня Тима.

– Нет, давай ещё пройдёмся, просто я хочу запомнить этот день. Ты и я, мы гуляем как раньше, давно так не было хорошо. – Ответила я ему.

Я надеялась, что мы подольше погуляем и ещё не скоро пойдём домой. Я пока не знаю, как выяснить у него всё, но я хочу сделать это сейчас, потому что другой возможности у меня может и не быть.

– Скажи, ты меня всё ещё любишь? – Спросила я.

– Конечно, ты сомневаешься в этом? – Ответил он не задумываясь.

– А ты бы сказал мне, если бы было что сказать, касающееся меня? – Спросила я его.

– Конечно, ведь у нас с тобой нет секретов. – Ответил Тима.

Видно было, как он занервничал и положил руки в карманы. Мне всё понятно, что он врёт, но зачем и почему?! Недолго думая, подходя к толпе людей у фонтана, я решила спросить его прямо, потому – что здесь он мне ничего не сможет сделать, тут много людей, камеры и пункт полиции рядом. Это самое освещённое и оживлённое место в парке. И я стала собираться с мыслями, посмотрела ему прямо в глаза и задала свой самый страшный вопрос, от которого сердце моё замерло.

– Откуда у тебя моё личное дело из больницы? – Спросила я его глаза в глаза.

Такого вопроса он не ожидал и резко отвернулся, а потом повернувшись, он посмотрел в глаза, его глаз задёргался, и он пытался что – то мне сказать, но было видно, что он запутался и будто не был готов к этому вопросу.

– Ты о чём, какое дело? – Сказал он сердито.

– Я о том, которое находится в твоём кабинете, в столе, я всё знаю, не надо меня обманывать, скажи прямо как есть, не ври мне сейчас. – Сказала я ему, дав понять, что это может быть концом всего, что могло бы быть, между нами. Я стала руками теребить кольцо на пальце.

Он отвернулся и опустил голову. Видно было, как он переживает по этому поводу. Но мне было всё равно, я не хотела, чтобы это опять случилось со мной, и мне абсолютно всё равно, почему он это делает. Сейчас для меня главное – это моя жизнь. Я дала ему достаточно времени подумать, и решила продолжить давить на него. Я его дёрнула за плечо и нервно крикнула:

– Ну говори, скажи уже правду, говори, ведь как ты сказал, что у нас нет секретов. А тут оказывается всё-таки есть?! И давно это продолжается, давно ты с ним в сговоре?! – Кричала я на него.

Он стоял и молчал, ему было не по себе, я уже почувствовала облегчение, в душе, я уже почти начала радоваться, но он так ничего и не говорил, а я всё ждала его ответа. Спустя минут десять молчания, он посмотрел на меня и улыбнулся. В глазах его я увидела злость, в его глазах было что – то другое, я почувствовала холод и стала немного замерзать. Как он начал говорить медленно.

– Я.… честно… не знаю, что тебе сказать. Да, я с ним в сговоре, но я не хотел так, я всего лишь хотел быть с тобой. Но всё пошло не по моему плану. А он… он мой отец, я не могу пойти против своего отца, он слишком влиятельный человек, а я всего лишь пешка, как и ты, впрочем. Ты слишком ценна, а моя жизнь ничего не стоит, но погоди, не хотел бы я оказаться на твоём месте. Если я стану препятствовать экспериментам, то меня убьют, а тебя всё равно заберут, и никто тут не выиграет из нас. Но если я соглашаюсь на эти эксперименты, мне, как видишь, пофиг на них. Ты моя, а мне больше ничего не надо. Я всего лишь хочу, чтобы ты была моей, навсегда, даже если мне придётся тебя убить! Ты никому, слышишь, никому и никогда не достанешься. Это я тебе говорю, ты будешь со мной и будешь делать то, что я скажу. Ты будешь жить так, как я тебе позволю.

– Иначе, посмотри вокруг. – Он распахнул свои руки и гордясь собой продолжил свою речь. Ты думаешь эти люди спасут тебя? Неет… весь этот парк куплен, включая полицию, и вон ту тётку, и вон ту парочку, и вон тех людей, это специально созданный спектакль для тебя, это всё обученные люди, чтоб ты понимала. Они не дадут тебе уйти. Ты, конечно, можешь попробовать сбежать и проверить это, попробуй, я не против. Но послушай последнее и запомни, ты можешь накарябать это над изголовьем кровати, чтоб не забыть – ты никогда не уйдёшь от меня, по крайней мере живой, и ты наконец – то станешь послушной девочкой, как я этого хочу.

Он замолчал, а я стояла в шоке. Это совсем не тот человек, в которого я когда – то влюбилась, в нём я не увидела ни капли того Тимы, будто это его двойник, этого человека я не знаю, но знала, ещё какие-то пять минут назад. Неужели он всё время был рядом со мной. Я не верю своим глазам, не верю ушам, но это так. Его двуличность, она уже проявлялась ранее, но не так ощутимо. Как такое может быть?! Стоит ли пытаться пробовать сбежать, думала я в своей голове, а он просто смотрел на меня как волк на тупую овцу, у которой нет выбора.

– Ты сказал, что ты не против, если я попытаюсь бежать, ты меня остановишь? – Спросила я его дрожащим голосом. А слёзы уже начали собираться под глазами.

– Нет, это сделают другие люди, мне не надо руки пачкать, я всего лишь твой муж, у нас с тобой есть более интересные занятия. Мои предпочтения ты знаешь. Я буду стоять на своём месте, беги, неужели ты меня боишься? – Говорил он жестко, но мягким и спокойным голосом.

– Тогда хорошо, я попытаюсь, знай, я тебя не люблю, я сделаю всё, чтобы уйти от тебя, я не стану делать то, что ты мне скажешь, никогда! – Не успела я это сказать, как он перебил меня.

– Нет дорогая, ты сделаешь всё, что я попрошу, ты будешь послушной девочкой, если не ради себя, то родителей хотя бы пожалей, брата, он у тебя ещё молодой, сестёр своих любимых. Ты даже не можешь представить, на что я способен ради тебя. Ты просто не знаешь, живёшь в своём мирке, но ты моя жена, и будешь делать так, как я тебе скажу. А теперь беги, проверяй, кто же тебе поможет, беги, чтобы уже закончить с этим, я ведь хочу домой уже.

От его слов мне стало жутко, я побежала от него, он пошёл молча в сторону выхода, а люди, направились немедленно за мной. Я бежала изо всех сил, но не смогла, меня быстро остановил какой – то охранник и вколол что-то в шею, и я упала.

Когда я открыла глаза, я почувствовала холодное помещение, руки и ноги у меня были связаны, яркий свет слепил мне глаза. Я дрожала от холода и голода. Послышалось, как открылась дверь, и кто – то вошёл. Он подошёл ко мне и сел рядом.

– Уже очнулась? – Спросил меня какой – то человек в белом халате.

Я молчала.

– Хочу тебе рассказать, твой муж настоял, чтобы мы тебя ввели в курс дела. Так вот, память мы тебе не стирали, ты всё помнишь. Хочу тебе рассказать, что белок vnt успешно активировался, а после разреза между пальцев ног, твоя голубая кровь быстро свернулась в желе и начался активный процесс регенерации тканей. Буквально за 5 минут от этого разреза не осталось ни следа ни шрама. Я тебя поздравляю, мы тебя сегодня отправляем домой. Твой муж наверно уже заждался тебя – Сказал он с радостью.

– А можно меня не отправлять домой, а отвезти в другое место? – Спросила я.

– Нет, по договору стоит адрес твоего дома. У меня приказ доставить тебя туда. Но ты не волнуйся, скоро ты опять будешь здесь, у нас ещё много планов на тебя. – Сказал доктор и ушёл.

В мою капельницу начала поступать жидкость, и я уснула. Проснулась я уже у себя в постели, вспоминая всё, я нащупала под подушкой надписи, это не сон, я начала вспоминая речь своего мужа. Я уже не знаю, как избежать встречи с мужем, которого я боюсь, а ещё и эти эксперименты. Я увидела на прикроватном столике телефон и посмотрела на время, было 16 часов, а Тима обычно приходит с работы в 18:00. Я быстро вскочила с кровати и оделась. Со второго этажа я увидела охранника в дверях, а за окном еще несколько. Я взяла телефон и попыталась позвонить маме, но ее номер был недоступен, тогда я попыталась позвонить подруге, но тоже недоступно. Я стала быстро набирать номера, которые помню, даже службу спасения. Все номера недоступны, а я нахожусь в этом доме, как в тюрьме и жду мужа, которого ненавижу.

Понимая, что побег мне сегодня не светит, я, умирая от голода, решила приготовить хоть что – нибудь поесть. Я конечно же стала готовить на двоих, пытаясь задобрить своего мужа, чтобы он не трогал меня. Я приготовила его любимую пасту с томатами и сыром и с ужасом ждала его прихода.

Открылась дверь и на кухню вошёл Тима, он подошёл и обнял меня.

– Мм, ты приготовила мою любимую пасту с томатами и сыром, как это мило, спасибо тебе любимая. – Сказал он, улыбаясь и поцеловал меня в щёчку.

– Да, я старалась для тебя. – Сказала я и улыбнулась в ответ.

Он ел и смотрел на меня не отрываясь. Понимая, что означает этот взгляд, я встала и достала муку из ящика и стала замешивать тесто, чтобы подольше готовить и у меня была хорошая отмазка от уединения с ним.

– Я решила ещё твои любимые сосиски в тесте приготовить. – Сказал я ему.

– Отлично, ну может не надо, ты и так приготовила, пойдём в комнату. – Стал он меня отговаривать.

– Ну нет, я уже настроилась, я так давно сама хотела их приготовить. – Сказала я радостно, чтобы он поверил.

– Ну хорошо, долго не готовь, я очень соскучился по тебе, приходи быстрее. – Сказал Тима.

Он быстро допил чай, обнял меня и ушёл в комнату. Он обычно уходит от скуки, чтобы не ждать он играет в игрушки на ноутбуке. Может мне повезет, и он уснёт раньше, тогда мне не придётся спать с ним. Пока я готовила, я испачкала всю посуду и села немного отдохнуть. Как только я села, послышались тяжёлые шаги моего мужа, и он зашёл на кухню.

– Ты уже всё приготовила, какая же ты у меня молодец, пошли со мной. – Сказал он и потащил меня за руку в комнату.

– У меня есть немного времени, но сосиски уже готовятся в духовке, а я не хочу, чтобы они сгорели, у тебя есть минут пять. – Сказала я ему нежно. Надеясь, что я смогу выбраться из его объятий.

– Мне хватит. – Сказал он и стал меня раздевать.

Ему было настолько плевать на мои чувства, что это выглядело, как будто он меня сейчас изнасилует. Я стала вырываться и поправлять одежду на себе, я пыталась его обнять, чтобы он меня не смог раздеть. Но всё бесполезно, он не останавливался и повторял как он соскучился, как он меня хочет. Тогда я, испугавшись его и делая всё возможное, чтобы сбежать, резко встала.

– Сосиски сгорят, чувствуешь? – Сказала я.

– Нет, ну и пусть сгорят. Подошёл ко мне и схватил меня ещё крепче.

Я еле вырвалась, увидела его злобный взгляд и ушла. Когда я пришла на кухню, уже был запах горелого, сосиски в тесте немного подгорели. Я так расстроилась от всего этого и начала плакать, я не могу так жить, не могу. Что делать, как быть, как сбежать от этого демона. Услышав шаги, я вскочила и стала мыть посуду. Он подошёл и обнял меня сзади.

– Дорогая, ну прости, я был резок, обещаю тебе, я больше не буду так. – Говорил он, но я ему больше не верю. Это повторяется снова и снова. То он извиняется и говорит, что больше не будет меня принуждать и срывать с меня одежду, то он в один миг становится другим человеком. Жестким, бездушным демоном. Это страшно.

– Дорогая, давай я помою, ты устала, а ты полежи и подожди меня в кроватке, давай? – Продолжал он говорить ласково, чтоб только я в постели его ждала.

Он прекрасно знает, что я ненавижу его и никогда не сдамся, но он хочет меня заставить, обмануть, в общем, ему абсолютно всё равно как добиваться своих целей.

– Нет, я помою посуду, иди ты полежи, ты устал с работы. – Сказал я ему и продолжила мыть посуду.

Я постоянно играю какую – то роль хорошей девочки, которую он не хочет обидеть. Вопрос времени, в какой момент, он станет другой своей личностью. Может, в ту же секунду, а может, и через время. Посуды было много, я немного поталапалась в воде еще, сделав вид что мою. Потом тихонько закрыла дверь на кухню и стала рыться в телефоне, чтобы найти хоть какой – то выход.

В конце концов я так устала, что спрятала телефон в ящик и положила голову на стол и уснула. Когда проснулась Тима уже собирался на работу. А я лежала в нашей постели, но не помню, как я до неё дошла.

– Ты уснула на кухне, нельзя так себя напрягать, я тебя ночью перенёс в комнату. – Сказал Тима.

– Спасибо, я и не заметила, видимо случайно получилось. – Сказала я, пытаясь вспомнить как это было.

– Я тебе приготовил подарок! – Сказал Тима с радостью в голосе.

– Какой? – Спросила я в недоумении, ничего хорошего я уже как – то не ждала от него.

– Теперь ты будешь знать всё, что с тобой происходит, тебе не нужно ничего записывать. Я договорился, что тебе больше не будут стирать память, плюс, ещё один бонус от меня. Это для тебя – любимая и дал мне планшет.

– Смотри, все эксперименты здесь, я тебе даю полный доступ к просмотру своей жизни, но, с одним условием. Ты будешь меня слушаться. Понимаю, тебе нужно время, я не тороплю, у нас с тобой целая жизнь. Теперь тебе будет чем заняться, пока я на работе, развлекайся. – Говорил он с такой гордостью, будто сделал что – то грандиозное и сам этим гордится до невозможности.

Я открыла планшет и увидела десятки видеозаписей. Но, доступ открыт был только к одной, на которой стояла подпись: – «каждый день открывается доступ к новому дню твоей жизни. Хочешь всё узнать, приди сюда завтра». В поле я выбрала число 21 и нажала открыть.

Эксперимент №21.

Я увидела себя, лежащую в операционной, мои ноги и руки были неподвижны, врач подошёл, и на камеру начал говорить. Сперва мы пациентке номер 1 ввели иммуноген, а затем его активатор. Предварительно повысив её температуру тела до 38 градусов. Сначала всё шло по плану, но через 5 минут давление начало повышаться, сердцебиение увеличилось, появились судороги. Организм буквально отторгал новую цепочку, которую мы внедрили в цепочку ДНК. Я смотрела и слушала всё это, будто это происходит не со мной, это не я. Но это я, я не хочу всё это видеть. Мои мысли летали в голове беспорядочно кружась и вводя то в панику, то в отчаянное любопытство. Врачи подходили по очереди к камере и говорили, что так реакция организма и должна проходить. Они просто смотрели, как я борюсь за жизнь. Затем, один из врачей подошёл к камере и сообщил: – показатели начали резко падать, вплоть до клинической смерти и они начали меня реанимировать.

Они испугались, это было видно. Я сама испугалась, будто это происходит сейчас со мной, сейчас, а не когда – то, не тогда. Моему мозгу неважно, когда происходит действие, я проживаю эту реальность сейчас, и мне плохо от этого. Я увидела, как я умерла, но вскоре я ожила. Врач подошёл к камере, весь в поту и сказал, нам повезло, реанимация прошла успешно, но для завершения цепочки ДНК этого не хватит. Мне страшно и любопытно, что потом, промотать видео нельзя, я думаю он так специально задумал, чтобы я подольше была занята. Но и я играю в эту игру, пока мне ничего другого не остаётся. Чем не знать, лучше я буду знать.

Затем они начали исследовать под микроскопами, что – то, что мне не было видно, вдруг они стали друг другу показывать, как происходят изменения и удивлялись, будто этого быть не могло. Врач опять подошёл к камере и сказал: – удивительно, это прорыв, клетки пациентки меняются на стволовые клетки другого существа. Восполняя пробелы с разницей два к одному. То есть, для восполнения нового организма, человеческими стволовыми клетками, потребуется их в два раза больше или потребуется такое же количество стволовых клеток амфибий.

Когда мои показатели падали, они искали что – то, нечто, а именно, некое существо. Стволовые клетки которого подошли бы идеально, и дополнили друг друга, а не вытеснили, восполнив пробелы в цепочке ДНК. Как только они нашли недостающий элемент, в этот момент, когда мои показатели были минимальными, а пульс еле прощупывался, это могло стать концом всего. Они вкололи в вену, затем в мышцы, в кости, по одной дозе стволовых клеток.

Через несколько минут, показатели стали улучшаться, а через тридцать минут, они полностью пришли в норму. Теперь это уже был не человек, а новое существо со своей новой цепочкой ДНК. Но это только формально, официально, это всё же человек.

Первый удачный эксперимент и первый выживший, за всё время существования, под грифом «совершенно секретно», опыт – «усовершенствованный человек 001». Показатели немного изменились, с привычных нам, человеческих, до человека – амфибии. Спустя три часа, они провели проверку результата работы и всё получилось так, как не могло быть и лучше.

Я сидела и смотрела на себя, слёзы текли по моим щекам и капали на стол, меня трясло, и голова кружилась от ужаса. В голове не укладывается, и одновременно приходит понимание происходящего.

Потом один из врачей, отрезал кусочек кожи на моей ноге, в месте, где в случае неудавшегося эксперимента это будет незаметно. За семнадцать минут, кожа, в месте надреза площадью один сантиметр квадратный полностью регенерировалась. На этом месте не осталось и следа, от того, что происходило, врач показал это крупным планом, комментируя происходящее. Затем они произвели такой же эксперимент на пальце ноги, отрезав кусочек пальца с ногтем. Выглядело это жутко. По истечении часа, в перемотке, он так же успел полностью восстановиться, каким и был до этого. После этого один из врачей, поставив капельницу с гемолимфой мочехвоста, сказал: – эксперимент завершён с положительным результататом. Они обнялись и похлопали друг друга по плечам.

Пока я это смотрела, слёзы уже высохли, меня больше не трясло. Я смотрела будто не на себя, вспомнив, что это всё-таки я, я быстро сняла свой носок с ноги и судорожно стала смотреть на свои пальцы, пыталась хоть что – то рассмотреть. Но ничего не увидела, неужели это правда. Я взяла нож и сделала надрез на руке, на минуту я подумала, что за бред, не может такого быть, зря я себе сделала надрез. Но надрес стал заживать прямо на моих глазах, а из крови выделилась голубая масса.

Моему шоку не было предела. Я закрыла ноут, не желая больше ничего видеть и сидела неподвижно ещё не знаю сколько времени, пока не пришла в себя. Я стала вспоминать этот день, в голове стали всплывать образы, что, когда я проснулась, ко мне была подсоединена капельница, я лежала в кровати здесь, дома, а Тима ответил, что я ходила во сне и говорила, что не хочу так жить и грозилась себя убить. Поэтому меня пришлось утихомирить снотворным и витаминами. Так это было неправдой, это было после эксперимента… Я же тогда еще не поверила ему, но он убедил меня, что я правда хотела убить себя.

Я стала вспоминать отрывки из своей жизни, которые, видимо, мне так старательно стирали. Но они начали всплывать в моей памяти. Я вспомнила, как Тима толкнул меня, и я ударилась головой, чтобы проверить это, я побежала в ванну, посмотрела в зеркало и увидела просвет волос, которые не растут на этом месте.

Недолго думая, я решила не ждать и бежать прямо сейчас, пока я ещё в силах и могу что – то изменить. Я открыла все конфорки на газовой плите и побежала в свою комнату одеваться. На минуту, я остановилась у двери в кабинет Тимы, и направилась в свою комнату, я надела на себя побольше одежды, чтобы испачканную потом выкинуть, забежала в ванну и намочила свитер, надела его на куртку. Потом я ждала, пока газ заполнит всю квартиру, спрятавшись за шторы, чтобы не было видно по камерам, если вдруг он захочет их проверить, что я одета.

Но, смотря в окно, я увидела охранника, который сейчас как раз шёл в дом. Он мог изменить мои планы, поэтому я побежала на кухню и спряталась за дверь, ожидая прихода охранника. Когда охранник подошёл уже совсем близко к двери, чтобы её открыть, одновременно с открывшейся дверью, я в этот момент кинула зажигалку в плиту и произошёл взрыв. Я пряталась за дверью, пока охранники вбегали в помещение один за другим, я их считала, чтобы не встретиться с одним из них на улице. Надеясь, что они все вбегут, и в дыму, не увидят меня. Все произошло как я планировала, мне было нечем дышать, я изо всех сил пыталась не кашлять. Дым заходил в мою грудь и я, задыхаясь, пыталась не издавать ни звука. Они искали меня, в дыму, я выбежала из дома и бежала, пока у меня не кончились силы. Я упала на землю и лежала, смотря в чистое синее небо. Ни одного облачка, только я и чистый воздух, который наполняет и освобождает мои лёгкие от ядовитого дыма. Я жадно наслаждалась первыми минутами своей свободы. Это прекрасно, у меня появились силы, я скинула грязную мокрую одежду с себя в кусты и побежала дальше.

Я добежала до автобусной остановки через лес от дома, села на автобус и доехала до остановки, где пересела на электричку в город. Я села в первый попавшийся вагон и почувствовала облегчение, наконец – то я свободна, никто не знает где я. Закрыв глаза я всё ещё видела то видео, которое посмотрела дома. Пытаясь отвлечься от мыслей об экспериментах и Тиме, я стала мечтать, как приеду к маме. Как снова увижу своих сестёр и брата. Я проехала уже две остановки. Мысли о том, что меня найдут не давали мне покоя, я стала в каждом человеке видеть врага. Я пыталась держать себя в руках и расслабиться, но ничего не выходило. Моё сердце не могло успокоиться, я смотрела по сторонам, чтобы вовремя увидеть опасность.

Двери тамбура открылись, и я увидела охранников своего мужа, я резко встала и пошла подальше от них. Я шла всё дальше и дальше, а они шли за мной, я даже начала молиться в душе, и не верила в происходящее, говоря себе, этого не может быть, не может быть. Ведь я так тщательно всё спланировала, ещё не пришло время, они не могли меня так быстро найти. Я шла и подгоняла в голове поезд, чтобы он быстрее прибыл на следующую станцию. Но вскоре, впереди, я увидела своего мужа, а он увидел меня. Я оглянулась назад, там шла его охрана за мной. Я замерла на месте и ждала, когда мой муж подойдёт ко мне. На моих глазах уже начали проскальзывать слёзы. Меня стало трясти от ужаса. Я думала о том, что потеряла свой шанс начать новую жизнь. И по тому, как мой муж уже подходил ко мне всё ближе и ближе. Я начала маленькими шажками инстинктивно отступать назад, пока не упёрлась в руки одного из охранников, который схватил меня за плечи.

В этом вагоне не осталось больше людей, охрана вывела их всех, и они встали по обеим сторонам вагона, а мы стояли по центру, и смотрели друг на друга, пока он не подошел ко мне настолько близко, что я чувствовала жар его тела. Ощущая его тело, его тепло, которое мне противно, даже через одежду. Я вобрала в себя всю боль и ненависть, которую только могу испытать. Чувствуя страх, пронзающий каждую клетку моего тела. Я ловила себя на мысли, что я, как рабыня, которая попыталась сбежать от своего хозяина. Он накажет меня за побег, самым мерзким для меня способом. Пока он пристально смотрел мне в глаза, молчание казалось, длилось вечность. Вдруг он заговорил.

– Ты думала, что сможешь сбежать от меня? Почему? Зачем? Разве я не дал тебе понять, что всё это бесполезно? Разве ты не говорила, что любишь меня на свадьбе. Разве ты мне врала всё это время?! Нет, ты не могла мне врать! В любом случае ты моя жена, и тебе никогда не сбежать от меня, никогда, и накакой закон тебя не защитит. Я тебе дал планшет, что бы ты понимала, что с тобой происходит, я тебе всё рассказал, чтобы ты не волновалась ещё больше, а ты просто хочешь сбежать? Моему терпению от твоих побегов и твоего поведения скоро придёт конец, и ты вернёшься туда, от куда сбежала.

– Неужели это так трудно? Просто закрыть глаза на всё остальное, у тебя есть больше, чем у большинства детей в той больнице, а ты даже тут пытаешься сбежать. Я был там, и видел, как они живут, и могу сказать что то, как ты живёшь здесь, это для каждого из них было бы раем. – Кричал он на меня. Он говорил так, будто это норма быть в заперти, а то, что я нахожусь тут, должно казаться мне раем. Его слова эхом отскакивали от моих ушей, пока не заполнили всё вокруг. Я закрыла глаза, закрыла уши, не желая видеть и слышать это снова. Но всё ещё видела его, слышала его голос, который был отчасти в моей голове и думала, что так будет всегда.

Я проснулась в холодном поту, вся мокрая, в своей комнате. В которой всё было по-другому, не так, как у него в дома. Уходя от него, я смогла сбежать, но порой, мне кажется, это всё ложь. Кошмары мучают меня снова и снова, а иногда, я не отличаю реальность, от воспоминаний. И хоть, я сбежала от всего этого, каждый день мыслями я нахожусь там. Каждый день я смотрю на себя и не ощущаю себя собой после того, что со мной произошло. Я не чувствую себя человеком. Его слова, не вылетают из моей головы. Мой внутренний голос, заставляет меня думать об этом и прокручивать в голове все события, которые возвращают меня опять туда же. Мне снится, что после взрыва, меня снова ловят, и я уже ничего не могу сделать. Прошло много времени с моего побега, но те моменты я помню до сих пор. Я помню то, как однажды их эксперимент вышел из-под контроля и нас всех положили в холодный подвал, не давая воды и еды. Я помню, когда на меня тогда направили пистолет, но выстрелили в соседнюю девушку. Я помню, когда нам решили устроить квест с реальным трупом. И помню, как я убегала по обжигающе холодному льду. Моя жизнь никогда не будет прежней после того, что со мной произошло. Моя жизнь никогда не будет нормальной, потому что всё это стало моей зоной комфорта, и теперь, в нормальной жизни, я, не ощущая себя комфортно и полноценно. Иногда я скучаю по тому, какой моя жизнь была там, в больнице. Иногда, я хочу вернуться туда, чтобы снова захотеть жить. Чтобы среди таких же ненормальных людей быть нормальной. Однажды, меня найдут, однажды, и я найду то, что заставит меня хотеть жить обычной жизнью. Но это будет уже совсем другая история. С любовью, Алекс…

Продолжение следует.

С любовью Алекс