Читать книгу: «Беглянка»

Глава 1. Пряная булочка

Москва, конец сентября

Утро пахло кофе и корицей.

Эля вдохнула этот запах, прикрыв глаза, и на секунду позволила себе никуда не спешить. За окном кафешки моросил мелкий дождь, серый и унылый, как большинство московских рассветов, но здесь, внутри, было тепло и уютно. Гудела кофемашина, звякали чашки, пожилой бариста за стойкой напевал что-то себе под нос.

— Пряная булочка и большой капучино, — привычно произнесла она, роясь в сумке в поисках кошелька.

Бариста кивнул, он знал её. Она приходила сюда почти каждое утро — невысокая, худенькая, с русыми волосами, вечно собранными в небрежный пучок, и глазами цвета тёмного янтаря. Из тех, кто всегда торопится, но никогда не забывает сказать «спасибо». Он даже знал её имя — Эля. Она как-то обмолвилась, расплачиваясь картой.

Через минуту горячий стакан уже грел ей ладони, а бумажный пакетик с булочкой лежал на столике. Она нашла свободное место у окна, пристроила сумку на колени и откусила первый кусочек. Пряная, сладкая с хрустящей корочкой - одно удовольствие.

Эля улыбнулась.

Ей было двадцать три, два года назад она вышла из детского дома с документами, маленькой сумкой вещей и огромным желанием доказать всему миру, что она чего-то стоит, что отсутствие родителей не приговор и что можно вырасти в казённых стенах, среди чужих людей, и всё равно стать человеком.

Квартиру ей дали однушку на окраине, в Бирюлёво, с обшарпанными обоями и вечно орущими соседями за стеной, но это было её, её собственное. Её крепость!

Она работала на трёх работах. Официанткой в вечернюю смену, репетитором по английскому для школьников и иногда, по выходным администратором в маленьком книжном магазине, где пахло пылью и старыми страницами. Деньги уходили на еду, проезд, коммуналку и учёбу. Училась она на медицинском, на втором курсе, и каждый экзамен давался ей с боем, но она не жаловалась. Ей говорили: «Зачем тебе это? Ты девчонка из детдома, выйди замуж, и все проблемы решатся».

Она не хотела замуж, пока не хотела. Сначала стать на ноги. Сначала доказать себе, что она может всё сама, а потом, когда-нибудь, да — семья, дети, большой дом и много-много любви, которую она даст своим детям. Той любви, которой у неё самой никогда не было.

В наушниках заиграл любимый трек, что-то ритмичное, бодрое, под что хорошо шагать по городу. Она допила кофе, сунула телефон в карман куртки и выскочила на улицу.

Дождь кончился, сквозь тучи робко пробивалось солнце.

— Хороший день, — пробормотала она и ускорила шаг.

До метро было пять минут пешком. Она знала этот маршрут наизусть, мимо старой девятиэтажки с облупившейся штукатуркой, через двор с разбитой детской площадкой, потом вниз по ступенькам подземного перехода.

В переходе пахло сыростью и сигаретами. У стены сидел бездомный с собакой. Она бросила ему мелочь, не останавливаясь. На эскалаторе привычно встала справа, пропуская торопливых слева. В вагоне было людно, но ей повезло, она втиснулась в угол и всю дорогу ехала, прислонившись спиной к стенке.

Мысли текли привычным руслом. Пара по анатомии, потом бегом на работу. Потом если хватит сил посидеть над конспектами и спать. Мало, мало спать.

На «Цветном бульваре» она вышла. Поднялась по эскалатору, поправила сумку на плече и зашагала к выходу из подземки.

Наверху, у выхода, толпились люди. Она машинально отметила женщину с ребёнком девочка лет пяти, в ярко-красном платьице, смешных жёлтых резиновых сапожках. Мать держала её за руку и одновременно говорила по телефону, прижимая трубку плечом к уху.

Эля улыбнулась. Девочка была забавная, что-то лепетала, размахивая свободной рукой, пыталась вырваться вперёд, а потом всё случилось мгновенно.

Девочка выдернула ладошку из материнской хватки и, смеясь, выскочила на проезжую часть.

Эля увидела это краем глаза. Увидела, как ребёнок бежит прямо под колёса огромного чёрного внедорожника, летящего на красный.

Она не думала, некогда было думать. Тело сработало само рывок вперёд, крик, чьи-то руки пытаются её удержать, но поздно.

Она схватила девочку за плечи и толкнула обратно на тротуар, в безопасность, в материнские руки. На одно короткое, бесконечное мгновение она увидела лицо ребёнка — круглые от ужаса глаза, открытый рот.

А потом — удар...

Боль... Ослепительная и разрывающая. Она даже не поняла, куда пришёлся удар, что-то хрустнуло, тело подбросило, как тряпичную куклу. Мелькнуло серое небо, запах жжёной резины и крики.

И темнота...

Тишина была первой, глубокая, вязкая, как вата, а потом — запах.

Лес...

Она почувствовала запах леса. Влажный мох, прелые листья, смола, что-то древнее, дремучее, не городское.

Тело ныло, каждая клетка болела, как будто её пропустили через мясорубку. Она попыталась пошевелиться, боль прострелила бок. Пальцы сжали что-то мягкое и влажное. Мох?

Звуки пришли позже, шелест ветра в кронах. Где-то далеко крик птицы, странный, незнакомый. Хруст веток...

Сознание возвращалось медленно, толчками. Она вспомнила девочку, внедорожник, удар и темноту.

-Я умерла?

Она с усилием открыла глаза. Над ней было небо, но не московское, серое, пронзённое шпилями и проводами. Другое... Высокое, холодное, бледно-голубое и кроны деревьев — огромные, раскидистые, незнакомые. Они смыкались над головой плотным шатром, почти не пропуская солнца.

Лес! Она и правда была в лесу.

Первая мысль дикая, нелогичная, рождённая страхом — ударила в голову: «Водитель, он выкинул меня в лес. Чтобы скрыть улики, чтобы не отвечать».

Она попыталась сесть, боль пронзила рёбра. Зашипела, закусила губу. С третьей попытки всё же поднялась сначала на четвереньки, потом, цепляясь за ствол дерева, на ноги.

В ухе висел наушник, один... Второй болтался на проводе. Музыки не было...

Она огляделась и поняла, что что-то не так, кардинально не так.

Это был не подмосковный лес. Стволы деревьев высокие, прямые, толщиной в два обхвата, были покрыты не корой в привычном понимании. По тёмной поверхности шли узоры или надписи. Сложные, переплетающиеся, они слабо светились в полумраке, испуская бледное зеленоватое сияние.

Эля прикоснулась к стволу, пальцы ощутили тепло. Дерево было тёплым, живым — не в том смысле, в каком живые все деревья, а по-настоящему, почти звериным теплом.

Воздух был густым, пряным. От земли поднимался пар, мох под ногами пружинил, как дорогой ковёр. Где-то вдалеке раздался низкий, утробный звук — не то рёв, не то гул.Хруст веток теперь был ближе. Очень близко...

Совсем рядом кто-то шёл. Большой, тяжёлый и ветки трещали под его шагами.

Страх накрыл её с головой — липкий, парализующий, животный. Она не знала, кто там, в чаще,но всё её существо кричало беги и она побежала.

Понеслась, не разбирая дороги, перепрыгивая через корни, уворачиваясь от низких веток. Ветки хлестали по лицу, цеплялись за волосы, за одежду. Джинсы намокли от росы, кроссовки скользили по мху.

Она бежала и бежала, пока лёгкие не загорелись огнём.

Сколько времени прошло? Минуты? Часы? Лес не кончался. Он становился только гуще, только темнее. Солнце почти не проникало сюда, только редкие пятна света на земле.

Ноги гудели, силы покидали её с каждым шагом. В боку кололо так, что темнело в глазах. Она споткнулась, упала на колени, вдохнула сырой воздух, мысли путались.

Надежда та тоненькая ниточка, что вела её вперёд, почти истончилась и вдруг...

Сквозь деревья впереди проникал свет. Не бледный, зеленоватый, как от рун, а настоящий, солнечный и яркий.

Она поднялась, закусила губу и пошла. Медленно, хромая, но пошла...

Деревья расступились и она вышла на поле.

Огромное, залитое солнцем. Трава зелёная, сочная, высокая, до пояса колыхалась под лёгким ветром и цветы, нескончаемый ковры цветов. Алые, золотые, фиолетовые, белые. Они росли повсюду, сплетаясь в пёстрый ковёр. В воздухе пахло мёдом и чем-то сладким.

На мгновение она забыла о страхе. Сделала шаг вперёд, вдохнула полной грудью, красота невероятная, невозможная, сказочная.

Она медленно обвела поле взглядом и замерла. Взгляд зацепился за что-то огромное, тёмное и неподвижное.

В дальнем конце поля, там, где трава переходила в каменистую осыпь, лежал дракон.

Чёрный! Дракон! Он был просто огромный.

Размером с трёхэтажный дом, чешуя отливала матовым блеском, как обсидиан. Крылья сложены, но даже в сложенном виде они были невероятными, закрывая собой пространство размером с футбольное поле. Хвост длинный, шипастый обвивал тело. Голова размером с микроавтобус.

Эля не могла дышать...Паника накрыла, как гром среди ясного неба сердце бухнуло в груди, ноги словно приросли к земле. Бежать, бежать, бежать... Но тело не слушалось, а дракон уже пошевелился.

Медленно, величественно, с грацией, невозможной для такой туши, он повернул голову и посмотрел на неё.

Глаза огромные, золотые, с вертикальным зрачком уставились прямо на неё. В них горел разум древний, чужой и оценивающий.

Она не могла пошевелиться, не могла отвести взгляд, а потом в голове раздался голос.

Низкий, глубокий, как раскат далёкого грома. Он не звучал в ушах он звучал прямо в сознании, вибрируя в костях.

— Кто ты? Ты не отсюда.

И тьма вновь сомкнулась над ней.

Глава 2. Замок чёрного дракона

Южное королевство, замок генерала Вэйдара

Сознание возвращалось рывками, как будто она всплывала с большой глубины, медленно, преодолевая сопротивление тёмной воды.

Сначала тепло мягкое, обволакивающее, непривычное после сырого мха и холодной земли. Оно окутывало тело, проникало под кожу, успокаивало ноющие мышцы. Потом — свет. Приглушённый, мерцающий, как от свечей. Он пульсировал где-то над головой, и даже сквозь закрытые веки она чувствовала его теплое мерцание. Потом — звук. Потрескивание огня в камине ритмичное, убаюкивающее. Чьё-то дыхание — размеренное, глубокое, нечеловеческое, оно было таким низким и ровным, что скорее угадывалось, чем слышалось.

И боль... Глухая, ноющая, разлитая по всему телу от кончиков пальцев до основания черепа. Особенно сильно болели рёбра и левое плечо, словно по ним проехались чем-то тяжёлым, при каждом вдохе в боку что-то неприятно натягивалось.

Эля открыла глаза и сразу зажмурилась от света.

Над ней был каменный потолок. Высокий, сводчатый, сложенный из грубо отёсанных серых блоков. Почерневшие от времени дубовые балки пересекали его крест-накрест, и на них, как она заметила, присмотревшись, были вырезаны те же узоры, что и на деревьях в лесу похожие на руны, древние, слабо мерцающие в полумраке, тени от огня плясали на камне, создавая причудливые, живые узоры.

Пахло дымом, старым деревом, горячим воском и чем-то ещё — терпким, незнакомым, похожим на смесь сушёных трав, металла и мускуса. Запах был чужим, но не отталкивающим. Скорее, тревожным как и всё в этом месте.

Она лежала на кровати, огромной — такие она видела только в исторических фильмах. Резные столбики по углам, тёмное дерево, отполированное до блеска. Тяжёлое покрывало тёмно-синего цвета, расшитое серебряной нитью, какой-то геометрический узор, незнакомый глазу. Подушки были мягкими, набитыми чем-то шуршащим не то пером, не то сушёными травам, при движении они издавали лёгкий травяной аромат, успокаивающий и немного горьковатый.

Рядом с кроватью стоял небольшой столик из того же тёмного дерева. На нём глиняный кувшин с водой, простая металлическая чаша и сложенный кусок чистой ткани, похожий на бинт, чуть дальше подсвечник с тремя свечами, уже оплывшими, но ещё горящими.

Эля попыталась приподняться на локтях и зашипела от боли. Рёбра пронзило так, что в глазах потемнело.

— Не советую, — раздался голос из темноты.

Спокойный, ровный, без тени сочувствия или тревоги, просто констатация факта. Не тот голос, что звучал в её голове на поле. Тот был глубже, древнее, он вибрировал в костях. Этот был обычным, человеческим низким, с лёгкой хрипотцой, как у человека, который много молчит и привык, что его слушаются.

Эля повернула голову и сердце пропустило удар. В углу комнаты, в глубоком кресле с высокой резной спинкой, сидел мужчина. Он расположился в тени, но света камина хватало, чтобы разглядеть его.

Одет в чёрное, простая рубашка с расстёгнутым воротом, открывающим сильную шею и ключицы, тёмные брюки, заправленные в высокие сапоги из мягкой кожи. Никаких украшений, никаких знаков отличия, только на указательном пальце правой руки массивный перстень с тёмным камнем, в глубине которого, казалось, что-то двигалось. Длинные чёрные волосы густые и тяжёлые, были собраны в низкий хвост, перехваченный простым кожаным шнурком. Несколько прядей выбились и падали на лицо.

Лицо было резким, словно высеченным из камня высокие скулы, прямой нос с лёгкой горбинкой, твёрдый подбородок, тонкие губы, сейчас сжатые в жёсткую линию. На вид чуть за тридцать, может, больше возраст трудно было определить. У глаз собрались тонкие морщинки, но кожа была гладкой, но глаза...

Золотые с вертикальным зрачком, те самые.

Эля дёрнулась, вжимаясь спиной в подушки. Плечо отозвалось болью, но она даже не заметила, сердце колотилось где-то в горле. Дракон! Тот самый чёрный дракон с поля! Теперь в человеческом обличье, но глаза выдавали его с головой, они светились в полумраке, как два раскалённых угля, и в их глубине двигалась древняя, нечеловеческая суть.

— Тише, — произнёс он, не двигаясь. — Если бы я хотел тебя убить, ты бы не проснулась и уж точно не лежала бы в этой постели.

Успокаивало это слабо, но где-то в глубине души она понимала, что он прав. Будь он врагом, зачем ему её лечить? Зачем эта комната, свечи, бинты?

— Где я? — голос прозвучал хрипло, горло саднило, как после долгого крика. Она облизала пересохшие губы.

— В моём замке. — Он не шевелился, продолжая сидеть в кресле с расслабленной позой человека, который полностью, абсолютно контролирует ситуацию. — Ты пролежала без сознания почти сутки. Лекарь осмотрел тебя, обработал раны и сказал, что ты выживешь, хотя с твоими повреждениями это было не очевидно. У тебя сломано два ребра, сильный ушиб плеча и множество порезов и ещё, твой организм боролся с магией этого мира. Это тоже не прошло бесследно.

Сутки... Сломанные рёбра... Магия...

Эля снова обвела комнату взглядом, на этот раз более осознанно. Замок, она в замке у дракона, вдругом, чужом мире. Всё это не сон и не галлюцинация, не кома после аварии. Всё по-настоящему лес, руны, поле, дракон, эта комната, этот мужчина с нечеловеческими глазами.

Она опустила взгляд на себя и только сейчас заметила, что одета не в свою одежду. На ней была длинная свободная рубашка из тонкого светло-серого полотна, явно мужская, слишком большая для неё. Рукава пришлось закатать. Её собственная одежда джинсы, свитер, куртка висели на спинке стула у камина. Чистая, аккуратно сложенная. Кроссовки стояли на полу, носки рядом. Даже её сумка была здесь, на стуле, нетронутая и наушники. Один всё ещё висел на проводе, второй лежал отдельно на столике.

Кто-то позаботился, кто-то переодел её, обработал раны. Лекарь, сказал он? Значит, здесь есть лекари. Значит, это не дикое место, здесь есть цивилизация, медицина, иерархия.

Это немного успокаивало. Совсем чуть-чуть...

— Ты... вы... тот дракон, — выдохнула она. — С поля.

— Я генерал Кайран Вэйдар, — произнёс он, чуть склонив голову в сдержанном, формальном поклоне. — Командующий южной армией его величества короля Дариона и да, тот дракон как ты догадалась, — в голосе мелькнула тень сухой иронии, лишённой веселья.

Эля молчала, пытаясь уложить в голове происходящее. Генерал... Армия... Король... Это не просто какой-то дракон в лесу, а высокопоставленный военный, аристократ, приближённый к трону и она в его замке, в его постели.

— А ты, — продолжил он, — судя по всему, попаданка. Такое здесь иногда случается, хотя и редко. Раз в несколько лет, может, реже, но ты... ты меня удивила.

— Чем? — спросила она, прежде чем успела подумать.

Он поднялся, движение было плавным, текучим, совершенно беззвучным даже в человеческом теле чувствовалась скрытая мощь, готовая в любой момент обернуться огромным зверем. Ростом он оказался выше, чем она предполагала, не меньше метра девяноста, а может, и больше. Плечи широкие, фигура поджарого воина, привыкшего к доспехам и оружию. Подошёл ближе, становился в нескольких шагах от кровати, разглядывая её с откровенным, изучающим интересом, как рассматривают редкий артефакт, диковинного зверя или загадку, которую непременно нужно разгадать.

— Твоя одежда, — сказал он, кивнув на стул. — Такую здесь не носят. Ткань странная, покрой чужой, цвета неестественные, но ты говоришь на нашем языке чисто, без акцента, как будто родилась в Южном королевстве. Это странно, обычно попаданцы не знают нашего языка, и приходится учить их с нуля.

Эля замерла, она даже не заметила. Всё, что он говорил, звучало для неё как обычная русская речь такой же, как в Москве, как в кафешке с пряной булочкой и она отвечала ему и он понимал, но теперь, когда он это сказал, она вдруг осознала, что слова, которые она произносила, не были русскими. Они ощущались иначе более плавные, певучие, с какими-то шипящими и раскатистыми звуками, которых нет в русском, но смысл она понимала так же ясно, как если бы говорила на родном, более того — она даже не задумывалась, какие именно слова произносит. Они просто приходили сами, как дыхание.

— Я... не знаю, как это возможно, — прошептала она, прижимая пальцы к губам.

— Магия переноса, — он пожал плечами, словно речь шла о чём-то совершенно обыденном. — Мир сам помогает попаданцам освоиться, встраивает язык в сознание, чтобы вы могли объяснить, кто вы и откуда, иначе бы вы все умирали в первые часы. Это своего рода защитный механизм как иммунитет, только магический. Я читал об этом в старых хрониках.

Эля смотрела на него, пытаясь осмыслить услышанное. Магия и язык, встроенный в сознание, хроники. Всё это звучало как бред, но она говорила на чужом языке и понимала его значит, это правда.

— Но язык — не главное, — продолжил он, скрестив руки на груди. — Ты выжила, большинство попаданцев умирают в первые дни, иногда в первые часы. Этот мир кипит магией, она пропитывает воздух, воду, землю, каждую травинку и каждую каплю дождя. Неодарённые создания не выдерживают их тела отторгают саму суть этого мира, разрушаются изнутри. Магический фон здесь настолько высок, что обычный человек просто сгорает, а ты выжила. Почти сутки, без магической защиты, без амулетов, без чьей-либо помощи.

Эля сглотнула, в горле стоял ком.

— Я... не знаю, почему.

— Вот и я хочу узнать, — он разглядывал её, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на азарт охотника, почуявшего крупную дичь. — Как тебя зовут? Твоё настоящее имя.

— Эля.

Она ответила прежде, чем успела подумать, стоит ли ему знать, но какая разница? Она здесь никто. Беглянка из другого мира, что ему её имя?

— Э-ля, — повторил он раздельно, пробуя имя на вкус. — Коротко, резко и ничего не значит. — Он помолчал, что-то обдумывая, его золотые глаза чуть прищурились. — Знаешь, здесь имена имеют силу. Они определяют суть, предсказывают путь. Имя даётся не просто так, оно или отражает душу, или формирует её. «Эля» — пустое имя, оно ничего не говорит ни богам, ни магам, но я могу дать тебе другое.

— У меня уже есть имя, — тихо, но твёрдо сказала она.

Внутри что-то сжалось. Имя это последнее, что у неё осталось от прежней жизни. От Москвы, от детдома, от той девочки, что мечтала стать врачом и пила кофе с булочками по утрам. Имя это единственное, что она принесла с собой, отнять его, значит отнять её саму.

— У тебя есть звук, которым тебя называли в твоём мире, — возразил он, и в его голосе не было злости, только спокойная, непререкаемая уверенность. — Здесь всё иначе. Ты в новом мире, и тебе нужно новое имя, которое будет отражать, кто ты есть теперь и кем ты можешь стать.

Она хотела возразить и не смогла, что-то в его словах задело её глубже, чем хотелось бы. Новый мир, новая жизнь, может и действительно... Может, новое имя — это шанс? Шанс начать всё заново, без груза прошлого, без клейма «детдомовской», без вечной гонки за выживание?

— Какое? — спросила она тихо.

— Элиара. — Он произнёс это медленно, с каким-то странным удовольствием, словно наслаждаясь звучанием каждого слога. — На древнем языке, том, на котором говорили ещё до появления людей, это означает «свет» или «исцеление». Красивое имя, сильное. — Он помолчал, глядя ей прямо в глаза. — Мне кажется, тебе подходит.

Элиара...

Она мысленно повторила имя, покатала на языке. Э-ли-а-ра. Четыре слога, плавные, как течение реки, оно звучало... красиво, даже мелодично. Чуждо, но не враждебно и значение — «свет». Она вспомнила, как в детдоме, лёжа ночью без сна под казённым одеялом, мечтала стать врачом, помогать людям и нести свет. Лечить, вправлять кости, зашивать раны, возвращать надежду. Может, это судьба? Может, этот странный человек с драконьими глазами прав?

— Элиара, — произнесла она вслух, и слово словно засветилось на языке.

— Вот видишь, — уголок его губ дёрнулся в подобии улыбки — лёгкой, едва заметной, но всё же. — Тебе идёт, привыкай. Теперь это твоё имя.

Он развернулся и направился к двери — широким, уверенным шагом человека, который привык, что миры меняются по его воле.

— Отдыхай, Элиара. Завтра утром я покажу тебе замок и мы поговорим о том, как устроен этот мир. Тебе нужно понять правила, если хочешь выжить, а ты, — он обернулся на пороге, положив руку на дверную ручку, — хочешь. Я вижу это по твоим глазам, в них слишком много жизни, чтобы сдаться.

Дверь закрылась с мягким, но тяжёлым звуком глухой стук дерева о камень. Где-то в глубине замка эхом отозвался этот звук, прокатившись по коридорам и затихнув вдали, она осталась одна.

Элиара лежала неподвижно, глядя в каменный потолок. Мысли метались, как испуганные птицы в клетке. Генерал дракон, его замок и новое имя. Тысяча вопросов и ни одного ответа.

Она думала о Москве, о девочке в красном платье. Интересно, она выжила? Интересно, кто-нибудь вообще заметил, что Эли больше нет? Кто-нибудь придёт на её похороны? Или просто вычеркнут из списков, спишут в архив и забудут?

От этих мыслей становилось горько и холодно.

Через несколько минут она всё же заставила себя подняться. Медленно, осторожно, превозмогая боль в рёбрах, она спустила ноги с кровати. Пол был каменным, но у кровати лежал мягкий меховой коврик, серебристый мех какого-то незнакомого зверя. Она встала, держась за столбик кровати, и сделала несколько неуверенных шагов.

Комната оказалась больше, чем ей показалось сначала. У одной стены массивный платяной шкаф из тёмного дерева, покрытый резьбой, у другой — тяжёлый письменный стол, заваленный картами и бумагами. На столе бронзовая чернильница, несколько заточенных перьев, песочные часы с мерцающим серебристым песком. Над камином висел меч в ножнах длинный, явно боевой, с потёртой рукоятью, обмотанной тёмной кожей. Рядом — небольшой гобелен, изображающий битву, люди и драконы сражались бок о бок против каких-то тёмных, клыкастых тварей с горящими красными глазами.

Она подошла к окну, оно было узким, стрельчатым, забранным кованой решёткой, но без стекла — только деревянные ставни, сейчас приоткрытые. В лицо пахнуло свежим воздухом холодным, но уже не таким чужим, как в лесу. Пахло лесом, травами, влажной землёй и чем-то цветущим, сладким, напоминающим жасмин.

За окном был замковый двор. Каменные стены, крытые галереи, башни с остроконечными крышами, увенчанными флюгерами в виде драконов. Внизу ходили люди... нет, не люди. Некоторые были обычными с виду, в простой одежде или доспехах, но у других она заметила странности слишком высокий рост, неестественная пластика движений, отблеск чешуи на скулах. Оборотни что-ли? Драконы в человеческом обличье...

Вдалеке, за стенами замка, виднелись горы высокие, тёмные, с заснеженными вершинами, уходящими в облака. Небо было другим более синим, насыщенным, чем в Москве, и на нём висели два солнца.

Одно — большое, золотистое, как родное. Второе — поменьше, серебристое, похожее на яркую звезду. Они висели на разных концах небосвода, и тени от предметов были двойными, перекрещивающимися.

Элиара смотрела на них, чувствуя, как что-то внутри замирает, это был не её мир, совсем не её.

Она отошла от окна, вернулась к кровати и села, обхватив колени руками. На стуле лежала её одежда, её сумка, её наушники — последние вещи из старой жизни. Она потянулась, достала из сумки телефон.

Экран был чёрным, не разбит — просто мёртв. Она нажала кнопку — ничего. Ни вспышки, ни вибрации, ни намёка на жизнь. То ли сел аккумулятор, то ли магия этого мира убила технику. Телефон превратился в бесполезный кусок пластика и стекла — мёртвый, как и её прошлое.

Она положила его обратно в сумку и заплакала беззвучно, скупо. Слёзы текли по щекам, падали на подушку, оставляя тёмные пятна на ткани. Она плакала не от боли и не от страха. Она плакала потому, что только сейчас осознала окончательно, что Москвы больше нет, детдома тоже... Учёбы, работы, кафешки— ничего этого больше нет. Той Эли, которая бежала по подземному переходу, спасая девочку в красном платье, больше нет.

Есть только она Элиара в замке чёрного дракона, в мире с двумя солнцами и магией, которая убивает неодарённых.

Она вытерла слёзы рукавом рубашки — грубо, по-детски, — глубоко вздохнула и легла обратно. У неё не было ответов, но у неё было завтра и разговор с генералом, и обещание понять этот мир.

Она заснула под треск камина, под всё ещё пахнущий лесом ветер из окна и под тихий, далёкий звук, похожий на рёв дракона.

Где-то в глубине замка, в большом зале, Кайран Вэйдар стоял у окна и смотрел на догорающий закат. Два солнца садились за горы одно золотое, другое серебряное, окрашивая небо в непривычные, фантастические цвета: пурпур, бирюзу и тёмное золото. Он думал о девушке в гостевой спальне. О её странной одежде, о её глазах цвета тёмного янтаря, о том, как она сказала своё имя — «Эля» — коротко и твёрдо, словно защищаясь.

Попаданка! Живая попаданка, пережившая первые сутки в мире, полном магии. Такое бывает раз в столетие и ему было интересно, что из этого выйдет.

Глава 3. Чужая среди чужих

Проснулась она от стука в дверь.

Стук был негромким, но настойчивым три удара, пауза, ещё три. Элиара открыла глаза не сразу, несколько секунд она просто лежала, глядя в каменный потолок и пытаясь вспомнить, где находится. Потом память вернулась рывком, как удар под дых.

— Госпожа? — раздался из-за двери женский голос, мягкий и почтительный. — Генерал велел помочь вам одеться к завтраку.

Элиара села на кровати, рёбра всё ещё болели, но уже не так остро, то ли лекарь знал своё дело, то ли организм справлялся сам. Она провела ладонью по лицу, откинула спутанные волосы назад.

— Войдите, — сказала она, и собственный голос показался ей чужим.

Дверь открылась, и в комнату вошла женщина. Невысокая, ладно сложенная, с простым, но приятным лицом. Тёмные волосы, тронутые сединой на висках, убраны под светлый чепец. Платье серое, скромное, с белым передником, служанка. В руках она держала стопку одежды.

— Меня зовут Ирэн, — представилась она, приседая в коротком поклоне. — Генерал Вэйдар распорядился, чтобы я заботилась о вас. Вот платье, не новое, но чистое и перешитое под ваш рост. Примерьте, должно подойти.

Элиара смотрела на платье с некоторым сомнением. Она никогда не носила таких длинных, тёмно-зелёных, с узкими рукавами и серебряной вышивкой по подолу. В её мире она предпочитала джинсы и свитера. Но выбора, похоже, не было, так как её собственная одежда хоть и висела на стуле чистой, явно не годилась для этого места.

— Спасибо, Ирэн, — сказала она, принимая платье.

Ирэн помогла ей одеться. Ловкие пальцы служанки быстро справились со шнуровкой на спине, поправили складки, одёрнули подол. Платье село на удивление хорошо, словно и правда шили специально для неё. Ткань была мягкой, приятной к телу, и пахла сушёными травами.

— Волосы бы причесать, — сказала Ирэн, окидывая её оценивающим взглядом. — Позволите?

Элиара кивнула, и служанка принялась распутывать её спутанные русые пряди деревянным гребнем. Движения были аккуратными, почти ласковыми, на мгновение Элиара прикрыла глаза, и ей показалось, что она снова в детдоме, и кто-то из старших девочек помогает ей заплести косу перед утренней линейкой.

— Вы издалека? — спросила Ирэн, не прекращая своей работы.

— Можно и так сказать, — ответила Элиара. — Очень издалека.

— Это заметно, — Ирэн чуть улыбнулась, но в её глазах мелькнуло что-то похожее на сочувствие. — У вас взгляд... другой, не как у здешних женщин. Вы смотрите так, будто всего ожидаете и ничему не удивляетесь.

Элиара не нашлась, что ответить. Эта женщина видела её насквозь и кажется, понимала больше, чем говорила.

— Не бойтесь генерала, — добавила Ирэн тише. — Он суров, но справедлив. Плохого он вам не сделает.

Элиара не была в этом уверена, но спорить не стала.

Через несколько минут она была готова, Ирэн отступила на шаг, оглядела её и удовлетворённо кивнула.

— Вот так. Идёмте, я провожу вас в малую столовую, генерал уже ждёт.

Малая столовая оказалась не такой уж малой. Высокий сводчатый потолок, стены, обитые тёмными деревянными панелями, массивный камин, в котором весело потрескивал огонь. Над камином висела картина — горный пейзаж с летящим драконом. В центре комнаты стоял длинный дубовый стол, за которым могли бы разместиться человек двадцать, но сейчас за ним сидел только один.

Кайран Вэйдар поднялся при её появлении.

— Элиара, — произнёс он, и в его голосе мелькнуло что-то похожее на удовлетворение. — Тебе идёт это платье, зелёный цвет подходит к твоим глазам, садись.

Она села напротив него, стараясь держать спину прямо. На столе уже был завтрак свежий хлеб, масло, сыр, какие-то фрукты, похожие на маленькие красные яблоки, кувшин с водой и второй с тёмным, пахнущим травами напитком. Элиара вдруг поняла, что ужасно голодна — последний раз она ела... в Москве в кафешке.

— Ешь, — сказал Кайран, словно прочитав её мысли. — Не бойся, не отравлено.

Она взяла кусок хлеба, отломила, положила в рот. Хлеб был тёплым, с хрустящей корочкой, и на вкус оказался совсем как обычный, только чуть слаще и с какими-то пряными нотками. Это немного успокоило, она налила себе напитка из кувшина он оказался ягодным, терпким и освежающим.

Некоторое время они ели молча. Кайран не сводил с неё глаз изучающих, оценивающих. Она старалась не ёжиться под этим взглядом, но это было непросто, его золотые глаза с вертикальным зрачком видели, казалось, каждую её мысль.

— Расскажи о своём мире, — произнёс он наконец, откинувшись на спинку стула.

Элиара отложила хлеб.

— Что именно ты хочешь узнать?

— Всё. Как он устроен, кто в нём живёт. Есть ли магия? Как ты жила? Мне нужно понять, кто ты такая.

Она помолчала, собираясь с мыслями.

— Магии нет, — сказала она. — Совсем, наш мир он другой. У нас нет драконов, нет рун на деревьях, нет двух солнц. Мы живём в огромных городах, пользуемся техникой такой как машины, телефоны, самолёты. Мы научились летать без крыльев, строим металлические машины, которые поднимаются в воздух.

Кайран слушал внимательно, не перебивая. Его пальцы рассеянно поглаживали край чаши.

— Я жила в огромном городе, — продолжила она. — Называется Москва. Там много миллионов людей. Больше, чем, наверное, во всём твоём королевстве. Дома высотой в сотни этажей, улицы, заполненные машинами, под землёй ходят поезда...

— Поезда под землёй? — переспросил он.

— Да, чтобы не стоять в пробках наверху.

Он хмыкнул, явно пытаясь это представить.

— Я... — она запнулась. — У меня не было семьи. Я выросла в детском доме, это такое место, где живут дети, от которых отказались родители, много детей. У каждого своя история, но общая судьба — никому не нужны.

В его глазах что-то мелькнуло — быстро, почти неуловимо. Она не поняла, что именно. Жалость? Интерес? Понимание?

— У тебя нет семьи, — повторил он, и это прозвучало не вопросом.

— Нет, я сама по себе с детства.

Он кивнул, словно эта информация что-то для него значила, но не стал развивать тему.

— А магия? Ты сказала, что в вашем мире её нет, но здесь она есть, она повсюду. Воздух, вода, земля — всё пропитано ею. Люди рождаются с даром или без, и те, у кого дара нет, либо живут в специальных защищённых анклавах, либо... не живут вовсе.

— Но я выжила, — тихо сказала она.

— Именно. — Он откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. — Это делает тебя особенной, Элиара. Очень особенной.

Она не знала, что ответить.

После завтрака Кайран повёл её осматривать замок.

Они шли по длинным каменным коридорам, освещённым факелами и магическими светильниками,прозрачными шарами, внутри которых плавали светящиеся точки, медленно кружась, как стайка светлячков. Элиара смотрела по сторонам, пытаясь запомнить дорогу и одновременно впитывая всё, что видела.

Замок был огромным, не просто дом, а целая крепость, встроенная в скалу. Высокие стены, башни с остроконечными крышами, внутренние дворы, соединённые крытыми переходами, казармы, оружейные, склады и стойла — несколько огромных каменных арок, ведущих в пещеры прямо в скале. Оттуда тянуло теплом и странным мускусным запахом.

Люди и нелюди — она уже научилась различать оборотней по характерной пластике движений и отблеску чешуи на скулах, занимались своими делами. Воины тренировались во дворе, звеня мечами. Слуги сновали туда-сюда с корзинами и тюками. Где-то в небе, над башнями, кружили два дракона, один тёмно-синий, другой бурый. Их тени скользили по каменным плитам двора.

— Это военный замок, — говорил Кайран, указывая на разные части крепости. — Здесь дислоцируется мой отряд. Три сотни драконов-оборотней, лучшие воины Южного королевства. Мы охраняем южные границы от орков, которые лезут из Пустошей.

— Орков? — переспросила она.

— Да, твари из-за гор. Они плодятся в Пустошах, как крысы, и регулярно пытаются прорваться через перевалы. Моя задача — не дать им этого сделать. — Он говорил об этом спокойно, буднично, как о рутинной работе. — Поэтому здесь всё устроено как крепость. Мы всегда готовы к войне.

Они вышли на крепостную стену. Ветер здесь был сильным, холодным, трепал волосы и заставлял щуриться. Внизу расстилался замковый двор, а за стенами — бескрайний лес, тот самый, из которого она вышла два дня назад. Деревья уходили к горизонту сплошным тёмно-зелёным морем, и где-то там, в глубине, наверное, всё ещё светились руны на стволах.

— Ты здесь главный, — сказала она, глядя вдаль.

— Да.

— И что теперь будет со мной?

Кайран повернулся к ней. Ветер трепал его чёрные волосы, но он, казалось, не замечал этого. Его золотые глаза смотрели прямо, без тени сомнения.

— Ты останешься здесь. По крайней мере, на время. Я должен понять, что с тобой делать. Ты выжила в мире магии без защиты это невозможно, но это случилось. Ты говоришь на нашем языке — магия переноса, допустим, но выживание... — он покачал головой. — Это другое. В тебе есть что-то, чего ты сама не понимаешь и я намерен это выяснить.

— То есть я пленница? — спросила она прямо.

— Гостья, — поправил он, и в его голосе мелькнула тень усмешки. — Пока что, но покидать замок без моего разрешения тебе не стоит. Ты не знаешь этот мир, не знаешь его законов и опасностей. Шаг за ворота и ты труп. Позволь мне хотя бы научить тебя основам, прежде чем ты решишь героически сбежать.

Элиара не улыбнулась.

— Чему научить?

— Всему, языку магия дала тебе понимание, но ты не умеешь читать, географии, истории, магии — хотя бы в теории. Ты попала в мир, где идёт война, Элиара. Где политика и сила значат всё. Если ты хочешь выжить, ты должна понимать правила игры.

Она смотрела на него и пыталась понять, что скрывается за этими словами. Забота? Расчёт? Искреннее желание помочь? Или простое любопытство как у учёного, изучающего редкий вид бабочек?

— Почему тебе не всё равно? — спросила она. — Ты мог бы просто выкинуть меня за ворота или запереть в темнице. Почему ты помогаешь?

Кайран помолчал, ветер продолжал трепать его чёрные волосы, бросал пряди на лицо. Два солнца золотое и серебряное освещали его резкий профиль.

— Потому что ты интересна мне, — сказал он наконец. — Я давно не встречал ничего... нового, никого нового. Ты — загадка, которую хочется разгадать и пока я её не разгадаю, ты останешься здесь. Под моей защитой.

Он развернулся и зашагал по стене обратно к башне.

— Идём, я покажу тебе библиотеку. Ты начнёшь учиться читать сегодня же.

Элиара постояла ещё несколько секунд, глядя ему вслед. Загадка? Значит, она для него загадка, а не человек или женщина. Головоломка...

Это было обидно, но с другой стороны, это давало ей шанс. Шанс выжить и понять этот мир. Шанс доказать в первую очередь самой себе, что она чего-то стоит даже здесь.

Она вдохнула холодный ветер, пахнущий лесом и снегом далёких гор, и пошла за генералом.

Дни в замке потянулись однообразной, но не скучной чередой.

Каждое утро Ирэн помогала ей одеться и приводила в порядок волосы. Она делала это молча, но с какой-то особой, материнской заботой, и Элиара постепенно привыкла к ней. Иногда они перебрасывались парой слов о погоде, о еде, о новостях замка. Ирэн знала всё и всех и, казалось, была здесь кем-то вроде неофициальной хранительницы порядка.

Каждое утро Элиара завтракала за длинным столом иногда одна, иногда с Кайраном, если он не был занят военными делами. Потом занятия в библиотеке, Кайран выделил ей наставника, пожилого сухого мага по имени Мастер Торвальд, который должен был обучить её грамоте и основам местной истории.

Библиотека оказалась огромной. Высокие до самого потолка стеллажи, уставленные книгами в кожаных переплётах, свитки в футлярах, карты на стенах. Тяжёлый стол у окна, за которым Мастер Торвальд раскладывал свои учебные материалы. Воздух здесь пах старой бумагой, воском и магией сладковатой, чуть покалывающей ноздри.

Мастер Торвальд оказался въедливым и строгим, но терпеливым. Он не задавал лишних вопросов о её происхождении видимо, Кайран его предупредил. Зато он заставлял её зубрить алфавит, выводить буквы на вощёных табличках, а потом на бумаге, которая здесь была дорогой и пахла странными химическими составами.

— Ты делаешь успехи, — сказал он однажды, проверяя её диктант. — У тебя хорошая память и ты упорна, это редкость.

Элиара кивнула, она привыкла быть упорной, в детдоме по-другому было не выжить.

После занятий с Торвальдом Кайран иногда сам проводил с ней время обычно по вечерам, когда его военные обязанности заканчивались. Он рассказывал о мире и о королевствах, о магии, о войнах. О Южном королевстве, которым правил король Дарион старый, но сильный монарх. О Северном королевстве, с которым был хрупкий, напряжённый мир. О Пустошах, откуда лезли орки тёмные, клыкастые твари, не знающие ни страха, ни жалости. О тёмной магии, которая поражала раны и которую не умели лечить обычные целители.

— Целители? — переспросила она однажды. — У вас есть целители?

— Конечно. Маги, чей дар исцеление. — Он сидел в кресле у камина, рассеянно вращая в пальцах бокал с тёмным вином. — Но они черпают силу из накопителей. Это кристаллы, которые заряжаются магией от природных источников. Сила конечна, понимаешь? Целитель может лечить, пока есть заряд. Потом всё. Он бесполезен, пока кристалл не восполнится, а это может занять дни или недели.

— И что, нельзя лечить без кристаллов? — спросила она.

— Можно, — Кайран пожал плечами. — Но на это уходит собственная жизненная сила целителя. Ты вливаешь в пациента самого себя, можно умереть, исцеляя других. Поэтому так не делают, только в крайнем случае, когда выбора нет.

Элиара запомнила это, что-то внутри неё та часть, что мечтала стать врачом, — отозвалась странным, глухим волнением.

По вечерам она сидела у окна в своей комнате и смотрела на два солнца. Они садились за горы в разное время сначала серебряное, потом золотое. Небо окрашивалось в непривычные цвета пурпур, бирюзу и тёмное золото. Звёзды здесь были другими — незнакомые созвездия, чужие узоры и луна — не одна, а две, большая белая и маленькая голубоватая.

Она думала о Москве, о детдоме, о своей пустой квартире в Бирюлёво, где наверняка уже скопились счета за коммуналку. Интересно, кто-нибудь её ищет? Кто-нибудь заметил, что она исчезла?

Наверное, нет...

Однажды вечером, когда Кайран, против обыкновения, задержался в библиотеке после её занятия с Торвальдом, она спросила:

— А другие попаданцы? Ты говорил, что они здесь бывали. Что с ними стало?

Он сидел у камина с книгой в руках и ответил не сразу. Пламя отражалось в его золотых глазах.

— Некоторые умерли, — сказал он наконец. — Этот мир убил их, просто сжёг изнутри, магия оказалась слишком сильной. Некоторые выжили, но сошли с ума. Магия действует на разум неодарённых... своеобразно. Они слышали голоса, видели то, чего нет и лишь единицы адаптировались. Одна женщина, говорят, стала советницей короля в Северном королевстве. Но это было лет сто назад.

— Значит, шанс есть, — тихо сказала она.

— Есть, — согласился он, поднимая на неё глаза. — Но он мал, очень мал.

Элиара смотрела на него и думала: «Я уже выжила там, где другие умирают. Детдом меня не сломал, Москва не сломала и этот мир не сломает. Я справлюсь, я всегда справлялась».

Она ещё не знала, что главные испытания впереди.

Глава 4. Разговоры о мирах

Прошло две недели.

Элиара постепенно привыкала к замку. Она уже не путалась в бесконечных коридорах и переходах, не вздрагивала от звука шагов за спиной и не замирала в растерянности перед развилками. Она знала, где находится библиотека, массивная дубовая дверь в конце восточного крыла. Знала, где малая столовая с её неизменным камином и портретами прежних генералов на стенах. Знала, где кухня жаркое, шумное царство, куда её иногда пускала Ирэн, чтобы угостить горячей лепёшкой с мёдом или кусочком сыра с травами.

Она научилась различать офицеров гарнизона по лицам и нашивкам на мундирах, серебряный дракон на плече - лейтенант, золотой — капитан, чёрный с рубиновым глазом — генеральская гвардия. Научилась не вздрагивать, когда над головой проносился дракон, заслоняя крыльями солнце и на мгновение погружая двор в тень. Научилась даже немного читать — простые тексты, детские сказки, которые давал ей Мастер Торвальд, написанные крупными буквами на грубой бумаге, но главное, она начала понимать этот мир.

Он был жестоким, гораздо более жестоким, чем её собственный. Здесь сила решала всё, у кого больше магии, у кого острее клыки, у кого мощнее армия тот и прав. Здесь не было полиции, судов, правозащитников. Была только власть грубая, первобытная, как в те времена, о которых на Земле писали в учебниках истории. Южное королевство, где она оказалась, было одним из сильнейших государств континента. Им правил король Дарион — старый дракон, о котором говорили шёпотом даже в соседних землях. Говорили, что в молодости он в одиночку сжёг армию врага. Говорили, что его дыхание плавит камень. Говорили, что он никогда не прощает предательства, а самым могущественным из его генералов был Кайран Вэйдар.

— Почему ты служишь ему? — спросила она однажды вечером.

Они сидели в библиотеке. Это стало их ритуалом, после ужина, когда замок затихал и в коридорах оставались только часовые, они встречались здесь. Иногда говорили , иногда молчали — каждый занимался своим делом, но это молчание было уютным, не тягостным.

Кайран, против обыкновения, был не в мундире, а в простой тёмной рубашке с расстёгнутым воротом. Он сидел в глубоком кресле у камина, вытянув ноги к огню, и выглядел почти расслабленным, почти домашним. В руке он держал бокал с тёмным вином, которое здесь называли «кровь гор» — густое, терпкое, с металлическим послевкусием. В камине горел огонь, за окном шумел ветер, и где-то вдалеке перекликались часовые на стенах.

— Королю? — уточнил он, не поворачивая головы.

— Да, ты сильнее его?

Кайран усмехнулся коротко, сухо и без веселья.

— В прямом бою возможно, — сказал он. — В моём возрасте он был силён, но сейчас... годы берут своё, но сила — это не только умение убивать. Дарион дал мне всё, положение, армию, цель. Я был никем, когда он меня нашёл. Уличным мальчишкой, который умел только драться и выживать.

Он помолчал, глядя в огонь. Элиара не перебивала, чувствуя, что сейчас важно просто слушать.

— Я родился в трущобах столицы, — продолжил он. — В квартале, который называли Пепельным. Там жили те, у кого не было ни денег, ни магии, ни надежды. Мои родители погибли, когда мне было пять. Война... Очередной набег орков, они сожгли наш дом. Я не помню их лиц только запах дыма и крики. Потом была улица... Бродяжничество... Драки за еду с такими же, как я. Я выжил, потому что был злее и сильнее других. Потому что драконья кровь давала о себе знать даже тогда, а потом меня нашёл Дарион.

— Как он тебя нашёл? — спросила Элиара тихо.

— Случайно, он объезжал город после очередной победы. Его карета проезжала через Пепельный квартал, и я не зная, что это Дарион, хотел попросить у обеспеченного владельца кареты денег на еду. — Кайран усмехнулся. — Мне было одиннадцать. Я был тощим, грязным и голодным. Меня схватили стражники, скрутили. Думал, убьют, а Дарион вышел из кареты, посмотрел на меня и сказал: «У этого мальчишки глаза дракона» и велел отвезти меня во дворец.

— Просто так?

— Не просто, он увидел потенциал. Драконья кровь — редкость. Драконы-оборотни не часто рождаются в трущобах. Дарион решил, что из меня может выйти толк. Дал образование, тренировки, шанс. Я учился в военной академии, потом служил в его гвардии, потом получил звание и сейчас я здесь, обязан ему всем.

Элиара смотрела на него и пыталась совместить этот образ уличного мальчишки из трущоб с тем, кого видела перед собой. Не получалось... Кайран выглядел так, словно родился в этом замке, с мечом в руке и властью в голосе, но теперь она знала, что за этой безупречной бронёй скрывается прошлое, похожее на её собственное.

— Ты был сиротой, — сказала она тихо.

Он не ответил, огонь в камине отражался в его золотых глазах, делая их похожими на расплавленный металл.

— Да, — сказал он наконец. — Был, как и ты.

— Значит, мы с тобой похожи.

Кайран поднял на неё глаза, что-то изменилось в его взгляде, исчезла привычная ирония, исчез оценивающий холод. Он смотрел на неё иначе, как на равную.

— Да, — произнёс он медленно. — Похоже, мы похожи.

Повисла пауза, ветер за окном выл в башнях, пламя в камине плясало, отбрасывая тени на книжные стеллажи. Элиара чувствовала, что этот момент особенный и хрупкий. Как будто между ними протянулась тонкая, невидимая нить.

— Расскажи мне о своём мире, — попросил он, и это прозвучало не как требование, а как просьба.

И она рассказала...

Она говорила долго, о Москве — огромном городе, который никогда не спит, о его широких проспектах и узких переулках, о высотках, упирающихся в небо, о Кремле и Красной площади, залитой огнями, о метро — целом подземном городе с мраморными станциями и поездами, которые мчатся с невероятной скоростью, о самолётах, которые перевозят людей через океаны за считанные часы, об интернете — невидимой сети, связывающей миллиарды людей, о телефонах, которые умещаются в ладони и могут вызвать человека на другом конце света.

Кайран слушал, не перебивая, иногда задавал вопросы — точные, умные, выдававшие острый, аналитический ум.

— Как работают ваши самолёты? — спрашивал он. — Если у вас нет магии, что держит их в воздухе?

— Двигатели, химическая энергия превращается в механическую. Крылья рассекают воздух, создавая подъёмную силу, это физика, а не магия.

— Физика, — повторял он задумчиво. — Наука о законах природы, у нас тоже есть учёные, но они изучают магию, а не механику. Интересно...

— У нас нет магии, — сказала она. — Но мы всё равно покорили мир, научились летать, плавать под водой, передавать изображения на расстоянии. Мы лечим болезни, которые раньше убивали миллионы. Мы даже в космос летали за пределы планеты.

— За пределы мира? — он поднял бровь. — Вы покидали свой мир?

— Не совсем, мы покидали поверхность планеты. Вылетали в пустоту, где нет воздуха, и смотрели на звёзды вблизи. Там, в космосе, наша Земля выглядит как голубой шар.

Кайран долго молчал, осмысливая услышанное.

— Это... трудно представить, — признался он. — У нас никто не покидал пределов мира. Говорят, что за небесной сферой хаос, царство древних богов, куда смертным нет хода.

— У нас нет богов, — сказала Элиара. — По крайней мере, мы не можем доказать их существование, у нас есть наука и технология.

— И при этом ты попала сюда, — заметил он. — В мир, где магия реальна, а боги иногда отвечают на молитвы.

— Да, — согласилась она. — Ирония судьбы.

Они помолчали.

— Расскажи о себе, — попросил Кайран. — Не о мире, а о тебе.

Элиара вздохнула. Рассказывать о мире было проще, о себе — сложнее.

— Я выросла в детском доме, — начала она. — Это такое место, где живут дети, у которых нет родителей. Кого-то бросили при рождении. Кого-то изъяли из семьи. У всех разные истории. Моя — самая обычная. Меня оставили в роддоме. Ни записки, ни имени. Мне дали имя Эля — просто потому, что оно короткое и ни к чему не обязывает.

— А фамилия? — спросил он.

— Здесь нет фамилий у сирот. Только имя. Фамилию дают позже, при усыновлении. Но меня не удочерили.

— Почему?

— Я была... сложным ребёнком, — она слабо улыбнулась. — Упрямая, с характером. Потенциальные родители хотят милых, послушных детей, а я не была милой. Я кусалась и не давала себя в обиду.

Кайран хмыкнул — одобрительно.

— В детдоме было трудно, — продолжила она. — Много детей, мало внимания, старшие обижали младших. Воспитатели закрывали глаза, чтобы выжить, нужно было быть сильной, я научилась. Дралась, когда нужно. Молчала, когда нужно. Терпела, когда не было другого выхода и мечтала.

— О чём?

— О свободе, о том дне, когда я выйду из детдома и начну свою собственную жизнь без чужих правил, без общих спален и казённой еды. Я хотела стать врачом, лечить людей и приносить пользу.

— Врач — это как наш целитель? — уточнил он.

— Да, только без магии. С помощью знаний, лекарств, операций. Я поступила в медицинский, училась и работала одновременно на трёх работах, чтобы платить за квартиру и еду. Спала по четыре часа в сутки, но я была счастлива. У меня была цель и я шла к ней.

— И ты её достигла?

— Почти, — она опустила глаза. — А потом я оказалась здесь.

Кайран отставил бокал. Поднялся, подошёл к окну. За окном уже стемнело, и два солнца давно сели за горы. На небе висели две луны их свет заливал двор замка холодным серебром.

— Ты скучаешь по своему миру? — спросил он, не оборачиваясь.

Элиара задумалась. Скучает ли она? По утрам, когда просыпалась в огромной кровати под тёмно-синим покрывалом, она иногда забывала, где находится. Ей казалось, что сейчас она встанет, сварит кофе, схватит сумку и побежит на учёбу, а потом память возвращалась, и она видела каменный потолок, слышала дыхание замка и понимала, что Москвы больше нет.

— Иногда, — сказала она честно. — По утрам, но там у меня ничего не было, детдом — не семья, квартира — не уютный дом, работы — не карьера. Я была одна, и моя жизнь была бесконечной гонкой без финиша. Здесь... здесь у меня есть шанс начать всё заново.

Кайран обернулся.

— Шанс на что?

— На жизнь, — просто сказала она. — Настоящую, не выживание, а жизнь.

Он долго смотрел на неё. В его глазах читалось что-то, чего она не могла понять.

— Ты удивительная, Элиара, — сказал он тихо. — Большинство попаданцев, о которых я читал, сходили с ума от тоски по дому, а ты... ты смотришь вперёд.

— У меня нет дома, по которому можно тосковать, — ответила она. — Мой дом — это я сама, где я — там и дом.

Кайран медленно кивнул.

— Это редкое качество, ценное.

Он вернулся в кресло. Налил себе ещё вина, ей предложил, но она отказалась.

— У нас есть похожий напиток, — сказал он. — Горький отвар из корня драконьего когтя. Его пьют перед боем для бодрости, но это не для удовольствия — скорее, по необходимости.

— У нас тоже есть бодрящие напитки, — улыбнулась она. — Кофе, например и ещё энергетики, но они вредные.

— А что насчёт еды? — спросил он. — Что ты любила есть в своём мире?

— Пряные булочки, — ответила она, и на её лице появилась тёплая, чуть грустная улыбка. — Мягкие, с корицей и сахаром, их подавали в кафешке рядом с моим домом. Я покупала одну каждое утро. Это был мой ритуал, маленькая радость перед длинным днём.

— У нас таких нет, — сказал Кайран. — У нас есть хлеб с тмином, лепёшки с мёдом, пироги с мясом и травами, но пряных булочек нет.

— Жаль, это вкусно. Может, когда-нибудь я испеку их здесь.

Он улыбнулся, на этот раз по-настоящему, тепло.

— Я бы попробовал.

В конце третьей недели Элиара стала замечать взгляды.

Не все в замке относились к ней так, как Кайран или Ирэн. Молодые офицеры — драконы-оборотни из гарнизона провожали её глазами, когда она шла через двор. Перешёптывались за спиной, она слышала обрывки фраз: «попаданка», «без магии», «интересно, какая она...». Это нервировало, она привыкла быть невидимкой в своём мире сливаться с толпой, не привлекать внимания. Здесь это было невозможно.

Однажды её остановил лейтенант. Высокий, светловолосый, с серебристой чешуёй на висках и холодными серыми глазами, он преградил ей дорогу у входа в библиотеку.

— Госпожа Элиара, — произнёс он, чуть склонив голову в поклоне, который выглядел скорее насмешливым, чем почтительным. — Я слышал, вы из другого мира. Это правда?

— Правда, — ответила она осторожно, сжимая в руках книгу.

— Это... необычно, — он улыбнулся, и в его улыбке было что-то, что ей не понравилось, слишком пристальное и слишком оценивающее. Его взгляд скользнул по её лицу, по фигуре, задержался на губах. — Вы не похожи на наших женщин, в вас есть что-то... дикое, свободное, наши женщины — они как прирученные птицы, а вы — дикая. Это притягивает...

— Я просто другая, — сказала она сухо. — Извините, мне нужно идти, Мастер Торвальд ждёт.

Она попыталась обойти его, но он шагнул в сторону, снова загораживая проход.

— Меня зовут Рейнхарт, — сообщил он. — Я лейтенант второго крыла. Если вам что-нибудь понадобится, что угодно, обращайтесь ко мне. Генерал не всегда может быть рядом, а я... я всегда свободен.

— Я учту, — бросила она и, резко обойдя его, скрылась за дверью библиотеки.

Вечером она рассказала об этом Кайрану. Он слушал молча, но его пальцы, сжимавшие край стола, побелели.

— Рейнхарт, — произнёс он, и в его голосе прозвучала сталь. — Мой лейтенант. Хороший воин, но слишком самоуверенный.

— Он просто говорил, — сказала Элиара. — Ничего такого.

— Это пока «ничего такого», — Кайран поднял на неё глаза. — Если он или кто-то другой позволит себе лишнее, скажи мне.

— И что ты сделаешь?

— Накажу, — коротко ответил он. — Ты гостья в этом замке, под моей защитой, никто не имеет права...

— Я не твоя собственность, — перебила она, и в её голосе прозвенела сталь. — Я сама могу за себя постоять.

Кайран поднял бровь.

— Правда? Ты, без магии, без оружия, без знания этого мира — против дракона-оборотня? Против того, кто в бою стоит десятка обычных воинов?

— Я не беспомощна, — упрямо сказала она.

— Нет, — согласился он неожиданно. — Не беспомощна, ты одна из самых сильных женщин, которых я встречал, но сила бывает разной. Твоя сила — внутри, а их сила — в когтях и клыках. — Он помолчал. — Ты не знаешь наших законов. У нас женщина без защиты мужчины — добыча. Хочешь ты этого или нет. Позволь мне хотя бы обеспечить тебе эту защиту, пока ты не научишься защищать себя сама.

Элиара хотела возразить, но не нашла слов. В его словах была логика. Неприятная, но логика. Этот мир не был её миром. Здесь правила были другими.

— Хорошо, — сказала она наконец. — Но я не собираюсь вечно прятаться за твоей спиной.

— Я на это и не рассчитываю, — усмехнулся он. — Ты не из тех, кто прячется.

В конце четвёртой недели в замке случилось происшествие.

Элиара сидела в библиотеке, разбирая очередной текст под присмотром Мастера Торвальда. Старый маг был терпелив, но требователен, и сегодня они бились над сложным историческим трактатом, написанным архаичным языком. За окном моросил дождь, в камине уютно потрескивал огонь, и она почти забыла о том, что находится в чужом мире, а потом в коридоре раздались тяжёлые шаги.

Много шагов, топот сапог, лязг металла, отрывистые команды. Дверь библиотеки распахнулась, и вошёл Кайран — в полном боевом облачении. Чёрный доспех с золотой насечкой сиял в свете камина. На поясе висел меч — тот самый, что она видела над камином в первый день. Лицо его было мрачным, как грозовая туча.

— Собирай отряд, Торвальд, — бросил он магу. — Орки прорвались через восточный перевал. Пятый гарнизон разбит, требуется немедленная поддержка.

Торвальд побледнел, но тут же вскочил. Схватил посох, стоявший у стены длинный, покрытый рунами и не сказав ни слова, поспешил к выходу.

Кайран повернулся к Элиаре.

— Я ухожу на несколько дней. Возможно, на неделю. Ты остаёшься здесь, за ворота ни шагу. Ирэн позаботится о тебе. Она знает замок лучше, чем кто-либо.

— А если орки прорвутся сюда? — спросила она, чувствуя, как внутри поднимается холодный страх.

— Не прорвутся, — отрезал он. — У нас достаточно сил, чтобы удержать замок, но если что, в подвале есть укрытие. Ирэн знает, где оно, доберитесь туда и ждите.

Он уже повернулся, чтобы уйти, но Элиара вдруг вскочила и, не думая, схватила его за руку, он замер.

— Будь осторожен, — сказала она тихо. — Возвращайся.

Кайран обернулся, их глаза встретились. В его золотых глазах она увидела что-то, чего не видела раньше тёплое, удивлённое, почти растерянное.

— Постараюсь, — сказал он.

Элиара осталась одна в опустевшей библиотеке. Книга, которую она читала, всё ещё лежала на столе, раскрытая на середине. Свечи дрожали от сквозняка. За окном ревели драконы, поднимаясь в воздух один за другим, десятки, сотни. Их крылья создавали ветер, который заставлял стекло в окнах дрожать. Она подошла к окну и увидела, как огромные тени проносятся над замком. Золотые, синие, бурые, серебристые — целая армия драконов уходила на восток, к далёким горам, где сейчас лилась кровь.

Среди них был один, кого она искала глазами. Огромный чёрный дракон, поднявшийся выше всех. Его чешуя сверкала, как обсидиан. Его крылья рассекали облака. Его рёв — мощный, глубокий — прокатился над замком, и что-то внутри Элиары дрогнуло.

Она стояла у окна, пока последний дракон не скрылся за горизонтом.

— Возвращайся, — прошептала она в пустоту. — Пожалуйста, возвращайся.

И впервые за долгое время она молилась, не богам — она не знала здешних богов, просто молилась, чтобы он вернулся живым.

Дни без него тянулись мучительно медленно...

Замок опустел. Большая часть гарнизона ушла с генералом — остались только минимальные силы для обороны, в основном молодые воины и ветераны, уже не годные для дальних походов. Во дворе больше не звенели мечи, в коридорах не слышался смех офицеров. Тишина стояла густая, вязкая, нарушаемая только завыванием ветра в башнях.

Элиара пыталась занять себя, читала, занималась с Торвальдом, который тоже остался в замке — старый маг был нужен для поддержания защитных заклинаний. Помогала Ирэн на кухне чистила овощи, месила тесто, слушала рассказы служанки о её жизни.

Ирэн оказалась вдовой, её муж погиб десять лет назад в такой же войне с орками, у них не было детей.

— Я осталась одна, — говорила Ирэн, раскатывая тесто для хлеба. — Генерал взял меня в замок из жалости, дал работу, крышу над головой. Я ему благодарна.

— Он часто так делает? — спросила Элиара. — Помогает тем, кто в беде?

— Чаще, чем хочет показать, — Ирэн улыбнулась. — Он строит из себя сурового воина, но сердце у него... не каменное. Просто он никому этого не показывает.

Элиара запомнила эти слова.

По ночам она не могла уснуть. Ворочалась в постели, прислушивалась к звукам замка. Каждый скрип, каждый шорох казался предвестником беды. Она представляла, что там, в далёких горах, идёт бой, что драконы сражаются с орками. Что Кайран... Нет. Она запрещала себе думать об этом.

На пятый день она стояла на крепостной стене и смотрела на восток. Ветер трепал её волосы, пронизывал до костей, но она не уходила. Часовые уже привыкли к ней и не прогоняли и вдруг она увидела.

На горизонте, над горами, появилась точка, за ней другая, третья. Десятки точек, которые стремительно приближались, росли, обретали очертания.

Драконы возвращались.

Она бежала по лестнице, по коридорам, во двор и оказалась там как раз в тот момент, когда первый дракон, огромный синий, тяжело опустился на каменные плиты. Он был ранен крыло порвано, на боку глубокая рана, из которой сочилась кровь, за ним последовали другие и наконец — последним — приземлился он.

Чёрный дракон, её чёрный дракон. Он был покрыт кровью — своей и чужой. Его левое крыло было повреждено, на груди зияла рана, которая дымилась тёмной магией, но он был жив.

Элиара стояла на ступенях замка и смотрела, как дракон трансформируется. Вот огромное тело уменьшается, чешуя втягивается, крылья исчезают и на каменных плитах остаётся человек. Кайран... Бледный, израненный, но держащийся на ногах.

Их глаза встретились через весь двор.

Он улыбнулся устало, чуть заметно и она вдруг поняла, что плачет.

Глава 5. Жизнь в замке

День начался, как обычно, со стука в дверь.

— Госпожа Элиара, — раздался мягкий голос Ирэн, — завтрак готов, генерал ждёт в малой столовой.

Элиара открыла глаза и несколько секунд смотрела в каменный потолок, по которому плясали отблески утреннего света. Прошёл почти месяц с тех пор, как она очнулась в этом мире. Месяц и она до сих пор не могла привыкнуть к тому, что каждое утро её ждут. Что о ней заботятся, что есть Ирэн с её неизменной мягкой улыбкой, есть тёплый завтрак, есть чистая одежда. В детдоме всё было иначе, там каждое утро было борьбой за место у рукомойника, за кашу без комков, за право побыть в тишине хотя бы пять минут, а здесь... здесь было странное, непривычное чувство покоя, но покой ли это? Или затишье перед бурей?

Она откинула одеяло и села на кровати, опустив босые ноги на меховой коврик. Тело больше не болело, рёбра срослись, плечо перестало ныть по ночам, и только тонкий шрам на левом предплечье напоминал о том дне, когда она угодила под колёса внедорожника в другом мире. Шрам был странный — тонкий, серебристый, словно нанесённый не металлом, а чем-то иным. Местный лекарь сказал, что такое бывает у попаданцев: магия переноса оставляет свои отметины.

Ирэн уже вошла в комнату бесшумно, как всегда. В руках она держала стопку свежей одежды. Сегодня это было платье тёмно-синего цвета с вышивкой белой нитью по вороту и рукавам. Простое, но изящное — явно перешитое из старого гардероба замка, но сидевшее теперь идеально по её фигуре.

— Генерал распорядился, чтобы вам сшили новые платья, — сообщила Ирэн, помогая ей одеться. — Портниха прибудет из столицы через неделю. Генерал сказал, что гостья его замка не должна донашивать чужие обноски.

— Я не против обносок, — заметила Элиара. — Лишь бы чистое.

— Вот и я так говорю, — Ирэн усмехнулась. — Но с генералом спорить себе дороже. Он как решил, так и будет.

Она помогла зашнуровать платье на спине и принялась расчёсывать волосы Элиары длинными, плавными движениями, которые уже стали привычным утренним ритуалом. За этот месяц они сблизились, Ирэн оказалась не просто служанкой, а кем-то вроде экономки и хранительницы замковых порядков, и разговаривала с Элиарой почти как с равной.

— Генерал в хорошем настроении, — заметила Ирэн. — Вчера вечером пришли донесения с восточных перевалов. Орки отступили и потери небольшие.

Элиара почувствовала, как внутри что-то отпустило. Она не спрашивала о Кайране прямо, но Ирэн, кажется, всё понимала без слов.

— Это хорошо, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Конечно, хорошо, — согласилась Ирэн, укладывая её волосы в простую причёску. — Когда генерал в хорошем настроении, в замке всем легче живётся. Он не злой человек, но требовательный, а после возвращения с перевалов... сами видели, он был мрачнее тучи.

Элиара помнила, пять дней после возвращения отряда Кайран почти не выходил из своего кабинета. Она видела его только мельком в коридорах, на ужинах, которые проходили в молчании. Он был бледен, рана на груди всё ещё давала о себе знать, но он никому не позволял о себе заботиться. На все предложения лекаря отвечал коротко: «Я в порядке».

Она тогда не решилась подойти. Не знала, имеет ли право.

— Вот и готово, — Ирэн отступила на шаг. — Идите завтракать. Генерал не любит, когда опаздывают.

Малая столовая встретила её привычными запахами: свежий хлеб, травяной чай, жареное мясо. Кайран уже сидел за столом как всегда, с идеально прямой спиной, словно на военном совете, а не за утренней трапезой. На нём был тёмно-серый мундир с серебряными пуговицами, волосы собраны в хвост. Выглядел он отдохнувшим, но под глазами всё ещё залегали тени, следствие бессонных ночей и не до конца залеченных ран.

— Доброе утро, Элиара — произнёс он, поднимая глаза. Золотые зрачки чуть расширились, когда он её увидел. — Тебе идёт синий цвет.

— Доброе утро, — она села напротив. — Спасибо. Ирэн постаралась.

— Ирэн знает своё дело, — согласился он, беря в руки чашу с травяным отваром. — Я хотел поговорить с тобой.

Элиара напряглась. Обычно он не начинал разговоров так прямо, предпочитал ходить вокруг да около, прощупывать почву.

— О чём?

— О тебе. О твоём будущем в этом мире. — Он отпил глоток и продолжил: — Прошёл месяц с тех пор, как ты здесь оказалась. Ты выучила основы языка, научилась читать, знаешь достаточно об устройстве королевства. Пора решать, что дальше.

У неё перехватило дыхание.

— Ты выгоняешь меня? — спросила она тихо.

Кайран поднял бровь.

— Если бы я хотел тебя выгнать, я бы сделал это в первый день. — Он отставил чашу. — Нет, я предлагаю тебе остаться здесь в замке. Не как гостье, не как пленнице. Как... — он помолчал, подбирая слово. — Как помощнице.

— Помощнице?

— Ты говорила, что в своём мире училась на врача. Здесь это называется целительством. У нас есть лазарет, есть лекарь — старый Бран, ты его видела, но он один, и ему нужен помощник. Кто-то, кто умеет обращаться с ранами, знает травы, может ассистировать при операциях. Ты говорила, что хочешь быть полезной, вот твой шанс.

Элиара молчала, переваривая услышанное. Лазарет... Помощница лекаря... Это было... именно то, о чём она мечтала, сама того не осознавая. Не сидеть сложа руки, не ждать непонятно чего, а работать, помогать и быть нужной.

— Я согласна, — сказала она твёрдо.

— Хорошо. — Он кивнул, и в его глазах мелькнуло удовлетворение. — Тогда после завтрака я отведу тебя в лазарет, познакомлю с Браном. Предупреждаю, он старый ворчун, но дело своё знает и он не любит, когда кто-то знает больше него так что будь... дипломатичной.

— Я умею быть дипломатичной, — сказала она с лёгкой улыбкой.

Кайран хмыкнул.

— Вот это я и хочу проверить.

Лазарет находился в южном крыле замка в той части, которую Элиара ещё не исследовала. Это была длинная сводчатая зала с высокими окнами, выходящими во внутренний двор. Вдоль стен стояли койки десятка два, застеленные чистым серым бельём. Пахло травами, спиртовыми настойками и чем-то металлическим, напоминающим запах крови. Несмотря на все старания, этот запах въелся в каменные стены, и никакие травы не могли его перебить.

Старый Бран оказался именно таким, каким его описывал Кайран сухой, сгорбленный старик с крючковатым носом, седыми кустистыми бровями и пронзительными серыми глазами, которые, казалось, видели всё насквозь. Одет он был в длинный серый балахон с пятнами от трав и настоек, на поясе висел кожаный мешочек с инструментами. Когда генерал представил ему Элиару, он долго разглядывал её молча, неодобрительно, словно прикидывал, сколько от неё будет проблем.

— Попаданка, значит, — проворчал он наконец. — Слыхал, без магии, да? А что тогда толку? У нас тут магический лазарет, а не богадельня.

— Я училась на врача в своём мире, — спокойно ответила Элиара. — Я знаю, как обрабатывать раны, накладывать швы, останавливать кровотечение. У вас есть магия, а у меня есть знания. Может, они пригодятся.

Бран хмыкнул.

— Знания, говоришь? Ну-ну, посмотрим. — Он повернулся к Кайрану, который стоял у двери со скрещёнными на груди руками. — Ладно, генерал. Оставь её, если будет мешаться — выгоню. У меня тут не школа для девиц.

— Она не будет мешаться, — сказал Кайран ровно. — И она не девица. Относись к ней с уважением.

Бран что-то проворчал себе под нос, но спорить не стал. Кайран бросил на Элиару короткий взгляд — «справишься?» — и вышел.

Так началась её новая жизнь.

Дни в лазарете оказались тяжёлыми, но именно этого ей и не хватало.

Она вставала на рассвете и шла в южное крыло. Бран, несмотря на своё ворчание, оказался отличным учителем строгим, но справедливым. Он показывал ей, как готовить настойки из местных трав, как накладывать швы на раны разной глубины, как распознавать тёмную магию в ранах, она оставляла характерный чёрный налёт и запах гнили. Объяснял устройство магических накопителей — кристаллов, которые целители использовали для лечения. Эти кристаллы заряжались от природных источников магии подземных ключей, которых было много в горах и отдавали силу постепенно, как батарейки в её мире.

Элиара впитывала знания, как губка. То, чему её учили в медицинском, здесь находило неожиданное применение. Анатомия была той же мышцы, кости, сосуды, но магия добавляла новые слои сложности. Она узнала, что раны, нанесённые тёмной магией, не заживают сами по себе, их нужно сначала «очистить» вытянуть тьму и только потом лечить. Узнала, что драконы-оборотни регенерируют быстрее людей, но их раны болят сильнее, потому что драконья сущность острее чувствует повреждения.

Она училась и с каждым днём чувствовала, как растёт внутри что-то важное, не просто знания, а уверенность. Она была нужна здесь по-настоящему нужна.

Кайран приходил почти каждый вечер, иногда проверить раненых, которых привозили с границы, иногда просто так. Он стоял в дверях лазарета, смотрел, как она работает, и молчал, но в его молчании было что-то... тёплое и одобрительное.

Однажды, когда Элиара помогала Брану обрабатывать рану молодого солдата, поступившего с восточной заставы, Кайран вошёл и остановился в нескольких шагах. Солдат совсем мальчишка, лет восемнадцати, стонал от боли, орк полоснул его когтями по боку, и рана уже начала темнеть от попавшей в неё скверны.

— Держи его, — скомандовал Бран Элиаре. — Сейчас будет больно.

Она прижала плечи солдата к койке, шепча что-то успокаивающее, слова не имели значения, важен был тон. Бран склонился над раной, пробормотал заклинание, и из его ладоней полился ровный золотистый свет. Солдат вскрикнул, дёрнулся, но Элиара держала крепко.

— Тихо, тихо, — говорила она. — Всё хорошо, ты справишься.

Через несколько минут рана очистилась. Чёрный налёт исчез, края раны порозовели. Бран выпрямился, утирая пот со лба.

— Зашей, — бросил он Элиаре. — Ты это умеешь.

И она зашила, аккуратно, ровно, как учили в московской учебной практике. Солдат, уже успокоенный, смотрел на неё с благодарностью.

— Спасибо, госпожа, — прошептал он.

— Отдыхай, — ответила она. — Через неделю будешь как новенький.

Когда она выпрямилась и отошла от койки, то увидела, что Кайран всё ещё стоит в дверях. Он смотрел на неё и в его золотых глазах было что-то новое, чего она раньше не видела, не просто интерес или оценка.

Уважение?

— Ты хорошо справляешься, — сказал он.

— Я стараюсь.

— Я вижу. — Он помолчал. — Бран сказал, что у тебя талант.

— Бран? — она не поверила своим ушам. — Он мне этого не говорил.

— Он не из тех, кто раздаёт комплименты, но со мной он поделился. — Кайран чуть улыбнулся. — Гордись, это дорогого стоит.

Элиара не нашлась, что ответить. Она просто стояла, чувствуя, как внутри разливается тепло не от похвалы, а от того, что он пришёл, что он заметил и счёл важным сказать ей об этом.

За окнами лазарета садились два солнца, заливая залу золотисто-серебряным светом и в этом свете лицо Кайрана казалось почти мягким, почти человеческим.

Глава 6. Взгляды и ревность

Прошло ещё две недели.

Элиара всё глубже погружалась в работу лазарета. Бран, поначалу относившийся к ней с недоверием, теперь всё чаще оставлял её одну с пациентами. Она научилась различать десятки трав по запаху и вкусу, запомнила основные заклинания очищения от тёмной магии, хотя сама произносить их не могла — только ассистировала, и даже начала вести учётные записи о пациентах, чем заслужила отдельное ворчание Брана: «Бюрократию развела, как в столичном госпитале», но ворчал он беззлобно, Элиара уже научилась различать оттенки его недовольства, и это было, скорее, признанием.

Солдаты, проходившие через лазарет, быстро узнали о «госпоже-попаданке» так её называли за глаза. Весть о девушке из другого мира, которая помогает лекарю и не боится вида крови, разнеслась по гарнизону быстро. Одни относились к ней с любопытством, другие — с подозрением,чужачка, без магии, кто знает, чего от неё ждать, но большинство с искренней благодарностью. Она умела успокоить, умела отвлечь разговором во время болезненных процедур, умела улыбнуться так, что даже самые суровые воины невольно улыбались в ответ и это не осталось незамеченным.

Первый звоночек прозвенел в обеденный час. Элиара шла через внутренний двор, возвращаясь из лазарета в свою комнату, нужно было переодеться перед ужином. День был солнечным, оба светила стояли высоко, и в их двойном свете замковые стены отбрасывали причудливые перекрещивающиеся тени. Во дворе тренировались солдаты, звенели мечи, слышались выкрики команд, пахло потом и разогретым на солнце камнем.

— Госпожа Элиара!

Она обернулась, к ней направлялся один из молодых офицеров, тот самый светловолосый лейтенант с серебристой чешуёй на висках, Рейнхарт. Она запомнила его имя после той встречи у библиотеки и старалась избегать, но сейчас бежать было некуда.

— Лейтенант, — она коротко кивнула, надеясь, что разговор будет таким же коротким.

— Вы спешите? — он улыбнулся широко, открыто, но в его серых глазах мелькнуло что-то настойчивое. — Я хотел сказать... вы прекрасно выглядите сегодня. Это платье вам очень идёт.

Элиара мысленно закатила глаза. На ней было то же тёмно-синее платье, что и вчера, и позавчера, так как других у неё пока не было, комплимент был явно дежурным.

— Благодарю, — сказала она сухо. — Если это всё, я пойду.

— Подождите, — он шагнул ближе, сокращая дистанцию. — Я давно хотел спросить... вы не согласитесь прогуляться со мной после ужина? Здесь есть красивое место, старая башня на западной стене. Оттуда открывается потрясающий вид на горы. Особенно на закате.

Элиара сделала шаг назад, восстанавливая расстояние между ними.

— Лейтенант, я польщена, но вынуждена отказаться. Я очень устаю в лазарете и после ужина обычно отдыхаю.

— Тогда, может быть, в другой раз? — он не отступал. — Я могу подстроиться под ваше расписание.

В его голосе звучала настойчивость, которая ей совсем не нравилась. Он явно не привык к отказам, высокий, красивый, молодой дракон-оборотень наверняка пользовался успехом у женщин и её отказ был для него не препятствием, а вызовом.

— Боюсь, что нет, — твёрдо сказала она. — Прошу меня извинить, меня ждут.

И, не дав ему возможности ответить, она быстро пошла прочь. Спиной чувствовала его взгляд долгий, пристальный, и от этого взгляда хотелось передёрнуть плечами.

Вечером она рассказала об этом Ирэн, когда та помогала ей готовиться ко сну, Ирэн выслушала молча, но её лицо стало серьёзным.

— Рейнхарт хороший воин, — сказала она, распуская волосы Элиары. — Но с женщинами он... настойчив. Слишком настойчив. Я слышала, у него была связь с одной из служанок в столице закончилось плохо. Девушку отослали, а ему хоть бы что.

— Он не кажется мне опасным, — заметила Элиара. — Скорее, самоуверенным.

— Самоуверенность дракона — это и есть опасность, — Ирэн покачала головой. — Они привыкли получать то, что хотят. Особенно те, кто молоды и пока не научены смирению, будьте с ним осторожны.

Элиара кивнула, но всерьёз предупреждение не восприняла. В конце концов, она не служанка и не местная женщина, она же гостья генерала. Этого должно быть достаточно, чтобы никто не переступил границу.

Второй звоночек прозвенел через три дня и на этот раз громче.

Кайран пригласил её на ужин в малую столовую. Это было необычно, в последнее время они виделись редко, генерал был занят подготовкой к очередной инспекции границы и пропадал в своём кабинете допоздна, но сегодня он сам прислал Ирэн с приглашением.

Когда Элиара вошла, стол уже был накрыт на двоих. Свечи, серебряные приборы, кувшин с вином. Кайран стоял у камина, глядя в огонь, и обернулся при звуке её шагов.

— Ты хотел меня видеть? — спросила она, садясь за стол.

— Да. — Он занял своё место напротив. — Я слышал, ты стала популярна среди моих солдат.

Элиара взяла кусок хлеба, стараясь выглядеть беззаботной.

— Они просто благодарны за помощь, ничего больше.

— Рейнхарт, кажется, особенно благодарен, — заметил Кайран ровным тоном, но в его голосе прозвучала сталь. — Он приглашал тебя на прогулку?

Элиара замерла. Откуда он знает? Неужели за ней следят? Или в замке просто нет секретов?

— Приглашал, — сказала она. — Я отказала.

— Почему?

— Потому что не хочу и потому что мне не нравится, как он смотрит.

— Как он смотрит? — Кайран подался вперёд. Его золотые глаза опасно блеснули в свете свечей.

— Как на добычу, — честно ответила она. — Как будто я трофей, который он хочет заполучить.

В комнате повисла тишина тяжёлая, густая. Кайран молчал, но его пальцы сжали край стола с такой силой, что побелели костяшки. В его глазах разгорался опасный огонь тот самый, что она видела у дракона на поле.

— Я поговорю с ним, — произнёс он наконец.

— Не надо, — быстро сказала Элиара. — Я сама разберусь.

— Это не просьба, — отрезал он. — Ты гостья в моём замке, под моей защитой и если кто-то из моих людей позволяет себе смотреть на тебя как на добычу, это оскорбление не только тебе. Это оскорбление мне.

— Я не твоя собственность, — повторила она свою старую фразу.

Кайран встал, обогнул стол и остановился рядом с ней слишком близко. Она чувствовала жар, исходящий от его тела, чувствовала запах терпкий, мускусный, драконий. Он положил ладонь на спинку её стула, наклоняясь чуть ниже.

— Ты не моя собственность, — согласился он тихо. — Но ты моя ответственность и я не позволю никому заставлять тебя чувствовать себя неловко. Никому!

Их глаза встретились, золотые и янтарные. Между ними повисло напряжение, которое Элиара не могла понять до конца. Это не было похоже на то, что она испытывала к нему раньше благодарность, уважение, даже симпатию. Нет, это было что-то другое, что-то тёмное, жаркое, пугающее.

Она отвела взгляд первой.

— Хорошо, — сказала она. — Как хочешь.

Кайран выпрямился, мгновение и он снова стал прежним: холодный, собранный, непроницаемый.

— Я рад, что мы поняли друг друга, — сказал он. — Приятного аппетита.

Ужин прошёл в молчании.

На следующий день случилось то, что Элиара позже назовёт «третьим звоночком».

Она дежурила в лазарете одна, Бран ушёл на склад за новыми накопителями. Пациентов было немного, трое солдат с лёгкими ранениями и один офицер, проходивший курс восстановления после перелома. В лазарете царил полумрак, пахло травами и мазью, в окна лился приглушённый свет облачного дня.

Дверь открылась, и вошёл Рейнхарт.

Она сразу напряглась. Лейтенант был не в мундире, а в простой рубашке, и на боку у него не было оружия, он явно пришёл не по службе. В руках он держал небольшой букетик полевых цветов ярко-синих и белых, с медовым запахом.

— Госпожа Элиара, — он улыбнулся своей неизменной обаятельной улыбкой, но она уже научилась видеть за ней настойчивость. — Я пришёл не как пациент, я пришёл как поклонник.

— Лейтенант, — она выпрямилась, откладывая бинты, которые сворачивала. — Я же сказала, что я не заинтересована.

— Вы даже не дали мне шанса, — он подошёл ближе, протягивая букетик. — Всего одна прогулка, что в этом плохого?

— Ничего, кроме того, что я не хочу.

Он остановился, улыбка дрогнула на мгновение, но достаточно, чтобы Элиара заметила. В его глазах мелькнуло что-то холодное.

— Вы боитесь генерала? — спросил он. — Он вам не муж и не родственник, вы свободная женщина. Или... вы не свободны?

— Это не ваше дело, — отрезала она.

— Значит, свободны — он улыбнулся снова, но теперь в улыбке было что-то жёсткое. — Тогда я не вижу причин для отказа.

Он шагнул к ней, и в этот момент дверь лазарета распахнулась на пороге стоял Кайран.

Он был в полном боевом облачении видимо, только что вернулся с объезда границ. Плащ, забрызганный грязью. Меч на поясе. Лицо мрачнее тучи.

— Лейтенант Рейнхарт, — его голос прозвучал как удар хлыста. — Выйдите.

Рейнхарт замер, его рука с цветами опустилась.

— Генерал, я всего лишь...

— Выйдите вон. — Кайран не повысил голоса, но каждое слово упало, как камень. — И благодарите богов, что я вошёл сейчас, а не минутой позже.

Рейнхарт побледнел, Элиара впервые увидела страх в его глазах животный, инстинктивный страх перед более сильным хищником. Он бросил цветы на пол, коротко поклонился и вышел, едва не задев плечом дверной косяк.

Дверь за ним закрылась, в лазарете повисла тишина.

Кайран посмотрел на цветы, рассыпанные по полу, потом — на Элиару.

— Он прикасался к тебе? — спросил он тихо.

— Нет.

— Он угрожал тебе?

— Нет, он просто... не понимал отказа.

Кайран медленно вдохнул и выдохнул. Она видела, как он пытается взять себя в руки, сжимает и разжимает кулаки, расправляет плечи.

— Я пришлю к тебе Ирэн, — сказал он. — Пусть побудет с тобой до вечера, а вечером... я хочу, чтобы ты ужинала со мной в моём кабинете, нам нужно поговорить.

— О чём?

— О правилах, — сказал он. — О том, что можно, а что нельзя в этом замке и о том, почему такие, как Рейнхарт, должны знать своё место.

Он развернулся и вышел, не дожидаясь ответа. Элиара осталась одна среди запаха трав и рассыпанных цветов.

Вечером, сидя в его кабинете перед горящим камином, она смотрела на него и пыталась понять, что движет им на самом деле. Забота? Чувство собственности? Или что-то, о чём он сам ещё не догадывается?

Кайран сидел напротив, вертя в пальцах бокал с вином. Огонь камина отбрасывал тени на его лицо, делая его ещё более резким и суровым.

— В моём замке служат лучшие воины королевства, — начал он. — Они сильны, отважны и преданы, но у них есть... инстинкты. Драконьи инстинкты, когда дракон видит то, что ему нравится, он стремится это получить. Это не оправдание — это констатация факта.

— Я не вещь, — сказала Элиара. — Меня нельзя «получить».

— Я знаю, — кивнул он. — Поэтому я и хочу установить правила. Ты не просто женщина в этом замке, ты неприкосновенна и я хочу, чтобы все это знали.

— Как ты собираешься это сделать?

Кайран поставил бокал на стол.

— Завтра на утреннем построении я объявлю, что ты находишься под моей личной защитой, что любой, кто позволит себе лишнее в твой адрес, будет иметь дело лично со мной.

— Это же... — она запнулась. — Это же сделает меня изгоем, они будут бояться даже смотреть на меня.

— Пусть боятся, — жёстко сказал он. — Лучше страх, чем то, что могло случиться сегодня.

— Ничего бы не случилось, — возразила она. — Я бы справилась.

— Ты бы не справилась, — он подался вперёд. — Ты не понимаешь, Элиара. Рейнхарт — дракон, в нём живёт зверь. Если бы он потерял контроль, ты бы не смогла его остановить, никакие слова, никакие удары, только сила, а у тебя её пока нет.

Элиара замолчала. Она хотела возразить сказать, что он преувеличивает, что она не беспомощна, что в её мире женщины сами за себя постоять могут, но она вспомнила взгляд Рейнхарта — холодный, оценивающий, собственнический и поняла, что Кайран прав.

— Хорошо, — сказала она тихо. — Делай, как считаешь нужным.

Кайран кивнул, его лицо немного смягчилось.

— Я не хочу тебя пугать, — сказал он. — Я хочу тебя защитить, это разные вещи.

— Я знаю.

Они помолчали, за окнами стемнело, две луны висели в небе, где-то вдалеке прокричал ночной дракон, и его крик эхом разнёсся над горами.

— Почему тебе не всё равно? — спросила она вдруг. — Ты мог бы просто выгнать Рейнхарта и забыть, но ты готов объявить меня под своей защитой перед всем гарнизоном. Это же... это же серьёзно. Это значит, что любой, кто тронет меня, оскорбит тебя лично.

Кайран долго смотрел на неё, в его глазах плясали отблески огня.

— Потому что ты не просто гостья, — сказал он наконец. — Ты... другая. Не такая, как все, кого я встречал раньше. Ты смотришь на меня без страха,ты споришь со мной. Ты не пытаешься мне угодить и при этом ты... заботишься о моих людях. Лечишь их, помогаешь им. — Он замолчал, подбирая слова. — Ты стала частью этого замка. Частью... моего мира и я не позволю никому тебя обидеть.

Элиара чувствовала, как сердце бьётся быстрее. Она не знала, что ответить.

— Спасибо, — прошептала она.

Он кивнул.

— А теперь иди спать, завтра трудный день. После построения... Рейнхарт будет наказан. Я отправлю его на восточную заставу подальше отсюда. Это послужит уроком для остальных.

— Ты накажешь его? — она нахмурилась. — Но он же ничего не сделал.

— Он сделал достаточно, — отрезал Кайран. — Он посмел прикоснуться к тому, что принадлежит... — он осёкся, не закончив фразу. — К тому, что находится под моей защитой.

Элиара встала, подошла к двери, но на пороге обернулась.

— Доброй ночи, Кайран.

Он чуть улыбнулся — впервые за весь вечер.

— Доброй ночи, Элиара.

Она вышла, прикрыла дверь и прислонилась спиной к холодной каменной стене коридора, сердце колотилось. Мысли путались.

«Ты стала частью моего мира».

Что это было? Признание? Предупреждение? Или что-то, что она пока не готова была назвать?

Она не знала, но одно было ясно их отношения перешли какую-то черту и пути назад уже не было.

Глава 7. Война с орками

Утро началось с тревоги.

Элиара проснулась не от привычного стука Ирэн, а от рёва. Низкий, протяжный звук прокатился над замком, отражаясь от каменных стен, заставляя дрожать стекло в окнах и вибрировать где-то глубоко в груди. Это не было похоже на обычный драконий рёв, в нём звучала ярость, боль и что-то ещё, древнее, первобытное, от чего кровь стыла в жилах. Боевой клич дракона. Она слышала его однажды, когда Кайран улетал на восточные перевалы, но сейчас он звучал иначе ближе, громче, страшнее.

Она вскочила с кровати, даже не успев испугаться. Тело действовало быстрее разума, набросила плащ поверх ночной рубашки, сунула ноги в сапоги и бросилась к окну.

То, что она увидела, заставило её замереть на месте.

Во дворе замка творилось невообразимое. Десятки драконов кружили в небе — золотые, синие, бурые, серебристые, тёмно-зелёные. Их рёв сливался в оглушительный хор, который, казалось, сотрясал сами горы. Огромные крылья рассекали воздух, создавая ветер, который поднимал пыль и заставлял факелы на стенах гаснуть и вспыхивать вновь. Тени драконов метались по каменным плитам двора, перекрещиваясь, сталкиваясь, разлетаясь. В воздухе пахло гарью, озоном — запахом магии и чем-то ещё, тошнотворно-сладким. Тёмная магия... Она узнала этот запах по лазарету, так пахли раны, поражённые скверной.

На земле царил хаос. Солдаты бежали к казармам, на ходу застёгивая доспехи, хватая оружие, выкрикивая команды. Звенела сталь, гремели щиты, ржали кони в дальнем конце двора. Где-то грохнул магический разряд яркая вспышка осветила стены, и вслед за ним донёсся чей-то крик, полный боли. Кто-то тащил носилки. Кто-то, уже раненый, хромал к лазарету, оставляя за собой кровавый след на сером камне.

Дверь в её комнату распахнулась с такой силой, что ударилась о стену. Ирэн бледная, с растрёпанными волосами, в наспех накинутом переднике поверх ночной сорочки вбежала внутрь. Она тяжело дышала, её глаза были расширены от ужаса, но голос звучал твёрдо.

— Госпожа Элиара! — она схватила её за руку. — Вам нужно в убежище. Сейчас же! Без промедлений!

— Что случилось? — Элиара сжала её ладонь, пытаясь привести в чувство.

— Орки, — выдохнула Ирэн, и одно это слово упало как приговор. — Они прорвались через восточный перевал. Два гарнизона уничтожены полностью — ни один не выжил. Они идут сюда, уже близко. Передовые отряды замечены в десяти лигах от замка. Генерал приказал всем небоеспособным — женщинам, детям, старикам — спуститься в подвалы.

Сердце ухнуло вниз, в какую-то ледяную пустоту. Орки, те самые твари из Пустошей, о которых ей рассказывал Кайран долгими вечерами в библиотеке. Она помнила каждое его слово: «Они не знают ни страха, ни жалости. Они не берут пленных. Они не щадят ни женщин, ни детей. Они просто убивают и идут дальше. Их магия — тёмная, древняя, отравляет раны, и обычные средства против неё бесполезны». Она думала тогда, что это просто рассказы, страшные сказки чужого мира, но сейчас сказка стала реальностью, и эта реальность дышала гарью и кровью.

— Где генерал? — спросила она, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой узел.

— На стене, — ответила Ирэн, всё ещё пытаясь тянуть её к двери. — Он командует обороной. Идёмте же, госпожа! Нельзя медлить ни минуты!

Но Элиара не двинулась с места, что-то внутри неё, то самое упрямство, которое помогало выжить в детдоме, встало на дыбы.

— Я не пойду в убежище, — сказала она твёрдо, выдернув руку.

Ирэн замерла, глядя на неё с ужасом и недоверием.

— Но генерал приказал...

— Генерал приказал небоеспособным спуститься в подвалы, — перебила Элиара, уже застёгивая платье. Пальцы дрожали, но движения были быстрыми и точными, сказывалась привычка спешить, выработанная годами. — Я не небоеспособная, но я помощница лекаря. Если будет бой, будут раненые, много раненых. Я нужна в лазарете.

Ирэн открыла рот, чтобы возразить, но Элиара не дала ей сказать ни слова.

— Послушай меня, Ирэн. Ты сама говорила, что я стала частью этого замка и частью этого мира, если я сейчас спрячусь в подвале, пока другие умирают, я никогда себе этого не прощу. Я не смогу с этим жить. Понимаешь?

В глазах служанки что-то дрогнуло. Она долго смотрела на Элиару и вдруг расправила плечи, словно сбросив груз страха.

— Тогда я с вами, — сказала она тихо, но твёрдо.

— Что?

— Я вдова воина, госпожа. Мой муж погиб в такой же битве десять лет назад, я не смогла быть рядом с ним тогда и жалею об этом до сих пор. — Её голос дрогнул, но она справилась с собой. — Я умею бинтовать раны, держать светильник, варить настойки. Я не умею сражаться, но я умею помогать, если вы идёте в лазарет, то я иду с вами.

Элиара посмотрела на неё на эту немолодую женщину с усталыми глазами и серебряными нитями в волосах, на вдову, которая десять лет носила в сердце боль потери и теперь готова была снова встретиться с войной лицом к лицу и впервые увидела не просто служанку, не просто добрую женщину, а сильного человека, готового идти до конца.

— Тогда поторопимся, — сказала она. — У нас много работы.

Лазарет уже гудел, как потревоженный улей.

Длинная сводчатая зала, обычно тихая и полупустая, теперь была заполнена людьми. С того момента, как прозвучал сигнал тревоги, прошло не больше получаса, но на койках уже лежали первые раненые — драконы-разведчики, те, кто первым встретил орков на подступах к замку и принял на себя основной удар. Их было пятеро, их доспехи были разорваны в клочья, на теле зияли глубокие рваные раны, такие оставляют оркские когти и чёрный налёт тёмной магии уже расползался по краям, пульсируя, как живое существо, как гниль, пожирающая плоть.

Бран, старый лекарь, метался между койками, словно загнанный зверь. Его серый балахон был заляпан свежей кровью, седые волосы растрепались, кустистые брови сошлись на переносице, но голос звучал твёрдо, а движения были точны и выверены — сказывались десятилетия военно-полевой практики.

— Быстрее, быстрее! — рычал он на двух молодых санитаров, которые несли носилки. — Этого на третью койку, того на пятую. Осторожно, у него сломано крыло! Если повредите перьевые сумки, он никогда не взлетит!

Увидев Элиару в дверях, он на мгновение замер. Его серые глаза единственное, что осталось острым в старом лице, впились в неё.

— Элиара! — рявкнул он. — Хорошо, что пришла. Я уж думал, ты отсиживаешься в подвале, как благородная девица, руки мой быстро и сюда, у нас мало времени.

— Что делать? — спросила она, уже закатывая рукава и направляясь к умывальнику. Вода была ледяной, но она даже не заметила.

— Чистые бинты — в том шкафу, третий ящик, — начал перечислять Бран. — Горячая вода — Ирэн! — он заметил служанку и кивнул. — Хорошо, вдвоём справитесь. Разжигайте очаг, кипятите воду, много воды. Настойка серебряного корня на верхней полке, синий пузырёк. Она замедляет распространение тёмной магии, но не убирает её совсем и готовьтесь к худшему. Если орки прорвутся за стены, раненых будет в десять раз больше. Молитесь богам, чтобы не прорвались.

Ирэн, не дожидаясь дальнейших указаний, уже разжигала большой очаг в углу лазарета. Её руки двигались споро, привычно она делала это тысячи раз. В огромный котёл полетели пучки сушёных трав, и скоро по зале поплыл горьковатый, очищающий запах.

Элиара бросилась помогать Брану.

Первый раненый молодой синий дракон, почти мальчишка, с разорванным крылом и глубокой раной на груди был без сознания. Его лицо, покрытое испариной и грязью, было бледным, как полотно. Дышал он тяжело, с хрипом, и при каждом выдохе из раны на груди вырывался тонкий чёрный дымок.

Бран склонился над ним, положил ладони на рану и зашептал заклинание низкое, гортанное, на древнем языке, которого Элиара не понимала. Из его рук полился золотистый свет, но слабый, прерывистый, дрожащий. Накопители, висевшие у него на поясе в специальном футляре, были уже почти пусты она видела, как кристаллы внутри них мерцают тусклым, умирающим светом.

— Проклятье, — прошипел Бран сквозь зубы. — Заряда не хватает. Те, что я заказал, должны были привезти на следующей неделе, а старые уже на исходе. Придётся работать руками.

— Что я могу сделать? — спросила Элиара, уже понимая ответ.

— Иглу, нить, серебряный корень и будем шить.

Она подала ему хирургическую иглу — тонкую, изогнутую, сделанную из полированной драконьей кости. Бран работал быстро, умело, но без магии процесс был долгим и мучительным. Каждый стежок отзывался стоном раненого, каждый узел, новой волной боли. Элиара держала солдата за плечи, прижимая его к койке, и шептала что-то успокаивающее. Слова не имели значения, важен был тон, ритм, ощущение, что кто-то рядом.

— Тихо, тихо, — говорила она. — Ты справишься, ты сильный, ты дракон, а драконы не сдаются.

Ирэн стояла рядом, держа светильник. Её лицо было бледным, но руки не дрожали.

— Он выживет? — спросила она тихо.

— Выживет, — отрезал Бран, не оборачиваясь. — Если я что-то понимаю в ранениях, но летать будет не скоро. Крыло сложная конструкция, его не заштопаешь как рубаху.

Так прошёл час, потом второй, потом третий.

За окнами ревели драконы. Этот звук стал постоянным то ближе, то дальше, он накатывал волнами и отступал, как прибой. Слышались крики человеческие и нечеловеческие, звон металла, глухие удары, от которых дрожала земля. Где-то грохнул магический разряд, да так, что с потолка посыпалась каменная крошка. Где-то закричали разом несколько голосов и замолкли. Где-то там, за стенами замка, шёл бой, но в лазарете было не до этого.

Они работали без остановки. Бран оперировал, вправлял кости, сшивал сухожилия, очищал раны от скверны, исчерпывая остатки магических накопителей. Элиара ассистировала, подавала инструменты, держала раненых, накладывала повязки. Она уже не считала, сколько их прошло через её руки. Десять? Пятнадцать? Лица сливались в одно молодые и старые, испуганные и решительные, все в крови, грязи и чёрной копоти. Ирэн подавала инструменты и кипятила бинты. Таз с водой давно стал красным, и его приходилось менять снова и снова. Воздух в лазарете стал густым от запаха крови, пота, трав и тёмной магии тошнотворного, сладковатого, как гниющие цветы.

В какой-то момент Элиара не знала, который был час, потому что время потеряло смысл, двери лазарета распахнулись, и четверо солдат внесли носилки. На них лежал офицер в изорванном мундире. Светлые волосы слиплись от крови, на висках — серебристая чешуя.

Рейнхарт...

— Кладите сюда, — скомандовал Бран, указывая на ближайшую свободную койку. — Элиара, займись им.

— Я? — она опешила.

— Ты умеешь очищать раны от тёмной магии? — резко спросил Бран.

— Нет, я не маг...

— Тогда просто делай, что умеешь. Промой рану, останови кровь, наложи повязку. Я подойду, когда закончу с этим.

И он отвернулся к другому пациенту...

Элиара склонилась над Рейнхартом. Его левая рука была разорвана от плеча до локтя страшная, рваная рана, в которой виднелась кость. Чёрный налёт тёмной магии уже расползался по краям, пульсируя, как живой.

— Госпожа... — прохрипел он. — Простите меня. За всё.

— Молчи, — сказала она. — Береги силы.

Она начала работать, промыла рану. Обработала серебряным корнем, чёрный налёт зашипел, но не исчез. Наложила давящую повязку. Руки дрожали от усталости, в голове шумело, но она справлялась и вдруг Рейнхарт закричал.

Это был не обычный крик боли, а душераздирающий, животный вопль. Его тело выгнулось дугой на койке. Из раны хлынула кровь тёмная, почти чёрная, смешанная с гноем и скверной. Чёрный налёт пополз вверх, к плечу, к шее, оставляя за собой мертвенно-бледную, холодную кожу.

— Тёмная магия пошла вглубь! — крикнул Бран, бросаясь к ней. — Она почти добралась до сердца! Держи его!

Элиара навалилась на плечи Рейнхарта, но он уже бился в конвульсиях. Его глаза закатились, изо рта пошла пена. Чёрные вены запульсировали на шее, поднимаясь к лицу.

— Я не могу его удержать! — крикнула она.

Бран положил руки на грудь Рейнхарта, зашептал заклинание. Золотистый свет полился с его ладоней, но слабый, прерывистый. Накопители были пусты...

— Проклятье! — выдохнул он. — Заряда не хватает! Я ничем не могу...

— Он умирает! — голос Элиары сорвался на крик. — Сделай что-нибудь!

— Я не могу! — рявкнул Бран. — Без магии тёмную скверну из сердца не вытянуть! Ему нужен целитель с полным накопителем, а у меня...

Он не договорил...

Элиара смотрела на умирающего Рейнхарта, на его бледное лицо, искажённое болью. На чёрные вены, подбирающиеся к сердцу. На кровь, которая толчками выплёскивалась из раны, заливая её руки.

Она вспомнила Москву, медицинский и свою мечту — лечить людей, спасать жизни, помогать. Она столько раз представляла, как станет врачом, как будет стоять у операционного стола и возвращать людей с того света и вот он — её шанс, но она ничего не может сделать. Абсолютно ничего...

В этот момент что-то внутри неё сломалось. Это не было осознанным решением. Это не было заклинанием, которому её учили. Это был инстинкт — глубокий, первобытный, рождённый отчаянием. Она положила ладони на грудь Рейнхарта, прямо туда, где под рёбрами, уже затухая, билось его сердце, и закричала. Не слова, а просто крик. Крик беспомощности, ярости и отчаянного желания спасти.

— Ну давай же! — кричала она, сама не понимая, к кому обращается. — Я не для того сюда попала! Не для того выжила! Не для того училась! Я не дам ему умереть! Не дам! Слышишь?!

И вдруг...

Тепло...

Оно зародилось где-то в груди сначала слабое, как уголёк, на который дунули, а потом разгорелось, хлынуло в плечи, в руки, в ладони. Её пальцы засветились, сначала бледно, едва заметно, потом ярче, сильнее, ослепительнее.

Золотой свет...

Он полился из её ладоней ровный, тёплый, живой. Он был не похож на тот, что исходил от рук Брана, тот был магическим, холодноватым, заёмным от кристаллов. Этот был другим, настоящим, её собственным.

Свет хлынул в грудь Рейнхарта и чёрный налёт зашипел, запузырился, начал отступать. Чёрные вены на шее побледнели, сжались, исчезли. Кровь остановилась, края раны начали стягиваться медленно, но верно.

Элиара не могла оторвать рук. Она чувствовала, как сила течёт сквозь неё мощная, древняя, незнакомая. Она не знала, откуда она берётся. Не знала, как ею управлять. Она просто позволяла ей течь.

— Боги... — прошептал Бран за её спиной.

Рейнхарт перестал биться в конвульсиях, его дыхание выровнялось, лицо порозовело. Рана на руке затянулась не до конца, но достаточно, чтобы исчезла угроза жизни.

Элиара отняла руки, свет погас и она рухнула на колени.

В лазарете стояла мёртвая тишина. Все, кто был в сознании, смотрели на неё. Бран, застывший с открытым ртом. Ирэн, прижимающая ладони к губам. Раненые, приподнявшиеся на локтях. Все молчали.

Элиара смотрела на свои руки. Они всё ещё слабо светились по коже пробегали золотистые искры. Она чувствовала себя опустошённой, как будто из неё выкачали всю кровь, но одновременно странно наполненной. Как будто она наконец обрела что-то, что искала всю жизнь.

— Целительница, — прошептал Бран. Его голос дрожал. — Ты — целительница. Настоящая!

— Этого не может быть, — выдохнула она. — Я не маг и не из мира без магии...

— Значит, магия была в тебе всегда, — медленно произнёс Бран. — Просто спала и ждала своего часа. Ждала момента, когда ты будешь готова.

Элиара опустила взгляд на Рейнхарта. Он спал мирно, спокойно, как ребёнок. Его грудь мерно вздымалась. Лицо было бледным, но живым, она спасла его.

Она спасла его!!!

Из её груди вырвался смех нервный, срывающийся, граничащий с рыданием. По щекам потекли слёзы. Она смеялась и плакала одновременно, стоя на коленях посреди лазарета, и не могла остановиться.

Ирэн первой пришла в себя. Она подбежала, опустилась рядом, обняла её за плечи.

— Тихо, тихо, госпожа, — зашептала она. — Всё хорошо, вы справились, вы спасли его.

— Я не знала, — прошептала Элиара сквозь слёзы. — Я не знала, что могу...

— Теперь знаете, — сказал Бран. Он подошёл и протянул ей кружку воды. Его голос звучал непривычно мягко. — Выпей. Тебе нужно восстановить силы то, что ты сделала, это чудо. Я видел много целителей за свою жизнь, но такого... такого не видел никогда.

— Я не целитель, — сказала она, принимая кружку. — Я просто...

— Ты — целительница, — перебил Бран твёрдо. — И не просто целительница, ты та, кого не было в этом мире уже много веков. Ты генерируешь магию сама, без накопителей и источников. Ты сама живой источник. Понимаешь, что это значит?

Элиара покачала головой.

— Это значит, что ты можешь лечить кого угодно от чего угодно, — сказал Бран. — Без ограничений. Твоя сила не кончается — она восстанавливается. Ты можешь спасать тех, кого не спас бы ни один обычный целитель и это... — он замолчал, подбирая слова. — Это величайший дар, который я когда-либо видел.

В лазарете повисла тишина. Элиара смотрела на свои руки, всё ещё слабо светящиеся золотыми искрами. Она пришла в этот мир никем — сиротой, попаданкой, бесполезным ртом, а теперь...

Теперь она была целительницей.

Когда последний раненый был обработан, а солнце село за горы, Элиара сидела на ступенях лазарета, прислонившись спиной к стене, сил не было ни на что. Платье было безнадёжно испорчено, руки дрожали от усталости, но внутри неё горел тихий, ровный свет. Тот самый свет, который она открыла в себе.

Ирэн принесла ей кружку воды и кусок хлеба.

— Вы молодец, госпожа, — сказала она тихо. — Я горжусь вами.

В этот момент во дворе замка приземлился дракон. Огромный, чёрный, с обсидиановой чешуёй. Его крылья были порваны, на боку зияла глубокая рана, но он был жив.

Кайран...

Она вскочила, дракон трансформировался и вот он уже стоял на каменных плитах. Мундир разорван, лицо в крови, в руке меч.

Их глаза встретились.

— Ты жива, — сказал он.

— Ты тоже, — ответила она.

— Я же приказал тебе идти в убежище.

— Я ослушалась.

Он шагнул ближе.

— Ты невозможная женщина — сказал он. — Ты хоть понимаешь, что могла погибнуть?

— Понимаю, — ответила она. — Но я нужна была здесь.

И она рассказала ему о Рейнхарте. О том, как тёмная магия пошла к сердцу. О том, как она положила руки ему на грудь и закричала. О золотом свете, который хлынул из её ладоней. О чуде, которое она сотворила, сама того не ожидая.

Кайран слушал молча. Его лицо было непроницаемым, но глаза... Глаза выдавали его, в них читалось потрясение, неверие и — гордость.

— Ты — целительница, — произнёс он медленно. — Таких не было веками.

— Бран сказал то же самое.

— Бран прав. — Он шагнул ещё ближе. — Ты понимаешь, что это значит? Твой дар... он бесценен. Ты можешь спасать тех, кого никто не спас бы.

— Я просто хотела помочь, — сказала она.

— Ты не просто помогла. Ты открыла в себе силу, которая меняет всё. — Он помолчал. — Ты удивительная, Элиара. Я таких не встречал.

Она не ответила. Просто смотрела на него, чувствуя, как внутри разливается тепло.

— Завтра, — сказал он. — Завтра мы поговорим, а сейчас иди отдыхать.

— У тебя рана, — сказала она. — Дай мне осмотреть её.

— Завтра.

— Кайран...

— Завтра, Элиара. Я обещаю.

Он ушёл, а она осталась стоять на ступенях лазарета, глядя ему вслед. Две луны — белая и голубая — висели над горами, а внутри неё горел тихий золотой свет.

Она была целительницей и она только начинала понимать, что это значит.

Глава 8. Возвращение

Пять дней...

Пять бесконечно долгих дней, наполненных ожиданием, страхом и работой на износ.

После того страшного боя, когда орки отступили от стен замка, потеряв убитыми несколько сотен, Кайран принял решение не ждать нового нападения, а ударить первыми. Добить отступающего врага, пока он не перегруппировался, не подтянул резервы из Пустошей. Это было рискованно уводить основные силы из замка, оставляя его почти беззащитным, но Кайран был генералом, а генералы не ждут, пока враг постучится в дверь, генералы выходят навстречу.

Элиара помнила то утро...

Серое, холодное, с низкими тучами, затянувшими небо до самого горизонта. Два солнца едва пробивались сквозь пелену, отбрасывая на землю бледный, негреющий свет. Ветер гнал по двору сухие листья и пыль, завывал в башнях, словно предупреждая о чём-то.

Она стояла на крепостной стене и смотрела, как драконы собираются в небе. Их были десятки золотые, синие, бурые, серебристые, тёмно-зелёные. Они выстраивались боевыми клиньями, и их крылья создавали ветер, который заставлял факелы на стенах гаснуть и вспыхивать вновь. Земля дрожала от их рёва, а впереди всех, как всегда, был он. Огромный чёрный дракон с обсидиановой чешуёй, сверкающей даже в этом тусклом свете Кайран. Генерал! Он парил выше всех, и его боевой клич разносился над горами, отражаясь от скал и возвращаясь многократным эхом.

Элиара стояла на стене, вцепившись пальцами в холодный камень, и смотрела. Смотрела, пока последний дракон не скрылся за горизонтом. Смотрела, пока ветер не стих и тишина не опустилась на замок, как саван.

— Возвращайся, — прошептала она в пустоту. — Пожалуйста, возвращайся.

Ирэн, стоявшая рядом, молча накинула ей на плечи тёплый плащ.

— Он вернётся, госпожа, — сказала она тихо. — Он всегда возвращается.

— Откуда ты знаешь? — спросила Элиара, не оборачиваясь.

— Потому что он — Вэйдар, — просто ответила Ирэн. — А Вэйдары не сдаются ни-ко-гда.

Замок без генерала жил странной, притихшей жизнью. Гарнизон, оставленный для обороны, был невелик в основном молодые солдаты, ещё не нюхавшие пороха, да ветераны, уже не годные для дальних походов. Они несли караул на стенах, тренировались во дворе, но без обычного шума и гама. Даже драконы, оставшиеся в стойлах, вели себя тихо, словно чувствовали отсутствие вожака.

Элиара работала. Это было единственное, что спасало её от мыслей.

Лазарет после битвы всё ещё был заполнен ранеными. Те, кто пострадал в первом бою, ещё не успели восстановиться, их раны заживали медленно, особенно те, что были поражены тёмной магией. Бран трудился без отдыха, и Элиара была рядом с ним с утра до ночи.

Её дар раскрывался с каждым днём всё больше.

После того первого раза, когда она исцелила Рейнхарта, золотой свет стал приходить легче. Она училась управлять им, направлять, дозировать, сочетать с обычными медицинскими процедурами. Бран, сам того не замечая, стал её наставником не только в лекарском деле, но и в магии, насколько это было возможно. Он объяснял, как чувствовать течение силы, как не истощить себя, как распознавать разные виды ран и болезней.

— Ты генерируешь магию сама, — говорил он, показывая ей сложную схему энергетических потоков в теле дракона-оборотня. — Понимаешь, что это значит? Обычные целители они как колодцы, у них есть запас, но он бесконечен. Они могут исчерпать себя, леча других, а ты — как источник. Твоя сила восстанавливается, ты не можешь исчерпать себя до конца, если будешь делать перерывы. Это величайший дар, который только может быть у целителя, но береги своё тело, оно тоже устаёт.

— Но почему я? — спрашивала она. — Почему именно у меня этот дар?

— Этого я не знаю, — честно отвечал Бран. — Может быть, потому что ты из другого мира. Может быть, потому что ты прошла через смерть и вернулась, а может быть, просто потому что так решили боги, но одно я знаю точно таких, как ты, не было уже много веков. Последняя целительница с автогенерацией жила при дворе короля Ардена, и это было триста лет назад о ней слагали легенды. Говорили, что она могла воскрешать мёртвых, но это, конечно, сказки.

— Конечно, — эхом отозвалась Элиара, хотя где-то в глубине души уже не была уверена, что в этом мире есть невозможное.

Она лечила солдат. Тех, кто пострадал в первом бою, и тех, кого привозили с границы мелкие стычки с орками продолжались, пусть и не такие масштабные. Она вправляла кости, сшивала раны, очищала тёмную скверну. Солдаты смотрели на неё с благоговением. Некоторые, самые суеверные, шептали «Благословенная». Другие пытались поцеловать ей руку, но она отдёргивала её, смущаясь и краснея. Третьи просто молча улыбались, встречая её взгляд, и в их глазах читалась такая благодарность, что у неё перехватывало дыхание.

Рейнхарт поправлялся. Его рука, которую она спасла, заживала хорошо, шрам останется, но подвижность вернётся полностью. Он больше не смотрел на неё наглым, собственническим взглядом. Когда она меняла ему повязки, он отводил глаза и говорил только по делу. Однажды, когда она уже собиралась уходить, он поймал её за руку.

— Госпожа Элиара, — сказал он тихо. — Я был дураком, самонадеянным, глупым дураком. Вы спасли мне жизнь, хотя я вёл себя как последний мерзавец. Я этого не забуду никогда.

— Забудьте, — ответила она, мягко высвобождая руку. — И будьте впредь умнее.

Он кивнул и с тех пор держался от неё на расстоянии.

Ночами было хуже всего.

Днём работа отвлекала кровь, раны, инструменты, бесконечные указания Брана, но ночью, когда замок затихал и в комнате слышалось только потрескивание дров в камине, мысли возвращались. Она лежала в огромной кровати, смотрела в каменный потолок и думала.

Где он сейчас? Жив ли? Не ранен ли? Не лежит ли где-нибудь в горах, истекая кровью, без помощи, без надежды?

Она вспоминала его лицо. Резкие черты, золотые глаза, тонкие губы, которые так редко улыбались. Вспоминала, как он смотрел на неё сначала оценивающе, потом с интересом, потом... с чем-то большим. Вспоминала его голос: «Ты удивительная. Я таких не встречал» и каждый раз, вспоминая это, она чувствовала, как сердце сжимается.

Что это? Благодарность? Симпатия? Или что-то большее, чему она боялась дать имя?

Она не знала, но одно знала точно, что она не хочет его потерять.

На третий день она спросила у Ирэн:

— А что, если он не вернётся?

Ирэн, убиравшая в комнате, замерла и повернулась к ней.

— Не говорите так, госпожа.

— Но я должна быть готова к любому исходу.

Ирэн долго смотрела на неё. Потом подошла, села рядом и взяла её за руку.

— Я потеряла мужа десять лет назад— сказала она тихо. — В такой же битве, он ушёл и не вернулся. Я ждала его месяц, два, три. Надеялась, что он ранен, что он в плену, что он просто не может добраться до дома, но он погиб. Мне сообщили только через полгода, его тело нашли в горах, под завалом.

Элиара молчала, потрясённая.

— Я думала, что не переживу, — продолжала Ирэн. — Что моя жизнь кончена, но генерал тогда ещё молодой капитан, взял меня в замок. Дал работу, крышу, цель. Он не дал мне сломаться и я знаю, что если бы мой муж мог выбирать, он бы хотел, чтобы я жила дальше. — Она сжала руку Элиары. — Поэтому не думайте о плохом, госпожа, думайте о хорошем и ждите. Ожидание — это тоже сила.

Элиара кивнула, чувствуя, как к горлу подступает ком.

— Спасибо, Ирэн, — прошептала она.

Ирэн улыбнулась — печально, но тепло.

— Вы сильная, госпожа. Вы пережили смерть, новый мир, войну. Вы переживёте и это, а генерал... он вернётся. Вот увидите.

На пятый день она стояла на крепостной стене.

Ветер трепал её волосы, она снова собрала их в небрежный пучок, как когда-то в Москве. Плащ, подаренный Ирэн, хлопал на ветру, но холода она не чувствовала. Внутри неё горел тихий, ровный огонь тот самый, что она открыла в себе и сейчас он был единственным, что согревало её.

Дозорные на башнях заметили движение на горизонте ещё час назад, с тех пор весь замок замер в ожидании. Солдаты высыпали на стены, вглядываясь вдаль. Слуги бросили работу и собрались во дворе. Даже Бран вышел из лазарета — впервые за пять дней, — и стоял у дверей, щурясь на свет и вот теперь на горизонте появились точки.

Маленькие, едва различимые. Они росли, приближались, обретали очертания и наконец она смогла их различить.

Драконы!

Десятки драконов возвращались домой.

Они летели неровным строем не так, как улетали пять дней назад. Тогда их крылья рассекали небо ровными клиньями, а боевой рёв сотрясал горы. Теперь они летели тяжело, медленно, с трудом удерживая высоту. У некоторых были порваны крылья, она видела дыры в перепонках даже с такого расстояния. У других раны на теле, тёмные пятна запёкшейся крови на чешуе. Один дракон летел, заметно припадая на левое крыло. Другого поддерживали двое товарищей, не давая рухнуть вниз.

Их было меньше, чем улетало.

Элиара считала, она не хотела считать, но не могла остановиться. Десять. Пятнадцать. Двадцать. Двадцать пять. Тридцать. А улетало сорок. Где остальные? Погибли в горах? Остались лежать на поле боя, и никто не смог забрать их тела?

Где же он?

И вдруг она увидела, огромный чёрный дракон, возглавлявший строй. Он летел первым как и всегда, как подобает генералу. Его чешуя сверкала на солнце, но даже с такого расстояния Элиара видела, что он ранен. Левое крыло было разорвано в нескольких местах, она видела дыры в перепонках, сквозь которые просвечивало небо. На боку темнела глубокая рана, и кровь, стекавшая по чешуе, оставляла за ним тёмный след в воздухе. Он летел с трудом, но гордо высоко подняв голову, расправив плечи. Он не позволял себе упасть. Не позволял себе показать слабость. Генерал! Вожак! Дракон!

— Он вернулся, — прошептала она и почувствовала, как из глаз хлынули слёзы.

Она не знала, когда начала плакать. Просто вдруг поняла, что по щекам текут горячие дорожки, а губы дрожат. Она утёрла их рукавом грубо, по-детски, но они текли снова и снова.

— Конечно, вернулся, — тихо сказала Ирэн, и в её голосе тоже слышались слёзы. — Я же говорила, Вэйдары не сдаются.

— Всегда? — переспросила Элиара.

— Всегда, — Ирэн помолчала, глядя на приближающихся драконов. — Пока есть к кому возвращаться.

Элиара не ответила. Она смотрела, как драконы один за другим опускаются во дворе замка тяжело, устало. Их трансформации были медленными, болезненными. Некоторые, коснувшись земли, не могли удержаться на ногах и падали на каменные плиты. К ним уже бежали лекари с носилками, санитары с бинтами. Бран раздавал приказы, его резкий голос перекрывал шум. Из лазарета выносили дополнительные койки, кипятили воду, готовили инструменты. Во дворе царил организованный хаос — страшный, кровавый, но привычный.

Элиара бежала по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. Плащ слетел с плеч, но она даже не заметила. Она не думала о том, как это выглядит. Она не думала о том, что скажут солдаты. Ей было всё равно, она просто бежала к нему.

Последним приземлился Кайран...

Огромный чёрный дракон коснулся каменных плит с глухим стуком, от которого дрогнула земля под ногами. Его лапы подогнулись, и на мгновение ей показалось, что он сейчас рухнет или завалится на бок, не в силах больше держаться. Сердце ухнуло вниз, но он удержался и выпрямился. Трансформировался — медленно, явно через боль и вот он уже стоял на ногах в своём человеческом обличье.