Читать книгу: «Счастье в мгновении»

Первым Читателям

с безграничной любовью

Глубоко вздохните и выдохните. Чувствуете внутри себя протекающую жизнь? Миллиарды клеток заботятся и поддерживают нормальное функционирование Вашего организма. Они дарят Вам бесценные возможности, которые Вы применяете ежедневно в своей жизни – это возможности писать, читать, ходить, прыгать, бегать, радоваться, смеяться, говорить, улыбаться, обнимать другого человека…

Ощутите невероятное счастье от мгновения, в котором вы сейчас пребываете, наслаждаясь минутами своей жизни, открывая эту книгу.

Пролог

Часто люди живут, постоянно пребывая в рутинных заботах, проводят регулярно время в компании тех людей, которые поддерживают их мысли, гневят мир, в случае если что-то пошло не так, как они этого хотели первоначально. Они насыщены желаниями, которым нет конца. Человек говорит, что он будет по-настоящему счастлив, если он купит долгожданную машину своей мечты – «Мерседес-Бенц» или встретит свою вторую половинку, о которой так давно он мечтает, представляя себя нарядно одетым на бракосочетании совместно со своей будущей (им) женой (мужем). Или соберет нужное количество средств и поедет отдыхать во Флориду, ходя ежедневно в ресторан, отдыхая и загорая под палящим солнцем на пляже. Сознание такого человека нацелено на то, чтобы быть счастливым, в случае если будут выполнены условия: деньги, подарки, еда, компания, путешествия, недвижимость и т.д. Но находясь в состоянии неограниченных потребностей, человек забывает о том, что его жизнь, пока он совершает ряд действий, ведущих к его цели, чтобы быть счастливым, идет своим чередом, и, в конечном счете, приведет его к смерти.

Жизнь можно сравнить с хрустальной вазой, которая в итоге разобьется по причине истечения ее срока годности или от внешних обстоятельств. Например, если совершить действие в отношении вазы, толкнув случайно ее на пол. Получается, что возникает парадокс. Человек желает быть счастливым, мотивируя себя наступлением конкретного промежутка времени; человек гонится за временем, но его время иссякает на Земле с каждой секундой. Разве – не иллюзия жизни? Для чего человек тогда живет человек, если он желает уничтожить данное ему время в погоне за счастьем?

Я никогда не понимала, что движет теми людьми, которые ищут счастья. Почему люди не могут обратиться к себе и найти счастье внутри самого себя? Или обратить внимание на окружающую действительность, в которой они пребывают в настоящее время…

Половину своей жизни я следовала таким же правилам, я не жила, я существовала. Я думала, что счастье настанет, если мне подарят игрушку на день рождения, ту, которую я желала целый год, если на улице будет светить солнце, если я поеду с родителями путешествовать, если, если, если…

Я создавала условия, но сама для этого не предпринимала никакие действия, чтобы стать счастливой. В один прекрасный день, как это часто случается с нами всеми, после того, как мы переживем нечто такое, которое заставляет нас побывать на грани жизни и смерти, в моем сознании что-то кардинально изменилось. Мной овладели слова моего дедушки по линии мамы, который мне всегда неустанно твердил о ценности жизни, когда я была еще маленькой. Он рассказывал истории своей жизни, демонстрируя при этом свой жизненный опыт. Предаваясь воспоминаниям о дедушке, я для себя окончательно осмыслила, что счастье в эту секунду и минуту находится рядом со мной, оно живет во мне и зависит только от меня. Счастье заключается в мгновении, в каждой секунде, прожитой мною.

С той поры я испытываю невероятное счастье от каждого дня своей жизни. Я также счастлива от того, что меня окружает. Это счастье дышать свежескошенной травой, наслаждаться закатами солнца, огнями ночного города, возможностью гулять в дождливую погоду, когда с неба капают капельки воды, обдавая наше лицо кислородом, необходимым нам для поддержания жизни, пробежаться рано утром, когда еще город спит, созерцать рассвет, прочувствовать босыми ногами росу…

Чтобы с нами не произошло, нужно не забывать о том, что, самое главное, бесценное счастье – это наша жизнь…

«Счастье в мгновении»

Запечатлеть бы момент счастья на всю жизнь,

Чтобы просыпаясь, улыбаться от рассвета.

Забыть про все обиды и потери,

Безмерно радоваться, пребывая в потоке солнечного света.

Живя мгновением, любить и быть любимым,

Ценить все то, что с нами происходит,

Осознавать ошибки, не держать обиды на родных,

Быть благодарным за каждый последующий пройденный миг.

Ведь родные наши не останутся с нами навсегда,

Покинут нас они в свой определенный час,

Когда догорит последняя свеча их жизни,

Тогда навсегда они покинут нас.

Поэтому берегите любимых,

Забудьте вы про все нелепые обиды.

Жизнь – это короткий миг,

И только в ваших руках его счастливая победа!

Глава 1

– Так, а теперь внучата пора ложиться вам спать, – негромко говорит дедушка, чтобы не разбудить бабушку, которая давно уже спала.

– Нет, дедуль, – умоляюще произношу я, обнимая крепче плюшевого мишку, которому я дала имя «Томми».

– Пожалуйста, дедушка, можно еще одну историю? – с мольбой сообщает Джексон.

– Внучата, но уже поздно. Вы маленькие еще для того, чтобы ложиться спать, после полуночи, – возражает ласкательно дедушка.

– Дедуль, мы с Джексоном не такие уж и маленькие! Нам уже целых семь лет, – заявляю я, настаивая на том, чтобы дедуля рассказал нам еще одну историю из его жизни.

Дедушка смеется, прикрывая рот.

– Конечно, уже не маленькие, а большие, – улыбается дедушка, – но и взрослым не рекомендуется ложиться спать поздно.

– Ну, хотя бы начало истории расскажите, и после мы пойдем ложиться спать, обещаем.

– Хорошо, Джексон. Вы с Миланой умеете уговорить меня.

– Ура! – кричу радостно я, игриво стуча кулаками по коленям.

– Только тише, умоляю вас, – шепчет дедушка. – Если бабушка проснется, то накажет меня за то, что я позволил вам не спать в позднее время.

Мы лихорадочно киваем с Джексоном, дабы скорее услышать историю дедушки.

– Подвигайтесь ближе ко мне.

Мы подвигаемся по обе стороны поближе к дедушке. Он нас обнимает крепко за плечи. Очень тепло и уютно вот так сидеть втроем на диване в комнате дедушки, которая необыкновенна красива. В ней находятся немалое количество расставленных по полкам фигурок кораблей, сувениров, привезенных им из разных стран, на стенах помещения висят портреты великих мореплавателей. Каждый раз, когда мы здесь находимся с Джексоном, дедушка нам показывает интересные его находки, и повествует истории своих плаваний.

– Как-то раз мне удалось совершить плавание в Антарктиду в зимнее время, – начинает дедушка, и я тут же перебиваю его рассказ и задаю вопрос:

– Дедуль, ты же, наверное, там замерз?

– Немного, моя хорошая, – зубоскалит дедушка, прижимая меня к себе ближе.

– Милана, ты перебила дедушку, – сердится Джексон, надувая губы.

– Джексон, зачем сразу обижаться? – говорю я, по-дружески толкая его в плечо.

– Ай, больно же… Ты всегда задаешь слишком много вопросов, – бурчит недовольно Джексон.

– Так, а ну-ка не ругайтесь. Так вот, – продолжает дедушка, чтобы угомонить наши ссоры, – эта поездка была самой невероятной из всех, которые у меня были когда-то. Она была полна чудес. Выходя из корабля, я, ступив ногой на заснеженную землю, вдохнув ледяной воздух, почувствовал очень низкую температуру воздуха. По моим показателям она составляла минус шестьдесят градусов по Цельсию.

Слушая дедушку, мы с Джексоном то и дело открываем рты от его завораживающей истории.

– Вокруг меня простирались величественные горы, которые были усыпаны большими слоями снега, – выразительно передает информацию дедушка, жестикулируя руками, передавая все эмоции этого события. – Окружающая меня действительность была белая-белая. Мои глаза даже ослеплялись от яркости белого цвета. На тот момент я путешествовал один.

– Дедушка, а разве тебе не было страшно находиться одному среди просторов Антарктиды? – проявляет любопытство Джексон.

– В какой-то момент… да. Но внучата, запомните, что если мы будем идти на поводу у страха, то никогда не прикоснемся к самому главному в жизни. Страх закаляет наш характер. Он делает нас сильными. Благодаря умению противостоять страху, мы с вами реализуем свои цели в жизни и добиваемся успеха… – Мы замираем с Джексоном от того, насколько выразительно сообщает дедушка истории. – Продолжая свой рассказ, я хотел бы подчеркнуть, что я сначала все-таки испытал страх, – посмеивается он, – находясь в малоизвестном для меня месте, в котором кроме меня никого больше не было… Но подняв голову вверх, я увидел тысячи маленьких светящихся точек в небе. Это было очень красиво. Я встал на небольшую вершину, и стал наблюдать за звездами, за крупинками, рассыпанными по всем просторам Вселенной. Я смотрел, как они мерцают, и подумал, вот о чем: «А ведь я не одинок…» Как я могу говорить о том, что мне одиноко, когда меня окружают миллиарды звезд. Эта мысль начала согревать изнутри всё мое тело. И внезапно, сквозь меня пронесся ветер, и я, обернувшись назад, увидел то, что никогда не забуду, даже если захочу забыть…

– Что? Что увидел? – кричим мы с Джексоном в один голос, заинтересовавшись не на шутку рассказом дедушки.

– Мои любопытные, – хохочет дедушка, – пора ложиться спать. Вы мне обещали.

– Дедуль, так нечестно заканчивать историю на таком интригующем моменте.

– Милана, завтра узнаете продолжение!

– Нет, пожалуйста, – заклинаю я. – Скажи, ну хотя бы, что ты увидел?!

– Умоляем тысячу раз, – шепчет Джексон, показывая жестом мольбу, соединяя свои ладони и поднося их к области подбородка.

Дедушка искренне улыбается, о чем-то размышляя.

– Я увидел масштабных размеров арки переливающихся, ослепляющих глаза, огней. Они протягивались по всему небесному своду, мерцая то желтыми, то зелеными, то оранжевыми цветами. Это зрелище невозможно описать словами. По моей коже пошли мурашки, а по щекам потекли незаметные слезы, когда я стоял и наблюдал диво природы… Эти огни сияли на фоне звезд, что еще больше придавало им магии. Такого я никогда не видел в своей жизни. Вселенная одарила меня этим невероятным чудом, от которого я забыл все слова на свете. Я почувствовал словно сверхъестественную энергию, исходящую от этих мерцаний.

– А как это называется то, что ты увидел? Магические лучи? – спрашиваю я на одном дыхании, слушая дедушку.

– Это называется полярное сияние.

– Дедушка, а можно и нам туда съездить? – восторгается Джексон, у которого округлились глаза от удивления. – Мы тоже хотим увидеть это зрелище…

– Когда вырастите, то обязательно сплаваем с вами туда.

– Правда? – переспрашивает Джексон, ложась на плечо к дедушке.

– Да…

– Дедуль, а как это сверхъестественную энергию? – спрашиваю я, думая над его фразой.

– Это когда ты понимаешь, смотря на что-то потрясающе красивое, что ты нигде такого не видел. Меня как будто загипнотизировали на мгновение.

– Дедуль, а помнишь, ты читал нам книгу с Джексоном такую толстую и огромную несколько дней назад?

– Да, внучка.

– Я не помню ее названия, но там было сказано, что счастье живет в мгновениях. То, про что ты нам сейчас рассказываешь с Джексоном, можно ли назвать твоим «счастьем в мгновении»?

Дедушка делает задумчивое лицо.

– Да, какой хороший пример, звездочка моя. – Дедушка вздыхает, чуть приподнимая уголки свои губ. – Джексон и Милана, всегда помните об этом и наслаждайтесь каждой секундой своей жизни. Ее мгновения бесценны. А теперь идёмте ложиться спать.

– Эх, – грущу я, вставая с колен дедушки.

Джексон уже почти спит на руках у дедушки.

– Дедуль, – шепчу я, – как Джексон может спать под такие рассказы? Не понимаю… – развожу я руками.

– Милана, Джексон устал меня слушать, поэтому и уснул, – беря Джексона на руки, тихо отвечает дедуля.

– Как это устал? – удивляюсь я. – Я готова без устали слушать тебя и мне всегда будет мало.

– Моя любимая внучка, – сообщает дедуля, на что я обнимаю его.

– Всё, всё, – радуется дедушка, – а то разбудишь Джексона. Завтра будем обниматься.

– Дедуль, какая же у тебя интересная жизнь. Я тоже хочу, чтобы в моей жизни были завораживающие события, которые бы я рассказывала своим внукам.

– Будут, я уверен. Благодаря своей целеустремленности, ты добьешься всего в жизни. Важно лишь найти себя в этом огромном мире. Но в тебе масса способностей.

– Ты так думаешь?

– Я так знаю, – уверено произносит дедушка.

Мы направляемся в детскую комнату, созданную нашим дедушкой для нас с Джексоном. Дедушка кладет Джексона ближе к стене, а я ложусь с края, прижимая к себе мишку Томми.

– Дедуль, пообещай, что ты всегда будешь рядом с нами? – тихо-тихо лепечу я.

– Внучка, ну что за вопросы? Я буду с вами столько, сколько предоставила лет мне Вселенная.

– Это как? – не понимаю я. – Нет, дедуль, я хочу, чтобы ты был всегда со мной… Я папу и вовсе не вижу. Он все время проводит на работе. Ты мне заменяешь папу. И для Джексона ты, как отец…

В темной комнате я вижу, что у дедушки течет слеза по щеке, но он широко при этом улыбается, не подавая вида, что его трогают до сердца мои слова.

– Поверь, если ты меня не будешь видеть, это еще не значит, что я не буду с тобой рядом. Я буду рядом всегда. Когда тебе станет грустно, посмотри на небо, и ты обязательно почувствуешь мою энергию и теплоту.

– Дедуль, но почему именно на небо? А если я захочу обнять тебя?

– А ты представь в этот момент, что я тебя обнимаю крепко-крепко.

– Но я не почувствую тебя… – скулю жалобно я.

– Милая, самого дорогого для нас душой – глазами не увидишь. Ты почувствуешь – сердцем.

– То есть ты не хочешь, чтобы я всегда была рядом с тобой?

– Как это? Хочу, конечно.

– Нет, не хочешь, – обижаюсь я, укрываясь одеялом с головой.

Дедушка подходит ближе, садится на край кровати, нежно убирая с лица одеяло.

– Милая, всему свое время. Вселенная мне прислала письмо, что в скором времени я уплыву в кругосветное путешествие по необъятным просторам неба. Но я буду присылать тебе энергию, которая поможет тебе в трудных ситуациях в жизни. Как только захочешь меня увидеть и поговорить со мной, посмотри на звездное небо, и сообщи, что тревожит тебя. И вот увидишь, что ты будешь полна зарядом сил и бодрости. И все твои тревоги и печали вмиг испарятся. Договорились?

– Да, дедуль. Значит, Вселенная сделает из тебя звезду?

– Наверное, кто знает, – тихо смеется дедушка, добавляя, – огромную звезду.

– И я стану звездой?

– Да, но для начала ты должна пройти испытания.

– А я смогу их пройти?

– Конечно, сможешь, любопытная моя.

– И потом мы с тобой встретимся после этих испытаний?

– Обязательно. Я буду ждать тебя…

– Ты не обманываешь меня?

– Нет. Мы встретимся, обещаю. А теперь спи, родная.

Я улыбаюсь широко-широко, дедушка целует меня в щечку, закрывает дверь комнаты и уходит. Я закрываю глаза, размышляю над словами дедушки и крепко засыпаю.

Глава 2

Спустя 10 лет

Открывая глаза, я обращаю внимание на время: 09:30. Слишком рано я отошла ото сна для наступившего первого дня лета. Уверена, что оно будет незабываемым, ведь этим летом мне исполнится 18 лет, а также оно будет предпоследним перед университетом и нужно обязательно его насытить невероятными моментами. В окне моей спальни виднеется небо без единого облачка, солнце освещает всю земную плоть, облагораживая мерцательным блеском.

За что люблю город Сиэтл, в котором я живу, так за возможность иногда насладиться такой погодой, как сейчас, так как у нас часто идут дожди за счет средиземноморского климата. Даже прозвище у Сиэтла есть «Город Дождей». Несмотря на красоты и достопримечательности родного для меня города, отец редко куда меня отпускает, поэтому большую часть времени своей жизни, я нахожусь в пределах своего дома.

Мои родители до моего рождения часто путешествовали по всему миру, но выбрали именно Сиэтл для проживания, в связи с беременностью моей мамы. Мой папа родом из России, мама – из Испании. Их история любви заслуживает быть услышанной. Они познакомились, когда папа путешествовал в Мадриде и там встретил маму, затем у них начался курортный роман, и после они решили не разлучаться друг с другом никогда. Поэтому, учитывая мои корни из России, я знаю на «отлично» русский язык, а также британский и американский английский. Но также занимаюсь изучением испанского языка, так как уже который год мечтаю поехать в тур по городам Испании. В России, мы часто бывали ранее, пока не забрали бабушку и дедушку по линии папы оттуда, и не поселили их в частном доме на окраине Сиэтла. Россия всегда меня завораживала своими достопримечательностями, архитектурой, традициями, государственными праздниками. Обязательно в ближайшем будущем буду приезжать туда.

Не успев отойти ото сна, я беру в руки смартфон и набираю сообщение своему близкому другу, с которым мы общаемся на протяжении 17-ти лет, Джексону Моррису: «Ура, лето». Джексон является для меня моей правой рукой, опорой и поддержкой. У нас даже дни рождения в один и тот же день – 13 июля, с разницей в несколько секунд. Моя мама познакомилась с его мамой в день нашего с Джексоном рождения, лежа на операционном столе роддома, и с тех пор мы неразлучны с ним. Я его очень люблю, только он знает количество мною полученных неположительных оценок в школе, только он знает всех моих бывших парней, только ему известны мои вкусы в одежде, еде, только он знает, что я люблю больше всего на свете, а также ему известны мои сокровенные мечты, желания, цели. Нередко нас называют братом или сестрой, или близнецами, поскольку мы имеем общие внешние черты: брюнеты с зеленым цветом глаз, но меня еще отличают ямочки на щеках, переданные мне генетически от моей бабушки по линии мамы.

И это лето мы также проведем с ним вместе, поддерживая друг друга в реализации наших карьерных целей, совместно путешествуя по красивым местам Сиэтла, и проводя время в кругу друзей на вечеринках.

«О, боже, как я могла забыть…Сегодня же вечеринка у моей подруги Ритчелл, которая по традиции, уже который год проводит сборы в кругу друзей, собирая нас всех на барбекю во дворе своего шикарного, огромных размеров, дома», – проносятся в моей голове мысли, как порыв ветра, ворвавшегося в комнату. Мои размышления прерывает фраза:

– Милана, дочь, ты проснулась? – слышу я голос мамы и отвечаю согласием.

– Я пойду к Марии Моррис, хотим приготовить праздничный обед. Все-таки первый день лета, соберемся, наконец-то, все вместе. Отец обещал пораньше освободиться с издательского агентства.

– Мам, мы с Джексоном сегодня пойдем на вечеринку к Ритчелл, она собирает ежегодно всех наших друзей, ты забыла? – возражаю я.

Мама заходит ко мне в комнату.

– Значит, с родителями тебе не хочется побыть, а на вечеринку с друзьями так сразу же! – говорит немного рассержено мама.

– Ну, мам, правда, праздники у Ритчелл такие восхитительные… Мы обязательно посидим всеми вместе по-семейному, но в другой раз!

– Хорошо! – улыбаясь, говорит мама. – Ты уже подобрала наряд на праздник?

Я представляю образ, который желаю сегодня реализовать. Стоящая девушка посреди ночных фонарей среди лужайки двора подруги в мерцательном изумрудном платье до колен, у которого – рукава-фонарики, а макияж на лице: светло-зеленые тени, неяркий цвет помады, тушь, стрелки, румянец, в свою очередь, волосы закручены в локоны. И в этот момент, ко мне подходит Лукас Джонсон, член баскетбольной команды моей школы, и не отводит взгляда от меня …

– Милана, ау? Ты чего стоишь и смотришь в одну точку с улыбкой до ушей, что за взгляд? – смеясь, бормочет мама, проводя ладонью перед моими глазами.

Не желая отвечать и рассказать маме такого рода подробности, сообщаю:

– Да, я подготовила образ! А сейчас, я пойду на пробежку. Скоро буду.

Сделав хвост на голове, надеваю свой спортивный костюм, майку и ласины, любимые белые кроссовки и выхожу на улицу. В наушниках звучит моя любимая песня. Пробежки стали моей привычкой несколько лет назад, когда я решила полностью отдаться здоровому образу жизни.

Пробегая переулки, я обращаю внимание на свежий воздух, пение птиц… Все же есть достоинства жить в частном доме, когда вокруг столько поразительной природы, которая окутывает тебя этим волшебством, что хочется писать мысли в дневник, сочинять стихи и просто радоваться дням своей жизни, так как жизнь прекрасна. В частном доме мы живем с моего рождения, и я довольна этому. Мы находимся не так далеко от набережной, куда я сейчас и решаю добежать. Спорт – мое кредо.

И тут меня посещает мысль, что Джексон, так и не ответил на сообщение по поводу грандиозного праздника у Ритчелл, нужно забежать к нему домой и спросить о том, какие планы у него на день. Чувствую, как вибрирует телефон, достаю из кармана, на экране высвечивается имя моей подруги Ритчелл.

– Привет! Ты же не забыла о сегодняшнем вечере? Я с самого утра готовлюсь, это будет что-то грандиозное, – кричит в трубку Ритчелл, находясь в приподнятом эмоциональном настроении.

– Привет! Да, жду не дождусь вечера.

Ритчелл сообщает мне все, что она подготовила для этого первого вечера лета, внимательно слушая ее, я чуть не пробежала дом Джексона. Прерываю ее словами:

– Да, Ритчелл, твои идеи праздников, как всегда, ошеломляющие, но мне надо забежать к Джексону и поговорить с ним. До вечера.

Ритчелл очень общительная девушка, если ей задать тему, она будет рассказывать все, что только приходит ей на ум. Я ее люблю, хоть и знакома с ней не так давно. Она родом из Великобритании и приехала жить в Сиэтл несколько лет назад. Она очень креативная личность. Стоит сказать Ритчелл о том, что планируется поход за каким-нибудь подарком в торговый центр, так она сразу же подхватывает эту идею и реализует ее в виде идеального подарка.

Я подбегаю к дому Джексона, который располагается не так далеко от моего, всего в пару кварталов, звоню в дверь, крича:

– Джексон, где ты? Все спишь? – говорю я, стараясь отдышаться после легкой пробежки. Тишина. Выходит Мария, мама Джексона, и сообщает:

– Джексон у себя, еще не видела его. Что-то стряслось, Мил?

– Нет, хотела спросить, все ли хорошо у него… Он не отвечает на сообщения, и я хотела поговорить с ним по поводу сегодняшней вечеринки. А моя мама у вас сейчас дома?

– Нет, мы решили отложить праздничный обед на другой день.

Мария была грустной, как мне показалось. Мне стало как-то не по себе, может быть, это ее обидело.

Мария Моррис в разводе с супругом уже длительное количество лет. Моя мама и папа всегда ее поддерживали на протяжении этих 9,5 лет, поскольку тяжело воспитывать одной двух ее сыновей Джексона и Питера, поэтому мои родители всегда находятся рядом с ней. А как Джексон страдал без папы… Помню, ранее он был совершено иным человеком, желал, что как только встретится с отцом, так отомстит ему за ту боль, которую он причинил его матери. Для него и сейчас, это больная тема. Питер менее болезненно перенес этот этап в жизни, он на 2 года старше Джексона и сегодня должен приехать из Нью-Йорка на все лето, а также заглянуть к Ритчелл на праздник. Он весьма стеснительный парень, насколько я его помню. Он всегда был с книгами в руке, записывал что-то в тетрадях, а сейчас самостоятельно пишет книги-детективы. Уехал он несколько лет назад в Нью-Йорк и развил свои способности в сфере писательства. Мой больше всех ждет его приезда, чтобы обсудить с ним его рукописи, заняться их редакцией, и которые могут быть полезными для издательства, в котором работает мой папа.

Я замечаю, как к двери подходит Джексон. Его состояние сонное, он проводит рукой по глазам, и выдавливает из себя:

– Что случилось, Милана Фьючерс? Ты смотрела на время? – бурчит Джексон. – Я смотрю, ты спозаранку перед сегодняшней вечеринкой решила пробежаться? Думаешь, сбросить пару киллограммчиков? – закатывается в смехе Джексон, и я начинаю злиться на него.

За что я его люблю, так за то, что всегда найдет повод посмеяться не в обиду мне, а чтобы подбодрить меня, поддержать, даже в самый сложный момент. Иногда мне кажется, что за это время общения, мы с ним стали, как настоящие брат и сестра, и нашу дружбу никто и ничто никогда не изменит.

– Джексон, ты знаешь мое отношение к спорту, может уже хватит шутить? Я хотела напомнить о вечере у Ритчелл. Ты зайдешь за мной? – отвечаю я, заранее зная ответ. Ведь чтобы Джексон не зашел за мной перед любым торжеством, праздником, такого еще не было, ни разу. Были, конечно же, ссоры с ним, но мы всегда находили пути их решения.

– Да, как и по традиции, зачем вопросы подобного рода? Тем более, я же еще должен устроить для тебя фотосессию, думаешь, я о таком забыл? – отвечает Джексон, хохоча.

Он, как всегда, знает, о чем я думаю. Ведь с самого детства я поддерживаю в себе мечту стать профессиональной моделью: постоянные снимки, дефиле, примерка разнообразных образов одежды.

– Ты лучший братик в мире, – говорю ему я. И показываю сердце из пальцев – наша с ним традиция.

– Ты лучшая сестренка во всей Вселенной! – отвечает Джексон и также показывает сердце.

Попрощавшись с Джексоном, бегу домой и снова мои мысли охватывает этот вечер. Дело даже не в том, что мое желание только состоит в поиске того самого парня своей мечты, а дело в наряде, образе, которым я хочу удивить всех, прежде всего, себя. Обращаю внимание на время: пора начинать готовиться к вечеру. Открывая свой гардероб, нахожу то самое платье, которое я еще не надевала, помню, как приобретала его зимой. Оно подходящее для этого вечера.

Моя любовь к образам одежды появилась еще в детстве. Вот бы сейчас стоять в студии Испании, Италии, позировать в каком-нибудь подобранном мне образе одежды, ходить по подиуму… Пока это только мечты, хотя Джексон всегда говорил, что у меня модельная внешность и по весовому критерию я стройная. Но имеется две проблемы: во-первых, предстоит закончить последний год обучения в школе, во-вторых, достичь доверия и понимания со стороны папы, так как он заранее уже спланировал всю мою жизнь и желает, чтобы я поступила в Вашингтонский университет на экономический факультет и в итоге работала в бухгалтерии совместно с мамой. Однако я желаю совершено иного и, возможно, в конкретный день приму решение самостоятельно с ним поговорить об этом с глазу на глаз. Пока я размышляю, мой взгляд падает на зеркало, в котором заметно отражение мамы, которая стоит возле двери. Все это время она внимательно смотрела на меня:

– Я смотрю, ты у меня стала философствовать сама с собой? – смеется мама и добавляет: – Помоги мне убраться в доме до твоего праздника.

– Мария сообщила, вы отменили праздничный ужин, но почему?.. Посидели бы без нас с Джексоном.

– Решили перенести, вы все равно на вечеринку пойдете с Джексоном, а мы в первую очередь стараемся для вас, наших любимых деток.

– Люблю тебя, – сообщаю я, и мама в ответ, – и я тебя люблю.

– Мам, мне нужно начать уже собираться к вечеру, времени не так много, как кажется, – на ходу говорю я, продумывая все до мелочей, чтобы, наконец-то, сегодня, завоевать чье-то внимание.

– Ты даже не завтракала, иди, покушай сначала, а потом уже собирайся, – закатывая глаза, отвечает мама. – Мил, собираешься произвести на кого-то впечатление?

– Мам, хватит, – отвечаю я. – Сейчас позавтракаю, не волнуйся, мой желудок только готовится к приему пищи.

Меня всегда отличало особое состояние перед любым торжеством, я не спала крепко за сутки, не имела явного аппетита, в моей голове было только желание идеально выглядеть на празднике.

– Хорошо, я смотрю, что на разговор ты не настроена. Завтрак на столе.

На ходу начинаю кушать тосты с черничным вареньем, запивая зеленым чаем, про себя раздумывая над вопросом, касающийся любимого мужчины, которого желает обрести каждая девушка. Наверное, так здорово, когда рядом с тобой находится человек, который ценит, заботится о тебе, с которым можно бы было путешествовать, готовить еду, любить друг друга искренне, нежно. Это место, место моей опоры и поддержки на сегодня занимает Джексон, который всегда рядом со мной, согласно нашему с ним уговоре о дружбе. Я его люблю всей душой, но все-таки мы друзья с ним, и я не думаю, что между нами смогло бы быть нечто большее, так как Джексон рассматривает меня только в рамках подруги.

Выходя из душа, пою песню, которая крутится у меня в голове, хотя я и названия ее не знаю, но где-то слышала. Бросив взор на тумбу, стоящую в моей комнате, замечаю загоревшийся экран телефона и через секунду его вибрацию. Кто же, кроме Джексона, может звонить мне через каждые 5 минут.

– Милана, слушай, без тебя я не справлюсь. У Ритчелл же танцы будут сегодня на вечеринке, я хочу пригласить на медленный танец Софию Уокер, которая с параллельного класса нашей школы, можешь помочь научить танцевать меня. Мы можем репетировать танец во дворе твоего дома, пожалуйста, и заодно посоветуй, как найти подход к девушкам.

– Джексон, во-первых, запомни, девушки любят комплименты, во-вторых, шутки, в-третьих, интересуйся ей. И все, что мы обсуждали ранее с тобой, будь джентльменом, – отвечаю я и, мы одновременно смеемся. – С тебя фотосессия, с меня танцы!

– Договорились, ты лучшая сестренка!

– Взаимно, имеется в виду, и ты лучший братик, – говорю я, и мы снова хохочем.

Меня накрывают воспоминания: как я готовила Джексона к первому его свиданию, на которое Дженни Андерсон, бывшая наша одноклассница, даже не соизволила прийти. Позже она извинялась, оправдываясь тем, что у нее дома извиняясь потом, сообщая причину, состоящую в том, что у нее дома брат разбил три банки клубничного варенья, которое разлилось по всей кухне, которую они затем отмывали допоздна. В тот момент пришлось несколько часов успокаивать Джексона и говорить, что это еще не конец его любовных интриг и романтики и он найдет ту самую, как он выражается, музу своей жизни.

«Ох, Джексон, как же мне без тебя быть, когда вследующем году, ты уедешь учиться в Нью-Йорк в Университет Экономики», – невольно думаю я. Нью-Йорк его заветная мечта: университет, собственный бизнес, компания. Мы с ним как-то болтали о том, почему бы ему не создать компанию, выпуская собственный бренд одежды, а я бы была фотомоделью и демонстрировала бы образы на съемках. Пока эти размышления являются лишь мечтами, поскольку предстоит еще целый учебный год в школе, выпускной и поступление в университет.

Глава 3

Еще час до начала вечеринки у Ритчелл, а, значит, в скором времени придет Джексон. Мой образ почти готов, все так, как я и представляла себе. Правда, учитывая, что на улице небо затянуто тучами, мои шоколадного цвета с золотым оттенком локоны долго не продержатся. Вспоминаю, что, собираясь, я совершенно забыла про туфли для наряда.

– Мам, а где мои туфли-лодочки? – кричу я с комнаты, одновременно думая о том, что необходимо взять кроссовки, так как большую часть вечера будут танцы и, выдержать несколько часов на каблуках для меня не представляется возможным.

– За дверью в прихожей, – отвечает мама и смотрит пристально на меня. – Милана Фьючерс, от вас не оторвать глаз! Ты прекрасна, жаль, папа задерживается на работе и не имеет возможности сейчас увидеть то, что я вижу. Сразу напоминаю: будь бдительна и помни о том, что мы говорили с тобой, знаю я, чем заканчиваются все вечеринки. Тебе я верю, а вот тем парням, которые находятся рядом с тобой – нет.

– Мам, – закатываю я глаза, – может уже хватит об этом, не будь как папа, лучше скажи, как сильно ты меня любишь.

– Конечно, люблю, – мамину фразу обрывает звонок в дверь. Мои догадки оправдываются, конечно же, это Джексон.

В ускоренном темпе обуваю туфли, беру сумку-клатч, спускаюсь с лестницы, подхожу к двери и, что я вижу: передо мной – парень в смокинге, на ногах лакированные туфли, темно-русые волосы уложены по типу стрижки квифф, при которой волосы объемно устремляются вверх, запах парфюмерии, напоминающий легкий бриз океана с ноткой свежести.

«Боже, он просто шикарен», – думаю я про себя.

Только я решаюсь сообщить свои мысли вслух и, в эту секунду, Джексон говорит:

– Идеально! Милана, ты настоящая модель! – с улыбкой и восторгом в глазах сообщает Джексон.

– Спасибо! Ты так же шикарен! Как давно ты не надевал этот костюм, – говорю я, обращая внимание на его пристальный, устремленный на меня, взгляд.

– Тебе очень идет это платье, оно безупречно подходит цвету твоих глаз, – сообщает Джексон, не замечая моих слов, я начинаю слегка краснеть. – Спасибо, Джексон, у меня предчувствие, что мы с тобой одни будем такими нарядными на этой вечеринке!

Наш разговор перебивает мама и с восхищением выражается:

– Джексон, если бы не наша разница в возрасте, я бы не отказала тебе в свидании!

– Я учту ваш комплимент, миссис Анна, – и мы всеми смеемся над тем, с каким акцентом сообщил Джексон. Его акцент говорит о том, что он наполовину англичанин, поскольку бывший супруг Марии, Джейсон, родом с Англии. Если бы его отец только бы видел его сейчас, каким стал его сын взрослым мужчиной, то, бесспорно, пришел бы в удивление.

Джейсон бросил семью уже почти 10 лет назад, уехав в неизвестном направлении. Ни разу от него не поступало звонков, писем, только лишь материальная помощь в виде денежных средств, приходящая в определенный день месяца, да и то которых хватает только на пропитание, одежду и еще кое-какие расходы для Джексона.

– Кто-то обещал мне фотоссесию, – напоминаю я.

– А мне танец! – одновременно отвечает Джексон. Пока Джексон настраивал профессиональный фотоаппарат, я то и дело смотрела на него, как же ему к лицу этот стиль одежды: классика жанра. Профессия-предприниматель, которая является его заветной мечтой – целью, безусловно, подходит ему как внешне, так и внутренне. Настойчивый, идущий к своей цели, смелый парень, хотя стеснительность перед публикой в нем имеется, которую можно исправить. Он по-настоящему искренний человек и всегда говорит мне правду, какой горькой бы она бы не казалась.

– Модель Милана Фьючерс, вы готовы к съемке? – спрашивает с особым тоном Джексон, и я отвечаю кивком.

Выхожу во двор, который хоть и не является таким уж большим, но достаточно красивым, украшенным мамиными любимыми цветами – орхидеями, небольшим фонтаном, в котором днем водные струи переливаются от падающих лучей яркого солнца. Джексон начинает меня фотографировать с разных позиций. С гостиной доносится голос мамы:

– Давайте, я вас вдвоем щелкну, вы просто парочка кинозвезд.

Мы соглашаемся на предложение мамы, и, действительно, фотографии получаются безупречными.

– Теперь настала моя очередь учить тебя танцам, у нас 20 минут, – сообщаю я Джексону.

На самом деле я и не обладаю никаким особенным талантом, но в школе, будучи участницей одного из мероприятий, посвященного осеннему балу, ставила танец-вальс, что неплохо в результате получилось. Включаю песню британского поп-музыканта Эд Ширана под названием «Perfect» на смартфоне.

– Смотри, Джексон, все просто, берешь за талию девушку и все, дальше действуешь согласно нотам песни.

– Так это же просто.

Играет музыка, Джексон кладет свою руку мне на талию, другой кружит меня вокруг, отчего я делаю оборот на 360 градусов в своем сверкающем платье. Мы кружимся, смеемся. Я, наблюдая искоса, замечаю, что мама через окно дома снимает нас на камеру телефона, делая вид, что мы не видим ее.

– Неплохой из тебя танцор, – говорю я Джексону.

– Таков учитель, – отвечает Джексон, и я широко улыбаюсь.

– Я уже говорил, но ты настолько прекрасна в этом платье, глаз не отвести, я думаю, что Лукас Джонсон примет это во внимание, – с доброй улыбкой отвечает мой близкий друг детства.

– А ты, в этом смокинге! София Уокер придет в восторг!

– А не пора ли нам идти к Ритчелл?

– Мила, – Джексон достает телефон и, бросив взгляд на время, добавляет, – мы опаздываем, поспешим!

– Мама, мы уходим, до вечера, – кричу я.

– Счастливо провести вам время! Джексон не позволяй, чтобы Милану кто-то обидел.

– Да, миссис Анна, конечно, – со смехом отвечает Джексон.

– Мам, мы ушли! – сказала я.

Глава 4

Подойдя к дому Ритчелл, мы с Джексоном сразу же бросаем свое внимание на то освещение, которое она сделала вокруг дома: тысячи разнообразных фонариков, освещающих весь ее дом, несмотря на то, что солнце уже постепенно уходит в закат. Коттедж Ритчелл достаточно больших размеров, посередине двора располагается глубокий бассейн, украшенный аллеей цветов – мелких кустовых роз.

Помню, когда была ночевка у нее, в честь дня ее рождения, мы устроили самую настоящую битву подушек, пели песни и танцевали, смотрели фильмы про любовь и говорили про мальчиков, представляли наше будущее, мерили разные наряды, которых у Ритчелл огромное количество. У родителей Ритчелл – Эндрю и Аннет Джеймс – имеется свой собственный бутик брендовой одежды под названием «Рассвет», который они открыли несколько лет назад, поэтому я часто посещаю это место и являюсь постоянным покупателем с многоразовой скидкой до конца своей жизни.

– Невероятная красота, она здорово постаралась, – сообщаю я Джексону, который также смотрел с упованием на эту неземную красоту.

– Да, как ей только удается всегда нас настолько впечатлить организацией праздников. Думаю, что она добьется своей заветной цели в жизни и станет высококвалифицированным event-менеджером по организации деловых и развлекательных мероприятий, – отвечает Джексон, и мы, улыбаясь друг другу, направляемся к дому Ритчелл. Видим наших ровесников. Вдалеке виднеется Ден, Митчелл, Элена – наши одноклассники. Не успели мы и войти, как Ритчелл, заметив нас, восклицает:

– Где вы пропадаете? Мы заждались вас! Друзья, чувствуйте себя, как дома, угощайтесь праздничными вкусностями, танцуйте, живите этим мгновением!

В ее глазах прослеживается нотка искренности и действительно обстановка восхитительная: вокруг были столики с напитками, различные сладости, звучала музыка. Эту обстановку, еще более романтичной и нежной, делал легкий, летний ветер, который кружил мои пряди возле лица и делал самостоятельно своеобразную прическу.

– Прости, мы…

Мое объяснение опоздания, прерывает Джексон:

– Ты же знаешь нашу Милану. Она с самого утра собиралась на эту грандиозную вечеринку, разве не в ее ли вкусе тысячу раз менять прическу и остановиться на первой, которая, на ее взгляд, лучше всего подчеркивает модельные черты ее лица.

Я стою в удивлении, насколько Джексон объяснил ситуацию, можно же было прямо сообщить, что мы учили танец для этой вечеринки.

– Ребят, все отлично, но есть к вам просьба, раз уж вы пришли последними, то необходимо сказать приветственное слово, символизирующее начало нашего лета и вечеринки, – с трепетом и легким волнением говорит Ритчелл, взяв микрофон и вручая нам его с Джексоном.

Я в этот момент обращаю внимание, что на нас смотрят абсолютно все присутствующие. Становится некомфортно от накрывавшего меня волнения, от чего я замечаю тупую боль в желудке. Ритчелл знает мое отношение к публичным выступлениям, зачем нужно было поручать такое предложение нам. Джексон, стоя рядом со мной, мгновенно выхватывает у меня микрофон и начинает говорить:

– Всем привет! Ребят, кто из вас, желает провести это лето мощно? Кто желает, чтобы оно было запоминающимся? А есть ли те, кто хочет встретить свою вторую половинку и наслаждаться с ним или с ней закатами и рассветами нашего удивительного города? Если ответ – да, значит вы в нужном месте, в нужное время! Начнем же создавать такие моменты? Включить музыку!

Я нахожусь от слов Джексона в полном восторге, вдохновении. В нем удивительная особенность спасать меня в подобных ситуациях. Только я не понимаю одного: мы же с Джексоном всегда испытывали смущение перед неизвестными нами лицами, перед любым надвигающимся выступлением наши колени дрожали, голос трясся. Что было сейчас? Это была безвыходная помощь мне или Джексон стал постепенно менять свое восприятие к происходящему в его жизни? Решаю отложить развитие этих мыслей и, наконец, пойти попробовать угощения, приготовленные Ритчелл. Пробираюсь сквозь толпы танцующих, беру фрукты, ко мне походит моя подруга. Красного цвета брючный костюм подчеркивает ее стройную фигуру, а русого цвета волосы взлетают от порывов ветра, заставляя обращать на нее внимание и восхищаться ее красотой.

– Милана, когда ты успела приобрести это очаровательное платье? – разглядывая меня, сообщает Ритчелл. – Выглядишь потрясающе, жаль, только Лукаса Джонсона нет. Он мне отправил сообщение, что не сможет приехать на вечеринку, поскольку у него состоится важная тренировка перед игрой с командой другой школы.

– Спасибо, взаимно! Приобрела еще зимой. Этот праздник великолепен! Не имеет значения, я и без Лукаса Джонсона чувствую себя превосходно! – говорю я Ритчелл, но она меня перебивает и с удивлением сообщает:

– А ты видела, как на тебя смотрел тот парень, стоящий рядом со скульптурой ангела возле аллеи цветов? Мне кажется, что где-то я его уже видела, но не могу вспомнить.

Я оборачиваюсь, он действительно и не скрывает, не отводит своих глаз и смотрит пристально на меня, я говорю Ритчелл:

– Подожди, я знаю кто это. Так это же Питер, брат Джексона! Как он изменился внешне, его не узнаешь теперь! Как они похожи с Джексоном.

Питер – брюнет, высокого роста, одетый в серый костюм с белой рубашкой, на его волосах виднеется отросшая челка, которую он то и дело поправляет назад. Внешние черты его лица позволяют ему завоевывать внимание девушек, находящихся рядом с ним.

– Да, точно, вот поэтому мне знакомы его черты. Может, самое время пойти и поговорить с ним, – намекает Ритчелл. – Лукас отсутствует на вечеринке, учитывая его хобби, наверняка, его кроме баскетбола больше не интересует ничего. Милана не упускай шанс!

Я понимаю, что в чем-то она права. Тем более мой папа желает обсудить с ним его карьеру, почему бы не пообщаться с братом Джексона, узнать, как у него обстоят дела в писательской карьере.

– Хорошо, пойду, поболтаю с ним.

– Вот и правильно, а я принесу еще напитков для друзей.

Подхожу к Питеру, и у меня словно вырывается из губ:

– Привет.

– Привет. Ты так изменилась, Джексон мне рассказывал об этом, но не думал я, что ты стала такой красивой девушкой. Я помню тебя, еще девчонкой, которой было не больше десяти лет, смеющейся по любому поводу. Каждый раз как я тебя видел, в твоей руке непременно был шоколад.

Подумать только, я и не рассчитывала на то, что он это помнит. Да я раньше была сладкоежкой, ни дня не обходилась без конфет, шоколада, сахарной ваты, однако мою фигуру даже эта слабость не подпортила. Так еще ему Джексон про меня рассказывал…

– Спасибо, Ритчелл вовсе тебя не узнала. Как там развивается твоя карьера?

Все время, пока мы находимся рядом, я отмечаю на себе его пристальный взгляд его темных глаз.

– Стал намного привлекательнее и общительнее?

Да что с ним такое, я не знала, что он еще и настолько уверенный в себе. Я, значит, интересуюсь его жизнью, а он пытается привлечь мое внимание к себе. Насколько я его помню, он боялся даже слова сказать, поздороваться с кем-либо, молчал при любых вопросах в отношении его. Чтобы уйти от его вопросов, говорю:

– Возможно, так как твоя писательская карьера? Успешно? Твои планы нашли применение в жизни?

Посмотрев невольно в левую сторону, я замечаю Джексона, который пригласил на танец Софию и действует согласно моим рекомендациям по привлечению внимания женского пола в отношении Софии. Наверное, хоть ему сейчас комфортно, глаза у него выглядят счастливыми, и я очень за него рада. София смеется, ей нравятся его шутки. Засмотревшись, я замечаю, что он на меня посмотрел и показал рукой «класс». Явно он не заметил своего брата Питера.

– Пойдем, потанцуем? – предлагает басовитым голосом Питер и ставит стакан с коктейлем на столик. В отсутствии моего ответа на вопрос, он взял мою руку и повел на танцевальную площадку.

«Вообще, что он себе позволяет?» – думаю я. Ничего не понимаю, но с другой стороны, не буду я весь вечер находиться одна и общаться с подругой, которая сейчас также занята танцем с парнем. Все выглядят такими счастливыми: Ритчелл, Джексон…

– О чем ты все время размышляешь? Такая загадочная Мила.

Мила? Как он посмел, меня так называют только мои близкие. Что он себе позволяет? Когда он успел так изменить свои жизненные принципы? Замечаю, как его рука касается моей талии и крепко прижимает к себе. Я делаю вид, что все нормально, я не волнуюсь.

– Думаю о том, что Ритчелл организовала шикарную вечеринку, – с застенчивой улыбкой отвечаю я Питеру.

– И поэтому, ты все время, думаешь об этом и молчишь?

«О боже, какой он нудный», – говорит мой внутренний голос.

– Нет, просто я …

– Ты не можешь осознать тот факт, что симпатичный парень сделал комплимент красивой девушке? – задает вопрос Питер, отчего мои щеки начинают гореть.

– Ты вгоняешь меня в краску, такими выражениями, Питер, я …

Ди-джей ставит песню американской группы инди-рок-группы Imagine Dragons «Bad liar».

– Милана, давай танцевать!

Его рука ложится на мое платье, обхватывая талию, я в свою очередь, еле дотрагиваюсь руками до его тела, кладя робко руки на шею. Мы танцуем, мое мерцательное платье сверкает так, что мы оказываемся в центре среди танцующих сверстников. Питер крутит меня вокруг себя, нежно прикасаясь своей рукой к моей. На нас смотрят все без исключения, я ищу взглядом Джексона.

Чтобы отвлечь взгляд Питера на меня, я задаю вопрос:

– Так как у тебя дела с карьерой?

– Завтра на свидании в пять вечера в Ботаническом саду Бель, я все тебе расскажу. За тобой зайти?

Я нахожусь в полном оцепенении, словно употребила алкогольную продукцию, но самом деле я не употребляю ничего крепче моего любимого ванильного капучино, возможно, на свое совершеннолетие я позволю себе бокал шампанского. Мой мозг отказывает принимать действительность, Питер и свидание – это две несовместимые вещи. Питер не понимает, что на это скажет его брат, так как мы не виделись с ним лет десять и, поговорив со мной несколько минут, он решает, что я пойду с ним на свидание. Я слышу, что музыка заканчивается, но Питер продолжает меня крепко держать, прижимая к себе.

– Питер, я совершено не узнаю тебя… Что с тобой стало? Насколько я помню, ты был застенчивым мальчиком, который боялся сообщить мне «привет». А сейчас ты приглашаешь меня на свидание, не общаясь со мной продолжительное время?

– Не хочу упускать возможности, я желаю быть рядом с тобой, детка!

– Я тебе не детка!

– Девушка Милана Фьючерс.

– Питер, тебя так Нью-Йорк поменял?

– Возможно… Так, мы идем на свидание завтра?

– Питер, я не понимаю, о чем ты говоришь, но в любом случае мой ответ нет.

– Детка, ты отказываешься от многого. Ты и я – лучшая пара Сиэтла.

Моментально обернувшись назад, я замечаю, что к нам приближается Джексон со злостным видом. «Интересно», – думаю я, – «Видел ли он, как мы танцевали с Питером». Внутри меня чувство, что сейчас начнется буря эмоций со стороны двух братьев.

– Питер, ты что здесь делаешь? – спрашивает с ухмылкой Джексон, оттягивая меня от него. Я отхожу в сторону и наблюдаю за происходящим. Не знала я, что он так будет зол, увидев своего брата со мной.

– И я тебе рад, Джексон, давно не виделись, брат! – отвечает с насмешкой Питер, поправляя челку. – Зачем ты сюда пришел?

– Зачем, и ты – отмечать первый день лета. Я же не такой старик еще, всего лишь старше тебя на пару лет, я не могу прийти на вечеринку к Ритчелл?

– Зачем тебе понадобилась моя Милана?

В этот момент меня пронзает стрелой от услышанных слов. Что все это значит?

– Милана – друг нашей семьи, я хотел обсудить с ней вопросы, касающиеся того, когда будет можно прийти к ее отцу, чтобы поработать над рукописями. Какие-то проблемы?

Я замечаю, что обстановка постепенно накаляется. Так Питер все-таки солгал Джексону, сам делал мне комплименты, звал на свидание и сообщил ему, что нужно у меня всего лишь спросить было о встречи с моим отцом.

– Держись от нее подальше, ясно? Не нужно строить на нее планы, а потом взять и уехать в свой Нью-Йорк, бросить ее здесь одну. У тебя там своя жизнь, поэтому не нужно портить мою. Ты уехал от нас с мамой, когда мы больше всего нуждались в тебе после развода с отцом, а ты…

Я вмешиваюсь в противоборствующую битву двух огней и говорю:

– Мальчики, мы не должны из-за ваших недомолвок портить вечеринку Ритчелл. –

– Обсудите все дома, спокойно и в тихой обстановке», – говорю я, разъединяя их, друг от друга.

Замечаю, что ди-джей приостановил музыку, чтобы понять причину криков и убедиться все ли в порядке. Я показываю ему рукой «класс» и громко говорю, чтобы он включил музыку.

– Питер, – толкнув за плечо, командует Джексон, – ты услышал меня? Ни на шаг больше не смей подходить к ней и касаться ее!

– Мы всего лишь танцевали, – надменно лжет Питер, постоянно поправляя свою челку назад, создавая вид, что он может делать все, что захочет.

– Не верю тебе!

– Что с тобой, сегодня? Согласно последнему общению по телефону на прошлой неделе ты был спокойным.

– Заткнись и не приближайся к Милане! Понял?

– Нет, ты мне не закон, который я обязан исполнять, ты мне всего лишь младший брат!

Я нахожусь рядом с ними, не зная, что делать. Мои слова не действуют на них.

– Джексон, мы можем поговорить наедине? – спрашиваю я Джексона, который вовсе меня не слышит. Его взгляд отличает ярость, которую я вижу впервые.

– Что происходит у вас? – к нам подходит Ритчелл и, едва переведя дыхание от танцев, спрашивает.

– Просто болтаем, – отвечает Питер голосом, словно все в порядке. – Так, ты Ритчелл, насколько я понимаю? Мне Джексон рассказывал про тебя, ты организовала праздник?

Я с каждым словом Питера, поражаюсь его ловким актерским мастерством. Он за секунду изменил свой властный стиль и стал нежным с Ритчелл.

– Да, говоришь, Джексон говорил…

– Я не причем, – вставляет Джексон. – Питер, а не сам ли ты у меня расспрашивал все? Разве я говорил тебе про Ритчелл? Не надоело врать на каждом слове?

– Мне приятно познакомиться, Ритчелл! Твои старания по организации праздника мне нравятся, особенно шоколадные кексы!

– Парни, я не знаю, что у вас стряслось, но давайте все ваши разборки оставим на потом? И мне нужно поговорить с Милой.

– Только ненадолго, мы продолжим танцевать с ней, – добавляет Питер, усмехаясь.

Джексон толкает его повторно в плечо, на что он отвечает:

– Брат, я пошутил.

Ритчелл тут же хватает меня за руку и тащит в дом на кухню. Что сегодня со всеми такое? Все без моего разрешения, ведут меня, то танцевать, то говорить со мной.

– Скажи спасибо, что забрала тебя от этих разборок!

– Ритчелл, прости, я не знаю, что это было…

– Милана, чего тут не знать? Два брата не могут поделить тебя. Ты бы видела, как       Джексон смотрел, когда ты танцевала с Питером. В его глазах была такая злость, что он даже бросил Софию на середине песни, не замечая, что она ему говорила, и направился к вам с Питером.

Не зная, что ответить Ритчелл, говорю первое, что приходит в голову.

– Видимо между ними имеется вражда, причина которой мне неизвестна.

– Думаю, в этой ситуации причиной их ссор являешься ты, – смеется Ритчелл.

Я понимаю, что мне не до смеха, я никогда не видела Джексона таким разъяренным, готовым разорвать в клочья своего родного брата.

– Не стоит так шутить, Ритчелл, не нужно было идти к нему, разговаривать с ним тогда ничего бы и не было.

– Подруга, но так в этом и состоит наша жизнь, мы учимся на наших ошибках. Сама подумай, Джексон не сможет уберечь тебя от всех несчастий. Залогом всех твоих последствий является выбор. Ты приняла такое решение и получила такие последствия.

Ритчелл, как всегда, права. Я разделяю с ней мысли, сообщенные мне несколькими секундами ранее. За каждым моим поступком стоит решение, и какое бы оно не было принято, я не смогу изменить его последствия, только лишь осознаю, буду ли я действовать подобным образом в будущем или нет.

– Да, спасибо, подруга!

– Всегда к твоим услугам, но с Джексоном поговори, вы ведь с ним близнецы, ты без Джексона – не ты, потом успокаивай тебя целую вечность, – объявляет Ритчелл, сделав широкую улыбку на лице и заключает меня в объятия.

– Пойду, поговорю с ним, да.

– И еще я хочу сказать тебе одну вещь: не позволяй другим решать за тебя, если ты не хочешь общаться с Питером, танцевать с ним, так и скажи, никто не вправе принуждать совершать те или иные действия без твоего желания, – поддерживает меня Ритчелл, от чего мне становится легко и тепло на душе, словно сердце окутано в мягкое одеяло.

– Знаешь, ты меня вдохновляешь! – восторженно сообщаю я.

Как же здорово, когда есть такие друзья, которые поддерживают и ценят тебя, подбодряют добрыми словами, улыбкой. Что еще нужно для счастья?

Нужно найти Джексона среди толпы веселящихся друзей и рассказать ему всю правду о словах Питера в отношении меня. Выхожу во двор, искусно украшенный разнообразными огнями, искусственными цветами, но не замечаю, ни Питера, ни Джексона. Возможно, они не захотели больше оставаться на вечеринке и приняли решение уйти домой.

Чувствую, что лето будет насыщенным в плане постоянных стычек Питера и Джексона. Действительно, быть может, идея уйти домой кажется в настоящее время самой подходящей. Нужно обязательно попрощаться с моей подругой и поблагодарить ее за праздник. Бросаю взгляд на время, понимаю, что на часах еще нет и полночи, а я уже собираюсь домой. По всей видимости, от допроса мамы не убежать.

– Ритчелл, – говорю я, подбегая к столику с угощениями, рядом с которым подруга беседует с Митчелл, – думаю я тоже пойду домой.

– Постой, еще торт с фейерверком, специально приготовленный в честь нашей с тобой дружбы, останься, еще хотя бы на полчаса. – уговаривает меня остаться подруга.

– Да, Милана, – вставляет Митчелл, – идем заказывать любимые нами песни и будем отжигать, встречая первый день лета.

– Да, – с радостью сообщила я, осознавая, что танцы всегда помогали забыть все мысли, мучащие меня и терзающие изнутри.

– Девчонки, даже не верится, это последнее лето, когда мы с вами вот так стоим втроем, смеемся, обо всем разговариваем, люблю вас! – лепечет Ритчелл.

– Ритчелл, но почему последнее? – удивленно спрашиваю я, пробуя шоколадный кекс, лежащий на праздничном столе, о котором отзывался Питер. Кекс, и вправду, оказался вкусным. Митчелл кивает, соглашаясь со мной. Хоть и она пришла к нам на обучение в школе в предпоследний учебный год, за это время она стала для нас с Ритчелл человеком, которому можно доверять.

– В следующем году, каждый из нас будет озабочен поступлением в университет и не будет столько общего у нас с вами, о чем можно было бы постоянно и искренне болтать, как сейчас, например.

– А давайте, через три года соберемся всеми, также, как и сейчас, позовем всех своих одноклассников, узнаем, у кого какие дела, как все сложилось с реализацией карьерных целей, личной жизнью. Представьте, как будет интересно сравнить то, какие мы сейчас и то, какими мы будем через три года, – предлагаю я.

– Мила, гениально! Я согласна! Сейчас же отсылаем приглашения на будущее! – добавляет Митчелл, обнимая нас с Ритчелл.

– Милана, я видела, что какой-то симпатичный незнакомец танцевал с тобой сегодня. Познакомишь нас? Или это твой парень? – спрашивает Митчелл, намекая на знакомство ее с Питером.

– Это брат Джексона, Питер, и он тебе не подходит, уж слишком наглый, – заявляет Ритчелл, не дав мне слова сказать.

– А я люблю наглых парней. А я еще подумала, кого он мне напоминает.

– Милана, а вы поругались, так как он плохо танцует?

От слов Митчелл мне становится смешно, и я начинаю смеяться так, что тяжело остановиться.

– Девчонки, идем, танцевать! Я заказала нашу любимую песню группы Banners «Someone to you».

– Да! – кричит Митчелл.

Мы пришли в центр, начав совершать движения телом в такт песни. Я танцевала так, словно никого поблизости не было, и чувствовала прилив энергии, который исходил от меня. Я полностью отдалась своим эмоциям. Вот такая я настоящая, всегда улыбающаяся и танцующаяся Мила.

После танцев Ритчелл отлучилась и вынесла из дома под барабанную дробь огромный торт на подносе, достаточной высоты. Торт символизировал достопримечательность нашего города башню Спейс-Нидл.

– Как красиво, такое творение и жалко кушать, – громко сообщаю я, всматриваясь на то, как творчески и вплоть до мелочей, изобразил башню кондитер.

– На раз, два, три, кричим все вместе «лето», – произносит в микрофон Ритчелл.

– И загадываем желание! – дополняет Митчелл.

Проведя время в компании друзей, попробовав настоящее творение искусства – торт, я принимаю решение идти домой.

Меняя туфли на кеды, я прощаюсь со своими друзьями и направляюсь к выходу. Мой дом от Ритчелл находится буквально в десяти минутах ходьбы.

Идя домой по темному переулку, я запрокидываю голову и бросаю взгляд на небо, усыпанное большим количеством сияющих звезд. В детстве моя мама мне часто сообщала, что это маленькие человечки, которые смотрят на нас с других планет, а мы – на них. Вселенная настолько безгранична, она позволяет нас окунуться в мир, в котором только одни загадки и вопросы, но очень мало ответов на них.

Взирая на звездное небо, мне вспоминаются слова, которые я прочитала в одной из книг: «Не стоит бежать вперед очертя голову: порой, несмотря на занятость, нужно остановиться и ценить то, что имеешь». Все-таки, какое же это счастье, сейчас дышать этим теплым летним воздухом, идти по переулку, бегать, наслаждаться жизнью, путешествовать, смеяться, радоваться, встречать рассветы и закаты. Как часто мы забываем об этих простых вещах и погружаемся в мир забот и постоянных тревог.

Глава 5

Я принимаю душ, привожу себя в порядок после вчерашней вечеринки у Ритчелл. Хотелось бы, чтобы все, что произошло вчера, явилось сном, и между мной и Джексоном нет размолвок.

Чтобы спустить с себя пыл, беру свой дневник личных записей и отмечаю наплывшие, как легкое течение реки, мысли:

«Жизнь человека представляет собой совокупность радостных и порой печальных моментов. Но… без радуги же нет дождя, так? На смену черной полосы, обязательно приходит белая. Все зависит от того, насколько каждый человек воспринимает случившиеся с ним события. Может и мне пора менять свое восприятие к жизни и относится к ней совершено по-другому?..»

Порой я очень часто люблю записывать то, что считаю нужным. Это помогает привести свои мысли в порядок и расставить их по полочкам, как книги. Записывая тот или иной момент своей жизни, я люблю через несколько лет перечитывать написанное, вспоминать свое прошлое, сравнивать результаты достижения мной всех своих целей в разные периоды времени.

Слышу стук в мою дверь.

– Да, входите, – закрывая дневник, недовольно бросаю я, не испытывая приятных чувств, когда меня отвлекают от моих дел.

– Милана, к тебе пришли гости, – сообщает по-доброму мама.

Я округляю глаза, начиная размышлять. В гости? Не понимаю, кто может придти ко мне в такое раннее время. Я переспрашиваю у мамы, кто же там пришел, и она отвечает:

– Джексон и незнакомый парень, но очень похожий на него.

Предполагаю, что это Питер и Джексон, но что они делают возле моего дома в одиннадцать часов утра?! Понимая, что надо спуститься вниз и поговорить с ними, натягиваю на себя джинсы и белый топ, расчесываю быстро волосы, обращая внимание, что после вчерашней прически они все еще вьются. Спускаюсь вниз, слыша, что Питер и Джексон снова спорят между собой, но замечая меня, их поток разногласий прекращается на мгновение, которое, думаю, не будет вечным. Джексон, таращась на меня, дрожащим голосом бормочет:

– Привет, Милана. Нам с Питером нужно поговорить с тобой.

– Привет, – сухо отвечаю я, стараясь дать им понять, что я испытываю неприятные чувства после вчерашней ссоры между нами троими. Разглядывая Питера, его волнующуюся мордашку, Питер для меня подобен тому мальчишке, которого я когда-то знала.

– Мы можем выйти на улицу и поговорить там? – умоляюще произносит Джексон, показывая глазами, что рядом находится моя мама и подслушивает наш разговор, при этом делая вид, что нас абсолютно не замечает, готовя сырники с черникой.

– Да, – негромко отвечаю я, и непроизвольно расплываюсь в смущенной улыбке.

– Мы вчера испортили тебе вечер, прости, – вздыхает Джексон, – пожалуйста. Я и не мог подумать, что мой несносный брат будет гостем этого праздника. Мне казалось, что он откажется от возможности быть там, – заявляет Джексон. Его голос отличает раскаяние с одновременным негодованием по причине того, что у него есть родной брат.

– Да, извини, – тихо бурчит Питер, кладя руки за спину.

Что-то не верится мне в искренность извинений Питера.

Через несколько секунд я серьезным голосом отвечаю:

– Все в порядке. Мальчики, давайте определимся, что никто из вас не будет решать за меня и совершать что-то против моей воли.

Вижу, что Питер качает головой, мотивируя свое согласие на мою фразу.

– Обещаю! – командным голосом выражается Джексон, толкая Питера. Но его брат, как стоял молчком и недовольно, так и стоит.

– Я пойду, – отрезает Питер и с нахмуренным лицом поворачивается и уходит, хлопая воротами.

Джексон в свою очередь ближе подходит ко мне, касается моей руки и нежным голосом сообщает:

– Милана, чтобы сгладить свою вину, приглашаю тебя на встречу, сегодня, в пять часов вечера. И да, у меня для тебя есть сюрприз. – Я широко улыбаюсь. – Отказы не принимаю.

– Джексон, я… – начинаю я, – просто… – теряю я дар речи на его предложение о встречи.

– Милана, я знаю, что я виноват перед тобой, – делает грустное лицо Джексон, боясь услышать мой отказ. – Давай обсудим это вечером, подробнее…

Джексон настолько искренне сообщает, что я не могу отказать на его приглашение, тем более, что не желаю сидеть в такой замечательный солнечный день дома. И все же я желаю выяснить, что же произошло на самом деле вчера между Джексоном и Питером.

– Хорошо, договорились, – соглашаюсь я, и вмиг взгляд Джексона становится счастливым. Он улыбается, от чего я улыбаюсь ему в ответ. Если бы он только знал… как я люблю его улыбку. Она для меня, как свет в конце туннеля.

– Милана, ну что? До вечера тогда. Мне еще нужно кое-какие детали проработать для сюрприза, просьба не опаздывать.

– Я постараюсь, – игриво говорю я, – но не обещаю.

Мы прощаемся радостными взглядами друг с другом и расходимся по сторонам. Я возвращаюсь домой, ступаю на порог, и мой взор устремляется к моему личному надзирателю. Конечно же, мама смотрит на меня таинственным, недоумевающим взглядом, который пронзает меня изнутри и словно сжимает мою шею, требуя немедленного ответа на все допрашивающие вопросы.

Я наливаю себе воды после неожиданного разговора с Питером и Джексоном в столь ранний час. Мама все это время не спускает с меня глаз.

– Дочь, – доносится от нее, – ты мне расскажешь, что вчера произошло между вами?

«О боже, только не очередные допросы», – твердит мой внутренний голос.

– Все нормально, мам, правда. Обычная ссора с Джексоном. Подумаешь, – усмехаюсь я, отвечая как можно скромнее и без мелочей.

– А что за парень рядом с ним находился? Это твой жених? – заливается она в смехе.

Слушая предположения мамы, я принимаюсь хохотать до боли в животе.

«Жених, жених», – проговариваю я мамины слова, закатывая глаза. – Мам, это Питер Моррис, его брат.

– Питер? – делает вопросительное лицо мама, от чего у нее с руки падает ложка на пол кухни.

– Да, он приехал погостить на лето, ты не знала? – я беру печенье и жую. – Он же с папой должен был договориться о том, что они в свободное друг для друга время будут изучать его рукописи по изданию очередных детективов Питера.

– Знала. Не думала я, что Нью-Йорк его так преобразит. Он стал таким красивым, будто парень с обложки, как ты говоришь. – У мамы по-прежнему сохраняется удивленный вид.

– Мам, нет, ты ошибаешься, скорее он самовлюбленный эгоист, – продолжаю я, надувая губы. Откуда он вообще взялся? Зачем он прилетел на лето в Сиэтл?

– А что же этот самовлюбленный эгоист делал на нашем дворе, находясь вместе с Джексоном? Ты же только с Джексоном поссорилась, так?

«Все ей нужно знать в подробностях», – глубоко вздыхаю от недовольства я.

– Возможно, он решил прогуляться вместе с ним, до моего дома, – тараторю я, не желая рассказывать маме события вчерашней вечеринки и пихаю в рот свой завтрак, чтобы не испытать на себе повторный допрос.

– Понятно, понятно, уходишь от темы… – смеется мама.

– Мам, – говорю я с набитым ртом, – нет.

Заканчивая трапезничать, я отправляюсь в свою комнату и уделяю время для чтения своих любимых книг. Со всей любовью читаю книги в сфере психологии. Ведь именно они позволяют нам понять все поступки, совершаемые нами и другими людьми, осознать их причины, мотив, цели, разобраться в эмоциональном состоянии человека. Выполнив практические упражнения, я обращаю внимание на часы, висящие в моей комнате, и вспоминаю, что не звонила еще Ритчелл. Нужно узнать, как у нее обстоят дела, и собираться на встречу с Джексоном. Набираю ее номер, но у нее автоответчик. Повторно набираю, ситуация такая же. Принимаю решение найти подходящую одежду для вечера. Интересно, что за сюрприз приготовил мне Джексон, и в какое место мы с ним отправимся на прогулку. Надеюсь, что мы успеем уйти с дома до встречи с отцом, который по-прежнему опекает меня, как будто я все еще маленькая.

Слышу вибрацию телефона, лежащего на моей кровати.

«Наконец-то Ритчелл», – пробегает мысль в моей голове. Беру телефон, снимаю блокировку и смотрю пришедшее сообщение:

«Красотка, я скучаю по твоим зеленым глазам».

ЧТО? Красотка? Зеленые глаза? Я недоумеваю. Чьи же это шутки? Номер мне неизвестен. А значит, можно свободно удалить сообщение. Я кладу обратно телефон на тумбочку и продолжаю разыскивать в своем огромном шкафу одежду на вечер, повторяя про себя типичный риторический вопрос девушек: «Что же мне надеть?». И ответ: «Мне нечего надеть».

Внезапно я вспоминаю про недавнее купленное мной светлое легкое шифоновое платье с длинным рукавом. Нахожу мой любимый джинсовый пиджак, который подходит под все образы, достаю из ящика новые белые кроссовки с розовыми вставками по бокам, расчесываю волосы, закалывая их с одной стороны, хватаю зонт, так как погода в Сиэтле всегда обманчива и спускаюсь по лестнице вниз. На ходу сообщаю маме о встречи с Джексоном и открываю входную дверь. Джексон в эту же секунду звонит в звонок. Какие мы пунктуальные, минута в минуту встречаемся с ним.

– И снова привет! Милана, ты готова? – улыбается во всю Джексон, держа руки за спиной.

– Да, – радостно отвечаю, – мам, всё, мы ушли с Джексоном.

Не успеваю я закрыть дверь дома, как вижу действия Джексона. Он делает оборот рукой и подает мне букет моих любимых белых роз.

– Прости меня за мое поведение. В честь нашего с тобой примирения. Этот букет принадлежит тебе.

– ВААУ… – восхищаюсь я. – Джексон, не стоило бы, но они прекрасны, – я вдыхаю их аромат, – а запах какой сладкий… Спасибо тебе за это невероятное чудо, – с радостью лепечу я.

Джексону очень приятно, что мне понравились цветы, он продолжает улыбаться, на что я отвечаю ему тем же, наслаждаясь запахом цветочного букета.

Мы выдвигаемся за пределы моего дома.

– Значит, между нами мир? – волнительно переспрашивает мой друг.

– Конечно! – щебечу я. – Так куда мы отправимся на прогулку?

– На Великое колесо Сиэтла.

– Правда? – округляю я глаза. – Обожаю это место, как давно мы там не были.

В детстве мы с моим мамой и папой, Джексоном и его мамой ходили в этот парк на каждый мой день рождения и день рождения Джексона, запускали воздушного змея там, катались на аттракционах, устраивали пикники на поляне.

– Я рад, Милана! Не могу не отметить, что ты сегодня выглядишь, как и всегда, на высшем уровне. Я чувствую, что нам без снимок не обойтись… – доносятся комплименты от Джексона.

– Благодарю, Джексон Моррис, – с поднятой головой говорю я ему, воображая себя кинозвездой. – Фото обязательно!

Добираясь до места, мы все это время предаемся наши ярким моментам детства, не упоминая о вчерашнем неудачном празднике у Ритчелл. Зайдя внутрь парка, меня накрывают детские воспоминания…

Количество посетителей парка огромно, но все-таки летние каникулы и, разумеется, родители проводят с детьми время в этом месте. Придется нам постоять в очереди за покупкой билетов для катания на колесе. Но оно того стоит, ведь колесо обозрения позволяет видеть весь город на ладони и наслаждаться в течение нескольких минут потрясающими видами, чувствуя себя птицей в небесах.

Впереди нас находятся те самые, с детства, киоски с огромным количеством сладостей. Мой взор устремляется на сахарную вату, и я сразу, как по щелчку, погружаюсь в прошлое, как мы с Джексоном, будучи маленькими, не могли поделить одну вату, купленную нашими родителями, и вследствие чего она упала в лужу. Слез было тогда больше, чем луж в Сиэтле во время дождя.

Джексон искоса смотрит на меня и видит, как я взираю влюбленными глазами на сладость. Мой друг беззвучно подходит к продавцу и вежливо сообщает ему:

– Две ваты, пожалуйста.

Я расплываюсь в улыбке и двигаюсь ближе к нему.

– Ты помнишь тот случай, когда…

Джексон резко меня прерывает:

– Когда мы не могли поделить вату, и она упала в лужу?

Я киваю головой, не веря тому, как быстро он вспомнил этот момент, наш с ним момент. Я так счастлива, что он есть в моей жизни.

Иногда близкому другу легче сообщить о волнующих тебя проблемах, нежели родителям.

С моим папой в последнее время мы стали реже понимать друг друга, так как он считает, что я обязана следовать тем правилам жизни, которые он для себя создал. Папа только и знает, что контролирует меня, стоит только отлучиться мне из дома. Он редко спрашивает о моих чувствах и переживаниях, интересах и целях, которые я для себя создала. Мама часто поддерживает его грубый тон в отношении меня либо с целью боязни оказаться на моем месте, либо она согласна с его отношением ко мне. Меня расстраивает то, что в моей семье отсутствует понимание и доверие со стороны каждого члена семьи, но я буду верить, что папа признает свои ошибки, которые совершает, опекая меня, как малого ребенка. Надежда появляется тогда, когда я вспоминаю слова, которые он мне сообщил на мой день рождения, когда мне исполнилось шестнадцать лет: «Дочь, несмотря на любую произошедшую ссору между нами помни, что я всегда буду рядом с тобой. Ты мой луч света, который освещает меня в дни невзгод и потерь… Когда мне становится тоскливо на душе, я всегда вспоминаю тебя и твою маму, не забывай никогда это». Правда, я замечаю, что его слова и поступки – это две разные вещи. Но каким бы он не был, какой бы не была моя мама, родители – самое дорогое, что есть в моей жизни, так как они подарили мне жизнь и возможность сейчас заниматься тем, что меня вдохновляет и приносит безграничную радость.

Джексон дает мне вату, на что я чувствую себя настоящим ребенком.

– Спасибо… Ты меня так удивил. Как ты так помнишь…

– Конечно, Милана, ты думаешь, что я забыл этот случай? Наши общие воспоминания никогда не исчезнут в памяти, пока мы живы с тобой. Ведь счастье в мгновении, помнишь наш девиз?

– Иногда я поражаюсь, сколько мы знаем друг о друге, – улыбаюсь широко я. – Для меня такое счастье, когда ты помнишь слова «Счастье в мгновении», которые я лет десять тому назад, нашла в одной из прочитанных мною или дедушкой детских книг, и предложила использовать в качестве нашего девиза по жизни.

– И это мгновение наше. Так, ешь вату и пойдем уже скорее кататься на аттракционе, и чтобы запомнить этот день на все двести процентов, предлагаю сделать пару снимков на камеру смартфона.

Мы быстренько сметаем вату, хохоча в процессе нашего поедания. Затем, я начинаю заниматься своим любимым делом – позировать на камеру. Я одновременно смеюсь, а Джексон в это время фотографирует меня.

– Ну как? Есть достойные снимки? – интересуюсь я. Джексон показывает мне, пролистывая, сделанные им фотографии, в галереи телефона.

– Мне нравится! – восторгаюсь я.

– Я отметил тенденцию такую…

– Какую?

– Там, где на фотографиях запечатлена ты, они не могут не быть идеальными.

Мне становится неловко от его приятных слов. Джексон не перестает меня удивлять.

– Ты смущаешь меня… – робею я.

– Еще чего, – усмехается Джексон. – Все, идем к кассе.

– Да!

Джексон приобретает нам билеты, и мы становимся в ожидание нашей очереди, чтобы забраться в одно из расположений мест колеса обозрения. Я обращаю внимание, что солнце постепенно уходит в закат. Значит, у нас будет гениальная возможность увидеть незабываемый вид ночного Сиэтла.

Молчание в несколько минут прерывается голосом сопровождающего нас человека, который сообщает нам, что подходит наша очередь.

Джексон неожиданно берет мою руку и ведет к кабинке, в которой играет красивая музыка, напоминающая испанский манер. Джексон садится напротив, не спуская с меня взгляда. И мы постепенно начинаем подниматься выше.

– Это нереально… – прихожу я в восторг. – Меня переполняют эмоции, я так счастлива сейчас.

По моему телу проносится жар, останавливаясь в области щек, которые тут же загораются огнем.

– Джексон, Джексон, – показываю я пальцем через стекло, – посмотри, как выглядит башня Спейс- Нидл. – Это… это… очаровательная красота.

– Да, – соглашается мой друг, но я по-прежнему замечаю его мечтательный взгляд на мне, а не на дивном виде. – Этот город такой же пленительный, как и ты, – нежно молвит Джексон.

Я пребываю в замешательстве от большого количества комплиментов за день от Джексона. Поворачивая голову на Джексона, наши таинственные взгляды в этот момент направляются друг на друга. Мы взираем в глаза каждого, и я чувствую, как пробегают мурашки по всему моему телу. Я вижу в его зеленых глазах – родной дом, нежность, свет, который зажигается внутри меня, когда мы находимся рядом.

– Ты меня вгоняешь в краску этим… – с трудом подыскиваю я слова.

– Чем этим?.. – тонко звучит от Джексона.

– Своим взглядом.

– Взглядом?

Мы продолжаем не сводить глаз друг с друга. Таких чувственных взглядов на себе я еще не чувствовала.

– Милана, я… – начинает нежно Джексон.

– Я знаю, что ты хочешь сказать, – обрываю его я.

– Да?

– Прости меня, Джексон. Я вчера не должна была танцевать с твоим братом, я не знала, что вы так негативно настроены по отношению друг к другу. Поверь мне, он сам взял мою руку и повел танцевать, при этом крепко прижимая меня к своему телу.

– Милана, я не… – что-то хочет сказать Джексон, и тут же округляет глаза, – ЧТО? А он что-то говорил тебе в этот момент?

Лицо Джексона сразу же изменилось после упоминания о его брате. Зря я начала говорить про него и про вчерашний вечер. Это еще он не знает, что он позвал меня на свидание, которое должно было состояться сегодня в ботаническом саду.

«Зачем я только перебила Джексона… Он же, наверное, хотел сказать совершено иное», – твержу я про себя.

– Я буду честна с тобой. Он приглашал меня на свидание. Извини, я не хотела, чтобы все так вышло.

– Что? – бурчит Джексон, разводя руками. – Мой брат? Питер? Тебя? На свидание? – не верит он моим словам.

– Да, я сама не ожидала этого. Я вообще подошла к нему на празднике с целью, чтобы узнать как у него дела, а вот что было потом…

– Не может быть… – злиться Джексон, сжимая ладони в кулак. – Этот нахал… – рычит Джексон, – был бы он здесь сейчас, то я прочистил бы ему мозги, – злостно отвечает Джексон, добавляя, – я поговорю с ним насчет этого.

С тех пор как мы начали говорить про Питера, мы упустили важный момент: высокая точка подъема на колесе.

«Опять Питер испортил нам момент», – думаю я, соображая, что все же, кто испортил момент, так это я, толкая про Питера, когда не следовало бы. В любом случае, я рассказала правду Джексону, и теперь между нами нет разногласий и непонимания

– Джексон, а давай не будем больше вспоминать это… А будет только наслаждаться этим мгновением.

Джексон без слов качает головой. Я ощущаю, что внутри в нем сидит гнев на его брата.

Мы взираем на ночное небо, осознавая, что сейчас будет сделан полный круг, и мы снова вернемся на землю. Как же вдохновляет эта неземная красота… Я бы все отдала за то, чтобы всегда чувствовать то, что сейчас отмечаю: счастье и умиротворение.

Мы выходим из кабинок. Я держу подаренные Джексоном цветы, которые благодаря легкому ветру доносят медленно запах до моего лица.

– Предлагаю погулять по ночному городу. Может быть, зайдем в местный ресторан? – предлагает Джексон.

Учитывая, что мой последний прием пищи был более трех часов назад, я с удовольствием соглашаюсь на его предложение.

***

Перекусив в ресторане, располагающемся в центре города, обсуждая наши школьные воспоминания и планы на будущее, мы направляемся к тропе, приближающей нас к дому. И я все же решаю спросить у Джексона про нахлынувшую тогда на вечеринке его смелость при сообщении приветственных слов публике.

– Джексон, а что тогда на тебя нашло на вечеринке? Прилив адреналина? – делаю короткий смешок. – Когда ты взял микрофон, сообщил без подготовки, на мой взгляд, классную речь. Развиваешь в себе навыки ораторского искусства?

Джексон громко смеется на всю улицу.

– И да, и нет, – бросает он. – Мне же нужно было спасать свою сестренку?

– Оу… как это мило, братик. Спасибо!

Спросить про Софию?

– Кстати, как ваш танец с Софией?.. – решаюсь я.

– Думаю, что хорошо, – коротко отвечает Джексон, словно ему неприятно, что я спросила это или мне так показалось.

Идя молчком до моего дома, я понимаю, что до него остается, не так долго шагать. Я произвольно стараюсь замедлить шаг, продлевая этот момент. Я же знаю, что Джексон так и не сказал то, что желал сообщить мне. Но спрашивать об этом его я не стану.

– Спасибо за этот вечер, – вырывается у меня из уст.

– И тебе спасибо… – с ноткой грустью говорит он, будто желая вынести от данного вечера другой итог.

Джексон резко меня останавливает и заключает меня в свои объятия. Я перестаю дышать, поражаясь тому, что было секунду ранее. Мы крепче прижимаем друг друга. В его объятиях я чувствую себя по-особенному.

Внезапно я обращаю внимание на запах его чарующего дезодоранта, недоумевая, с чего это вдруг он использует его при встрече со мной, со своей подругой детства. Ранее, насколько я помню, он забывал про эти штуки, привлекающие внимание девушек. Его мускулистые руки прижимают меня к его телу.

Мы стоим и просто обнимаем каждого. И лучшего быть не может. Порой, простота, заключающаяся в объятиях, намного нужнее, чем усложненные фразы, комплименты, привлекающие внимание.

Я обрываю нашу тишину, создавая для себя вывод, что уже поздно, и папа, как всегда, начнет скандал, если, конечно, он еще не уснул.

– Думаю, нам пора домой.

Джексон отпускает без слов меня из своих объятий и нежным голосом шепчет на ухо:

– Сладких снов, будущая модель, Милана Фьючерс.

Я отвожу взгляд в сторону и искренне отвечаю:

– Спокойной ночи, Джексон Моррис!

Направляясь к дому, я оборачиваюсь и провожаю его взглядом. Он постепенно отдаляется среди ночных фонарей улицы.

Не успевая зайти домой, мама сразу же тихо сообщает улыбаясь:

– Какие красивые розы… Так ты все-таки завоевала чье-то сердце на вечеринке у Ритчелл?

– Да, Джексона, – отвечаю выразительно я, и мы закатываемся в смехе. Ведь маме известно, что Джексон и я – друзья навсегда.

– Папа спит? – тихо произношу я.

И сейчас же я слышу, как издается голос папы из его рабочего кабинета:

– Анна, я не ослышался, речь о мальчиках? – Я закатываю глаза, ставя цветы в вазу. – У Миланы кто-то появился, а я, отец, об этом узнаю последним?

– Пап, – кричу я с кухни, – нет никакого мальчика. А даже, если бы и был, то я уже не первоклашка… и вообще я в ближайшем будущем уже закончу школу.

– Все верно, – гласит отец. – А значит, не за горами поступление в университет на экономический факультет, к которому ты должна уже готовиться! – командным голосом заключает он.

Делая недовольную гримасу, не отвечая на слова папы, я осознаю, что независимо от сделанного им выбора, я никогда не буду поступать на экономический факультет.       Мама знает о моих намерениях обучения на психологическом факультете с одновременной карьерой модели, но не одобряет. Папе я еще не говорила ничего об этом. Но чувствую, что пора уже начать говорить смело о своих желаниях, целях, но быть готовым к тому, что папа придет в ярость. Однако для меня важнее, чтобы моя карьера нравилась мне, и я с огромным удовольствием занималась бы ею всю свою жизнь.

– Я спать, – безразлично говорю я родителям, которые не понимают меня, и направляюсь в свою комнату.

Сейчас мне нужно одно. Все свои эмоции зафиксировать в личном дневнике. Я бру дневник личных записей, включаю лампу, сажусь за стол, пишу:

«День выдался необычным. Розы, комплименты от Джексона, катание на аттракционе. Мы впервые с Джексоном за время нашей дружбы провели день таким образом. Обычно мы в период прогулки смеемся безостановочно. Но в этот день было все по-особенному. Даже объятия были совершено другими, не как ранее. Я поняла, что нас связывает невидимая нить, которая становится заметнее, когда сливаются наши взгляды. Что же это за нить?».

Убирая дневник в ящик письменного стола, я проветриваю помещение перед сном. Открываю окно и моего взгляду удается увидеть записку, на которой красными буквами написано: «Красотка, спокойной ночи. Я вижу тебя в своих снах, в которых мы проводим время вместе».

«Кто же этот таинственный незнакомец?» – спрашиваю я себя. Начиная прокручивать моменты пережитых дней, я припоминаю, что «красоткой» меня называл только один единственный человек. Питер, ну конечно, Питер, брат Джексона. «Самоуверенный эгоист, который чуть ли не подпортил нашу дружбу с Джексоном», – моментально сообщает мне внутренний голос. Как я только могла не догадаться сразу. Ох, Питер. Он стал загадочной персоной. Столько количество лет мы не общались с ним, но встретив меня вчера, он заговорил со мной так уверено, так смело, словно переписывался со мной ежедневно, находясь в Нью-Йорке. Очень странно всё. В нем есть какая-то тайна. Уверена.

И да, Ритчелл мне так и не перезвонила сегодня. Надеюсь, что с ней всё в порядке, так как я не желаю сейчас совершать звонки, чувствуя, что валюсь с ног и хочу, как можно скорее лечь в самое уютное место во всей вселенной – мягкую теплую кровать.

Глава 6

Отмечаю вибрацию телефона, не посмотрев на экране имя вызывающего меня контакта, нажимаю «Принять»:

– Мил, привет! Ты мне звонила вчера? Извини, что не брала трубку, у моих родителей вчера состоялось важное мероприятие по бизнес-проекту, и я принимала в нем участие, обслуживала гостей. Совершено не было времени тебе перезвонить. Как дела у тебя?

– Привет, Ритчелл. Я уже начала волноваться за тебя. Да, у меня все отлично! Занимаюсь своими делами, решила наконец-то заняться изучением испанского языка. И, ты знаешь, я нахожусь в полном восторге.

Всегда привлекал внимание испанский язык, звуки, преобразующиеся в слова, образуют необычайно красивое произношение. В детстве всегда представляла, что как только мне исполнится восемнадцать лет, то я уеду путешествовать по Европе, задержавшись подольше в Мадриде. Я просмотрела все фильмы, местом съемок которых была Испания с ее городами: Мадридом, Барселоной, Севильей. Какое наслаждение идти по главной площади Мадрида, изучать ее архитектуру. А сколько достопримечательностей там: Площадь Пуэрта-дель-Соль, являющаяся центром Испании, ансамбль площади имеет форму полумесяца; Королевский дворец, в котором находится парк «Сады Сабатини», имеющий живописный пруд, фонтаны, освежающие своими струями воды, поднимающиеся ввысь; Площади Сибелес и Кановас-дель-Кастильо, бульвар Пасео-дель-Прадо, на котором расположился известнейший «Дворец связей». Архитектура Испании поражает своими великолепными видами, словно ты находишься на мгновение в прошлом, в котором распространены были торжественные балы, на которых играла традиционная испанская музыка…

– Я смотрю, ты уже пакуешь вещи в Испанию, если собралась серьезно учить испанский язык? – смеется Ритчелл и добавляет, – или нашла симпатичного испанца и выходишь замуж, мне не сказав ни слова. Как ты могла…

– Ритчелл! – злюсь я, одновременно начиная смеяться над шутками подруги. – Еще не нашла, но надо заняться этим непременно!

Ритчелл перебивает и говорит:

– Как я могла забыть, какие тут испанцы, если у тебя уже целая толпа поклонников. Как прошло свидание с Питером в самом романтичном месте? – тараторит Ритчелл.

– Ты знаешь, это было незабываемо… Я, наконец-то, встретила мужчину своей мечты, – подыграла я Ритчелл, которая знает, что я не пошла бы на свидание, вовсе не зная человека.

– И как целуется Питер? – продолжает Ритчелл смеяться надо мной.

– Ритчелл, с меня хватит подобных шуток, мне противен Питер. Не уважаю парней, которые вместо того, чтобы узнать человека лучше, пообщаться с ним, совершают действия, которые для меня неприемлемы.

– Для тебя неприемлемо, что Питер пригласил тебя на танец или свидание, на котором желал пообщаться с тобой?

– Ритчелл, ты поняла, о чем я говорю, не переводи тему.

– Милана, а быть может, ты ошибаешься и Питер не совсем такой, каким ты его себе представила, исходя из первого впечатления о нем. Ты же всегда мне говорила, что нельзя судить о человеке по первой встрече.

– Чувствую, что ты права. Но все-таки я не хочу терять Джексона из-за подобных выходок Питера.

– Просто вам нужно было обо всем поговорить. Но так, что было вчера? Говори уже!

– Питер с Джексоном приходили извиняться ко мне домой. Питер снова вошел в свой прежний вид, стоя рядом с Джексоном и молча смотря в пол. Джексон пригласил меня на встречу вечером, подарил букет белых роз, и мы отправились кататься на аттракционе – колесе обозрения.

Рассказывая про вечер, проведенный с Джексоном, я вновь вернулась мыслями к тому моменту, когда сидя в кабинке на колесе обозрения, мы с Джексоном, как в романтическом фильме, пристально смотрели друг на друга.

– Что ты сказала, Джексон купил цветы? Мил, наш Джексон не романтик. Не преувеличивай, насколько я помню, он только и может, что смеяться над всеми, используя свои нелепые шутки, ему только клоуном в цирке работать. Хотя его речь на вечеринке моей меня поразила.

– Я также не ожидала от него подобного.

– Так, с Джексоном разобрались, что будешь делать с Питером? Мне кажется, что Нью-Йорк сделал из него уверенного в себе мужчину, и он не сдаться, пока ты не будешь рядом с ним.

– Ритчелл, я уже говорила тебе, что не желаю иметь с ним ничего общего, от него только одни неприятности. Он вчера написал сообщение мне, правда, откуда он узнал мой номер, мне неизвестно. Сообщение с такими словами: «Красотка, я скучаю», и вечером записку возле окна оставил со словами: «Красотка, спокойной ночи, я вижу нас с тобой во снах». Как только ему пришла в голову такая мысль. Я, конечно, понимаю, что мой дом не такой высокий, но все-таки второй этаж, да и родители наверняка бы увидели это зрелище: Питера, тянущегося к моему окну.

Только я возвращаюсь мысленно к совершенным действиям Питера, его самовлюбленной и эгоистичной натуре, становится тошно. Каждой девушке, возможно, нравится настойчивость и смелость в действиях парней, но только не с Питером, в нем есть что-то, что отвергает меня от него. Как можно быть таким уверенным в себе по отношению ко мне, если мы столько лет не поддерживали общение с ним. Да и вообще, за свою жизнь, я всего лишь пару раз встречалась с парнями, но эти встречи длились не дольше месяца. Я не чувствовала той искры, которая считаю обязана быть, если это настоящая любовь. Я считаю, что любовь в реальной жизни – это не сказка о принце и принцессе. Это совместная работа двух партнеров. В этом случае любовь – это пирамида, которую нужно построить. Составляющими пирамиды будут являться искренность, доверие, поддержка, понимание, забота, безусловная любовь. И от того, насколько будут здоровые отношения, все будет зависеть только от партнеров.

– Даже не верится. Он влюблен по уши. Подруга, а может, ты рассмотришь его предложение и дашь Питеру шанс? Ты, посмотри, как он старается, чтобы быть ближе к тебе. Все же он привлекательный, – намекает Ритчелл.

– Если он тебе так нравится, то почему же ты сама с ним не хочешь пообщаться поближе?

– Ох, подруга. Сейчас я желаю стать полноправным членом, бизнеса родителей, поэтому лишнего времени на то, чтобы встречаться с парнями, у меня нет.

– Ритчелл, кто бы говорил только. А на вечеринке у тебя, я видела, ты танцевала с блондином Меганом, который тебе давно уже нравится.

– Он друг… Зато у тебя теперь одни поклонники: Джексон, Питер, Лукас. Выбирай любого, – смеется Ритчелл.

– Ритчелл, все совсем наоборот. Джексон – мой близкий друг, Лукас – мой одноклассник, который не обращает на меня внимания, лишь однажды оказал мне помощь в моей просьбе, взяв коробку с учебниками на ближайший учебный год, и донес ее до моего дома, а Питер – брат Джексона, самовлюбленный эгоист.

– Как у тебя все запутано! Слушай, сегодня выходной день, почему бы нам не собрать компанию и не отправиться бы на экскурсию на Водопад Сноквалми, посетим располагающуюся неподалеку фабрику австрийского шоколада «BOEHMS». Обращая свое внимание к мыслям о водопаде Сноквалми, я вспоминаю, что была там однажды, когда состоялось празднование годовщины бракосочетания мамы и папы. Тогда я была десятилетним ребенком. Несмотря на возраст, я запомнила, что водопад – одно из самых красивых мест города, и которое располагается в двадцати пяти милях от Сиэтла. Считается, что этот водопад выше самих Ниагарских водопадов. Огромные мощные стоки воды с невероятной силой бьются о поверхность скал, образуя пары воздуха. Сам водопад, насколько я помню, окружен лесной местностью, что придает ему сказочный и таинственный вид.

– Гениальная идея, как и всегда, которая исходит от Ритчелл. Буду звонить Джексону. Надеюсь, что папа не будет против этой поездки, ты знаешь его…

– А я оповещу Дена, Митчелл, Элену, возможно, Софию. Сообщи папе, что мы поедем компанией одноклассников, не стоит ему волноваться за тебя.

– Ура! – искренне радуюсь я запланированному путешествию. – Папа – это отдельный вид искусства, нужно уметь найти к нему подход, чтобы увидеть в нем положительную изюминку его личности.

– Как сказано… Давай определим врем. Как насчет двух часов дня, так как нам порядка трех часов добираться до этого места, – сообщает Ритчелл.

– Да, отлично! Нужно также приобрести продукты для пикника, – напоминаю я.

– Я приобрету все необходимое. Тогда встречаемся в два часа у моего дома. Я как раз сейчас доделываю эскиз рекламы о новинках нашего бутика.

– Здорово. Расскажешь в деталях при встрече.

Прекращаю разговор с Ритчелл и принимаю решение сообщить Джексону идею прогулки, предложенную подругой. Набираю номер, Джексон берет трубку, и я с радостью в голосе говорю:

– Джексон, привет! Мы с Ритчелл решили собрать компанию и всеми съездить на Водопад Сноквалми, устроить пикник, зайти на фабрику австрийского шоколада. Как тебе? Ты с нами?

– Приветствую, Мил. Шикарная мысль, только пару секунд назад Питеру позвонила Ритчелл и сообщила эту новость.

– Что? Ритчелл? Ты не ошибся? Мы буквально закончили разговор вот-вот.

Я нахожусь в удивлении, Ритчелл на такое способна? Она решила свести меня с Питером? Как она могла позвонить ему? Что она задумала еще сделать? Поговорю с ней при встрече и объясню, что не желаю иметь ничего общего с Питером.

– Да, теперь он пойдет с нами. Я вчера поговорил с ним, в итоге без драки не обошлось, но он от такой возможности прогулки, на которой будешь ты, он не откажется, даже при наличии синяка под глазом.

Слушая Джексона в трубке телефона, я предполагаю, что его голос свидетельствует о явной продолжающейся вражде с Питером.

– Я позвоню Ритчелл и тогда отменю поездку. Я не желаю ехать совместно с Питером.

– Зачем? Милана, мы не должны упустить использование такой возможности только из-за моих размолвок с Питером. Поедем и проведем отлично время!

– Кстати, там будет София.

– София? Ты уверена в этом?

Я не ожидала, что Джексон не будет рад этому. Мне казалось, что он желает встречаться с ней.

– Ритчелл сообщила, что да. Но мне неизвестно, согласится ли она.

– Зайти за тобой? – предлагает Джексон.

– Буду рада!

Положив сотовый телефон на стол, я отмечаю доносящийся со стороны кухни ароматный запах корицы.

«Наверное, мама решила приготовить пирог с яблоками», – проносится мысль в моей голове, от чего я широко улыбаюсь и бегу по лестнице на кухню.

– Мам, ты решила приготовить мой любимый пирог?

– Да, хочу побаловать свою дочь угощениями.

Я подхожу к маме и крепко ее обнимаю. Сажусь за стол и жду, когда мама, как в детстве, положит мне на тарелку горячего куска пирога.

– Очень вкусно. У тебя золотые руки. Мам, мы с друзьями, – говорю я, откусывая кусок пирога, – сегодня поедем на водопад Сноквалми, хотим насладиться пейзажами, устроить пикник, отдохнуть на природе.

– Как давно мы там не были. Со дня нашего с твоим папой юбилейного числа бракосочетания. Только будьте осторожны, – предупреждает мама.

– Конечно, мам. Очень вкусный пирог, – повторно сообщаю я. – Как ты думаешь, папа разозлиться, ты же знаешь его отрицательное отношение к моим поездкам…

– Дочь, я поговорю с ним. Всё хорошо, кушай пирог!

– Он безупречен, не перестану повторять…

Мама искренне улыбается в ответ на мой комплимент. Она великолепно применяет в жизни кулинарные навыки, генетически переданные ей моей бабушкой, проработавшей долгое время в одном из ресторанов Сиэтла. Бабушка и дедушка по линии мамы скончались, когда мне еще не исполнилось десять лет. Мне их очень не хватает. Иногда дедушка заменял мне отца, который все время проводил на работе и не уделял мне время. Дедушка очень любил нас с Джексоном, играл с нами в игры: домино, шашки, обучал нас манерам поведения, рассказывал фантастические истории о своей жизни. Мне запомнилась его фраза, которую он мне сообщил, когда я очень злилась на Джексона, так как он разбил фарфоровую фигурку, подаренную мне мамой – ее подарок из Испании: «Запомни, милая, жизнь коротка, чтобы тратить ее на пустые обиды. Ты не успеешь оглянуться, как потеряешь, самое важное в своей жизни из-за злости, обиды. Особенно, это касается близких нами людей. Научись давать второй шанс каждому, ведь никто из нас не идеален, каждый совершает ошибки и поверь, нужно уметь прощать».

Я долгое время плакала, когда дедушка ушел из жизни в мой день рождения. Мне казалось, что часть меня была потеряна. Дедушка был мудрым человеком и всегда знал, как поступить в той или иной ситуации. Всю свою жизнь он совершал кругосветные путешествия, на одном из которых встретил бабушку на пирсе Севильи и за несколько минут, по его словам, влюбился в нее и пронес эту любовь через всю жизнь. Они поддерживали отношения на расстоянии. Но вскоре он осознал, если ты чувствуешь, что это твой человек, нужно брать его всеми силами в охапку и держать крепко, не отпускать. Их история любви всегда завораживала. Бабушка не смогла смириться с его смертью и вследствие этого покинула через несколько месяцев этот мир.

В память о моем любимом дедушке, о моем дедуле, после его смерти, я написала стихотворение, в котором выразила всю свою любовь к нему. Эта любовь будет вечной до тех пор, пока я буду жить.

«Дедуле»

Я часто вспоминаю, как сидя вдвоем,

Мы делали до полуночи уроки,

Ты всегда верил в мои возможности,

И искренне радовался, когда учитель за решенное нами задание ставил пятерку.

Да, дедуль, тебе пишу я эти строки,

Пусть и тебя рядом нет со мной,

Пусть ты не видишь, не слышишь меня,

Находясь в ином мире, уже так давно.

Но это не значит, что я позабыла,

Все те минуты, проведенные вместе,

Будь то, гуляя по переулку или проводя время в другом месте.

Я всегда переживала за тебя,

За твое хрупкое, больное сердце, которое,

Так часто тревожило тебя,

Заставляя тебя страдать от боли и не находить себе места.

Как же я скучаю по тебе,

По твоим родным глазам и голосу,

Эх, повернуть бы время вспять,

И все-таки осуществить нашу несбывшуюся поездку на поезде.

Последнее, что я услышала от тебя

Были слова: «Будь счастливой»,

Но как же, я тоскую по тебе,

Мне бы только увидеть тебя и только тогда стать по-настоящему счастливой.

Ты покинул нас в мой день рождения,

Я переживала долгое время.

Я думала, кто же мне теперь заменит всех, как ты,

Поможет решить трудную задачу,

Направит на верный путь,

Не требуя при этом взаимной отдачи.

Приходя к тебе к похоронному месту,

Я чувствую, что ты рядом со мной,

Видишь меня, нежно обнимаешь, говоря:

«Внучка, не плач, я всю твою жизнь буду путеводной тебе звездой».

По линии папы бабушка и дедушка живут на окраине Сиэтла, но мы не так часто поддерживаем с ними общение из-за семейных разногласий, так как они не одобряли бракосочетание моей мамы и папы. В настоящее время моя мама старается наладить с ними отношения, что является для меня важным. Ведь на самом деле я не желаю с ними ссориться и часто приезжаю с удовольствием к ним в гости. Они замечательные творческие люди, по профессии – художники. Надо будет обязательно навестить их этим летом.

Глава 7

Насытившись, я поднимаюсь к себе в комнату. Надеваю классические шорты алого цвета, белый топ и пиджак. Безусловно, образу необходимы белые кроссовки, которые являются для меня стандартом и гармонией любого стиля. Накручиваю локоны, распределяя их на две стороны, делаю легкий, не сильно завязанный хвост, отбирая при этом несколько прядок и оставляя их у лица. Не хватает только одного – подчеркнуть макияжем черты лица. Наношу золотые тени на глаза, удлиняю их тушью, подчеркиваю скулы румянами. Достаю карандаш алого цвета и подвожу губы. Иногда в холодные времена года я использую тональный крем, чтобы устранить неточности на лице, проявляющиеся в виде прыщей и угрей. Но мне повезло с кожей, прыщи у меня бывают довольно-таки редко, только когда имею дело с простудой.

Обратив внимание на звуки, голоса, доносящиеся из моего двора, я выглядываю в окно и вижу, как Питер и Джексон, еще не приехав к водопаду, уже о чем-то спорят. На Питере солнечные очки, наверняка для того, чтобы прикрыть синяк возле глаза. Что-то внутри меня подсказывает, что сегодня предстоит наполненный событиями день. Спускаясь и направляясь к выходу, я сказала маме:

– Мам, до вечера. Жди фотографии с водопада!

– Дочь, будь аккуратнее! Счастливо провести время!

Открывая дверь, я вижу перед собой двух парней высокого роста, одетых в брюки бежевого оттенка, белые футболки, кроссовки. У Джексона волосы собраны назад, а Питер, напротив, сделал челку к лицу, прикрывая глаз. Они о чём-то спорил

«Ну, точно братья-близнецы», – думаю я.

– Парни, добрый день! – говорю я с целью добавить своей лепты в их очередные разборки.

– Добрый день, – отвечают они одновременно.

– Ритчелл с Софией, Деном, Митчелл будут ждать нас у входа на территорию водопада, поэтому мы поедем втроем на машине Питера, – отмечает Джексон, не испытывая восторга от этого.

– Хорошо, – отвечаю я, делая вид, что общество Питера меня не будет волновать.

Мы поехали на машине Питера к водопаду. Всю дорогу пока мы добирались до места, нас окутывала тишина за исключением музыки, которую едва было слышно. Джексон сидел рядом со мной на заднем сидении, то и дело, показывая всем своим видом нежелание находиться рядом с Питером. Мы проезжали живописные места, огромного размера деревьев, тропы цветов, неописуемый, берущий дыхание вид зданий, в лоджиях которых играли лучи солнца. Добравшись до неизвестного мне места, мы замечаем знак, свидетельствующий о том, что дальше следует путь пешим шагом.

– Джексон, Питер, давайте вы хотя бы сделаете вид, что у вас все в порядке. Может, начнем общаться как цивилизованные люди?

– Мне не о чем говорить с ним, – отвечает Джексон, Питер кивает и бормочет:

– Взаимно.

– Мальчики, это же бессмысленно! Немедленно миритесь!

Я беру их за руки и начинаю соединять их мизинцы как в детстве, когда ругались, то делали так честно. Наконец-то я услышала смех со стороны братьев.

– А вы знаете, сколько нам идти по времени? – спрашиваю я, сменяя тему.

– Минут тридцать, – отвечает Питер.

«Оказывается, он все-таки умеет нормально разговаривать», – проносится у меня в голове.

– Чтобы скоротать путь предлагаю найти общую тему для общения, так как общение – залог успеха любых отношений. Каждый по очереди рассказывает любую интересную, веселую, трогающую сердце историю из своей жизни. Джексон, ты начинаешь!

– Только ради тебя, а не его! Хм… чтобы рассказать.

– Милана, кому ты поручила рассказывать что-то, он же никогда ничего интересного не расскажет, только и знает подтрунивать над всеми.

– Кто бы говорил, сам такой же!

«Началось», – вздыхаю мысленно я.

– Я знаю, что рассказать.

– Ну, так давай. Давно пора. Память, как у рыбки, – смеется Питер.

– Питер! – еле сдерживая смех, сообщаю я.

– Когда мне было пять лет, мы с Питером договорились, что кого ты первым позовешь, выходя из дома, то он обязуется поцеловать тебя в щечку. Тогда Питер проиграл, потому что был неинтересным собеседником, и Мила желала общаться только со мной.

Я начинаю смеяться, стараясь вспомнить тот момент, но безуспешно. «Джексон, подобрал «подходящую» для рассказа информацию», – со вздохом произношу я про себя.

– Ха-ха. Всё потому что, ты сам позвал Милану, а она сообщила ответ на твой вопрос. Поэтому ты жульничал. Значит, Мила должна мне поцелуй.

Питер возвращается в прежнюю, сформированную Нью-Йорком, самовлюбленную личность. Я начинаю злиться, услышав, что я еще ему должна что-то.

– Питер, не провоцируй меня, – отвечает злостно Джексон.

– А что я такого сказал? – ехидно отвечает Питер, поправляя назад свою челку, радуясь словесному выигрышу.

Я понимаю, что идея с рассказами оказалась глупой, но перехватываю Джексона и начинаю рассказывать свой.

– Я помню случай, когда вы находились у нас в гостях. Вы были в гостиной, к вам подошла мама и увидела мокрым то место, где сидел Питер. Все решили, что Питер удовлетворил свою биологическую потребность, сидя на диване, и смеялись, а Джексон защитил Питера и сообщил моей маме, что во всем виновата бутылка с водой, которую он случайно пролил.

Питер и Джексон начали смеяться во весь голос.

– Мальчики, нам нужно повернуть сюда, – указываю я смеявшимся ребятам, толкающим друг друга.

Не хватало нам еще потеряться втроем среди лесных просторов. Все же здорово видеть их вместе, когда между ними мир.

– История зачтена, 1:1 – ничья, – хохоча, проговорил Питер.

– Смотрите, это Ритчелл, – говорю я и бегу к ней навстречу. Она стояла с Софией и Деном, о чем-то болтая.

– Привет, всем! – произношу я. К нам подходят Питер и Джексон и пожимают руку Дену.

– Это Питер, брат Джексона, я его пригласила, чтобы он, так сказать, не скучал дома и развеялся в нашей компании, – Ритчелл знакомит его с компанией, поправляя серебристую майку.

Я замечаю, что София в это время таращится на Питера, будто поедая его взглядом.

– Джексон, как тебе удалось все это время скрывать от нас брата? – отмечает София, подойдя к Питеру, хлопает его по плечу.

– Питер живет в Нью-Йорке и приехал к нам на лето, – объявил Джексон, не испытывая радости от сказанных слов.

– Питер, я предполагаю, что ты уже успел познакомиться со всеми на вечеринке, которую я организовывала, поэтому давайте дождемся Митчелл и направимся к водопаду! – сообщает Ритчелл, стараясь убрать неловкость со стороны каждого при появлении в компании незнакомого человека.

– А Элены не будет? – интересуется Ден.

– Нет, она, к сожалению, не смогла приехать, у нее возникли проблемы в семье, – отвечает Ритчелл.

– Ден, – начинаю я, – я смотрю, ты желал провести время с Эленой?

– А почему бы нет? – смущается друг.

– Ден, вы несколько лет играете в друзей, сделай уже признание, – отрезает Ритчелл.

– Ритчелл, может, хватит всех сводить друг с другом? Выбор каждого… – сообщила я, смеясь.

– Мила, не будь такой серьезной.

– Девчонки, спасибо вам, конечно, но у Элены семья, которая следует определенным традициям, поэтому, если я и признаюсь, то там целые обряды посвящения в парни дочери.

Мы с Ритчелл начинаем хохотать во всю, понимая, что смеха здесь мало, когда человек оказывается в такой ситуации. Никогда же не знаешь, кого ты полюбишь, и кто этот человек является. Быть может, он, как и Элена имеет семью, в которой имеют место традиции и религия.

София, пока мы стояли и ждали Митчелл, подошла к Питеру и начала допрашивать его, задавая ему большое количество вопросов, имеющих отношение с Нью-Йорком, в город, который она собирается поехать учиться после окончания школы.

– Ритчелл, можно тебя на минутку? – спрашиваю я.

– Да!

– Что ты вытворяешь?

– Ты о чем, подруга?

– Ты знаешь, о чем я…

– Нет, не знаю, говори!

– Ты позвонила Питеру и пригласила его с нами, с какой целью?

– Успокойся ты, подумаешь, проведет время с нами, может быть, я хочу лучше его узнать…

– Не нужно меня сводить с ним.

– Ты мне еще спасибо скажешь!

– Какое спасибо? Подруга, ты что не замечаешь, что происходит между Питером и Джексоном.

Ритчелл замялась, увидев вдалеке Митчелл, и сообщила:

– Митчелл, а мы заждались!

– Так, ребят, все в сборе, готовы покорять водопад? – кричит с широкой улыбкой Ритчелл, стараясь всех нас обнять.

– Да, – отвечаю я за всех. И мы направились к водопаду. Воздух становился слегка прохладным, на улице вечерело. Я увидела, как Джексон общался с Софией и Деном, пока я фотографировала красивые виды и отправляла их маме. А где же Ритчелл? Обернувшись назад, я заметила, что Ритчелл вместе с Питером, что-то настойчиво обсуждали. «И как только они сумели сблизиться за такое короткое время?» – думаю я. Я делаю вид, что звоню маме, а тем делом решаю подслушать, хоть это неправильно, разговор Питера и Ритчелл.

– Не можешь оторвать от нее глаз? – спрашивает Ритчелл Питера.

– Это так заметно? – с грустью говорит Питер.

– Конечно. Ведь свои чувства не спрячешь, каким образом ты бы не пытался. Твои глаза светятся, когда ты смотришь, как она улыбается. Глаза – зеркало нашей души.

– На словах звучит красиво, но на деле …

– Питер, может быть, ты признаешься ей в своих чувствах?

В чувствах? Я не ослышалась? Неужели Ритчелл, пытается свести меня с Питером, уговаривая его пойти на эту прогулку, признаться мне в чувствах, при этом зная мой отрицательный ответ в отношении этого.

– Ты же знаешь ее отношение ко мне, тем более она все время проводит с Джексоном, а он всегда на ее стороне и защищает ее от меня. Я, конечно, понимаю, что приехать из Нью-Йорка и сразу же действовать – это не соответствует общественным правилам… Она мне нравилась еще тогда, когда была совсем маленькой, но увидев ее на вечеринке, я почувствовал, что желаю быть с ней рядом. Звучит банально, но…

– К черту правила, кто их вообще придумал? Действуй, только согласно своим правилам, которые ты для себя создал. Это твоя жизнь и все зависит только от твоего выбора. Питер, будь мужчиной, за свои чувства нужно бороться. Возьми инициативу в свои руки и помни, что ты можешь всегда на меня положиться.

– Спасибо Ритчелл, знаешь с тобой приятно общаться, ты меня понимаешь, словно находилась в такой же ситуации.

– Питер, начни прямо сейчас. Долой сомнениям, цени каждое мгновение своей жизни.

Возможно, я слишком была груба к Питеру. Получается, что, исходя из слов, которые он сообщает Ритчелл, он страдает из-за моего негативного отношения к нему. «Но Ритчелл, как она могла устраивать подобные действия, чтобы помочь Питеру. Она на чьей стороне?», – спрашиваю я себя. Я принимаю решение поговорить с ней позже, чтобы не портить всем настроение, однако ее ждет серьезный разговор. Делая вид, что я ничего не слышала, подхожу к друзьям и начинаю поддерживать с ними общение.

Оглядываясь на просторы, которые меня окружают, в моей голове проносится фраза: «Это гениально. Матушка-природа постаралась». Порывы воды, бьющиеся о скалы, что, может быть, более романтичным».

Вспоминаю разговор Питера и Ритчелл, и мне становится дурно. «Может пойти и высказать все, что я думаю?». Мне снова мешает моя стеснительность, скованность, а нужно было сразу идти и сообщать свое мнение, прерывая их разговоры обо мне. Я всегда думаю о других, прежде чем подумать о себе. Пора меня свою стратегию жизни.

Мы начинаем фотографировать окрестности, наслаждались чарующим глаза видом.

– Мил, почему грустишь? – спрашивает Джексон, подойдя ко мне.

– Все хорошо, Джексон.

Он всегда чувствует, когда мне плохо на душе.

– Просто обними меня, – говорю я и тут же, – ой прости, я забыла, что София здесь, я не…

Джексон подходит и крепко меня обнимает в отсутствии внимания на то, что я сообщила. В этот момент я забываю обо всем, что меня тревожит и волнует. Я счастлива. Вот истина радости в мгновениях жизни. Быть счастливым не завтра и не сегодня, а сейчас. Смотрю на то, как ребята на нас смотрят. Взгляд Питера и Софии отличает наличие серьезности, но учитывая то, что они поддерживают общение друг с другом, это говорит о том, что они нашли общий язык.

– Спасибо, Джексон, мне стало гораздо лучше. Идем к ребятам.

– Это мелочи, Милана. Я готов без устали тебя обнимать и помни, что мнения других об этом нас не должно волновать, тем более – это просто объятия.

Я улыбаюсь Джексону, он обнимает меня за талию, и мы направляемся к ребятам, которые расположились на зеленом покрове, устраивая пикник. Вид на водопад был незабываемым. Отмечаю вибрацию телефона, отхожу, чтобы принять вызов. Мама сообщила, что фотографии шикарные, желает тоже здесь оказаться. Поговорив, я иду к друзьям, не обращая своего внимания на образовавшуюся лужу среди поляны. Мои кроссовки начинают скользить, я не контролирую своих действий, постепенно со взмахом вверх, начинаю приближаться к земле, спустя секунду, подбегает Питер и подхватывает меня. Я оказываюсь на коленях Питера, который своими руками прижимает меня к себе. Кто-то издали начал аплодировать, смеяться, смотря на нас. Мое лицо оказалось буквально в нескольких сантиметрах от лица Питера, который взирал на меня глазами. Я чувствую, что его ладонь старается прижать меня сильнее к его телу, а вены на его руках становятся более заметными. Держась за его шею, я ощущаю его повышенное сердцебиение. Приходя в себя от случившегося падения, я как можно быстрее встаю с колен Питер.

Глава 8

Поворачиваюсь к друзьям, которые были ошарашены действиями, которые они видели со стороны меня и Питера.

Ритчелл кричит с поляны:

– Джентльмен, это было по-мастерски. Я в тебя верю!

Джексон недовольным лицом искоса смотрит на Питера, и сжимает одноразовый стакан с апельсиновым соком настолько, что тот лопается и содержимое стакана разливается на Софию, сидящую рядом с ним.

– Джексон, ты в своем уме? Ты испортил мне мое новое персиковое платье! – кричит София.

Я чувствую себя как в съемках синтеза мелодрамы и комедии. Решаю выразить благодарность Питеру, несмотря на то, как я отношусь к нему, он меня по-настоящему выручил. Иначе, в кого бы я превратилась, когда бы оказалась в черных слоях грязи. Надеюсь, что его преследовали исключительно благие намерения, а не чтобы досадить брату.

– Спасибо за то, что оказался… – пытаюсь сказать я, но Питер перехватывает мои слова и сообщает:

– В нужное время, в нужном месте?

– Можно сказать и так.

– Этот случай можно официально включить в копилку наших интересных и веселых рассказов из жизни, – смеясь, говорит Питер.

– Да, – коротко отвечаю я.

Мы подходим к друзьям.

– Ни слова об этом! – объявила я грозным тоном, одновременно поглядывая на свою подругу Ритчелл, которая смеялась так, что держала свой живот, при этом подмигивая мне глазами.

– Питер, мы потом обсудим этот момент, – заявляет Джексон недовольным голосом при друзьях, от чего Ден был настолько удивлен, так как впервые за всю историю наших прогулок, он видел его таким грубым.

– Можем прямо сейчас! – ухмыляется Питер.

– Э…э… парни, спокойно, – пытается остановить ребят Митчелл. Ее слова подействовали на Питера и Джексона: они замолчали, показывая друг на друга при помощи использования пальцев нецензурные слова.

София просит прощения у Джексона, целуя его в щеку, за то, что нагрубила ему за пролитый на нее стакан с соком. Но Джексон, насмотревшись сцены, в которой я и Питер прильнули друг к другу, замолкает и делает вид, что не слышит ее слова нежности.

Мы начинаем постепенно разговаривать, смеяться от подшучиваний, исходящих от Дена, который снова спас нашу компанию от нагрянувшей тишины от действия Питера и Джексона, и обсуждать прошедшую вечеринку у Ритчелл, кушая фрукты, бутерброды с сосисками, которые приготовила для нас Ритчелл.

София все это время, пока мы сидели на пледе под зеленым покровом травы, наблюдала как Питер и Джексон не спускали с меня глаз, и старалась сделать все, чтобы не допускать этого, постоянно отвлекая их вопросами. У меня внутри было ощущение, что она ревнует меня сразу и к Питеру, и к Джексону. Понимая, что меня это напрягает, я решила с Ритчелл и Митчелл устроить небольшую фотосессию на фоне водопада. Я начинаю давать подругам рекомендации, о том какую выбрать позу для лучшего снимка. После мы делаем несколько фотографий на переднюю камеру, показывая языки и делая смешные гримасы.

– Мила, где приобретала этот шикарный наряд? – интересуется Митчелл.

– А ты попробуй угадать, – улыбаюсь я, поглядывая на Ритчелл, которая начала безостановочно хохотать, просматривая сделанные фотографии.

– «Рассвет»?

– «Рассвет», – киваю я, и мы обе смеемся.

Я часто приобретаю вещи в бутике родителей Ритчелл. Некоторые вещи Ритчелл отдает мне сама в качестве подарка или просто потому, что эту вещь за определенный период времени никто и не приобрел.

Спустя время мы начинаем собирать вещи, привезенные для пикника, чтобы отправиться домой. Только водопад выполнял свою рутинную работу, не останавливаясь, несмотря на темное время суток. Он будто работал круглосуточно, при этом не испытывая утомления или усталости. Наблюдать за этим бесподобным чудом света можно постоянно. После того, как ветер стих, водопад, словно подчиняясь действиям природы, стал менее громко сбрасывать большие струи воды, бьющиеся о скалы.

На фабрику австрийского шоколада, мы так и не попали, поскольку там проводились внеплановые работы, но зато будет повод приехать в это место в следующий раз. В округе зажглись фонарики, которые осветили тропу для продвижения к стоянке, в которой располагались наши автомобили.

Я продолжаю стоять и взирать ослепленными глазами на водопад, наслаждаясь мгновением. Увидев, что ко мне направляется Ден с озабоченным видом, я понимаю, что он сейчас начнет наверняка расспрашивать меня про Питера.

«Вот бы речь шла не о Питере!» – твержу я про себя.

– Парни, вашу Милу я заберу на несколько минут.

С Деном мы знакомы с первого класса школы. Мы не настолько близки в общении как с Джексоном и Ритчелл, но Ден – отличный парень, который хоть и любит быть в центре внимания всегда, но он – душа нашей компании, без него воцарилась бы полная тишина, и никто бы и не смеялся в течение минуты без остановки. В школе, совместно с Джексоном, они даже устраивали соревнования, кто из них смешнее шутит. А уж если они вдвоем, то, как правило, их поток шуток не прекращается.

Ден поправляет свои блондинистые волосы и настойчиво недоумевающим голосом спрашивает:

– Мил, а что происходит между вами троими? Джексона и Питера я совсем не узнаю. Как давно они стали такими недовольными, готовыми мстить друг другу? Насколько я помню, Джексон всегда был оптимистичным парнем, подшучивал, попадал в неловкие ситуации, но сегодня явно он не в себе. София также интересуется, что стряслось с Джексоном.

– Ден, если быть с тобой честной, то мне как и тебе хочется узнать ответы на заданные тобою вопросы. Единственное, я знаю, что Питер оказывает мне знаки внимания, а Джексон злится из-за этого, и в итоге они ссорятся. Причем с того момента, как приехал Питер. Я пытаюсь наладить отношения между ними, помирить их как-то, но мои попытки тщетны.

– Так получается, что Джексону не нравится то, что Питер в тебя влюблен? Он ревнует что ли?

«Ревнует? Джексон? Не может быть, этого. Ведь мы с Джексоном друзья, зачем ему ревновать меня к своему же брату», – пронеслись в моей голове мысли.

– Что? Нет, как ты можешь так говорить? Мы с Джексоном, мы же друзья. Насколько мне известно, там дело в другом. Питер и Джексон спорят из-за семейных разногласий, и возможно, Джексон не желает, чтобы Питер мне также сделал больно, как и ему, когда тот уехал в Нью-Йорк, бросив их с мамой.

– Я не знал этого, спасибо, что рассказала. Я был весь в догадках, не понимая, что с ними случилось. Но вам втроем нужно разобраться во всем, – намекает Ден и добавляет, – Питеру ты действительно нравишься. Весь сегодняшний день он, то и дело, пытается найти повод, чтобы поговорить с тобой. Каждому понятно, что он неравнодушен к тебе. Даже в воздухе, как ловко поймал тебя, – смеется Ден.

– Не напоминай, – смеюсь я.

После разговора с Деном, мне стало легче на душе. Возможно, он прав, нам всем нужно разобраться. Прежде всего, поговорить с Ритчелл, чтобы она не подставляла меня, уговаривая Питера действовать в отношении меня.

Еще немного постояв, я направляюсь по тропе к машине Питера, на которой мы приехали. Попрощавшись с друзьями, мы с Джексоном садимся в автомобиль Питера, а Ритчелл, Митчелл, София в машину Дена.

«День выдался насыщенным, как я и предполагала», – говорю про себя я.

Питер включил музыку.

– Сделай тише, – рявкает Джексон.

– Еще чего, моя машина! – отрезает Питер, увеличивая скорость.

– Может, вы уже перестанете? – сердито выдавливаю я из себя, ощущая усталость от постоянных их стычек.

Наконец воцарилась тишина, Питер сделал музыку едва заметной. Каждый из нас в этот момент, вероятно, прокручивал события этого дня. Как бы хотелось прочесть мысли этих обоих. Узнать, о чем думает Джексон, Питер. Жаль, человек не обладает такими способностями по чтению мыслей. Читая одну из статей в сфере психологии, я наткнулась на такую информацию, что если двое друг друга понимают, доверяют друг другу, любят, проводят время вместе, то у них появляется способность читать мысли друг друга.

Мои размышления прекращаются, когда Питер резко останавливает машину, показывая, что мы приехали домой, хотя до моего дома еще минут семь пешим шагом. Джексон в свою очередь решает меня проводить, подавая мне руку в тот момент, когда я собралась выходить из машины. Питер мне не сказал ни слова, на что я ответила взаимностью и не стала с ним прощаться.

Идя по переулку, освещенному фонарями, Джексон заявляет:

– Питер, сегодня, глаз с тебя не сводит…

– Джексон, прости, я, – не знаю, что сказать, я извиняюсь.

– Я не должен был говорить этого, забудь мои слова.

– Джексон, но ты и София…

– Нет, не бери в голову мои слова, я не имею права так выражаться в отношении тебя.

Оставшиеся пару минут до дома, мы молчим. Я не знаю, что сказать Джексону, видимо он чувствует то же самое.

Дойдя до своего двора, Джексон заключает меня в свои объятия, шепчет «Спокойной ночи» и, развернувшись, уходит домой. Я тихо открываю дверь и, как можно тише, захожу к себе в комнату и следую примеру своих родителей, видевших уже десятый сон

.

Глава 9

«Вчера мы с друзьями ездили в великолепное место на водопад Сноквалми. Это место завораживает своими великолепными просторами. Там небо и земля представляются нам как единое целое. Было бы здорово жить напротив этого зрелища и регулярно наслаждаться такими видами.

Учитывая мое тенденцию попадать в неловкие ситуации, вчера было совсем неудивительно: я чуть не упала в лужу, но самовлюбленный эгоист по имени Питер в течение нескольких секунд подхватил меня, и я приземлилась прямо на его колени. Звучит романтично, но романтики здесь весьма мало. Ведь Джексон злится в отношении совершаемых действий Питером, который постоянно его провоцирует. Как только он приехал с Нью-Йорка, в нашей жизни произошли перемены. Я не могу потерять дружбу с Джексоном, которая мне очень ценна. Я не знаю, как сделать так, чтобы все вернулось на свое место», – записываю я в своем дневнике.

Как ни странно, но я не отмечаю голоса мамы и папы, которые, как правило, на выходных всегда дома. Спускаюсь в гостиную и замечаю, что мои размышления оказались верны – дом пуст. Нахожу записку, висящую на нашем огромном холодильнике, каждая часть которого практически заполнена магнитами мест, в которых были мама и папа. Холодильник, если смотреть, не приближаясь к нему пристально, похож на елку, которую украшают на рождество. В записке написано: «Милана, мы с папой в торговом центре,

приобретаем продукты для сегодняшнего вечера с Марией, Джексоном и Питером. Папа будет работать с Питером, и заниматься рукописями, а мы тем временем поужинаем, посмотрим какой-нибудь фильм и пообщаемся всеми. Просьба: приведи дом в порядок до нашего приезда. Целую. Мама».

Только не совместный вечер в обществе Питера. Как только я планирую не видеться с Питером, получается так, что мы снова с ним встречаемся лоб в лоб.

Набираюсь смелости и решаю позвонить Ритчелл, чтобы обсудить ее несбывшиеся планы по взаимодействию моих отношений с Питером, только как всегда, моя подруга не желает включать звук на сотовом телефоне и у меня не получается до нее дозвониться.

Остается заняться уборкой, чтобы отвлечься от своих мыслей хотя бы на некоторое время и не беспокоиться о вечере. Включаю музыку и начинаю с ускоренным темпом протирать пыль со стола. Внезапно, в моем сознании всплывают слова Дена: «Джексон ревнует».

«Милана, успокойся, займись делом», – про себя повторяю я.

Пока я размышляла, то не заметила, как протерла везде пыль. Наш дом не такой большой, как у Ритчелл или Джексона и состоит из пару комнат, гостиной, кухни, рабочего кабинета папы и санузла. Однако мне очень комфортно в нем, особенно в своей небесно-голубой комнате.

«Самое время заняться изучением книги по психологии про конфликты и пути их разрешения», – думаю я.

– Дочь, мы пришли! Помоги разобрать сумки, пожалуйста, – кричит мама с порога дома.

Мое чтение оборвалось раскладыванием покупок.

Обращая внимание на количество сумок и приобретенных товаров, сообщаю:

– Мам, вы, что скупили все полки продуктового магазина? Ты же сказала, что к нам придет только Мария и ее сыновья.

– Почти, – отвечает папа. – Ты же знаешь маму, ей необходимо все на всякий случай.

– О да, – смеюсь я, раскладывая товары по полкам.

Раскладывая сумки, я отмечаю наличие в пакете кукурузных палочек. Немедленно открываю пакет и приступаю кушать их за обе щеки.

– Дочь, ты еще не успела достать все продукты, а уже начинаешь все сметать на ходу. Кукурузные палочки куплены для Питера, отдай мне их! – отмечает с раздражением папа, выхватывая у меня пакет.

Услышав имя человека, который не дает мне покоя уже несколько дней, я начинаю злиться. Что это значит все? Кто этот Питер такой, чтобы ему все дозволено делать и кушать?

– Пап, для кого, я не ослышалась?

– Для брата Джексона!

– Что, значит, для Питера? Я тоже хочу кушать кукурузные палочки!

– Ты потом успеешь съесть их!

– Нет! Я хочу сейчас, да и вообще, вы, что все сговорились? Кругом только Питер, Питер, Питер …

– Ник, пусть кушает. Я говорила тебе, что нужно было и ей взять тоже упаковку, – начинает заступаться за меня мама.

– Может быть, для Питера – это как прилив вдохновения кушать кукурузные палочки. Нам еще с ним работать над рукописями, а палочки это возможность сделать перерыв и перекусить… – сообщает папа, найдя причину, почему они должны достаться именно ему.

– Пап, ему двадцать лет, какие кукурузные палочки?

– Все, иди маме помогай, а я это спрячу от тебя! – начинает смеяться папа.

– Да, с радостью, кушайте, приятного вам аппетита! – с ухмылкой говорю я, подходя к маме и начиная ей говорить о том, что это несправедливо отдавать мои кукурузные палочки какому-то Питеру.

Мама, надевая фартук, не стала говорить со мной на эту тему, и начала рассказывать мне о блюдах, которые желает приготовить. Это запеченный тунец, картофель на гриле с овощами, паста с сырным соусом с гренками, кексы с яблочной начинкой. Пока мама перечисляет блюда, у меня начинает разыгрываться аппетит. Чувствую, что после такого ужина завтра придется усиленно заниматься спортом.

– Милана, все, долой обиды. Просто пойми папу, он ждал долго Питера, чтобы с ним начать работу, так как у них в издательстве достаточно мало жизнеспособных рукописей, – успокаивает меня мама.

– Все в порядке, – говорю с грустью я, осознавая, что через несколько часов придется нам проводить время всеми вместе за столом.

– Подбери нам какой-нибудь фильм, который пришелся бы всем по вкусу, а я займусь приготовлением блюд. Развейся, давай, хватит делать такой, что у тебя что-то случилось. Что ты так настроена категорично против Питера? Красивый малый, наверняка умный, книги пишет…

– Ой, все, начинается, я лучше пойду искать фильм.

Я не стала тратить время на поиск идеального фильма, и вспомнила один фильм, который меня вдохновляет каждый раз, независимо от количества просмотров. Закачиваю на флеш-карту фильм «Чудо» 2017 года, в котором рассказывается о мальчике, у которого проблемы со здоровьем – редкая деформация лица, но это не помешало ему доказать, обучаясь в школе, что красота человека находится внутри, а не снаружи. Этот фильм по-настоящему позволяет задуматься о настоящих ценностях в жизни.

Принимаю решение перед ужином, принять душ, смыть с себя вчерашние прикосновения Питера. Наношу аргановое масло на свои темно-русые волосы с золотистым оттенком, чтобы придать им шелковистый вид. Осталось подобрать очередной наряд на семейный ужин. Пересматривая содержимое своего гардероба, я натыкаюсь на узкие джинсы, которые давно не надевала. Под них идеально подойдет полосатая голубая рубашка, которую я и надену. Наношу светлые тени на глаза и добавляю немного туши.

Помогая маме расставить столовые приборы, чувствую ароматный запах овощей с картофелем на гриле, которые практически уже готовы. Обращая свое внимание к окну, замечаю, как к нашему дому стремительно направляются Питер, Джексон и Мария. Питер и Джексон, не меняя своих вкусовых предпочтений, надели белые футболки и светлые брюки, Мария, как и всегда, выглядит элегантно в облегающем бежевом платье, которое подчеркивает ее стройную талию, несмотря на возраст, свыше сорока лет.

«Вечер обещает быть интересным», – проносится мысль в моей голове.

– Добрый вечер, Анна и Ник Фьючерс, – сообщает Мария Моррис папе с мамой.

Родители приветствуют друг друга, поддерживая общение. Я сухо приветствую Питера, слегка обнимаю Джексона.

Папа приносит на кухню самостоятельно сделанные им блюда на гриле. Мама начинает расставлять приготовленные угощения на стол.

Сев за кухонный стол рядом с Джексоном, мы оказываемся с ним напротив Питера. Я стараюсь не поддерживать беседы наших родителей и начинаю кушать тунец с овощами.

– Это безумно, вкусно, – говорит Мария маме, восхищаясь блюдом.

– Я старалась для Вас!

– Жду рецепта!

– Вы настоящий мастер кулинарии, – с восторгом делает Питер комплимент моей маме, от чего мне уже становится тошно.

В этот момент у меня падает вилка с рук на пол. Ведь комплименты со стороны Питера – это что-то новое, думаю, мама также не ожидала это услышать от него.

– Мне очень приятно, Питер! Как твоя карьера, ты так повзрослел за это время, что я не тебя не видела.

– Я счастлив. Писательство – это цель, к которой я очень долго стремился и постепенно, начинаю ее реализовать. Издав первую часть детектива, я не мог предполагать, что она станет респектабельной, и читатели будут желать продолжения. Когда ты чем-то увлечен, делаешь то, что тебя вдохновляет, то время пролетает очень быстро. Мне кажется, что я только недавно уехал в Нью-Йорк и словно по щелчку оказался снова в Сиэтле.

«Ничего себе он столько изложил о себе информации. А при нашей первой с ним встречи, то и дело твердил мне о свидании», – удивлено произношу я про себя.

– Питер, мы очень за тебя рады с папой! Пожалуй, Мария должна гордиться тобой.

Мария немного засмущалась от слов сказанных мамой.

– Конечно, они с Джексоном – моя гордость, – отмечает Мария, выпивая стакан вина.

Джексон все это время держится очень напряжено, словно вот-вот взорвется, как бомба замедленного действия.

– Питер, мне не терпится увидеть твои рукописи по продолжению романа, поработаем сейчас? – с интересом спрашивает папа.

– Да, с удовольствием.

– В качестве угощения у меня твои любимые кукурузные палочки, которые уже, моя прожорливая дочь, немного съела, – сообщает с широкой улыбкой папа.

От этих слов, я чувствую, как загораются мои щеки. Я не сомневалась в том, что папа сообщит это перед всеми, но, чтобы таким образом…

– Да, ничего, она у вас сладкоежка, – сообщает Питер, пристально посмотрев на меня.

– Еще какая, не успели мы с мамой прийти, а она уже…

Я перебиваю папу и от взрастающего недовольства заявляю:

– Пап, ты долго будешь позорить меня перед всеми?

– Милана, папа шутит, чего ты, – вставляет Питер, защищая моего отца.

– А ты не защищай его, больше не притронусь к вашим кукурузным палочкам, обещаю. И вообще Питер, готовься к тому, что папа во всех видит детей, тебя он тоже воспринимает как ребенка, что-то там пишущего.

Джексон под столом меня дергать, надеясь на то, чтобы я прекратила так говорить, но я не могу сдерживаться, когда наблюдаю, как надо мной шутят и подкалывают. Мама показывает глазами о том, что мне пора успокоиться.

– Милана, у нас так шутит, – улыбается мама, пытаясь сгладить накаляющуюся обстановку.

Все посмеялись, Питер с папой встали со стола и направились в рабочий кабинет папы, в котором громадное количество разнообразных листов от молодых и талантливых писателей, ждущих положительную оценку при рецензии их книг. А папа, как и в жизни, не видит в каждом человеке особенностей. Я, выдыхаю, осознавая, что Питера рядом нет, следовательно, неожиданных действий и слов с его стороны пока не ожидается.

– А ты Милана, чем желаешь заняться после окончания школы? – спрашивает Мария.

Я понимаю, что в данной ситуации следует не рассказывать правды о своих целях, иначе закончится это скандалом с папой, к которым я еще морально не готова. Пока я молча думаю, что же сказать, Джексон объявляет:

– Мне нужно поговорить с Милой, и это срочно. Мы отойдем.

Я настолько благодарна Джексону, он всегда при разных неловких обстоятельствах меня поддерживает и спасает.

– Джексон, мы разговариваем вообще-то, если ты не заметил, – говорит Мария, разочаровавшись в поведении Джексона.

– Мы ненадолго, это срочно.

– Пусть идут, мы вдвоем без вас посидим, – поддерживает нас мама.

Мы встаем из-за стола с обещанием, что вернемся скоро и практически бегом выходим на улицу, во двор, я тут же говорю ему:

– Джексон, ты мой спаситель!

– Милана, это мелочи! Я и правда хотел поговорить с тобой. Я долго думал и решил кое-что.

– Что решил?

– Идем, узнаешь.

Джексон берет мою руку и тянет за собой.

– Но нам, же нужно вернуться скоро? – говорю я, отталкивая его слегка.

– Мил, наши мамы и не заметят, что нас не будет все это время. Или ты желаешь находиться с Питером?

– Нет, конечно. На пути к приключениям, – восторженно заявляю я. – А куда мы пойдем?

– Увидишь, когда придем! – широко улыбаясь, сообщает Джексон.

Глава 10

На улице постепенно смеркалось. Стоял небольшой дымок среди улиц, причиной которому, возможно, явилось разжигание костра. Мы шли к набережной, и я постепенно сгорала от любопытства.

– Милана, нужно закрыть тебе глаза для того, чтобы сохранить интерес.

– Джексон, это обязательно?

– Да.

Я соглашаюсь на его условие, так как мое любопытство росло с каждой секундой. Он берет свою руку и закрывает мне глаза. Я отмечаю гладкость и нежность его кожи рук.

– Смотри, – отпускает свою руку Джексон, и я просто замираю от восторга. Мы стоим на пирсе, мои глаза смотрят в телескоп и взор устремляется к звездам.

– Нереальная красота, – восхищенно сказала я, забывая все слова в своем словарном запасе.

– Нравится?

– Очень.

– Я бы хотел поделиться своими мыслями с тобой.

– Конечно, внимательно слушаю.

– Знаешь, Мил, когда я смотрю на звездное небо, меня посещают мысли о том, что мы не одиноки. Когда от нас ушел отец, я думал, что моя жизнь закончилась. Я долго плакал, звонил ему, пытался прояснить ситуацию, но папа ушел не попрощавшись. Он бросил нас с мамой тогда, когда я больше всего нуждался в нем. Мне хотелось с ним проводить время, чтобы он видел, как я расту, какие имею интересы, учил меня осознавать свои ошибки, не повторять их в будущем, дарить мне любовь. Я видел, как мои одноклассники ходили с семьей на мероприятия, проводили вместе время, и я всегда им завидовал, мне казалось, что я был брошен на произвол судьбы. Да, я понимаю, что у меня есть мама, но отцовская любовь не заменит ее никогда. Я всегда мечтал услышать от папы слова: «Я горжусь тобой сын». Со временем я стал задумываться, что же такое счастье. Быть может, это найти свою любовь, достигнуть цели в карьерной сфере, иметь детей, заниматься любимым делом, но когда ты мне сообщила одну фразу, то меня словно накрыла глубокая волна, и я оказался на самом дне безграничного океана. Фраза звучала так: «счастье в мгновении». С тех пор, она является мне стимулом, стремлением двигаться дальше, довольствоваться и быть благодарным тому, что я имею сейчас, в данную нами секунду времени, а не завтра или через год, месяц, десятилетия. Поэтому единственным человеком, который заставил меня бороться за свою жизнь, призвание, идти к своим целям была не мама, была ты. Поэтому тебе я буду благодарен всю свою жизнь за то, что ты спасла меня от одиночества, в котором я находился. Ты изменила мое восприятие жизни. Пообещай мне одно, чтобы между нами не случилось, мы никогда не позволим, не общаться друг с другом. Даже, если нас разлучат годы в университете, карьере, мы найдем способы поддерживать общение друг с другом. Когда приехал Питер, я почувствовал, что он желает тебя забрать у меня… Ты мне нужна.

У меня текут слезы от сказанных слов Джексона. На протяжении всей его речи, я вдруг осознала, какую боль он пережил в детстве. Я начала понимать причины его многих поступков, в которых он пытался защитить и поддержать меня.

Я подошла к нему ближе и крепко обняла его, не прекращая плакать ему в плечо. Мы стояли, молча, нам не нужны были слова, мы крепко заключали в объятия друг друга. Он прижимал меня к своей груди, я отметила, как бьется его сердце, словно пытается выскочить из заточения. Обнимая, я чувствовала его родной для меня запах. Все минуты, проведенные на этом месте в объятиях, казались мне тем мгновением, которое я запомню на всю жизнь, мгновением вечности. Я чувствую притяжение между нами, будто нас что-то соединяет друг с другом, как действием магнита.

– Джексон, спасибо тебе за все, за то, что ты есть, за эти незабываемые минуты. Спасибо за мысли, которыми ты поделился со мной, они тронули меня. И ты мне нужен, всегда.

Джексон ничего не ответил, он смотрел на меня взглядом, в котором все сказано было без слов.

Внезапно, мы почувствовали желание полноценно ощутить внутренние составляющие наших душ и переживаний, которые были у нас. Джексон, нежно начал целовать мои ямочки на щеках, наши губы почувствовали легкое соприкосновение друг с другом. Я отметила, чтобы губы Джексона были напряженными и горячими. Мне казалось, что еле заметным соприкосновением к его губам, я словно обожглась. Наше дыхание было прерывистым, мы притянулись к друг другу, нас пронзал легкий летний ветерок, дующий с океана, и в этот момент меня резко сзади кто-то дернул по плечу, в результате чего я вздрогнула. Поворачиваюсь.

«О, боже, только не она», – протараторило мое сознание. Сзади нас находилась София.

– Джексон? Милана? Не верю своим глазам, значит, ты врал мне? Сам целуешься с Миланой, а меня приглашаешь на танцы и пикники? Ты, ты, ты обманщик и предатель, как ты мог? Я думала, что между нами что-то есть, а ты со своей подружкой у меня за спиной встречаешься, – кричит София.

– София, давай спокойно поговорим. Не делай преждевременно выводы, не зная всех подробностей ситуации.

– Я же вижу, как ты на нее смотришь и смотрел на пикнике, ты совершено иной, когда рядом с Миланой, а со мной все обстоит иначе. Мне с тобой больше не о чем разговаривать, ты предал меня!

– Милана, я сейчас все объясню, – говорит Джексон Софии, начиная злиться.

– Милана? Джексон, ты, что бредишь ею? Перед тобой София, не Милана. А ты, – показывает на меня София, – предательница, я верила в нашу дружбу, вы оба меня обманывали. Что вы только нашли в ней с Питером.

– Не смей так говорить о Милане, слышишь? А знаешь, ты права, между нами все кончено, – грубо сообщает Джексон.

– Джексон, так ты ее защищаешь? Да она же крутит вами обоими.

Все это время, я стояла, и по моим щекам текли горькие слезы. София права, я предала ее, мы чуть ли не поцеловались с Джексоном. Но она зашла слишком далеко, впутывая в ситуацию Питера. Я не знала, что сказать Софии. Я не могу сама себе объяснить, какие чувства я испытываю к Джексону, но в тот момент я желала его поцеловать.

– Мы уходим, – уверено говорит Джексон, беря мою руку и крепко сжимая. – Прощай, мне больше не о чем с тобой говорить. Ты права я ее защищал, защищаю и буду защищать, и ты никогда не посмеешь говорить о ней подобные гадости.

– Джексон, подожди, я думала, ты извинишься, и мы продолжим наше общение.

– София, я все сказал. Мне очень жаль, но я не испытываю к тебе никаких чувств.

Держась за руки, мы отправились обратно домой быстрым шагом. Я до сих пор не могла поверить во все происходящее между нами. От поцелуя нас отделяла доля секунды, в момент которой появилась София. Поцелуя? Я продолжаю плакать, все это следствие моей эмоциональности. Джексон меня останавливает, когда замечает мои всхлипывания от слез, которые слышны в округе и говорит:

– Мила, родная, пожалуйста, успокойся! Ты ни в чем не виновата, я совершил ошибку, София права. Но тебя никто не смеет так оскорблять и говорить вещи, противоречащие твоей сущности. Иди ко мне.

Он успокаивает меня, заключает в объятия, и я начинаю постепенно приходить в себя.

– Нет, Джексон, – вытираю я слезы, текущие по щекам, – мы не должны были…

–Мила, я испортил наш с тобой момент.

– Джексон, как ты мог испортить, ты дал мне почувствовать то, что я еще никогда не чувствовала в своей жизни.

– Я тоже ощутил незабываемые чувства, – говорит Джексон, его голос при произнесении этих слов казался мне таким нежным, чувственным. – Мила, ты вся дрожишь, необходимо возвращаться домой, иначе простудишься.

– Да, бежим? – спрашиваю я, – Назовем это вечерней пробежкой.

– Мила… моя Мила, на раз, два, три…

Взявшись за руки, мы со скоростью света побежали к моему дому, в котором наверняка сейчас мама с Марией обзванивают все телефоны, начиная со скорой помощи, ведь мы ушли на 15 минут, а прошло уже больше часа, да и без сотовых телефонов.

– Джексон, готовь оправдания нашего отсутствия, – с улыбкой говорю я Джексону.

– Сейчас ты станешь свидетелем моей импровизации, – отвечает Джексон и открывает передо мной дверь дома. Не успев переступить через порог, мама повышенным тоном голоса сообщает:

– Довольны? Вы заставили нас волноваться, сказали, что уйдете на несколько минут, вас не было 1,5 часа. Трубки не берете, вы очень некрасиво поступили. Особенно Милана, к нам пришли в гости, а ты в свою очередь развернулась и покинула нас.

– Джексон, вы решили пошутить, таким образом? – говорит Мария, соглашаясь со словами моей мамы.

– Нет, миссис Анна, мама, вина лежит на мне, я уговорил Милу прогуляться со мной по набережной и поговорить с ней. С нами все хорошо, нам казалось время еще не позднее, – достаточно уверено сказал Джексон.

– Милана, детка, а что с твоими глазами, ты плакала? – перебивает Мария Джексона.

– Мы с Джексоном, вспоминали истории из детства, и меня накрыла ностальгия, – лгу я.

Понимаю, что ложь не выход из любой ситуации. Но не сообщу, же я прямо, что мы стояли на пирсе, смотрели на звезды через телескоп, обнимались и почти поцеловали друг друга, но в данный момент появилась подруга Джексона, набросилась с обвинениями и обозвала нас предателями.

– Давайте пить чай с приготовленными мною кексами, – говорит мама, пытаясь наладить произошедшее, чтобы не испортить вечер окончательно.

Мы с Джексоном киваем и садимся за стол. Мама позвала Питера и папу кушать с нами угощения, которые, все это время пока нас не было, занимались чтением написанного Питером детектива.

– Как успехи? – мама задает вопрос папе, заваривая травяной чай.

– Питер – гений, его работы впечатляют. Будем продолжать заниматься над рукописями, возможно, в ближайшее время буду часто бывать в гостях у вас, – говорит папа, обращаясь к Питеру и Марии.

– Всегда рады видеть, – с искренней улыбкой говорит Мария, – вы столько делаете для нашей семьи.

«Чаепитие – лучший способ чтобы согреться и отвлечься от негативных мыслей», – подумала я.

Замечаю, что рука Джексона прикасается к моей под столом, которая находится на коленях. Я начинаю смущаться, боясь, что присутствующие заметят, но отгоняю данные мысли, мотивируя себя тем, что стыдного в этом ничего нет. Джексон трогает мои пальцы на руке, поглаживая и одновременно щекоча их. Я тихо начинаю хихикать, Джексон замечает мой смех, и мы начинаем улыбаться друг другу. Посмотрев на Питера, я увидела коварный и недовольный взгляд.

«Вот бы не произнес очередную небылицу!» – твердила я про себя.

– Что за улыбки? Вы от нас что-то скрываете! – изъявляет Питер.

Уходя от ответа, я моментально взяла кружку с травяным чаем и принялась пить. У Джексона не выходит держать себя в руках при насмешках Питера и пора снова ждать очередных словесных разногласий между ними.

– Тебе какое дело до этого? Нравиться ломать жизни других людей?

Теперь моя очередь дергать Джексона за ногу, с целью, чтобы он прекратил и держал язык за зубами, не поддаваясь на провокации Питера.

– Я ничего не ломал.

– Значит, ты кретин, который не осознает своих действий.

– Мальчики, немедленно прекратите. Джексон, что с тобой такое? Твое поведение переходит все границы! – озлобленно говорит Мария.

– Доволен Питер? – раздраженно говорит Джексон.

– Да, еще бы, – язвительно изъявляет Питер.

– Достаточно слов, мы уходим домой. Анна, Ник, благодарю вас за вечер, приношу свои извинения, но Джексон и Питер в последнее время как с цепи сорвались.

– Понимаем, – отвечают мама с папой, – но оставайтесь, все в порядке.

– Уже позднее время, повторно выражаю благодарность за этот вечер! Я замечательно провела время с вами! Приходите также ко мне как-нибудь.

– Всего доброго, Мария! – сообщает мама.

Джексон кивнул мне, показывая на экран телефона, что потом напишет мне или позвонит. Питер и Мария ушли следом за Джексоном.

– Что такое с Джексоном? Он всегда такой был милым, я не ожидала от него подобное, – бормочет мама, выражая глубокое удивление.

Мама ошибается, она не знает его так, как знаю я. Она не имеет права делать выводы, не понимая через какие жизненные испытания прошел Джексон. Каждый заслуживает высказать свое мнение. Я полностью согласна с Джексоном, Питеру не за чем знать наши личные дела с Джексоном, улыбаемся мы друг другу или нет, держимся ли мы за руки.

– Он имеет право на свое личное мнение!

– Так ты защищаешь его действия по отношению к Питеру?

– Я исхожу из того, что чувствую, а чувствую я, что нельзя обсуждать действия человека. Лишь поговорив с ним, возможно, понять, осознать, почему он поступает так. Питер ушел от них с мамой, как поступил их отец. Разве, ты не помнишь, как он переживал, а Мария, она же не имела тогда большого количества финансовых средств, представь, как непросто было Джексону. Для него утрата одного из членов семьи казалась утратой его жизни.

– Дочь, когда ты успела вырасти? Такие мысли… Я горжусь тобой, ты, верно, поступаешь, что стараешься понять человека, помочь ему, поддержать его.

– Мам, поэтому не говори плохо о Джексоне, ты же сама видела, как Питер начинал наговаривать на него… – говорю я, защищая Джексона.

– Я видела только одно: Питеру ты небезразлична, поэтому, как только он замечает тебя с Джексоном, так начинает сообщать вопросы, которые вас обоих раздражают, – говорит мама, убирая со стола.

– Я слышал, что речь о мальчиках снова, кому там Милана небезразлична? – вмешался отец в наш разговор с мамой.

– Питеру, это же очевидно! – дополняет мама, и я глубоко вздыхаю, понимая, насколько меня это раздражает.

– Даже и не смей говорить о таком! – строго заявляет папа.

– Почему, Ник? Наша дочь такая красивая девушка, в нее что, никто не может влюбиться?

– Нет, не Питер!

– А что такое с Питером? Ну, подумаешь ему 20 лет, а Милане – 17, – сообщает мама.

Не могу осознать то, что мама и папа спорят из-за Питера, которого нет давно уже в нашем доме. «Что же эта за личность Питер? Почему он всегда оказывается в центре всех событий?» – спрашиваю я себя.

– Кстати о возрасте, – говорит папа, – через две недели тебе исполнится восемнадцать лет, но это не означает, что тебе будет разрешено встречаться с мальчиками.

– Пап, ты слышишь себя сейчас? – начинаю смеяться я.

– Ты всегда останешься маленькой девочкой для меня, которая отдала бы все за любую сладость.

– Значит, опять ты на кукурузные палочки мне намекаешь?

Папа с мамой засмеялись громко, услышав мои слова.

– Питер, их не стал кушать, можешь взять в моем шкафу в кабинете.

– Какой джентльмен, – добавляет мама.

– Джентльмен из-за того, что не съел палочки?

– Почему бы и нет, – говорит радостно мама.

– Так, Ник и Милана, давайте все-таки вы попробуете кексы, которые я пекла.

– Разумная идея, – говорит папа, и я киваю.

Мы начинаем досматривать втроем, как в детстве, фильм «Чудо», наслаждаясь вкусом кекса с травяным чаем. Мама рассказывает параллельно истории из детства, когда она была в таком же возрасте, что и я, как впервые поцеловала мальчика, который ей нравился до безумия, затем папа присоединяется к маме, делясь своими рассказами из прошлого.

Я за эти душевные разговоры обнимаю маму. Люблю такие мгновения. Объятия – лучшее средство от всех разногласий и недомолвок.

– Мам, я так редко, говорю о том, что люблю тебя! Ты для меня свет, который освещает дорогу жизни. Спасибо за то, что ты всегда рядом.

– Моя милая и взрослая дочь, – плачет мама от счастья.

Я смотрю на маму в этот момент и вижу в искорках ее глаз ее настоящую. Поистине говорят, что если сомневаешься в чувствах и действиях человека, посмотри ему в глаза и ответ будет очевиден. Мамины слезы пропитаны нежностью и любовью по отношению ко мне.

– А папу ты, значит, не любишь?

– Люблю, вас двоих!

– Предлагаю тройное объятие! – предлагаю с радостью мама.

– Да! – отвечаю я.

Я крепко обнимаю своих родителей, и пока, они не видят, делаю фото на переднюю камеру телефона. Как же ценен этот момент… Счастье в мгновении.

Как часто мы забываем, что родители с нами не навсегда, собственно, так же как и мы сами. На том основании, что сущность человека – оставить после себя жизнь. Мы рождены, чтобы умереть. В конце концов, не спрашивая у нас желания, наши сердце перестанет биться, и мы покинем этот мир. Так почему же так часто мы забываем про это и думаем, что наша жизнь вечная и еще когда-нибудь все сделаем, скажем, реализуем планы. Нас всегда терзают сомнения: а что, а если, а вдруг. Жизнь идет своим чередом, круговоротом, так запрограммирована природа, мы не вправе изменить данные законы. После нас будут наши дети, которые также оставят после себя жизнь. Так почему же, не начать ценить жизнь, все ее прелести, радости, полосы и начать действовать прямо сейчас не завтра, не через неделю, месяц, год, десятилетия. Подойти и сказать родителям слова благодарности за подаренную жизнь, начать использовать свои возможности, достигать высот, которых желает наша душа, а не те, что диктует нам общество.

Поразмыслив на данную тему, вспомнив моменты сегодняшнего вечера, звездное небо, ослепляющего своей красотой, я, собираю все свои мысли, эмоции и чувства в единое целое и создаю для них стихотворную форму.

«Безграничная высь»

Каждый из нас, смотря на звездное небо

Думает о чем-то своем.

Кто-то вспоминает ушедших родных,

Представляя, как им было хорошо вдвоем.

Кто-то с надеждой в безграничную высь

Взирает, увидев комету,

Доставая, как можно скорее, телефон,

Чтобы запечатлеть ее и показать своим детям.

Кто-то, увидев млечный путь,

Загадывает заветное желание,

Надеясь, что оно сбудется в данный час

И уничтожит все душевные раны.

Кто-то тоскует, смотря в небеса

И плачет, навзрыд, с мольбою: «Боже, ну почему ты забрал мою любовь?

Как же мне теперь жить?

Просыпаясь, я снова умираю от боли».

Она была для меня звездой,

Сияя в ночи неустанно.

Родная, я всегда буду рядом с тобой

И думать о тебе никогда не устану.

Да, мы не вместе сейчас

Нас разделяет расстояние равное скорости света,

Но я пробуду на Земле до тех пор,

Пока в жилах моих течет кровь эта.

Любимая, мы встретимся скоро, и будем рядом всегда,

Будем жить вечною жизнью,

И, быть может, наши дети, посмотрев наверх, в небеса

Вспомнят о нас, говоря: «Мама, папа, как же мы не ценили с вами время это».

Да, звездное небо – это самый загадочный феномен,

Что же, там, нас ждет после жизни на планете?

Возможно, не на каждый вопрос есть должный ответ,

Так как многое создано не для этого.

– Мам, спасибо тебе за жизнь!

– Дочь, надеюсь, что это была последняя на сегодня фраза от тебя, иначе сейчас будут лужи на кухне, – смеясь, и одновременно, плача, сказала мама.

– Наконец-то, мы дожили до того момента, когда мама собственной персоной сообщает мне, чтобы ее дочь замолкла, – смеюсь я.

– Мои любимые дамы, не потребуется ли вам кувшин для слез? – спросил папа, и мы начали всеми смеяться. Я их повторно обнимаю и говорю:

– Спокойной ночи, люблю вас!

– Сладких снов, милая!

– Анна, я не ослышался, она сказала «люблю вас»?

– Да, Ник, наша дочь стала взрослой, и готова к полету в счастливое будущее.

Захожу в комнату, надеваю теплую пижаму ложусь в свою уютную кровать. Мысли о Джексоне мешают мне уснуть. В моей памяти так свежи воспоминания: прерывистое дыхание, учащенное сердцебиение, прикосновение губами. Можно ли испытывать данные чувства к своему близкому другу или это иллюзия? Не могу найти объяснение, но я до глубины души желаю поцеловать его, прижаться к его груди. Держа в руке телефон, замечаю его вибрацию, сообщение от Джексона: «Я скучаю по твоим губам, родная».

«Я счастлива, я так счастлива в эту секунду».

Я благодарю свою жизнь за то, что сейчас прочла данные слова.

Печатаю ответ: «А я скучаю по твоим, родной».

Мне не верится, что я отправляю такие нежные сообщения своему другу детства.

«И как только мы перешли на станцию любовь и покинули станцию дружбы? Или все это обман чувств и иллюзия любви?»

«Как я могу сомневаться во всем происходящем со мной, если я испытываю счастье только при одном упоминании имени «Джексон»?» – спрашиваю я себя, отбрасывая негативные мысли.

Я кладу телефон рядом с собой, ложась на кровать, представляя, что обнимаю данное сообщение, Джексона и со счастливой улыбкой мгновенно засыпаю.

Глава 11

Легко перекусив утром, прочитав главу книги о модельной сфере, решаю заняться физическими упражнениями и пробежаться по набережной перед надвигающимся летним дождем, который согласно прогнозу погоды будет через два часа. Надеваю спортивную одежду, засекаю время начала пробежки и направляюсь к выходу дома. В мыслях, я общаюсь к тому, что случилось за последние дни. То, что я почувствовала к Джексону, было впервые за 17 лет нашего общения с ним. Это необычные и новые чувства для меня.

Пробегая место, в котором я испытала эти эмоции, останавливаюсь и меня, словно пронзает стрелой. Прикосновения наших губ друг другу, мурашки по всему телу, трепещущее сердце… Я повторно испытываю ощущения, стоя на этом месте. Как это прекрасно заново чувствовать то, что приносит состояние наслаждение счастливым мгновением жизни. У каждого из нас есть такие места, в которых, находясь снова и снова, наше сознание будет напоминать нам о событиях, которые заставили наше сердце учащенно биться в тот момент и испытывать счастливое и непрерывное дыхание. И как бы мы не хотели забыть эмоции и чувства, изменившие восприятие наше к жизни, наш удивительный мозг, словно по щелчку, реализует аналогичные химические связи, как и в первый раз, будь это лавочка воспоминаний или набережная, или крыша многоэтажного дома, или двор при ночном свете, или катание на аттракционах…

Решаю пробежаться еще один круг и затем посетить кофейню «Starbacks», чтобы насладиться ванильным капучино, которое я заслужила, если отметить количество сожженных мною калорий. Однако моим планам не существовать относительно пробежки в еще один круг, так как постепенно я на асфальте отмечаю огромные капли дождя, которые начинают покрывать земное пространство. Ранее в детстве, я часто летом намеренно гуляла, когда шел дождь, чтобы пробежаться по лужам, ощутить на себе очаровательную свежесть в моменты сбрасывания с неба огромных струй воды. Зелень после дождя становится такой благоухающей и радует нас своим свежим воздухом, благодарит при этом небо за получение пропитания в виде дождя. Капельки дождя, оставленные на листьях деревья, создают впечатление, что каждый отдельно взятый листик дерева покрывается белыми веснушками.

Восхищаюсь дождливыми днями, быть может, причиной является то, что я живу в Сиэтле, где большую часть дней идут дожди или потому, что моим источником вдохновения является природа и все, что с ней связано. Однако, несмотря на мою любовь к дождю, я стремительно направляюсь к кофейне, чтобы не промокнуть до нитки и не простудиться. Забегаю в помещение, оглядывая пространство, в котором находится столпотворение людей.

«Придется простоять в огромной очереди, чтобы приобрести кофейный напиток, что ж придется проявить терпимость», – бурчу я про себя. Желаю добиться карьерных высот так, чтобы у меня имелась возможность нанять собственного, личного повара, который готовил бы мне полезные блюда и напитки в отсутствии очереди; чтобы я проснувшись утром, еще не полностью отойдя ото сна, сообщила: «Мисс Алана, латте на кокосовом молоке и круассан с вишней, пожалуйста». Но мечты и цели для этого и созданы, чтобы их воплощать в жизни и становиться от этого счастливее. Манна небесная не упадет с неба, если не прикладывать усилия.

Пребывая в мыслях своего будущего, я снова возвращаюсь к реальности. Официанты вокруг бегают из стороны в сторону, не успевая принимать заказы. Это место не единственное среди кофеен Сиэтла, но оно действительно заслуживает своего расположения к себе и уважения, так как производители используют качественные марки огромных разновидностей кофе. «Может позвонить Ритчелл или Джексону, чтобы скоротать время?» Так и не успев нажать на вызов Ритчелл, отмечаю чьи-то ладони на своих глазах, которые помешали мне это сделать, и слышу обращение к себе:

– Детка, ты заждалась меня? – сообщает незнакомец, чей голос схож с голосом парня, который не дает мне покоя уже несколько дней. Это парень по имени Питер. Его нетрудно узнать.

– Питер, – говорю я, убирая его руки с моего лица, – что за шутки? Зачем ты здесь?

– Приобретал для тебя ванильный капучино, который уже ждет тебя, вот там за седьмым столиком, – с широкой улыбкой объявляет Питер, показывая на столик, располагающийся в углу, напротив окна.

– Питер, что все это значит? Откуда тебе известно, что я в этот момент желаю ванильный капучино и вообще, как ты узнал, что я нахожусь именно в данном месте среди того широкого разнообразия сети кофеен в Сиэтле?

– Детка, зачем столько вопросов, занимай место за столиком, иначе твой капучино остынет.

– Не называй меня таким образом – это во-первых, с чего ты взял, что я буду пить капучино, купленный тобой – это во-вторых, в-третьих… – не успеваю я сказать, Питер настойчиво заявляет:

– А в-третьих, пойдем за наш столик, насладимся видом дождя, который в эту минуту идет стеной и, конечно же, будем пить горячий капучино, хотя уже скорее теплый.

На улице действительно начался ливень с порывами ветра, который гуляет среди помещения, как только открывается дверь на улицу. Вариант идти домой сейчас – это промокнуть насквозь, возможно, простыть, вариант остаться здесь – выпить горячий капучино и находиться рядом с Питером, выслушивая его постоянные неискренние комплименты. Все-таки выберу второй вариант, в надежде, что я не пожалею об этом.

– Хорошо, идем! – недовольно говорю я, идя к седьмому столику.

– Неужели я уговорил детку выпить капучино! А ты, я смотрю, стала проявлять свой характер.

Во мне начинает закипать раздражение к Питеру.

– Если ты будешь продолжать в подобном тоне общаться со мной, я немедленно пойду домой и не обращу даже внимания, что на улице льет, как из ведра, – заявляю я уверено.

– Я наслышан о твоей любви к дождю. Мадмуазель с характером, приятного вам кофепития!

Мы садимся за столик.

– Спасибо за капучино, – говорю я, беря стакан в руки. С каждым глотком напитка, я начинаю получать удовлетворение в потребности, от чего мое настроение начинает заметно улучшаться.

– Питер, скажи мне, пожалуйста, кто явился для тебя источником информации о моем месте расположения и желании выпить кофейный напиток?

– Твои глаза, – как ни странно бормочет он, на что я чуть ли не давлюсь напитком. – Как долго ты будешь делать вид, что я тебе не нравлюсь?

Вот теперь я начинаю жалеть о том, что осталась с Питером наедине, принялась пить купленный им напиток. Он это просто так не оставит, будет шантажировать этим, а Джексону явно это не понравится.

– Питер, давай обойдемся без таких заявлений и слов с твоей стороны в отношении меня. Ты для меня друг, брат Джексона. Зачем все усложнять?

– Милочка, ты еще не поняла, что я тот которого ты видишь во снах?

Что он сказал? От каждого его милого слова, начинает подскакивать тошнота. Какого черта я сижу рядом с ним? Разве это не насилие в отношении своих желаний? Какой же он стал уверенным в своих желаниях…

– Что? Что ты несешь, Питер? В чьих снах? Рядом со мной родной для меня человек, которого я безмерно люблю, это твой брат, а желания иметь второго такого человека, у меня нет.

– Так ты не поняла, что я и есть тот человек.

Мои глаза лезут на лоб от его слов. Как же он мне противен.

– И с какого момента, ты стал таким уверенным в себе человеком?

– С момента, когда увидел тебя.

– Питер, ты невыносим!

– Детка, я же вижу, что небезразличен тебе, тем более, ты меня должна отблагодарить, что я тогда подхватил тебя у водопада Сноквалми, иначе бы оказалась в луже, – ехидно говорит Питер, выражая свои слова улыбкой, которая не отличает искренность.

– Питер, научись делать что-то ради друзей без условий, в отсутствии желания иметь с этого выгоду. Могу обещать, что тогда ты будешь иметь рядом тех людей, которые, также, как и ты, будут готовы придти к тебе на помощь независимо от обстоятельств.

– Впечатляет. Агитируешь чью-то философию?

– Да, собственную.

– Детка, мы рождены друг для друга, – самовлюбленно говорит Питер, поправляя мокрую челку назад.

Каждое его слово вызывает во мне негативные чувства. Почему я должна терпеть его выходки и слушать его сказки?

– Нет желания находиться с тобой рядом, извини, я ухожу домой.

– Ты не уйдешь отсюда, пока не закончится дождь! – грозит мне Питер.

– Ты мне угрожаешь?

– Нет, забочусь о твоем здоровье.

– Заботишься? Знаешь, я не верю тебе. Питер, если хочешь понравиться девушке, будь собой, не нужно искажать свою истинную сущность и делать вид крутого парня, от которого яко бы без ума все девушки. Ты – лицемерный человек.

– Значит, я тебе понравлюсь, если буду тем, кем на самом деле являюсь?

– Питер, я пойду.

Я как можно быстрее встаю с кресла, чтобы уйти из этого места. Погодные условия слегка улучшаются, так как в окне я наблюдаю слегка моросящий дождь.

«Питер, Питер, Питер, сколько можно, от него никуда не денешься, но я поняла одно там, где Питер, жди неприятностей».

В любом случае, данную ситуацию он настолько изменит, дождется подходящего момента и доложит это Джексону, а Джексон подумает, что у меня с ним была встреча. Буду надеяться, что такого не произойдет.

Я выбегаю из кафе и быстрым шагом иду домой по мокрой тропинке, отмечая тот самый запах после дождя, исходящий от земли. Божественно! Книги говорят мне о том, что подобный запах после дождя в науке имеет название петрикор.

Ритчелл не звонит уже несколько дней, возможно, занята маркетингом бизнес-проекта. Рассказать ли ей о том, что между нами было с Джексоном и о расставании его с Софией, или все-таки оставить это между нами с Джексоном? Думаю, что лучше поговорить с ней тогда, когда мы сами с Джексоном определимся со всем этим.

Зайдя домой, наблюдаю тишину, так как мама и папа осуществляют трудовую деятельность и отсутствуют дома. А значит, сейчас имеется прекрасная возможность насладиться чтением книги.

Я достаю из письменного стола книгу и погружаюсь в чтение, выделяя для себя нужные цитаты, мысли. Чтение помогает мне в собственной жизни принимать решения. Перелистывая страницу, я бросаю взгляд на свет, проникающий в мою комнату.

«Не может быть, час назад был ливень, темнота дня, будто в ночи, а сейчас светит яркое солнце. Разве это не одно из чудес природы?».

Погода очень непредсказуема, но независимо от ее условий, нужно иметь свою погоду внутри. Большинство из нас считает, что в случае, если погода не является положительной, то, следовательно, необходимо грустить, раздражаться по каждому поводу, если, напротив, то можно веселиться, радоваться. Считаю, что это глупо. Каким образом факт жизни человека имеется возможным сравнивать с погодными условиями? Следуя мнению большинства, можно упустить самое важное в жизни. Например, взирать на красоту, идущего дождя, теплого ветра, дующего нам в лицо, от чего разлетаются наши волосы в разные стороны, яркого солнца, облаков, стремительно плывущих по небу. В этих мелочах – жизнь. Как и всегда, мои красивые мысли что-то обрывает, на этот раз звонок от моей близкой подруги Ритчелл, по которой я уже успела соскучиться.

– Милана, привет, – радостно говорит Ритчелл.

– Привет, я тебе звонила, писала, но ответа так и не получила от тебя.

– Да, давай встретимся, устроим шопинг и у меня есть к тебе предложение, думаю, что оно тебя вдохновит и заинтересует. Во сколько тебе удобно?

– Интригуешь, может минут через 40?

– Да, отлично! Встречаемся у набережной!

– Договорились.

Ритчелл снова что-то задумала, надеюсь, что она не собирается сводить меня с братом Джексона. Иначе, на этот раз я скажу все, что считаю нужным и не посмотрю, что Ритчелл – моя единственная, близкая и дорогая для меня подруга.

Непривычно, что нет сообщений от Джексона, может он поссорился с Питером из-за сегодняшней утренней встречи меня и его или занят? Не буду его тревожить и позвоню ему вечером после встречи с Ритчелл.

Надеваю джинсовую юбку, бежевого цвета блузу с объемными рукавами, белые кроссовки и выхожу на встречу с Ритчелл. Главное, чтобы снова не попасть под дождь.

Глава 12

Идя по улице, устремляю взор на яркие краски лета. Мои волосы поднимаются высь от южного и, вместе с тем, порывистого ветра. Шоппинг – увлекательное занятие и одновременно утомительное, постараюсь смотреть и подбирать только те вещи, которые мне необходимы. А мне важно приобрести платье по случаю моего дня рождения или нашего с Джексоном, которое будет уже через неделю. Все 17 лет мы отмечали дни рождения вместе с Джексоном, поэтому нередко мы иногда говорим между собой «наш день».

О нет. Как я могла? Я вспоминаю, что подарок для Джексона, я так и не приобрела. За все эти годы, я столько ему подарила разных вещей, начиная от самого малого, например, кулинарных изысков, заканчивая одеждой. Сейчас, самое время, присмотреть в торговом центре что-либо для моего друга.

Я вижу, что Ритчелл уже стоит возле ворот у набережной, делая серьезный вид, с кем-то разговаривая по телефону. Ее персиковое, короткое платье так и заставляет прохожих оглядываться и обращать внимание на нее. Бутик ее родителей, один из самых превосходных по качеству, но дорогостоящих магазинов одежды. В основном, там продаются бренды итальянских, иногда испанских марок одежды. У меня не всегда имеется возможность приобретать одежду именно в их бутике, но Ритчелл, имея большое количество вещей, дарит их мне или заставляет родителей делать скидку на вещи, которые я бы хотела купить.

– Ритчелл, ты выглядишь потрясающе… На тебя все проходящие мимо бросают влюбленные взгляды, – говорю я с улыбкой на лице.

– Мил, спасибо за комплимент! Предлагаю поехать в район Downtown в Seattle Premium Outlets. Я знаю, там сейчас скидки на платья и джинсы, подберем тебе и мне. Ты «за»?

– Да я и думала, что мы туда поедем. Ритчелл, так что ты хотела мне сказать?

– Милана, не будь слишком любопытной, – смеется Ритчелл. Но я, напротив, все больше начинаю ее расспрашивать, что же она затеяла.

– Расскажу, как доедем до нужного места, зайдем в кафе. Данный разговор очень серьезный, требует сосредоточения.

Я начинаю думать о самом плохом, она знает про наше сближение с Джексоном, возможно… София ей сообщила об этом, хотя София не так близка с Ритчелл. София может рассказать Дену, который уж точно позвонит мне или Ритчелл. Начинаю накручивать себя, что совершено бессмысленно. Необходимо просто дождаться определенного времени и услышать слова от Ритчелл.

Всю дорогу мы общались, Ритчелл рассказывала про ту рекламу, которую она создает для бутика, про знакомство с парнем Майклом, с которым она договаривалась о встречи для помощи в рекламе, про новые бренды магазина. Моментами я отвлекалась и думала про то, что все-таки нужно открыться подруге про Джексона, так как потом правда может выйти наружу, и она узнает ее не от меня. Все-таки мы доверяем друг другу, а значит, необходимо поделиться новостью с подругой. Выйдя из маршрута, мы направляемся в торговый центр «Seattle Premium Outlets». Разнообразие магазинов, кафе, ярких, бросающихся в глаза вывесок, все это привлекает внимание, от чего глаза буквально разбегаются в разные стороны. Ритчелл настояла, чтобы мы зашли в кофейню. Мы выбираем место для сидения. Я заказываю все тот же капучино. Ритчелл берет себе горячий шоколад. Воспоминания не дают мне покоя. В голове проносятся утренние события – приобретение для меня напитка Питером.

– Как у вас дела с Джексоном? – спрашивает Ритчелл.

Я начинаю готовиться к бурному реагированию Ритчелл от того, что она, предположительно, узнала о нас с Джексоном.

– Хорошо, я бы хотела кое с чем поделиться, – начинаю я, но Ритчелл нетерпеливая, перебивает и говорит:

– А с Питером? Я разговаривала с ним, ты ему нравишься, очень. Мне он показался таким милым, настойчивым парнем.

– Ритчелл, зачем ты сообщила ему, чтобы он не опускал руки и добивался моего расположения к себе?

– Как ты узнала? – удивленными глазами отвечает Ритчелл, на что я делаю серьезный вид и продолжаю:

– Я слышала ваш разговор с ним. Ритчелл, еще раз тебя искренне прошу, нет необходимости создавать мою личную жизнь да еще у меня за спиной. Давай договоримся, что такого больше не повторится?

– Прости… Мне стало жаль Питера, поэтому и захотела ему помочь. Сообщила о твоих вкусах в еде, одежде… – робко сообщает правду Ритчелл, опуская вниз глаза.

– Теперь понятно откуда он в курсе той информации, что касается моих вкусовых предпочтений, увлечений. Сегодня утром после пробежки, забежала в Старбакс за капучино, но Питер заранее подготовился и приобрел его, заказал нам столик… Представляешь? – смеюсь я. – Он каждый день там будет находиться, чтобы ждать меня?

– Ничего себе, подруга, я и не думала, что он так последует моим рекомендациям. Он не сдается, – смеясь, говорит Ритчелл и добавляет. – Он работает там на полставки.

– Что? – столбенею я.

– Да, я ему рассказывала, что ты часто забегаешь после пробежки в Старбакс и заказываешь ванильный капучино.

– Ритчелл, – кричу я, – что все это значит?

– Мил, да прислушайся ты к голосу сердца.

– Не будь, как Питер, – злюсь я. – К какому голосу? Я не понимаю, почему все хотят сделать для меня то, что не желаю я.

– Я обещаю, что больше ему ни слова не сообщу о тебе.

– Ритчелл, чтобы это было в последний раз! И вообще, – злостно говорю я, – рассказывай уже о своем сюрпризе.

– Наш бутик, через 2 дня, будет проводить показ нового бренда, но учитывая, что сейчас летний период времени, все в разъездах, нам не просто найти моделей, подходящих по соответствующему типажу. Дорогая Милана, ты будешь на один день одной из моделей новой линейки одежды? Я думаю, что ты – подходящий вариант по всем критериям, тем более, ты регулярно просматриваешь показы мод, имеешь знания и некоторые навыки о том, как необходимо ходить по подиуму. Что скажешь?

– КАК? ЧТО? – округляю я глаза и не могу поверить во все сказанное Ритчелл. Как правило, ее родители тщательно всегда подбирали моделей для фотосессий, съемок, показов. Но чтобы выбрать меня. Нет слов. Я не могу поверить. Я буду представлять бренд, ходя по подиуму, перед толпой зрителей и известных личностей в сфере моделинга. Я запылала огнем изнутри. У меня сейчас появилось желание встать и начать высоко прыгать и кричать громко «ура». Я готова плакать от счастья от использования этой возможности.

– Милана, мне же известно, что ты горишь желанием, большую часть своей жизни, развиваться в модельном направлении, соглашайся. Для нас это очень важно…

– Ритчелл, я не могу поверить, – я быстро приподнимаюсь с места и принимаюсь обнимать подругу. – Конечно, такое предложение… Я… Я бы никогда не отказалась от такого, ни при каких обстоятельствах, даже обижаясь на тебя.

– Ура! Ты спасла нам показ! – визжит от радости подруга. – Сообщу родителям, и да, ведущим будет Джексон. Я ему сообщила еще вчера вечером, поэтому сегодня он готовит речь к выступлению. Надо же помогать реализовать будущие цели своим друзьям.

– Джексон? – вопросительно сообщаю я, делая удивленные глаза. – Он согласился?

– Мила, а с чего бы так удивляться? Ты не помнишь, как она на моей вечеринке говорил слова-приветствия?

– Да, но я не думала, что он согласится выступить на таком ответственном мероприятии для вашей семьи.

– Вы меня спасли, очень! Мил, а теперь предлагаю приобрести аксессуары для показа.

– А можно еще узнать подробности?.. – истерично говорю я, пребывая в шоке.

– Я вижу, тебе понравилось мое предложение. Да, идем и по пути расскажу.

– Да!

– Смотри, с тобой поработают визажисты, чтобы сделать образы идеальными. Будут 10 моделей, одной из которых будешь ты. Многие у нас длительное время работают, поэтому я попрошу девчонок, чтобы они показали кое-какие детали при позировании на подиуме, но там ничего нет сложного, главное выражать эмоции искренно и не забывать про улыбку на своем лице.

Я даже не могу поверить в мысль… через два дня, я буду стоять на подиуме в образе, со всех сторон будет осуществляться фотосъемка. Я мечтала об этом всю жизнь. И вот мой первый шаг на пути к моделингу.

Не подумала бы я еще несколько недель назад, что Джексон согласится на роль ведущего. Представляю, как он волнуется перед первым мероприятием, на котором он официально будет выступать и произносить речь. И снова у нас с ним столько общего, совместно проведем, трепетный и важный для нашей будущей карьеры день.

– Ритчелл, спасибо тебе большое. Для меня – это шанс на конкретное время побыть в образе модели, ты же знаешь, что для меня это многое значит. Подбор образов, позирование, съемки, самообразование – мой источник вдохновения, я живу этим, все это создает во мне ощущение искреннего счастья.

– Милана, это мелочи, которые я могу сделать для тебя. Я буду безмерно рада, когда ты добьешься своих целей и станешь профессиональной, востребованной моделью! – сказала Ритчелл, я подошла к ней и заключила ее в объятия.

– Милана, идем приобретать аксессуары для образов!

– С удовольствием, твое предложение настолько остановило мое сознание, что я теряюсь в окружающей действительности.

Мы переглядываемся и улыбаемся друг другу.

Свыше часа мы потратили на приобретение дополнительных деталей для показа, осталось потренироваться с модельной походкой, и можно будет отсчитывать часы моего первого в жизни выхода на подиум. Это такой опыт для меня, который, возможно, я запомню на всю жизнь.

Выходя из торгового центра, в котором мозг был окружен постоянной рекламой и музыкой, я стала мыслить свободно и адекватно. Мы доходим до метро и занимаем свободные места в вагоне.

Поддерживая общение с Ритчелл, я отмечаю, что приходит сообщение от Джексона. Я одним глазом таращусь на телефон.

Джексон написал: «Встретимся вечером?». Пишу ответ: «Да, давай в шесть часов вечера, на углу кофейни». Мгновенно приходит ответ: «Договорились». Отсылаю сообщение маме, что задержусь.

– Подруга, кому ты все время пишешь? Питеру? Джексону?

– Джексону, желает встретиться.

– Я смотрю, ты нарасхват, одни поклонники кругом.

– Скорее ни одного.

– Милана, мне нужно выходить скоро, чтобы встретится с родителями, поэтому давай обсудим план наших дальнейших действий завтра. И помни, главное – уверенность в себе.

– Да, Ритчелл, еще раз спасибо за эту возможность. До встречи.

Мы обнялись на прощание, Ритчелл, выходя из метро, ускорив шаги, направилась в направлении к дому. Мне еще необходимо было преодолеть семь минут и выходить. Может, именно сейчас нам удастся поговорить с Джексоном о нас, о том, что мы почувствовали тогда и, конечно же, о предстоящем мероприятии. Доходя до кофейни, обращаюсь к мыслям о моем неудачном утре. «Расскажу об этом моменте Джексону, чтобы между нами не было недопонимания», – сообщаю я про себя.

Джексон стоит на месте, в котором мы и договаривались, держа в руке пакет, в котором виднеется синяя папка с бумагами.

– Привет, Джексон! У меня для тебя столько новостей!

– Привет, – говорит Джексон, явно не находясь в приподнятом настроении.

– Как дела? Как ты провел день? Дай-ка угадаю, репетировал речь к выступлению? – быстро произношу я, пребывая в эйфории от того, что в скором времени нас ожидает.

– Лучше не бывает, – сухо отвечает Джексон, отводя глаза в сторону.

– Что? Джексон, что случилось? Почему серьезное выражение лица?

– Все отлично, Мила. Рассказывай, что у тебя за новости.

Не понимая, что происходит с Джексоном, принимаю решение поделиться новостью о возможности, предоставленной мне Ритчелл.

– Мы встретились с Ритчелл, и она пригласила меня на дефиле, так сказать, принять участие в качестве модели. Показ состоится в пятницу, и он необходим для рекламирования новой линейки одежды для бутика «Рассвет». Ты представляешь?! – трепещу я от восторга и счастья. – Я так счастлива, там же столько будет почетных лиц, модельеров, визажистов.

– Я рад, – вне эмоций отвечает Джексон. Я не обращаю внимания на его выражение лица, вдохновленная этим грандиозным шансом.

– А еще Ритчелл, в качестве ведущего мероприятия выбрала тебя, – продолжаю я, так как считает, что ты идеально при помощи своих способностей, своего тембра голоса справишься с этим. Разве не здорово, вместе проведем день важный для нашего будущего, карьеры, мы же всегда об этом мечтали, не так ли?

– Да, – говорит он, кладя руки в карман.

– Джексон, ты можешь объяснить, что с тобой такое?

– Мила, а каким я еще должен быть после услышанного от одного человека. София оказалась права, ты пользуешься нами обоими, мной и Питером. Ходишь с ним на свидания, фотографируешься. Я думал, что между нами что-то искреннее и настоящее есть, но видимо, я ошибся.

– Не понимаю с чего ты это взял? Такого не было? – ошарашенная от слов, заявляю дрожащим голосом я.

– Да? Я тоже не верил, пока Питер мне не показал фотографии с вашего свидания.

– Какого свидания, Джексон. Не было свидания, – говорю я, повышая тон в голосе, чтобы доказать Джексону, что это ложь, но он мне не верит.

– Мила, все нормально. Мы же друзья, верно? Ты можешь встречаться с кем угодно, только скажи мне, пожалуйста, почему именно Питер? Я не выношу его общество, а ты выбрала его, чтобы насолить мне?

– Джексон, я тебя не узнаю. Ты веришь ему, и не веришь мне? Человеку, который был с тобой всегда на протяжении всех 17-ти лет? Выслушай меня, пожалуйста.

– Хорошо, я тебя слушаю.

– Я совершала очередную пробежку и решила забежать в кофейню, так как начался сильный дождь. Затем заказала капучино, но подошел Питер, сообщил, что оно готово и ждет меня за седьмым столиком. После мы поболтали, выпили капучино, и я ушла домой.

– Ты упустила рассказать мне момент, в котором ты сообщила ему, что, если он станет самим собой, то ты станешь его девушкой.

– ЧТО? – ахаю я от слов Джексона. Так и знала, Питер все испортит. – Джексон, я не могу понять, почему ты не веришь мне?

– Думаешь, что я рад был слышать эти заявления от Питера? Но, фотографии…

– Джексон, пойми, мне не нравится Питер, я лю…

– Ты мне лжешь! – обрывает он мою мысль. – На фотографиях видно, как ты мило улыбаешься ему.

Я, не отвечая на грубые слова, разворачиваюсь и сбегаю домой. Джексон мне не верит. Впервые за долгое время мы серьезно с ним поссорились, и теперь я не знаю, будем ли мы поддерживать общение, как раньше. Как он может позволить Питеру испортить связь, что есть между нами. Да, у него имеются фотографии, но по ним невозможно сказать объективно, что у нас было свидание. Джексон не желает открыть свое сердце и понять, что кроме него мне не нужен никто. Тем более, Питер. Я не знаю, кто мы друг для друга: друзья, парень и девушка, брат и сестра… Я знаю одно, что я люблю его. По щекам текут слезы, мне так больно, я его потеряла. Питер все испортил, из-за него одни неприятности, был бы он сейчас тут, я бы все высказала ему.

Забегаю домой, мигом отправляюсь в свою комнату, захлопываю дверь и запрыгиваю на диван, уткнувшись лицом в подушку. Мама в эту же секунду, подбегает ко мне и спрашивает о том, что произошло. Я молчу, не желая говорить об этом.

– Дочь, что случилось? – ошеломленно спрашивает мама, испугавшись за меня. Я поднимаюсь с дивана, вытираю слезы и сообщаю:

– Джексон считает, что у нас с Питером было свидание, – говорю я, повторно представляя, каким образом Джексон сообщал мне это. Злостный и серьезный вид. Руки в карманах. Он не верит мне.

– У Джексона имеются причины так думать о тебе? – старается понять ситуацию мама.

– Мы просто пили капучино в кофейне, ничего кроме этого не было. Но Питер эту ситуацию перекрутил таким образом, что яко бы у нас было свидание, и при этом он успел сфотографировать нас.

Я прихожу в разъяренное состояние от действий Питера.

– Милана, могу сказать лишь одно: никто из них не стоит твоих слез. Джексон, по-видимому, очень дорожит тобой, раз принял ложное свидание на свой счет. Дай ему время, он поймет, что это была ложь. Вы же общаетесь с пеленок, он знает тебя, как никто другой. – Мама делает все, чтобы я успокоилась и, кажется, у нее получается. – Питер поступил не по совести. Я думаю, что Джексон не позволит окончательно испортить ваше общение с ним.

– Ты лучшая мама на свете! Спасибо тебе за эти слова! – слегка улыбнувшись, сказала я маме. – А папа еще не вернулся с издательского агентства?

– Папа работает с Пит… – говорит и останавливается мама.

– Питером, – продолжаю я за маму.

– Прости, не хотела лишний раз расстраивать тебя.

– Все в порядке, мам!

– Пойдем мы с тобой заварим облепихового чая, который не только поднимет тебе настроение, но и иммунитет.

– Да, только мне нужно переодеться.

– Жду на кухне, и умой свои слезы, крошка, – мама проводит ладонью по моей щеке, убирая слезы. Мамина рука такая теплая и нежная, она, и вправду, так успокаивает.

Я привожу себя в порядок, смываю с себя пучину слез. Захожу на кухню и бросаю взор на то, с какой любовью мама заваривает мне чай.

– Дочь, присаживайся. Как там вы с Ритчелл погуляли?

– Да, я как раз хотела кое-что рассказать тебе, – говорю я, вспоминая то вдохновение, которое было у меня до тех пор, пока не произошла ссора с Джексоном. – Ритчелл предложила мне уникальную возможность в пятницу быть одной из моделей, чтобы продемонстрировать новый бренд их бутика. Считаю, что нельзя упускать такой шанс, ты же знаешь, сколько раз я тебе говорила про это. Я так счастлива, я буду позировать при фотосъемке, выражать свои эмоции, начну постепенно строить свою карьеру, – повествую радостно я, не останавливаясь ни на секунду.

– Знаешь, мы ранее с папой думали, что ты пойдешь после школы на экономическое направление, закончишь обучение в университете, и мы вместе будем работать в отделе бухгалтерии. Но сейчас, когда я увидела, как горят твои глаза, когда ты сообщаешь о своих желаниях, целях, я поняла, что насильно заставлять тебя добиваться того, чего не желает твое сердце, глупо. Как только мы говорим о модельном направлении, ты становишься такой счастливой. У тебя глаза светятся от мыслей, которые ты сообщаешь мне. А для родителей, искренней радостью является, в первую очередь, счастье своих детей. Но ты выбираешь непростой путь в жизни, так как, на мой взгляд, в моделинге нужно упорно работать, чтобы достичь желаемого результата и стать высококвалифицированной, профессиональной, востребованной моделью.

– Мам, поверь мне, в жизни нет ничего сложного, мы сами все усложняем. Добиться задуманных целей реально, если прикладывать к этому усилия, а не сидеть, сложа руки. Я знаю, что если человек желает чего-то достичь, даже не имея рук или ног, он достигнет этого. Наше желание сильнее нас самих.

– И это мне говорит моя дочь, которая младше меня на двадцать с лишним лет…

– Мам, возраст – это тоже не преграда.

– Сама не верю тому, что сейчас скажу, но я согласна с тобой. А знаешь, я верю в то, что ты добьешься всего.

Я делаю движения головой, дивясь тем, что услышала. Мама впервые одобрила мои желания? Или мне показалось? Или она это сделала для того, чтобы успокоить меня сейчас?

– Для меня очень важна твоя поддержка… Спасибо за доверие моим целям и желаниям.

– Но папе пока мы не будем сообщать об этом. Еще предстоит целый год в школе, потом я с ним буду разговаривать самостоятельно, будем надеяться, что он поймет тебя. Ему только стоит посмотреть на твое выражение лица, когда ты сама без помощи других стараешься добиваться карьерных высот, и он, думаю, также, как и я, увидит, как сияют твои зеленые глаза…

– Как бы мне хотелось, чтобы он понимал меня, гордился мной. Большую часть времени, он проводит с Питером, всегда защищает его… А свою родную дочь, только и делает, что обижает.

– Милана, о чем ты таком говоришь? Сейчас тебе кажется все в черном цвете, но ты посмотри рациональнее на мир. Он же твой папа, как он может не любить тебя? Он также тебя защищает, ценит, пусть ты и не замечаешь этого.

– Ты не находишь это странным?

– Что именно?

– Что он по-другому относится к Питеру?

– Дочь, ты ревнуешь его к Питеру? – засмеялась мама, трогая меня за плечо.

– Нет, ты что? – возражаю я. – Просто мне, кажется, он к нему добрее относится, чем ко мне. Он понимает желание Питера быть писателем, а мои желания, относительно модельного направления, он ни во что не считает.

– Он поймет, я уверена в этом. Но ему потребуется время на это. Знай только одно, что он все делает, чтобы ты была счастлива.

– Не считаясь при этом с моими желаниями… Это для него счастье, но не для меня, стать экономистом.

Мама вздыхает и ничего не отвечает на мои слова. Я, допивая чай, смотрю в окно, наблюдая, как порывы ветра качают деревья в разные стороны, не давая листикам покоя. Было комфортно сидеть пить чай, разговаривать с мамой обо всем, от чего время так незаметно пролетело. Благодаря нашему общению с мамой, я смогла позабыть все свои тревоги и переживания. Для меня настоящее счастье, когда мама говорит о том, что понимает меня, поддерживает и гордится. Я длительное время старалась достичь взаимопонимания с мамой, мы нескончаемо пару лет назад ссорились, наши мнения не были согласованы. Теперь я очень рада, что мы с ней, сидя на кухне, можем болтать допоздна, как две близкие подруги.

– Мам, если желаешь, то можем пойти вместе в пятницу на дефиле. Посмотришь на свою дочь со стороны, – хихикаю я.

– Правда? – улыбнулась широко мама. – Обязательно, хочу посмотреть на свою дочь со стороны. Ритчелл так благородна к тебе, пригласим ее как-нибудь к нам в гости.

– Да, люблю тебя.

– И я тебя люблю.

– Может, посмотрим, какой-нибудь фильм? – говорю я маме, и наблюдаю, как у мамы расширяется постепенно улыбка.

– Предлагаю фильм «2+1», об истории отца и дочери, – быстро ответила мама, на что я выразила согласие.

Мы смотрели фильм, используя мой ноутбук, рыдали в подушку, лежа на диване в гостиной и не заметили, как уснули. Подобные вечера с мамой – бесценны.

Глава 13

Все эти два дня, я старалась не думать о Джексоне. Но он по-прежнему не дает о себе знать, не отвечает на звонки, а, следовательно, по-прежнему не верит моим словам. Мне не хватает его, я безмерно соскучилась по нашим с ним объятиям, общению. За это время я поняла, что он мне настолько близок, что одних объятий недостаточно, чтобы выразить то, что я испытываю к нему. Как я могла раньше не обращать внимания на то, что он является для меня тем человеком, которого бы я хотела видеть всегда рядом с собой, всю свою жизнь. Смогла ли бы я осознать это, не будь рядом, назойливого Питера.

Мысли о Джексоне забывались, когда я занималась с моделями, изучала детали модельной походки, работу перед камерой на подиуме. Я восхищаюсь ими, они настолько раскрепощены, не испытывают чувства стеснения, могут показать любые эмоции на камеру.

Через несколько минут, нам необходимо направляться к назначенному месту, так как визажисты уже ждут, чтобы творить свое дело, используя предмет их постоянной деятельности – внешность моделей, для того чтобы убрать недостатки и подчеркнуть достоинства девушек, сделав черты лица более выразительными. Я чувствую волнение внутри себя, которое поглощает меня насквозь. Как бы мне хотелось сейчас поговорить с Джексоном, чтобы он поддержал меня, сообщил, что все получится сегодня, и я смогу пройти по дорожке среди зрителей в отсутствии боязни, которую видно на лице.

– Милана, ты готова? – громким голосом спрашивает мама из другой комнаты. Мама поедет со мной на мероприятие, чтобы подбодрить меня и провести время культурно, рассматривая новые линейки одежды на моделях. Каждая девочка, девушка, женщина любит наряжаться, смотреть журналы, где запечатлены разнообразные образцы одежды, вечерние образы…

– Еще 5 минут, – отвечаю я, пытаясь сконцентрироваться, читая мысли известных людей, которые меня вдохновляют.

Вспоминаю, что там будет Джексон, который наверняка даже не будет на меня смотреть, продолжая испытывать чувство обиды. Вдыхаю полной грудью, стараясь расслабиться, по словам моего дедушки, таким образом можно успокоиться. Если бы он сейчас находился на моем месте, то в эту волнительную для меня минуту не сдался бы, а действовал и добивался своей цели, смотря страху в лицо.

«Все, пора, Милана Фьючерс, время не ждет. Либо сейчас, либо никогда. У меня все получится. Кто, если не я?», – вывожу я каллиграфическим почерком в своем дневнике.

Добираясь до места совместно с мамой, я то и дело, начинаю выдумывать произвольно ситуации, в которых, а вдруг, я упаду со сцены или сломаю каблук, или испорчу вечер, или… Эти негативные мысли, словно заслоняют окружающую меня действительность и мой разум начинает слепо верить этому.

Мы с мамой поставили ее машину на парковку и направились к входу в здание. Первым, что мне бросилось в глаза, было немалое скопление людей, свыше 100 человек. Мои ноги начали стремительно трястись, а руки потели, при одном только виде всех известных модельеров, историков моды, а также большого количества желающих проникнуться атмосферой модельного бизнеса. Подиум был покрыт красной дорожкой. В этот момент осуществлялся фуршет, наполненный разнообразными закусками и бокалами с игристым шампанским.

– Мам, я в гримерную комнату. Надеюсь, что у меня все получится.

– Помни, что я рядом с тобой, – с нежностью говорит мама.

Гримерная комната была достаточно просторной, окруженная зеркалами, на столах лежали принадлежности для создания причесок, разные аксессуары для образов моделей. Рядом располагались небольшие комнаты для примерки одежды.

– Милана Фьючерс? – задает вопрос мне один из стилистов, находящийся в пространстве гримерной.

– Да, здравствуйте, – робко отвечаю я.

– Для Вас были подобраны три образа, которые Вы обязуетесь продемонстрировать на дефиле: классический (светло-бежевые брюки клеш с таким же оттенком топ-бра), прогулочный вариант (черное шифоновое платье длины миди с цветочным принтом и длинными рукавами) и для торжественных мероприятий (бархатное бордовое облегающее тело платье с открытыми плечами длины миди). Макияж к каждому наряду постепенно будет чуть добавляться для придания яркости определенному образу. Ваши волосы мы преобразуем в локоны, – сообщает человек, по бейджику которого зовут Джей Макартни, являющийся визажистом.

– И когда мы приступим? – растеряно спрашиваю я, забывая все слова, смотря на шикарную, подобранную мне комбинацию одежды.

– Немедленно, так как время не ждет, – с улыбкой отвечает Джей Макартни.

Окруженная модельным персоналом, я практически готова к своему первому выходу на подиум. Оборачиваясь в зеркало, я не узнаю себя. Светло-бежевые брюки клеш сидят на моей талии так, будто созданы для нее, на волосах созданы объемные локоны, отдающие блеском, сделан макияж в стиле нюд. Оглядываюсь вокруг, но не могу найти Ритчелл, возможно, она находится в зрительном зале и руководит атмосферой, а мне бы хотелось поблагодарить ее за эти невероятные образы.

Перед тем как выйти на подиум, пью глоток воды, стараясь сделать свое волнение как можно незаметным. Отмечаю, что стоящий человек сзади меня, сообщает мне слова, притрагиваясь к моей талии:

– Моя любимая фотомодель, у тебя все получится! Ты покажешь невероятный класс, пройдя по красной дорожке. Не стоит волноваться. Ты мечтала об этом с самого детства. Представь, что в зале, кроме нас двоих нет ни единой души. Наслаждайся этим счастливым мгновением своей жизни, забудь про все проблемы, ссоры, обиды, – сообщает мне мужской голос. Этот голос я узнаю из миллиардов голосов во всей Вселенной. Мой любимый Джексон.

– Джексон, спасибо тебе, мне не хватало твоей поддержки. Я думала, ты больше не будешь общаться со мной… Значит, между нами снова мир?

– Мила, никак иначе. Я каждую секунду, не общаясь с тобой, обращался к мыслям о тебе. Ты шикарна в этом образе, – отвечает нежным голосом Джексон, пристально смотря на мои губы, как будто желает их поцеловать.

– Твои слова и прощение мне было нужно, как воздух! – с самой искренней улыбкой я отвечаю Джексону.

– Мой выход миледи, так как всем процессом руковожу я, значит, все мероприятие в моих руках.

– Скорее в голосе, – исправляю я.

Джексон смеется, протягивает меня за талию к себе и целует в щечку, едва касаясь нежно губ, словно дразня поцелуем.

– Я также верю в твой успех, моя любимый Джексон.

От моих слов глаза Джексона засияли, и он пошел к сцене. Как же я счастлива в это мгновение своей жизни. Только Джексон мог так успокоить меня, своим загадочным взглядом, нежным, манящим голосом и трепетными прикосновениями рук.

Глава 14

За кулисами слышно как Джексон твердо, уверено в себе, четко произносит свою речь: «Мы представляем Вашему вниманию новую линейку известного нами бренда от бутика «Рассвет» в виде нашей любимой классической одежды, которая всегда была, есть и будет в эволюции моды. В новый стиль мы добавили немного тонкостей, поэкспериментировали с деталями… Итак, встречайте наших моделей».

Направляясь по подиуму, несмотря на волнение, пожирающее меня изнутри, я стараюсь улыбаться, чтобы полностью войти в свой образ. На первых рядах, замечаю маму, которая снимает меня на камеру смартфона, и я отмечаю в ее глазах цвета неба слезинки. Доходя до края подиума, делаю определенную позу, останавливаясь на несколько секунд, разворачиваюсь и возвращаюсь обратно. Бросаю взгляд на ведущего, моего Джексона, который настолько элегантен и привлекателен в классическом черном костюме с белой рубашкой. Мы смотрим пристально друг другу в глаза и не можем оторвать взгляды. Эти взгляды между нами сводят меня с ума.

Впервые, я увидела его в таком костюме на вечеринке у Ритчелл, возможно, именно тогда его привлекательный вид, который в буквальном смысле слова преобразует мальчика в неотразимого, харизматичного мужчину, и который заставил меня посмотреть на него с позиции парня, а не друга, и отчаянно влюбиться.

В гримерной комнате я сиюминутно меняю образ одежды на прогулочный. Стилист добавляет в мои волосы немного лака, блеска, закалывая их с одной стороны зажимом, сделанного из белого жемчуга. Визажист дополняет мои глаза тонкими стрелками. Я нахожусь в ожидании публичного заявления ведущего о следующем выходе моделей. С каждым разом, я замечаю в себе увеличение уверенности в себе. Оказывается, что сомнения – настолько глупая вещь в жизни, которая может привести нас к краху наших собственных желаний и целей.

И наконец-то, я надеваю на себя третий образ, который, как мне кажется, самый шикарный из всех. Я влюбилась в это бордовое бархатное платье с оголенными плечами с той секунды, когда оно было предоставлено для меня стилистами. Моему луку добавляют матовую бордовую помаду и укладывают волосы на одну сторону.

«О боже, я чувствую себя богиней…»

Я наблюдаю, как модели поочередно сменяют друг друга. А значит, скоро будет мой третий выход. Внезапно я вижу тень, отражающуюся за кулисами. Оборачиваюсь, и вижу, передо мной – Питер, на теле которого одет черный костюм, в отсутствии пиджака. Его белая рубашка облегает мышцы. Он чертовски пленителен… Но я не позволяю своим потайным женским мыслям ворваться в голову.

– Питер, каким ветром тебя занесло сюда? – раздражаюсь я его приходом. – Как ты зашел в гримерную комнату, не имея определенной карты, позволяющей открывать двери?

– Ты изящная, женственная… – соблазнительно выражается Джексон. – Твои открытые плечи, вызывают во мне бурю чувственных ощущений. Детка, я влюблен… Будь моей девушкой, принцесса? – трогательно отрезает Питер, протягивая мне красные розы, бесспорно, гармонирующие с моим образом. Я цепенею от его слов, но стараюсь не давать себе воли растаять и сердито произношу:

– Питер, немедленно убирайся отсюда! Ты все испортишь. Тем более, что мне скоро выходить на подиум. – Я отталкиваю его слегка, касаясь груди. – Умоляю, мне не нужны проблемы, уходи…

– Я уйду, при условии, что ты согласишься стать моей девушкой! – грозит он, беря мои холодные от тревожности ладони и прикладывая их сильнее к груди, к области сердца.

ЧТО?.. Мне не хватает воздуха, чтобы дышать. Как выходить на подиум в таком состоянии? О боже… Питер.

– Перестань ставить условия, Питер! – возмущаюсь я. У меня есть любимый человек. – сержусь я. – Ты мне не интересен, немедленно уходи. Мне не о чем с тобой разговаривать.

Он подвигает меня ближе к себе, кладет руку на мою талию и тянется лицом к моему, желая поцеловать. Я с силой его отталкиваю и чуть ли не кричу:

– Питер, ты ненормальный! Что ты себе позволяешь? Покинь это помещение, иначе я вызову охрану.

– Значит, вот так ты со мной заговорила? – дерзит он.

Я отцепляюсь от его власти.

– Да, Питер! От тебя одни неприятности!

– Ты еще не знаешь, что такое неприятности, – насмехается он.

Ведущий сообщает о третьем выходе моделей и я, кладя розы на стол, без слов в отношении Питера, как можно быстрее направляюсь на подиум. Я стараюсь не думать о тех угрозах, которые он мне сообщил, а сосредоточиться на фешенебельном завершении данного мероприятия.

Как только я ногой ступаю на дорожку, голос Джексона, доносящийся в микрофоне, дрожит и он забывает слово, которое должно идти следом по тексту речи. Через секунду он продолжает что-то бормотать, благо зрители и не его ошибки, наслаждаясь потрясающими платьями на моделях. Взгляд Джексона все это время находится на мне. Возможно, только мне слышно, когда Джексон говорит речь, а мысленно пребывает где-то совершено в другом месте.

Возвращаясь обратно я лицезрю на Ритчелл, которая мне показывает рукой «класс» и широко упри этом улыбается. Она подбегает ко мне и радостно сообщает:

– Милана, ты просто неотразима! Благодарю тебя, что ты приняла участие на дефиле. Выручила нашу семью! Я – твой должник.

Я обнимаю подругу.

– Ритчелл, спасибо тебе за это предложение! Ты исполнила мою заветную мечту, и теперь я осознано буду стремиться к достижению этой цели в своей жизни.

– Я скажу тебе одно: ты ничуть не отличалась от профессиональных моделей, которые приняли участие в дефиле. Думаю – это твое предназначение в жизни. Я не ошиблась, выбрав тебя.

– Спасибо за эти слова, подруга!

– Мила, а знаешь… – думает Ритчелл. – Это божественное платье теперь твое! Дарю! Считай, что это подарок за оказание мне помощи! Отказы не принимаются!

– Но оно… – робко лепечу я.

– Отказы не принимаются, – повторяет Ритчелл, и мы обнимаем повторно друг друга.

– Я так благодарна…

– Когда я сидела в одном из зрительских кресел, обращая внимание на Джексона, я увидела, как он пялился на тебя. И мне на секунду показалось, что он был ослеплен твоей красотой и не имел возможности оторвать глаз от тебя. Явно – это не дружественный знак, – отмечает Ритчелл, рассказывая второпях.

– Правда?

– Безусловно! Еще мне показалось, что был Питер здесь, но я могу ошибаться.

– Да, все так. Он подходил ко мне. Подарил розы, осыпал комплиментами, спрашивал, стану ли я его девушкой, затем пытался поцеловать, после угрожал, преподнося такую мысль, что устроит мне настоящие неприятности.

– Что? – недоумевает Ритчелл. – Питер оказался непробиваемым парнем. На твоё «нет» у него всегда найдется тысяча раз «да». Думаю, что я ошиблась в нем, когда сообщила ему, чтобы он не сдавался в отношении тебя.

– Уже не исправить то, что было, поэтому забудем, – говорю я, кладя руку на плечо Ритчелл.

– Подруга, я смотрю, твои поклонники сменяют тебя поочередно… Кое-кто хочет поговорить с тобой, – намекает Ритчелл, видя, стоящего рядом со стороны моей спины, Джексона. – До встречи, Милана, будем на связи!

– До скорого, подруга.

Ко мне подходит Джексон.

– Моя любимая фотомодель, искренне поздравляю тебя с первым успешным рывком в твоей карьере.

– И я поздравляю моего любимого Джексона с его ошеломляющим успехом в роли ведущего.

Мы улыбаемся друг другу.

– Приглашаю Вас, Милана Фьючерс, в честь данного события на ужин в ресторан. Вы согласны?

Официальность – его стиль.

– Я согласна, Джексон Моррис, на ваше столь привлекательное предложение поужинать с Вами.

– Будем считать – это нашим первым свиданием, – игриво сообщает Джексон, подмигивая мне глазами.

– И романтичным, – добавляю я с нежностью.

– Родная, – звучит от него, и я таю, как снег после яркого солнца, – через 10 минут встречаемся возле выхода. Я хочу поблагодарить Ритчелл за приглашение меня на роль ведущего.

– Да, родной, а мне нужно поговорить с мамой.

Глава 15

Оглядываю глазами огромную толпу людей и наконец-то нахожу маму, стремительно подходя к ней.

– Я горжусь тобой, – заявляет она. Ее глаза являются опухшими от слез. – Передо мной – будущая модель! Боже, как же тебе идет это платье, – с радостью произносит мама.

– Мам, спасибо за то, что пришла и поддержала меня! Ритчелл подарила мне это платье… и я также в восторге от него. Это нереальные эмоции!

– Сейчас бы тебе в таком образе где-нибудь находиться в ресторане и наслаждаться пастой с морепродуктами…

– Да, – смеюсь я. – Джексон меня пригласил меня поужинать вместе с ним.

– ЧТО? Так вы помирились? Я рада за тебя. И могу с уверенностью сказать, что Джексон мне показался таким мужественным, стоя на сцене и сообщая речь.

Вместо слов, я обнимаю крепко-крепко маму. На что она мне сообщает:

– Признавайся, у вас свидание?

– Ну, мам, – строю я недовольную гримасу.

– Нельзя спросить уже, – насмехается она. – Желаю счастливо провести вам этот вечер, но не задерживайся допоздна!

– Постараюсь, – отвечаю я.

Мама улыбается, целует меня в щеку и направляется к выходу. Я быстро собираю свои вещи, оставленные в гримерной, и понимаю, что забыла маме отдать розы, подаренные Питером, чтобы их не видел Джексон, и не возникло очередного скандала.       «Пускай останутся там, быть может, они кому-нибудь пригодятся, и кто-то решит их взять с собой», – решаю я про себя, и иду к выходу.

Я не стала переодеваться, желая остаться в этом очаровательном платье, которое теперь по праву является моим. В холле большинство людей, которым понравилась продемонстрированная линейка одежды, общаются с родителями Ритчелл с целью, чтобы приобрести себе что-нибудь из коллекции. Кто-то берет автографы у известных людей в области моды, стилисты делятся своими впечатлениями, фотографы осуществляют съемку для записи в СМИ статей о проведении дефиле. Эта атмосфера настолько мне по душе, я как будто чувствую, что это мое. Ведь благодаря этому дню я четко определила свою жизненную миссию.

Музыка, звучащая среди зала, создает легкость, уют, желание остаться здесь дольше. Но я уже спешу на свидание с Джексоном.

– Принцесса, ты ничего не забыла? – окликает меня человек со спины. Питер. Снова. Я глубоко вздыхаю и разворачиваюсь. Он держит в руке розы, которые он мне подарил.

И когда он только успел забрать из гримерной комнаты? Какой он наглый юноша.

– Да, – спокойно отвечаю я, – но мне не нужны они от тебя розы, как и лишние проблемы.

– С твоим парнем? – насмехается он.

– Со всем.

Я устремляю свой взор на толпу, чтобы не встречаться с взглядом Питера.

– Детка, не парься, но они идут к твоему образу!

– Питер, мы все уже обсудили…

Я начинаю продумывать план, как быстро уйти от Питера, чтобы Джексон нас не увидел. Но этому плану возможно не сбыться. Джексон незаметно подходит сзади Питера со злостным выражением лица, готовым разорвать Питера в клочья.

– Ты слышал? Девушка просит уйти от нее! – повторяет мои слова Джексон.

– Еще чего, девушка не твоя, поэтому не имеешь права мне запрещать общаться с ней.

– Девушка – не собственность. Она ясно выразилась, что не желает с тобой иметь дело.

– Так это тот самый парень, с которым ты не хочешь проблем? – обращается ко мне Питер.

Не успевая ничего ответить Питеру, Джексон берет мою руку, и мы резко направляемся к выходу из здания.

– Джексон, умоляю, прости! – оправдываюсь я. – Я не желаю с ним общаться, но он постоянно оказывается рядом со мной.

– Мила, помни, что я верю тебе. Не хочу о нем говорить и портить нам вечер. Он только этого и добивается.

– Я хочу быть откровенной с тобой до конца.

– Я знаю, родная.

– Джексон… – вздыхаю я. – Питер мне открыл свои чувства, предложил стать его девушкой, подарил цветы и пытался поцеловать.

Джексон останавливается и замирает на месте.

– Не понял, – отвисает челюсть Джексона. – Да, он настоящий мерзавец… – приходит в бешенство Джексон. – Нужно было с ним поговорить серьезно. Что он себе позволяет? – кричит он. Такого Джексона я не видела никогда…

– Прошу, успокойся… – умоляю я, трогая его горячую ладонь.

– Я устрою ему… – хмурится Джексон, горя от ненависти к Питеру. – Он дождется мне. – Милана, давай договоримся, что будем откровенными друг с другом всегда и не скрывать подобные случаи. Я ценю, что ты рассказала сейчас правду, независимо насколько бы я был зол на его поведение…

– Миллион раз «за». Джексон, я так счастлива, что ты меня простил. Я не находила себе места и все время думала о том, что произошло с нами за все это время, – говорю я, стараясь своими словами успокоить его. И, кажется, у меня получается. Джексон от каждого моего слова расплывается в улыбке.

– И я думал про все случившееся, – отвечает Джексон, определенно думая совершено о чем-то другом.

– Всё, больше не будем о нем говорить! – подчеркиваю я.

Когда уже Питер перестанет вмешиваться в наши отношения?

Джексон чешет затылок, замышляя что-то. Только бы он не полез драться на Питера. Как же мне уже успели надоесть их бесконечные скандалы.

– И все же, мой брат, оказался в чем-то прав, – добавляет Джексон.

Я разеваю рот.

– Не понимаю, о чем ты?.. Ведь только что ты…

– Жди здесь, – перебивает меня Джексон и отлучается в сторону.

Я стою посреди улиц города, прохожие на меня оборачиваются. Многие, проходя мимо, говорят комплименты, я улыбаюсь и отвечаю благодарностью. Неловко выделяться среди массы людей, одетых в обычную одежду. «В этом платье я чувствую себя настоящей королевой 3 династии Испании», – смеясь размышляю я.

Джексон подходит со спины и закрывает мне глаза. Где-то я уже видела этот трюк.

– Милана Фьючерс, вам не хватает одного: безупречного букета! – выразительно произносит Джексон.

– Джексон, не стоило бы тратить денежные средства, но он… волшебный. Спасибо большое!

Я разглядываю букет, который состоит из кустовых белых и бежевых роз, розовых хризантем, украшенных ветками эвкалипта и рускуса, собранных в нежно-розовую сетку.

– Прелесть… – щебечу я. – Идем?

– Да! Для нас я заказал столик в ресторане SkyCity (Небесный город), который расположен на крыше башни Спейс-Нидл. Я слышал, что там потрясающая кухня, музыка, и самое главное, – панорамный вид.

– Джексон, у меня нет слов, – отвечаю я, чувствую себя взрослой дамой, идущей на свидание в ресторан, находящейся на крыше башни Спейс-Нидл, на которой за все годы своей жизни в Сиэтле я не была ни разу, только лишь видела издалека. – Джексон, но это же так дорого…

– Так, давай не будем об этом! – Он обнимает меня робко за талию. – Считай, что это мой подарок тебе!

Мы следуем по маршруту, спланированному Джексоном, и в ходе этого разговариваем обо всем, заливаясь смехом от очередных шуток Джексона. Я так люблю его, когда он такой, настоящий, искренний, смеющийся парень. Благодаря непрекращающимся разговорам, я и не замечаю, что мы уже почти подходим к башне.

Джексон на входе приобретает нам два билета на смотровую площадку.

– Малышка, рискнем подняться по 848 ступенькам и взойти на башню? – предлагает шуточно Джексон, зная, что я на каблуках.

– Да, пусик, конечно, – отвечаю я, придумав на ходу милое слово в отношении Джексона. Его лицо сделалось таким забавным, и напомнило мне маленького Джексона, которому исполнилось вот-вот семь лет.

– Мне нравится… продолжай.

– Так! Нет! Не сразу все. И вообще, скоро закат, мы должны успеть наблюдать за этим явлением, от которого у меня всегда возникают мурашки по телу.

– А от чего еще возникают мурашки по телу? – выпаливает Джексон, проводя пальцами по моей шее, спускаясь в область спины. Его нежные пальцы рук нежно прикасаются к моему телу, вследствие чего чувствую внутри себя ощущение полета, легкости, мурашек, которые были не только на руках, а по всему моему телу. Я произвольно начинаю прикусывать губу, испытывая в себе чувство возбуждения.

– Джексон… я…

– Желаю укусить твою губу, как ты это делала сама, – исходит от него.

Слова Джексона на меня действуют странным образом. Я ощущаю, как мое сознание отключается от представления в мыслях, как Джексон касается моей губы и наши губы сливаются в нежный и трепетный поцелуй, который для меня был бы первым.

– Почему же ты свое желание не реализуешь в жизни? – осмеливаюсь я спросить. Мой голос отличает необъяснимое мне волнение.

Джексон без слов подходит чуть ближе ко мне, кладет ладонь на мою талию и протягивает меня чуть ближе к себе. Наши взгляды встречаются и обнимают друг друга. Я никогда не испытывала ничего подобного в своей жизни, как в данную секунду. Весь день мы взираем друг на друга, таким образом, словно каждый взгляд для каждого из нас является зависимостью, без которой невозможно жить…

– Вы долго будете здесь стоять? Вы загораживаете место для прохода на башню! – бурчит грубо мужчина, подошедший к нам. На бейджике написано «охранник».

«Почему он не подошел к нам хотя бы минуту попозже?!» – думаю я, начиная возмущаться тем, что снова наш романтичный момент прервал кто-то, но на этот раз охранник. Мы с Джексоном переглядываемся друг на друга, робко улыбаясь, проходим дальше и поднимаемся на лифте на башню.

Поднимаясь все выше, я отмечаю для себя, что на улице постепенно вечереет, загораются те самые фонари, которые на панорамной площадке образуют незабываемые виды, от которых сердце уходит в пятки. Выходя из лифта, Джексон смело обхватывает мою ладонь. Мы ступаем на стеклянный пол, бросая взгляд на который, меня начинает одолевать страх высоты и боязни упасть.

– Малышка, что за вид? Ты боишься высоты? – спрашивает Джексон, прижимая меня к себе сильнее.

– Я не ожидала увидеть этот стеклянный пол, от которого у меня так кружится голова…

– Я рядом, расслабься… – мило говорит он, – сейчас ты увидишь самый красивый вид во всей Вселенной!

– Звучит мощно, – зубоскалю я.

– Не то слово, идем.

Мы подходим чуть ближе к балкону, открывающему виды на город. И я вижу то, что не видела никогда в своей жизни. Весь город словно на ладони.

– Это потрясающе…Панорамный вид неописуемый. Я сейчас заплачу от того, что я вижу.

С вершины башни виднеется город, который был освещен миллиардом разнообразных огней, и которые с каждой уходящей секундой были краше. Бросались в глаза удивительные Каскадные горы, спящий стратовулкан Рейнир, залив Элиот, острова, окружающие Сиэтл.

«Как же это красиво…Эту красоту нужно прочувствовать изнутри, чтобы понять насколько это прекрасно».

– Я знал, что ты придешь в восторг… – лепечет Джексон. – Я сам здесь второй раз, но, пребывая здесь в первый раз, я находился в таком же эмоциональном состоянии, как и ты сейчас.

– Это такое наслаждение, эти огни ночного города… У меня нет слов, Джексон, спасибо за то, что пригласил меня сюда. Теперь это мое любимое место.

– Здесь так спокойно, я чувствую себя иначе, находясь рядом с тобой, словно…

– Словно все на своих местах, так как должно быть? – дополняю я.

– Да, я предлагаю созерцать эти живописные, грациозные просторы, сидя в ресторане, наслаждаясь заказанной нами едой. Кстати, там маленький сюрприз тебя ждет.

– Люблю сюрпризы, – озаренная взглядом Джексона, игриво говорю я. – Но сначала, давай сделаем снимки!

– Поддерживаю твое предложение!

– Может, попросим кого-нибудь, чтобы нас сфотографировали вдвоем? – предлагаю я.

– Да, но учитывая, что сегодня будний день, посетителей здесь не очень много.

– Сейчас найдем. – Я оглядываюсь по сторонам. – Смотри, женщина с ребенком, давай попросим ее.

Джексон, послушав мои слова, подходит к женщине, которая моментально соглашается на наше предложение и фотографирует нас обнимающихся на фоне Сиэтла на камеру смартфона Джексона.

– Вы красивая пара, – сообщает она нам комплимент, отдавая телефон.

– Спасибо! – отвечаю я, испытывая приятные чувства.

– У вас наверно бракосочетание?

Я хлопаю глазами, делая вид, что не расслышала ее слова. Мое лицо краснеет, мы совместно с Джексоном машем головой, говоря без слов «нет». Как только женщина извиняется и уходит со своей малышкой-дочкой, мы с Джексоном заливаемся в смехе. Дочь женщины еще долгое время оглядывалась, смотря внимательно на нас двоих. О боже… Джексона этот момент тоже видимо привел в замешательство.

– Быстро мы перешли к позиции невесты и жениха, являясь друзьями детства, – отмечает Джексон, продолжая смеяться.

– Да… – говорю я, испытывая стеснение.

«Непривычно считать своим парнем Джексона, а уж женихом подавно, – говорит мой внутренний голос, – хотя я еще не девушка для него, а просто друг, но надеюсь, что стану ей, так как хочу этого больше всего на свете».

Мы направились к ресторану. Джексон указал на наш столик, отодвинул мне стул, и я аккуратно села, стараясь не зацепить свое новое бархатное платье. К нам подошел официант, и мы с Джексоном приняли решение, заказав два горячих блюда, фрукты, десерт и напитки.

– Я не понимаю, что происходит со мной, Джексон, – заявляю я, осознавая, как сильно кружится моя голова.

– Что такое? Может, воды попросим? Может быть, ты перенервничала на мероприятии или боишься высоты… – волнуется он.

– Остановись в догадках. Мне кажется, что передо мной весь мир кружится, – произношу я, чувствуя, как страх овладевает мной.

Джексон начинает смеяться так, что наш столик затрясся.

– Что смешного? Вдруг я…

– Милая, особенность ресторана на башне состоит в том, что мы слегка кружимся, совершая полный оборот вокруг Сиэтла. Около 48 минут состоит полный оборот.

– ЧТО? Ты серьезно? – удивляюсь я, смотря налево, в сторону окна, где мы медленно меняем наше расположение. – Это как так?

– Это и был сюрприз. Скажи, это удивительно? Ты имеешь возможность наблюдать за всем городом…

– Джексон, можно было предупредить меня? – надуваю я губы.

– Я забыл малышка, прости…

С его уст слово «малышка» звучит так чувственно.

– А все-таки вода не помешает, – гогочу я.

– Сейчас попросим официанта.

Джексон осуществляет мою просьбу. И на нас нападает зловещая тишина. Мое сердце не находит себе места. Эмоции переполняют меня. Такое чувство, что хоть я и молчу, но как будто говорю не прекращая.

– Я не знаю с чего начать, – с улыбкой говорит Джексон, перебирая пальцы рук от волнения. Я как будто чувствую его волнение на себе, и сама начинаю волноваться без веской причины.

– Начни сначала, друг – заявляю я, стараясь разбавить нашу напряженную атмосферу.

– Милана, если быть с тобой откровенным, то я никогда не думал в своей жизни, что буду сейчас сидеть в этом потрясающем месте, с моей подругой детства – Миланой Фьючерс и ужасно волноваться, сообщая ей свою подготовленную речь. Возможно, я должен быть благодарен своему брату-эгоисту за то, что дал мне понять и увидеть в тебе то, что я никогда ранее не замечал. Может быть, и замечал, но не обращал пристального внимания на это. Милана, если бы ты знала, я так тебя ревновал, когда Питер начал проявлять знаки внимания к тебе. И пришел к мысли о том, что если человек никак не определится с вопросом о том, как он относится к другому человеку, ему просто надо увидеть этого человека с другим, и тогда все станет предельно ясным. Думаю – это мой случай, – улыбается, нервничая он. – Я всегда тебя любил, но за эти недели я почувствовал к тебе нечто большее, – глядя в окно, произносит Джексон, так как будто готовился к этой речи всю ночь. Каждое его слово подвергает меня в шок. Мои ноги становятся ватными. Не передать словами, что происходит внутри меня в данную минут

К нам подходит официант, поднося нам наши блюда. Я нахожусь в таком волнении от услышанного, даже большем, чем было на дефиле. Возможно, настала моя очередь открыть свои чувства?

Как только официант покидает нас, я волнующимся голосом запинаясь говорю:

– Джексон, я также, как и ты, пребываю в этом состоянии. Ранее мне казалось, что мой любимый человек где-то там далеко, вероятно, еще не родился для меня. Я всегда представляла, как мы с ним где-нибудь окажемся в самом красивом месте мира, познакомимся, влюбимся с первых секунд. Потом я пришла к мысли, что найти такого человека, который бы смирился с моим разноплановым характером, меняющимся настроением, излишней многословностью – трудно. Как только я могла не замечать, что тот самый человек, все это время находился рядом со мной, с пеленок, а я не придавала этому огромного значения. Почувствовав нашу связь, я отметила в себе чувства недостатка того, что мы имеем: общение, объятия, смеха… Мне захотелось большего. Как можно сильнее прижать тебя к себе в объятия, не отпускать тебя от себя… Я счастлива, находясь рядом с тобой, – останавливаюсь я, ощущая облегчение внутри себя от того, что так долго терзало меня. Я без подготовки сообщила важные слова Джексону. И эти слова исходили от сердца.

Говоря слова-признания, мы иногда смотрели в глаза друг другу, не желая отпускать эти манящие зеленые очи каждого. Это можно объяснить действием магнита. Никогда бы я не подумала, что сообщать своему другу слова любви – это так сложно.

– Предлагаю начать пробовать эти блюда, пока они с пылу с жару, а затем продолжим наш разговор, – предлагает Джексон, на что я выражаю положительный ответ, отвечая:

– С радостью, так как последний прием пищи у меня был утром до дефиле.

– Приятного аппетита!

– Взаимно!

Блюда приготовлены высококвалифицированными поварами. Это отличает их не только по вкусу, но и по стоимости.

«Думаю, этот вечер обошелся Джексону недешево… Все-таки не стоило ему так затрачиваться на меня. Я уверена этот вечер станет лучшим в жизни», – размышляю я, кушая пасту с овощами на гриле.

– Знаешь, когда я сегодня выступал со сцены, сообщая речь в ходе мероприятия, я понял, что это моя стезя, публичные выступления, – жевавши глаголит Джексон.

– Аналогичное я могу сказать и о моделинге.

Джексон, пожирая меня своим влюбленным взглядом, нежно сообщает:

– Когда ты вышла в платье, я потерял дар речи и чуть ли не испортил показ мод. Вовремя пришел в себя, – делает короткий смешок он. – Меня спасла мысль, что Ритчелл меня бы возненавидела за это.

– Да, – улыбаюсь я. – Для Ритчелл – это мероприятие значит очень многое.

Я замечаю, что у Джексона на тарелке осталось большое количество еды в сравнение с моей. Он слишком много болтает. Я не заметно решаю взять у него кусочек запеченной рыбы.

– Эй, ты похищаешь мою еду, Милана, как тебе не стыдно, – насмехается он. – Для модели, ты слишком много кушаешь, посмотри на свою выпученную талию, – шутит Джексон, и я становлюсь красной, как помидор.

– Джексон! Ты меня вгоняешь в краску! А вообще, ты прав, я толстая.

– Начинается… – сворачивает губы в трубочку он. – Стоит об этом заикнуться, то девушки сразу задумываются всерьез о фигуре. Я же пошутил.

– Нет, все, больше никаких ужинов, – смеюсь я.

– Забирай мою тарелку и кушай. Я уже сыт.

Мы снова начинаем болтать об этом великом для нас дне. Нашим разговорам нет конца и края, но к тому разговору, который вводит нас в краску, мы пока не возвращаемся. Мы можем без устали говорить друг с другом, подшучивать над каждым, не имея при этом, обид друг на друга. Внезапно, начинает играть потрясающе красивая песня группы The Fray «You Found Me», от чего я начинаю ловить вдохновение.

Джексон касается нежно своей рукой о мою.

– Миледи, потанцуете со мной? Я вам открою маленький секрет: мои способности в танцах активировал великий мастер мистер Фьючер, – шутит Джексон, напоминая тот вечер обучения у меня во дворе перед вечеринкой у Ритчелл. А ведь тогда я и поняла, что люблю его больше чем друга.

– Раз тебя учил медленному танцу известный мастер – мистер Фьючер, нам любопытно будет увидеть прогресс вашего обучения.

Джексон берет мою руку, и мы двигаемся в центр ресторана. Включаются разнообразные огоньки на крыше, от чего мои локоны на волосах начинают переливаться блестками. Бархатный цвет платья идеально сочетается под атмосферу, в которой мы находимся сейчас. Джексон кладет осторожно мне руки на талию, так как я его учила. Я обхватываю его шею, и мы кружимся в танце под эту чарующую песню. На нас бросают взгляды все окружающие. Мы великолепно сочетаемся с ним, как настоящие кинозвезды.

– Я не могу оторвать глаз от самой красивой девушки во всей Вселенной, – возбуждающим голосом произносит Джексон.

Я улыбаюсь и забываю все на свете вплоть свое имя. Он ласкательно касается рукой моей щеки и притягивает мое лицо ближе к себе. Мы в миллиметре друг от друга. Отмечаю, как бьется мое сердце, что не хватает кислорода, из-за чего мое дыхание становится прерывистым. Он резко прижимает меня к себе, и наши губы сливаются в единое целое. Мы не можем остановиться от поцелуя, словно все 17 лет наши губы ждали этого момента. Мы полностью отдаемся нашим чувствам и желаниям. Его губы кажутся такими нежными, пухлыми, сладкими. С каждой секундой Джексон обнимает мое тело сильнее, будто с каждым мгновением наши чувства друг к другу растут в геометрической прогрессии. Его горячий язык слегка дотрагивается моих губ, образуя, будто мелкие ожоги на моих устах. Мы дарим поцелуи друг другу так, словно в этом огромном мире мы находимся одни, и ничто не существует кроме нас. Останавливаясь от поцелуя, вдыхая глоток свежего воздуха, мы продолжаем медленно танцевать. Джексон, беря мою руку, начинает вращать меня вокруг, делая оборот, как башня, на которой мы находимся, только чуть быстрее.

– Я люблю тебя, Милана Фьючерс, – уверено признается в чувствах Джексон, добавляя, – больше, чем свою подругу. – Намного…

Я хочу ответить тем же, но забываю все слова на свете.

Джексон нежно касается губами моей шеи, ключицы, на что мое сознание, реагируя на это, полностью отключается. Я становлюсь опьяненной любовью.

– Ты соблазнительная, Милана…

Не отвечая на его слова, я повторно, но уже страстно начинаю целовать его губы, что возбуждает его сильней. Руки Джексона медленно опускаются на мои бедра.

– Счастье в мгновении? – прекратив сближение наших губ, спрашивает Джексон.

– Счастье в мгновении.

Удивительно, но наше сближение было самым романтичным во всей вселенной. Мы кружимся в танце, говорим слова-нежности друг другу, совершаем действия, доказывающие наши чувства.

– Это самое лучшее мгновение в моей жизни, – маняще сообщает Джексон и крепко обнимает меня, касаясь рукой моей обнаженной спины, от чего по моему телу бегут мурашки, заставляя меня думать только о нем, о моем любимом, Джексоне.

После ресторана, мы двинулись гулять по набережной. Набережная насыщена холодным воздухом. Мы стоим на пирсе и смотрим вдаль, туда, где водное пространство кажется таким бесконечным, глубинным, созерцающим. Джексон обнимает меня сзади, согревая мое тело. Но дрожь в моем теле овладевает мной, и все из-за оголенных плеч бархатного платья. Джексон снимает пиджак и одевает его сверху на мое платье, продолжая заключать меня в объятия.

В этот момент для меня мир кажется таким идеальным. Ведь нам не нужны никакие слова. Мы понимаем друг друга глазами, поцелуем, объятиями, прикосновениями. Мы стоим в таком положении, смотрим на легкие волны необъятного океана. Мы безмерно счастливы и влюблены друг в друга…

Глава 16

Завтракая тостами со смородиновым вареньем, я ощущаю в себе сонное состояние. Большую часть ночи прокручивала в голове моменты с Джексоном, переписывалась с Ритчелл, которая прислала мне на почту фотографии с мероприятия, и я долго их разглядывала. До сих пор не верю, что я была моделью. Ритчелл я не стала сообщать о наших чувствах с Джексоном. Нам сначала хорошо бы самим во всем окончательно разобраться, а потом мы тогда откроем всем тайну.

Лежащий на столе смартфон завибрировал, свидетельствуя о пришедшем уведомлении. Это сообщение от Джексона: «Доброе утро, родная». Мгновенно он присылает вложение к сообщению в виде фотографии, на которой запечатлены наши смешные мордочки на фоне колеса обозрения, а в руках у нас – сладкая вата розового цвета со вкусом вишни. Такие счастливые мы здесь… Я печатаю обратный ответ: «Доброе утро, родной». Не успевая отправить набранное сообщение, Джексон мне тут же звонит:

– Как спалось, миледи? – басовитым, притягивающим, как магнит голосом сообщает Джексон.

Почему каждая сказанная им фраза в мой адрес заставляет меня улыбаться до ушей?

– Всю ночь думала о вас, не могла сомкнуть глаз, – вдохновленная его особенным голосом щебечу я, не осознавая, что получилась рифма.

– Милана стала писать стихи о любви? – выразительно спрашивает Джексон.

– Получилось внезапно. Апхчи. – Я прикрываю рот, неожиданно чихая, несколько раз подряд. – Оййй…

– Милана, как ты себя чувствуешь? – слышит чихания Джексон и обеспокоенным голосом спрашивает. – Не простыла ли?

– На седьмом небе от счастья, – заверяю я.

– Я о твоем физиологическом состоянии.

Я чувствую, что он улыбается в трубку телефона.

– Джексон, не будь занудой, все хорошо.

– Я забочусь о тебе! – командует он.

– Я знаю, спасибо… но не стоит. И вообще, у меня к тебе имеется предложение. Мои папа и мама уехали до вечера воскресенья к дедушке с бабушкой, так как бабушка заболела. Не желаешь составить мне компанию и провести время вместе со мной?

Секунда молчания.

– Так значит, у нас будет совместное времяпровождение? – радостно восклицает Джексон, как будто я сказала ему, что он выиграл в лотерейном билете крупную сумму.

– Да! – ликую я.

– Я через пару часов буду у тебя, возьму кое-какие вещи с собой. Милана, может приобрести какие-нибудь продукты для совместного приготовления блюд?

– Отличная идея! – с веселым настроением и как ни странно бодрым отвечаю я. – Приобрети ингредиенты для пиццы.

– Договорились, малышка, не скучай!

Когда он говорит мне «малышка» мое сердце замирает, а мои нервные окончания в мгновение становятся возбужденными. Как я рада, что мы эти дни проведем вместе с ним. Времяпровождение с Джексоном всегда веселое, насыщенное счастливыми моментами.              Так, нужно прибраться до его прихода. Я мигом застилаю свою кровать, убираю вещи после дефиле, подаренные Ритчелл, гоняя в мыслях незабываемые мгновения вчерашнего дня. Как я ходила по подиуму в великолепных образах, позировала, как мы с Джексоном танцевали, испытали мощный выброс гормона удовольствия дофамина при поцелуе, взирали красоты заката при панорамном виде на крыше башни…

Почему бы не написать сейчас свои мысли в дневник? Достаю дневник с ящика и записываю:

«Вчера, являясь одной из моделей на дефиле, я поняла очень важную вещь. Жизнь коротка, чтобы тратить ее на сомнения. Лучше сделать и понять суть ошибки, чем не сделать и жалеть об этом. Сомнение ограничивает нашу жизнь, оно делает нас несчастными, задумчивыми, заставляя не совершать тех или иных действий, порой важных, несущих в себе благоприятные последствия, безграничную радость. Каждый раз, когда жизнь преподносит нам шанс необходимо им воспользоваться, иначе какой смысл всему. Жалеть о не содеянном? Благодаря участию на вчерашнем мероприятии, которое, возможно, являлось некой начальной моей ступенью в карьере, я осознала ту профессиональную цель в своей жизни, к которой буду стремиться независимо от мнений окружающих. Ведь вчера я победила свой страх».

Написав мысли в дневнике, я решаю принять душ, чтобы привести свои волосы в прежний вид. Так как запутанные волосы от лака для волос, выглядят весьма непривлекательными. Делая все необходимые дела, я заметно ощущаю ухудшение своего состояния здоровья, чувствуется озноб и легкая головная боль. Возможно, причиной этому является недолжное количество часов для сна. Я принимаю горячий, согревающий тело душ, надеваю джинсы, топ серебристого цвета и вязаную белую кофту. Укладываю как обычно волосы, наношу на кончики кокосовое масло для противодействия их сухости и ломкости. Мой уход за волосами прерывает звонок в дверь.

Я открываю дверь. Передо мной – Джексон, от которого веет мужской парфюмерией. На нём одета бордового цвета майка и светлые, бежевые брюки.

– Извините, мадмуазель, – играет он со мной, – не подскажите, в этом доме живет Милана Фьючерс? Я хотел бы взять автограф!

Еле сдерживая смех, поджимая губы, я серьезно говорю, подыгрывая ему.

– Да, вы на верном пути. Где поставить вам автограф?

– Пожалуй, на запястье, – говорит он, вальяжно протягивая свою руку, на которой я отмечаю вздутые вены, привлекающие мое внимание.

Я беру маркер, находящийся под рукой в коридоре и пишу: «Твоя Мила».

– Красота… – начинает смеяться Джексон, стараясь сохранить свой прежний слегка надменный взгляд.

Я подхожу к нему ближе и заключаю в объятия. Джексон чмокает нежно меня в ямочку на моей щеке, и мы проходим в дом, на кухню.

– Джексон, чувствуй себя как дома! – вежливо заявляю, разводя руками, показывая пространство моего дома.

– Ты так говоришь словно я впервые здесь, – хохочет он. – Но иногда я задумываюсь: в каком доме я бываю чаще, в своем или твоем? Или может у меня два родных дома?

– Да, – смеюсь я, – так и есть. – Джексон, мы можем приготовить пиццу, устроиться на диване, включить фильмы, разговаривать, как и всегда, обо всем, что только можно, как тебе наш план?

– Идеален! – восторженно отвечает Джексон. – Но у меня есть одно условие.

– Ну, Джексон… – делаю я печальную мордочку и дуюсь на него. – Я думала, что тебе понравится мое предложе… – говорю я, но Джексон притрагивается пальцем к моим губам, тем самым, останавливая мою речь.

– Тсс, малышка, – чувственно выражается он, обозревая меня. – Условие такое: чтобы все это время, мы были вместе, не уходили друг от друга. – Мои щеки начинают пылать от его насквозь прошибающего неотразимого голоса. – Хочу быть ближе к тебе…

– Конечно… – протяжно улыбаясь отвечаю я, – никак не по-другому, ааапчхи, – повторно чихаю я. Что же такое?!

Джексон тут же касается своими руками моей головы, смотря в мои глаза.

– Мила, я наблюдаю, как твои глаза слезятся. Возможно, ты простудилась… – думает несколько секунд. – Когда мы вчера стояли на пирсе, я помню, ты испытывала холод. Тебе срочно нужен горячий чай!

– Джексон, успокойся, – возражаю я. – Я в порядке, давай готовить пиццу!

– Я же вижу, что нет, ты заболела. Только этого не хватало, – вздыхает он, – ведь через несколько дней, наши дни рождения.

– Джексон, я не заболела! – указываю я. – Слегка простыла. Давай уже готовить.

– Может заказать пиццу, чтобы не…

Я обрываю его:

– Джексон, включай музыку!

– Хочу танцевать!

– Какая бодрая малышка… – игриво сообщает он, включая на смартфоне любимые нами с ним песни. А я решаю не терять времени и начинаю готовить тесто для пиццы.

Джексон танцует под песни, включая альбом, нравившейся ему музыкальной группы.

– Джексон, иди-ка, помогай мне, хватит танцевать, – наблюдая за ним, властно подзываю я его к себе.

Джексон подходит ко мне, обнимает со спины, а затем берет мои руки и начинает ими руководить, приводя мое тело в движение. Мы начинаем петь, делая вид, что у нас в руках микрофоны в виде столовых ложек.

– Я к вашим услугам, малышка. Нужна помощь?

– Джексон, – злюсь я, – мы же вместе собирались готовить, а ты отлыниваешь!

Джексон продолжает двигаться корпусом под музыку, изображая себя ди-джеем.

Я решаю подшутить над ним. Подхожу к нему.

– Смотри, что у тебя на носу, – смеюсь я и одновременно рукой, испачканной в муке, дергаю его за нос. Мука посыпалась ему на майку, от чего Джексон делает ошарашенное лицо.

– Ах, значит так, ты решила затеять войну? – сообщает шуточно Джексон.

Я лопаюсь от смеха, видя его забавное лицо. Он в свою очередь мгновенно засовывает свою руку в пачку муки и дует мне в лицо. Я, не ожидая такой быстроты действий с его стороны, делаю аналогичное действие. В итоге мы тянемся к куриным яйцам, лежащим рядом с холодильником, и решаем, на кого из нас оно разобьется первым.

– Ну, Джексон, пожалуйста, я только что помыла голову, – умоляюще говорю я о просьбе не разбивать яйцо мне на голову.

– Я все утро искал майку, которую надену, а теперь она вся в муке! – шуточно злится он.

Пока он говорит о своих недовольствах, я отбираю у него куриное яйцо и начинаю бегать по дому.

– Не отдам, не отдам, – громко смеюсь я, убегая от Джексона.

– Малышка, я тебя поймаю, вот увидишь!

Джексон бегает за мной по кругу.

– А вот и нет! – шутливо сообщаю я.

Джексон набирает скорость, подхватывает меня и внезапно яйцо разбивается у нас в руках. Едва переводя дыхание, Джексон резко притягивает меня к себе, и мы впиваемся друг другу в губы также быстро, как и разбилось несчастное куриное яйцо. Наше дыхание учащается, загорается огонь в наших сердцах от страстного поцелуя. Джексон нежно проводит языком по моим губам, парализуя мой мозг. Я обхватываю ладонью его шею и чувственно его целую. Такое ощущение, что мы не можем насытиться друг другом. Мы впиваемся с такой силой в губы каждого как будто смысл нашей жизни заключается в поцелуе. Горячий поцелуй, совершаемый нами, прерывает звонок телефона, жужжащий в кармане у Джексона.

– О, нет, только не Питер, – отпуская меня, говорит Джексон.

– Может не стоит ему отвечать?

– Я не сообщил ему, почему я ушел. Понимаешь, если бы я сообщил, что пойду к тебе на все выходные, то он пошел бы вместе со мной. Может быть, соврать ему? И сказать, что я у Софии, чтобы он отвязался от меня?

– Джексон, а мама знает, что ты у меня?

– Да, и я попросил не говорить об этом Питеру.

– Думаешь, мама не расскажет ему твое местоположение?

– Уверен!

Джексон решает ответить на звонок. Недовольно отвечает:

– Да, чего тебе?

– Ты вернешься сегодня? Мама интересуется.

– Хватит врать, с какой целью ты звонишь?

– Узнать, где ты и с кем ты.

– Я у Софии, – лжет Джексон.

– У Софии? Ты уверен в этом? Вы же расстались с ней.

– Какая тебе разница?

– Ты у Миланы?

Джексон бросает со всей злостью трубку.

– Джексон, а если он сейчас ворвется сюда? – с ужасом предполагаю я.

– Как придет сюда, так и уйдет отсюда, – язвит Джексон. – Так, на чем мы остановились?

– На пицце, – смеюсь я, добавляя, – на пицце с поцелуем.

– Другое дело.

Джексон сажает меня на кухонный стол, нежно касаясь ладонью моих щек. Я трогаю его руку и чувствую, отличающую ее, нежность. Мы прижимаемся носами друг другу, изображая эскимосский поцелуй. Джексон случайно касается губами моего лба, хмурит брови и громким голосом говорит:

– Да, ты вся горишь, милая! Твои щеки, как томаты для пиццы, а руки при этом холодные. У тебя, наверняка, температура. Срочно нужен термометр, чтобы ее измерить.

– Джексон, милый, что за бурная реакция? Я хорошо себя чувствую, – вру я, понимая, что сейчас чувствую сильную головную боль и испытываю холод и жар в теле одновременно.

– Скажи, в каком месте находится градусник? – тревожно спрашивает Джексон.

– Если я не скажу, ты не отстанешь?

– Ни в коем случае!

– Он лежит в левом ящике, который расположен рядом с тобой. Там имеется аптечка с лекарствами, а в ней и термометр для измерения температуры тела.

Джексон сразу же открывает ящик и достает электронный градусник.

– Так, меряй, – строго говорит Джексон.

– Ты такой милый, когда заботишься.

– Милая Мила, нужно соблюсти тишину, чтобы термометр верно просчитал температуру.

– Да он и так верно просчитает.

Проходит пять минут. Я достаю градусник, обманывая Джексона, чтобы он не волновался, сообщаю:

– Ну вот, а ты переживал 36,3. Жива, здорова!

– Дай мне посмотреть!

– Зачем? Джексон, я только что сказала тебе.

Джексон, не слушая меня, с силой выхватывает термометр, смотрит на значение и удивленными, слегка злостными глазами взволнованным голосом твердит:

– 38,3! Зачем ты солгала?

– Чтобы ты не переживал за меня.

– Родная, я всегда буду переживать и волноваться за тебя. Тебе сейчас же нужен сон, горячий чай и лекарства.

– Мне сейчас нужен ты, – отвечаю я нежным голосом и вижу, как меняется выражение лица у Джексона, когда я касаюсь пальцами своей руки его мускулистого тела.

– Милая, я заварю тебе чай и принесу в твою комнату. Сейчас поставлю пиццу в духовку, а ты отдохнешь немного, и затем мы будем есть.

– Джексон, не будь моей мамой, – ляпаю я.

– Бегом в комнату! – командует он. – Я все сделаю, жди меня.

– Джексон… – умоляю я его остаться с ним.

– Никаких больше разговоров! – крикливо объявляет он.

– Хорошо, мам, – смеюсь я.

Я слушаюсь Джексона, направляюсь в комнату, так как мое состояние только ухудшается, и я чувствую слабость в теле. Переодеваясь в домашнюю одежду, я отмечаю, что время очень раннее. Еще и 8 вечера нет. Но усталость сама принимает решение за меня. Я ложусь в кровать и ощущаю, что не могу отогреться и беру еще одно теплое пушистое одеяло, накрывая себя сверху. Джексон заходит в комнату, занося горячий чай с лимоном, медом и клюквой.

– Кто у нас скрылся в одеяле? Где этот пушистый малыш?

Как же мило он щебечет. Я вылезаю из-под одеяла.

– Люблю тебя, – говорю я ему.

Он протягивает мне кружку с горячим напитком.

– И я тебя люблю, милая. Пей чай, пицца скоро будет готова. Я приберусь на кухне и приду к тебе. Можешь подобрать фильмы пока, если не хочешь спать.

– Буду ждать тебя! Да!

Удивительно, как любимые нами люди способны не только поднять настроение в пасмурный или грустный для нас день, но и в период болезни заставляют нас выйти из этого состояния и скорее выздороветь, благодаря их заботе. Их забота в отношении нас образует неиссякаемый источник счастья, загорающийся в нас изнутри. Любимые люди – бесценны.

Глава 17

Я пью чай и вдруг слышу звонок в дверь. Кажется, я догадываюсь, кто пришел… Питер. Кто бы сомневался. Но мне так трудно встать с кровати, что я не буду выходить, кто бы там ни был. Слышу я с комнаты:

– Питер, зачем ты пришел сюда? – грозит Джексон.

– Значит, вот так ты у Софии проводишь время? – ухмыляется Питер.

– Питер, убирайся отсюда, как можно дальше и не мешай нам, – повышает голос Джексон.

– Я хочу поговорить с Миланой.

– Во-первых, она спит, во-вторых, она заболела, в-третьих, она – моя девушка, поэтому ты не будешь с ней разговаривать.

– Твоя девушка? – хохочет зловеще Питер. – Я смотрю, врать – твое хобби.

– Да, моя девушка, и мы встречаемся, и любим друг друга. Поздно ты спохватился.

– Мы еще посмотрим, чья она девушка, – заявляет Питер.

– До свидания, Питер!

Джексон хлопает дверь. Я так понимаю, что Питер не остановится и будет продолжать делать все, чтобы поссорить нас с Джексоном.

Я слышу, как Джексон поднимается по ступенькам лестницы, возможно, проверить сплю я или нет. Я закрываю глаза, делая вид, что уснула. Он заходит, смотрит пристально на меня и приближается ближе. Я стараюсь не засмеяться и кричу:

– Бу!

– Тьфу, Мила, – дергается Джексон. – Ты зачем так пугаешь? Я думал, что ты заснула, хотел укрыть тебя одеялом.

– Нет. Джексон, останься со мной. Наша пицца готова?

– Наша? – ухмыляется Джексон.

– Да.

– Ты ошиблась! Я делал пиццу, значит, а, оказалось, что она наша, – смеется Джексон.

– Хорошо, твоя, – подыгрываю я.

– Да, готова, сейчас спущусь и принесу. Ты подобрала фильм?

– Да, остановилась на фильме под названием «В погоне за счастьем».

– Здорово!

Джексон спускается и приносит нам пиццу. Ее ароматный запах заставляет, как можно скорее, попробовать вкусить ее.

– Вкуусно, очень, – говорю я, хватая второй кусок.

– Да, я молодец! Видишь, как смог приготовить сам наивкуснейшую пиццу «А-ля ДжекМила».

Я закатываюсь в смехе.

– Джексон! Шутка зачтена!

Мы начинаем смотреть фильм, разговаривать о волнующих каждого из нас темах, что я и не замечаю, как засыпаю, лежа на груди у Джексона и крепко его обнимая. Это первая наша совместная ночевка с позиции парня и девушки.

***

Проснувшись, я отмечаю, что Джексона рядом нет. Смотрю на время – 00:20. Я думала, что уже ближе к утру. Но где же тогда Джексон? Я спускаюсь по лестнице, замечая огонек на кухне. Джексон сидит за столом, смотря в окно, пьет чай.

Какой же он привлекательный… А эти мускулистые руки… Вздутые вены на его руках – моя слабость.

– Мила, все хорошо? – видит он меня. – Я разбудил тебя? – спрашивает Джексон, ставя на стол кружку с чаем и приближаясь ко мне.

– Нет, я сама проснулась и обратила внимание, что тебя нет рядом.

– Меня не было 15 минут.

– Не желаю спать в отсутствии твоих объятий, – говорю искренне я.

– Взаимно, родная. Я не мог уснуть и решил выпить чая. Как ты себя чувствуешь?

– Отлично! Твой чай меня помог преодолеть простуду!

– Давай еще раз измерь температуру, пока я допью чай.

– Это не совсем обязательно, Джексон.

– Обязательно. Немедленно. Иди ко мне.

Эти слова действуют на меня моментально. Я подхожу еще ближе к нему, он дает мне градусник и целует в щечку.

Я измеряю, смотрю на показатель и радуюсь тому, что температура отсутствует.

– 37,2 , – произношу я.

– Точно? – улыбается он.

– Джексон, на этот раз да.

– Температура, хоть и небольшая, но выпить противовирусный препарат нужно.

Я наблюдаю за тем, с какой любовью Джексон старается, заботится обо мне, от чего мне становится так тепло внутри, будто мое сердце укутали в самое мягкое одеяло на свете. Как же его можно не любить, моего Джексона…

– Выпей это и идем ложиться!

– Джексон, еще скажи, что ты мне сказку перед сном прочитаешь.

– А как же, я уже подобрал даже, – подшучивает Джексон.

– Мне приятно, что ты заботишься, но все в порядке, правда.

– Если не будешь слушаться, то я тебя накажу, – властно сообщает Джексон.

Его слова заставляют меня снова прикусить нижнюю губу. Откуда только у меня сформировалась такая привычка?! Меня охватывает приятная дрожь, а сердце начинает бешено колотиться. Мне кажется, что в тишине среди нас двоих слышен стук моего влюбленного сердца.

– Во мне нарастает желание прочувствовать твое тело, отдаваясь во власти своих желаний, когда ты прикусываешь губу…

Как нежно он сказал.

– Джексон, я …

– Я понимаю, что только лишь вчера мы были друзьями, и ты скажешь, что подобные желания – это иллюзия, так как невозможно испытывать сильные чувства, так сразу. Я понимаю тебя, и поверь, я …

– Нет, я так не считаю, я тоже испытываю такие же чувства. Но все-таки, думаю, будет лучшим, чтобы у нашей истории любви все было бы постепенно.

– Согласен! Идем к тебе в комнату, согревать друг друга крепкими объятиями.

– Да… – певуче говорю да.

Мы поднимаемся по лестнице в комнату, ложимся на диван. Я располагаюсь на плече у Джексона, он крепко обнимает меня и гладит другой рукой мою голову.

– Джексон, можно вопрос?

– Конечно, но только один, – улыбается Джексон. В темноте его улыбка кажется еще милее.

– Помимо создания собственной компании, чего ты еще желаешь достичь в жизни, имеются какие-то иные цели?

– Я желаю сделать мир лучше. Собрав определенные средства, я хотел бы принимать участие на тех форумах, мероприятиях, где будет осуществляться сбор средств на пожертвования… Каждый из нас – дитя природы. Не помогая друг другу, мы не обретем внутреннее счастье и гармонию. А для меня настоящая радость видеть, как больные детки обретают шанс на новую жизнь, как люди, больные онкологическими заболеваниями имеют возможность продлить остаток своих дней в этом удивительном мире, как нуждающиеся в чем-либо обретают что-то в отсутствии взаимной отдачи.

– Джексон, ты меня покорил… Сейчас расплачусь.

– Милая, не плачь! Я хочу всего лишь, чтобы наш мир был чуточку добрее, чтобы каждый старался относиться к другому на равных, вне статуса или имущественного положения.

– Ты настоящий мужчина, которому через 4 дня исполнится официально18 лет.

– А ты прекрасная леди, какие имеешь цели за исключением моделинга, сферы психологии?

– А я желаю также участвовать в благотворительных акциях в защиту животных, считаю, что это очень важно!

– Так мы же можем объединиться с тобой для достижения этих целей? – предлагает Джексон.

– Да, я тоже думала об этом, – говорю я, представляя, как мы вместе сотрудничаем с Джексоном в роли модели и предпринимателя.

– О, боже, Милана! – внезапно вскрикивает мой парень. – Я самый худший парень в мире.

– Джексон, что ты? – округляю я глаза от его резких движений и слов. – Наоборот, ты лучший, что ты такое говоришь?

– Жди меня, я сейчас вернусь.

Он встает с дивана и куда-то уходит.

– Не пугай меня, что стряслось?

Джексон без слов спускается на кухню и чем-то шуршит.

– Милая, – заходит он в комнату, – можешь закрыть глаза и включить свет на своей лампе? Только сначала включить, а потом закрыть глаза.

– Да, но что…

– Тсс, сейчас узнаешь.

Делаю так, как велит Джексон. Что-то опять задумал он…

– Дай мне свою руку, – сообщает Джексон.

Он одевает что-то на мой палец и говорит своим чарующим голосом:

– Милана Фьючерс, я тогда в ресторане так растерялся, признаваясь тебе своих чувствах. Я забыл сказать самое главное: ты будешь моей девушкой?

У меня ёкает сердца. Каждая девушка с самого детства мечтает о таких словах, о родном и любимом человеке, и, кажется, что и моя мечта сбылась. Я открываю глаза и смеюсь, смотря на бублик, находящийся на моем пальце руки.

– А бублик тоже входит в часть твоего плана?

– Нравится? – смеется Джексон.

– Да, думаю, что он вкусный.

– Милана, я жду ответа.

– А разве он неочевиден?

– Нет, мне нужна конкретика.

– Да, я буду девушкой самого заботливого парня во всей вселенной! – восторженно щебечу я.

– Ура, а теперь, мы можем съесть этот бублик, – счастливо заключает Джексон.

– Джексон, нет, – отрицаю я, – я думала, мы его оставим на память.

– Мил, я могу тебе целую пачку принести с кухни, – улыбается он.

– Этот бублик особенный, он символизирует начало наших отношений. Запомним это мгновение навсегда?

– Навсегда! – молвит Джексон и начинает меня щекотать, на что я лопаюсь от смеха, как ребенок.

После я отворачиваюсь в другую сторону, он кладет свою руку на мою талию, крепко прижимая к себе мое тело, целуя меня в шею, от чего моя сила воли окончательно исчерпывается, и я крепко засыпаю в его чувственных руках.

Глава 18

– Доброе утро, милая, – говорит Джексон заспанным голосом, поправляя мои волосы и убирая их с лица, как только я открываю глаза.

– Доброе утро, милый, – отвечаю я и продолжаю, – как давно ты проснулся?

– Недавно. Ты такая красивая, когда спишь, как будто ангел.

Мое лицо расплывается в улыбке.

«Боже, как приятно просыпаться с любимым человеком, который сообщает при этом милости. Это самое настоящее доброе утро».

– Только не говори, что ты все это время на меня смотрел? – спрашиваю я, желая услышать ответ «да».

– А как же иначе, ты иногда даже похрапываешь, – насмехается Джексон, делая движение своей рукой, взбудораживая свои волосы.

– Я-я? Никогда в жизнь.

– Да-да, я слышал своими ушами.

Джексон приближается своими алыми губами в форме бантика к моим, даря мне легкий, нежный, утренний поцелуй, от чего я чувствую искреннюю теплоту.

– Какие у нас на сегодня планы? – задаю вопрос Джексону.

– Лечить тебя, чтобы к нашим празднованиям дней рождений, ты была полностью здорова!

– Джексон, я прекрасно себя чувствую, благодаря вчерашнему заваренному тобой чаю и лекарствам.

– Милана, у тебя вид сейчас болеющего человека: слезятся глаза, чихаешь. Тебе нужно отлежаться сегодня и на все 100% выздороветь.

– Я не привыкла лежать без дела, не гулять на свежем воздухе, не делать действия ежедневно, которые развивают мою личность и приближают к заветной цели, – говорю я, понимая, что Джексон прав, простуду нужно вылечить до дня рождения. Не буду же я болеть на свое 18-летие и отменять празднования.

– Но это только на пользу тебе!

– Только не уходи, пожалуйста! Умоляю, побудь со мной до приезда родителей.

– Милая моя, я никуда от тебя не уйду, буду рядом.

– Обещаешь?

– Да!

– Тогда идем завтракать, я так проголодалась. С меня тосты с вареньем! – говорю я радостно.

– Нет.

– Нет? – переспрашиваю я. Он не хочет кушать мою еду? – Джексон – это очень вкусно.

– Я решил, когда ты еще спала, что тебе не за чем готовить, так как ты болеешь и заказал завтрак с ресторана. Примерно, через 30 минут к нам приедет курьер с заказом.

ЧТО?

– Ты меня балуешь, Джексон. Спасибо большое, думаю, это будет наивкуснейший наш завтрак.

– Конечно!

– Ты лучший парень во всем мире!

– Не преувеличивай, просто желаю всегда видеть на твоем лице улыбку, она меня бодрит духом.

Мы встаем, делаем порядок в моей комнате, разговариваем, обсуждая разные прочитанные мною книги. Эти дни с Джексоном еще больше нас сблизили, хотя, мне казалось, что мы и так очень близки с ним.

Звонок в дверь.

– Это курьер! – вскрикиваю я.

– Так, я спущусь сейчас.

– Я с тобой.

Мы радостно бежим к двери, забираем наш заказ, Джексон оплачивает курьеру, и мы несем пакеты с едой на кухню. Я открываю коробку и отмечаю, что привезенные блюда просто восхитительны на вид: сырники со сгущенным кремом, два ванильных капучино, геркулесовая каша с кусочками клубники, тосты с абрикосовым вареньем. Еда аккуратно уложена в коробки, сделанные из фольги, чтобы она не успела остыть до приезда в назначенное время.

Мы с Джексоном садимся за стол, вкушая ресторанный завтрак. Причем настолько быстро мы съели завтрак, что если сравнить время ожидания и поедания, то первое – в два раза будет больше по времени.

– Джексон, еще раз спасибо тебе за этот прекрасный, вкусный завтрак!

– Не за что, Милана!

Я наблюдаю вибрирующий телефон.

– Джексон, мама звонит, нужно ответить.

Он кивает головой.

Пока я разговариваю по телефону, Джексон строчит сообщения кому-то настолько быстро, что его пальцы не успевают касаться клавиатуры экрана телефона.

– Мама сообщила, что бабушке гораздо лучше, они будут скоро выезжать!

– Желаю ей скорейшего выздоровления!

Джексон чем-то обеспокоен.

– Джексон, все в порядке?

– Да, почему спрашиваешь?

– Просто видела, как ты сосредоточено писал кому-то.

Только Джексон хотел ответить, как начинает звонить звонок в дверь. Родители приехать так быстро точно не смогли. Мы переглядываемся друг с другом.

– Как думаешь, кто это?

Джексон злостно, не отвечая, подходит к двери и с дерзостью ее открывает. Я краем глаза вижу Питера и Софию.

– Что вы тут делаете? – взбешено выражается Джексон.

– Мы не к тебе пришли, а к Милане, – отвечает с ухмылкой Питер.

Я цепенею, не имея понятия, как реагировать на это, что они себе позволяют, приходя в мой дом без приглашения. Тем более – София. Чувствую, что все это закончится плохо.

– Я не ослышалась? Ко мне? Но зачем? – вставляю я свою лепту в разговор.

– Мы принесли фруктов для того, чтобы ты скорее выздоравливала, – отвечает София, натягивая на лице улыбку, не отличающуюся искренностью.

За сколько времени я знаю Софию, я ни разу не слышала подобные слова доброты от нее. Она явно что-то задумала. Но не впустить их в дом, я не могу.

– Хорошо, проходите, – тихо говорю я, на что Джексон показывает мне в этот момент гримасу, выражающую недовольство из-за присутствия Питера и Софии. – Спасибо за фрукты, – продолжаю я, неся в сумке, отданной Питером, бананы, манго, апельсины и лимоны.

– Мила, у тебя уютный дом, – лестно выражается София и подходит к Джексону, касаясь ворота его футболки, сообщая громким шепотом, могут ли они поговорить наедине. Джексон отвечает ей нет, но София так и крутится возле него, желая, чтобы он пошел с ней в комнату.

– Мы скоро будем, – соглашается на разговор Джексон, уходя с недовольным видом на улицу.

«Только не это, быть вместе с Питером тет-а-тет не желаю», – твержу я про себя.

– Как твое состояние, детка? – спрашивает Питер.

– Лучше, спасибо,– коротко отвечаю я, не давая повода ему общаться с ним дальше.

– Детка, как ты могла простыть в летнее время?

Я не отвечаю на его вопросы, разбирая сумку с фруктами, и думаю о том, может быть, стоит сходить к Джексону и Софии и узнать, как там дела. Интересно, как отреагировала София на то, что мы встречаемся с ним. Наверняка, она разозлилась и находится в разъяренном состоянии. Но мы должны не скрывать это. Встречаться и прятаться ото всех – не вариант.

– Детка, почему ты не отвечаешь на мои вопросы? – говорит Питер и подходит ближе, касаясь своей шершавой рукой моей талии. Я разворачиваюсь и говорю громким голосом:

– Что ты себе позволяешь, Питер! Сколько можно уже! Убери немедленно свои руки от меня! – выдергиваю дерзко его ладони от себя.

Питер настойчиво их не убирает. Ну, у него и хватка.

– Я начну кричать, если ты не уберешь свои руки от меня. Джексон придет и промоет тебе мозги как следует! – кричу я.

Питер слегка отпускает свои руки и отходит в сторону. Я выдыхаю. Нужно всегда кричать, находясь в похожих ситуациях. Ведь это срабатывает.

Входная дверь открывается, я смотрю на нее, чтобы, наконец, увидеть Джексона. Питер, пользуясь моментом, со всей скоростью подходит ко мне, крепко притягивает к себе и впивается с силой в мои губы. Он целует меня с такой силой, что я оказываюсь не в силах противостоять этому.

– ПИТЕР! – Джексон кричит со всей силой. Его челюсть отвисает, наблюдая, как Питер целует меня.

– Ну вот, что я тебе и говорила, у них роман, – ухмыляется София. – Они еще в гримерной комнате целовались, – добавляет агрессивно она, словно все это запланировала. Ее вид отражает наслаждение от реакции Джексона на случившееся.

– Как ты смеешь прикасаться ко мне и целовать меня, ты не дал мне возможности выбора, – кричу я, давая пощечину Питеру. Чувствую, как слезы начинают заметно увеличиваться на моем лице. Джексон подбегает и толкает Питера и тот отлетает в сторону.

– Ты целовал мою девушку! – орет Джексон, сметая все фрукты, принесенными ими, со стола.

– Она сама не отказалась! – надменно лжет Питер, лежа на полу рядом с кухонным столом. По его руке течет кровь, но он непробиваем, встает и делает вид, что все в порядке. Я с ужасом смотрю на все это. Лишь десять минут назад мы с Джексоном замечательно проводили время вдвоем, и тут ворвался Питер с Софией, и произошла драка, причиной которой являлась я.

– Что? Ты не дал возможности отцепиться, ты зажал меня! – начинаю вопить я.

– Она крутит вами обоими, – перебивает меня София, радуясь происходящему. – Джексон, оставь их, пусть сами разбираются, она не достойна тебя.

– Что ты сказала, София? Мы с Джексоном любим друг друга, а тебя он никогда не любил! – кричу я на ее заявление, желая вцепиться ей в волосы.

– Да ты… же.

– Немедленно убирайтесь с Питером с моего дома! – ору я.

– Ну что, братец, ты готов ответить по заслугам по-настоящему? Чего ты добился, поцеловав мою девушку?– озлобленно говорит Джексон.

– Ты отнял мою девушку! – уверенно отвечает Питер на слова Джексона.

Слова Питера заставляют Джексона совершить повторный удар Питеру таким образом, что последний даже не в состоянии дать ответный удар. Однако Питер набирает мощи и бьет Джексона в область желудка, за счет чего Джексон падает. Мы с Софией начинаем разнимать их. Кровь стекает по их рукам и носам.

– Что вы устроили? Где это видано, что родные братья дерутся из-за одной девушки, не имеющей для них значения? – отрезает София.

– Я люблю ее, – одновременно сказали Джексон и Питер.

– Что ты сказал? – одно и то же повторили братья, смотря яростно на каждого.

– Я сейчас же принесу аптечку, – вмешиваюсь я в их разговор.

София, услышав фразы Питера и Джексона, начинает еще больше возмущаться, но наблюдая кровавую лужу посреди гостиной, она направляется со мной на кухню, где лежит аптечка.

– Ищи быстрее, если не хочешь, чтобы они истекли кровью и умерли из-за тебя, – вырывается из уст Софии, командным тоном.

– Не нужно командовать мною! Ты этого добивалась, как только пришла ко мне домой, – отвечаю я, стараясь успокоиться и не поднимать на нее голоса, так как это делает она.

– ЧТО?

– Что слышала… София, я не буду ссориться с тобой, говорить в твою честь обидные слова, мне это ни к чему. Прими для себя одно: мы с Джексоном встречаемся!

– Ты прикидываешься доброй специально, чтобы завладеть и Питером, и Джексоном…

– Твое право так думать, лучше займись собой. Обрати внимание к себе, а не ко мне. И совет тебе, не обсуждай никого, не зная человека, его мыслей и его жизни.

София молчит. Я мигом начинаю искать по ящикам кухни аптечку.

«Ну, где же она», – повторяю я про себя.

Я направляюсь, как можно быстрее к последнему непроверенному мной левому шкафчику кухни. В нем лежит аптечка, я достаю дезинфицирующие средства и бинт с пластырем. Принеся необходимые принадлежности, София резко выхватывает у меня бинт и начинает вытирать кровь с лица Питера. Я в свою очередь проделываю аналогичное действие Джексону.

– Питер, тебе нет оправдания! – говорю я строгим голосом, приклеивая пластырь на висок Джексона, который, несмотря на боль от ран, смотрит на меня милым взглядом, от которого я забываю все на свете.

– В нашем поцелуе нет ничего ужасного, я сделал то, что хотел сделать уже давно! – отвечает уверенно Питер, делая вид, что ничего не произошло, и он не считает себя виновным в данной ситуации.

Я толкаю ногой Джексона, чтобы он молчал, иначе снова начнется драка.

– Я смотрю, что с самооценкой у тебя проблем нет… – выпаливаю я, добавляя: – Покиньте мой дом с Софией, немедленно!

– Мы без Джексона не уйдем, – отмечает София, обнимая Джексона за шею.

Джексон убирает ее руки.

– Что ты себе позволяешь? – реагирует он сразу на ее прикосновения.

– Запомните один раз и навсегда – Джексон мой парень и я не позволю, чтобы вы им командовали.

– Питер тоже твой парень, раз ты с ним целуешься! – продолжает подбрасывать в огонь конфликт, между Питером и Джексоном, дрова София.

Они с Питером – два сапога пара. Льстивые, не имеют чувства стыда и не знают понятия «выбор человека».

– Я уже объяснила, как все было на самом деле! – заявляю я.

Мы с Софией начинаем говорить на повышенных тонах, располагаясь на двух концах дивана. Джексон и Питер смотрят и стараются теперь успокоить нас.

– Мы всеми уйдем и оставим Милану отдыхать и поправляться, – вставляет Джексон в наш разговор с Софией. На его лице смешались эмоции грусти и гнева. Но я не понимаю, почему он тоже захотел уйти от меня?

– Джексон, подожди… – стараюсь я его остановить, когда они втроем направляются к двери.

– Видишь, я же говорила, что Джексону ты не так нужна как я, он уходит со мной, – говорит София, при этом молча крича от восторга.

Я в удивлении, что Джексон так и словом не обмолвился, пока я грызлась с Софией.

«Неужели София успела его уговорить и заставить, чтобы Джексон поверить в информацию, что у меня роман с Питером», – крутятся в моей голове мысли.

– Ты ошибаешься, София! – наконец-то грубо вставляет Джексон. – Она мне нужна всегда, но сейчас мне хочется побыть одному.

Джексон слегка приобнимает меня, отпускает и, закрывая дверь за собой, покидает мой дом.

Я смотрю в окно и вижу, как Джексон сворачивает от Софии и Питера в другую сторону, руками теребя свои темные волосы, делая их взъерошенными.

Вот и все. Джексон ушел. Мы договорились всегда разговаривать друг с другом обо всем, чтобы ни случилось, быть откровенными в испытываемых нами чувствах. Но он ушел. Не могу поверить, что Питер испортил повторно наши с Джексоном выходные.       Мы были так счастливы, но что теперь? Я целовалась с Питером и это ужасно. Я подвела Джексона. Чувствую, как слезы начинают стекать по моим глазам…

«Нет, я не должна плакать, я ни в чем не виновата. Я справлюсь. Это жизнь. Просто такой день. Как же сложно быть в отношениях…»

Звоню Ритчелл, ведь только ей можно выговориться и поделиться своими эмоциями. Ритчелл – это тот человек, который поддержит меня в трудную минуту жизни всегда, чтобы ни было.

– Милана, привет! Как дела? – берет трубку Ритчелл, веселая и счастливая по голосу.

– Привет, не так, как хотелось бы, – хнычу я в трубку. – Мы можем встретиться и поговорить?

– Что-то случилось? Милана, что с голосом? Ты плакала?

После слов «ты плакала», я начинаю, как назло, плакать, и за счет этого мой нос перестает дышать, и я шмыгаю им в трубку телефона.

– Милана, почему ты плачешь? Так! Через час встречаемся у меня дома, приходи с ночевкой, бери с собой необходимые вещи. Я жду тебя, не плач, пожалуйста. Расскажешь все, и тебе станет легче, я помогу тебе, чем смогу! Бегом ко мне!

– Правда? Я не помешаю тебе? – еле сдерживая слез, говорю я.

– Милана, ты мне никогда не помешаешь! Да, жду тебя.

Я звоню маме и сообщаю, что буду ночевать у Ритчелл. Вытирая слезы с глаз, я ускоренно собираю необходимые вещи и отправляюсь с ночевкой к подруге.

Глава 19

Я захожу к Ритчелл и первое, что я делаю – крепко ее обнимаю. Это то, что мне сейчас нужно больше всего на свете.

– Подруга, привет! Я рада, что ты пришла, чувствуй себя как дома! Сейчас все мне расскажешь, и мы разрешим твои сложности, – отвечает Ритчелл и закрывает за мной дверь.

– Привет, спасибо, что пригласила!

– Так, проходи в гостиную, а я сейчас налью воды и включу электрический чайник, чтобы мы попили чай, и ты успокоилась. Располагайся удобнее, я скоро буду.

Сев на край высокого дивана, накрытого белым пушистым покрывалом, я бросила взор на гостиную комнату лавандового оттенка, которая была огромных размеров и создавала атмосферу уюта и тепла. Невозможно отвести взгляда от картин, висящих на стене, которые представлены образами одежды эпохи 17-18 веков; от великолепных фарфоровых ваз, покрытыми живописными узорами с искусственными цветами – орхидеями, которые выглядели, как будто живые. Такое ощущение, что я нахожусь в музее.

– Ритчелл, находиться в твоем доме – то же самое, что сходить в музей, – смеясь, говорю я подруге. Дом Ритчелл огромен, с широкими, высокими стенами, искусно подобранным дизайном мебели. Я всегда люблю ходить к Ритчелл, так как ее дом – произведение искусства.

– Знаешь, когда мои родители делали ремонт, мне тоже сначала так казалось, что я нахожусь не в квартире, а в учреждении культуры, но потом привыкла к данному интерьеру и считаю его маленьким произведением искусства, – отвечает Ритчелл и подает поднос с двумя кружками зеленого чая с чабрецом. – Я вся во внимании и готова выслушать Милану, у которой, то и дело, происходят приключения каждый день.

– Ритчелл, а твои родители не будут против моего присутствия у тебя дома?

– Мои родители возвратятся домой завтра, они уехали на благотворительный форум. Они в восторге от вашего выступления с Джексоном. Сообщили мне, что мои друзья талантливые, и что без вас показ бы не состоялся, поэтому мы еще раз искренне благодарим тебя и Джексона за оказанную помощь. Даже если они вернутся раньше времени, они будут только рады видеть тебя здесь!

– Тот день был потрясающим, спасибо тебе еще раз за возможность побыть на день моделью!

– Подруга, я жду твоих рассказов, мне весьма любопытно узнать, что произошло, – проявляя интерес, молвит Ритчелл, садясь рядом и пристально смотря на меня, ожидая рассказа.

Я, не зная с чего начать свою речь, решаю изначально открыться Ритчелл о том, что мы с Джексоном теперь вместе, не как друзья. Набираюсь мужества, сообщаю:

– Ритчелл, прости, что не открылась тебе сразу… Но мы… – тяну я, – с Джексоном встречаемся.

– Ты и Джексон? Встречаетесь? Лучшие друзья начали встречаться? – с удивлением в глазах кричит Ритчелл, чуть ли не поперхнувшись.

– Да, именно с ним, со своим лучшим другом, – восторженно заявляю я и где-то глубоко внутри души ощущаю, что загорелся огонек, согревая все мое тело. Так происходит каждый раз, когда я думаю и говорю о Джексоне.

– Не может быть… – кладет ладони на щеки Ритчелл, – а я всегда знала, что между вами больше, чем дружба. Но что заставило понять тебя, что ты именно сейчас испытываешь к нему чувства любви, а не год назад, например? Ведь если я не ошибаюсь вашей дружбе почти 18 лет.

– Как бы тебе смешно не показалось, но причиной этому является Питер. Он словно порвал нашу с Джексоном дружбу, и в результате чего, мы стали воспринимать друг друга совершено по-другому. Он дал мне понять, что я люблю Джексона и, возможно, всегда любила.

– Как романтично… – протяжно заключает подруга, слушая меня настолько внимательно, как будто смотрит мелодраму. Ее взгляд отличает удивление. – Так, жду подробностей вашего романа. Колись, целовались уже?

– Да и это было незабываемо, я ничего не чувствовала подобного в своей жизни. После первого поцелуя, в моей душе была такая гармония… Это можно сравнить со звучанием самой красивой музыки на свете, – с нежностью говорю я, вспоминая те ощущения, когда мы с Джексоном впервые прикоснулись друг к другу губами.

– Ах… – умиляется подруга, – я сейчас расплачусь. У тебя талант описывать такие моменты.

– А вот далее, все снова испортилось и угадай, кто явился причиной нашей размолвки?

– Самовлюбленный эгоист? – смеется Ритчелл, говоря о Питере.

– И не только.

– Ничего себе, в вашей драме появился еще и четвертый персонаж?

– Да… И это София, которая чуть ли не стала девушкой Джексона, – шиплю сквозь зубы я, мысленно возвращаясь к ее лицемерным словам, насыщенные гневом и ревностью.

– А, точно. Я и забыла про нее. На вечеринке у меня Джексон танцевал с ней. Мне помнится, когда он лупился на тебя с Питером, София настолько была в ярости. Мила, – хохочит Ритчелл, – твою жизнь можно положить в основу сюжета сентиментальной прозы, которая стала бы бестселлером за короткое время.

– Ты еще не знаешь, что было дальше, – вставляю я, поправляя волосы за ухо.

– Так, снова интригуешь! Немедленно рассказывай!

– Мы ночевали с Джексоном вчера у меня дома и на утро к нам пришли Питер и София и…

Противно в этом признаться самой себе.

– И? – переспрашивает Ритчелл, горя любопытством.

– Мы целовались с Питером, – тараторю я, наблюдая за реакцией Ритчелл.

– ЧТО? – с плевком визжит она. – Ты и Питер? Я ничего не понимаю… Подожди…

Ритчел размахивает руками, поражаясь каждыми сказанными мной словами, от чего я хихикаю и продолжаю повествовать ей новости своей приключенческой жизни.

– Пока София и Джексон разговаривали, Питер прижал меня к себе и поцеловал. Такое чувство, что это было спланировано заранее Софией и Питером. Джексон увидел нас целующихся, от чего началась драка. Я думала, что они порвут друг друга на части…

– Не может быть, на что способен Питер… Я даже не могла бы и предположить, что он сможет так поступить. Представляю, какую боль сейчас испытывает Джексон. Питер подогревает ваши отношения с Джексоном и создает в них хаос.

– Да, не стоило тебе говорить Питеру, чтобы он не сдавался и добивался меня, чего бы это ему не стоило.

– Прости, я сглупила, когда сообщила Питеру об этом. Но кто мог знать, что он всерьез всеми усилиями будет бороться за свою любовь, пусть даже, если его главным соперником будет его родной брат.

– Не знаю, Ритчелл, что будет дальше с нами… Я люблю Джексона, очень.

– И он тебя любит. Ваша любовь сможет преодолеть все преграды на пути к счастью. Наверняка, Питер уедет после окончания лета и тогда у вас все наладится.

– Надеюсь, что так и будет, – говорю я, вздыхая полной грудью, испытывая грусть.

– Милана, улыбнись! Не трать время своей жизни, пребывая в грусти. У каждой проблемы есть свое решение. Пока ты сможешь дышать, ходить, говорить, бегать, ты найдешь любой выход из ситуации. Я тоже ранее часто думала, что после любой ситуации я не смогу быть той, кем я была раньше, что у меня ужасная жизнь, насыщенная одними проблемами. Но однажды я осознала самую важную вещь: ценность каждой минуты жизни. Я поняла, что каждая наша проблема – это возможность закалить свою силу воли, сделать нас лучшими, но никак не упасть духом, позволяя себе сообщать фразы: я -неудачный человек или я – человек-проблема и т.д. Проблема позволяет работать твоему мозгу на полную мощность, находя выход с любой произошедшей с тобой ситуации, перебирая тысячу разных способов решения. Поверь, выхода нет тогда, когда твоя жизнь закончилась биологической смертью. Но до тех пор, имея руки, ноги и мозг, можно достичь всего и быть счастливым сейчас.

Слушая Ритчелл, я задумалась… Да, она права, я не должна паниковать, падать духом из-за того, что произошло. Я сделаю выводы, осознаю ошибки, и буду продолжать стремиться достигать того, чего я искренне желаю.

– Ритчелл, спасибо тебе за эти слова. Как это мудро сказано.

– Поэтому, улыбнись-ка сейчас! Но, а повод для улыбки устрою тебе, – смеется Ритчелл, делая задумчивое лицо. – Я могу кое-что по секрету рассказать тебе, только обещай, что не расскажешь об этом Джексону, иначе наше с ним доверие потерпит крушение.

– Так, у вас тоже есть тайны от меня, а я не знала этого?

– Мне кажется, ты имеешь право это знать.

– Вся во внимании.

– Ранее, как только я приехала в Сиэтл, начав с вами общаться, Джексон рассказывал мне о своих чувствах к тебе, но он боялся, что ты его отвергнешь и поэтому, можно сказать, играл с тобой в «друзей». Он всегда переживал и немного злился, когда ты шла на свидания с другими парнями, потому что ждал того момента, когда смог бы сам признаться тебе в любви. Он часто звонил мне и спрашивал, как ему быть. Но Джексон боялся потерять тебя в случае, если бы ты разделила с ним его чувства, поэтому скрывал их. И, вообще, это я познакомила их с Софией, так как согласно ее словам ей давно нравился Джексон.

– Не может быть… и все это время я думала, что мы с ним настоящие друзья, но оказывается, что втайне мы любили друг друга, – поражаюсь я.

– Думаю, ты права, благодаря Питеру, Джексон смог определиться, убрать сомнения и признаться тебе в своих чувствах. Я так счастлива за вас.

– Почему ты ранее мне не говорила об этом?

– Держала обещание, но сейчас, мне показалось, что ты имеешь право об этом знать. Какая романтика у вас, любили втайне, затем появился брат… Это точно мелодрама!

– Ритчелл, я говорила тебе, как сильно я люблю тебя и ценю?       – обнимаю я Ритчелл.

– И я тебя люблю, подруга! Пей чай, а то остыл уже, под такие истории жизни.

– Да…

– Милана, держи меня в курсе твоих любовных событий, чтобы если что я знала, где тебя найти у Питера или Джексона, или у Софии, – говорит шутя Ритчелл, и я ее толкаю в плечо по-дружески.

– Но все-таки моя история откровенностей, не смогла продлить твою улыбку… Слушаю тебя, что тебя тревожит?

– Мне больно, что Питер, так мог подставить меня. Но еще больнее, что Джексон ушел после скандала, оставив меня одну после всего случившегося. Мы решили, что не будем уходить друг от друга с ним независимо от какой-либо ссоры между нами, но на практике наши обещания отданные друг другу не реализуются.

– Мил, пойми же ты, он увидел тебя с Питером, который согласно твоим словам вцепился в твои губы, не давая возможности отойти от него. Разве после такого можно остаться и что-то обсуждать? Представь себя на его месте, если бы София поцеловала Джексона.

– Ты права, ты, как всегда, права. Я бы точно также убежала, куда глаза глядят.

– Ну вот, может, сама позвонишь Джексону, узнаешь как он? Вы же любите друг друга, так защищайте свою любовь, не давайте ей иссякнуть от действий посторонних лиц!

– Мне кажется, что он не захочет говорить со мной.

– Как ты можешь быть убежденной в этом, если ты еще и не звонила ему. Позвони – узнаешь.

Ритчелл верно говорит, я заранее делаю выводы, которые могут оказаться ошибочными.

– Всё, сейчас буду звонить!

Только я сообщила Ритчелл слова, как тут же чувствую вибрацию моего телефона в руке.

– Видишь, Джексон – настоящий джентльмен. Решил позвонить сам, бери же, быстрее… – кричит радостно она, ставя кружку мою на стол. – Я отойду, не буду мешать вашему разговору.

Я счастливая беру трубку и лепечу:

– Привет, родной! А я думала, что ты сердишься на меня, хотела только что тебе позвонить, и тут ты звонишь в эту же минуту. Какое совпадение!

– Я тоже тебя рад слышать, – тихо отвечает Питер.

Мое тело обдает огнем. Только не это. Почему я не посмотрела имя контакта, который мне звонит. О нет.

– Прости, я думала это Джексон, поэтому… – заикаюсь я.

– Все хорошо. Я хотел извиниться перед тобой. Я вел себя как последний влюбленный кретин. Прости за мое поведение, я не хотел, чтобы из-за меня у тебя были проблемы с твоим парнем.

Я готова упасть в обморок, поражаясь, что Питер извиняется. Что-то на него это совсем не похоже.

– Однако теперь у меня проблемы с моим парнем, – отвечаю я, сердито, не стремясь сделать удивленный голос от извинений Питера, хотя это является феноменом в нашем с ним общении.

– Я потерял голову от любви к тебе. Я хотел попытаться для нас что-либо сделать, всеми способами, чтобы мы были вместе с тобой. Я просто… я … Я люблю тебя.

Меня повторно обжигают слова Питера. Мне становится жарко и тяжело дышать. Я чувствую искренность извинений в голосе Питера. Он просит прощение за то, что любит. Ощущаю поступающее волнение в себе.

– Спасибо за извинение, за откровенность. И я буду также искренне говорить с тобой. Я не испытываю к тебе подобных чувств. Не хочу, чтобы ты питал иллюзий на наш счет. Я люблю твоего брата, Джексона, и сейчас мне не хватает его.

– Хочешь, я поговорю с ним и объясню, что я поцеловал тебя нарочно, чтобы он увидел это?

– ЧТО? – вылетает с меня. – Нет, Питер, ты и так уже много что сделал, не стоит.

– Правда, я вел себя, как зацикленный на чем-то человек.

– Питер…

– Прости меня, я больше не буду говорить о своих чувствах…

– Все в порядке, – сухо говорю я, пребывая в шокированном состоянии от слов Питера.

– Как ты себя чувствуешь? – резко сменяет тему Питер, сообщая о моем состоянии.

Нет слов, я не узнаю Питера. Что за нежный тон прослеживается в его голосе? Его личность меняет свои роли на день большое количество раз, но я продолжаю не верить в его раскаяния. Хотя я его понимаю, что любить не взаимно – худшая любовь на свете, даже не любовь, а болезнь.

– Спасибо, мне гораздо лучше.

– Я рад…

Мы замолкаем. Я не нахожу слов сейчас.

– Тогда до скорой встречи? – грустным голосом спрашивает Питер.

– До скорой.

Я кладу телефон, старясь придти в себя после разговора с Питером. Возможно, у него иная теперь стратегия, завладеть мной нежностью, которая не является настоящей. Считаю, что человек не может поменяться, так быстро. Или это была его маска, самоуверенного в себе человека? Ничего не понимаю… Одна часть меня заставляет немного поверить ему, другая категорично отказывается слушать его прощения.

Ритчелл отмечает молчание в комнате и заходит.

– Ну что, у вас все хорошо? И вы счастливы? – широко улыбаясь, спрашивает Ритчелл.

– ЧТО? – переспрашиваю я.

– Что? Речь о вас с Джексоном. А ты про что подумала?

– Не поняла.

– Милана, что с тобой творится?

– Звонил Питер, а не Джексон, а я такая счастливая беру трубку и…

– О…нет.

– О…да. Он раскаивался в совершенном им действии и извинился за то, что любит меня. Мне его так жаль стало. – Я продолжаю думать о его словах. Почему мне показались они искренними?..

– Милана, очнись! Нам известна истинная сущность Питера, самовлюбленный эгоист! Ты что забыла?

– Да, но…

– Никаких но, он поцеловал тебя специально на глазах у Джексона, чтобы вас поссорить.

– Да, но просто он так мучается от неразделенной любви…

– Хватит тебе всех жалеть! Он портит ваши отношения с Джексоном. Подумай о себе, в конце концов, он без твоего разрешения то целует тебя, то танцует с тобой.

– Давай закроем эту тему, – предлагает Ритчелл.

– Да! Надоели темы о парнях… У меня появилась идея! – сообщаю я, но Ритчелл меня перебивает:

– Дай-ка угадаю, речь идет о заказе пиццы?

– Ритчелл, по мне что видно, что я желаю кушать? – хохочу я.

– Ты всегда завершаешь общение, когда у тебя разыгрывается аппетит, – смеясь, отвечает Ритчелл.

– Предлагаю заказать пасту с морепродуктами.

– И пиццу, – добавляет Ритчелл, и тут я предаюсь свежим воспоминаниям, как мы с Джексоном еще вчера готовили пиццу, обсыпали мукой друг друга. Кто же знал, что утром наши отношения снова подвергнутся шторму.

– Договорились, ты заказываешь, – показываю я на Ритчелл, намекая, что ей уже 18 лет, а значит она старше меня, пусть и заказывает нам вкусности.

– Узнаю любимую подругу! – хохочет Ритчелл.

Пока Ритчелл звонит, во мне образуется мысль о том, какое счастье иметь подругу, которая выручает, всегда понимает, поддерживает и ценит тебя. Такие друзья на вес золота, так как только им ты можешь открыть любую тайну, с уверенностью зная, что тебя не предадут.

– Через 30 минут будет доставлен наш заказ! – с улыбкой говорит Ритчелл, замечая мои слезящиеся глаза.

Утром я уже слышала эту фразу о заказе еды, когда только проснулась с Джексоном. Эх…

– Ура, – навешиваю улыбку я.

– Мил, со мной можешь быть откровенной, я тебя чем-то обидела? Или снова Питер…Джексон. Твои глаза полны слез.

– Нет, я со вчерашнего дня чувствую себя неважно, простудилась, была небольшая температура, но сейчас уже гораздо лучше состояние.

– Так, а что же ты сразу-то не сказала! Садись немедленно за стол, я приготовлю тебе куриный бульон, который мне мама варит всегда, когда я болею. Спасает при самых тяжелых вирусных заболеваниях.

– Спасибо, что заботишься, но уже все в порядке, правда, подруга, – говорю я с улыбкой. Настолько приятно, когда о тебе заботятся. Все это время пока я у Ритчелл, я даже и не заметила, что я плохо себя чувствую. Подруга – вот мое лекарство и Джексон, несмотря на то, что мы сейчас с ним не вместе.

– Сейчас же отварю бульон, – твердо заверяет Ритчелл и принимается готовить, доставая курицу с холодильника.

– Спасибо еще раз тебе!

– Это мелочи, главное чтобы ты была здорова, в особенности к своему дню рождения.

– Можно маленькую просьбу?

– Все, что желаешь.

– Можем подобрать мне платье из вашего бутика «Рассвет» на празднование моего дня рождения? Я могу половину стоимости оплатить сейчас, половину стоимости потом.

– Мил, – закатывает глаза Ритчелл, – мы безвозмездно подберем завтра тебе торжественный наряд, в котором ты будешь выглядеть, как настоящая элегантная и сексуальная дама, – подмигивая глазами, говорит Ритчелл.

– Продолжаешь шутки шутить?

– Чуть-чуть, – смеется Ритчелл.

– Спасибо, но все равно неудобно же…

– Очень удобно. Кстати, как там твой подарок Джексону, купила?

И тут меня осенило. Я ведь так и не приобрела подарка на день рождения Джексону. Хотела купить, когда мы с Ритчелл находились в торговом центре, но мысли о показе мод, заставили забыть обо всем на свете.

– Еще нет, – говорю я правду, зная, что Ритчелл сейчас взорвется от этой информации, так как она всегда покупает подарки другим заранее.

– Как нет? Ты же всегда за полгода покупала ему подарок? А теперь, когда вы парень и девушка, то в последний момент приобретешь? – поражается Ритчелл, убирая пенку от куриного бульона, который уже потихоньку закипает.

– Да, – закатываюсь я от смеха.

– Ритчелл, я знаю, что у тебя всегда идеальные предложения, так что мне будет нужна твоя помощь в выборе подарка для моего друга-парня.

– Так… Нужно думать…э… – может быть коллаж с фотографиями ваших счастливых моментов?

– Как вариант, да, мне уже нравится!

– Милана, у нас в запасе еще два дня, предлагаю их использовать по максимуму, чтобы подготовить твой образ на день рождения и заодно приобрести незабываемый, памятный подарок для Джексона.

– Ты мой спаситель, – говорю я.

– Что не сделаешь, ради подруги!

– Ты лучшая!

– А мне ты тоже за день покупаешь подарок?

– Ритчелл! – ржу я.

– Шучу! Так, бульон почти готов, но пусть еще 10 минут на маленьком огне прокипит. Будешь тост?

– Да, не откажусь.

– Так, секунду.

– Подожди-ка, – заявляю я, поднимая шуточно голос, – ты хочешь, чтобы я сейчас наелась и не хотела кушать пиццу и пасту?

– Да, чтобы мне больше досталось, – громко смеётся Ритчелл. Ее смех – особое искусство. – Нет, просто я хочу тебя накормить!

– Смотри мне! – угрожаю я, еле сдерживая смех.

Ритчелл замечает машину, остановившуюся возле ворот дома, и направляется к двери с целью, чтобы принять заказ от курьера. Подруга отрывает дверь, берет коробку у курьера, оплачивает и немедленно начинает ее распаковывать при мне. Вдыхает запахи пиццы и пасты и сообщает:

– Этот аппетитный аромат… Предполагаю, что это очень вкусно.

– Да, – щебечу я, на что мой желудок изъявляет громкое бурчание как будто давая знак, что подготовился вкушать эти блюда, а не куриный бульон.

Ритчелл включает фильм-мелодраму, в котором, как и во всех романтических фильмах, есть моменты, доводящие до слез, и мы под фильм принимаемся пробовать наш заказ. Но я сначала кушаю куриный бульон, который восхитителен на вкус.

Отвлекаясь от сценария фильма, я ощущаю внутри себя чувство независимости, так как эти дни я самостоятельно принимаю решение о проведении своего дня, заказываю еду, не приготавливая ее самостоятельно, в любой час дня и ночи прихожу к подруге, общаюсь с Джексоном. Чувствуется приближение 18-летия, которого я ждала с детства, особенно в период, когда постоянно ссорилась с родителями и ждала свободы.

Осознавая действия, происходящие в фильме, где главный герой потерял своего папу, который был единственным близким человеком в его жизни, я начала плакать, вспоминая Джексона, который будучи маленький также воспитывался матерью в отсутствии отца.

Все-таки я не могу сидеть и ждать сообщения от Джексона, возьму инициативу в свои руки. Набираю сообщение: «Милый, у тебя все хорошо? Я так соскучилась». Приходит через несколько секунд ответ: «Я не желаю засыпать без своей малышки, я тоже соскучился по тебе». Я готова прыгать от счастья. Я отвечаю: «Представь, что я рядом с тобой, крепко тебя обнимаю, дарю нежные поцелуи». Джексон пишет: «Люблю тебя», на что я также отвечаю ему аналогичным текстом.

– И кому Милана, так улыбается, смотря в экран смартфона? – замечает меня Ритчел, заявляя с интонацией голоса, заставляющей смеяться.

– Я решила написать Джексону и… – не успеваю я сообщить, подруга тут же глаголит:

– Видел бы сейчас Джексон твое выражение лица, выражающее счастье.

– Правда, заметно?

– Конечно, подруга!

После просмотра фильмов, мы с подругой погружаемся в школьные моменты, обсуждая нелепые и смешные ситуации, произошедшие с нами, заводим тему о будущем, а также о целях на ближайшие годы. Затем устраиваем драку подушками до такой степени, что Ритчелл случайно рвет подушку, махнув ею об острый угол письменного стола в ее комнате. Пух разлетается по комнате, как метель зимой по улице. Смеху нет предела. Проводить время с подругой – это так здорово. Дружба – это бесценно, особенно такая, какая у нас Ритчелл.

Как бы мне не хотелось с ней расставаться никогда… но придется, так как она будет поступать в университет после окончания школы, располагающийся в нескольких тысячах милях от Сиэтла. Но я уверена, что мы всегда будем поддерживать общение друг с другом, даже на расстоянии, поскольку расстояние и необходимо для того, чтобы ждать с нетерпением новых встреч.

Прочувствовав глубоко внутри ценность дружбы, в моей голове пробегают следующие строки.

«Бесценность дружбы»

Как же здорово иметь такого близкого друга, к которому можно обратиться за любым советом,

Поделиться с ним, своим новым жизненным сюжетом,

И посмеяться громко, отдалившись от тревожных мыслей, находящихся внутри нас где-то.

Друг – это тот, кто рядом с тобою всегда,

Будет с тобой и в горести, и в радости,

Он поддержит тебя в любую минуту,

Насыщая вашу дружбу моментами, от которых, возможно, будет стыдно в старости.

Особенно поддержит тебя тогда, когда по твоей щеке течет искренняя слеза,

Когда ты находишься в состоянии печали и грусти,

И не желаешь доверять никому, сообщая, что от признания, твое сознание данные мысли не отпустит.

Именно друг знает тебя, знает твою истинную сущность,

Знает, как подбодрить тебя,

Сказав былую шутку или философскую мудрость.

С ним так хорошо проводить время вдвоем,

Смеясь и плача, вспоминая ваши прошлые моменты,

Обнять его крепко, пожать ему руку,

Быть счастливым за него, будь то, находясь от него в нескольких милях, пребывая в разлуке.

Цените таких друзей, которые радуются вашим жизненным успехам,

Придут к вам на помощь, даже в самый «черный» для вас день,

Так как таких друзей единица на свете,

Таких родных, которые порой ближе нам, чем кто-либо на планете.

Глава 20

Собираюсь с Ритчелл в бутик ее родителей, чтобы выбрать мне торжественный наряд по случаю моего 18-летия. Не знаю, где буду праздновать. Может собрать друзей на аттракционе обозрения, как в детстве? Или устроить вечеринку у себя дома? Родители обещают, что свой день рождения я смогу отпраздновать с друзьями в один день, с родственниками в другой. Считаю, что это отличная идея.

– Мил, ты собралась? – спрашивает Ритчелл, обувая туфли.

– Да, – говорю я, создавая стрелку на втором глазе и направляясь к выходу.

Я безумно рада, что моя простуда отступила, потому что рядом со мной такая заботливая подруга и друг, точнее парень, которые вовремя не дали простуде полностью завладеть мной.

Бутик располагался не так далеко от дома Ритчелл, поэтому дорога отняла у нас мало времени. Погода была по-настоящему летней, на небе не было ни облачка. Хотелось задержаться на улице как можно дольше и не заходить в помещения, в которых работают кондиционеры, устраняющие все солнечное тепло.

Ритчелл с улыбкой встречают менеджеры, работающие в бутике «Рассвет», зная, что перед ними стоит будущая их управляющая.

– Остановимся на подборе исключительно платья? – уточняет Ритчелл у меня.

– Думаю да! – отвечает я. Все-таки хочется быть в этот день нарядной, как будто я модель, которая ждет вызова на подиум.

– Так, примерь это, – говорит Ритчелл, протягивая мне кожаное бежевое платье.

Я захожу в примерочную комнату, настолько огромную, что если сравнить ее с моей комнатой, то вторая в два раза меньше примерочной. Примеряю платье, мне оно показалось довольно-таки тяжелым. А в целом смотрится красиво.

Я выхожу и понимаю, смотря в зеркало, что что-то не то. В нем я выгляжу старше своих лет.

– Милан, я знаю, что тебе очень подойдет, и ты в него влюбишься за несколько секунд. Мои родители на прошлые недели привезли его от модельера, идеи подборов разнообразных стилей одежды которого всегда на высшем уровне, – сообщает мне Ритчелл.

– Заинтриговала, думаю, что я приду в восторг, показывай быстрее! – с нетерпением говорю я.

Ритчелл берет с коробки наряд, который был еще не распакованным. Ритчелл снимает вакуумный пакет и первое, что мне бросается в глаза – цвет, он был горчичным.

– Платье-пиджак до колен с широким поясом, – говорит Ритчелл, поднимая вверх одежду, чтобы я увидела полностью.

– Оно бесподобное, – восклицаю я.

– И твоей фигуре подойдет, примеряй!

Надеваю платье, понимаю, что оно сшито, словно по моим меркам. Ритчелл права, я не желаю снимать с себя шикарное одеяние, любовь к которому появляется за секунду. Выходя из примерочной, я смотрю на себя в зеркала, окружающие бутик, я не узнаю себя. «Настоящая фотомодель», – проносится в голове у меня.

– Восторг! Милана, в таком платье Питер начнет снова завоевывать твое сердце! Для данного образа нужно подстричь твои волосы по плечи и сделать мелкие кудри, тогда ты будешь по-настоящему изящна на вечеринке по случаю твоего дня рождения!

– Да, я где-то видела этот образ на обложке журнала. А ты права, сделать стрижку по плечи по типу лесенка – лучшее решение для своего 18-летия, – соглашаюсь я с подругой и улыбаюсь.

– Берем его и направляемся за подарком для Джексона!

– Мне так неудобно, оно возможно дорогостоящее и …

– Оно твое, подруга! Ты же видела, как оно тебе идет! Мой тебе подарок на твое приближающееся день рождения! Будь я парнем, я бы стала твоим третьим бойфрендом, – смеется Ритчелл и расплачивается за платье картой бутика.

– Люблю тебя, подруга! Спасибо!

Ритчелл мне также отдала персиковое платье, в котором когда-то ходила сама. Я решаю надеть его и пойти в нем на поиски подарка для Джексона. Идя по аллее к торговому центру, я все думаю о том, где бы отметить с друзьями свой день рождения так, чтобы мне это запомнилось на всю жизнь.

– Ритчелл, я продолжаю думать по поводу дня рождения. Как думаешь, если украсить мой дом и собрать там вечеринку?

– Не хотела я говорить до последнего момента, но придется сказать. В круг твоих забот для празднования дня рождения входит твой идеальный образ, новая прическа, макияж, а все остальное организуем мы, твои друзья. Поэтому это сюрприз и можешь освободить свой мозг от раздумий.

– Так, значит, вы все-таки что-то задумали, решили мне устроить сюрприз? Но все-таки это мой день рождения, место празднования необходимо подыскать, быть может, лес, водопад или…

– Милан, ты не поняла? Мы организуем все сами! Единственное, завтра я пришлю список продуктов, которые необходимо докупить для праздника, после приобретения, занесешь ко мне домой, как организатору праздника!

– Я чувствую, вы там замышляете грандиозную вечеринку?

– Если я расскажу, станет неинтересно, – говорит Ритчелл, и чтобы избежать дальнейшего обсуждения, добавляет:

– Давай, думать, как нам удивить и обрадовать Джексона.

– Может кулон с нашей с ним фотографией, с показа мод, например, мы такие там счастливые, я в платье, Джексон в смокинге, как тебе?

– Ты забрала мою идею, – смеется Ритчелл.

– То есть забрала? Ты тоже про это подумала?

– Да, тогда нам нужно посетить ювелирный магазин. Отсюда два метра, идем?

– И давай сделаем надпись.

– Да.

Надеюсь, что такой подарок станет символом нашей любви и дружбы с Джексоном. Хочется, чтобы он всегда думал обо мне, находясь на расстоянии, чтобы становилось тепло от одного лишь взгляда на кулон с нашей фотографией.

Мы быстрым шагом направляемся к ювелирному отделу, ведь неизвестно, сколько потребуется мастеру на изготовление работы. Я сделала заказ: кулон с надписью «Счастье в мгновении». Наше с Джексоном главное совместное слово-талисман.

– Мила, я уверена, от такого подарка Джексон придет в нереальный восторг!

– Я тоже так считаю! – одобрительно киваю я и широко улыбаюсь. Мы выходим на свежий воздух и встречаем дуновение летнего ветерка, солнышко так и пригревает мое персиковое платье. Мы с Ритчелл решаем зайти в кафе и охладиться мороженым с карамельной крошкой.

– Красотки, не скучают? – говорит Ден, неожиданно подходя со спины Ритчелл, которая вздрогнула от его резкого вопроса.

– А просто подойти и сказать привет не получилось? Зачем так пугать? – недоумевает Ритчелл, она все еще выглядит испуганной.

– Прости. Девчонки, у меня к вам предложение. Через пару часов начнется вечеринка на пляже, будут танцы, идете?

– А что, неплохое предложение! – изменив серьезное выражение лица на улыбку, говорит Ритчелл.

– Я пригласил Митчелл, Лукаса, Питера, София также обещала пойти, с условием, если пойдет Джексон, в общем, она в своем духе.

– София и Джексон? – переспрашивает подруга, удивленная этим сочетанием.

– Да, они же встречаются, вот я так и сказал!

– Они давно не вместе, – машет отрицательно Ритчел.

– Я не иду, – отвечаю я. Не желаю повторных сцен с ревностью, предательством, а также не хочу общаться с Софией и Питером.

– Милан, я обещал, что приведу вас двоих. Джексон сообщил, что хочет поделиться тайной, которая у вас давно от нас ото всех имеется, – искренне говорит Ден и обнимает нас за плечи.

– Милана и я идем! – отвечает за меня Ритчелл.

Меня удивили слова Дена о том, что Джексон желает мы раскрыть нашу тайну. Но в чем она заключается? В том, что начали встречаться друг с другом? Но почему он не написал об этом мне, не предупредил?

– Красотки, встречаемся через 2 часа возле набережной, успеете?

– Мы придем самые первые, – кивает уверено Ритчелл.

Я принимаю решение остаться в персиковом платье, немного добавив помады оттенка в цвет платья.

Пару часов пролетают быстро: мы посидели в кафе, забрали заказанный кулон, подчеркнули свою внешность косметикой. Подъехав к набережной, мы с Ритчелл усердно пытаемся найти наших друзей среди толпы подростков, которые так же старались проникнуть вглубь начинающейся пляжной вечеринки. Вдруг меня сзади кто-то дергает и уводит в сторону. Знакомый дезодорант, нежные руки могут быть только у моего любимого Джексона. Мы обнимаемся, приветствуя друг друга. Джексон берет меня за руку и громким голосом, стараясь перекричать музыку, исходящую от колонок, говорит:

– Милая, я сегодня кое-чем был занят, не было возможности написать тебе, чуть позже ты узнаешь обо всем.

– Так же как и я! Мне Ритчелл намекнула, что вы готовите вечеринку для нас.

– Просил же не говорить ничего. Я надеюсь, что больше она тебе ни о чем не проболталась? – с легким раздражением в голосе спрашивает Джексон.

– Не злись, что в этом такого, должна же я быть в курсе своей же вечеринке! – я обнимаю Джексона.

– Но это был сюрприз!

– Смотри, вот же наши друзья, – говорю я, стараясь сменить тему общения.

Что же такого готовят Джексон и друзья во главе с Ритчелл для меня, что если я узнаю, то сюрприза никакого не будет. Чувство любопытности берет вверх надо мной.

– Ден, Ритчелл, – зовет Джексон, поднимая руки вверх.

Я вижу Питера и Софию, которые идут вслед за Деном, Митчелл, Лукасом, Ритчелл. Буду верить, что они не испортят очередную вечеринку. «Боже, еще и Лукас», – проносится в моей голове мысль.

– Всем привет! – говорит Джексон и обменивается с ребятами рукопожатиями.

Я смотрю на Лукаса, которого не видела с момента окончания этого учебного года. Вспоминаю то недавнее время, когда я хотела быть его девушкой. Теперь понимаю, что в нем мне нравилась исключительно внешность, настоящую любовь я испытываю к Джексону. Любовь, которая нас объединяет вот уже на протяжении чуть меньше 18 лет.

– Ребят, у меня для вас есть новость, которой непременно я хочу поделиться, чтобы потом не возникало дополнительных вопросов, – восторженно отмечает Джексон, с полной уверенностью притягивает меня к себе, касается рукой моей щеки и нежно целует. Этот поцелуй был более раскрепощенным, нежели другие. Действия Джексона были страстными, словно он хотел показать всем вокруг: «Смотрите, это моя девушка»! Мы целовались впервые посреди большого скопления людей, но это не помешало нам выражать те чувства, которые мы испытываем друг к другу.

Отпустив друг друга, первое, на что я бросаю я взор – оцепеневшая София с угрюмым выражением лица.

– Ура, я рада за вас, ребята! Вы так здорово смотритесь вместе! – восклицает Ритчелл, обнимая нас.

– Настоящая влюбленная парочка, – говорит Митчелл, на что Лукас с презрением смотрит на нас и отворачивается в другую сторону, не сказав ни слова.

– Джексон, так вы с Миланой встречаетесь? – удивлено спрашивает Ден, словно не понял, к чему был этот поцелуй у всех на глазах.

– Да, я понял, что она любовь всей моей жизни и стал действовать, советую и вам последовать моему примеру, – с гордостью сообщает Джексон, обнимая меня за талию. Никогда бы я не подумала, что Джексон, будучи стеснительным мальчиком, расскажет друзьям о своей девушке, таким образом, целуя ее на глазах у всех.

– Я рад за вас, дружище, а знаете, я всегда это предполагал, что ваша тесная, близкая дружба к этому приведет.

Удивительно, почему все об этом догадывались, кроме нас самих. Питер с Софией сделали вид, что они ничего не видели и разговаривали о своем.

– Давайте танцевать и веселиться, – громко объявляет Джексон.

– Отжигаем, друзья, – соглашается Ден, проникая в глубину толпы танцующих людей под современную музыку. Митчелл, Ритчелл и Лукас начинают подпрыгивать под такт музыки и махать руками.

Мы с Джексоном обнимаемся и следуем примеру друзей. Я так счастлива находиться рядом с ним. Танцуя, Питер берет нас за руки и отводит в сторону, подальше от колонок, от которых исходит громкая музыка.

– Питер, ты нарочно портишь нам танцевальный вечер? – со злобой кричит Джексон. Я пытаюсь убрать руки Питера, касающиеся меня.

– Милана, Джексон я хотел перед вами извиниться за то, что вмешался в ваши отношения. Вы должны быть вместе, я заметил, что у вас двоих глаза светятся, когда вы смотрите друг на друга.

Его речь настолько искренняя, что мне хочется обнять его. Я не могу в это поверить.

– Не приближайся больше к нам, – буркчит Джексон.

– Питер, спасибо за то, что ты признал свои ошибки, для нас это очень важно, да, Джексон? – говорю я, с целью, чтобы путем этой ситуации померить братьев, убить двоих зайцев. Ответа от брата не поступает, только лишь недовольная гримаса.

– Развлекайтесь, ребята! – выдает с натянутой улыбкой Питер и покидает нас.

– Что это с ним такое? – спрашиваю я Джексона.

– Наверняка, это его очередной план, показаться лучше, чем я. Не верь ему, малышка.

– Джексон, я так рада, что мы вместе!

– И ничто это не изменит, никогда, – отрезает Джексон, прикасаясь своей рукой к моей щеке. – Я смотрю, ты стала поклонницей одежды из бутика родителей Ритчелл?

– Да, верно подметил, – смеюсь я.

–Тебе к лицу это платье, однако, помада была лишней!

– Мне наоборот казалось, что цвет помады гармонирует с платьем.

– Малышка, лишней, потому что мешает как можно чаще тебя целовать, – с нежностью шепчет на ухо Джексон, и мы прижимаемся чуть ближе другу к другу. Но кто-то неожиданно толкает меня, и я падаю со всей силой на Джексона. Он крепко меня подхватывает. Увидев парня, который это сделал, Джексон властно подходит к нему, толкает руками со словами:

– Извинись, перед девушкой, немедленно!

– Что? Перед этой первоклашкой?

Я пытаюсь увести Джексона, объясняя, что добиваться извинений со стороны незнакомого парня, явно находящегося в алкогольном опьянении – не лучшая идея.

– Что ты сказал? Повтори, – яростно говорит Джексон.

– Что слышал! – отвечает незнакомец нашего возраста, качаясь из стороны в сторону.

– Умоляю, Джексон, остановись, не подходи к нему, ради меня, зачем тебе лишние проблемы! – искренне прошу я Джексона.

– Послушай девушку, – говорит незнакомец опьяненным голосом и направляется к выходу за пределы набережной.

– Так, значит, тебе неприятно, что я защищаю тебя? – сообщает мне Джексон в лицо.

– Мне приятно, очень, но я не желаю, чтобы ты на свое день рождения находился с синяками, побоями, зачем это тебе?

– Я хотел защитить свою девушку от этого парня, вот и все, но я вижу тебе это не совсем приятно.

Не знала я за все эти годы общения с ним, что Джексон такой заботливый вплоть до причинения вреда другого, если кто-то мне навредил. «Второй ссоре с Джексоном быть», – думаю я про себя.

– Джексон, может, хватит во всех видеть угрозу? Человек просто толкнул меня, тем более он находится в нетрезвом состоянии, – отвечаю я Джексону, стараясь сгладить эту ситуацию.

«Интересно, настанет ли тот день, когда наши отношения не подвергнутся негативному влиянию со стороны других», – спрашиваю я себя.

Обернувшись, я вижу, что тот парень на ходу толкает всех на своем пути. Полиция у выхода с набережной замечает и останавливает нетрезвого хулигана.

– Ты права, Милана, прости, я не знаю, что на меня нашло. Давай танцевать.

– Разделяю с тобой твое предложение, – киваю я Джексону, и мы направляемся веселиться к друзьям.

– Милан, где вы так долго пропадали? – спрашивает Ритчелл, запыхаясь от танцев.

– Долгая история, – смеясь, отвечаю я.

– Веселимся!

Танцуя, мы не успели оглянуться, как незаметно пролетело время, и мы всеми покинули набережную и отправились по домам. Джексон проводил меня до дома, всю дорогу извиняясь за то, что разгневался на парня, который меня случайно толкнул. Но, несмотря на это, мы здорово провели этот теплый летний музыкальный вечер.

Глава 21

– Дочь, к тебе можно? – стучится в дверь мама, узнавая тем самым, сплю я еще или нет.

– Да, – отвечаю я, успевая написать сообщение Джексону с текстом: «Доброе утро, милый».

– Милана, как ты? Как у тебя дела? Как давно мы не болтали с тобой.

– Да. Мам, все отлично, вчера встречалась с Ритчелл, и мы покупали подарок Джексону, интересно увидеть?

– Конечно, показывай!

Достаю кулон из подарочного пакетика, одновременно спрашивая маму:

– Бабушка идет на поправку?

– Да, просила передать тебе привет и приглашала тебя в гости с Джексоном.

Бабушка всегда отличалась добротой и отзывчивостью, хоть и мама долгое время пыталась наладить с ней отношения. Хорошая идея погостить у бабушки вместе с Джексоном. Надо ему сообщить об этом предложении.

– Какой восторг, этот подарок восхитительный, я верю в то, что Джексону он очень понравится, – с нежностью и теплотой, разглядывая кулон, произносит мама.

– Спасибо мам, я тоже так считаю. Но мне кажется, что для совершеннолетия этого подарка будет недостаточно, поэтому хочу посетить днем торговый центр, чтобы приобрести ему еще что-нибудь.

– Я бы с удовольствием с тобой поехала, но мне нужно закончить бухгалтерский месячный отчет! – вздыхает мама.

– Все в порядке, дочь, как там у вас с Джексоном, вы помирились? – спрашивает мама, признаться ли маме, что мы с ним вместе или все-таки повременить…

– Да, между нами мир, – коротко отвечаю я, не открывая маме всей правды.

– Я же говорила тебе, что он поверит тебе и простит тебя, иметь бы тебе мужчину в качестве мужа в будущем, похожим на Джексона. Я им так восхищалась на дефиле, когда он выступал в роли ведущего. Я уверена, он из тех, кто всегда будет заботиться о тебе, ваша дружба проверена практически восемнадцатилетним сроком.

Я удивлена от ее слов. Все-таки стоило ей рассказать о наших отношениях, но думаю после дня рождения, я буду откровенной с ней.

– Спасибо мам, что желаешь мне только лучшего!

– Как и всегда!

– Я на днях, когда вы уезжали к бабушке, почувствовала недомогание, головную боль, смерив температуру, результат оказался высоким. Джексон сразу же пришел ко мне, заказал еду, дал необходимые лекарства, он очень заботливый и милый.

– Почему не позвонила нам с папой? Дочь, как сейчас себя чувствуешь?

– Спасибо, мама, сейчас в порядке.

– Я смотрю, моя дочь готовится к совершеннолетию, становясь полностью независимой, что не звонит родителям и не сообщает о том, что заболела, сама принимает лекарства, гостей в дом.

– Да, – смеюсь я, мама в чем-то права. Я чувствую себя намного взрослее, считая часы до своего 18-летия. Даже не могу поверить в том, что год пролетел так незаметно.

– Вы решили с друзьями, где будете отмечать дни рождения?

– Мои друзья сообщили, что готовят сюрприз, поэтому я в этом не участвую.

– Это здорово! Но помни, о чем мы договаривались, послезавтра отпразднуем день рождения в семейном кругу, у нас с папой тоже для тебя есть сюрприз.

– Кругом одни сюрпризы, меня окружают самые лучшие близкие и родные, – с радостью сообщаю я.

– Милан, я пойду работать, покажешь потом, что купила для Джексона.

– Да, мам.

Написав Джексону, я узнаю, что он тоже сегодня будет занят, и встретиться не сможет. Уже завтра я узнаю, что за сюрприз для меня приготовили мои друзья и Джексон.

Принимаю решение сегодня посветить день полной подготовке к завтрашнему торжеству: сделать маникюр, записаться на стрижку и прическу к утру, сделать спа-процедуры, погладить наряд пиджак-платье, записать мысли в дневник и расслабиться за чтением перед сном. Но для начала все-таки нужно купить Джексону дополнения к подарку.

Надеваю классические шорты телесного цвета, белый топ и отправляюсь в торговый центр. По пути к магазину от Ритчелл приходит сообщение о перечне дополнительных продуктов, которые нужно приобрести мне для завтрашнего нашего празднования дней рождений. «Что же мне готовят друзья».

Перед торговым центром, я забегаю в салон красоты и бронирую место на утро по созданию мне стрижки и прически.

Зайдя в торговый центр, я направляюсь в магазин мужской одежды. Первый, на что я бросила взгляд, был свитшот с принтом вселенной, решаю его приобрести для Джексона. Осталось выбрать размер. Тяжело выбрать нужную вещь, не примеряя ее. Проведя много времени перед зеркалом, принимаю решение самой примерить их, чтобы понять, как одежда будет смотреться на нем. Набираю несколько вещей, одна из которых падает на кафельный пол. Рядом стоявший парень с любезностью поднимает и вручает толстовку.

– Милана? – удивляется он.

– Питер? – говорю я, узнав знакомое лицо. Не могу поверить, как мы могли с ним встретиться в одном из тысячи мужских магазинов в торговом центре.

– Я тебя испугал? Извини, я не обратил внимания, что это была ты.

– Все в порядке. А что ты здесь делаешь?

– То же, что и ты, покупаю одежду, – смеясь, говорит Питер. – А тебе зачем, понадобилась мужская одежда?

– Подбираю подарок Джексону, – отвечаю я, не понимая, как такое могло произойти, лучше бы я встретила кого-то другого, Дена, например.

– Так, тебе нужна помощь? – спрашивает он.

– Нет, – вру я, хотя мне действительно нужна помощь в выборе одежды нужного размера для Джексона. И Питер на самом деле очень вовремя, ведь у них с братом очень похожа фигура.

– А если быть честной? – повторно спрашивает он, – ведь ты же хотела примерить их на себе, я могу оказать помощь и померить все размеры, которые ты хотела взять, чтобы выбрать подходящий, так что?

– Если тебе нетрудно, то выручи, пожалуйста. Я больше часа нахожусь здесь и не могу определиться, какой свитшот взять, – говорю я правду, принимая его помощь.

– Другое дело. Так, я возьму эти три, можешь взять другие для сравнения, чтобы в итоге мы выбрали лучшую толстовку для Джексона, – произносит Питер и направляется к примерочной комнате.

Он удивляет каждый день своим отношением ко мне. Но в его действиях я не нахожу корысти. И отвечаю ему также искренне:

– Да, с радостью. Жди, сейчас подберу.

Я выбираю еще несколько свитшотов для примерки. Все же надеюсь, что мое доверие в отношении него не подведет меня же на этот раз. И я верю, что Питер предложил свою помощь не с целью, чтобы подставить нас с Джексоном. Отбрасывая негативные мысли, подхожу к примерочной комнате и отдаю еще несколько толстовок.

– Тебе к лицу эта толстовка, правда, слишком большая размером, – смеюсь я, прикрывая рот. – В ней ты выглядишь как укутанный в пледе.

– А ты бы и вовсе в ней запуталась, – шутя, отвечает Питер.

– Примерь те, которые я принесла!

Он соглашается. Сквозь приоткрытую дверь примерочной, я обращаю внимание на накаченный торс Питера. Помнится, он рассказывал, что занимается в тренажерном зале. Его ежедневные занятия дают о себе знать. Делаю вид, что смотрю в пол, я слегка таращусь на манящий торс Питера и одновременно пытаюсь прекратить это занятие.

– А так? Лучше? – открывается дверь, и я слышу резкий голос.

– Да, то, что нужно, берем! – говорю я, представляя, как будет в ней выглядеть Джексон. Учитывая, что он любит подобный оттенок цвета, думаю, ему обязательно понравится.

– Милан, я желаю ему подобрать несколько футболок, можешь, пожалуйста, на свой вкус подобрать что-то, и я также сниму мерку?

– Да, сейчас выберу.

Не знала я, что Питер может вести себя адекватно в общественных местах. Ему это больше подходит, чем поведение крутого парня, который идет по головам, влюбляя в себя всех девушек.

Я нахожу несколько футболок различного цвета и подношу Питеру. Завершив примерку, мы принимаем решение купить все 3 футболки и свитшот. Расплатившись на кассе, Питер, улыбаясь, говорит:

– Милан, спасибо за то, что помогла мне с выбором футболок.

– И тебе спасибо тоже!

– С меня стакан капучино!

– Питер, спасибо, но …

– Никаких но. Ты меня выручила, за что я тебя хочу поблагодарить!

Я смотрю на время и понимаю: у меня имеется свободный целый час, а, значит, я могу позволить себе немного посидеть в кафе с Питером.

– Питер, а кроме футболок ты еще что-нибудь приобрел?

– Да, часы.

– Думаю, Джексон обрадуется этим подаркам, так как они все необходимые.

– Еще бы не обрадовался, я пол гонорара за свое собственное произведение потратил, чтобы купить ему подарок. Пускай, только попробует выражать недовольства.

– Да, – киваю я, засмеявшись.

– Давай посидим в кафе, расположенном на первом этаже? Мне знакомый говорил, что в этом заведении в подарок к капучино дают круассаны с шоколадной начинкой. Оно недавно открылось.

Слушая Питера, я неловко вспоминаю о Джексоне, который сейчас бы на слова Питера ответил экономическим термином: «маркетинговый ход». Наблюдая за тем, как Джексон изучает экономическую теорию, финансовое право, бухгалтерию, я получаю большой заряд вдохновения и мотивации. Он развивает и создает свою личность ежедневно. Пример с Джексоном можно приводить, если кто-либо говорит о том, что

невозможно чего-то достичь, если у тебя нет способностей и таланта. Джексон сам развивает способности, заложенные в нем, как и в каждом человеке, и я уверена, в ближайшем будущем он достигнет своих намеченных планов. Ведь только при помощи развития себя человек получает то, что он запланировал. Невозможно взойти на вершину горы не споткнувшись о камешек. Только путем собственных усилий можно достичь всего, что на первый взгляд, казалось сначала нереальным.

– Милана, так ты согласна на мое предложение? Ты такая задумчивая сейчас…

– Да, прости, мыслями была совершенно в другом месте.

Мои размышления иной раз подводят меня, так как, начав о чем-то думать, меня тяжело остановить от мыслительного процесса.

– Думала о Джексоне? – неожиданно для меня спрашивает Питер, отчего между нами на несколько секунд воцаряется молчание.

– Питер, я бы не хотела говорить об этом с тобой и …

– Я все понимаю, рад за вас, в любом случае, ты счастлива и это самое главное для меня. Хотя, я бы конечно хотел, чтобы ты была счастлива со мной, но ничего не поделаешь…

Слова Питера заставляют меня врасплох.

– Что я говорю, прости, я же обещал тебе…

– Все в порядке. Питер, давай больше не будем говорить на эту тему. Попробуем быть друзьями? Все-таки я девушка твоего брата и мне бы не хотелось видеть в тебе врага.

– Отличная идея. Отвернись на секунду.

– Зачем? – улыбаюсь я.

– Пожалуйста.

– Хорошо!

– А теперь поворачивайся.

– И?

– Девушка, можно с вами познакомиться? Я хотел бы рассмотреть вас в качестве друга?

Мы смеемся от сказанных слов Питера. «Какой же он шутник», – думаю я.

– Я тоже хочу рассмотреть вас в качестве друга! – заявляю я, подыгрывая Питеру.

– Тогда друзья?

– Друзья!

Не знаю, что из этого получится, но я не хочу иметь людей в своем окружении, которые бы были мне врагами и, чтобы мы относились друг к другу с презрением.

– Питер, как я могла забыть!

– Что такое?

– Меня Ритчелл попросила докупить продукты для праздника на завтра.

– Так, в чем дело? Не пойдем в кафе, в следующий раз сходим. Я помогу приобрести тебе продукты и отнести их до дома.

– Правда? Тебе не сложно будет? Ты не занят?

– Для тебя я всегда свободен, идем в супермаркет!

– Спасибо тебе! – искренне сообщаю я, радуясь помощи, предложенной Питером.

– Мелочи, Милана. Но кафе остается долгом за тобой! – шутит Питер.

– Договорились! Пока мы направляемся к супермаркету, колись, что вы там за сюрприз такой готовите, что я не должна вообще ничего об этом знать?

– Мил, как бы я к тебе не относился, Ритчелл меня возненавидит, если я тебе расскажу, но я бы пришел в восторг, если бы для меня тоже такой устроили праздник.

– Никто ничего не желает рассказать, что же такое.

– Завтра ты сама станешь очевидицей старания Ритчелл, можно сказать, что она главный генератор этой грандиозной идеи.

– Еще несколько часов ждать…

– Милана, ты главное не формируй в себе ожидания, иначе разочаруешься, если они не подтвердятся.

– Это как картинка в социальной сети – ожидание и реальность.

– Да, но я сейчас серьезно. Иногда мы все чего-то ожидаем, ждем, забывая о том, что имеем сейчас.

– Как глубоко сказано…Питер, а можно вопрос?

– Конечно.

– Питер, почему ты выбрал профессию писателя? – задаю я тот самый вопрос, который задавала в день вечеринки у Ритчелл. И тогда Питер, то и дело, отходил от него, заваливая мое сознание комплиментами. Питер, что идет сейчас со мной рядом, весьма отличается от того парня на вечеринке.

– Знаешь, Мил, в один прекрасный день я просто взял и начал писать, словно списывая с какого-то источника. Я писал, не останавливаясь, и пришел к выводу, что эта деятельность делает по-настоящему меня счастливым. После издания первой своей книги я решил заниматься этим всю свою жизнь.

– Я рада за то, что ты нашел себя. Получать удовольствие от деятельности, которая приносит прибыль, мотивирует на карьерный рост, заставляет становиться лучше – это счастье.

– Когда я пишу я, то чувствую себя неким волшебником, который создает выдуманных героев, придает им очертания внешности, характера, образа жизни. Не описать того чувства, когда садишься сочинять следующие главы и тебя в эту же секунду поглощает это с ног до головы. Я готов вечно писать и писать, воплощаясь в другую, созданную мною реальность.

Я так внимательно слушала Питера, смотря на него. И поняла, что сейчас передо мной находится человек, представляясь самим собой. В глазах у него его истинные желания и цели, которые он реализует, благодаря ежедневному развитию своих способностей. Это вдохновляет. То, как он рассказывает о своей деятельности, сразу говорит о том, что каждая строчка, созданная им, приносит ему счастье.

– Как интересно тебя слушать, писатель Питер.

– Милана, я вообще-то серьезно говорю. И спасибо за слова, мне приятно.

– Ты сам себе должен говорить спасибо. Ведь, кто если не ты добиваешься этого самостоятельно? Ты меня вдохновляешь!

– Да, полностью с тобой согласен! Значит, я писатель вдохновитель?

– Да, – смеюсь я.

– И еще добавлю к своим словам. Писать – это одно, а вот создать что-то ценное, которое бы принесло пользу каждому – это совершено другое. Я стремлюсь к тому, чтобы в своих книгах рассматривать конкретный философский вопрос, а затем реализовывать его, создавая сюжет книги.

– Это самое главное, как мне кажется. Я думаю то, о чем ты говоришь, можно было бы сравнить с песней. В мире музыки полно песен, но только некоторые из них трогают нас, заставляют задуматься о чем-то важном. То же самое и с книгой. Ты молодец, что стремишься не быть, как все, а создать что-то особенное, имеющее значение для человека и его жизни.

– Я так чувствую, что нам с тобой только тему скажи, и мы будем болтать без устали. Мы уже минуты как три назад прошли супермаркет, – заявляет Питер, смеясь во всю улицу.

– ПИТЕР! – кричу я и начинаю смеяться. – Почему ты не сказал? Я действительно могу говорить, говорить, говорить…

– Тогда сворачиваем! – хохоча, произносит Питер и, обнимая меня за талию, уводит в противоположную сторону. Мне становится по себе от прикосновений Питера, но все-таки, мы с ним же друзья, а значит, в этом только лишь дружественный жест.

– Милана, тогда и я скажу кое-что о тебе.

«Начинается», – думаю я, приготавливаясь к комплиментам, которые Питер обещал больше не говорить.

– Питер, но мы договаривались…

– Откуда ты знаешь, что я сообщу тебе?

– Ты прав, говори.

– Когда я наблюдал показ одежды из бутика Ритчелл, ты мне показалась настоящей моделью. Я не отличил тебя бы от тех, кто шел рядом с тобой, занимаясь этой деятельностью большое количество лет. Считаю, что ты выбрала верное направление в своей жизни!

Я не ожидаю услышать такие слова от Питера, отчего прихожу в полное удивление. Я широко улыбаюсь. «Вот бы мой папа когда-нибудь так сказал», – всплыла мысль в моей голове.

– Мне очень приятно, спасибо за эти слова!

– Я помню в детстве, ты часто позировала перед зеркалом, надевая каблуки своей мамы, которые по размеру были в два раза больше тебя самой.

– Никогда бы не подумала о том, что ты помнишь этот момент, – говорю я Питеру, пораженная им сегодня окончательно.

– Я многое, что помню, Милана. Твои ямочки на щеках стали глубже, чем были ранее, стареешь постепенно, – заметил с серьезным лицом Питер, и мы оба засмеялись.

– Так, я сейчас припомню про возраст кому-то. А кому у нас в этом году исполнится 21 год? Кто у нас стареет, так это ты.

– Не буду спорить, так и есть, я уже старичок.

Ускорившись, Питер направился вперед, открывая для меня дверь супермаркета:

– Прошу, мадам.

– Какой джентльмен. Нет слов.

– Так, Милана, не люблю я ходить по магазинам. Говори, что нам купить, и мы быстро справимся.

– Поддерживаю. Так…

– Что там? Купить слона?

Питер продолжал шутить, от чего мне уже было больно смеяться.

– Питер, шутки в сторону. А то приобретем не то и испортим праздник.

– Я уже полчаса жду, пока ты наконец-то прочтешь сообщение Ритчелл.

– Три килограмма бананов, первое что написано, – проговариваю я, смеясь до боли в желудке, добавляю: – Ритчелл что там, решила устроить банановую вечеринку и африканские танцы?

Питер на мои слова так засмеялся, что все прохожие в магазине стали на нас обращать внимание.

– Не хватает только кокоса, – сквозь смех, выдавливает из себя Питер.

Я невзначай читаю вторую строчку, начинаю рукой бить по плечу Питера от смеха.

– Питер…

– ЧТО? Говори же.

– Я не могу…

Питер читает вторую строчку сообщения Ритчелл, на которой написано: «три кокоса».

– Я сейчас упаду, – еле выговаривает Питер, и делает такое лицо, от которого мой живот от смеха начинает ходить ходуном.

– Так, все давай двигаться к отделению для фруктов. Иначе, мы до вечера не приобретем ничего.

– Да… Я так давно не смеялся так.

– И я, – коротко сообщаю я и беру целлофановый пакет для бананов. Питер смотрит на них, продолжая смеяться.

– Питер, шутки в сторону, иначе я лопну сейчас от смеха. Возьми, пока кокосы.

– Да, королева бананов.

– Кокосовый король!

– Слушай, а мне нравится! Лучше, чем какой-то Питер!

– С тобой невозможно!

– Зато весело!

– Перейдем к делу, – серьезно сообщаю я, и читаю далее.

Питер набирает кокосов и кладет их в корзину покупок.

– Что там далее? – спрашивает Питер.

– 5 буханок фруктового хлеба.

– Я не понимаю одного. Ритчелл хотела, чтобы ты это все сама несла?

От его заботы мне становится приятно.

– Думаю, она рассчитывала, что я буду приобретать не одна их.

– Наш Джексон, как всегда, занят… Когда он нужен, он вечно где-то пропадает.

– Как точно сказано!

– Так, смотри, хлеб вон там, рядом с молочной продукцией находится. Я пойду за ним.

– Хорошо, Питер. А я займусь поиском зефира.

– Назови, что еще осталось купить, быть может, попадется на глаза, и я захвачу.

– Еще купить овощи и воду.

– Давай их я приобрету утром и сам привезу к месту?

– Было бы здорово.

– Тогда я иду за хлебом, ты за зефиром и встречаемся у пятой кассы.

– Решили, отлично.

Мои мысли не отпускали меня. «Что же там за сюрприз от друзей? Возможно, Джексон готовится также к нему и поэтому не берет трубку?».

Приобретя все необходимое, мы расплачиваемся на кассе и направляемся к дому. Мы шли и не переставали смеяться, вспоминая моменты, когда мы были с Питером еще малышами. Питер, оказывается, умеет быть адекватным парнем. Но за сегодняшний день я увидела в нем столько оттенков его личности, о существовании которых и не подозревала.

– Питер, – восторженно кричу я, – смотри, это же качели, как мы оказались в этом месте?

Это были те самые качели, на которых я всегда в детстве каталась и однажды, раскачиваясь высоко-высоко, упала и разбила себе колени.

– Не хочешь вспомнить свое детство и испытать незабываемые чувства, взмывая вверх, выше неба?

– Даже, несмотря на то, что мне почти 18 лет?

– Да, вперед Милана, никогда не поздно! – сообщает Питер, сажает меня на качели и начинает раскачивать.

– Не так сильно, – кричу я, поднимаясь вверх, так, словно чувствую, что в животе все переворачивается. Взлетая вверх, горячий от солнца воздух пронизывает мое лицо, и я будто парю в облаках.

– Все, я сама хочу!

– А я отойду на пару минут.

– Куда ты? Снова секреты с Ритчелл?

– Нет, – смеется Питер, – увидишь через пару минут.

Не заостряя внимания над действиями Питера, продолжаю парить в воздухе, как птица. Невероятно кататься на качелях спустя немалое количество лет. Однако есть свои нюансы: я кружусь на них, вследствие чего появляется тошнота, вплоть до рвоты. «Думаю, пора и сейчас остановиться», – начинает твердить мой внутренний голос.

– Мил, держи, это тебе, – говорит Питер, протягивая мне мороженое в рожке.

– Питер, подожди, сейчас остановлюсь.

Я останавливаю ногами качели, смотрю на рожок, сверху политый шоколадом, и мгновенно улыбаюсь.

– Очень приятно, спасибо! Все как в детстве, после качелей по расписанию сладости!

– Да, это в последний раз, ведь уже завтра ты не будешь ребенком, а станешь настоящей дамой.

– Питер, не согласна я с тобой. Возраст – это всего лишь цифра в паспорте. Я и в 18 и в 30, и в 40, и в 70 буду ребенком, так как считаю иногда им полезно быть и воплощать свои детские мечты.

– А знаешь, ты права. Встань, пожалуйста, я тоже желаю кататься!

– Питер, – говорю и смеюсь одновременно, – настала моя очередь тебя раскачивать.

Катаясь на качелях, мы забыли с Питером обо всем, словно окунулись на день в детство.

– Питер, я не ожидала, что можно провести время, таким образом, спасибо тебе!

– Спасибо тебе за то, что составила компанию мне. Но в кафе как-нибудь сходим, королева бананов.

– Я рассмотрю предложение кокосового короля.

– Продукты я отнесу сейчас Ритчелл, чтобы завтра ты не несла тяжести на праздник самостоятельно. И утром докуплю оставшиеся в списке продукты.

– Буду тебе признательна! – отвечаю я и замечаю, как мое мороженое начинает течь по рукам. Только не это.

Питер обращает внимание на выражение моего лица и снова начинает смеяться.

– Сейчас дам салфетку, грязнуля.

Он достает влажную салфетку и сам принимается вытирать мне руки.

– Все, спасибо! – смущенно отвечаю я.

– Ты слишком много болтаешь, вот оно и растаяло поэтому.

– Питер, спасибо еще раз тебе за этот день. Я сама дойду до дома, а ты тогда занеси продукты Ритчелл.

– Ну что ж, до завтра тогда, Милана. И с наступающим днем варенья!

– Спасибо, Питер!

Мы пожимаем друг другу руки, как друзья. Питер проводит пальцем по кончику моего носа и уходит в направлении к дому Ритчелл. Я двинулась к родному дому, перебирая в памяти все случившееся за день. Не могу поверить, что этот день мы провели с Питером и ничего не произошло. Мне трудно в этом признаться себе самой, но с Питером было весело. Он оказывается веселый и остроумный парень. Но я чувствую, что он что-то скрывает. Не может человек так быстро поменяться за считанные дни. «Быть может, у Питера имеется тайна, о которой я не знаю?» – задаюсь я вопросом.

Захожу домой и первым делом показываю маме купленный свитшот для Джексона. Ей очень понравился. Положив подарок в подарочную коробку, а затем в большой синий бумажный пакет, принимаю решение сделать маникюр для праздника, выбрав классический цвет – красный. Захожу в комнату за пилкой для ногтей и бросаю взор на открытку прямоугольной формы, ожидавшую меня на моем диване. Я обращаю внимание на мое фото с Джексоном на обложке, где мы еще малыши с ним. На внутренней части бумаги изящно располагается текст, написанный каллиграфическим почерком:

«Дорогие Милана и Джексон. По случаю вашего совершеннолетия, приглашаем вас на торжество, подготовленное нами – вашими друзьями. Дресс-код праздника: стиль на ваш вкус. При себе иметь паспорт и настроение».

Зная творческую натуру Ритчелл, с нетерпением желаю оказаться в этом месте. Чувствую, что, как и всегда, перед любым торжеством я не сомкну глаз, постоянно думая и представляя, как я буду сиять в новом образе, прическе, о которой никто и не подозревает; танцевать до утра, встречать рассвет и провожать в далекий путь свое детство, отдаваясь при этом насыщенному целей, взрослому будущему.

Глава 22

С бока на бок переворачиваюсь, но никак не могу уснуть. Мое решение лечь пораньше не принесло своих плодов. Как же уснуть? В моих мыслях – Джексон, сегодняшний день с Питером, который будто вырван из сотни детских воспоминаний, наполненных фруктовым мороженым, которое постоянно течет у меня с рук, катанием на качелях, ежеминутным смехом.

Джексону нужно рассказать о том, что я провела полдня с Питером, который всего лишь помог мне с выбором нужного размера свитшота. Питер, с которым я провела время сегодня, оказался не тем Питером, которого я всегда знала. И мне было приятно проводить с ним время, как бы это не звучало парадоксальным с теми словами, которые я говорила в отношении его при первой встречи.

В моей голове – сумбур, мысли сталкиваются друг о друга, образуя во мне легкое раздражение, нагнетающую тревогу и панику. На часах 23:30, а, значит, через 30 минут я буду иметь возможность набрать номер Джексона. Ведь независимо от того, спит он или нет, я уверена, он будет рад услышать мое поздравление с днем рождения.

Подумать только, это наш с ним первый совместный день рождения, как парня и девушки, а не близких друзей. Меня охватывает ностальгия, и я сейчас же встаю с кровати, решаю посмотреть фотографии с прошлых дней рождений, доставая дневник личных записей и включая настольную лампу, стоящую на моем столе.

Как удивительна фотография, она несет в себе тысячи воспоминаний, рождающихся сиюминутно, стоит только взглянуть на нее. Это как неумирающий источник, доказывающий то, что было когда-то в прошлом. Ведь фото оно будет и после нас, быть может, когда-нибудь, лет так через 10, я покажу его своей дочери, расскажу о том, как я проводила свое детство и юность.

Смотрю на фото и вспоминаю, что когда-то мы с Джексоном обмазывали друг друга шоколадом, делали смешные мордочки, прыгали на батутах, катались на водных шарах, обнимали друг друга, сидя в детском кафе и наслаждаясь молочным коктейлем. За годы нашего общения, он стал частью меня, и как бы мне хотелось, чтобы сейчас он был рядом.

Как же быстро летит время. Мгновенно я отмечаю наплывшие в моей голове строки, которые непременно желаю написать.

«Время – жестокий учитель»

Время – самый жестокий учитель,

Оно учит нас, не давая шанса нам на повторную попытку,

Желает, чтобы мы свои ошибки осознали, непременно, в данный час,

Но разве это не похоже на пытку?

Я помню себя малой, будто бы это было вчера,

Играла в прятки, догонялки,

А сегодня передо мной,

Часть моей жизни, словно раскинута на карты.

Многих близких для меня людей уже нет в живых

Их жизнь разорвалась в определенный миг,

Остались лишь с ними счастливые воспоминания,

И фотографии, где мы улыбаемся, доказывающие их существование.

Некоторые друзья стали незнакомцами,

Увидев друг друга, мы не здороваемся и проходим мимо,

А ранее, мы, часто говорили, сидя у камина, что

Наша дружба со временем неизменима.

Как же нас меняет время и так летит незаметно,

Оглядываясь назад, мы понимаем, как многое упустили

Кого-то обидели, предали, когда-то не перезвонили,

Не попросили прощения и зря грустили.

Но все зависит только от нас

От нашего восприятия жизни

Да, мы являемся лишь частью вечности,

Но, почему бы, не провести данное нами время счастливо?

Ценить минуты и секунды своей жизни

И, уходя в иной мир,

Сказать искренне Вселенной: «Спасибо».

Оформляя строки в дневнике, мне становится легче внутри, словно я выпускаю с себя энергию, таившуюся там. Обнимаю свой дневник воспоминаний , как можно сильнее. Его ценность для меня невозможно представить. Ведь в нем записаны все события моей жизни, которые для меня очень важны.

Как гром среди ясного неба, с мощью, ко мне врывается ветер, будто стуча в мое окно, приоткрывая его наполовину. Я вздрагиваю от неожиданности и поднимаюсь резко с места, чтобы закрыть окно, так как дует слишком прохладный ветер. Только я хотела сильнее его прихлопнуть, как вдруг лицезрю человека, стоящего возле окна.

«Джексон? Не может быть… Это сон, и я сплю?» – задаю себе вопрос.

Но что он делает возле моего дома в почти что полночь?

– Джексон, ты что здесь делаешь? – шепотом спрашиваю я, стараясь не разбудить, спящих в соседней комнате, родителей.

– Ты же не собираешься спать? Наверняка, не можешь уснуть, переворачиваясь с одной стороны кровати на другую, не так ли? – игриво шепчет он.

– Ты стал читать мои мысли?

– Мил, я уже, как почти 18, лет изучил твою сущность. Так, давай одевайся, я подожду тебя и пойдем! – говорит с улыбкой Джексон, одетый в спортивный стиль одежды и с рюкзаком на плечах. Его глазам невозможно отказать, он стоит и смотрит щенячьим взглядом. Однако его предложение застает меня врасплох, поскольку в настоящее время темное время суток, а зная своих родителей, особенно папу, меня сто процентов не отпустят никуда совместно с парнем.

– Куда пойдем? – удивленно спрашиваю я. – Джексон, сейчас 23:45.

– Это хорошо, значит, у нас еще 15 минут в запасе имеется. Давай только быстрее собирайся.

– Мы сбегаем? – лепечу от восторга я. Уж кого, но Джексона в такое время я не ожидала увидеть.

– Милана, ты все узнаешь на месте, поспеши.

– А как я спущусь? – еле слышно говорю я. – Мои родители спят, и если я пойду через входную дверь, то начнется скандал. Ты же знаешь моего папу.

– Через окно, – прямо говорит Джексон, как будто это тот выход из дома, который я часто использую. – Тут не высоко, я тебя поймаю.

– Скажи, что ты шутишь!

– Нет, одевайся уже скорее, а то опоздаем!

– Это очень срочно?

– Это важно для нас обоих. Я кое-что приготовил для тебя.

Я вижу, как он старается, чтобы я была счастливая и довольная. Поэтому я принимаю решение сказать «да» на его предложение в столь позднее время.

– Всё, ты меня уговорил. Я сейчас, я быстро соберусь, – говорю я, соглашаясь на его очередную авантюру. Мое соглашение на его предложение вызывает в нем радость подобная радости ребенка, которому дали шоколад. Эта радость заметна при совершении им произвольных действий. Джексон стоит на улице и пританцовывает, вызывая во мне прилив смеха.

– Джексон, я так не смогу определиться, что мне надеть, если ты будешь смешить меня.

– Милана, не говори мне, что ты снова собираешься еще полчаса капаться в своем гардеробе, чтобы найти идеальный наряд. Посмотри на меня, я надел первое, что мне попалось на глаза.

– Я так не желаю. Ладно, я придумала, что надену. Тебе повезло, – насмехаюсь я над Джексоном, наблюдая его смешные гримасы.

Надеваю красное шифоновое платье с тонким поясом и сверху джинсовую куртку. Делаю хвост на голове, придавая ему слегка растрепанный вид.

«Идеально», – смотрясь в зеркало, говорю я. Все-таки образы одежды и наряды – это мое хобби. Я не чувствую себя уверенной, если не собрана на любое мероприятие, будь то это прогулка, так как считаю нужным. Причем те или иные образы одежды приходят мне в голову невзначай, как порывы ветра в холодное время года.

– Милана, я начинаю мерзнуть без твоей руки! – заманчиво доносится от Джексона, от чего я сиюминутно хватаю сумку и сообщаю в ответ:

– Джексон, я готова, что теперь?

– Нужно было сразу говорить милые слова, и ты была бы быстрой…

– Это называется манипуляция человеком, Джексон, – я смеюсь и вставляю психологический термин, который недавно изучила в книге по психологии.

– Начинается пара дисциплины психологии, – бурчит под нос Джексон. – Мил, смотри, осторожно пролезай в окно, а я подхвачу тебя, – говорит мой парень спокойным тоном будто здесь меньше метра высоты.

«Может, еще стоит отказаться от его идеи ночных приключений?», – отговаривает меня мой внутренний голос. Но все-таки мое любопытство побеждает, и я аккуратно действую, согласно плану Джексона о ночном побеге.

– Джексон, мое платье, оно зацепилось! – испугавшись, шепотом тараторю я. – Это мое любимое платье в гардеробе, осторожнее меня опускай.

Он берет меня за талию, я стараюсь зацепиться ногой о лестницу, чтобы было прощу слезть.

– Я тебе два таких же куплю! – успокаивает меня Джексон, строя очередную гримасу.

– Наконец-то я поймал свою принцессу.

Его приятные слова в отношении меня заставляют улыбнуться, несмотря на то, что я имею внизу платья зацепку о гвоздь.

– Джексон, так куда мы пойдем? – повторно проявляю настойчивое любопытство я.

– Назови время.

– 23.50.

– У нас есть десять минут, чтобы добраться до кое-какого места, следовательно, нужно ускорить шаг и пробежаться.

– Что? Пробежаться? Я не ослышалась?

Джексон не слушает меня, обхватывает крепко меня за руку, одевает мне один наушник, и мы настолько быстро обратились в бегство с этого места, что я и не успела повторно возразить об этом, как мои ноги начали ускорять движение. Но это так здорово бежать с Джексоном под песню группы Parade of Lights «Undefeatable» .

– Милый, куда мы бежим? – спрашиваю я, замедляя бег, чтобы отдышаться.

– Ты мне веришь?

– Да.

– Тогда все разговоры потом.

– Но зачем нам бежать? Мы куда-то опоздаем? На рейс? – удивленно спрашиваю я, так как совершено не имею понятия, куда мы направляемся. – Мы решили уехать из города, ни с кем не попрощавшись? А как же вечеринка завтра?

– Мил, зачем столько вопросов и паники? Сейчас увидишь все своими глазами. Скажи, пожалуйста, время.

– 23:55.

– Отлично, еще целых 5 минут.

Мы бежим еще быстрее, так, что я не успеваю отдышаться. Джексон ведет меня к лестнице какого-то огромного дома, по которой мы несемся, как угорелые, от чего мне становится некомфортно в правом боку своего тела.

– Мы на месте, проходи, принцесса, – нежным запыхавшимся голосом говорит мне на ухо Джексон, отпуская мою руку.

Я оглядываюсь и наблюдаю значительных размеров крышу, в одном из углов которой располагается пушистый бежевый плед, коричневые подушки, окруженные фонариками, ноутбук, пицца в коробке и бокалы с напитками. Мой взор устремляется прямо, и я взираю на Сиэтл, который словно был оживленным и не спящим в такое позднее время. У меня отсутствуют слова, чтобы описать все то, что я вижу и чувствую, осматривая окружающую меня действительность.

– Не могу подобрать слов, Джексон, это так, так… – я забываю все слова от эмоций.

Я прохожу ближе к тому самому романтичному углу на крыше. Подумать только, как Джексон все это придумал. Какой восхитительный уголок, оборудованный светодиодными фонариками, которые придают ему уют.

– Романтично? Волшебно? Уютно? – снимает с моего языка Джексон.

– Да, – бормочу я, потеряв дар речи. – Джексон, это же одно из моих желаний, которое я уже давно хочу воплотить в реальность.

– Да, я вспомнил, как ранее ты мне говорила, что мечтаешь о свидании на крыше со своим будущем ухажером, – посмеивается он, – поэтому я решил, что желания созданы для того, чтобы сбываться.

– Ты лучший парень в мире, – говорю я Джексону и нежно его обнимаю.

– Любимая, это еще не все.

– Не все? – поражаюсь я.

Мы присаживаемся на мягкие подушки и укутываемся в пушистый бежевый плед, обводя глазами ослепляющую очи красоту ночного города. Наши головы притянуты друг к другу, и я чувствую теплоту, исходящую от Джексона.

Это самый нежный и романтичный момент в моей жизни. Я не могу насмотреться на все то, что я вижу. Я забыла обо всем на свете, вылупляясь на луну, которая почти что округлой формы. Она освещает части неба, создавая на нем некие белые полоски, и все это выглядит так завораживающе.

– Любимая, я хочу поздравить тебя с наступающим твоим совершеннолетием. Все слова я буду сообщать днем, когда буду дарить тебе подарок, к которому я немало приложил усилий. А сейчас я хочу сказать одно: Я люблю тебя, до луны и обратно! – с теплотой и любовью произносит Джексон, и я кладу голову ему на плечо, чувствуя запах его парфюмерии, который меня сводит с ума.

– Милый, спасибо тебе за этот сюрприз, за слова, за поздравление. Я всегда мечтала о таком свидании. Мне нужно подобрать слова, которые я хочу сообщить тебе. Дай мне минуту, пожалуйста.

– Конечно, давай созерцать то, что мы видим сейчас.

Мы молчим и смотрим вдаль. Все свои мысли и чувства, испытываемые в этот момент, я решаю сгруппировать, чтобы сообщить слова, который давно хотела сказать Джексону, написав как-то прозу в стихах.

– Джексон, я поздравляю тебя с наступающим твоим совершеннолетием. Все слова, которые я скажу, будут изложены, в созданной мной прозе.

– Прозе? Я не ослышался? – ошарашенными глазами выдает Джексон.

– Да, но давай все вопросы потом. Иначе, я собьюсь.

– Я заинтригован.

– Сейчас бы я хотела прочесть тебе строки, на которые вдохновил меня ты.

«Первая любовь»

Мне всегда казалось, что любовь бывает только в сказке,

И на миг хотелось окунуться в ней,

Но однажды, ты, сорвал одну из своих масок,

И назвал меня любимою своей.

В этот день, я мир благодарила,

За то, что подарил мне долгожданного мужчину,

За то, что он являлся моим другом, которому я помогла удачно пережить разлуку.

Его отец ушел не попрощавшись, оставил мальчика на кон судьбы,

Я так переживала за то, что один остался,

С надеждой каждый день молила: «Пожалуйста, Всевышний, помоги».

И я со всей душой и телом,

Переживала с ним его количество потерь,

Как незаметно для себя пришла я к мысли,

Что я люблю его всем сердцем, с каждым днем сильней.

Он дал мне то, что многие не в силах,

Дарил мне постоянно нежность и заботу.

Настало время попрощаться с дружбой этой,

И открыть для нас иные горизонты.

Наши жизни слились воедино тогда,

Когда в счастливый день признанья, смотрели друг на друга мы,

И те, кто думал, что наша дружба вечна,

Совсем позабывали все грёзы о любви.

Зачитывая с выражение строки, я, наблюдаю реакцию Джексона. В его глазах загораются искорки от слов, которые я сообщаю. Он молчит, прижимая меня к себе.

– Родная, это ты сочинила прекрасные строки? – шокировано щебечет Джексон.

– Да, в твою честь, – отвечаю искренне я, обращаясь к воспоминанию. Ведь момент написания этих строк – тот день, когда мы впервые поцеловались с Джексоном.

– Гениально, трогательно, я впечатлен… Как ты там говорила, отсутствуют слова, чтобы описать все то, что ты чувствуешь? – Я киваю. – Это мой случай.

– Но с каких это пор, ты начала сочинять прозы? Или я что-то не знал о тебе… Раскрывай свои скелеты в шкафу, родная.

– Когда в моей жизни происходят события, которые вызывают во мне прилив вдохновения, палитру эмоций и чувств, то тогда все слова складываются воедино и рождается проза в стихах. Мне неизвестны формы стихотворения, правильность рифм которые у меня получаются, но я получаю безмерное удовольствие, если пишу то, что рвется наружу.

– Ты – моя писательница. Это лучшие слова, которые кто-либо мне говорил или посвящал. Я горжусь тобой. Знаешь, тебе нужно обязательно развивать этот навык, чтобы достичь высот в сфере писательства.

– Джексон, спасибо, но не стоит преувеличивать, это просто слова, собранные в рифму, рожденные благодаря тому, что я получаю счастье от жизни, которая у меня есть.

– Я говорю, как вижу и чувствую. И ты, оказывается, творческая натура.

– Только до тех пор, пока ты являешься моим источником вдохновения.

– У меня нет слов, чтобы описать все, что я чувствую к тебе, Милана… Моя девушка такая талантливая. Это мечта любого парня…

– И не нужно говорить, нам не нужны слова, – говорю я, и мы заметно приближаемся друг к другу губами, сливаясь в поцелуе, насыщая друг друга кислородом, который необходим каждому из нас, укрываясь при этом мягким пледом.

– Я люблю тебя, – срывается с моих губ.

– И я тебя люблю, – вполголоса отвечает Джексон, не останавливаясь от поцелуя, который с каждым разом насыщается все большей страстью по отношению друг к другу. Руки Джексона касаются моей талии, затем бедер, я произвольно сажусь к нему на колени.

– Ты такая красивая, когда естественная без макияжа, – отмечает Джексон, нежно покусывая мою нижнюю губу. Его поцелуи заставляют меня дрожать, с каждой секундой возбуждая каждую клетку моего тела. Я касаюсь руками его груди, которая отличает твердость, что подтверждает его активные занятия спортом.

– Милая, я не могу остановиться, когда целую тебя, будто ты – мой магнит.

– Твои слова заставляют мое сердце сильнее биться, спасибо тебе за этот удивительный побег в это прекрасное место.

– Также, как и твои слова, прозы в стихах…

– Джексон, а ведь мы начали уже с тобой отмечать наш с тобой день.

– Да! Наше совместное совершеннолетие. Звучит красиво! – с гордостью выражается Джексон.

– А известно тебе, почему этот день наш?

– Почему? – спрашивает Джексон, убирая прядку выпавших волос мне за ухо.

– Когда мы родились с тобой, в этот день, 18 лет назад, на небе загорелась одна звезда, указывающая наш путь, наш совместный жизненный путь. Это звезда будет всегда гореть для нас и неважно, в каком бы месте мы бы с тобой не находились, будь то на расстоянии в тысячи миль друг от друга.

– Малышка, пообещай мне, что с завтрашнего дня ты начнешь писать книги и стихи, у тебя талант говорить так, что у меня от твоих слов мурашки по всему телу бегут. Эти слова такие же удивительные, как и ты сама… Я всегда знал, что любил тебя, но не мог это понять, так как был еще малым, но теперь я уверен как никогда в своих чувствах к тебе.

– Ты согласен с моими словами?

– Конечно!

– Давай пронесем нашу с тобой любовь через годы, как у бабушки и дедушки?

– Будем стараться.

– А можно задать один маленький вопрос своему парню?

– Да, миледи, слушаю вас.

– Твои угощения в виде «Итальянской» пиццы и напитков приобретены исключительно для придания эстетичности романтичному моменту? – остроумно толкую я, начиная смеяться от своих же слов.

– Прости, просто с тобой, – робко смеется Джексон, – я чувствую себя совершено иным, забываю обо всем на свете и теряю счет времени. Конечно, давай кушать пиццу, которая, наверняка, уже остыла. Я покупал ее еще пару часов назад.

От чувств, испытываемых сейчас, мы прильнули друг к другу и снова одарили каждого поцелуями. Во мне возникает ощущение внутри, которое можно сравнить с цветением самого красивого цветка в мире.

– Теперь давай кушать, – командует Джексон, нежно опуская свою руку с моего лица. Джексон раскрывает коробку. Мы берем по кусочку пиццы. Укусив, я замечаю, как тянется сыр и в сочетании с помидорами образует восхитительный вкус.

– Очень вкусная пицца, ничем не хуже, которую мы с тобой создавали вместе, – решаю я напомнить Джексону нашу ночевку. Тот день хоть и закончился ссорой, но все же без радуги не будет дождя?!

– Согласен, – отвечает Джексон, наливая нам в бокалы свежевыжатый апельсиновый сок.

– Я с такими сытными булочками не влезу уже сегодня в свой наряд для праздника.

– Покупала у Ритчелл? – интересуется Джексон, кусая пиццу.

– Да, но больше я тебе ничего не скажу, увидишь утром, – интригую я своего парня.

– Уже скоро мне выпадет шанс увидеть повторно известную фотомодель, – с нежностью молвит Джексон.

– А я увижу своего элегантного джентльмена! – кусая губу, говорю я, смотря в глаза Джексону, в которых сейчас я вижу отражение огней ночного города.

– Может, хватит кусать губу?

– А что в этом такого? – специально переспрашиваю я, зная истинный ответ на вопрос. Мне известно о состоянии, которое испытывает Джексон, когда я так делаю.

– Я желаю тебя скушать!

Я смущенно искоса смотрю на Джексона и опускаю глаза. Джексон моментально изменяет тему, чтобы не смущать нас обоих.

– Милана, давай договоримся с тобой о времени встречи завтра. В 11:30 я буду ждать тебя возле твоего дома, чтобы вместе направиться к определенному месту, успеешь собраться?

– Конечно, я думала, что даже раньше нужно быть готовой. Мне так неудобно, что мои друзья организовывают нам праздник, а я не в курсе всех дел.

– Мил, что ты такое говоришь? Это же сюрприз, я и сам половину не знаю, что они задумали, а знаю только лишь то, что приготовил для тебя.

– Как заманчиво звучит… Я уже начинаю переживать, что мой подарок окажется пустышкой на фоне того, что ты задумал.

– Для меня лучший подарок это ты, поэтому не стоит так считать и зря волноваться. У меня сейчас есть для тебя небольшой сюрприз. И по нашей с тобой традиции ты должна закрыть глаза.

– Хорошо, сюрпризы я люблю, закрываю глаза. Уже можно открыть?

– Ты их только, что закрыла, – смеется Джексон. – Подожди пару минут.

– Жду, уже можно?

– Милана, ты можешь посидеть тихо одну минуту?

– Ладно, – говорю я, подглядывая за Джексоном. Он что-то ищет в ноутбуке.

– Все, готово, открывай. Устраивайся удобнее.

Начинает играть музыка, а на экране ноутбука появляется слайд-шоу наших фотографий с Джексоном со всех дней рождений, которые мы отпраздновали вместе.

– Посмотри на лицо, которое все в шоколаде на этой фотографии, – смеюсь я, показывая на Джексона.

– У тебя точно такое же, хватит подкалывать, – хохочет Джексон.

Мы пересматриваем с ним фотографии и видео со всех наших дней рождений. И меня возникает чувство словно повторно мы переживаем каждый из этих праздников, фото за фото.

– Спасибо тебе за подборку этих фотографий, перекачаешь мне на флеш-карту?

– Да. Мне пришлось постараться, чтобы создать это, но благодаря твоей маме все получилось, так как я хотел.

– Что? Моей маме?

– Да, она оказала помощь в поиске всех фотографий. И я тогда в тот день и положил тебе письмо с приглашением на мероприятие, которое состоится завтра. Тебя как раз дома не оказалось в этот момент.

И тут я вспоминаю, что этот день я провела время с Питером, приобретая Джексону подарок. Но говорить об этом сейчас Джексону – не вариант, не желаю я портить этот романтичный момент.

– Да, я была в торговом центре в это время.

– Милана, все в порядке?

– Да, – отводя взгляд в сторону, говорю я. Так, нужно меня тему. Срочно.

«Вот бы он не догадался, что я была с Питером. А вдруг Питер уже обо все рассказал ему?» – всплывают мысли в моей голове.

«Милана, меняй тему!!!».

– Что за выражение лица? Ты расстроена чем-то.

– Нет, все хорошо, правда.

– Я бы так не сказал, что-то хочешь мне рассказать?

– Джексон, можно я задам тебе вопрос?

– Да, конечно.

– А если бы была возможность у тебя пообщаться с твоим отцом, ты бы использовал ее? Простил его? Дал бы ему второй шанс, будь он на праздновании твоего дня рождения?

Не лучшая тема для разговоров. Даже запретная и больная для Джексона тема. Да и строчки моей стихотворной прозы заставили его вспомнить о папе. Вот тебе и девушка, заставляющая только печалиться своего парня. Что я творю?! Или мой мозг вовсе отказывается работать, когда я нахожусь рядом с этим юношей?

– Я думаю об этом каждый свой день рождения, с тех пор как он ушел от нас. И ты знаешь, да, я бы дал ему второй шанс, если бы он искренне раскаялся в том, что совершил ошибку и, если бы объяснил причину своего ухода от нас с мамой тогда, когда мы с Питером нуждались в нем больше всего на свете. Хотя Питер также уехал затем вслед за ним отцом…

Джексон изменился в выражении лица. Я отмечаю в его зеленых глазах смешение двух чувств: гнева и печали.

– Я горжусь тобой, – подбадриваю я со всей любовью его, – ты изменил свое отношение к этой ситуации.

– Да, ранее я ненавидел его и желал отомстить ему, как только встречу. Но сейчас я понял, что от этого моя жизнь не изменится. Я не верну те годы, которые были упущены с позиции воспитания меня только одним родителем. Благодаря тебе, девушке, которая помогла мне пережить разлуку с ним, я являюсь таким человеком, как сейчас, сидя рядом с тобой. Все-таки, независимо от причин его ухода от нас, он подарил мне жизнь, а также возможность быть рядом с тобой как сейчас.

– И это ты говоришь мне писать книги? Довел до слез меня, до слез счастья за тебя, за то, что ты у меня есть.

– Иди ко мне, милая.

Джексон обнимает меня, сжимает крепко мою руку, возможно, размышляя о своем отце. Не нужно было спрашивать его об этом, я только повторно позволила ему взгрустнуть в его же день рождения.

– Прости, я не должна была спрашивать, теперь ты грустишь из-за меня.

– Нет, Милана, все в порядке. Я просто бы очень хотел, чтобы он гордился мной, как гордишься ты.

– Люблю тебя.

– И я тебя люблю.

На мгновении мы затихаем, смотря на появлявшиеся в небе звезды. Каждый из нас находит друг в друге то, что позволяет двигаться нам обоим вперед. И я очень этому рада, что наши души сейчас сидят на одной пластинке.

– Сегодня еще годовщина смерти дедушки… Я так скучаю по нему, – говорю я, предаваясь воспоминаниям о детстве, так как на одной из фотографий, показываемых Джексоном, мы были с ним рядом, втроем, стоя на берегу океана.

– Он так тебя любил… Мне часто сообщал, чтобы я защищал тебя, от чего бы то ни было.

– Да, но он нас любил обоих. Да и Питера, хоть он и виделся с ним пару раз всего.

– А помнишь его истории о море? – напоминает Джексон.

– Да… – улыбаюсь я. – Они всегда завораживали. Мы даже уговаривали его продолжать рассказывать нам их.

Смотря далеко вдаль Сиэтла, сидя на крыше, я воспроизвожу в памяти случай, про который говорил нам дедушка и напоминаю, сидящему рядом со мной, парню:

– Джексон, а ты помнишь его историю про русалок, яко бы которых он видел, путешествуя целый месяц по неизведанным просторам океана? Ты верил в то, что он говорил?

– Ты так таинственно сказала, что я бы и сейчас поверил, – гогочет Джексон.

– Я серьезно спросила. Ты верил тогда в это?

– Милана, я читал информацию о том, что большая часть водного пространства планеты Земля не изучена. Поэтому, как мы можем не поверить в то, что видел наш дедушка? Мир огромен, мы лишь знаем только то, что существует веками, а для всего остального требуется больше знаний и времени.

– Хотелось бы копнуть глубже того, о чем мы уже знаем. Ну, например, о Вселенной, звездах, неизвестных нами планетах, на которых, возможно, имеется жизнь. Как же все это интересно, но так мало ответов на наш нескончаемый перечень вопросов.

– Знаешь, о чем я тут подумал…

– О чем?

– Ты с самого детства любишь говорить о том, что связано с пространствами неба, космоса, быть может, ты и есть, звезда?

– Звезда по имени солнце? – широко улыбаюсь я.

– Да, мое солнце, которое освещает меня своими ямочками каждый день.

– Как это мило, спасибо!

– А ведь ты прав, – задумавшись, говорю я.

– В том, что ты – мое солнце?

– Нет, – хихикаю тихо я. – В том, что мир огромен. Мы не можем даже быть уверенными в том, что мы уже знаем. Например, посмотри на то дерево, виднеющееся из огоньков города, рядом с которым находится лавочка и фонарь.

– Красивое…

– Но откуда нам известно, что именно это растение называется дерево? И как оно появилось изначально? Человек сам придумал ему название, обозначил его сущность. Но все это поверхностно. Быть может, оно создано с целью, чтобы человек задумался о ценности своей жизни…

– Продолжай, ты безумно интересно размышляешь.

– Дерево – это вселенная со звездами. В этом сравнении, предложенным мною, звезда – это листик дерева. У каждого листа есть жизнь со своими взлетами и падениями. Но может случиться и несчастье, например, будет ураган, и лист сорвется со скоростью ветра, упадет на землю и исчезнет со временем с лица земли. Но есть те листья, которые борются за свою жизнь, крепко держась на ветке, но и их смерть не пройдет мимо. Лист рождается при помощи почки на ветке, затем становится зеленым, что выражает его отрочество, юность, после высыхает, то есть становится старым и постепенно падает на землю. Не находишь это сравнение дерева с листьями и с человеческой жизнью?

– Как глубоко сказано… Да нахожу. Я никогда раньше не думал об этом. Просто проходил мимо дерева и все.

– Видишь, всю свою жизнь, ты не созерцал красот деревьев. Понимаешь, чтобы по-настоящему увидеть мощь дерева и его ценность, нужно прочувствовать это, размышляя над его сущностью. Поэтому человек, живя пустынной жизнью, вовсе не замечает, что вокруг него неизведанное пространство, которое создано для того, чтобы делать человека счастливым. Но человек почему-то думает, что счастье – это конкретный подарок или наступление ситуации, которую он ждет давно, например, покупка машины, заключение брака и т.д. То есть я хочу сказать, что человек порой забывает о настоящих ценностях своей жизни, постоянно пребывая в заботах, не имеющих смысла.

– Милана, мне нравятся мысли, теперь я по-иному буду смотреть на деревья, проходя мимо. Это же наши собратья, получается. И обязательно придай таким философским мыслям письменную форму.

– Собратья? – засмеялась я, прикрывая рукой рот.

– А еще сосёстры. А есть еще глубокие метафоры или сравнения, о которых ты размышляла?

– Я как-то сравнила реку, водное пространство с человеком, который живет бесцельной жизнью. И ты знаешь, я даже написала строки в прозе.

– Можешь, сейчас представить их мне? И вообще, я уже хочу сборник твоих проз в стихах.

– Да, конечно, предоставлю, как только создам для них дневник отдельный.

– Знаешь, перед тем, как ты начнешь читать то, что написала, я хочу спросить.

– Спрашивай.

– Но как ты это делаешь? Я не понимаю… Я всегда удивлялся теми людьми, которые что-то пишут, рисуют, поют. Это же способности, которые заложены в человеке. Если работать над ними, то это же превратится в талант.

– Я чувствую это сердцем. Как только я нахожу мысли, мне гораздо проще написать их в виде строчек, создавая рифму.

– Ты моя писательница. И философ. И психолог. И модель. Ого.

– Не преувеличивай, я всего лишь новичок во всем, что ты перечислил.

– Так, все, я жду прозы в стихах!

– Но не суди строго. У меня не так много стихотворений, и я лишь только учусь.

– Все мы начинаем с низов, но главное не останавливаться на достигнутом…

– Хорошая мысль. Все, я начинаю.

«Бесцельный человек»

Река, что течет, повинуясь дуновению ветров,

Предстает перед нами рабыней, которая не думает, не имеет планов на жизнь,

И делает все, чтобы ей не говорили бы.

Реку можно сравнить с человеком,

Живущим, согласно мыслям и желаниям других людей, не занимающихся для своего будущего ни чем,

Проводя регулярно время в компании,

В кругу подобных ему людей.

Такой человек сливается с массой тех, кто живет по общим законам, в основе которых заложены единые мысли,

И не имеющие смысла, нормы.

В такой человеке живет душа его предков, формирующаяся веками,

Пронизанная религией и искусством,

И верой во что бы то ни стало.

Реке неважно, какое количество раз, и кто в ней купается,

Как и массовому человеку.

Она существует без собственных выводов и мнений, имеющих важность

Для, находящегося в меньшинстве, человека.

Но для того, чтобы не быть, как все,

Имеется простое правило:

«Думай, прежде чем что-то сделать, своими, не чужими мозгами».

Основываясь при этом на собственных выводах,

В отсутствии не созданных самим собой правил.

– Это было мощно! Я в полном шоке…

– На мой взгляд, здесь все то, что важно для того, чтобы достичь цели в жизни. А важно не быть, как все, важно создать правила самому для своей жизни, а не верить в то, что нам говорят в СМИ, убеждая нас в обратном. Главное, находить во всем критику.

– Какие мысли…Источник – книга?

– Да! Советую к прочтению книги по психологии и философии, созданные несколькими столетиями назад. Там, ты найдешь ответы на все интересующие тебя вопросы.

– Обязательно возьму у тебя их. Я сейчас осознал, что все это время относился ко всему как к должному. Не принимая для себя мысли, что можно самому создавать для себя свои правила, а затем применять их в жизни.

– Да-да, я про это и говорю. Почему бы не прожить жизнь так, как бы сами этого хотели, а не как нам говорят другие люди, и в том числе СМИ.

– Милана, ты меня вдохновляешь просто. Нужно чаще нам устраивать такие беседы. Я слышал, что именно в ночное время человек становится более раскрепощенным, искренним в общении и говорит то, о чем думает.

– А я знаю причину этого! – подмечаю я.

– Я и не сомневался, что ты так скажешь, – усмехается Джексон. – И какой ответ?

– Дело в том, – начинаю я, – сила воли к концу дня исчерпывается, поэтому человек общаясь с кем-то в ночное время, становится более откровенным. Но это как одна из причин. Также сюда можно внести и такую причину, как доверие. Если мы доверяем человеку, то делимся с ним чем-то сокровенным.

– Интересно… Надо бы начать читать психологию в комплексе с книгами по бизнесу, которым я увлекаюсь.

– Да, вместе бы обсуждали ту или иную книгу, прочитанную нами. И это будет полезно для каждого из нас.

– Поддерживаю!

– Джексон, а не пора ли нам домой? Скоро начнется рассвет, думаю, что трех часов достаточно будет, чтобы выспаться, – смеясь, говорю я.

– Да, ты права, иначе завтра заснем на празднике, который готовят нам друзья. Поможешь сложить все в рюкзак?

– Не завтра, а уже сегодня, – исправляю я. – Конечно, помогу.

– Верно.

Джексон включает песню группы Nickelback «Photograph» и мы, танцуя под музыку, принимаемся складывать все вещи, принесенные Джексоном для нашего свидания на крыше.

– Джексон, я никогда не забуду, как здорово и уютно мы посидели с тобой на крыше…

– Повторим как-нибудь?

– Да, с удовольствием.

– Подумать только, ты – моя девушка!

– Звучит так, словно ты гордишься этим…

– А как же, конечно!

– Подумать только, ты – мой парень, – сообщаю я с улыбкой в ответ на слова Джексона.

Мы крепко обнимаемся, стоя в объятиях и смотря на ночное небо, которое вдалеке начинает становиться темно-синим, символизируя рассвет.

Идя домой, среди улиц, на которых фонари уже не были включены, мы поем во весь голос наши любимые песни, затем еще раз обговариваем время встречи, благодарим друг друга за ночные приключения. Джексон продолжает восхищаться моими стихотворениями, которые ему безумно понравились, в особенности тот, который я посвятила ему.

Мы действуем этому же плану, Джексон аккуратно приподнимает меня к окну, и я тихо залезаю в свою комнату, чтобы не разбудить родителей, иначе скандалу – быть. Мы прощаемся, целуя друг друга через окно, и Джексон уходит в направлении к дому. Я наблюдаю за его отражением вдалеке, закрываю окно и иду спать, ставя будильник на шесть утра, чтобы успеть на запись к мастеру в салоне красоты, реализовывая идею задуманного образа в жизнь.

Глава 23

Отключаю будильник ладонью, встаю и осознаю, что ощущаю себя достаточно бодро, что, как ни странно, является удивительным для человека, который спал менее трех часов. Это ночь была чудесной, словно это был сон наяву. Сидеть с Джексоном на крыше на одной из высоток города и разговаривать обо всем – бесценно, при этом, прижимаясь, нежно друг к другу, укрываясь мягким пледом.

Замечаю, как мою комнату освещают вот-вот проснувшиеся ото сна лучи солнца, предвещая новый день, день моего совершеннолетия. Я погружаюсь в воспоминания о предыдущих моих днях рождений, когда я выходила из своей комнаты и мама с папой меня поздравляли, совместно исполняя песню «С Днем Рождения, тебя», состоящую всего лишь из нескольких строк. Интересно, будет ли аналогичное в этом году или мои родители сочтут это не нужным, по причине того, что я уже не маленькая?

Раздумывая над сегодняшним днем, приготовлениями к празднованию дню рождения моими друзьями, подарками, поздравлениями от родных и близких, меня охватывает вдохновение, и я, не желая вставать и доставать свой дневник, открываю заметки телефона и пишу строки:

«День рождения»

День рождения – особый для каждого из нас праздник,

Мы становимся на год взрослее,

Но с каждым разом, нам все грустнее и грустнее,

Воспринимать его, как самый лучший день.

Вспомните, как в детстве,

С нетерпением мы ждали этого долгожданного дня,

Пребывали в безмерном счастье от подарков,

Загадывали заветное желание под дуновение свечи на торте,

И не думали о взрослении, будущем, которое непременно настанет.

Конечно, каждый мечтал стать взрослым, как можно скорее,

Прочувствовать свободу жизни, принимая решения о своей судьбе,

Жить отдельно от родителей, веселясь и занимаясь своими делами, приглашая к себе друзей.

Но, как же, мы ошибались, когда хотели стать взрослыми…

Мы не думали, что этот день так быстро настанет,

И сделает нас чересчур серьезными.

По традиции в этот день собираются за праздничным столом наши родные и близкие люди,

Чтобы пожелать нам крепкого здоровья и счастливых дней,

Чтобы мы вычеркнули все прошлые обиды и невзгоды,

И добивались профессиональных успехов, идя вперед, смелей.

Да, годы летят, как самолеты по небу,

Так, почему же, их не проживать по–настоящему достойно?

Заниматься тем, что вдохновляет и приносит нам восторг,

И каждый день встречать с улыбкой в отсутствии незначительных тревог.

И все-таки, чаще балуйте себя,

На секунду, представляясь ребенком,

Радуйтесь каждым мелочам своей жизни,

И не позволяйте чужим мнениям и советам все ваши, пусть и детские мечты и желания, испортить.

Выпустив вырывающееся из груди вдохновение, я откладываю телефон, кладя его на прикроватную тумбу. И как это у меня так получается, не понимаю. Но это так удивительно, написать что-то, что имеет рифму и способно заставить меня быть от этого счастливой, перечитывая то, что я написала. Получается, что я сама же себя вдохновляю? Я теперь писатель. Мысли, возникающие у меня в голове, заставляют удивляться и улыбаться меня одновременно.

«И все-таки, чем же сейчас заняты родители?» – произношу про себя я. Я уверена, тишина в доме неспроста. В любом случае, им идти на работу, следовательно, в это время они не должны спать точно.

«Быть может, они стоят у двери и ожидают момента моего выхода из комнаты?» – предполагаю я ход развития событий.

Я решаю не томить себя ожиданиями, прибираюсь в комнате, укрывая ее покрывалом, слегка причесываюсь, делая хвост, и распахиваю дверь своей комнаты. И вижу… О, боже…

Моему счастью нет предела. Весь дом украшен красными, золотыми, алыми гелиевыми шариками, поднимающихся вверх к потолку и из них заметны два огромных, имеющих выражение цифры 18. Я спускаюсь дальше по лестнице в состоянии удивления будто я вышла и попала в иное измерение, а не на свою кухню с гостиной комнатой. Эти шары, как в детстве, заставляют мое сердце биться сильнее, а душа желает прыгать и кричать от радости, купаясь в огромном количестве гелиевых шарах. Внезапно, откуда-то включается музыка. Я оборачиваюсь и гляжу, что со своей комнаты выходят папа и мама и широко улыбаются. Я таращусь на папу, замечая, как у него появляется смех, от чего мама начинает толкать его за ногу. На них надеты праздничные бумажные колпаки на головах, на которых изображены надписи: «Нашей дочери 18 лет». Они несут в руках настоящее произведение искусства – торт и поют ту самую традиционную песню всех моих дней рождений «С Днем Рождения, тебя». Такого торта я не видела никогда. Я вылупляюсь на него, не отрывая взгляда. Он объемный белоснежного цвета, украшен маленькими светло-красными розами наверху, края торта облеплены маленькими каплями, которые имеют схожесть с жемчугом. Я пребываю в полном восторге от увиденного.

– Милана, родная наша, дочь, поздравляем тебя с Днем твоего Рождения! Желаем, чтобы этот прорыв во взрослую жизнь принес тебе как можно больше счастливых событий, чтобы ты двигалась на пути к намеченным тобою целям, покоряла все, кажущиеся на первый взгляд, непреодолимые вершины. Мы любим тебя и гордимся твоим начинаниям! – восторженно сообщает папа, на что мы с мамой начинаем пускать слезу и по моим рукам пробегают мурашки. Так происходит всегда, когда я слышу трогательные для меня слова. Но… это сейчас сказал папа? Я не ослышалась?

– Пап, мам, спасибо вам огромное за эти чудесные слова, за украшения в виде шариков, великолепной красоты кондитерское изделие, – говорю я, крепко обнимая родителей. – Вы у меня самые лучшие!

– Наша малышка уже не малышка, Анна, – тараторит папа, при нашем тройном объятии.

– Нет пап, я по-прежнему малышка, – с улыбкой заключаю я.

– Но обнимаешь так сильно, что на малышку не тянешь, – подшучивает папа, и мы заливаемся всеми в смехе, отцепляясь друг от друга.

– Готова получать подарки? – заявляет мама торжественным тоном.

– Еще подарки? Я думаю, что все, что я уже увидела и услышала – это самый лучший подарок, который только может быть. Ваши слова, торт, шарики, традиционная песня…

– Анна, я же говорил, что не стоило больше ничего покупать, – бормочет папа, прикрывая рот от непрекращающегося смеха с его стороны. Редко, я вижу папу таким. Хотелось бы видеть его таким радостным, улыбчивым, как можно чаще.

– Ник, не будь занудой. Говори свою речь уже.

– Вы и речь подготовили? – удивленно спрашиваю я.

– А как же! – отрезает мама.

– Зная твою любовь к чтению книг психологической тематики, мы совместно с мамой, решили подарить тебе комплект произведений по межличностным отношениям, развитию себя в лучшую сторону, формированию силы воли и доверия, как в отношениях, так и в твоей будущей профессии.

Я взираю на протянутую стопку мне книг, завернутую синим бантом, и начинаю прыгать от счастья и целовать в щечку своих родителей.

– Это самый лучший подарок во всей вселенной! Мам, пап, спасибо огромное! Как же я рада!

– Вот он, истинный книжный червь, – отмечает мама. – Вся в папу!

– Мы рада, что тебе понравился этот подарок, я знал, что не ошибусь при выборе этих книг, и они тебе понравятся. Но мама мне сказала, что книг мало для подарка, и поэтому…

Я перебиваю папу и ошарашенная его словами говорю:

– Мам, поверь эти книги на вес золота. Мне было бы достаточно этого подарка, не стоило бы тратиться.

– Так, дочь, молчать! – объявляет мама, сообщая: – В какой руке левой или правой?

– Мам, ты серьезно? – хохочу я до слез.

– Конечно, серьезно.

– Анна, что-то я не помню, чтобы мы планировали преподнести подарок в таком исполнении от тебя…

– Ник, ты сейчас все испортишь. Лучше помоги дочери выбрать левую или правую руку, если ошибетесь, то подарок достанется мне, – закатывается от смеха мама. Маму всегда отличают нескончаемые шутки.

– Мила, смотри на ту руку мамы, которая трясется, ту и выбирай. Наверняка, подарок нелегкий по весу.

– Отличная идея, пап, – смеюсь я, смотря при этом на маму с папой, которые в свою очередь пристально таращатся друг на друга, подмигивая глазами.

– Мила, принимай решение уже. В любом случае, ты не теряешь ничего, а я устала уже стоять на одном месте.

– Хорошо, правая, – уверено говорю я, подчеркивая, что приняла выбор сама, а не то решение, которое мне папа подсказывал шепотом. Правда, таким образом, что этот шепот, вероятно, был слышен на улице.

Мама протягивает правую руку и, что я вижу… Это обычная шариковая ручка.

– Мам, – хохочу я, – у меня как раз возникла проблема вчера с поиском ручки. Спасибо, весьма нужный подарок.

– Анна, хватит шутки шутить, идемте завтракать уже, – выпаливает папа, уже становясь тем папой, которого я вижу каждый день: серьезного и безрадостного.

Мама тут же слушается его и произносит:

– Также мы хотим преподнести тебе фотоаппарат, который помимо стандартных своих функций при необходимости может делать в этот же момент после снимка бумажное фото, – протягивает из левой руки подарочную коробку мама.

– УРА! – визжу я, крепко обнимая маму и папу. – Это же то, что я давно хотела. Это изумительный подарок, спасибо вам огромное, люблю вас! Сегодня же возьму с собой на празднование дня рождения.

– Мы рады, что тебе понравилось! А теперь завтракать, – заявляет папа приказным тоном.

– Ник, ты что голодный? – разбавляет мама его серьезный тон, шутя над ним.

– Анна, а ты как думаешь. Мы все утро надували шары, надевали эти колпаки, репетировали песню, конечно, я проголодался.

Я подхожу и еще раз заключаю в объятия самых близких мне людей.

– А теперь давайте вкушать этот торт. Он пропитан арахисом в карамели, творожным сыром «Маскарпоне», фруктами, – говорит мама с нежностью и любовью, ставя чайник на плиту.

– Наконец-то, – бормочет сухо папа. Такое чувство, что смех и радость не соответствуют его смыслу жизни. И кто вообще сформировал в нем такое отношение ко всему? – Анна, мне, пожалуйста, кофе без сахара.

– Хорошо, Ник. А тебе, именинница, что? – искренне спрашивает мама.

– Я чуть позже буду завтракать, так как сейчас мне надо идти в салон на прическу! – сообщаю я с трепетом, легким волнением, радостью, осознавая, что скоро моя внешность претерпит изменения.

– Наша дочь стала самостоятельной и не советуется с нами? – серьезным голосом выдает мама, затем улыбается во весь рот.

– Мам, извини, я забыла сообщить тебе.

– Мне тоже нужно подстричься, быть может, поедем вместе? – предлагает папа, почесывая свои густые коричневые волосы на голове.

– Пап! – смеюсь я.

– Что такого? – без капли шутки и смеха заявляет он. – Вместе веселее.

– Я бы хотела, чтобы вы увидели мой образ, когда я буду полностью собранной. Ну, пожалуйста… – умоляюще произношу я.

– Откуда эти выражения? Образ? Ты снова за свое взялась? – намекает мне папа, повышая голос, на модельный бизнес. Мое настроение падает. Только бы не очередной скандал.

– Ник, сегодня не самый лучший день, чтобы устраивать разборки. Давайте все обсудим позже.

– Ладно, – сухо отвечает папа. От его слов мне становится немного грустно. Это парадокс. Он говорит одно, но затем делает совершено другое. Еще несколько минут назад он сообщал мне в поздравлении, чтобы я двигалась на пути к намеченным мной целям, покоряла все непреодолимые вершины, что он любит меня и гордится. Но то, что я слышу сейчас, это доказывает мне обратное. Он неизменен.

Мама видит, что я поникла и взгрустнула от слов папы, и делая на лице улыбку, спрашивает:

– Так, ты все-таки решила налысо подстричься?

– Нет, – не смеясь заявляю я, идя по лестнице в свою комнату.

– Увидим, что она там за образ приготовила, – щиплет сквозь зубы папа маме. Подходя к своей комнате, я решаю послушать их разговор, не закрывая дверь полностью.

– Ник, не стоит быть таким резким с ней. Она же очень впечатлительная у нас. Ты видел, как она расстроилась, услышав твои слова.

– Анна, ты ее защищаешь, так как она твоя дочь. Но она и моя дочь, и мне известно, что для нее будет лучше. И это явно не модельный бизнес, в нем успеха добивается одна на миллион. Я не хочу, чтобы моя дочь осталась без образования, в конечном счете. Она построила в мыслях у себя детские мечты, но чтобы их достигнуть, нужны связи, которых у нас нет.

– Ник, но она не останется без образования, – защищает меня мама. – Почему ты не даешь ей возможность самой руководить своей жизнью?

– Потому что я знаю, как для нее будет лучше. И я не позволю, чтобы моя дочь занималась в модельной сфере! – грозит он. – А если я узнаю об этом, то я потеряю ее навсегда и буду весьма разочарован. И в тебе тоже.

– Ты нас бросишь тогда?

– Анна, я сказал сейчас это? – грубит он маме. – Почему ты говоришь то, что не имеет подтверждения в моих словах?

– Жаль, что ты не даешь ей самой совершать ошибки, осознавать их. Я уверена, что в ней есть потенциал, и она добьется успехов там, где видит в этом главную цель свой жизни в карьерной сфере.

Слушая разговор мамы и папы, я все больше и больше убеждаюсь в одном, что в скором времени, мы вовсе перестанем общаться с папой, так как я не упущу возможности в своей жизни заниматься тем, чем я хочу. У меня одна жизнь. У меня не будет второго шанса взять от жизни все. Я буду падать и подниматься, совершать ошибки, становиться сильнее от них силой духа. Но я буду достигать того, чего я действительно желаю, несмотря на желания отца. Он не имеет права манипулировать мной и заставлять меня быть тем, кем я не желаю.

– Анна, я не хочу говорить на эту тему. Она будет учиться на экономическом факультете и точка. Я купил ей рабочее место и держу его, плачу за него каждый месяц. Она мне еще спасибо скажет, когда у нее будет стабильная заработная плата, постоянное место работы.

Я слышу, что мама тяжело вздыхает и добавляет:

– А если она пойдет на психологический факультет?

– Ни за что! Никогда! – противится он, громко ставя кружку с напитком на стол.

– Но вспомни себя, ты же…

– Тема закрыта. Экономика. И точка.

Я захлопываю дверь, не имея желания слышать их дальнейшие разговоры о моей будущей жизни. Я не могу понять папу и, возможно, никогда не смогу. Я бы на его месте не позволила своим детям решать все за них. Я подарю им жизнь, а уже как они будут проводить ее это их дело. Я хочу позволить дать им свободу в карьерном плане. Проявлять насилие над человеком, который не имеет желания отдавать свое время другим интересам, глупо.

Этот день мне не испортит никто и даже папа со своим тоталитарным отношением ко мне, – твержу я про себя, надевая светлые джинсы и розовый топ, и спускаюсь по лестнице, сообщая родителям, которые еще завтракают:

– Я пошла в салон красоты, скоро буду. Вы дома будете?

– Да, – отвечает мама, по лицу которой видно, что она тоже расстроена от отношения папы ко мне. – Мы на работу поедем через три часа.

– Хорошо, я еще успею вернуться, – говорю я, обувая кеды и захлопывая за собой входную дверь дома.

Погода превосходна, так как на небе ни тучки, ветер минимальный как будто всю ночь солнце сражалось с серыми тучами, отгоняя их, чтобы в наш с Джексоном день светило яркое солнышко.

Садясь в метро, я то и дело вспоминаю слова отца, но стараюсь отгонять от себя грустные мысли. Наверняка, в социальных сетях, меня уже завалили сообщениями, но я для себя давно создала такое правило: читать поздравления вечером. Сначала празднование дня рождения, а вечером, сидя на кресле, после всех празднований днем, наслаждаться сообщениями, которые мне прислали.

Добравшись до места, я с улыбкой открываю дверь салона красоты.

– Здравствуйте, я была записана стрижку, прическу, макияж.

– Милана Фьючерс? – спрашивает мужчина, стоявший у административной стойки. Бейджик говорит мне о том, что мужчину зовут Марк Стоун.

– Да, – отвечаю я.

– Тогда вы ко мне. Рассказывайте, что и как хотели бы сделать.

– У меня сегодня день рождения, поэтому я бы хотела, чтобы все получилось безупречно, – сначала отмечаю я улыбаясь.

– Подождите, у вас сегодня день рождения? – уточняет мастер.

– Да, и я бы хотела…

– Секундочку, – перебивает меня мастер, и киваю головой.

Мужчина отходит в неизвестном мне направлении, а я стою и разглядываю помещение. Пока что первой клиенткой являюсь только я, так как салон пуст. В нем играет музыка, слушая которую доставляет мне большее удовольствие. Этот салон красоты рекомендовала мне Ритчелл. Так как они часто советуют моделям стричься и краситься только здесь по причине, что в этом месте к каждому посетителю применяют индивидуальный подход.

– Мисс Фьючерс…

– Да.

– Мы вам сделаем бесплатную стрижку в честь вашего дня рождения за счет нашего заведения.

– Спасибо большое! – радуясь этой новостью, говорю я.

– А теперь пройдемте к рабочему месту, и все мне расскажете.

Я сажусь за кресло, мастер надевает на меня мантию, чтобы не испачкать мою одежду.

– Я бы хотела длину волос сделать по плечи, а со стороны лица создать стрижку «лесенку». Затем сделать прическу в виде мелких кудрей по всей длине, начиная с корней. А после уже макияж.

– Я вас понял, мисс Фьючерс. Но начнем мы со стрижки!

– Разумеется.

– Милана Фьючерс, сантиметров 10 волос придется срезать, вы согласны на такое перевоплощение вашего имиджа?

– Да! – говорю я, заранее принимая решение о короткой стрижке.

Образ занимает порядка двух с половиной часов, так как я еще согласилась на услугу профессионального макияжа с целью, чтобы макияж продержался все часы празднования мероприятия, до самого рассвета.

Сделав мне стрижку и прическу, мне наносят тени для макияжа золотого оттенка совместно с темным, у краев глаз, затем – тонкие черные стрелки, обрамляющие и подчеркивающие тени на глазах, после – румяна на щеки, немного тонального крема, чтобы устранить мелкие прыщики и сделать их менее заметными. Мастер делает последние детали, крася матовой бордового цвета помадой мои губы и плотно их закрепляя пудрой.

– Вы готовы смотреть в зеркало на полностью сформированный образ? – спрашивает мастер, на что я, горя любопытством, без раздумий, отвечаю согласием.

– Раз, два, три, – говорит мастер, открывая, закрытое синим полотном зеркало.

Невозможно выразить словами то, что я наблюдаю. В зеркале явно не мое отражение.

– Нет слов, это не я. Это модель с обложки журнала, – вырывается у меня из губ.

«Джексон меня точно не узнает», – образовывается мысль в моей голове. Да я сама не могу поверить в то отражение, которое образуется в зеркале, когда я смотрю на себя. Мелкие шоколадно-золотые локоны с подъемом у корней волос, блестяще подходят к макияжу. Я чувствую облегчение от того, что копна волос не находится на спине. Я практически не чувствую волосы, так как они едва достигают плеч.

– Вам действительно очень идет! Особенно эта прическа! Шикарно. Предполагаю, что ваш парень придет в неописуемый восторг, и уверяю вас, он не узнает, стоящую перед ним даму, – сообщает мастер, пребывая в приподнятом настроении от результата проделанной работы.

– Благодарю Вас, – со счастливой улыбкой говорю я.

– Еще раз желаю вам прекрасно отпраздновать свой день рождения. Не бойтесь танцевать, локоны будут держаться несколько дней, поскольку зафиксированы стойким лаком для волос.

– Спасибо Вашему салону за оказанные услуги!

– Приходите к нам повторно! Будем ждать!

Выйдя из салона, я ощущаю такую легкость, словно я сбросила 10 кг с себя, а не 10 см волос. Идя по проспекту в направлении к метро, я то и дело, отмечаю на себе взгляды прохожих.

«После того как я соберусь полностью, нужно обязательно сделать снимки на моем новом фотоаппарате», – размышляю я. А ведь сюрпризы только начинаются, уже не терпится узнать, где будет проходить наше мероприятие.

Смотря на время, я прихожу к мысли, что нужно немедленно перекусить как только я приду домой и собираться, так как Джексон уже через час будет ждать меня.

Телефон все это время, пока я была у мастера, вибрировал, наполнялся поздравлениями от моих одноклассников, друзей, знакомых. Был бы у меня ассистент, который ответил бы на все сообщения.

Быстро доехав на метро, я быстрым шагом устремляюсь к дому. Подойдя к воротам, замечаю легкое волнение. Что же сейчас скажут мне родители?

Я выпрямляю спину, приподнимаю голову и вхожу во двор:

 Папа видит меня первым. В его взгляде читается удивление.

– Анна, иди, смотри на свою дочь, это вообще она или нет?

– Дочь? Милана? – с удивлением, подойдя ко мне, начинает поражаться мама тем, кого видит перед собой.

– Милана Фьючерс собственной персоной! – хохочу я до слез, безумно радуясь этому новому образу.

– Милана, ты красивая. Будь я твоим ровесником, пригласил бы тебя в театр, – сообщает неожиданно для меня папа. Это первый комплимент от него за всю жизнь.      Мама толкает папу в плечо, будто ревнует, и мы начинаем всеми смеяться.

– Дочь, ты не забыла, завтра отмечаем ваши дни рождения с Джексоном в семейном кругу, чтобы была такой же шикарной завтра!

– Да, мам, помню.

Зайдя в дом, съедаю на ходу кусок торта и следом беру еще один, так как торт, правда, очень вкусный. Моя фигура плачет от изобилия скушенных мною калорий. Мой взгляд останавливается на мобильном телефоне, экран которого так и загорается ежеминутно.

«Но нет, читать я буду вечером», – останавливаю я себя.

Надеваю свой торжественный наряд – платье-пиджак, которое идеально подходит под созданную прическу и макияж. Ищу свои туфли – лодочки, прекрасно осознавая, что их пользование не займет свыше двух часов, поэтому белые кроссовки незаменимы на вечеринках. Поправляя губную помаду, делаю ее чуть ярче. Смотря в зеркало, я чувствую себя настоящей моделью. Еще целых полчаса до прихода Джексона. Как бы мне хотелось уже поскорее находиться на празднике, который подготовлен моими друзьями.

– Дочь, хочу на тебя посмотреть. Ты готова? – спрашивает мама, открывая дверь моей комнаты. Приоткрывая рот от удивления, она приходит в восторг, который виднеется в ее глазах. – Моя красавица… Дочь, какая же ты взрослая. Боюсь тебя отпускать на вашу вечеринку, уж слишком ты идеальна…

– Мам, там будут мои друзья и Джексон. Всего лишь.

– Знаю, но ты выглядишь старше, лет так на 20. На тебе это платье сидит великолепно!

– Подарок от Ритчелл, – хвалюсь радостно я.

– Нужно позвать Ритчелл завтра к нам на празднование, она столько раз выручает тебя, дарит такие вещи… Передай ей приглашение.

– Правда? – улыбаюсь я. – Спасибо мам, обязательно передам!

Я очень рада, что Ритчелл будет с нами праздновать наши дни рождения с Джексоном в кругу моих родственников.

– Кто-то рвется к нам в дверь. Пойду, посмотрю, – сообщает мама.

Я в этот момент смотрю в окно. У входа в дом стоит Питер с цветами в руках и подарочным пакетом, одетый в бежевый костюм.

«Какой же он красивый…» – проносится мысль в моей голове.

– Дочь, это Питер, ты готова? – кричит с кухни мама.

– Да, пусть ко мне в комнату проходит.

Я мигом устраняю вещи, которые кидала машинально на кровать, надевая наряд. Чувствую, что Питер не узнает меня сейчас.

– Да, Питер, входи, – говорю я, отвечая на его стук в дверь.

Дверь открывается, наши взгляды с Питером сливаются. Он смотрит на меня и не может сдвинуться с места.

– Я… я… – бормочет тихо Питер, я подхожу к двери, слегка подталкиваю его к движению в комнату и прикрываю дверь.

– Питер, ты дышишь или нет? – смеюсь я.

– Милана, ты настоящая модель… – мямлит он. – Я не могу подобрать слов, чтобы описать тебя ты…ты… – говорит Питер, теряя дар речи.

– Питер, присаживайся, выдохни и вдохни глубоко. Перед тобой – Милана Фьючерс, не кинозвезда, – отвечаю я на его комплименты и продолжаю смеяться. Что-то подобное я ожидала от Питера, но чтобы такое, что он даже не может сказать слова и замирает на месте…

– Я забыл… Все, что хотел сказать тебе, Милана. Я впечатлен…. Э…э… Можно твою руку?

Он хочет сделать мне предложение? Его слова смущают меня.

– Да, – отвечаю я.

Питер берет мою руку и кружит меня вокруг, будто танцуя со мной. Затем кладет свою ладонь на талию и сообщает:

– Модель! Ты такая…

– Какая? – вырывается от меня.

– Безумно красивая…

– Спасибо большое. Ты меня завалил комплиментами…

– Ты заслуживаешь гораздо большего, детка.

– Питер, ты тоже выглядишь превосходно, – говорю я, отдергивая незаметно его руку.

– Не краше тебя, поверь.

– Питер, так что-то хотел сказать, – напоминаю я.

– Да. Прости. Ты меня поразила в прямом смысле слова.

Питер делает короткую паузу, улыбается, начиная:

– Я поздравляю тебя с днем твоего рождения. Желаю тебе как можно больше ярких и счастливых мгновений в жизни! Я буду счастлив, видеть тебя через несколько лет на подиуме, где ты идешь по красной дорожке в нарядах… и являешься профессиональной моделью. Детка, ты создана, чтобы быть моделью…

Я восхищаюсь.

– Спасибо большое, Питер!

Питер протягивает мне шикарный букет из мелких кустовых персиковых роз и пакет с подарком.

– Мне очень приятно, Питер. Спасибо еще раз…

– Можешь, пожалуйста, открыть ту коробочку в пакете сейчас и сообщить мне нравится тебе или нет? Я так долго выбирал их, что если тебе не понравится, я пойму, так как вкус у меня явно неженский.

– Питер, конечно, понравится! – уверяю я его. – Любой подарок прекрасен. Сейчас, да, – говорю я, раскрывая подарочную коробочку. Отмечаю в ней наличие серебряных часов, с изящной отделкой, на которых выгравировано: «Всегда улыбайся, Милана». И мгновенно улыбаюсь.

– О, боже… Шедевр, я очень рада, – искренне говорю я, подхожу к Питеру и крепко его обнимаю, на что он отвечает мне тем же.

– Твоя улыбка сводит меня с ума…

Каждый комплимент от Питера заставляет меня краснеть. Мне неловко слышать такие слова от Питера. Я не совсем изучила личность Питера, и каждый день он совершено разный. Но сейчас, я уверена, что эти действия совершены с позиции искренности. В его глазах я нахожу этот ответ.

– Питер, ты вгоняешь меня в краску.

– Тебе, правда, понравились часы? Я выбирал их дольше, чем Джексону, – признается Питер.

– Часы шикарные, я сейчас же их надену. Безумно рада, спасибо за такой бесподобный подарок!

– Для тебя всё что угодно!

– Питер, а ты Джексона поздравил?

– Да и был удивлен тем, что ему тоже понравились часы и майки, которые ты помогла мне подобрать. Он спросил еще, как я смог подобрать ему одежду, не разбираясь в стиле. Я сказал, что взял наугад и направился к кассе.

– А он знает, что ты пошел ко мне, поздравить меня?

– Нет, я сказал, что пойду, прогуляюсь… – робеет он.

– Питер! – повышаю я голос.

– Мил, он не отпустил бы меня к тебе… – протяжно говорит он словно извиняется, – а мне хотелось поздравить тебя лично.

– Но мы ему все равно скажем правду. Я не хочу лишних проблем со своим парнем, договорились?

– Да, сегодня же твой день, можешь делать все, что считаешь нужным. Я не хотел тебя расстраивать.

– Все в порядке, Питер.

– Я очень счастлив, что тебе все понравилось. Часы подходят к твоей одежде, ты просто звезда. Я на месте Джексона носил бы тебя на руках.

– Питер, не переходи границы…. – останавливая я поток его чувств, – и уже время … – говорю я, смотря на новые часы, понимая, что через 15 минут Джексон будет на месте. Мне бы не хотелось разборок в свой день рождения и не хотелось бы огорчать лишний раз Джексона приходом Питера ко мне.

– Ты права. Ладно, я пойду. До встречи на празднике!

– До встречи! – спускаюсь я совместно с Питером по лестнице, чтобы поставить цветы в воду.

Как только Питер покидает наш дом, папа тем временем, собираясь на работу, кричит со своего кабинета:

– Он замечательный парень.

– Возможно, – отвечаю я.

Я выдыхаю, что Питер ушел и не застал Джексона в этот момент. Но рассказать Джексону обо всем нужно, когда найду подходящий момент, который никогда не находится.

Я поправляю платье-пиджак, беру необходимые с собой вещи: сменную обувь, средства макияжа, салфетки, некоторые лекарства на всякий случай, бутылку воды, расческу. Тянусь к новому фотоаппарату, бегу к родителям, чтобы сделать первые снимки с ними. Как раз мама и папа одеты в классическом стиле. Мы сфотографировались, и я с радостью щебечу:

– Фото получились идеальными, яркими. Спасибо вам еще раз за такой подарок, люблю вас!

– Дочь, мы рады, что тебе понравился подарок, пользуйся! Я думаю, что с Джексоном вас также надо сфотографировать, наверняка, он придет в костюме.

– Да, мам.

– Мы тоже с папой купили для него подарок, – сообщает мама, показывая на небольшой пакет, стоящий возле прихожей. Я заглядываю в пакет, внутри которого я отмечаю наличие трех прямоугольных бумажек. Я начинаю читать и не совсем понимаю что это. Мама, причесываясь в зеркале, добавляет:

– Это билеты на концерт вашей с ним любимой группы.

– Да, но здесь их три. А третий для кого? – интересуюсь я.

– Для Питера, – говорит за маму папа, сидя за кухонным столом перед уходом на работу, печатая что-то на своем ноутбуке, не обращая внимания на наш разговор с мамой, но при этом встревая в него.

– Но зачем Питеру на концерт группы, которую он не может терпеть?

– Не будь такой эгоисткой, – слышу я от папы. – Он тебе, посмотри, какой букет подарил. Пусть с вами развеется на концерте.

– Да ты прав, – вторит мама. Что же она вечно слушается его? Где ее собственное мнение? – Джексон безмерно обрадуется этому.

Джексон не обрадуется, уж особенно безмерно, что с нами пойдет Питер. Грядет скандал. Эх. В последнее время все только так и происходит, что я оказываюсь между этими двумя парнями: Джексоном и Питером.

Я замолкаю, ничего не сообщая в адрес родителей по поводу билетов. Открываю окно на проветривание гостиной, и замечаю, как мужчина в черном смокинге с букетом в руках, который в несколько раз больше букета Питера, приближается к нашим воротам.

«Мой парень Джексон», – бормочу внутри себя, прикусывая губу. Он настолько элегантен, что мы с ним как будто, и вправду, сейчас отправимся на показ мод, а не на вечеринку по случаю наших с ним дней рождений. Меня терзает волнение. Но почему?..

– Мам, пап, как я выгляжу? – подхожу я к родителям, которые практически уже собрались на работу.

– Как шоу-дива, – смеясь, говорит папа, обуваясь.

– Дочь, ты прекрасна! Не волнуйся! Будь осторожна на мероприятии, не забывай о том, о чем мы с тобой говорили! И пиши мне чаще.

– Мам, не начинай! – закатываю я глаза. – Я все помню

– Тогда встречай своего друга. Ты посмотри, Ник, нашей дочери такие букеты дарят, один другого лучше.

– Да, завтра здесь целая аллея будет… – шутит мама.

Я беру сумочку с необходимыми вещами, подарок для Джексона, открываю дверь и иду к нему навстречу. Он взирает на меня таким взглядом как тогда, когда я шла по подиуму. Подойдя ближе, мы продолжаем смотреть друг другу в глаза без слов. Его классический стиль одежды, запах парфюмерии заставляет мое сознание блокироваться.

– Вау… – начинает Джексон. – При одном виде на тебя, я уже ослеплен… Ты покорила меня окончательно. Я не могу оторвать взгляда от тебя. Эта прическа делает тебя потрясающей сказать, что ты выглядишь, как модель из журнала – ничего не сказать.

– Милый, мне безумно приятно слышать от тебя такие слова. Я также хочу сказать, что ты в этом костюме весьма пленяющий…

– Какая ты красивая… О, боже… – не может оторвать взгляда от меня.

– Джексон, благодарю!

– Любимая, все слова сообщу после, как буду вручать главный подарок.

– Я также хотела поздравлять тебя, когда доберемся до места.

– Ну что, ты готова к фотосессии, со мной?

– Да, сейчас позову маму, чтобы она нас сфотографировала на мой новый фотоаппарат. Мне родители его утром подарили, ты только представь, что он может делать фото сразу же после съемки, – говорю я с радостью.

– Мам, можешь нас сфотографировать вместе? – кричу я с улицы.

– Я знал, что тебе понравится, ой… – случайно выпаливает Джексон, явно не желая говорить это.

– Знал? – я делаю озадаченный вид, не понимая, что имел в виду Джексон.

– Да, просто… – почесывает затылок, придумывая причины.

– Говори же! Я ничего не понимаю.

– Я твоим родителям посоветовал купить этот подарок, так как ты мне постоянно говорила, что желаешь такой фотоаппарат.

– Правда? – торопливо восклицаю я. – Джексон, ты самый заботливый парень, спасибо за то, что делаешь меня самой счастливой.

– И я счастлив, милая. Я хочу поцеловать тебя…

– И я этого хочу, – признаюсь я.

Джексон проводит пальцем по моей коже рук, шепча манящим голосом:

– Я соскучился по твоей нежной коже, безумно.

Его слова заставляют меня постепенно таять, как шоколад, лежащий на пятидесяти градусной жаре.

– Джексон… мои родители могут услышать и увидеть и…

– Да, ты права. Кстати, – повышая специально голос для вида, говорит Джексон, – как я мог забыть, держи, это тебе. Это подарок от моей мамы. Она сказала, что завтра, сообщит свои поздравительные слова в отношении тебя, но очень желает, чтобы ты подарок приняла сегодня и надела на праздник.

– Очень приятно, спасибо большое!

Открываю коробочку, а там – прелестные серебряные серьги, напоминающие изогнутый листик дерева.

– Вау, спасибо, какие красивые серьги! Думаю, они подойдут к моему образу. Поможешь надеть?

– Да, конечно.

Джексон застегивает плотнее серьги на ушах, заворачивая мои старые в подарочную коробочку.

– Передай маме, что мне очень понравились они. Или завтра я сама при встрече скажу это на семейном празднике.

– О, да, – выдавливает Джексон, – я слышал от мамы, что нам что-то собираются устроить твои родители.

– Как и всегда скукотища! – заключаю я.

– Так значит наши семейные праздники всегда скучные? – подходит к нам неожиданно мама, и говорит со спины недовольным голосом на сказанные мною слова Джексону. Мы с Джексоном с ужасом переглядываемся друг на друга, не зная, что делать. Я решаю сообщить типичную фразу, которую я произношу, если происходят аналогичные случаи.

– Нет мам, это не то, о чем ты подумала.

– Все понятно с вами… Родители для них из кожи вон лезут, чтобы устроить для них праздник, а для них это скучно, оказывается, – заявляет она, встав между мной и Джексоном.

– Мам… – надуваю я губы. – Перестань! И вообще я хотела, чтобы ты нас сфотографировала с Джексоном, – ухожу я от темы.

– Миссис Анна…

Перебивает мама:

– Да, все ясно с вами…

Мы с Джексоном опускаем глаза, чтобы не засмеяться от того, насколько мама может серьезно сообщать что-то при этом видно же, что она нас разыгрывает.

– Дети, я шучу, все отлично! Мы завтра докажем вам, что празднование с родителями дня рождения – это не скука, а веселье. И да, Джексон, мы поздравляем тебя с Ником с днем твоего рождения. От нашей семьи – держи подарок.

– Ура! – восхищенно объявляет Джексон, обнимая маму.

– Чудесный запах духов, – отмечает мама, на что Джексон начинает немного смущаться.

– Мам, ну ты, как и всегда…

Джексон смотрит на бумагу, и в его глазах начинает что-то светиться, отражая радость.

– Это же б-билеты на концерт! – запинается от радости он, тряся билеты. – Благодарю Вас.

Джексон от радости повторно обнимает мою маму и направляется в дом, чтобы отблагодарить папу и пожать ему руку. Я, наблюдая за всем этим, представляю себе, как было бы здорово всегда находиться рядом с ним, всю жизнь… Я бы хотела выйти замуж в будущем за такого чудесного, искреннего и заботливого парня во всем мире, как он.

Джексон пока еще не понял, что билетов три, и что третий билет предназначен Питеру. Думаю, что его это совсем не обрадует.

Он возвращается к нам с мамой со счастливой улыбкой, от чего она берет новый фотоаппарат и командует словами, которые звучали на первом моем показе мод:

– Модели, просьба, занять соответствующее положение!

Мама фотографирует нас раз несколько раз, мы выбираем несколько лучших снимков, чтобы сделать из них бумажные фотографии. Мама очень долго старается понять, на что нужно нажимать, чтобы сделать фотографию, от чего Джексон шуточно раздражается, постоянно поглядывая на время.

– Миссис Анна, извините, но мы немного опаздываем. И мне придется забрать вашу дочь, чтобы отвезти ее на мероприятие, которое мы подготовили для нее с друзьями!

Я впервые от Джексона услышала слова, выражающие четкую уверенность в своих действиях.

– Да, я вас задерживаю… Потом разберемся с фотоаппаратом. Дети, счастливо провести вам время!

– Мам, мы не дети, – исправляю я.

– Взрослые, хорошо провести вам время! – Мы хохочем. – Джексон не отпускай от себя Милану.

– Конечно, миссис Анна, спасибо!

Мы с Джексоном направляемся к выходу, закрывая за собой ворота.

– Неужели мы ушли…

– Твоя мама любит поговорить.

– И пошутить, – добавляю я.

– О, да. Мил, а теперь давай забудем про все, что нас беспокоит и сделаем сегодняшний день самый лучшим, чтобы он нам запомнился на всю жизнь.

– Да, поддерживаю. Все, отбрасываю все свои негативные мысли, и думаю только о лучшем.

– Итак, Милана, сегодня тебе невероятно повезло.

– Почему? – лопаюсь я от смеха. Я так люблю, когда он шутит.

– Так как ты имеешь возможность прокатиться на моей малышке! – с трепетом сообщает Джексон, показывая пальцем на Audi RS 6, стоящую возле моих ворот.

– Ого, она изумительна!.. – Я осматриваю машину. – Эту малышку ты арендовал на день?

– Нет, – смеется Джексон, ладонью прикасаясь к машине, словно к девушке. – Это подарок от моей мамы и Питера, но твои родители также оказали помощь в ее приобретении.

– Ничего себе… – удивляюсь я. – Я поздравляю тебя! Но ты обучался вождению – год назад. И, когда ты успел получить права?

– Нет, я их получу только завтра.

– Джексон… – злюсь я.

Еще не хватало, чтобы нас остановили полицейские, спросили права, которых у нас нет, и задержали на сутки. Вот тогда будет «идеальное» день рождения. Ведь, круто же, просидеть за решеткой, дожидаться родителей… А что скажет папа… О…о…о… Мои мысли образуются одна за одной.

– Детка, успокойся!

Я глубоко вздыхаю и, выпуская тревожные мысли, заключаю с широкой улыбкой на губах:

– Тогда вперед к приключениям?

– Мадам, я к вашим услугам.

Глава 24

Джексон включает музыку, и мы подпеваем песни, наслаждаясь этим незабываемым мгновением. Горячий воздух от летнего ветра, словно обжигает лицо, слегка развивая мои волосы по сторонам, но мои локоны крепко держатся и ветер им не является помехой.

– Джексон, я надеюсь, что ты являешься внимательным водителем? Мне не по себе как-то. Последний раз, на машине Дена, ты ехал, не соблюдая правила.

– Мил, это было давно. И чтобы тебя окончательно успокоить, иначе ты мне будешь эти мысли говорить на протяжении всей поездки туда и обратно, я взял несколько уроков у Питера, поэтому переживания излишне.

– Хорошо…

Я касаюсь руля его новой машины, как тут же его взгляд падает на мою руку и Джексон спрашивает:

– Новые часы? – осматривает он руку. – Всегда улыбайся, Милана, – цитирует строки.

Я не сомневалась, что Джексон рано или поздно задаст этот вопрос, и поэтому принимаю для себя решение сказать правду.

– Я как раз хотела тебе об этом сказать. – Набираю воздух. – Ко мне заходил Питер и подарил мне часы, пожалуйста, только не обижайся… – жалобно говорю я, боясь, что мы снова поругаемся.

– Мне он тоже подарил часы, – посмеивается Джексон, – его идеи явно не отличаются оригинальностью, поэтому он всем дарит часы, всегда, – спокойно дополняет он. Я в этот момент расслабляюсь и выдыхаю. Но все же, я предполагала, что узнав об этом, он тут же, закатит сцену ревности. Он меня успокоил своим ответом.

– Ты не расстроился? Просто, я…

– Нет, малышка.

– Он также подарил мне цветы, – продолжаю я, чтобы Джексон знал всю правду.

Джексон резко останавливает машину, от чего я чуть ли не стукаюсь о стекло машины. И я жалею, что продолжила рассказывать накопившиеся моменты с Питером.

– Любимая, может, хватит оправдываться? – внезапно настаивает он. – У тебя день рождения, тебе может дарить подарки кто угодно. Я не сомневаюсь в тебе, я доверяю тебе, так как нашему с тобой общению – 18 лет. И я знаю, что хоть мы и недолго в отношениях, но мы же знаем друг друга, как никто другой. Да, я с Питером не в ладах, но как я могу обижаться, когда вижу твою счастливую улыбку, пусть и от подарка Питера?

– Я так рада, что мы понимаем друг друга. Мой любимый парень. Но зачем мы тогда остановились, да еще и так резко?

– Я с самого утра скучал по твоим мягким губам. Иди ко мне…

Я подвигаюсь к нему, Джексон аккуратно целует меня, дабы не испачкаться помадой, имеющейся на моих губах. Его рука лежит на моей ноге, принуждая меня напрячься.

«Как я ранее могла находиться с ним рядом, спокойно сидеть, не напрягая каждую клетку своего организма?..»

– Ты заставляешь меня… – не успеваю я сказать, Джексон дополняет:

– Забыть обо всем и думать лишь только обо мне?

– Да, ты попал в самую цель. Знаешь, я никак не могу понять одну вещь, почему мы ранее расслабленно вели себя друг с другом, при общении, например? Не было подступающего волнения, когда я смотрела на тебя и…

– Не обобщай. Лично я всегда желал поцеловать тебя, просто не решался, – юношеским голосом грезит он.

– Зря не решался, так как я мечтала о парне, который был бы похожим на тебя. Но рассмотреть ранее вариант, что ты бы им смог стать, я не допускала. Возможно, являлась слишком малой и не понимала этого.

– А сейчас ты слишком взрослая? – хохочет Джексон и продолжает: – Малышка, дело не в этом. Просто мы оба не были готовы к отношениям. Мы и слова «отношения» не знали. А когда осознали все чувства, которые испытывали друг к другу, то и стали встречаться. Но я долгое время не решался сообщать о своих чувствах, предполагая, что ты разделяешь со мной только дружеские отношения. И все-таки всему свое время. Приложенные к чему-то усилия имеют свой результат в долгосрочной перспективе. Ты же не станешь моделью, если не будешь правильно питаться, развивать себя, обучаться позировать на съемках, а также изучать модельную походку и т.д. И да, по поводу времени, мы уже опаздываем. Надо бы повысить скорость, так что держись крепче, малышка.

– И этот человек настаивает, чтобы я писала книги, зато сам выражается, как истинный философ. Я согласна со словами философа.

– Еще бы ты не согласилась.

Мы мчим со всей скоростью, я крепко держусь за ручку двери, чтобы не ускользнуть в стекло, так как ремни безопасности скользят по моему платью.

Мы проезжаем мимо мест, которые застланы необычайной красоты растительностью. Природа кружит нам голову. Ее неземные просторы, поля, возвышенности, все это создает ощущения гармонии внутри. Моментами мы косимся друг на друга, и когда я широко улыбаюсь, глядя в окно, я замечаю искоса на себе взгляды Джексона. Как же мы счастливы с Джексоном словно все на своих местах, все выяснено и расставлено на все полки.

– Джексон, а как долго нам ехать еще? – интересуюсь я, пребывая в состоянии чрезмерного любопытства.

– Через десять минут мы будем на месте, уже не терпится?

– Да, с каждой секундой интрига растет в геометрической прогрессии. Наверняка, Ритчелл с друзьями нас уже заждались.

– Я ошибся. Милана, мы почти на месте.

– ААА, – трепещу я.

– Можешь закрыть глаза, пожалуйста. Только не подсматривай, это очень важно.

– Хорошо, – произношу с легким волнением в голосе я. Мое сердце выскакивает из груди. Дрожащими руками я закрываю глаза. Я уверена, что там уже началась грандиозная вечеринка, идея которой принадлежит моей близкой и самой лучшей подруге Ритчелл. Если мы проезжали через разные места, на которых располагались огромные поляны, то, значит, празднование будет на природе.

Джексон останавливает автомобиль и нежным голосом сообщает:

– Сейчас я открою дверь и буду вести тебя в нужном направлении. Но давай договоримся, что ты будешь честной и не откроешь глаза, пока я не попрошу об этом?

– Джексон, я уже сказала, что не открою глаза.

Мы выходим из машины. Чувствую, как Джексон одной рукой берет мою руку, другой обнимает за талию, и мы стремительно куда-то направляемся. Я слышу пение птиц, шелест ветра, запах вот-вот скошенной зелени. Как поразительно, насколько ценно наше зрение, которое позволяет увидеть яркие краски природы и как его отсутствие заставляет нас только лишь прочувствовать эти ощущения. Но созерцать окружающий нас мир, если ты не видишь его – это равносильно прочувствовать его всем сердцем и душой.       – Невероятно, я хоть не вижу, но чувствую, что это место мне очень понравится, – щебечу я. – Джексон, а Ритчелл, друзей, ты видишь? – спрашиваю я, так как отмечаю тишину. – Джексон, уже можно открывать глаза?

– Почти. Потерпи еще минуту, пожалуйста.

Представляю, как открыв глаза, друзья громко закричат, поздравляя нас с Джексоном с днем рождения.

– Сколько уже можно… Мы вечно куда-то идем, закрывая мне глаза.

– Милая, открывай.

Открываю глаза. Хм… Я не вижу никакого сюрприза и своих друзей. Но мой взор устремляется на местность, в которой мы находимся. Она окружена зеленью, кажется такой огромной. Такое ощущение, что мы сейчас стоим в, засаженном зеленой травой, поле, в котором отсутствует новостройки, дома, торговые центры. Стоит тишина, от чего создается мысль, что сейчас существую только я и природа, как будто, мы сблизились с ней, чтобы поговорить с глазу на глаз. В этом поистине чудесном месте душа требует полета в небеса, на которых в эту минуту ни единого облака. Если смотреть далеко-далеко, то можно заметить разграничение двух пространств: земной и небесной.

– Здесь очень живописно. Мне это место напоминает точку взлета высоко-высоко, так чтобы перед тобой только ты и небо, – заявляю восхищенно я Джексону, который улыбается, наблюдая за мной.

Джексон, ничего не отвечая, разворачивает меня на 180 градусов. И мои глаза видят нечто.

– Ч-что это, Джексон? Я не верю своим глазам… – цепенею я. Дыхание учащается, когда я смотрю на это великолепие. Передо мной – объемных размеров цветастый воздушный шар, оттенков радуги, ждущий определенного часа своего полета в небо. Ранее я видела воздушные шары только тогда, когда они находились в полете, и мне казалось, что они такие маленькие, и как в них помещаются люди. Но то, что я вижу сейчас, не описать словами.

– Воздушный шар, на котором мы уже через несколько минут поднимемся над землей и сделаем небольшой круг, – произносит Джексон, держа крепко мою руку.

– Джексон, скажи, что это все сон, и мы сейчас спим после нашего ночного приключения? – счастливым голосом пищу я.

Джексон щипает меня за спину, на что я громко от неожиданности вскрикиваю:

– Ай, больно! Джексон!

– Значит, мы не спим и это все реальность. Родная, это мой подарок тебе.

– ЧТО? Не могу поверить, Джексон… Это самый незабываемый подарок за всю мою жизнь: полет на воздушном шаре. А ты сможешь им руководить в полете? А когда мы туда пойдем? Джексон, как тебе пришла эта идея в голову? Это, наверное, дорогостоящее удовольствие?

– Ух, сколько вопросов сразу, – хохочет он. – Милая, я несколько месяцев обучался этому на соответствующих курсах, в результате чего получил сертификат об обучении. Я научился руководить им, поэтому нам сейчас только необходимо дождаться инструктора, который что-то задерживается.

Я крепко обнимаю Джексона от восторга, тысячу раз говоря слова благодарности. Ведь о таком подарке я и не могла мечтать.

– Джексон, а где Ритчелл, друзья?

– Милая, не все сразу.

– Я до сих пор не могу поверить в то, что мы сейчас, как будто, птицы взлетим в небеса…

– Мне звонит инструктор, извини, я отойду. Сейчас я обговорю с ним план наших действий, подожди несколько минут.

– Да, конечно.

Пока я стою и смотрю на это массивное радужное зрелище в виде воздушного шара, который скоро при помощи действий Джексона поднимется вверх, меня накрывает огромная волна вдохновения, и я формирую прозаичные строки:

«Полет на воздушном шаре»

Нас ожидал полет на воздушном шаре,

Как будто, мы вот-вот с лица земли,

Взлетим, как птицы в небеса, как неземное чудо, упавшее на нас с небес,

Как подарок судьбы.

И этот ветер, что разносит нас по небу голубому,

Является для нас, словно звездой полярной, которая спасает путешественников в особый для них час,

А нас поддерживает, летя, словно через разные страны.

И как бы нам хотелось, находясь в полете,

Задержаться там, на небе, чуть больше нескольких часов,

Чтоб видеть мир, укутанный природой,

Вспоминая милый нашему сердцу родной уголок.

– Мила, я поговорил с инструктором, он через пару минут будет на месте.

– Джексон, я тут сочинила кое-что, послушаешь?

– Конечно. Какая ты быстрая.

Я прочитываю Джексону строки, которые пришли ко мне в голову.

– Чудесные слова, милая! Твои стихи я готов слушать постоянно, без ограничений во времени. В них вся ты, вся твоя душа, ты гений.

– Милый, это просто рифма, ничего больше!

– Нет, это твое выражение своих чувств и эмоций, испытываемых в настоящий момент. Поэтому в каждой строке проявляется твоя истинная творческая сущность.

Джексон говорит мне приятные слова и через несколько секунд к нам подходит мужчина в форме, перебивая наш с ним разговор:

– Здравствуйте, воздушный шар готов к полету! Ознакомьтесь с инструкцией о правилах поведения, находясь внутри шара.

– Здравствуйте, вы инструктор, с которым мы говорили несколько минут назад?

– Да, Джексон Моррис?

– Да, Тайлер Джонсон?

– Все верно.

– Здравствуйте, спасибо! – вставляю я вежливым тоном.

– Все на борт? – с улыбкой объявляет инструктор.

– Да, – с радостью отвечаю я.

Мы заходим в ту часть шара, которая держит нас при полете.

– Я буду постепенно поднимать нас вверх, – произносит Джексон.

– Джексон, тебе не страшно? – с волнением сообщаю я, замечая, как мои ноги трясутся от страха. Если бы только знали мои родители, где я сейчас нахожусь.

– Милая, страх позволяет тебе не делать то, чего ты очень хочешь, он заставляет упускать невероятные возможности, которые тебе предоставляются. Забудь о нем, будь сильнее своего страха. Ты ощутишь прилив вдохновения, поднимаясь выше. Ты желаешь это упустить?

– Нет, не желаю. Ты прав! Всё, летим!

Я замираю от восторга, как только мы поднимаемся все выше и выше. Поле, на котором мы стояли, казалось свысока уже небольших размеров. Над нами возвышаются леса, возвышенности, просторы, которые поражают своими широтами.

– У меня не хватает слов, чтобы описать все то, что я чувствую в этот момент, – говорю я. – Джексон, это самый лучший подарок…

– Милая, я счастлив, что ты счастлива. Хочу начать свое поздравление для тебя.

– А затем будет моя очередь.

– Да.

– Джексон, только давай договоримся, чтобы без слез…

– Не могу обещать!

– Джексон! – лепечу я дрожащим голосом.

– Ты будешь слушать?

– Все, начинай.

– Милана Фьючерс, девушка моей мечты, я хочу искренне поздравить тебя с твоим совершеннолетием и сообщить специально приготовленную для тебя речь. Давай проникнем в прошлое и вспомним, с чего начинались мои поздравления и подарки тебе на дни рождения: детское четверостишие, рисунок, украшенный цветами, которые не были идеальными с надписью: «С Днем Рождения, Мила», кукла, мягкая игрушка, книга, одежда, цветы. И ты, каждый раз улыбалась, когда я преподносил тебе, пусть даже мелочь или нелепую вещь, сделанную своими руками. Ведь тебе было неважно, тот самый это подарок, которого ты так долго хотела, или нет. Ты сияла своей ослепляющей улыбкой с глубокими ямочками, которая заставляла меня забыть обо всем, не думать о горестях, о своем отце, а жить по-настоящему, наслаждаться каждый мгновением жизни. Как это бы это не звучало странно, но улыбаясь, ты придаешь мне такой прилив сил и внутренней энергии, которая позволяет мне двигаться только вперед, не оглядываясь назад в прошлое. Все эти восемнадцать лет, я ждал, что найду девушку своей мечты, но я даже и не думал, что она была так рядом и каждый последующий день проводила время со мной. Она всегда была рядом со мной, заботилась, переживала за меня, и кто бы мог подумать, что эта девушка будет моей. В настоящий момент, когда мы находимся с тобой в этом невероятном полете, я счастлив, я безумно счастлив… Я лечу по небу совместно с самой потрясающей девушкой, моим старым другом, с самого горшка, как бы смешно это не звучало. И я этой девушке говорю слова-счастья. Пусть пройдут годы, но в нашей памяти всегда будут живы воспоминания, которые нас с тобой связывают, наши с тобой мгновения. Мгновения – вечности. Милая, я люблю тебя. Благодарю тебя за то, что ты рядом со мной, за то, что, ты, со мной тогда, когда я больше всего нуждаюсь в поддержке или, когда я безгранично счастлив и желаю разделить с кем-то свое счастье. Я люблю тебя также за твой смех, за то, что ты имеешь эти ямочки на щеках, которые я нахожу забавными, и которые заставляют меня улыбаться, когда я в них тыкаю. Я люблю тебя за то, что ты есть… Я хочу пожелать тебе, чтобы ты не сдавалась никогда, боролась за свое призвание, за свои цели и желания. Я вижу в тебе потенциал, который способен сделать из тебя профессиональную модель, квалифицированного психолога, способного сделать другого человека счастливым. А еще, как я понял недавно, я вижу в тебе творческую личность, которая имеет способности написать свои мысли в виде прозы в стихах. Еще раз скажу, не сдавайся. Не позволяй другим испортить все то, что ты имеешь внутри себя. Запомни, что успех складывается из 99% неудач. И я уверен, что ты добьешься всего в своей жизни. А я буду предпринимать попытки, чтобы делать тебя счастливой, беречь и ценить нашу с тобой любовь. Я хочу подарить тебе одну вещь, которую мне бы хотелось, чтобы ты всегда носила с собой, чтобы с нами не случилось. И чтобы, посмотрев на нее, ты вспоминала обо мне, в отсутствии меня, почувствовав тепло и все нежные чувства, которые я испытываю к тебе.

– Джексон… – срывается у меня с губ.

На протяжении всей речи слезы стекают по моим щекам, не щадя мой макияж.

– Самый лучший подарок от тебя – это услышать эти слова, – плача, произношу я, полностью пораженная трогательной речью. Я так счастлива, боже… Как же я счастлива сейчас…

– Родная, не плач. Ну что ты, сегодня такой день, а ты плачешь.

– Твоя речь – это нечто…

– Обернись вокруг, посмотри, какая красота нас окружает…

– Да… Я в восторге, любимый.

– Я безумно рад, что ты счастлива.

– Джексон, сколько ты писал эту трогательную, пробирающую до самой глубины души, речь?

– Несколько часов.

– Это прекрасно, любимый.

– Любимая, посмотри содержимое моего подарка.

Я, кивая, достаю небольшой футляр, открываю, и мое дыхание замирает. Я начинаю сильнее плакать, вот она сила моей эмоциональности, которая заставляет заливаться слезами, слезами безграничного счастья.

– Что мне сделать, чтобы моя милая перестала плакать? Прости, что я своими трогательными словами довел тебя до слез, – обнимая меня, говорит Джексон.

– Джексон, можешь немедленно взять сейчас же мой подарок и посмотреть коробочку! – тараторю я, подавая ее ему дрожащими руками. – А слова я чуть позже скажу тебе.

Джексон достает коробочку и его глаза залезают на лоб, он не может поверить тому, что он видит.

– Как такое возможно? – ошарашено молвит Джексон.

– Мне неизвестно, но…

– Твой кулон и мой, они же точь-в-точь… даже фото… – кричит Джексон, находясь в состоянии полного удивления.

Мы крепко прижимается друг к другу без слов. Ведь все, что нам нужно было – это слышать прерывистое дыхание каждого, целовать друг друга, наслаждаться грандиозными, изящными, потрясающими видами природы. Мы целуем друг друга, нас пронизывает легкий ветер, заставляя прекратить наш поцелуй. Положа руку на сердце Джексону, я отмечаю усиление биения его сердца. Его тихий, едва заметный стон, создает во мне страстные чувства по отношению к Джексону.

– Счастье в мгновении? – прижимаясь ко мне щекой, очаровательным и манящим голосом, произносит Джексон фразу, выгравированную на подвеске. Это теперь наши с ним слова.

– Счастье в мгновении, – звенящим голосом отвечаю я, смотря заплаканными глазами на Джексона.

– Моя малышка, которой сегодня исполнилось восемнадцать лет.

– Так, милый, я тоже приготовила для тебя речь, но после твоих слов и подарков, она явно не получит оскара, – шучу я.

– Но все равно, я готов слушать приятности.

– Но ты смотри, куда мы летим, чтобы пролетающая птица не проколола нам шар.

– А я и не подумал об этом… – устрашается Джексон, пугая меня.

– Так, твой взгляд меня настораживает.

– Ты будешь говорить речь?

– Начинаю. Я хочу поздравить своего любимого парня Джексона Морриса с совершеннолетием. Я, как и ты, проникая мыслями в прошлое, задумалась: «Почему я так долго ждала, мечтала постоянно об идеальном парне, но и не могла предположить, что он находится так близко и живет недалеко от меня?». Когда мы танцевали с тобой в первый раз возле моего дома и готовились к вечеринке у Ритчелл, я почувствовала, что…

– Я тоже в этот момент почувствовал нашу близость душ, что ли, – перебивает меня Джексон.

– Джексон, – недовольно говорю я, – я тебя не перебивала, когда ты говорил свою речь. Я могу сбиться.

– Всё-всё, молчу, малышка.

– Так, вот, я почувствовала нечто большее, чем к просто другу. Я даже не поняла, что это было за чувство… Оно было смешанным и составляло симбиоз дружбы и любви. Но уже тогда наша дружба иссякала на 99, 99%, покидая нас навсегда, рождая при этом иные чувства. Я не могу описать словами то, насколько ты мне дорог. Я хочу пожелать тебе, чтобы, ты, несмотря на разные ситуации в своей жизни, всегда шел к своей цели, чтобы ни что не могло подорвать достижение твоих желаний. Зная качества, какими ты обладаешь, в том числе немаловажным, как целеустремленность, я верю в то, что ты добьешься того, чего запланировал. Кулоны, которые мы с тобой подарили друг другу, давай носить с собой всегда, пусть они будут являться для нас той вещью, которая будет снабжать нас силами, стоит только на них посмотреть и прижать их к сердцу. Я горжусь тем юношей, который стоит передо мной. Я люблю тебя и желаю, чтобы этот непростой жизненный путь мы прошли вместе. И чтобы ни что не могло разрушить нашу любовь, даже мы сами… Люблю тебя, Джексон Моррис.

– Любимая, а ведь в настоящий момент нас с тобой любовь держит в воздухе!

– Как красиво ты сказал, – прижимаюсь я к Джексону.

– Любимая, спасибо тебе за эти прекрасные слова. Твои слова для меня безмерно важны. Особенно два из них. Первое: «Я люблю тебя». Второе: «Я верю в тебя». Иди ко мне, милая.

Мы дарим друг другу поцелуи, созерцаем окружающие нас виды, разглядываем очертания видневшегося города с высоты птичьего полета.

– Джексон, как я могла забыть. В подарочном пакете, который я подарила тебе, совместно с кулоном имеется еще одна вещь для тебя. Открой, пожалуйста, сейчас.

– С удовольствием, а я и не заметил. – Джексон смотрит в подарочный пакет. – Вау, ничего себе, свитшот, который я давно хотел. Принт очень крутой! Спасибо, милая.

– Я очень рада, носи с удовольствием, находящуюся на кофте вселенную, – смеюсь я.

– А теперь давай наслаждаться полетом и смотреть на то, что нас окружает.

– Да, любимый.

Это мгновение позволило нам еще больше сблизиться друг с другом, сообщить важные слова.

Любовь – есть особое чувство, дарящее человеку все то, что делает его по-настоящему счастливым. Ради любви мы способны на многое. Мы готовы прощать, заботиться, измениться в лучшую сторону, заняться той деятельностью, которая вдохновляет нас. Когда человек любит нас, он верит в нас, верит в наши возможности, а это самое важное для достижения целей в жизни, помимо приложенных усилий. В любви нет границ, если любишь, то любишь всем сердцем. А любящее сердце – никогда не стареет. Из любви рождается страсть, как чувство, которое не есть животный инстинкт, а скорее представляет собой совокупность химических связей, которые образуются, когда желаешь выразить всю испытываемую любовь к человеку, используя свое тело. Я бы хотела искренне пожелать каждому прочувствовать эти эмоции, не тратить время на удовлетворения своих физиологических потребностей в отсутствии чувств, стремясь за модой, богатством, установками общества…

Глава 25

Счастливые от незабываемого полета, выходя из воздушного шара, мы делаем несколько снимков, находясь на живописной, ясной поляне.

– Джексон, смотри, это же Ритчелл в красном платье возле твоей машины вдалеке. Я так и знала, что сейчас будет долгожданный сюрприз!

– Какая догадливая у меня девочка, – говорит Джексон, и я расползаюсь в улыбке. – Идем к ней.

Джексон обнимает меня за талию, и мы идем к Ритчелл. Как же в этом месте тихо и спокойно, я чувствую умиротворение в отсутствии шума города, езды автомобилей, постоянных привычных дел дома…

Ритчелл замечает нас и тут же кричит:

– Милана и Джексон, с Днем Рождения!

Подходя ближе, Ритчелл обнимает нас, говоря:

– Я не узнала Милану, думала, Джексон идет с кинозвездой, – смеется Ритчелл, и мы продолжаем крепко ее обнимать.

– Да, новый имидж!

– Тебе очень идет. Но, все слова потом. Итак, мои кинозвезды, вы готовы посетить самую грандиозную вечеринку на всем свете? – с широкой улыбкой объявляет официально Ритчелл.

Ритчелл одета в красном приталенном платье, которое подчеркивает ее талию. Она шикарна.

«Нужно обязательно с ней сделать фотографии», – думаю я.

– Да, – одновременно отвечаем мы, и Джексон неожиданно целует меня в щеку.       «Когда он только стал таким смелым и раскованным?» – спрашиваю я себя, широко улыбаясь, и испытывая приятные ощущения от совершения Джексоном подобных нежных действий.

– Какие вы милые, я так рада за вас! – сообщает Ритчелл, увидев, как Джексон поцеловал меня.

– Спасибо, подруга.

– Так, проход на вечеринку строго при показе паспорта!

– Ритчелл! – смеюсь я. – Ты серьезно?

– А что? Я это строго настрого отмечала в приглашении на мероприятие по случаю ваших дней рождений.

– А если мы споем, это подойдет? – смеется Джексон.

– Видишь, Милана, рядом с тобой настоящий мужчина!

– Ты серьезно? – смеюсь я.

– Так, ладно, – хихикает подруга. – Проход на вечеринку открыт! Идёмте за мной!

Джексон улыбается мне, и мы веселые направляемся вслед за Ритчелл.

«Интересно, что она могла устроить посреди поляны, может быть, пикник?..»

– Джексон, скажи, что задумала Ритчелл? Куда мы идем?

– Милая, мне любопытно, так же как и тебе.

– Да, ты знаешь все!

– Так, разговорчики, – смеется Ритчелл, отправляя кому-то сообщения.

Я осматриваюсь вокруг, соображая, что близится вечер.

«Самый разгар для вечеринок, не так жарко будет танцевать. Что же задумала наша креативная Ритчелл?» – думаю я.

Мы идем через поля, отойдя уже на значительное расстояние от автомобильной стоянки. Вдалеке среди деревьев виднеется вывеска с надписью: «Для моих друзей – Джексона и Миланы».

– Так, ребят, теперь нужно пройти нам через этот небольшой лес. Милана, аккуратно, можешь, зацепиться о ветку дерева, – предупреждает меня подруга, от чего я шагаю еле-еле, чтобы не порвать свое платье.

Заходя в лесной участок, деревья в котором очень высокие, мы переглядываемся взглядами с Джексоном, испытывая, разросшееся до небес, любопытство. Я обращаю внимание, что чем дальше мы идем, тем становится слышно музыку среди поляны и деревьев. Воздух невероятно свеж и прохладен. Проходя еще несколько метров, мы видим свыше 200 разнообразных ярких гелиевых шариков, привязанных к деревьям, выстланную красную дорожку, будто подиум. Повсюду фотографии нас и наших друзей, прилепленных к деревьям. Место завораживающее, поляна внутри леса превратилась в настоящую торжественную атмосферу. Но кроме нас троих мы никого не наблюдаем рядом.

– Так, Милана и Джексон, мы на месте. По моему сигналу направитесь вперед по красной дорожке.

Мы киваем, и Ритчелл продолжает, беря откуда-то микрофон в руку:

– Уважаемые и любимые нами Джексон и Милана! Пройдя по красной дорожке, вам удостоится честь оказаться в подготовленном для вас изумительном уголке для празднования вашего дня! Итак, – голосит подруга, – барабанная дробь, огоньки включаем, вперед!

Ее голос слышен повсюду. Мы с Джексоном смеемся безостановочно от того, насколько Ритчелл официально сообщила речь. И, следуя ее указаниям, мы ступаем вперед по красной дорожке. Музыка становится громче, зажигаются тысячи разнообразных фонарей, освещающих следующую часть лесного пространства. Такого я еще ни разу не видела. Лес, светящийся от разнообразных фонариков, представляется мне волшебным. Идя под руку с Джексоном, я чувствую себя настоящей кинозвездой, идущей получать премию года за лучшую актерскую роль. Джексон поддерживает меня за талию, стараясь быть ко мне ближе, что создает во мне бурю чувственных ощущений и прилив смелости. Доходя до края дорожки, включаются еще одни диодные, меняющие цвет, фонари. Они создают невероятную атмосферу праздника.

– Джексон, это происходит все с нами? – спрашиваю я Джексона, чувствуя себя снова, как во сне.

– Ущипнуть? – усмехается Джексон.

– Нет, – закатываясь в смехе, говорю я, – добавляя: – Ты знал обо всем этом?

– Нет, я сам сейчас в шоке, как и ты…

Внезапно раздаются громкие звуки, подобно петардам, вследствие чего я вздрагиваю вместе с Джексоном.

– С Днем Рождения!!! – громко, выбегая из деревьев, еле заметных палаток, все вместе кричат наши друзья.

– С ума сойти, – тараторит Джексон, оглядывая количество друзей.

– Не говори, сколько же там человек…

«О, боже, да это же большая часть нашего школьного класса», – проносится мысль в моей голове. Ритчелл пришлось потратить немало времени на организацию этого праздника, пригласив такое количество наших друзей и знакомых».

Друзья подходят к нам, поздравляют, даря нам подарки. Я стою уже с десятью пакетами, цветами, снова представляя себя в роли кинозвезды, которой фанаты дарят подарки. У меня захватывает дыхание от того, насколько безупречно подготовлен нам сюрприз, а в особенности обустройство места для праздника.

– Джексон, Милана, так вы теперь встречаетесь? Поздравляю вас! – произносит Джей, наш одноклассник, подходя к нам.

– Да, – отвечает Джексон.

– Кэтрин, скажи она чудесная пара? – обращается Джей к своей девушке, также учащейся нашей школы.

– Как, они что вместе?

– Да, – широко улыбаюсь я, отмечая, что мои скулы уже болят от сегодняшних улыбок и смеха.

– Вы красивая пара! Милана, ты прекрасна в этом наряде. Давайте с вами сфотографируемся!

– Отличная идея! У меня как раз новый фотоаппарат.

– Подарок от парня? – интересуется Кэтрин.

– Скорее от родителей, – смеюсь я.

Мы делаем снимок, на котором Джей целует Кэтрин, а меня – Джексон.

– Ничего себе, а можно нам ее на память забрать? – восхищенно просит Кэтрин.

– Ну, конечно!

– Еще раз мы поздравляем вас! Это здорово, когда у вас дни рождения в один день! Случайности не случайны.

– Да! – произношу я, обнимая еще раз Кэтрин, держа в руке подарки и цветы. Джексон некоторые мои подарочные пакеты берет себе, чтобы я, держа немалое количество подарков, не испортила свой наряд.

– Здесь так невероятно, я и подумать не могла, что наш праздник будет именно таким, – отмечаю я.

– Да, Ритчелл постаралась, – радостно отвечает Кэтрин. – Она нам сказала так: либо вы приходите, либо с вас штраф за то, что не пришли.

Мы всеми начинаем хохотать. Джей беседует с Джексоном, обсуждая тему, связанную с машинами.

– Так, а где Ритчелл? Хочу спросить, что там дальше по плану ее.

– Я не видела, Мил. А подожди, вон смотри, Питер помогает ей настроить второй микрофон.

Я оборачиваюсь в сторону, заостряя внимание на то, как Питер тщательно разбирается со шнурами, чтобы настроить микрофон. Поворачивая случайно свою голову, он замечает меня, на что я резко отворачиваюсь. Повернувшись снова, я обращаю внимание, что он улыбается, не переставая на меня смотреть. Что это со мной?..

– Милана, а кто этот парень рядом с Ритчелл, который сейчас посмотрел на тебя?

Почему все обращают внимание на Питера?..

– Это Питер, брат Джексона.

– Ого, я и не знала, что у него есть брат, – удивляется Кэтрин.

– Ты не одна такая, кто не знал.

Нашу беседу прерывают фразы Ритчелл:

– Друзья, мы устранили неполадки. Итак, присаживайтесь на пледы. И мы начнем нашу вечеринку. Я хочу произнести речь, подготовленную для моих именинников.

– Ура! – восклицаю я, беря Джексона за руку.

Мы проходим к сцене, садимся на пледы с подушками, которые необычайно красиво разложены по всему пространству леса. Я их не заметила до этого. Ритчелл стоит на небольшой сцене, на деревьях привешена интерактивная доска, на которой написано: «Праздник для МилДжеков».

– Джексон, как она забавно соединила наши имена…

– Да, это же Ритчелл…

– Это уж точно.

Все занимают свои пледы, которые Ритчелл подписала. Обозревая всех, я удивляюсь, что большинство друзей пришли сюда совместно со своими девушками/парнями и так же, как и мы с Джексоном находятся сейчас в объятиях.

Речь Ритчелл сопровождается нашими совместными фотографиями, показанных на экране. Ее слова заставляют плакать, смеяться громко, обращаться к прошлым моментам, пережитым с Ритчелл.

– И в завершении, я хочу сказать, что я горжусь Миланой и Джексоном. Эти ребята недавно мне оказали большую честь участвовать на одном мероприятии, проводимом моими родителями. И которое связано с показом мод новой линейки одежды. И знаете, они показали высший класс. Милана была в роли модели, а Джексон являлся ведущим.

Мы с Джексоном смущаемся от слов Ритчелл, но я не сомневалась в том, что она обязательно про это скажет.

– Но чтобы в этом удостовериться, смотрим фотографии с показа, – комментирует Ритчелл, нажимая на кнопку пульта.

Некоторые присутствующие ахают от увиденных фотографий, от чего мы с Джексоном благодарим их и улыбаемся. Фотографии получились шикарными. Особенно, где я в том самом красном, бархатном платье уверено шла по подиуму.

Смотря на огоньки справа, я невзначай повторно встречаюсь взглядом с Питером, который в эту же секунду снова смотрит на меня и показывает рукой «класс».

После окончания речи Ритчелл, мы с ней крепко-крепко заключаем в объятия друг друга. Она делает этот день запоминающимся на всю мою жизнь. Люблю ее, свою близкую подругу.

– Так, а теперь по расписанию застолье! – кричит Ритчелл, ставя танцевальную музыку.

Посреди леса находятся небольшие столики с белыми скатертями. На каждом столике – разнообразные закуски, горячие блюда, сладости, бокалы с игристым шампанским. Я беру запеченную креветку в сливочном соусе, которая превосходна на вкус, запивая ее мелкими глотками игристого шампанского. Замечая Ритчелл, я подхожу к ней.

– Ритчелл, это просто грандиозно, атмосфера, блюда, музыка, и как тебе удалось воссоздать идею отпраздновать день рождения здесь! – говорю я, отмечая легкое головокружение от алкогольного напитка, не стоило было употреблять его, тем более, на голодный желудок. Я всего лишь второй раз употребила алкоголь в своей жизни по причине того, что мне он никогда не нравился, да и полезного в нем нет. Но шампанское, которое вкусила сейчас я, мне показалось очень вкусным. И думаю, что одного бокала мне будет достаточно.

– Все для вас с Джексоном, чтобы сделать этот день запоминающимся! И ты просто бомба в этом образе!

– Благодаря твоим советам, подруга!

– Ну что, зажжем? Сейчас ди-джей начнет свое дело!

– Ты пригласила ди-джея?

– Да, он будет через минуту на месте.

– Я так счастлива! Спасибо тебе!

– Хочу фотку с такой красивой моделью!

– А я с бизнес-леди.

После фотосессии мы начинаем танцевать с Ритчелл, Деном, Митчелл. Танцуя, мы спорим о том, что является самым вкусным из всех блюд, заказанных Ритчелл, затем погружаемся в воспоминания о предыдущих днях рождений, о других идеях отпраздновать наш день с Джексоном.

Потанцевав, я решаю прогуляться рядом с красной дорожкой, где мы находились с Джексоном в начале вечеринки. Взяв с собой банан в шоколаде, завернутый в лаваш, я направляюсь к дорожке. Замечая снимки, я начинаю пристально их разглядывать. Какие мы маленькие здесь с Джексоном и как ей только удалось достать эти фотографии.

Пройдя еще чуть дальше, я вижу фотографию, где мы с Джексоном едим сахарную вату и нам на фотографии не больше шести лет.

Так, нужно сейчас написать маме, хочется поделиться праздничной атмосферой с ней. Я отправляю ей несколько фотографий. Стоя и переписывайся с ней, я стала чувствовать, что воздух постепенно становится холоднее, с каждым часом, так как лучи солнца еле дотягивают до гущи леса, чтобы обогреть его природу.

Подходя к тому месту, где начинался лес, я созерцаю очень красивое зрелище. Поляна, с которой мы шли с Джексоном, наполняется проблесками уходящего в закат солнца. Замирая от красот, кто-то сзади резко сообщает мне слова.

– С Днем Рождения, Мила! – произносит Лукас, мой одноклассник.

Как он нашел меня? Он что шел за мной все это время?

– Спасибо! Ты в порядке?

– Да, я тут шел и увидел тебя.

Я чувствую, что от него пахнет алкоголем.

– Лукас, что с тобой? Ты находишься в состоянии сильного алкогольного опьянения, – говорю я, отмечая, что Лукас не стоит ровно на месте, покачиваясь из стороны в сторону. Его синий костюм испачкан чем-то желтым.

– Ну, так, отмечаю твой день рождения.

– Лукас, и все-таки ты не в нормальном состоянии. Предлагаю нам вернуться на вечеринку.

Я не желаю с ним общаться, так как он не осознает значение своих действий, находясь в состоянии опьянения, поэтому разговоры здесь бессмысленны.

– Ты неотразима, так изменилась!.. – внезапно сообщает Лукас.

От него услышать комплимент, это как желать сбросить несколько килограмм, ничего при этом не делая. Странно он себя ведет. Удивительно, но мне нравился когда-то этот парень… что я только нашла в нем, если только внешние черты.

– Спасибо, мне приятно, – отвечаю я, в отсутствии удивления будто привыкла слышать комплименты.

– Как лето проводишь? – еле выговаривает Лукас.

– Замечательно! А ты?

– Я узнал, что в тот вечер у Ритчелл, ты хотела видеть меня. Так я тебе нравлюсь?

Фразы Лукаса приводят меня в ступор.

– Лукас, я встречаюсь с Джексоном, поэтому …

– Значит, нравлюсь. Давай сбежим с вечеринки и отправимся гулять по набережной. Мои губы нуждаются в твоих.

Я чуть ли не падаю на месте, слыша эти слова. Что он себе позволяет?

– Что ты несешь? С тобой все в порядке?

Он подходит ближе, и его рука касается моей.

– Подумай, детка, только ты и я. Ты же мечтала об этом с первого класса.

– Уже все в прошлом. Ты мне нравился, я не спорю, но в настоящее время я не испытываю к тебе чувств.

Я нахожусь в полном замешательстве, я никогда за всю историю общения с ним не видела его таким. Мне становится некомфортно находиться с ним рядом, и я разворачиваюсь, чтобы уйти. Но он с силой хватает мою руку, его губы в миллиметре от моих.

– Лукас, отпусти, что ты делаешь! – кричу я.

– Реализую твои давние мечты.

– Лукас! – воплю я.

В этот момент, откуда ни возьмись, подбегает Питер, толкает Лукаса в другую сторону, от чего тот падает на землю.

– Не прикасайся к ней, тебе ясно? – угрожающе говорит Питер Лукасу.

– А ты вообще кто такой? У нее вообще-то уже имеется парень! – с ухмылкой бредит Лукас.

– Вот именно, поэтому не подходи к ней больше!

– Это мы еще посмотрим! – грозит Лукас, поднимаясь с земли. Он подходит близко к Питеру, чтобы начать выяснять отношения путем применения силы.

– Питер, – подбегаю я к ним, – умоляю, он провоцирует тебя, нам не нужны разборки в важный для меня и Джексона день.

– Милана, мы просто поговорим, – спокойно говорит Питер.

– Я и не собирался трогать его, что ты его так защищаешь? Он тебе что брат что ли или парень второй? – шатаясь от большого количества выпитого бокалов игристого вина, произносит с ухмылкой Лукас. – Так, значит, Питером тебя величать… Ну-ну.

Питер схватывает его за ворот рубашки, на что Лукас хочет дать ему в нос рукой:

– Мальчики, прошу вас, успокойтесь! – повышаю я голос на них.

Питер отпускает его, смотря на меня, насколько я умоляюще прошу об этом.

– Только ради тебя, – сообщает в мой адрес Лукас. – Но еще не время, я Питеру отвечу за все грубые слова, но чуть позже.

– Отоспись сначала. Ты и на месте не стоишь.

Лукас оставляет нас без ответа и уходит обратно к друзьям, качаясь в стороны. Я выдыхаю и принимаюсь благодарить Питера.

– Питер, спасибо, ты вовремя подошел, спасибо! Я так испугалась, я уже думала, что он целовать меня собрался. А ты ведь знаешь, что не терплю этого…

Я в своих словах, возможно, напомнила Питеру его действия в отношении меня, на что он слегка краснеет.

– Милана, да, мне это известно. На своем же опыте, я осознал это. И я всегда рядом буду и не посмею, чтобы тебя кто-то обижал!

Питер переводит мои слова в свой опыт, что является для меня достойным примером. Питер осознал ошибки, которые допустил, узнал меня лучше. И я рада, что он – мой друг.

– Спасибо, что оказался здесь в самый подходящий момент! – говорю искренне я, обняв Питера, на что он с радостью заключает меня в объятия.

– Как же тебе идут эти кудри…

– Правда?

– Да! Они подчеркивают все достоинства твоих черт лица.

– Спасибо!

– Ритчелл очень старалась с организацией этой вечеринки. Поэтому, идём танцевать! – с радостью сообщает Питер.

– Да! Ты прав. Я разглядывала здесь фотографии и на одной увидела вас с Джексоном.

– Да? Хочу видеть ее.

– Вот же она, на том дереве.

Мы подходим к дереву и хохочем одновременно, смотря на фото, на котором маленький Питер обнимает пупса Джексона, находящегося в коляске.

– Как же давно это было…

– Питер, а ты не желаешь переехать в Сиэтл?

– Я думал об этом, но все-таки там, в Нью-Йорке, моя карьера, квартира, поэтому нет.

– Быть может, еще стоит подумать? Там ты один, а тут все мы…

– Тебе уже не хочется меня отпускать? – смеется Питер.

– Просто я вижу в тебе хорошего друга, хоть и с начала у нас не получилось нормально общаться.

– Я вел себя, как болван. Но я рад, что мы наладили отношения, мне нужен был близкий друг.

– И я этому рада.

Улыбнувшись друг другу, мы направляемся на танцпол.

– Танцуем?

– Да, Питер!

Смеясь, мы начинаем совершать разные движения в такт музыки. Все-таки я рада, что Питер изменил свое отношение ко всему, когда он ведет себя, таким образом, защищает меня, общается со мной, я рассматриваю его кандидатуру в качестве хорошего друга.

– Питер, а ты не видел Джексона? – танцуя, сообщаю я.

– Последний раз я видел его за палаткой. Он с кем-то общался по телефону, – отвечает Питер.

– Тогда я сейчас поговорю с ним и вернусь. А ты пока принеси нам пирожных макарунов, Ритчелл их столько заказала, а я еще ни с одним вкусом не попробовала.

– Будет сделано. Мил, поспеши, а то я все съем, – подшучивает Питер, направляясь к праздничному столу.

Я, тем временем, иду искать Джексона. Где же Джексон, куда он мог подеваться, не понимаю. Весь вечер мы находились рядом, но стоило мне отлучиться, посмотреть фотографии, так вдруг начались проблемы. Заявился Лукас, который почти поцеловал меня, но благодаря Питеру ничего не произошло. Первый раз Питер наоборот вывел ситуацию в лучшую сторону. Жаль, правда, что это был не Джексон…

Смотря на одну из палаток, отмечая смокинг Джексона со спины, и счастливая подхожу ближе. Мои ноги в каблуках уже начинают постепенно болеть. Сначала я поговорю с Джексоном, а потом переобуюсь. Я обхожу палатку, чтобы Джексон увидел меня. Реализуя план своих действий, я наблюдаю картину, и постепенно прихожу в ярость. Мои глаза смотрят на заключающую в объятия Джексона Софию, которая, замечая меня, целует его моментально в шею. Я не нахожу объяснения тому, что я вижу. Умоляю, вот бы это был сон… Она его обнимает, но он даже не отпирается от нее. Все испорчено. Внутри меня начинает кипеть разочарование, обида. Он по-прежнему с Софией, а я для него всего лишь друг, который его безумно любит и который несколько часов назад говорил ему искренние слова. О нет…

 Джексон обращает внимание, что я стою и смотрю на эту сцену нежности. Но я не желая больше это видеть, со всей скоростью сбегаю, как можно дальше, лишь бы забыть увиденное. Джексон кидается за мной.

– Милана, стой, нам нужно поговорить! – кричит Джексон мне вслед. Но я ничего не вижу перед собой.

– Милана, что случилось? – замечает меня Питер, держа в руке пирожные, и обращается в бегство за мной.

– Я ухожу, – отрезаю недовольно я, снижая скорость бега посередине леса.

– Как уходишь? Что он опять тебе сделал? – тараторит с непониманием Питер, желая разобраться во всей ситуации. Питер схватывает меня за руку, и я останавливаюсь.

– Питер, мне лучше уйти, – раздражаюсь я.

– Что случилось? Ты мне объяснишь?

– Джексон и София, они, они… – говорю я, и по моей щеке течет слеза.

– Милана, – нежно произносит Питер мое имя, вытирая с моих щек слезы, – ты, что не знаешь Софию? Наверняка, она это специально сделала, увидев тебя, чтобы заставить поссорить вас с Джексоном.

– О чем ты?

– Я признаюсь, что в прошлый раз это ее был план придти к вам с Джексоном к тебе домой и поцеловать тебя на глазах у Джексона. Но я совершил ужасную ошибку и прошу у тебя прощения. Я понял, что, таким образом, не решают дела.

– Что? – с удивлением спрашиваю я. – Да она же…

– Милана, – влезает в разговор Джексон. – Как это понимать?

– Да ты, идиот, вот ты кто, – бурчит Питер в отношении Джексона.

– Я не с тобой разговариваю, так что заткнись и не лезь в наши дела с моей девушкой! – орет яростно Джексон.

– Ты обнимался с Софией, и она целовала тебя, но со стороны тебя отсутствовали какие-либо реакции. И ты после этого говоришь, что ты не понимаешь, что со мной? – нервно говорю я.

Я плачу, чувствуя боль внутри, которая пронзила меня, как стрела, летевшая в цель.

– А сама считаешь нормальным проводить время с моим братцем? Сидеть в кафе, пить кофе, смеяться, болтать, обниматься?

– Что? – говорю я, понимая, что он узнал о встречи с Питером в торговом центре не в самой лучшей интерпретации.

– Что слышала, – грубо отвечает Джексон, добавляя: – Я видел ваши фотографии!

Кто снова нас подставляет? Конечно, же, София, просто не могу поверить…

– А спросить у меня про это, прежде чем делать выводы, ты не нашел возможным?

– Ты врала мне! Ты его любишь?

– Джексон, ты перегибаешь сейчас палку, – вмешивается снова Питер, толкая Джексона за плечо.

– Я не сомневался, что ты будешь защищать ее! – злостно кричит Джексон.

Я плачу и не могу сказать ни слова. Питер смотрит на меня, и в его глазах наблюдается самая настоящая ярость на действия Джексона. Питер не выдерживает и сообщает:

– Дурак, очнись, открой глаза! Твоя София подставила тебя! Мы в этот день выбирали подарок тебе на день рождения. Милана советовалась со мной по поводу размера свитшота для тебя, братец. Видимо, ты Софии больше веришь, чем своей девушке!..

– Что? – удивленно спрашивает Джексон, меняя тон голоса.

– Что слышал! – отвечает его же словами Питер.

– Я ухожу, – сообщаю я, не желая больше находиться среди всего этого: недоверия и лжи.

– Ты не можешь! – изъявляет Джексон, касаясь моей талией.

– Не трогай меня, – резко убираю его руки. – Еще как могу!

Я направляюсь вперед.

– Прости меня, Милана, постой, – догоняет меня Джексон.

– Я глупо себя вел, прости тысячу раз, но и ты не сказала ничего, что была с Питером!

– Да уж, – кричит Питер вслед Джексону, добавляя: – Ты довел ее до слез, что ты за парень такой?

– Ты заткнешь свой рот или нет? – дерзит Джексон Питеру.

– Может, хватит вам цепляться друг за друга. И Питер, в отличие от тебя, когда ты обнимался с Софией, спас меня от нахлынувших чувств Лукаса, который чуть ли меня не поцеловал, – заявляю я, повышая тон голоса.

– Чтоооо? Как он только посмел …

– Да-да, в то время когда София тебе кружила голову, – подчеркивает Питер.

Джексон делает лицо, подобное сожалению о случившемся, желая выразить Питеру благодарность.

– Брат, я в долгу перед тобой, – внезапно говорит Джексон, на что я безмерно поражаюсь.

– Будь рядом с ней всегда, для меня это лучший ответ на твой долг, – молвит Питер, пожимая руку Джексона.

– Эту картину я бы хотела видеть всегда, когда вы не держите злости друг на друга.

Питер настолько искренне сказал, что я готова снова зарыдать, хотя бы потому, что я не ожидала, что вокруг меня имеются такие люди, которые готовы поддержать и защитить меня, ничего не требуя взамен. С этого дня, я уверена, что я могу полностью доверять Питеру, ведь он оказывал мне помощь не единожды, и сейчас со всей откровенностью сообщает слова.

– Милана, куда ты пропала? Что у вас тут случилось? – подбегает Ритчелл, замечая, что мои глаза полны слез.

Я подхожу и обнимаю подругу. Я так и знала, что что-то может подпортить этот важный для меня день.

– Парни, чем вы расстроили мою подругу, признавайтесь? – настроено на разговор выдавливает Ритчелл.

– Наш Джексон оказался во власти чувств Софии, – брякает Питер.

– Я не имею понятия, что у вас стряслось, но я не позволю уйти сейчас Милане с ее же праздника, да еще и в таком состоянии. Мальчики, вы можете, хотя бы на один день забыть о ваших разногласиях? – заступается за меня подруга, хоть и не зная сути ситуации. Ритчелл никогда не оставит меня без поддержки, за что я ее и люблю.

– Милана, идем зажигать под музыку, не стоит уходить из-за типичной одной мелочи жизни, которая не способна испортить все, что имеется?!

– Да! Танцуем! – произношу громко я, навешивая улыбку на своем лице.

Ритчелл права, сегодня мой день рождения, и я не позволю никому испортить его.       Мы заказываем наши любимые песни ди-джею и начинаем двигаться в такт музыки. Солнце постепенно уходит в закат и фонари, повешенные Ритчелл, становятся только ярче. Натанцевавшись с Ритчелл, мы пробуем сладости, лежащие на праздничном столе, пирожные восхитительные.

Ди-джей включает музыку, символизирующую медленный танец. Джентльмены приглашают дам на танец. В этот вечер, моей парой, возможно, будет пирожное с шоколадной прослойкой, которая уж очень вкусное. Кушая, я созерцаю огоньки, которые сверкают на деревьях. Смотря в сторону, я замечаю Софию, которая делает вид, что ничего не произошло, и разговаривала, смеясь, с Деном.

Вдалеке наблюдаю братьев, Джексона и Питера, которые, как и всегда, спорят о чем-то. Неужели они спорят о том, с кем я буду танцевать медленный танец? Мне не нравится это «перетягивание каната» друг на друга, соревнование о том, кому я скажу «да», а кому «нет». Засматриваясь на них, я прихожу к мысли, как они схожи, не только чертами лица, но и с манерой общения. Сходства заключаются в показываемых ими жестах, которые точь-в-точь выражены у каждого из братьев. Даже рост тела у них одинаковый, на первый взгляд. Их главное отличие – это прическа. Всё-таки, глаз невозможно оторвать от них. Они привлекательны в этих костюмах, которые безупречно им подходят к лицу. Смотря на них в упор, они, словно чувствуя, также залипают на меня. Четыре глаза таращатся на меня, что меня вгоняет в краску, и я отворачиваюсь от них.

Доедая сладость, я тянусь за фруктовым соком. Окидывая глазами танцпол, я замечаю, что ко мне продвигается через танцующие пары Джексон.

Что ж, видимо, он победил в этом споре?.. Я делаю серьезный вид, так как злюсь на него из-за произошедшего случая.

«Со мной поругался, затем беспрекословно обнимался с Софией. Что это вообще за такое?» – размышляю я про себя.

– Окажешь мне честь, потанцевать со мной в этот прекрасный романтический вечер, устроенный для нас Ритчелл? – нежным голосом, лаконично выражается Джексон, протягивая мне руку.

Я, находясь в состоянии обиды на его действия, долго думая, отвечаю коротко:

– Возможно.

«Возможно ли, отказать парню, стоящему передо мной в смокинге, от которого исходит божественный запах парфюмерии, от которого я теряю контроль над собой?..»

Джексон берет меня за руку, крепко-крепко прижимая пальцы рук. Мы двигаемся на то место, где кружатся в танце пары. Джексон кладет свои руки мне на талию, а я обхватываю его шею, и мы начинаем медленно танцевать, как тогда в первый раз в ресторане. Джексон не упускает возможности смотреть мне в глаза. В отсутствии слов, он принимается ласково целовать меня в щеку, едва касаясь губ. В связи с этим, мое тело постепенно немеет, а сердце забывает все обиды.

– Родная, я совершил ошибку… Я был в нужный момент не с тобой, не отрицал объятий со стороны Софии, которая придумала о вас с Питером много ложной информации, преподнося ее красочно и ярко. Я снова подвел тебя.

– Я тоже была неправа. Нужно было сообщить тебе, что Питер оказал мне помощь в выборе для тебя подарка, а после мы посидели в местном кафе, выпив чашечку ароматного капучино.

– Я худший парень в мире! Мою девушку чуть ли не поцеловал Лукас, чертовый баскетболист.

– Просто ты не знал всей правды, поэтому поверил Софии. Но меня поразило, что ты не отрицал ее объятий и поцелуев в шею…

– Прости, любимая…Ревность меня охватила. Благодаря Питеру, я узнал истинную сущность Софии. Она, оказывается, тоже им шантажировала, пыталась разлучить нас с тобой.

– Да, мне рассказал Питер.

– Есть в Питере качества, которые …

Я перебиваю Джексона и говорю:

– Давай договоримся, что ты наладишь с Питером отношения? Все-таки, он искренне во всем раскаялся, несколько раз оказывал мне безвозмездно помощь. Ты знаешь, я ему верю. Просто он повелся на сплетни Софии…

– Уже наладили, и я рад этому.

– Правда? Я очень счастлива, что между вами мир.

– А между нами? – прижимаясь ко мне щекой, произносит Джексон.

– Мир, – объявляю я, и мое лицо расплывается в улыбке до ушей.

Мы с Джексоном смотрим друг на друга, улыбаясь, находясь в секунде от поцелуя.

– Брат, – подойдя к нам, сообщает Питер, слегка спугнув нас. Джексон выражает скрытое недовольство, так как Питер прервал нас на самом романтичном моменте.

– Что тебе? Питер, я, конечно, понимаю, что мы с тобой наладили отношения, но ты подошел к нам в неподходящий момент.

– Джексон, не будь таким грубым. Питер, говори, что ты хотел.

– Джексон, разреши потанцевать с твоей самой красивой девушкой? – спрашивает Питер в момент, когда начинает играть другая музыка, символизирующая повторно медленный танец. Эту песню я где-то уже слышала. Я вхожу в ступор от того, насколько Питер был спокоен в отношении Джексона. Я впервые увидела в их действиях не конфликт.

– Если она не будет против этого, то конечно, – ревностно отвечает Джексон, опуская свои руки от моей талии.

Им еще долго придется налаживать отношения друг с другом, но первый шаг, самое главное, уже сделан.

– Да, я не против танца, как раз нам нужно поговорить, – соглашаюсь я.

– Хорошо, я вас оставлю.

– Джексон, только не уходи, как в прошлый раз!

– Я приглашу на танец Ритчелл. Не беспокойся, малышка.

Нежные слова Джексона вызывают смех у Питера, но он прикрывает рот, и Джексон не замечает этого. Я выдыхаю и сообщаю Питеру:

– Питер, почему смеешься?

– Со стороны выглядит забавно, когда он влюблен и говорит подобные слова.

Я улыбаюсь, ничего не говоря Питеру на его фразу. Он резче, чем Джексон обхватывает мою талию.

«Кажется, я нашла еще одно отличие между ними», – образуется во мне мысль.       Мы кружимся энергично с Питером в танце, и я вспоминаю, как в детстве, мы с ним танцевали вальс.

– Питер, спасибо за то, что на протяжении всего дня ты становишься на мою сторону и проявляешь заботу в отношении меня. Но все-таки не стоит, я и сама могу постоять за себя…

– Я заметил, как ты сама стоишь за себя. Я просто стараюсь защитить тебя.

– Соглашаясь при этом на сплетни Софии? Как ты мог?

– Прости, я думал, что все это на благо, не зная, что за этим стоит желание Софии сблизиться с Джексоном и навредить тебе. Я не знал, насколько, ты любишь Джексона…

– Да, люблю. Пожалуйста, давай эту тему, раз и навсегда, закроем и будем общаться, как хорошие, добрые друзья. Я верю, что тебе можно открыться и довериться.

– Договорились! Друзья навсегда?

– Да!

Музыка заканчивается, а, следовательно, и наш танец. Я сразу же снимаю туфли, и переобуваюсь в самую удобную вещь на свете – кроссовки.

– Спасибо за танец! Ты великолепно танцуешь! – улыбается Питер.

– Взаимно, Питер.

– Устала на каблуках?

– Да! Еще как! Ты даже не представляешь, насколько неудобно в них находиться…

– Я помню, ты в детстве сообщала такую фразу: «Красота требует жертв».

Меня очень удивляет Питер своими воспоминаниями. Он знает меня больше, чем я сама.

– Да, но не всегда… – смеюсь я.

– Милана найди Джексона, так как сейчас будет следующий для вас сюрприз! – радостно кричит, перебивая нас с Питером, Ритчелл, стоявшая в двух метрах от нас.

– Да, – отвечаю я. – Питер, еще поговорим.

– Конечно, да.

Джексона мне не приходится искать, так как он находится рядом с Деном возле праздничного стола.

– Мальчики, извините, что вас отвлекаю. Но мне нужен Джексон.

– Не буду задерживать твоего парня, Милана, – шуточно выражается Ден.

Так непривычно слышать то, что Джексон – мой парень. К этому стоит привыкнуть, так как когда мы были друзьями, мы вели себя друг с другом раскованнее, нежели когда в отношениях. А сейчас, мы стесняемся многих вещей, которые свободно делали, когда были друзьями. Разве не парадокс ли?

– Мила, ну как тебе танец с Питером? Кто из нас лучше танцует? – с насмешкой спрашивает Джексон, обнимая меня.

– Джексон, я не буду сравнивать никого. Вы оба хорошо танцуете, и хватит уже вам соревноваться.

– Говори же, кто лучше танцует?

– Джексон, я скажу, но другое. Ритчелл мне сообщила, что через несколько минут будет следующий сюрприз для нас.

– А я хочу слышать: кто из нас лучше!

– Я сейчас возьму и уйду к Питеру, если ты будешь повторять свои слова, – злюсь я.

– Милана, что за условия? Я просто желаю знать.

Я без слов направляюсь вперед к Ритчелл, как вдруг Джексон со всей силой меня разворачивает к себе, обхватывает мое лицо ладонями, и впивается в мои губы. Это безумно страстно. Я чувствую, все его эмоции: чувства любви, ревности, обиды, которые спровоцировали этот головокружительный, пламенный поцелуй. В эту же секунду начинается фейерверк под потрясающую песню норвежского ди-джея и продюсера Алана Уолкера под названием «Alone».

Я поднимаю голову вверх, и вижу в небе необыкновенное зрелище. Вспышки фейерверка такие красочные, разноцветные, ослепительные, грандиозные. Последний залп является блестящим в виде сердца, которое пронизано стрелой. Я смотрю в ослепленное красками небо. Мое тело покрыто мурашками.

Джексон прикладывает мою руку к своему сердцу и говорит басовитым голосом:

– Я люблю тебя, Милана.

– И я тебя люблю, Джексон.

– Джексон, это было такой роскошный фейерверк. У меня сейчас такое состояние вдохновения…

Джексон не успевает ничего ответить, так как Ритчелл подбегает к нам, крича:

– Как вам?

– Ура, незабываемое зрелище! Спасибо, подруга, за этот праздник! – говорю я Ритчелл, обнимая ее.

– Ритчелл, это было ослепляющее… – восторженно нежным голосом произносит Джексон.

– Мои хорошие, это еще не все.

– ЧТО? – удивляюсь я. – Еще сюрпризы?

– Ритчелл, это лучший день в жизни! – восторгается Джексон, прижимаясь ко мне.

– Барабанная дробь… раз, два, три.

Мы с Джексоном взволнованы от следующего подарка от Ритчелл. Широко улыбаясь друг другу, мы смотрим на то, как Питер под очередную песню начинает постепенно и аккуратно выносить из палатки громадный торт. На торте были свечки в количестве 36 штук.

– Кому она доверила нести торт… – с ухмылкой тараторит Джексон.

– Джексон! – толкаю его ногой.

– А что? Я знаю своего брата. Сейчас наш торт потерпит крушение.

Джексон говорит так громко, от чего наши друзья, находящиеся рядом смеются от его насмешек в отношении Питера.

Питер продвигается с тортом ближе к нам, чтобы мы задували свечи.

– Джексон, если что, то я все слышал! И ты оказался не прав, торт не потерпел крушение.

Как же я хочу, чтобы они не ссорились друг с другом, а они только и знают, что надсмехаются друг над другом.

– Ну-ну.

– Так, наши именинники, задувайте свечи! – заявляет торжественно Ритчелл в микрофон. Все присутствующие хлопают в ладоши. Мы с Джексоном задуваем свечи.

Это так забавно, так как многие свечки специально не затухают. Представляю свои смешные щеки, когда задуваю свечи на торте. Уверена, я, как хомяк.

– Ура! Теперь вы официально совершеннолетние!

Наши друзья повторно поздравляют нас, крича: «Ура».

Всеми вместе мы делаем панорамную фотографию.

– А теперь можем пробовать торт! – вскрикиваю с восторгом я.

– Наконец-то! – донеся голос наших знакомых.

– Милана, поможешь мне разложить по тарелкам кусочки торта?

– Да, конечно, Ритчелл. Он просто восхитительный.

– Торт шоколадный, внутри пропитан жареным арахисом с карамелью.

– Ты говоришь так маняще, что уже хочется попробовать. Ритчелл, праздник на высшем уровне! Я безумно счастлива! Торт, фейерверк, твои теплые слова, танцы, я в восторге…

– Все для вас с Джексоном. Но сейчас разговоры в сторону, давай класть кусочки каждому на тарелку.

Я аккуратно режу торт, так как сверху он еще украшен ягодами, орехами и зефиром. Внутри я испытываю желание вкусить его, как можно скорее. Уж слишком аппетитный он на вид.

– Дамы, нужна помощь? – спрашивает вежливо Питер, обнимая нас за плечи с Ритчелл.

– Нет, Питер, мы сами. Спасибо тебе за помощь на протяжении всего дня! – искренне толкает Ритчелл, подтанцовывая под музыку.

Оказывается, Питер тоже принимал участие в организации этого мероприятия.

– Девчонки, если буду нужен, зовите!

– Обязательно, – вставляю я.

Как только Питер отошел в сторону, я спрашиваю у Ритчелл:

– Так, значит, он все это время помогал тебе?

– Мил, – улыбается Ритчелл, – без него этот праздник не был бы таким. Фейерверк, торт, настройка инструментов для диджея – заслуга Питера.

– Серьезно?

– Да. И ты знаешь, мы с ним так сдружились, что я узнала его лучше. Я все-таки думала, что он самоуверенный тип. Но нет, возможно, он эту маску надевает для прикрытия над чем-то или кем-то…

– Да и мне он сегодня столько раз помог.

– Я слышала, что у вас там что-то стряслось с Лукасом?

– Хотел поцеловать, – со смехом заключаю я.

– Э… Всегда считала, что он избалованный баскетболист. Но голубого цвета глаза в нем привлекают, да…

Мы хохочем с Ритчелл, не замечая, как за разговором разложили по тарелкам каждому гостю кусочек шоколадного торта.

– Все за стол! – говорю я в микрофон.

Я никого не жду и принимаюсь кушать торт. Он очень нежный, сладкий, тает во рту, и чем-то напоминает шоколадный батончик «Сникерс».

После трапезы мы определяем зажечь костер. Каждый садится со своей парой вокруг него, укрываясь пледами. Джексон укрывает меня еще своим пиджаком от костюма, так как плед меня не согревает. Я сижу рядом с Джексоном с одной стороны, а с другой – Ритчелл.

– Ну, что ребят поиграем во что-нибудь? – заявляет внезапно Ден.

– Есть предложения у кого? – спрашивает Ритчелл.

Мы с Джексоном смотрим друг на друга, поняв, что это не совсем удачная идея. Эти игры всегда заканчиваются ссорами.

– Давайте каждый из нас по кругу расскажет своих самые страшные события, произошедшие в жизни. Ну… или о целях и планах на жизнь.

– Я поддерживаю Питера, – сообщает громко Джексон, так что мое ухо на секунду оглушается.

– А я не согласен! – надменно вставляет Лукас, еле поднимаясь с места. – Ваши истории – это скукотища!

Его состояние алкогольного опьянения только ухудшается. Он единственный на этом празднике довел свой организм до такого состояния.

– А я согласна с предложением Питера! Я начинаю! – поддерживаю я Питера с целью, чтобы не начались разногласия со стороны большого количества наших друзей.

– Ура! Люблю истории! – радостно говорит Митчелл.

Я начинаю рассказывать страшные истории, слегка преподнося их, таким образом, чтобы стало страшно. Но учитывая, что мы находимся в лесу, это срабатывает. Каждый шелест листьев и шорох в кустах заставляет нас испугаться.

После всех историй, каждый из нас по кругу называет свои цели и планы на жизнь. У всех цели совершено разные, но одна из них всегда проскальзывает в разных интерпретациях: «Быть счастливым». И я согласна с ней. Самое главное в жизни – это получать удовольствие от каждого прожитого дня, проводя день с пользой для будущего. Ведь будущее зависит от того, насколько человек использует свое время в настоящем.

Общаясь с друзьями в ночи, мы и не замечаем, как начался снова новый день. Солнышко вот-вот просыпается, выходя из ночного заточения. Встретить рассвет в месте, в котором расположен лес, отсутствуют городские шумы, суета, изобилие магазинов, торговых центров – невероятно.

Глава 26

Отойдя ото сна, я бросаю внимание на часы, которые показывают 13:00. Учитывая, что я легла спать в пять утра, семи часов достаточно, чтобы почувствовать себя бодрой. День и ночь моего совершеннолетия были насыщенными событиями. Встретив рассвет, мы с Джексоном и Питером отправились домой, не испытывая чувства усталости, мы еще всю дорогу до дома пели песни, пританцовывая сидя в сиденьях машины. После Джексон и Питер проводили меня до дома. Родители, конечно же, спали, поэтому рассказывать подробности вечера мне не пришлось, я смыла макияж и мгновенно уснула. Подумать только, вчера мы с Джексоном совершили полет на воздушном шаре, зажигали на вечеринке, устроенной для нас Ритчелл, смотрели фейерверк, задували свечи. Особенно мне запомнились душевные разговоры с друзьями посреди костра. Самое главное, что мы с Джексоном разрешили ситуацию, случившуюся с нами. Питер вчера на удивление казался искренним, поддерживал меня на протяжении всего дня. Меня впечатлили его слова, которые он сказал Джексону, когда тот не оказался рядом со мной в момент общения с Лукасом. Слова звучали так: «Будь рядом с ней всегда, для меня это лучший ответ на долг». Я уверена, что они найдут точки соприкосновения с Джексоном, и обязательно наладят взаимоотношения.

Но София, мне не верится, что она заставила Питера быть другим человеком, чтобы добиться моего расположения к нему. Мы же ранее с ней были подругами, а сейчас, боремся за любовь Джексона. Скорее, не боремся, а София пытается расстроить общение, которое мы строили с Джексоном уже официально как восемнадцать лет.

Мама вчера сообщила, что Мария с Джексоном и Питером придут к четырем часам вечера совместно с Ритчелл и ее родителями. У нас будет второй день празднования дней рождений, который согласно словам мамы обещает быть веселым, а не скучным.

Вчерашний день и ночь были по-настоящему романтичными. Поцелуи, объятия с Джексоном. Чего стоит только один полет в небо… Я чувствую, как во мне пробуждается вдохновение, поэтому свои мысли нужно обязательно оформить в дневнике личных записей. Я пишу:

«Подумать только, одно лишь слово – любовь, но в каждом человеке при его произнесении образуется ассоциация, будь то с определенным любимым человеком или картинка с образом влюбленной пары, может быть, старая кинопленка. Любовь представляет собой нечто особенное, что существует в нашей жизни. Она дарит нам самые теплые чувства, если, конечно же, любовь взаимна. Каждый из нас хоть когда-то был или является в настоящее время преданным кому-то. Каждому хочется обрести покой и дожить до глубокой старости с любимым человеком и в горе, и в радости. Ведь так? Любовь приходит постепенно, ее невозможно взять и купить в магазине, даже если убедиться в этом на примере с домашним животным. Он же не сразу полюбит своего хозяина, как только он заберет его с приюта или приобретет где-то. Любовь рождается из каждодневной нежности, заботы друг о друге, ласки, а также при поддержке друг друга, рассказывая волнующие каждого из партнеров проблемы. Порой, чтобы понять человека необходимо не только выслушать его, но и встать на его место, попробовать прочувствовать то, что он чувствует, когда рассказывает о произошедшем с ним событии. Бесспорно, восприятие жизни у каждого человека неодинаковое. Искать того, кто бы мыслил, думал, действовал, также, как и ты, является глупым. Именно умение найти ту самую золотую середину в отношениях является важным. Когда вы можете воспринимать действия и мысли каждого не с позиции противоречия вам, вашим ценностям, а с позиции найти что-то для себя новое и изучить опыт иного человека, его мотивы, цели совершения им тех или иных действий. Безусловно, иногда мы можем оттолкнуть любовь, сказав необдуманно любимому для нас человеку фразы ревности, злости, обиды.

Многие считают, что если партнер ревнует, значит любит. На мой взгляд, это абсурд. Партнеры любят тогда, когда они свободны в своих действиях, они независимы, между ними четко закреплено понятие доверия. То, что я описываю сейчас, безусловно, это идеальность. Но желание построить настоящий крепкий фундамент в отношениях, разве не является мотивацией стремления к этому идеалу? И все-таки любовь – идеальный подарок и нет большего счастья в этом мире, чем возможность отдать, поделиться с ним с другим человеком».

Хочется верить, что такая любовь у нас с Джексоном, и мы сможем всё преодолеть вместе с ним: ссоры, планы Софии на нас, наш дружественный опыт, который нам немного мешает, и придти к общей цели – быть рядом долго-долго, несмотря ни на что.

Я слышу, как по лестнице идет человек. Живя в этом доме восемнадцать лет, я могу с уверенностью сказать, что к двери приближается мама, чтобы узнать, проснулась я или нет. Я быстро залегаю в постель, чтобы сделать вид, что я еще сплю.

Дверь открывается, мама на носочках тихо-тихо заходит в комнату, приближаясь к постели. Я чувствую, что она смотрит мне в глаза, от чего я начинаю улыбаться и через секунду смеяться.

«Надо было отвернуться в другую сторону, а не лежать прямо», – пришла ко мне мысль после того, как я уже совершила действие.

– Так! Кто-то у нас уже не спит, а притворяется, – говорит мама и смеется со мной вместе.

– Мам, я просто…э…

– В общем, все понятно. Как праздник?

Мама интересуется, как мы провели вчера день с целью, чтобы подчеркнуть о том, что сегодняшний день будет в сто раз лучше.

– Очень здорово. Мам, мы с Джексоном катались на воздушном шаре, и ты не представляешь какого это ощущать себя в полете.

Вчерашний день – это теперь воспоминание. Но оно так свежо. При обращении к нему, я испытываю нереальные чувства вдохновения, радости, счастья.

– Фотографии шикарные, которые ты мне направляла. Но давай расскажешь чуть позже. Имеешь возможность после завтрака мне оказать помощь в приготовлении еды?

– Да, через 15 минут, спущусь.

– Хорошо, жду тебя на кухне, заодно расскажешь подробнее.

Я отвечаю на все сообщения в социальных сетях, которые отражают поздравления, выкладываю несколько фотографий с вечеринки. Затем достаю платье, которое надену сегодня на праздничный ужин, в котором была на дефиле, чтобы, таким образом, еще раз поблагодарить Ритчелл и ее родителей за этот изящный подаренный мне наряд бордового цвета с обнаженными плечами. Кулон, который мне подарил вчера Джексон, так же гармонично будет смотреться под этот наряд. Обращая внимание на себя в зеркале от моего шкафа, я отмечаю, широко улыбаясь, что локоны после сна ничуть не испортились, даже стали красивее.

Заканчивая выполнять свои дела, я спускаюсь с лестницы, чтобы помочь маме.

– Кудряшка, все в порядке? – спрашивает мама.

– Да, мам, – отвечаю я, немного взгрустнув из-за произошедшей ситуации с Джексоном. Все-таки вчера мне показалось, что на празднике я проводила больше времени с Питером, чем с Джексоном.

– Дочь, ты мне вчера, когда звонила и рассказывала, что все просто на высшем уровне, была очень счастлива. Но что случилось потом, когда я через час позвонила, и услышала в трубке грусть? Я же тебя знаю хорошо.

Мама всегда чувствует, когда я нахожусь в состоянии печали или грусти. И я так счастлива, что она и вчера, не видя моего лица, по голосу определила, что что-то не в порядке. Но я не желаю вспоминать ссору с Джексоном, поэтому не хочу делиться этим.

– Мам, все уже хорошо, правда! – вру я. – В чем нужна моя помощь? – говорю я, дабы уйти от темы.

– Ты поссорилась с Джексоном? – настойчиво спрашивает мама, занимаясь чисткой овощей.

– Почему ты так решила? – переспрашиваю я, чтобы понять, как она быстро узнала правду.

– Когда ты с ним ссоришься, то у тебя такое выражение лица, будто тебя подстригли налысо, и ты не находишь выхода исправления ситуации! – шутя, произносит мама.

– Мам! – сообщаю я, начиная смеяться. Она всегда заставит смеяться меня, даже тогда, когда мне этого не хочется.

– Ну вот, моя кудрявая, Милана Фьючерс, наконец-то искренне улыбнулась. А то все-таки день рождения, а ты грустишь, это не дело!

– Спасибо, мам! Ты не представляешь, насколько вчера было нереально кататься на этом огромном воздушном шаре. Ветер разносит тебя по небесам, поднимая шар выше. Ритчелл устроила нам грандиозный праздник. Торт был волшебным, шоколадным, очень вкусным. Мы были в небольшом лесу, который сверкал разными огнями, так как к деревьям были прикреплены фонарики. Ритчелл также сделала красную дорожку, по которой мы с Джексоном в самом начале мероприятия прошлись, затем наши друзьям выбегали из деревьев и кричала: «С Днем Рождения». Я так счастлива! Это был шикарный день, ночь… Все это мне запомнится на всю жизнь!

– Узнаю свою дочь! Я рада, что тебе все понравилось! Твои фотографии, присланные мне в период вашей вечеринки, которую организовала твоя подруга, превосходны. Я в этот же миг хотела собраться и приехать к вам, созерцать такие красоты. Сегодня поблагодарим Ритчелл и ее родителей за все, что делают для тебя.

– Да, она молодец! Салют, блюда, украшения, ее сюрпризы, танцы, речь – высший класс! Мам, а что там во дворе папа делает?

– Это сюрприз! Не выходи, пожалуйста, я же обещала сделать так, чтобы ты пришла к выводу, что празднование дня рождения в кругу семьи – это не скучно, а весело и интересно!

– Интригуете! Я надеюсь, что папа не переоденется в клоуна, построив батут во дворе с шариками?

– Шутки шутишь? Продолжай, мы тебя удивим, вот увидишь!

– Посмотрим! – отвечаю я, помогая маме дорезать овощи и съедая кусочек торта на ходу, подаренного мамой и папой вчера. Прослойка из фруктов в нем заставляет его кушать еще и еще, забывая о фигуре. Но все-таки шоколадный торт подруги вкуснее.

– Сядь, хорошо поешь. Потом скажешь, что живот болит…

– Мам, все в порядке. Некогда кушать. Что еще помочь?

– Все, помощь больше не нужна, дальше мы с папой самостоятельно! Не могла бы ты пойти готовиться к вечеру, не выходя из комнаты. А мы займемся последними деталями сюрприза, и тогда позовем тебя.

– Интересно, что же вы там задумали…

– Еще немного и узнаешь!

– Я пойду наряжаться тогда, чтобы также, как и вчера, выглядеть изящно, – щебечу я и бегу в свою комнату.

Глава 27

Я надеваю бордовое бархатное платье с обнаженными плечами, поправляю кулон, подаренный Джексоном, который идеально смотрится под платье, расчесываю локоны, сделанные мне мастером, которые выглядят еще роскошнее. Я ощущаю себя в этом одеянии такой женственной, изящной. Обнаженные плечи делают заметными мои ключицы, которые у меня слегка выпирают.

«Что же мама с папой затеяли?» – не выходит мысль с моей головы. Обычно каждый день рождения мы проводили на аттракционах, катались на колесе обозрения, устраивали пикники. Неужели папа собрался построить колесо обозрения среди нашего двора?

Беру телефон и вижу сообщение от Джексона, содержание которого заключается в том, что они почти на месте, возле наших ворот.

– Милана, через минуту спускайся к нам! – в эту же секунду громким голосом, торжественно заявляет мама, находясь, напротив, в другой комнате.

– Да, а то я уже начинаю себя чувствовать принцессой, заточенной в башне, – отзываюсь я.

– Принца только не хватает!

– Да, уж, – говорю я, понимая, что нам нужно открыться с Джексоном о наших отношениях и рассказать правду родителям, которые до сих пор считают нас друзьями.

Взбрызгивая себя парфюмерной водой, насыщенной сладким ароматом ванили, обувая туфли, я открываю дверь своей комнаты и спускаюсь вниз, стукая о ступеньки каблуками. Замечаю, что на кухне и в гостиной тишина, никого нет.

«В этом и есть сюрприз?» – спрашиваю я себя.

– Мила? – издается звук хорошо знакомого мне голоса.

– Джексон? А ты здесь как оказался и где вообще все?

Я смотрю пристально на Джексона, который по-прежнему в костюме, только без пиджака. Рукава на его белой рубашке подвернуты до локтей, что делает его необычайно сексуальным.

– Гости во дворе, а мне сообщили зайти через второй вход, располагающийся через комнату твоих родителей, чтобы гости смогли устроить сюрприз нам.

– А… да, – смеюсь я. – Мама желает нам доказать, что вечер в кругу семьи – это самый запоминающийся вечер, а самое главное – нескучный. – Джексон, мы будем открывать нашим родителям факт того, что мы с тобой встречаемся?

– Мы расскажем, но не сейчас, не в этот день. Ты представь, начнут читать лекции, морали, при родителях Ритчелл, тем более. А зная твоего папу…

– Да, я и забыла, что они тоже там будут. Папа – это отдельная история, но мне надоело бояться его, и я хочу делать то, что считаю нужным.

– Чувствуешь себя взрослой? – выпаливает Джексон.

– Почему и нет…

– Сейчас мы убедимся в этом, – говорит Джексон, и я прикусываю нижнюю губу, ощущая прилив возбуждающих чувств.

Джексон подходит ко мне ближе.

– Каждый раз, когда я вижу тебя, я будто снова в тебя влюбляюсь…

– Джексон … – хочу я сказать приятные слова, но он меня перебивает, и произносит своим чарующим голосом:

– Нам не нужны слова, иди ко мне ближе.

Его чарующий голос как будто заставляет меня делать все, что он говорит, одурманивая мое сознание, позволяя думать нерационально. Я приближаюсь к нему, и наши губы сливаются в страстном поцелуе, отдаваясь во власти фейерверка чувств. Его рука касается моей выпирающей ключицы, нежно дотрагиваясь до ее искусных изгибов пальцами, вследствие чего по моему телу пробегает приятная дрожь, и нарастает желание быть как можно ближе к Джексону. Касаясь его торса, я оцениваю, что его мышцы так напряжены, а наше дыхание в это мгновение прерывисто. Наш возрастающий океан огней прерывается на моменте, когда распахивается входная дверь. Мы резко отталкиваем друг друга как будто обжигаемся о скалу вулкана, обладающей самой высокой температурой.

– Мы вас ждем! Куда вы пропали? – озабоченно говорит мама, войдя в гостиную.

– Мы болтаем, – необдуманно бурчит Джексон. Я всматриваюсь в глаза мамы, разглядывая в них ответ на вопрос: «Видела ли она нас, сжимающих в объятия друг друга, или просто сделала вид, что не заметила, чтобы после этого вечера обсудить это со мной тет-а-тет?..»

Наши взгляды с Джексоном отражают все еще имеющуюся власть чувств, сводящих нас обоих с ума. Но набираясь осознанности, мы направляемся во двор, в котором нас уже все заждались.

– Сюрприз! – громкими голосами, с радостью и улыбкой на лицах визжат присутствующие. Выходя с порожек дома, мы слышим играющую классическую музыку. Мы потрясены тем, что видят наши глаза. Родители постарались на славу, чтобы сделать двор таким, каким мы его видели в этот момент. Он выстлан красно-белыми дорожками, на которых находилось большое количество шариков. Шикарный, огромный, полукруглый, покрытый белой скатертью стол стоит посередине двора, заставленный разнообразными блюдами, такие как: паста карбонара, равиоли с креветками, цыпленок Парминьяна, лазанья, огромная тарелка с овощами, ризотто с куриным мясом. Вид, на искусно приготовленные блюда, возбуждал желудок, принуждая кушать немедленно. Рядом родители соорудили небольшую сцену, на которой находятся колонки, из которых доносится музыка. Вокруг навешены живые цветы – белые орхидеи, поставлен фонтан среднего размера, вид которого напоминал древнеримского ангела любви – купидона, из стрелы которого льются струи воды, даря нам свежий воздух и легкий ветер, напоминая бриз на побережье. Неповторимая атмосфера… Мне не хватает всех в мире эпитетов, чтобы описать окружающее меня место.

– Спасибо большое, Вам! Это не наш двор! Я в восторге, не могу поверить своим глазам то, что я наблюдаю сейчас! – со слезинками на глазах от счастья лепечу я и подбегаю к родителям, обнимая их со всей искренностью, добротой, любовью.

Родители тоже были торжественно наряжены. Папа одет в синий костюм, а мама – в нежное голубое платье до пола.

– Спасибо Вам! Я шокирован! – молвит Джексон с широкой улыбкой на лице.

– Мы знали, что вам очень понравится! – сообщила мама, начиная произносить поздравительную речь. Далее родители Ритчелл поздравили нас, сделав мне комплименты по поводу моего торжественного образа, говоря, что они и не предполагали, что платье может так безупречно сидеть на фигуре девушки.

Мы располагаемся на стулья, на которых родители навесили красные одеяния, и прикрепили живые белые розы. Я сажусь между Питером и Джексоном напротив Ритчелл и ее родителей. Питер повторно меня поздравляет только уже перед всеми.

– Наши родные, мы поднимаем этот бокал за достижение вами совершеннолетия. Желаем море побед, счастья и успеха! – говорит папа с гордостью, стоя с бокалом белого вина.

Учитывая мой здоровый образ жизни, я насыщаюсь стаканом свежевыжатого апельсинного сока. Вчера я сделала себе исключение в бокале игристого шампанского. Джексон и Питер следуют моим же принципам, и я очень этому рада.

– Спасибо, пап! – искренне лепечу я, вставая со стола и целуя его в щеку.

В глазах Джексона я нахожу легкие искры грусти, так как воспоминания о его отце продолжают внедряться в его мысли. Он мечтает услышать эти слова от своего отца, который если бы находился рядом, конечно же, гордился им. Чтобы заставить его улыбнуться, я кладу свою руку на его, под столом, делая вид, что поправляю лежащую на коленях салфетку. Питер замечает этот жест, но не придает ему значения за что, я ему очень благодарна. Он меняется на моих глазах.

– Пробуйте все блюда. Я экспериментировала над итальянской кухней, – вежливо говорит мама, накладывая нам в тарелки с Джексоном пикантную лазанью с соусом болоньезе.

– Все превосходно, Анна. Ощущение, что мы находимся, словно в ресторане в Риме, заказав традиционные блюда, – искренне отзывается мама Ритчелл. Мы переглядываемся с Ритчелл и улыбаемся.

– Мила, Джексон, вы так здорово нас выручили, выступив на мероприятии. Мы благодарны вам! – неожиданно бросает Эндрю, папа Ритчелл.

– О каком мероприятии идет речь? – спрашивает папа, и я начинаю нервничать, так как мы с мамой не стали ему сообщать о том, что меня пригласили в качестве модели на дефиле, дабы не провоцировать в нем злую личностную сущность, которая терпеть не может направление моделинг и считает это полным бездельем.

– Милана и Джексон помогли в проведении мероприятий для Эндрю и Аннет Джеймс. Я там находился. Джексон отлично справился с ролью ведущего! – вставляет реплику Питер, пытаясь отвести данный разговор и не разводить ссору с папой.

Он так меня выручает в последнее время. Я делаю поворот головой и выражаю свою благодарность Питеру кивком.

– Да, – отвечает Эндрю Джеймс, видя наши переглядывания с Питером.

– Какие у вас перспективы бизнеса? Я слышал, вы желаете расширить его? – интересуется папа у Эндрю.

Фух, кажется, что я не попалась. Чтобы я делала без Питера…

– Планируем в ближайшей перспективе масштабирование по штатам и по Европе. Постепенно развиваемся, реализуем бизнес-идеи в жизнь, так сказать, – отвечает Эндрю.

– Что ж я рад! – молвит папа, продолжая:

– Сейчас будет обещанный сюрприз в виде танцев!

Заиграла музыка, папа с мамой начинают танцевать танго, на что я потрясена их четкости движений, безудержной страсти в отношении друг друга.

– Мила, твои родители блестящие танцоры, – смеясь, отмечает Ритчелл.

– Сама шокирована… Вот это да… – округляю я глаза.

– Аннет, а пойдем, и мы покажем свой талант, – произносит Эндрю.

– Мы не танцевали лет так десять…

– Импровизация для этого и нужна! Я уверен, наши руки и ноги помнят, как правильно двигаться, – романтично выражается Эндрю, на что Аннет, бесспорно, соглашается. Он берет ее за руку, и они идут к сцене. Возникает чувство, что мы сейчас сидим на концерте, наслаждаясь танцами и музыкой в торжественных нарядах.

– О, боже, только не это, – говорит Ритчелл, испытывая стыд за родителей, и мы все в эту секунду начинаем хохотать.

– Прекрасные пары танцующих! Мила, Ритчелл, я бы на вашем месте просто была бы рада за них. Вы только посмотрите, как они выражают свои чувства посредством танца, – отмечает Мария, радуясь происходящей атмосфере.

Джексон шепчет мне на ухо, что вечер в кругу семьи – это вполне весело и забавно.

Музыка заканчивается, и мы начинаем аплодировать.

– ЕЕЕ! – визжу я. – Мам, пап, вы лучшие!

Питер начинает свистеть.

– Кто следующий поднимется на сцену и покажет нам, как нужно танцевать вальс? – говорит, запыхавшись от танца, мама.

– Вальс? – переспрашиваю я, доедая со своей тарелки оставшуюся еду.

– Да! Устроим флешмоб? Чей танец окажется самым превосходным? – прорывает маму. Она явно пребывает в состоянии вдохновения от танца.

– Питер, а ну-ка пригласи одну из дам, покажи нам, как нужно вальсировать гармонично! – обращается к Питеру папа, на что мы все удивляемся. Насколько мне известно, ранее Питер не обладал способностями к танцам, его явно не отличала любовь к искусству танца. А сейчас писатель наш оказывается еще и танцует. Там, где Питер, всегда раскрываются какие-то тайны. Что еще мы не знаем о его личности?..

Мама включает песню исполнителя Майкла Джексона под названием «Little Susie».

Питер прислушивается к словам моего папы, встает и подходит ко мне и задает вопрос относительно того, буду ли я его партнершей в вальсе. Я в свою очередь теряюсь и отвечаю:

– Питер, нет, я не умею танцевать вальс! – произношу я умоляющим голосом, в надежде, что он поверит в мою ложь, так как ранее у меня неплохо получался вальс в школе для мероприятия по случаю нового года.

– Умеешь! Я знаю! Видео со школьных праздников тому доказательство!

– Нет!

– Не упрямься, Мила, продемонстрируй нам свои способности и зажги, – твердо говорит Мария, поддерживая инициативу Питера. В этот момент лицо Джексона становится напряженным, но он улыбается, делая вид, что все в порядке.

– Хорошо, – говорю я, смотря на Ритчелл, которая смеется и явно не верит в то, что я действительно могу танцевать вальс.

Мы приближаемся с Питером к сцене и начинаем вальсировать, перебирая в верном положении ноги. Такое чувство, что мы всю жизнь танцевали с Питером вальс.

– Вау, от вас не оторвать глаз, – поддерживает нас Ритчелл, вставая со стола.

Мы продолжаем танцевать с Питером, улыбаясь друг другу в порыве танца. Танцуя, я ощущаю энергию, исходящую от Питера, которая заставляет кружиться в вальсе без остановки.

– Ты опытная партнерша! – проговаривает Питер, поворачивая меня в сторону.

– Взаимно!

Питер немного наклоняет меня, вследствие чего мы смотрим в упор друг на друга. Какая легкость, вдохновение… Но все же мне некомфортно танцевать с Питером на глазах у Джексона.

Музыка подходит к концу, Питер схватывает меня за талию и немного приподнимает меня вверх, кружа в высоте. Я обхватываю его шею, затем отвожу руки назад, и задерживаюсь на несколько секунд в воздухе. Меня держат только руки Питера. После Питер опускает меня на землю. Все начинают нам хлопать громко в ладони.

– Превосходно! – кричит и качает головой от удивления папа Ритчелл.

– Это было круто! – сообщает Джексон, повышая голос, давая мне некий знак, чтобы я немедленно возвратилась на свое прежнее место.

– Вы молодцы! – восхищается Мария. – Я же говорила, Питер неплохо танцует.

– Спасибо! Да! – отзываюсь я, запыхаясь от танца.

Садясь за стол с Питером, мы еще раз улыбаемся друг другу.

– Я ощутила себя снова на школьном мероприятии в актовом зале, танцующей перед родителями учеников, которые являлись зрителями, – говорю я Питеру, он смеется и кивает без слов.

Я залпом выпиваю стоящий рядом стакан апельсинового сока от жажды, полученной вследствие танца.

– Джексон, все хорошо? – спрашиваю я, наблюдая его задумчивое и серьезное лицо.

– Да, но… – Он тут же встает с места. – Я сейчас домой быстро за кое-чем схожу и вернусь.

– Джексон, с какой целью? Что взять? Ты расстроен, что мы танцевали с Питером?

– Брат, сейчас будет ответный удар за то, что я потанцевал с Миланой? – шуточно выражается Питер.

– Все в порядке, скоро буду.

Джексон уходит в направление к своему дому. Родители в это время беседуют с Марией и родителями Ритчелл, поэтому не замечают ухода Джексона.

«Надеюсь, что он вернется», – думаю я, глубоко вздыхая и выдыхая.

– Милана, не переживай, я уверен он что-то задумал просто, – успокаивает меня Питер.

– Буду верить, что он вернется…

Ритчелл подключается к нам в разговор.

– А куда это Джексон ушел?

– Учиться танцевать вальс, – усмехается Питер.

Я смеюсь.

– А все-таки мне очень понравилось, когда вы танцевали, хоть я и смеялась перед этим над вами, – произносит Ритчелл, садясь посередине между мной и Питером.

– Благодаря умению Миланы, – нежно подчеркивает Питер, покосившись на меня.

– Питер, а ты обучался вальсу в Нью-Йорке? – интересуюсь я, поборов свое любопытство.

– Почти, – буркает Питер, давая понять, что он не желает рассматривать эту тему.

– Питер, еще хочу сказать спасибо тебе, что сообразил перевести тему по поводу моделинга за столом, а то я уже начала готовиться к скандалу, который бы устроил папа, узнав об этом.

– Да, твой папа, категорически против того, чтобы ты была моделью, это видно по его глазам. Он рассматривает тебя, как свое дитя, которому от силы пять лет, – говорит Ритчелл, которая понимает меня, как никто другой.

– О, да. Когда мы работаем с ним над моими рукописями, твой папа постоянно рассказывает мне о действиях, которые он запланировал на тебя: обучение на экономическом факультете, деятельность бухгалтера, женитьба к тридцати годам.

– Он полностью не знает мою истинную сущность, чего действительно желаю я. Он решает за меня с позиции самого себя. Знаете, мои родители видят во мне только внешнюю оболочку, не знакомы с внутренней. Мама еще немного понимает меня, но папа не желает даже выслушать… Возникает чувство, что мои настоящие цели и стремление к их достижению видят все, кроме их двоих. Излишняя забота надо мной превратилась в опеку, в которой нет воздуха и свободы, позволяющей дышать полной грудью и быть свободной в отношении своих планов на жизнь. Иной раз, мне становится весьма грустно, что близкие люди не понимают меня, не видят во мне то, что видишь, например, ты, Ритчелл. Я бы хотела достичь с ними консенсуса, общаться с ними наравне, как с вами.

– Я понимаю тебя… У меня тоже родители лишь не так давно стали рассматривать меня, как полноправного члена их семейного бизнеса, а не ребенка, и позволили приобщиться к делам бизнеса.

– Девчонки, просто нашим родителям не так просто осознавать тот факт, что мы уже взрослые, – произносит Питер, стараясь сделать так, чтобы мы старались понять мотивы поступков наших родителей. Но своего отца я никогда не пойму.

«Почему он следует каким-то правилам в своей жизни, диктуя другим, как им организовывать жизнь?» – задаюсь я вопросом.

– Питер, тебе сейчас двадцать лет, и ты успешно в умеренном темпе достигаешь своих целей. Тебя поддерживает мама, мой папа. Тебе нравится то, чем ты занимаешься сейчас. Разве это не счастье, когда твои родители помогают тебе в реализации твоих идей, целей? Тебе не понять то, о чем я говорю.

–Да, и я безмерно этому рад. Но…

Не заканчивая свою мысль, мы слышим, как громко раздается звук ворот и входит Джексон, говоря нам:

– Вы меня заждались? – уверенно спрашивает он.

В его руках огромный черный чехол.

– Где ты был? – спрашивает Питер, начиная шутить над ним.

– Сейчас узнаете.

Он подходит к моим родителям и к родителям Ритчелл, сообщая им просьбу сесть за стол. Все слушают его просьбу, и Джексон направляется к сцене.

– Что все это значит? – с недоумением спрашивает у меня Ритчелл, и я пожимаю плечами.

– Он что-то задумал, – отрезает Питер. – Думаю, сейчас начнется мщение за то, что я танцевал с Милой.

– Не думаю, Питер. Вы же все уладили с ним?

– Громко сказано…

Я напугана, так как не желаю, чтобы мои родители видели, как Питер и Джексон из-за меня ругаются между собой. Мой папа тогда сойдет с ума, наблюдая, как два парня не могут поделить его одну единственную, согласно словам папы, малышку-дочь.

– О, боже. Надеюсь, что все это не превратится в конфликт, – произношу я Питеру и Ритчелл.

Джексон берет микрофон, и в отсутствии стеснения, скованности, уверенно и громко произносит:

– Я хочу сейчас присоединиться ко всем, кто показывал нам сегодня свои творческие способности и спеть авторскую песню, раскрывая вам мой небольшой талант.

– Что? – выпаливаю вслух я, не понимая, что значит его слова «раскрыть небольшой талант».

– Мил, так он поет что ли? – разводит руками Ритчелл.

– Ритчелл, я никогда не слышала, как он поет.

Питер начинает закатываться в смехе, Ритчелл пинает его ногу под столом, чтобы он угомонился.

– Больно!

– Питер, не повторяй моих ошибок. Я тоже не знала, что ты и Мила хорошо танцуете. Быть может, Джексон будущий певец.

Я смеюсь, слушая разговор Ритчелл и Питера.

– Вы долго будете шептаться? – заявляю я, смеясь.

– Все, смотрим на представление, – бормочет Питер, плача от смеха.

– Я не могу смотреть, как у Питера, смеясь, текут слезы, самой хочется смеяться, – гогочет Ритчелл, хватаясь за живот.

– Ритчелл, ты можешь чуть тише смеяться? – указывает Аннет Ритчелл, и мы всеми втроем лопаемся от смеха.

Джексон достает из чехла гитару. ЧТО? Он играет на гитаре?

Я устремляю глаза на него. Он начинает играть на гитаре, превращая слова, записанные на бумаге в песню. Мой смех превращаемся в настоящее удивление. Как же искренне он поет. Впервые в жизни я слышу, чтобы он пел и играл на гитаре. Неужели все эти годы, он скрывал свой талант. Авторская песня насыщенна событиями его жизни, любви, которую он испытывает к подруге своего детства. Его звонкий, мужской голос звучит под звук гитары потрясающе. У него шикарный голос. Внутри меня переполняют эмоции, которые хочется выпустить наружу. Все присутствующие смотрят на него.

Питер, судя по его выражению лица, безмерно поражен.

Глаза Джексона с самого начала песни не упускают моего взгляда. Моя эмоциональность снова активизировалась, и у меня начинают течь по щеке несколько слезинок.

«Получается, эту песню он сочинил мне?» – спрашиваю я себя, начиная плакать от счастья. Я его так люблю. Я безумно его люблю. В данный момент, меня не волнует мнения других, я желаю подойти к нему сейчас же и поцеловать его.

– Удивительно… Мне кажется или он поет для тебя? – тихо шепчет мне на ухо Ритчелл.

Я не отвечаю ей, так как у меня отсутствуют слова в это счастливое мгновение моей жизни. Он продолжает петь и взирать на меня этим чувственным взглядом, в котором тысяча эмоций и чувств. Он не отрывает взгляда от меня, делая акценты в песне, на словах любви и признанья. На меня косится удивленно Мария, замечая мой смущенный, плачущий от счастья, взгляд. Песня подходит к концу, но Джексон продолжает играть на гитаре мелодию, которая очень красива.

В этот момент Джексон подзывает меня к себе, и я словно по дуновению ветра встаю со стула и двигаюсь к нему на сцену, встаю рядом с ним, пританцовывая под мелодию, которую он доигрывал. Взоры всех присутствующих устремлены в нашу сторону. Джексон продолжает импровизировать и сообщает в микрофон:

– Если кто-то еще не понял, то я поясню. Я написал эту песню девушке, которую давно безумно люблю. Она заставляет меня становиться тем, кем я сейчас являюсь, самим собой. За ее улыбку я готов свернуть горы. Я люблю тебя, Милана Фьючерс. Я хочу, чтобы все знали, что я люблю, стоящую передо мной девушку…

Я стою рядом с Джексоном, смотрю ему в глаза, в которых я наблюдаю тысячу огней, светящиеся во всем мире. Он, в свою очередь, берет меня за талию, прижимает к себе, и со всей страстью целует в губы. Я отвечаю ему тем же, и мир словно замирает, когда наши губы сливаются в поцелуе. Нам в данное мгновение совершено неважно, что на это скажут родители, гости. Мы счастливы, и это самое главное. Мы нежно отдаемся нашим чувствам на фоне заката солнца. Останавливаясь от поцелуя, мы обращаем внимание на то, что все не упускают до сих пор от нас взглядов, в которых видно чрезмерное удивление. Стоит тишина.

– Что это было? – недоумевая я от того, как я впервые на глазах у всех целовала Джексона и чувствовала заметное притяжение между нами.

– Наше мгновение счастье? – чувственно сообщает Джексон.

– Да, – говорю я, прижимаясь к Джексону.

– Вы что встречаетесь? – сообщает удивленно Мария. В этот же момент Аннет перебивает ее и ликует:

– Это так романтично, вы такие милые вместе! Эндрю аналогичным образом признался мне в любви, когда мы находись в Париже. Он пел сочиненную им песню на крыше многоэтажного дома, напротив, Эйфелевой башни.

– Я так счастлива за вас! – умиляется Ритчелл, которая, как и всегда, поддерживает нас с Джексоном.

Поблагодарив каждого за теплые слова, мы счастливые возвращаемся к столу, и в эту секунду, как только мы сели, папа резко встает, со всей силой сдвигает стул в сторону и покидает нас, уходя в дом. Мы всеми оглядываемся. Я принимаюсь идти за ним, но Джексон останавливает меня.

– Не думаю, что сейчас нужно идти к нему…

– Но Джексон, он расстроился…

В наш разговор вливается мама.

– Дочь, а почему ты не сказала ранее об этом?

– Мам, я не знала, как сказать, что я… люблю его, – вырывается у меня с губ. Я обнимаю Джексона.

– Я счастлива за вас, мои родные, дайте-ка я вас обниму!

Мама нас крепко обнимает двоих.

– Мам, реакцию папы на это можно было ожидать разную, но уйдя без слов…

– Милана, не переживай. Безусловно, ему непривычно, что у тебя появился парень. Он же всегда считал тебя своей крохой, а теперь ты – взрослая прекрасная дочь. Дай ему время.

– Да, Мила, миссис Анна права. Я попробую с ним поговорить. За последнее время мы достаточно сблизились, благодаря редакции рукописей.

Я так удивляюсь от Питера, я так в нем ошиблась при первой встречи, считала его несносным парнем, но то, как он поддерживает меня, говорит о нем совершено обратное.

– Питер, спасибо тебе за все! – говорю я.

– Еще не за что.

Питер шагает искать моего папу, чтобы поговорить с ним и прояснить всю ситуацию.

Я, находясь в нежных объятиях Джексона, испытываю внутри себя невероятные ощущения, чувствуя свободу в действиях. Я рада, что теперь я могу не скрывать своих истинных чувств.

Мы слушаем с интересом рассказы мамы Ритчелл, Марии, как они тоже впервые рассказывали родителям о своих первых отношениях, как им признавались в любви.       Слушая, я словно смотрю кино с реальными героями.

– Сейчас принесу десерт – панна-котту с клубникой, – с улыбкой сообщает мама, отправившись на кухню.

Я помогаю маме унести ненужные тарелки на кухню. Папы и Питера до сих пор нет, а прошло уже минут сорок, как их не было рядом с нами. Я захватываю на кухне электрический чайник, и мы с мамой идем к гостям во двор.

– Вау, как красиво. Я так чувствую, что если бы вы работали в ресторане итальянской кухни, то я бы являлась вашим каждодневным посетителем, – говорит Аннет маме, как только она видит десерт.

– Благодарю!

Джексон помогает мне налить в чашки горячую воду, чтобы заварить чай. Мы с ним, то и дело, смотрим, улыбаясь друг другу.

– Смотрю на вас, и не могу насмотреться, – произносит Мария. – Ну что, Анна, наши дети стали взрослыми уже. Нужно уже думать уже о свадьбе.

– Мама, что ты говоришь? – меняя счастливую улыбку на недовольный взгляд, сообщает Джексон.

Я краснею.

– Да, Мария. Дети растут быстро.

– Не говорите, – вставляет Аннет.

Мария, Аннет и моя мама начинают болтать о своем женском, кушая десерты. Эндрю отправляется искать Питера и моего папу.

Мы с Ритчелл и Джексоном погружаемся в воспоминания о вчерашнем дне. Как вдруг видим папу с Питером и с Эндрю, которые разговаривают о чем-то и идут в сторону стола.

«Не хотелось бы, чтобы папа испортил данный вечер, который, и вправду, оказался шикарным…»

Папа засматривается на меня серьезным взглядом, от чего я уже внутренне готовлюсь к скандалу. Он почесывает затылок.

– Я хочу перед всеми извиниться. Просто, моя дочь… – замолкает он, волнуясь. – Мне казалось, что только вчера я дарил ей куклы, и мы смотрели с ней по телевиденью ее любимые мультики, а уже сегодня она стоит передо мной в этом элегантном платье и выражает открыто свои чувства к парню. Я неверно отреагировал на ситуацию. И, дочь, прошу у тебя прощения. А с тобой, – указывая на Джексона, – нам еще предстоит серьезный разговор, – выделяет папа последнее предложение, намекая на действия Джексона в отношении поцелуя.

То, что я слышу со стороны папы, удивительно. Мои зрачки расширяются с каждым его словом. Я, впервые от него, слышала, что он просит прощения. Питер оказывает на него благотворное влияние. У меня нет слов, чтобы описать то, что я чувствую в этот момент. Значит, он не против моих отношений с Джексоном?

«Быть может, папа примет то, чем я хочу заниматься в жизни?..» – невольно размышляю я.

– Пап, спасибо тебе. Я не знаю, что и сказать, – отвечаю я, подойдя к нему.

Мы обнимаем друг друга.

– Моя взрослая дочь…

– Я сейчас расплачусь, – трогается Ритчелл, смотря на нас.

– Пап, спасибо тебе!

– Но с Джексоном, мы еще поговорим! – серьезно повторяет папа.

– Хорошо! – подойдя к нам, отвечает Джексон, на что все засмеялись.

– Скажи спасибо Питеру, – с улыбкой заключает папа.

Питер – мой должник. Я никогда бы не подумала, что папа примет мои отношения с парнем. Я оглядываюсь на Питера, который сидит за столом, и широко ему улыбаюсь в ответ, намекая, что мы поговорим об этом с ним позже.

– Я рада, что мы все во всем разобрались, – торжественно заявляет мама. – Давайте этот прекрасный вечер дополним медленными танцами! Включаю музыку! Все мужчины приглашают дам!

– Танцуют все! – голосит радостно Мария.

Джексон приглашает Марию, Питер –маму Ритчелл, Эндрю – мою маму, а моей парой является папа. Это необычно танцевать с папой. Я безмерно счастлива в это мгновение своей жизни! Танцуя с папой, я смотрю на звезды на небе, которые проявляются постепенно с каждым часом, и благодарю вселенную за то, что я живу.

Как же прекрасно жить, не волнуясь и не думая о мелочных проблемах, жить этим мгновением. Как бы мне хотелось остановить время, и еще раз прожить эти два дня, два дня моего совершеннолетия…

«Счастье в мгновении»

Запечатлеть бы момент счастья на всю жизнь,

Чтобы просыпаясь, улыбаться от рассвета.

Забыть про все обиды и потери,

Безмерно радоваться, пребывая в потоке солнечного света.

Живя мгновением, любить и быть любимым,

Ценить все то, что с нами происходит,

Осознавать ошибки, не держать обиды на родных,

Быть благодарным за каждый последующий пройденный миг.

Ведь родные наши, не останутся с нами навсегда,

Покинут нас они в свой определенный час,

Когда догорит последняя свеча их жизни,

Тогда навсегда они покинут нас.

Поэтому берегите любимых,

Забудьте вы про все нелепые обиды.

Жизнь – это короткий миг,

И только в ваших руках его счастливая победа!

***

Убирая со стола, родители предоставляют моему вниманию еще один сюрприз, заключающийся в запуске небесного фонарика. Время для его запуска было самым подходящим, так как на улице уже было темно. Мы все собрались кучкой посередине нашего двора. Джексон меня крепко прижимает к себе, согревая в своих объятиях.

– И так. На счет три, запускаем фонарик и загадываем желание, – произносит с радостью мама.

Огонек, располагающийся внутри фонарика, зажегся, и мы отпускаем его в ночное звездное небо. Каждый из нас загадывает заветное желание, смотря вверх, как ветер поднимает фонарик, как можно выше. Я верю в то, что без наших усилий, желания и мечты остаются лишь мечтами, только приложив усилия, старания, мы ощутим себя намного ближе к нашей конечной цели.

– Интересно, как продолжительно он будет летать по небу, путешествуя по бесконечным просторам вселенной? – задаю я риторический вопрос всем присутствующим.

– Три часа, час, полчаса, минута, секунда… Все зависит от скорости ветра, насколько он продвинет его ввысь, – предполагает Ритчелл.

Я нахожу сравнение словам Ритчелл с жизнью человека. Для полета фонарика важен ветер, без него он не поднимется выше дома, а для жизни человека важны действия, навыки, приобретаемые путем совершенствования себя. Без них человек представляет собой обычное живое существо, обреченное рано или поздно на гибель.

– Смотрите, он уже над теми деревьями, – показывая, тараторит мама, находясь в объятиях с папой.

– Он стремится к масштабным целям, чтобы покорить Вселенную, – заверяю я, глядя на потрясающей красоты небо, которое практически все заполнено мелкими точками – звездами, летающими спутниками, самолетами, осуществляющими ночные рейсы.

– Какие глубокие мысли, Милана, – подмечает Аннет. – Дорогие мои, уже позднее время. Нам пора домой. На завтра у нас запланирована масса встреч. Спасибо вам за приглашение, за чудесное времяпровождение, за восхитительные блюда, приготовленные с любовью. Еще раз с Днем Рождения, Джексон и Милана!

Мы с Джексоном отвечаем словами благодарности Аннет.

– Да, Аннет права, все было отлично, но нам уже пора. До свидания, еще встретимся, – поддерживает Эндрю слова Аннет.

– Ждем вас снова в гости! – отвечает мама.

Мы с Ритчелл обнимаемся на прощание, сообщая друг другу, что потом обсудим все.

– Мы тоже пойдем, наверное. До скорой встречи! – поддакивает Мария. Мы обнимаемся с Питером, затем с Джексоном, который успевает поцеловать меня только в щечку, чтобы не провоцировать отца на повышении им голоса и очередных разбирательств.

– До завтра! – вежливо отзываются мои родители.

Все направляются к выходу. Мы с родителями решаем привести наш двор в порядок.

– Мам, пап я должна вам выразить благодарность за этот день. Это лучшее празднование моего дня рождения за всю их историю. Вы просто гении, это было превосходно!

– А по поводу Джексона мы обсудим завтра все, – повторно сообщает папа слова, которые сообщал на протяжении всего вечера.

– Ник, не будь таким грубым в отношении парня нашей дочери. Мы же давно знаем Джексона, он нам, как родной сын. Дочь, я рада, что тебе все понравилось. И да, ты проиграла в нашем споре относительно того, чей праздник лучше. Наше празднование оказалось также отличным, как и ваше с друзьями.

– Мам, даже лучше! – с восторгом утверждаю я.

Мы заходим в дом, мое состояние отличает усталость, поэтому я без замедления принимаю ванную комнату и крепко засыпаю.

– Моя любимая. Иди ко мне, – бормочет Питер, стоя на поляне перед водопадом Сноквалми.

– Любимый, да. Уже иду.

Мы целуем друг друга, наши ноги освежает холодный воздух, исходящий из паров падающих струй воды. Он держит меня крепко за талию, издавая тихий стон.

Я резко вскакиваю с кровати, смотрю на время 04:16. О, боже, что это было. Щипаю себя, убеждаясь, что это всего лишь сон, волнений и тревог быть не должно. Поворачиваюсь на другую сторону дивана и засыпаю, представляя себя с Джексоном.

Глава 28

– Мам, сделай, пожалуйста, мне кофе, – кричу я маме из ванной комнаты. Умываясь, меня посещают мысли о сегодняшнем сне: мне приснился Питер. Я и не думала о нем, да я никогда о нем не размышляю, лишь анализирую его действия со стороны. В последнее время он исправляет свои ошибки, поддерживает меня, своего друга и большего от него мне не нужно. Протерев лицо полотенцем, наношу кокосовое масло на щеки и губы для придания им гладкости.

– Мила, ты не выспалась? Ты же не пьешь кофе в чистом виде, только лишь капучино и латте.

– А сейчас захотела позволить себе чашечку ароматного кофе, – говорю я, заходя в кухню.

– Хорошо, сейчас заварю. На столе завтрак. Нам с папой нужно по делам съездить, вечером поговорим! Не забудь, что сегодня концерт, на который ты идешь с Джексоном и Питером.

– Концерт? – переспрашиваю я, как ни в чем не бывало, садясь за стол. – Поверь, мам, у меня каждый день концерты.

– Мила, ты забыла? Наш подарок на день рождения Джексону, его любимая группа.

И тут я вспоминаю, что родители подарили билеты Джексону на концерт его группы.

– О, нет, у меня вылетело с головы.

Так вот о чем мне писал Джексон утром. Текст сообщения был таким: «Сегодня особенный день, учитывая, что вечером сбудется моя мечта».

– И Питера не забудьте взять с собой! Все, до вечера! Целую.

– До вечера. Да хотелось бы забыть, – тихо проговариваю я, чтобы не услышала мама.

Втроем быть на концерте, это, значит, что я снова буду находиться между двумя огнями: Джексоном и Питером. Каждый будет перетягивать канат, кто лучше, а кто хуже, кто быстрее, а кто медленнее. Хотя Питер меня удивляет в последнее время своим предложением, но все-таки не желаю быть на концерте с братьями. Я набираю номер Джексона, с целью, чтобы договориться с ним о времени нашей встречи и успеть привести себя в порядок, который особенно требуется моим кудрявым волосам, находящимся в лаке уже вторые сутки.

– Привет, Джексон, – говорю я, начиная кушать яичницу с беконом.

– Привет, малышка! У меня сегодня настроение-бомба! Как ты? – весело приветствует меня Джексон.

– Я хорошо. Я слышу, ты весь светишься в голосе.

– Да, конечно, сегодня концерт моей любимой рок-группы.

– Не забывай о том, что с нами едет Питер, – напоминаю я.

– Да, он также рад, как и я.

– Что? Питер, рад? Странно, он же никогда не любил подобное.

– Он поменял свое отношение к этой группе.

«Он что поменял свое отношение ко всему?».

– Это хорошо, надеюсь, что «перетягивания каната» не будет.

– Мила, все будет, как надо! Встретимся в 4 вечера, надо успеть доехать до площадки. И чтобы не стоять в очереди.

– Концерт в семь часов, час ехать, а что делать два часа до концерта? Ты думаешь, что сидеть просто в ожидании, постепенно деградируя, это приемлемо?

– Ты не представляешь себе очереди, которые там будут, поэтому нам лучше заранее приехать.

– Хорошо, спорить, как я понимаю, с тобой бесполезно. К четырем часам я подойду вашему дому. Мы на твоем новом автомобиле поедем?

– Отлично. Да на моей новой тачке. Договорились, милая. А что сегодня ты такая серьезная? По голосу слышу, что ты чем-то раздражена.

– Нет, все в порядке. Просто я забыла про этот концерт вовсе.

– Расслабься, мы грандиозно проведем время втроем!

– Джексон, меня настораживает твоя уверенность, что все будет отлично, которая чрезмерно проявляется по отношению к Питеру.

– До вечера, малышка! Мне пора, – бросает Джексон и отключается.

Он еще и трубки бросает. Предчувствую, что этот вечер не будет идеальным, учитывая события последнего месяца и разногласия Питера и Джексона.

До встречи остается время, значит, его надо провести с пользой. Начинаю заниматься изучением иностранных языков, затем уделяю время чтению любимым стихам, которые заставляют верить в лучшее, насыщая меня вдохновением. После закончила изучать книгу по психологии, посмотрела видео с недавнего Итальянского дефиле, попробовала двигаться как модель, записывая себя на камеру для того, чтобы увидеть и разобрать ошибки. Быть моделью значит быть не скованной, не деревянной, а уметь демонстративно легко, следуя своим эмоциям, позировать на камеру.

Разбирая вещи в гардеробе, я нашла одежду на день с учетом вероятного дождя вечером. Отглаживаю подобранные вещи с помощью утюга: широкие черные классические брюки с белой рубашкой с вырезом на груди для того, чтобы был виден кулон. Думаю, что часы, подаренные Питером, лаконично дополнят наряд. Помыв голову, уложив волосы, я испытываю радость, видя свое отражение в зеркале. Мои волосы были по плечи, стрижка «лесенка» идеально сочеталась с этой длиной. Взяв сумочку, я направляюсь к выходу и закрываю дверь дома.

Глава 29

Ожидая Джексона и Питера возле их дома, я вспоминаю о забытом дома зонте. Появившееся от наслаждения природы вдохновение озаряет мою внутреннюю составляющую души, и мои мысли образуют следующие строки:

«Летний дождь»

А почему бы не промокнуть под летним дождем,

И как в детстве не пробежаться бы по лужам?

Прочувствовать запах и пар от дождя,

И быть от купания не простуженным.

Как же порой нам не хватает таких,

Беззаботных, спокойных мгновений,

Когда не стоит нам спешить никуда,

Забыв наши житейские проблемы.

Как часто мы не созерцаем красот природы,

Гневим, раздражаемся, смотря на погоду,

А она не перестает радовать нас снова и снова,

Даря нам, то пушистый снег, то огромные воды.

А это солнце, что светит для нас, как вечный огонь,

Встает каждый день вместе с нами,

Освещая нас своими малышами – лучами,

С надеждой, что мы улыбнемся сейчас.

– Милана, приветствую. О чем задумалась? – перебивает ход моих игривых стихотворных мыслей Питер, выходя из дома.

Его белая футболка с телесным цветом брюк делает его привлекательным.

– Привет! Я осознала, что не взяла с собой зонт, а по прогнозу погоды сегодня обильный ливень продолжительностью несколько часов.

– Так какие проблемы? Сейчас вернусь за своим, в случае дождя поделюсь своим пространством зонта, – вежливо сообщает Питер, улыбаясь мне, и возвращается в дом.

Я, стоя рядом с машиной Джексона, слушаю пение птиц, которые словно о чем-то нас предупреждают, пытаются сообщить важную информацию. Мое созерцание природой перебивают очередные разногласия Питера и Джексона.

– Зачем тебе зонт? Или ты испугался выйти на солнце и обгореть, прикрываясь зонтом? – смеется Джексон, говоря Питеру.

– Можешь дальше продолжать свой дневной юмор. Зонт нужен не мне, а твоей девушке! В отличие от тебя она смотрела прогноз погоды, и к вечеру ожидается ливень.

– Я тогда сейчас возьму свой, – молвит Джексон, изменяя тональность голоса после слов «твоей девушке».

– Какая разница, чей зонт мы возьмем? У меня он чуть больше в размере, для вас двоих хватит, а я буду без него.

– Так у меня точь-в-точь такой. Нам же мама дарила их, – недовольным голосом сообщает Джексон.

– Я уже взял этот и положил в пакет, – спокойно отвечает Питер.

– Я уже тоже положил, – продолжая спорить с Питером, бурчит Джексон.

Устав слушать их спор, я врываюсь в гостиную, расцепляю их в сторону друг от друга и четко произношу:

– Мальчики, сколько можно спорить? Вы меня заставляете чувствовать, что я нахожусь в детском саду, когда эго каждого борется за обладание горшка.

– Он первый начал, – говорит Питер, показывая пальцем на Джексона.

– Я первый начал? Я лишь спросил, зачем тебе понадобился зонт.

– Что я и говорю, настоящая младшая группа в детском саду! Так, мы поедем или нет? Или вы будете продолжать развивать ваш бесцельный спор?

– Да, через пять минут, – успокоившись, ответил Джексон.

Наконец-то я смогла докричаться до них. Окинув взор на Джексона, я обращаю внимание на его подобранный стиль, который манит своим чарующим видом: белая с зеленым принтом футболка, выбранная мною и подаренная Питером, черные приталенные джинсы. Я сажусь в машину на переднее сиденье рядом с Джексоном, и мы переглядываемся с ним влюбленными взглядами. «Если бы мы были вдвоем сейчас, в отсутствии Питера, то вели бы себя раскрепощено, свободно, но все-таки, учитывая непредсказуемую личность его брата, все гораздо сложнее», – размышляю я.

– Заедем в кафе перекусим, может? Концерт длится несколько часов, проголодаемся! – предлагает Питер.

– Я согласна!

– Впервые от тебя я услышал дельную мысль, с которой соглашусь! – отвечает Джексон, что действительно было удивительно.

Выехав на трассу, мы застреваем в огромной пробке машин, будто это скопление автомобилей направлялось именно на концерт в то же время, что и мы.

– Черт… Я думаю, что мы застряли надолго здесь, – отмечает Джексон взволнованным голосом.

– Насколько мне известно, для этого места не характерны пробки. Возможно, произошла авария по пути, – высказывает предположение Питер.

– Я говорил, что выезжать нужно было еще раньше, – повторяет Джексон.

– А что, если нам объехать данную пробку? – предлагаю я.

– Думаю, это единственный выход. Не стоять же нам здесь три с половиной часа. «Милая, поступим, как ты предложила», – соглашается Джексон, посмотрев на меня. Питер, делает вид, что, не замечает наплыв нежности от Джексона.

Джексон разворачивает машину на объезд объезжать пробки через небольшой участок леса. Проезжая, мне показалось, что мы находимся в зарослях, напоминающих джунгли.

– Фееричное место, может, остановимся и сделаем фото на мой новый фотоаппарат? Мы втроем в белых рубашках на фоне зелени, тем более тут объездным путем ехать не очень долго, – задумчиво произношу я, оглядывая вокруг природу.

Начала я уговаривать Питера и Джексона об остановке.

– Питер, скажи, – с ухмылкой говорит Джексон, – был ли тот день, когда мы говорили Милане «нет» на ее просьбы?

– Наша Милана уговорит каждого, – смеясь, соглашается со словами Джексона Питер.

Мы останавливаемся возле объемного дуба, которому уже за сотню лет было. Вокруг нас – скромная поляна, на которой максимум можно было заметить несколько цветков. Окружающая нас природа находится, словно в ожидании чуда, о чем свидетельствовала мертвая тишина, символизирующая умиротворение. Ни один листик не шелохнулся, пока мы стояли. Сделав пару снимков, мы замечаем начало дождя, капли которого оставались заметными на фотоаппарате. Мы делаем совместное фото с Джексоном, он робко целует меня, пока Питер сидит в машине. Но о том, что и в машине есть боковые стекла, мы и не подумали. Питер открывает дверцу машины, с насмешкой говорит:

– Давайте, вы не будете делать вид, что я слепой, и не вижу ваших тайных действий, заключающихся в объятиях и поцелуях. Я вам, что, мама, при которой нужно скрывать это? Будьте самими собой при мне, пожалуйста.

– Питер, нет, ты не так понял нас. Мы не скрываемся, – говорю я, почувствовав неловкость.

– Все я так понял, не стоит прятать своих чувств. Какая разница вам, что я на это скажу?

– Питер прав, милая, будем самим собой, – повторно соглашается с Питером Джексон, крепко обнимая, что меня снова насторожило. Во-первых, Питер ведет себя как взрослый мужчина, а во-вторых, там, где на первый взгляд кажется мир между ними, значит, на самом деле скоро разыграется ссора. Это лишь минута спокойствия перед бурей их разногласий.

– Ладно, давайте поедем, а то может опоздать, – говорит Питер, закрывая дверцу машины.

«Думаю, ему неприятно видеть нас с Джексоном вместе. Но зачем я об этом думаю?».

Мы открываем передние дверца машины, и Питер, смеясь, спрашивает:

– Джексон, я могу повести твою машину, а вы побудете на заднем сиденье, поворкуете как голубки?

– Я тебе такого удовольствия не предоставлю! – грозно отвечает Джексон, садясь за руль. – Моя малышка, мне на ней кататься, я не доверяю твоему маленькому опыту вождения автомобилей!

– Маленькому? – удивленно произносит Питер. – Я два года уже за рулем. И вообще, я думал, что тебе важнее твоя девушка, нежели машина.

– Не путай две разные вещи: человека и автомобиль. Доверие здесь совершено разное.

Слова Джексона задевают мои чувства. Все-таки, идея, предложенная Питером отличная. Я бы с удовольствием побыла в объятиях Джексона на заднем сиденье машины. Но получается, что Джексон не доверяет Питеру, что не является для меня новостью.

– Так что я сяду? – повторно спрашивает Питер.

Я уже начинаю удостоверяться в своих словах относительно того, что мир между ними не длиться дольше пяти минут.

– Нет, я уже сказал! – продолжает недовольно отказывать Джексон Питеру в просьбе. – И вообще скажи спасибо, что я тебе разрешил сесть в эту машину.

Джексон резко заводит машину, и спустя время мы продолжаем путь. Я пристегиваю ремень безопасности и начинаю думать, как остановить тот поток грубости, который они направляют друг другу.

– Что? – грубо произносит Питер. – Да я вложил в нее столько средств со своего счета, чтобы приобрести ее тебе.

– И?

– Что и? Джексон, не будь эгоистом?

– То есть я эгоист?

– То ты замахиваешься на мою девушку, то на машину. Может, ты, уже перестанешь лезть в мою жизнь?

Эти слов Джексона звучали крайне грубо. Эта сторона его личности мне не нравится, когда он начинает грубить другому человеку в отсутствии на то веских причин.

– Джексон, я извинился уже за все. Я желаю вам только счастья, правда!

Искренне сообщает Питер, повышая голос.

– Когда целовал мою девушку, ты желал нам счастья? Не верю я тебе!

Джексон пошел по неверному пути. Ревность его захватила полностью с ног до головы. Не зная, как остановить очередную переброску оскорблений этих двоих, я обратила внимания, что мы стоим сейчас на месте и не едем. И тут я смотрю в окно и вижу огромную лужу, в которой мы сейчас находились.

– Джексон, Питер, перестаньте. Мы вообще не едем! Посмотрите в окно! – кричу я.

– Как не едем? – удивился Джексон, руки которого были на руле машины.

Питер и Джексон одновременно бросили взгляды в окно, наблюдая за тем, что наша машина оказалась в самой настоящей трясине с грязью.

– О, нет, – ошарашено произносит Питер, зачесывая челку назад.

– Мы застряли, – с ужасом прошептала я.

Открыв дверь машины, я вижу трясину, в которую въехали наши колеса.

– Довольны? Вот к чему привели ваши постоянные ругательства! – крича, говорю я, обращаясь к братьям. – Давайте хоть раз забудем о них, особенно сейчас, когда мы застряли посередине леса в трясине с грязью.

– Давай так. Питер, выходи толкать машину, а я за рулем буду дергаться! – командует Джексон.

– Почему я толкать буду, а ты сидеть в чистой машине?

– Потому что ты старше всех!

– Это что дискриминация по возрасту?

Я, не обращая внимания на их разбирательства, открываю дверь машины.

– Ты куда? – спрашивает Джексон совершено другим голосом, которым не выражается с Питером.

– Толкать машину. Я не собираюсь застрять здесь на веки, и слушать вашу брань и…

Питер, слушая мои слова, сразу же, перебивая меня, сообщает:

– Мы идем с Джексоном, а Милана пусть останется в машине. Она хрупкая, это не придаст большего веса машине.

– Да, согласен, – говорит Джексон.

Они в и, молча, начали толкать машину. Но результатов было мало, так как мы по-прежнему находились на одном месте.

– Может, нужна моя помощь? – кричу я.

– Думаю, да, – быстро отвечает Питер.

Я снимаю свои туфли и задираю вверх классические брюки. «Надо же, не знала, я, что наряд, подобранный на концерт, уже через несколько секунд превратится в наряд для уборки помещения. Кто знал, что мы едем не на концерт, а на бесплатное развлечение по толканию машины».

Выйдя из машины в тонких носках, в отсутствии обуви, мы втроем стараемся изо всех сил вытащить машину из трясины. На несколько сантиметров у нас получается вытащить машину, но этого недостаточно. На нас летят пыль, сгустки грязи, я ощущаю себя человеком, который в этот момент принимает грязевые ванны, находясь на санаторно-курортном лечении. Футболки Джексона и Питера уже черные, особенно пострадали светлые брюки Питера.

– И так пробуем еще раз! – вторит Джексон, находясь в испуганном состоянии, от того, что его новая машина, теперь похожая на танк, который не боится грязи, выглядит весьма не привлекательно.

– Ура! Еще немного, – кричу я.

Начался сильный дождь. Теперь мы были не только грязными, но и мокрыми. Правда, летний дождь, отличал своей теплотой.

– Это что, шутка природы? – сообщаю я, смеясь и дергая машину под льющиеся струи воды.

– Получается, что так, – отвечает Джексон, начиная смеяться.

– Кому скажи – не поверят, – засмеявшись, говорит Питер.

– Мальчики, вы посмотрите только на меня. Это же теперь полдня принимать ванну, чтобы отмыться от грязи.

Я смотрю на свои белые тонкие носки и вздыхаю. Они теперь никуда не годятся за исключением содержимого мусорного ведра. Дождь с каждой секундой становился сильнее. По моим волосам стекали струи воды, косметика потекла с глаз. Мы смеемся, но продолжаем толкать машину. Со всех сторон отлетают слои грязи нам в лицо. И только через несколько подходов, мы достигаем результата.

– Получилось! – удовлетворенно сообщает Питер,

– Да! – закричала я от восторга.

– Ребята, мы это сделали! – проговаривает Джексон, быстро садится в машину и отъезжает в сторону на траву. Мы бегом побежали за машиной с Питером, чтобы как можно скорее сесть в нее.

– Вот эта да. Вот это настоящий концерт, – восклицаю я, закатываясь от смеха.

– Нет слов. Как нас угораздило попасть в такую ситуацию, – молвит Джексон.

– Я так думаю, концерт рок-группы отменяется? – спрашиваю я, смотря на нас всех, одежда которых подлежит генеральной стирки. Мы начинаем смеяться втроем, переглядываясь друг на друга.

– Милана, ты фотомодель с показа под названием «Спасение утопающих в грязи», – громко, хохоча, произносит Питер.

– Посмотри на себя, – говорю я, указывая на Питера.

– Я как лохматый пес, – смеясь, сообщает Питер. Его волосы были похожи на сосульки, висящие на зданиях в зимнее время года.

– Я не лучше, – говорит Джексон, объезжая новые лужи.

– Мальчики, у меня к вам предложение. Может, поедем домой и закажем еды? Не думаю, что в магазине нам продадут что-то в таком виде?

– Согласен, – соглашаются братья одновременно.

– И еще простите меня, это я предложила объехать пробку, и мы застряли тут.

– Милана, все в порядке, не бери в голову, – говорит Питер. – Я так здорово посмеялся.

– Поддерживаю брата, – улыбнувшись, сообщает Джексон, смотря вперед.

– Тогда поехали к нам? – предлагает Питер.

– Можем ко мне, смотрите сами.

– Давай к нам поедем. Если ты придешь в таком виде домой, то твой отец снимет с меня шкуру.

Слова Джексона, сказанные им серьезным тоном, заставляют меня снова смеяться.

– Хорошо, да.

Мы включаем музыку и подпеваем друг другу. Как здорово! Все спрашиваем Джексона о его таланте пения, который он продемонстрировал нам на праздновании дней рождений во дворе моего дома. В ответ Джексон говорит, что его способности пения открылись недавно, когда он втайне от нас принял решение учиться играть на гитаре. Все это время, пока мы добирались до дома дождь так и бил по стеклам, не прекращаясь ни на секунду. Несмотря на то, что мы не попали на концерт, я весело провела время. Время было не позднее, но на улице было настолько пасмурно, словно уже была ночь. Возможно, эта ситуация пойдет на пользу отношениям Питера и Джексона. Мне показалось, что этот день сблизил нас всех троих. Приехав к дому Джексона и Питера, выходя из машины, мы продолжали смеяться, обсматривая друг друга. Грязь в некоторых местах засохла, и начала отходить от нашей одежды.

– Парни, а мама дома? – интересуюсь я, понимая, что придется этим смешным случаем делиться со всеми.

– Если свет горит, то дома, – отвечает Питер.

– Ну, что, вперед? Проходите, проходите, – говорит Джексон, прячась за нас с Питером.

– Джексон, я специально сейчас пригнусь, чтобы тебя было видно, – насмехается Питер.

Зайдя в гостиную, я вижу Марию, которая стояла у плиты и что-то готовила. Не обращая на нас внимания, спрашивает:

– Как концерт? Что-то рано вы приехали?

– Самый лучший день в нашей жизни, – отвечаю я, и мы начинаем хохотать, на что Мария поворачивается и смотрит на нас с ужасом в глазах.

– Боже мой… Концерт и правда, наверное, был шикарным – засмеялась Мария. – Где вы так умудрились привести себя в такой вид?

– Долгая история, – отвечает Питер. Мы с Джексоном смеялись так, что наши животы ходили ходуном.

Мы начинаем рассказывать произошедшую с нами историю, которую только как если и приключением – по-другому не назовешь. Мария смеялась до слез, слушая и смотря на нас.

– Так, идите в ванную по очереди, но девушку пропустите первой, – говорит Мария, давая мне чистые полотенца и чистую футболку Джексона.

– Мария, спасибо большое. А можете мне одолжить еще какие-нибудь брюки?

– Конечно. Подойдут спортивные?

– Да, спасибо!

После того, как мы привели себя в порядок, мы заказали пиццу, смотрели фильмы, продолжая смеяться над приключениями сегодняшнего вечера.

Глава 30

За счет того, что на улице не прекращался дождь, Мария уговорила остаться мне переночевать у них дома. Ранее, в детстве, я часто ночевала здесь, проводя время с Джексоном. Все же, в этот момент мне не совсем комфортно теснить Джексона и Питера, в связи с рядом возникших обстоятельств. Но так как мои вещи после тщательной стирки еще не успели вернуть себе первоначальную форму, да и с учетом того, что я прекрасно проводила время с Питером и Джексоном, я приняла решение остаться. Звоню маме и сообщаю, что останусь у Марии.

– Спасибо Вам еще раз, что разрешили переночевать у вас, – говорю я с любовью Марии.

Мария показывала мне комнату для гостей, в которой я буду спать. Несмотря на ее небольшие размеры, она мне показалась уютной, светлой, просторной.

– Ты можешь здесь быть столько, сколько сочтешь нужным!

– Спасибо!

– Как у вас с Джексоном? – неожиданно для меня поинтересовалась Мария о наших отношениях.

– Отлично, но нам не так просто выходить из сферы дружественных отношений, но мы стараемся, – сообщаю я правду.

– Запомните одно правило: никогда не оставляйте друг друга, чтобы ни случилось. Берегите то, что у вас есть. Я всегда переживала за Джексона и его будущих девушек, боялась, что они разобьют ему сердце. Он после нашего разрыва с супругом стал ранимым. И я счастлива, что его избранницей стала ты. Конечно, я догадывалась, что в последнее время, его презрительно слишком хорошее отношение ко всему имеет причину, но не подозревала, что причиной этому являешься ты.

– Для меня это очень важные слова, благодарю Вас!

– Отдыхай, бери все, что тебе необходимо и чувствуй, что ты находишься дома. Ведь оно так и есть, это твой второй дом.

– Ваша забота бесценна! – с нежностью говорю я.

Для меня Мария за все это время общения с ней, словно является второй мамой, которую я люблю, уважаю, поддерживаю. Я вижу в ней человека с силой духа, которая смогла справиться после ухода любимого для нее мужчины. Я буду очень рада за нее, если она найдет свою настоящую любовь, человека, который дарил бы ей заботу и нежность, любовь, как дарит мне мой любимый Джексон.

Постелив постель, я принимаю решение насладиться свежим воздухом перед сном. Стою на пороге дома и оглядываю улицу: Вокруг – мертвая тишина. Окружающий мир будто замер, благоухая от насыщенного летнего дождя. В кустарниках слышны пения сверчков. Настоящая романтика.

– Тоже не можешь никак уснуть? – вдруг спрашивает меня человек. Затем крепко обнимает меня за плечи. Чувствую родной запах, который может исходить только от одного человека – Джексона.

– Да, Джексон, я бы хотела… – не успев закончить предложение, Джексон продолжает:

– Лечь в теплую постель, крепко обнять, прижать к себе и уснуть.

– Да…

– Если быть честной, ты же не это первоначально хотела сказать?

– Джексон, я бы хотела, чтобы ты был счастлив. Было бы здорово, если бы твой отец объявился, и вы бы наладили с ним отношения.

– Я тоже этого хочу, спасибо, дорогая, за то, что именно ты, тот человек, который всегда меня ценит и поддерживает.

– Люблю тебя, – вырывается из моих уст в тот момент, когда я кладу свою руку на руку Джексона, обнимающую меня.

– И я тебя люблю. Ты такая мягкая. И да это же моя футболка.

– Да, мне ее дала твоя мама, в ней я чувствую себя в твоих объятиях в отсутствии тебя.

– Мне приятно, когда ты носишь мои вещи.

В эту секунду Джексон прислоняется к моей шее, поворачивает рукой мое лицо к своему, маняще прислоняясь к губам. Его обнаженная рука спускается мне на ключицы, затем на грудь. Мое сердце начинает учащенно биться, а сознание снова отключается. Так происходит каждый раз, когда мы находимся рядом с Джексоном.

– Никому тебя не отдам, – уверенно произносит Джексон, целуя в щеку.

– Звучит уверенно! – улыбаюсь я.

– Мое маленькое сокровище с большим сердцем!

– Украл со строк романа?

– Нет, слышал в романтическом фильме, – молвит Джексон, и мы начинаем смеяться.

– Тише, а то разбудим всех, – прошу я.

– Кстати, я забыл тебе сделать очередной комплимент по поводу твоей стрижки, тебе она к лицу, подчеркивает твои скулы!

– С каких это пор ты разбираешься во всяких женских штучках? – смеясь, спрашиваю я.

– Я думал, что скулы есть и у меня, смотри, – Джексон поджимает губы и делает гримасу, демонстрирующую его изящные черты лица.

– Джексон, не смеши меня, – смеюсь громко я. Всегда, когда не подходящий момент для смеха, словно специально внутри организма, то ли бабочки в животе, заставляют тебя разразиться в смехе во все горло.

Джексон достает из кармана кулон, который я ему подарила, смотрит немного и кладет обратно.

– Люблю его доставать, смотреть. Он, словно наполняет мое тело энергией. И как только мы с тобой приобрели одинаковые кулоны, с одной и той же фотографией, думаешь это совпадение?

– Не думаю. Это знак, что все, что делается в нашей жизни, происходит только к лучшему. Наша встреча с тобой, может быть, была запланирована еще за несколько десятков лет до нашего рождения. Звезды все уже решили сами за нас, где-то там, в глубинах Вселенной, записывая все на папирусную бумагу.

– Интересно…

– Но это я лишь предположила, – смеюсь я. – У тебя такое выражение лица было серьезное.

– Просто твои мысли заставляют меня задуматься.

– А вообще, Джексон, я считаю, что ничего просто так в жизни не происходит. Все события, которые случаются с нами, пронизаны и тесно переплетены друг с другом. За всем стоит выбор человека. Он имеет первостепенное значение, от него зависит вся наша будущая жизнь.

– Как мудро сказано, Милана.

– Я так люблю астрономию. Она позволяет нам приблизиться нам на мгновение к миру вечно

– Подумать страшно, что же там, в этом мире вечности, – говорит Джексон, и мы устремляем свой взор на небо, на котором среди туч виднелись звезды.

– Знаешь, тот факт, что Вселенная не имеет конца и края, позволяет нам считать, что мы не одни в этом огромном бесконечном мире. И где-то там живущие человечки тоже думают об этом.

– Получается, что человек никогда не узнает всей правды обо всем.

– Быть может, это и не нужно знать человеку. Это не поддается его пониманию.

– Но тебе разве неинтересно как образовалась Вселенная? Если ли другие Вселенные? Галактики? Есть ли жизнь на других планетах?

– Безумно интересно, но чем больше начинаешь думать, тем больше у тебя возникает вопросов. И это замкнутый круг. Огромное число ученых занимаются этой сферой уже тысячи лет. Но ответов по-прежнему меньше, чем вопросов. Что, если Вселенная создана не с целью, чтобы ее изучали. Вдруг она с самого начала хотела оставаться загадкой для всех…

– Как интересно ты рассуждаешь… Если так представить масштабно, то мы по сути являемся песчинкой в необъятных просторах Вселенной.

– Даже меньше песчинки. Поэтому, Джексон, может даже и хорошо, что мы не знаем большего, чем нам дано знать. Когда я начинаю думать обо всем этом, смотря на небо, то в моем сознании словно происходит сдвиг. Я начинаю копаться в своих мыслях, осознавая, что я не Вселенная, я не вечна, я никогда не узнаю, происхождение себя, зачем я нахожусь в данном месте, в данное время, с какой целью. Рано или поздно я покину эту планету.

– Твои слова вызывают во мне мурашки. Ты права, углубляясь в это, вопросов становится все больше и больше. Так же и зациклиться можно…

– Вот я и говорю про это. Мы должны принять загадки Вселенной и осознать тот факт, что у нее тоже, может быть, своя личная жизнь.

– Да, точно, – улыбается Джексон. – У тебя такое задумчивое выражение лица… Знаю! Сочинила в голове строки?

– Да, – киваю я. – Секундочку…

Я беру телефон и принимаюсь печатать свои мысли.

– Не отвлекаю, пиши, а я посмотрю на звезды.

Я написала строки, посвященные Вселенной и всех ее тайн. «Какое же это нереальное чувство, когда испытываешь вдохновение», – говорит мой внутренний голос.

– Хочешь послушать? – улыбнувшись, спрашиваю я Джексона.

– Еще бы… Сейчас снова буду потрясен. Я уверен. Уже можно плакать?

– Джексон, почему сразу плакать?

– Я слушаю тебя!

– Начинаю.

«Загадки Вселенной»

Звезды – это удивительное природное явление,

Оно по-настоящему очаровывает наше сознание,

Освещая при этом необъятные просторы неба,

Заставляя нас смотреть на них с упованием.

Эти маленькие белые точки на черном ночном небе,

Напоминают нам, рассыпанные кем-то крупицы соли,

По всем бескрайним просторам Вселенной.

А может быть, звезды – это маленькие человечки, смотрящие на нас с небес?

Которые, также, как и мы, задаются вопросом: «А есть ли на других планетах жизнь? И если да, то, как скоро, мы можем попасть к ним в гости?».

А что, если наша Вселенная не единственная на всем свете?

И где-то далеко-далеко располагаются другие Вселенные,

Такие же вечные и массивные,

Имеющие свою определенную структуру, звезды и планеты.

Если задуматься об этом, взирая на небесные просторы,

Мы – всего лишь маленькая крупинка, имеющая свои планы на короткую жизнь,

Думая, что она закончится еще не так скоро.

После нас будут другие люди, которые также как и мы будут находить свои вопросы,

Но, в конечном счете, и они покинут эту планету,

Так и не узнав ничего серьезного.

Получается, что мы – часть вечного круговорота Вселенной,

И никому из нас, возможно, никогда не узнать всех ее тайн,

Она для нас была и остается загадкой,

Даря нам кусочек своей вечной жизни, равный нескольким годам…

– Я потрясен твоему умению. Только лишь мы стояли и разговаривали на эту тему, и внезапно наш разговор за считанные минуты превратился в строки, от которых мурашки по коже.

– Я рада, что тебе понравились эти строки.

– Мне кажется, что ты скоро общаться со мной будешь в виде прозы, – смеется Джексон, обнимая меня крепче.

– Джексон, нет, не буду. Как тебе в целом?

– Мне очень нравится. Когда мне быть готовым к покупке сборника проз молодой писательницы Миланы Фьючерс?

– Думаю, что скоро.

– Я сейчас серьезно. Ты подбираешь удивительные слова для строк, каждое из них заставляет задуматься. Причем я заметил особенность в тебе. Ты можешь донести идеально мысль с самого начала до конца.

– Мне очень приятно, спасибо! Я тут, знаешь, еще кое о чем подумала.

– Не терпится узнать.

– Если мы не знаем способности и возможности Вселенной, откуда мы знаем границы, на что способен человек? Почему мы говорим себе: «У меня не получится» или «Я не способен», «Нет таланта»? Развиваясь, не прекращая, мы достигнем всего того, чего желаем и даже большего.

– Да! Согласен. Слушай, а может тебе стоит рассмотреть филологическое или психологическое направление для получения высшего образования? А моделинг сделать своим хобби?

– У меня еще целый год есть, чтобы все продумать, но меня заинтересовал ход твоих мыслей.

– Ты красиво выражаешь свои мысли. И ты знаешь, твои слова меня мотивируют на совершение действий в отношении своего будущего.

– Спасибо, Джексон. Я рада, что мотивирую тебя. И также я добавлю к своим словам. Успех в чем-то, на мой взгляд, это совокупность всех неудач, попыток, усилий, которые совершал человек, чтобы достигнуть истинной цели. Нельзя говорить о том, что если у тебя с первого раза что-то не получилось, то ты не являешься неуспешным человеком. Большинство из нас неверно интерпретируют слово «успех». Именно тысяча неудачных попыток в отношении своей цели способствуют приближению тебя к успеху. Поэтому важно не сдаваться никогда!

– Все, с завтрашнего дня, я начну совершать действия, которые будут каждый день приводить меня к успеху. Ты не представляешь, как ты меня мотивируешь. Я хочу оставить след после того, как мое время жизни уйдет бесследно. Хочу сделать этот мир чуточку лучше и добрее.

– Наблюдаю прогресс! Я смогла!

– Еще как, такие мысли… Я бы без устали с тобой общался. Но любимая, давай пойдем отсыпаться. После празднований наших дней рождений, нужен полноценный отдых, особенно от нашего концерта, на котором мы зажигали несколько часов, – отметил Джексон, как снова мы разразились с ним смехом.

– Да, но можно еще один вопрос?

– Какая же ты у меня любопытная. Спрашивай, видимо сегодня, я буду спать на улице.

– Джексон, – говорю я, толкая его в плечо.

– Спрашивай уже.

– Как тебе удалось написать песню, которую ты воспроизводил под гитару?

– Песня постучалась ко мне в двери, после того дня, что мы провели на мероприятии у Ритчелл, а затем в ресторане. Твои глаза меня вдохновили.

– Как это мило, а если быть серьезным? И песня шикарная, искренняя, душевная. Знаешь, тебе удалось окончательно меня покорить.

– Я старался изо всех сил! Я сел, как скажешь ты, и начал писать. А потом попробовал под гитару ее спеть. Я играю на гитаре, несколько месяцев, занимаясь самообучением. Я не стал тебе говорить, потому что хотел сделать сюрприз ко дню рождения. И я думаю, что сюрприз удался.

– Надеюсь, что твоим вдохновляющим мотивом была не ревность к Питеру?

– То есть? О чем ты?

– Тогда мы с Питером танцевали вальс, затем ты покинул нас и ушел домой.

– Милана, я желал спеть ее раньше, на поляне, в наш день рождения, но не хватило прилива смелости, да и от Софии выслушал ложную информацию о тебе. Но я решился в момент празднования всей семьей, чтобы таким образом рассказать нашим родителям о наших отношениях, порадовать тебя. Я, же видел, как ты расстроилась, когда я сообщил, что пока мы будем молчать и скрывать наши отношения. Но я осознал, что это глупо.

– Тебе кто-нибудь говорил, что ты самый лучший парень во всей Вселенной?

– Да!

– Что? Кто? София?

– Малышка, ты, куда так разошлась, мне сказала ты! Ты!

– Вот, я! – возмущенно произношу я, сделав лицо обидчивого человека, еле сдерживая смех. Я так люблю, когда он пытается сделать все, чтобы я улыбалась, а не обижалась на него.

– А ты самая красивая!

– Что-что? Я не расслышала?

– Ты самая красивая!

– Что? Ты можешь сказать громче, а то я не слышу!

– Ты самая вредная!

– Что? Джексон, мы так не договаривались!

Вместо слов, Джексон прижал меня к себе, и наши губы слились воедино. Как же я люблю его!

– А теперь пора ложиться! Завтра предстоит еще отвоевать наши денежные средства за билеты на концерт, на который мы сегодня не попали.

– Да, спокойной ночи, милый!

– Самый сладких снов, любопытная, но любимая вредина!

После этого Джексон ушел спать, а я еще немного насладилась летней ночью, и пришла к такой мысли. Когда человек, которого ты безумно любишь, сообщает, что счастлив твоему появлению в его жизни, то ты испытываешь невероятные чувства. Что, может быть, лучшим подарком? Теплые слова, нежность, любовь, дарят намного больше чувств, чем иные ценности. Со временем осознаешь, что слышать родной голос бесценно. Стоит любимому для нас человеку сообщить приятное, душа озаряется солнечным светом, появляется вдохновение, от которого руки желают написать стих, используя мысли, пришедшие в голову. Как же хочется благодарить Вселенную за то, что рядом такой человек.

Поразмыслив, я принимаю решение отправиться спать, испытываю легкую боль в мышцах ног и рук из-за напряжения, вызванного толканием машины из трясины. Закрываю дверь дома и направляюсь тихо в свою комнату, чтобы никого не разбудить.

– ААА, – громко кричу я, столкнувшись с кем-то в темноте.

– Милана, это ты что ли?

Я включаю свет, наблюдаю Питера, который стоит с кружкой чая, испуганный не меньше меня.

– Ты чего пугаешь меня? – спрашиваю его я. – Так и заикой стать можно.

– Это ты пугаешь, ходишь тут, как привидение.

– Также, как и ты, только без кружек чая. Давай сделаем вид, что не видели друг друга, иначе всех разбудим. Я пойду ложиться.

– Посиди со мной, пожалуйста. Не могу уснуть как-то.

– Питер, время 2 часа ночи, и я желаю спать.

– Ладно, тогда сладких снов!

– Приятного аппетита! – говорю я, посмеявшись над ним и его испуганным видом.

Глава 31

Просыпаюсь от вибрирующего телефона, лежащего под подушкой.

«Кто же мог так рано позвонить?» – спрашиваю я себя. Не посмотрев на экран, нажимаю «принять».

– Привет! Как дела? Чем занимаешься?

– А кто это? – говорю я, не понимая, кто это.

– Как «кто»? Мила, это ты?

– Ритчелл? Все хорошо, ты чего так рано?

– Рано? Что с тобой сегодня? Все в порядке? Сейчас почти полдень. Ты где находишься?

– Что? Полдень?

Я смотрю на экран телефона, который показывает 11:45.

«Ничего себе, мои ночные похождения дают о себе знать в продолжительном сне. Сколько же я спала».

– Где ты находишься?

– Я у Джексона ночевала.

– Что? Так у вас там романтика при свечах, и подруга – третий лишний? – хихикает она. – Сразу бы сказала, я бы поняла тебя.

– Ритчелл, твой юмор, как всегда, на высоте, но ты ошибаешься. Мы вчера ходили на концерт с Питером и Джексоном, поэтому я оставалась ночевать у них дома из-за сильного дождя.

– Я и забыла, что вы ходили на концерт, ну и как, понравился? Предполагаю, что вы зажигали, танцевали до утра, поэтому ты, как спящий хомяк, сейчас говоришь.

– Если бы, – смеюсь я.

Это она еще не знает подробностей нашего толкания машины из грязи, тогда ее шуткам предела не будет.

– А что такое, любовный треугольник? – предполагает моя подруга.

– Наш любовный треугольник объезжал пробку, застрял в грязи и толкал машину под сильный ливень.

Ритчелл заливается смехом, что и следовало ожидать. Я не могу ничего ответить, так как сама начинаю смеяться и задыхаться от ее громких визжаний в трубку телефона. Ее смех заставит мертвого встрепенуться. Уверена.

– Ты можешь, остановиться?

– Нет, – еле выговаривает Ритчелл, смеясь во все горло.

– Кончай смеяться. Я знала, что этот случай не пройдет мимо тебя и твоего смеха с шутками.

– Милана, это просто нечто, такое чувство, что моя подруга – это герой романа, в котором юмор на первом месте.

– Не говори, так и есть. Как ты сама там?

– Все отлично, в отличие от твоей бурной и насыщенной приключениями жизни, у меня все тихо и спокойно, и скучно. Работали с родителями, продвигаем рекламу одежды, возможно, что состоится еще один показ к концу лета, на который я предположительно приглашу тебя в качестве одной из моделей.

– Правда? Какая отличная новость! – ликую я.– Буду только рада! Я вот подумала насчет того, чтобы начать искать модельную школу для обучения в ней, при этом параллельно совмещать учебу в школе. Как тебе?

– Да, я могу порекомендовать твои внешние данные и параметры тела, отправив несколько съёмок с показа в разные агентства, школы, которые являются достойными по уровню образования и, самое главное, с перспективой карьерного роста.

Нашу беседу прерывает стук в дверь:

– Милана, ты проснулась? – спрашивает Мария. – А то завтрак уже остывает.

– Да, встаю уже.

– Ритчелл, – говорю я тихо в трубку, – давай как-нибудь обсудим это при встрече.

– Да, мне еще дня 4 нужно для работы, а потом буду свободна для встреч с тобой. Может, устроим вечеринку.

– Да! До скорой встречи!

– Позвоню завтра, расскажешь мне свою каждодневную мелодраму с частичкой юмора. До встречи!

Встаю с кровати, немного причесываюсь, направляюсь на кухню, от которой веет запахом горячего кофе.

– Как спалось? – вежливо интересуется Мария.

– Прекрасно!

– Милана, яичница готова! Тебе чай/кофе?

– Если можно, то зеленый чай, а Джексон и Питер, где? Что-то их не видно.

– Они уехали полчаса назад. Джексон подходил к тебе, но ты спала. Они надеются, что им вернут часть суммы от возврата ими концертных билетов, что является сомнительным, на мой взгляд.

– Будем верить, что возвратят.

Мы с Марией начинаем поддерживать общение на разные темы. После чего я, надевая на себя высохшие вещи, отправляюсь домой.

Глава 32

Дома никого нет, так мама и папа находятся на работе, а, следовательно, у меня имеется свободное время для того, чтобы все свои мысли об окружающей меня природной красоте перевести в стихотворную форму. Беру со стола свой дневник, который хранит обо мне всю информацию и мою истинную сущность, мои переживания и эмоции и записываю:

«Красоты природы»

Вы замечали когда-нибудь шелест листьев деревьев?

Или пение ночных сверчков?

А встречали ли вы рассветы?

Покинув на время родной уголок.

Проснитесь, как можно раньше утром, под вот-вот рождающимися лучами солнца.

Оглянитесь вокруг, как звонко,

Поют птицы для нас,

Будто соревнуясь между собой в особой для них гонке.

Бросьте взор на него голубое, на котором самолеты ежечасно совершают свои полеты,

По обширной небесной территории,

Летя по определенной для них траектории.

А цветы полевые, которые окружают поляну,

Соберите в огромный букет.

Закройте глаза на мгновение,

Наслаждаясь природными запахами,

И улыбнитесь в ответ.

Какое же это счастье, испытывать вдохновение. Я не имею точного понятия, как такое возможно, но я не совершенно не напрягаю свой мозг при написании стихов, а просто пишу, основываясь на своих чувствах и эмоциях, которые я испытываю. В этот момент, я могу с точностью сказать, что все в нашей жизни реально, нет ничего невозможного. Каждый художник начинает с крохотной линии, рисуя солнце, каждый писатель начинает с рифмы, которая в одну из его секунд жизни пришла ему в голову или мысль, с которой он желает поделиться с другими. Каждый отдельно взятый индивид начинает с малого, постепенно двигаясь в геометрической прогрессии, достигая своей конечной цели. Я не могу назвать себя гениальным, великим писателем, я только лишь новичок, который вошел в эту сферу и гордится своими малыми достижениями по созданию мыслей, эмоций, чувств и производя их в строки. Но, как бы это не называлось, я получаю от этого колоссальное удовольствие, а, значит, я не имею права останавливаться на достигнутом результате, наоборот, буду продолжать развивать свои способности.

Мои мудрые мысли прекращаются на самом пике их написания в случае, если мою тишину кто-то нарушает. На этот раз звонок от мамы, нажимаю «принять».

– Привет, мам!

– Привет, ты пришла уже домой?

– Да, все хорошо.

– Милана, мне звонила бабушка и сообщила, что соскучилась и ждет вас в гости с Джексоном, так сказать, поздравить вас прошедшим днем рождения. У тебя какие планы? Может, съездите с Джексоном на его новой машине?

– Я с удовольствием бы погостила у них. Думаю, что Джексон также обрадуется, узнав о поездке.

– Как раз узнаете о ее самочувствии. Смотри, дочь, на машине около 4-х часов ехать до места, где они живут, ты дорогу не забыла?

– Да, мам, я была там пару лет назад, но все равно помню.

– Я думаю, что можете остаться с ночевкой, чтобы на утро быть бодрыми и тогда ехать обратно домой.

– Да, отлично!

– Тогда я перезвоню бабушке и сообщу о вашем приезде! Они так обрадуются!

– А я договорюсь с Джексоном.

– Мил, стой, не отключайся. Как концерт-то?

– Все отлично! – говорю я, не рассказывая о том, что произошло на самом деле. Лучше эту ситуацию рассказывать при встрече.

– Ну, я рада, Питеру понравился концерт? Он не пожалел, что пошел с вами?

Я смеюсь, вспоминая, как мы толкали машину из трясины под обильный ливень.

– Думаю, что он очень рад.

– Самое главное! Все, до звонка тогда. Как доберетесь до их дома, напиши мне.

– Хорошо, да.

Я так обрадовалась предложению мамы, так как поездка вдвоем с Джексоном – это всегда приключение. Звоня Джексону и спрашивая его мнение о поездке, он сразу же соглашается на мое предложение, и сообщает, что мы поедем в самое ближайшее время, чтобы добраться к вечеру до определенного места. Но для начала ему нужно будет помыть машину.

Я этим временем собираю некоторые вещи, имеющиеся продукты в холодильнике и проглаживаю джинсы, в которых намерена ехать.

Джексон подъезжает на машине, сигналя мне, чтобы я выходила из дома. Я захватываю сумки и закрываю за собой плотно дверь.

– Она почти как новая, – восхищаюсь я машиной, которая блестит после мойки.

– Да! Ну что, вперед, навстречу приключениям? – произносит с широкой улыбкой на лице Джексон. Я сажусь на переднее сиденье его автомобиля, кладя собранные вещи назад, и мы трогаемся с места.

– Да! Как хорошо, что мы едем вдвоем без Питера!

– Он работает над рукописями с твоим отцом в его офисе, поэтому не поехал.

– Да? Мне мама ничего не сказала про это.

– Может, не знала.

– Кстати, Джексон, вам вернули сумму за билеты?

– Очень малую часть. Мы стояли в очереди дольше, чем нам ее выдали.

– Хотя бы так…

– Я предполагаю, что нам нужно заехать в ближайший супермаркет, несмотря на тот пакет продуктов, который ты взяла с дома. Приобретем побольше им овощей и фруктов. Все же, как давно мы не виделись с ними. Они меня, наверняка, не узнают. Подумают, что твой кавалер приехал.

– Возможно, – хихикаю я. – А насчет супермаркета я согласна. Фрукты и овощи – то, что нужно для бабушки и дедушки.

Для моей бабушки и дедушки по линии отца, Джексон, как родной внук, поэтому они с любовью относятся к нему, хоть он и бывает редко у них, впрочем, как и я по причине семейных разногласий. С Питером все обстоит иначе, они практически не общались с ним, так как он в свое время уехал в Нью-Йорк, строить свою карьеру.

Мы заезжаем по пути в торговый центр и покупаем продукты. Погода стоит жаркой, но мы решаем наслаждаться летним, обжигающим лицо, ветром через открытые окна автомобиля в отсутствии включения кондиционера. Каждый светофор является для нас остановкой для поцелуев.

– Джексон, мы будем говорить бабушке и дедушке о том, что мы вместе с тобой? Не как друзья.

– Зачем им знать об этом? – брякает он. – Пусть считают, что мы с тобой хорошие друзья, как и было всегда раньше. Лишний раз их тревожить не желаю, а если они узнают об этом, мы не отделаемся от них одним вопросом.

– Ты прав, но только давай без сюрпризов. В последний раз, сказав подобным образом, ты представил песню о признании мне в своих чувствах на сцене возле моего дома и исполнил ее под гитару, – отмечаю я, воспроизводя тот день в сознании. Я чувствовала приятные ощущения в теле, когда Джексон стоял и пел, смотря мне в глаза. Это прямо, как в фильме было.

– Но признай, что тебе понравилось? – притягивающим голосом уверяет Джексон.

– Да, – улыбаюсь я. – Это было так романтично… – протяженно говорю я.

– Ну вот! Давай так, посмотрим по ходу развития событий.

– Просто мы же там с ночевкой останемся, а за это время я привыкла относиться к тебе не как к другу. Снова придется «играть в друзей».

– Нет, мы не останемся там с ночевкой, – отрезает Джексон, совершая резкий поворот.

– Джексон, сейчас четыре часа вечера, мы только к восьми, возможно, будем на месте. И ты хочешь встретиться с ними на несколько минут и уехать?

– Мил, мы приедем, поболтаем, оставим гостинцы и поедем кое-куда.

– Куда? – непонимающе лепечу я, обижаясь на него. – Джексон, а раньше сказать нельзя было, что ты не имеешь желания оставаться там с ночевкой? Я и вещи уже собрала,       Только зря потратила время на бессмысленные сборы, так как мы всего лишь едем, чтобы посидеть у них несколько минут. Я отворачиваюсь от него в другую сторону, выражая обиду.

– Так, милая, успокойся! – Я надуваю губы. Успокоиться? Ну-ну. – Никогда не делай заранее своим выводы, не зная всей сути! Ты же сама мне об этом говорила.

– Я спокойна! – отрезаю гордо я. Тоже мне, успокойся, успокойся…

– Тогда послушай. Я кое-что приготовил для нас, хочу сделать момент нашего маленького приключения запоминающимся, а для этого, мы, после того, как погостим у них, отправимся гулять. У меня приготовлен сюрприз для своей любимой девочки.

Находясь в обиженном состоянии, начинаю улыбаться, услышав фразы «любимой девочки» и «сюрприз».

– Вы только посмотрите на эту малышку, – резвится Джексон. – Еще минуту назад она сидела с надутыми губами, а сейчас не может сдержать улыбку.

Я делаю все попытки, прикусывая свои скулы, чтобы сдерживать смех.

– А что за сюрприз? – поворачиваюсь я к нему.

– Малышка моя… – влюблено исходит от Джексона.

Мои попытки сдерживать улыбку аннулированы. Я расплываюсь, как ребенок, в улыбке, от чего мои ямочки становятся очень заметными.

– А у кого это у нас такие ямочки, крошка?.. – играет со мной Джексон. – Хочу прикоснуться до них…

Я чуть ближе выпираю свой корпус к Джексону, и мы сиюминутно делаем короткий нежный поцелуй.

– Но мама, наверняка, будет против того, что мы не остались у бабушки… – размышляю я.

– Милая, ты живешь ради себя или мамы?

– Себя.

– Тогда – это твое лето. Ты его можешь провести так, как желаешь, наслаждаясь этими летними теплыми днями. После моего сюрприза для тебя, мы утром уедем домой.

– А что за сюрприз? Полет на шаре? – заинтриговано спрашиваю я.

– Узнаешь, сначала едем к бабушке!

– Интриииига, – визжу я, как малыш, которому пять лет.

Джексон делает музыку громче. Мы веселимся, танцуя сидя в машине.

Проезжая под тоннелем, который напоминает мне мост, мое сознание охватывает вдохновение, от которого я не могу устоять. Я мигом достаю телефон с сумки.

– Родная, что-то случилось? Почему такая быстрота действий?

– Чуть позже скажу.

Я открываю заметки в телефоне и лихорадочно пишу, чтобы не упустить мысли:

***

Машины, проезжающие под тоннелем на фоне заката солнца,

Образуют звуки, подобные гулу от ветра, несущиеся с невероятной скоростью.

Бросая взор на разнообразные краски неба, свидетельствующие об уходе солнца,

Можно заметить, как природа создает живописные виды, которые художники желают запечатлеть на картине.

Всматриваясь в угасающие лучи солнца, пастельные оттенки неба,

Мы понимаем, как ценны такие моменты, которые отличают простота, уют и легкость дуновения ветра.

Дарящая нам природой прохлада от сумерек,

Освежает лицо, насыщенное жаркими летними днями,

Будто огонь и лед сталкиваются друг с другом,

Под парящими в воздухе алыми парусами.

– Любимая, может, скажешь уже, что там у тебя? Ты минут как десять молчишь и что-то строчишь…

– Да! – выражаюсь я, и прочитываю то, что написала.

– Как красиво… Ты можешь подобрать идеальные волшебные слова. Очень нежно и красиво!

– Правда?

– Да, моя писательница!

Пока я увлекаюсь чтением Джексону других стихов, написанных мною, я не обращаю внимания, как мы доезжаем до нужного места, как и планировали в восемь часов вечера.

Бабушка и дедушка жили чуть дальше от Сиэтла в частном небольшом доме, который окружен морем цветов.

«Какая красота!» – восхищаюсь я.

– Джексон, не забудь наши гостинцы! – напоминаю я, выходя из машины.

– Конечно!

Мы с сумками подходим к дому и стучим в дверь. У бабушки с дедушкой дом цвета неба, что безупречно сочетается с природными пейзажами.

– Может, их нет дома?

– Как это их нет дома? Они же знают, что мы должны приехать к ним.

– Поедем обратно! – с сарказмом говорит Джексон, проводя пальцем по моей руке, словно щекоча.

– Нет, мы их дождемся! – твердо говорю я.

– Я и не сомневался, что ты не послушаешь меня, – с ухмылкой говорит Джексон, пялясь в экран телефона.

Ворота резко открываются, образуя скрип, образуя во мне вздрагивание. Бабушка с дедушкой заходят во двор и, замечая нас, бабушка громко отзывается: