Читать книгу: «Мой муж из будущего»

Глава

Вторая часть дилогии!

Первую читать тут — «Чужой муж из прошлого».

Глава 1

Госпожа Сиань жужжала мне в ухо назойливой пчелой.

Желание отмахнуться было нестерпимым, но новость оказалась слишком шокирующей, чтобы просто сбросить звонок.

— Что с сестрой? — поинтересовалась я, стараясь добавить в голос побольше участия.

Получалось плохо.

Еще свежа была в памяти злорадная усмешка Мэйсин, а ее едкие намеки на мою непривлекательность добавляли раздражения.

Что могло с ней случиться за тот час, что мы не виделись?

— У тебя хватает наглости делать вид, что ты ни при чем?! — взвизгнула мачеха, выходя на новый уровень ультразвука. — Бедняжка может никогда не встать на ноги!

— Что?

Перед глазами пронеслось искривленное от боли лицо сестры в тот момент, когда она впечаталась спиной в каменный бортик бассейна.

Неужели Байлин оттолкнул ее слишком сильно?

— То! Трещины в двух позвонках, ушибы, гематомы по всему телу. И это еще не весь список, полную диагностику сейчас проводят. Как ты посмела так обращаться с Мэй-Мэй? Что она тебе сделала?

Я открыла было рот, чтобы объяснить, что это не я, но поспешно закрыла его обратно.

Мысли метались в голове перепуганными мотыльками.

Говорить, что сестру толкнул Байлин, категорически нельзя. Хотя она сама, возможно, не преминет рассказать в красках, как мой жених ее избил, получится мое слово против ее. Еще есть сам господин Рэй, но его я предупрежу, чтобы помалкивал.

Если в прессу просочится новость, что глава корпорации «РэйКор» пинает невинных девушек, его репутации придет конец. Это, пожалуй, еще хуже, чем если бы он вожделел их тела. Там хоть можно списать на обычную мужскую похотливость, ничего нового. А вот немотивированная жестокость и бессердечность оправданию не подлежат.

Тут и до императора могут дойти с жалобами.

— Мэйсин вела себя неподобающе, — осторожно подбирая слова, вклинилась я наконец в паузу между возмущенными воплями. Мачеха вполне может записывать наш разговор для будущего разбирательства. Ошибки в беседе недопустимы. — Она разделась и приставала к моему жениху. Я была вынуждена вмешаться.

Ни слова лжи. Заставь меня кто повторить это под артефактом правды, любой суд мне поверит.

— Конечно, моя девочка разделась, это же купальни! — проявила Сиань осведомленность в деталях. — А ты, как больная, набросилась на нее с обвинениями.

Вот только этого мне не хватало. Клейма истерички, а то и психически неуравновешенной. Там и до отстранения от работы недалеко. Несмотря на то что источник признал меня главой рода, собрание старейшин вполне может попытаться меня низложить. Не факт, что у них получится: как уже выяснилось, у нашего источника своеобразное, весьма причудливое сознание. Но одно дело — эфемерные признаки власти, а совсем другое — власть фактическая.

Если меня запрут в психбольнице, магические крылья не помогут.

— Мэйсин обнимала Байлина и пыталась его поцеловать. Мне нужно было на это молча смотреть? — прошипела я, старательно отыгрывая ревнивую невесту.

Притворяться почти не приходилось. От одного воспоминания, как сестра в полуголом виде прижималась к господину Рэй, меня захлестывала искренняя ярость.

— И потом, я ничего ей не сделала. Она сама поскользнулась.

— Ты лжешь! Мэй-Мэй говорит, ты ее толкнула!

Так. Значит, проблем с нужной версией не будет. Мэйсин невыгодно, чтобы Байлина обвинили в применении силы. Ей за него еще замуж выходить.

А вот меня необходимо вывести из строя.

Я немного успокоилась.

Как ни странно, обвинения в адрес жениха пугали меня куда больше, чем в свой собственный. С интригами мачехи и сестрицы я уж как-нибудь справлюсь, в любом случае это семейное дело, разберемся. А втягивать в эту историю Байлина излишне. У него своих проблем хватает, еще и расследование, которым я его озадачила.

И так уже влип дальше некуда. Даже отравился.

— Мне незачем лгать, — холодно парировала я. — Пол в купальнях скользкий, сестра с трудом держалась на ногах. Пусть ее кровь заодно проверят, могут найти много всего интересного.

— Не смей наговаривать на Мэй-Мэй! — вновь взвилась мачеха, но лидировать в разговоре я ей больше не позволила:

— Куда отвезли сестру? После выставки я обязательно зайду ее проведать. И прямо сейчас позвоню лучшим врачам, пусть присмотрят за ней как следует.

— В Центральной больнице и так лучшие врачи, — фыркнула Сиань. — Не изображай заботу, постыдилась бы.

— Мне нечего стыдиться, — все так же спокойно отозвалась я. — Не я приставала к чужому мужчине, потеряв всякую совесть. Но все же Мэйсин моя сестра, я не могу о ней не беспокоиться.

Должный тон выдержан, нужные слова сказаны. Никто не посмеет придраться к тому, что я не проявила положенной заботы о ближайшей родственнице. Пожалуй, для убедительности действительно следует сделать звонок.

Центральная больница.

Всплеск воспоминаний чуть не захлестнул меня с головой.

Роскошная палата, долгие мучительные часы в одиночестве, постоянная боль от уколов и процедур.

Неужели мы с сестрой поменялись местами?

Я горько хмыкнула. Для этого врачей должна была подкупить я и приказать им травить Мэй потихоньку, но до смерти. Чего, естественно, делать не собираюсь.

Скорее, это всего лишь трюк, чтобы пробудить во мне сочувствие, а заодно избавить Мэйсин от обвинений. Пусть доказательств у меня немного, но отцу продемонстрировать глубину падения младшей дочери вполне хватило бы.

Теперь же он и слушать не станет.

Будет выглядеть как жалкие оправдания, чтобы не брать на себя ответственность за содеянное. Как же, сестра несчастная пострадавшая, а я — злыдня, оговаривающая святую невинность.

Не дожидаясь продолжения обвиняющих речей, я выключила телефон и устроилась на диване, завернувшись в одеяло. До тех широких и мягких, что Байлин установил в столичном номере, этот не дотягивал, но на пару ночей сгодится. Идти в спальню, под бок к жениху, я точно не собиралась.

Завтра, сразу же по завершении первого дня выставки, и правда стоит вернуться в столицу. Глянуть, как там сестра, продемонстрировать всем окружающим свою заботу и тревогу, а заодно проследить, чтобы она не пыталась меня закопать в обвинениях. Пустить слух о том, что наследница Хидье не выдержанна и склочна, проще простого, а опровергнуть его будет нелегко.

За окном было темно и тихо, только где-то далеко внизу шуршали галькой набегающие волны. Под убаюкивающий шум я задремала, но при первом же шорохе из спальни подскочила, будто не спала вовсе.

Жених выглядел вялым, глаза чуть припухли, но в остальном отравление вроде бы обошлось без последствий.

— Как ты? — поинтересовалась я, опасливо присаживаясь в изножье, подальше.

Поближе в данной ситуации может быть расценено как провокация.

Байлин с трудом повернул голову и нашел мою ладонь своей. Ничего дерзкого — обычное успокаивающее прикосновение.

— Бывало и получше. Но терпимо, — поморщился он: видимо, звук провоцировал головную боль. И, прищурившись, вгляделся в мое лицо. — Что-то произошло, пока я был в отключке?

Насколько хорошо он успел меня изучить, что даже в полумраке считал смятение и тревогу!

— Мне хватило тебя, — хмыкнула я, уходя от прямого ответа.

Успею еще про сестру рассказать. Пусть пока отдохнет, до завтрака есть время.

Но от Байлина так просто не отделаться.

— Я слышал телефон, но ответить не было сил. Что-то срочное?

— Да, твой помощник звонил, — спохватилась я. После вестей о травме Мэй все остальное как-то померкло и вылетело из головы. — Сказал, есть что-то по расследованию. Насчет моей матушки…

Я сглотнула подступивший к горлу комок.

Байлин завозился, поднимаясь повыше, в сидячее положение. Я поспешила помочь и поправить ему подушку на чистом автопилоте — слишком часто делала это сама и помнила, как раздражает, когда приходится подыскивать опору на ощупь, если у тебя что-то болит.

— Иди сюда. — Жених похлопал по простыне рядом. — Так будет удобнее разговаривать. Мне тяжело держать глаза открытыми, а когда собеседник напротив, оно как-то подразумевается.

Он протяжно зевнул, прикрываясь рукой, и виновато ухмыльнулся.

— У противоядия есть не слишком приятный побочный эффект. После него за руль нельзя как минимум сутки — рискуешь заснуть. Но пока мы вроде бы никуда не собираемся, верно?

Я нахмурилась, высчитывая время. Хотелось бы выехать после закрытия, часов в семь вечера. Я вполне могу и сама вести машину, но доверит ли мне Байлин свою? У некоторых мужчин на этот счет пунктик.

Жених расценил мою задумчивость иначе. Напрягся и замер, сосредоточенно глядя на меня:

— Я тебя не напугал? Прости, не сдержался, но вовсе не из-за проклятой отравы. Сам давно хотел… А ты так завлекательно пахла. Извини.

— Не извиняйся. Я позволила все это, — решительно заявила, устраиваясь под боком Байлина. Его рука тут же по-хозяйски обвила мои плечи, притягивая еще ближе. — Неужели ты думаешь, если бы я этого не хотела, ты бы сумел ко мне прикоснуться?

Бравада чистой воды. Против сильного, опытного воина, которым был Байлин, я не продержусь и секунды, даже будучи вооруженной. Но неприятному человеку сопротивлялась бы точно до последнего.

— Ты рискуешь, — пророкотал Байлин неожиданно низким, хриплым голосом.

Я и сама поняла, что разговор свернул не туда и у нас есть все шансы продолжить начатое вчера.

Это было бы приятно и очень увлекательно, но следует все же подождать свадьбы. Да и дел у нас обоих сегодня невпроворот.

— Больше не буду, — поспешно заверила я жениха, пытаясь отодвинуться на безопасное расстояние.

Он не отпустил, но и поползновений никаких не предпринимал.

Похоже, ему до сих пор не так уж хорошо, как он пытается показать.

— Насчет Мэйсин…

— Я не буду жаловаться старейшинам. И вообще никому не скажу, — тут же перебил меня Байлин. — Эта женщина сошла с ума, но она все же твоя сестра. Проявлю уважение к роду Хидье.

— Она из рода Яньлу. И я не о том собиралась тебе сказать, — вздохнула я. — Мэйсин вчера сильно ударилась спиной и планирует раздуть из этого целую трагедию. Вчера ее увезли в Центральную больницу. Хочу позвонить туда, узнаю из первых рук, что происходит. Не хотела тебя тревожить раньше, тебе нужно было отдохнуть. Мой голос наверняка бы тебя разбудил.

— Что? Она подала иск? — вскинулся Байлин.

— Не все дела решаются через суд или старейшин, — покачала я головой. — Она хочет подставить меня, распустить слухи о моей несдержанности и буйной ревности.

Это мужчине дозволительно испытывать вспышки гнева, когда посягают на его собственность. Супруге или невесте подобные выходки не положены.

Отголоски тех давних времен, когда зажиточные аристократы заводили по несколько жен и наложниц. Прочих женщин полагалось называть «сестра» и всячески с ними дружить.

Разумеется, такие ядовитые клубки, что запутывались на женской половине, не в каждом гадюшнике сыщешь.

Глава 2

Байлин скрипнул зубами, его рука на моем плече конвульсивно напряглась, намереваясь сжаться в кулак, и тут же расслабилась, чтобы не причинить мне боли.

— Почему тебя? Ее толкнул я, — процедил он раздраженно. — Пусть со мной бы и разбиралась, зачем к тебе снова лезть?

— Сразу видно, что ты вырос в семье, где женщин меньшинство, — хмыкнула я. — Иначе купался бы в интригах с детства и впитал их с молоком матери. Она все еще хочет за тебя замуж, вот и не пятнает твою репутацию.

— А если я сам раскроюсь, это ударит в первую очередь по «РэйКор».

Пусть в бабских ухищрениях Байлин не разбирался, зато перспективу просчитывать умел. И логику проследил моментально.

— Именно так. Поэтому тебя впутывать категорически нельзя. Не хватало еще подвести твой род. Постараюсь сама разобраться.

— И не думай. Я в стороне не останусь. — Рука Байлина снова стиснула мое плечо, нежно и сдержанно, даря успокоение и уверенность. — Есть у меня одна идея.

— Какая? — заинтересовалась я.

— Пока что действуй самостоятельно, — уклонился от прямого ответа жених. — Я подключусь по необходимости. Какие-то требования она уже выставила?

— Я с ней даже еще не говорила. Мне звонила Сиань. Наорала по обыкновению, но ничего внятного не сообщила.

— Понятно. Тогда звони в больницу. Это самое ожидаемое, что ты можешь сделать в качестве любящей сестры.

Сарказм так и сочился из формулировки. Байлин отлично понимал, что теплыми отношениями в нашей семье и не пахнет. Но видимость соблюдать необходимо, в особенности публично.

Потому я подтащила телефон поближе и набрала номер Центральной больницы, который помнила наизусть еще с прошлой жизни.

Дежурные врачи вряд ли сменились в такую рань, а значит, есть все шансы застать тех, кто принял Мэй поздним вечером. Заодно уточню, делали ли ей анализ крови. Он вполне может показать наличие посторонних веществ, что немного усложнит сестре задачу.

Или нам, если она решит свалить все на Байлина. Мол, пытался опоить и наброситься.

Отличный ход, вынуждена признать. С какой стороны ни зайди, мы с Байлином получаемся в проигрыше.

— Центральная больница, регистратура. Чем могу помочь?

— Как себя чувствует Мэйсин Яньлу? Я за нее очень беспокоюсь. Она поступила вчера с травмами позвоночника, как я поняла, — вежливо поинтересовалась я у администратора. — Это ее сестра.

Только что вполне профессиональный и любезный женский голос заледенел.

— Вы госпожа Хидье? Мне сказали, что госпожа Яньлу не желает принимать посетителей и отвечать на звонки. И информацией о ней мы тоже не можем поделиться, это строго конфиденциальные данные. Всего вам доброго.

— Меня сбросили, — растерянно пробормотала я, слушая короткие гудки. — Мэй отказывается отвечать, это еще ничего. Но почему близкой родственнице нельзя узнать подробнее диагноз и состояние больной?

— Видимо, слухи уже расползлись, — сухо, деловито прокомментировал Байлин. — Не переживай. Я этим займусь.

— Хорошо, — коротко отозвалась я, укладываясь поудобнее на крепкое плечо.

Не знаю, что он там задумал, но я и сама не собиралась покорно следовать по проложенному Сиань пути. Признавать несуществующую вину глупо. Сначала нужно разобраться, насколько сильно в действительности пострадала Мэй.

Трещину подрисовать на рентгеновском снимке не так уж сложно.

Я помню, кто лечил меня (точнее, удерживал в больнице и пичкал отравой) в прежней жизни. Если сейчас за сестрой приглядывают те же люди, можно копнуть в документации. Наверняка найду нестыковки. Или затребовать стороннее освидетельствование.

— Фань? Что у тебя нового? — грудь Байлина убаюкивающе провибрировала под моей щекой.

Голос помощника звучал приглушенно, но вполне различимо:

— У вас все в порядке? Мне подъехать?

— Ты на вопрос отвечай, нечего разыгрывать заботливую бабушку! — рыкнул на подчиненного Байлин и тот сразу же присмирел.

— Так точно! Нашлись пересечения по фамилиям. Госпожа Иньсу из «ЮаньМед» училась с госпожой Яньлу. Они вместе окончили старшую школу и периодически поддерживали отношения.

— И чем госпожа Иньсу занимается? — уточнил Байлин.

— Двадцать лет назад она заканчивала медицинский по специальности «лабораторные исследования». Сейчас — старший технолог в «ЮаньМед». И два дня назад они с госпожой Яньлу встречались в кафе.

Тогда и состоялась передача препарата. Доказать, правда, по-прежнему ничего нельзя, но у нас хотя бы появились имена и зацепки. Учитывая, что в момент болезни матушки госпожа Иньсу уже заканчивала учебу (а значит, проходила практику и имела доступ к различным веществам!), вполне возможно, что именно она и поспособствовала смерти госпожи Хидье.

Все еще оставался вопрос, как подмешали яд.

Ведь мачехи тогда и близко не было. А выпускницу без диплома вряд ли подпустили бы к занемогшей хозяйке дома. К нам ходили лучшие специалисты, особенно поначалу. Это потом, когда надежда была окончательно утрачена, отец обращался и к шарлатанам, и к недоучкам.

Но это уже дело техники — распутать цепочку, по которой отрава поступила в организм. Главное — источник нашли!

А с ним и виновника.

Я давно подозревала, что в гибели матушки замешана Сиань. Но кроме смутных сомнений и необоснованной, инстинктивной неприязни у меня против мачехи ничего не было.

Теперь интуитивная уверенность подтверждается фактами.

Отцу предъявить по-прежнему нечего, но хотя бы про себя я теперь знаю, что не сошла с ума и не питаю беспочвенной ревности к новой женщине в семье.

И могу ненавидеть ее с полным правом.

— Обменивались подарками? — со знанием дела переспросил Байлин.

— Да, мелочью какой-то в фирменном пакете. Косметика или что-то вроде. Наш человек не рассмотрел. Нужно было? — насторожился господин Мяолин.

— В следующий раз напустите на них карманников. Мне нужно знать наверняка, что внутри.

— Слушаюсь! — гаркнул помощник виновато.

Понял, что недоработал, но поздно уже.

— Слежку за старшей и младшей госпожой Яньлу и госпожой Иньсу вести круглосуточно. В больнице поставить постоянный пункт, записывать всех входящих и выходящих из палаты. Даже врачей, медсестер и последних уборщиков. Всех!

— Понял.

— И передай господину Хэ, что я хочу с ним встретиться. По деликатному делу.

— Господину Хэ?

По тону господина Мяолина я поняла, что речь идет о каком-то важном и высокопоставленном человеке. Явственно слышалось уважение, с нотками благоговения. Интересно, кто это такой, что пробрало даже личного помощника главы рода Рэй?

Байлин едва ощутимо хмыкнул.

— Он должен мне услугу. Скажи, что я придумал, как ему расплатиться.

— Понял.

Дождавшись окончания разговора, я запрокинула голову, чтобы видеть лицо жениха.

— Что ты задумал?

— Если все получится, ты первой узнаешь, — усмехнулся он, бегло касаясь губами моего виска. — Нам пора на завтрак. Сегодня у тебя ответственный день, не отвлекайся по пустякам. Я обещаю уладить вопрос с твоей сестрой.

Не слишком успокоенная размытым объяснением, я тем не менее с неохотой поднялась и отправилась переодеваться. В том, что день предстоит сложный, Байлин был совершенно прав. И даже не представлял, насколько.

Вряд ли представители «Ханьшен Лим» быстро и покорно признают свой провал. Скорее, они попытаются-таки доказать вторичность нашего продукта. Чего позволить им, разумеется, никак нельзя.

Завтрак прошел тихо, мирно и быстро. Участники со стороны корпорации Хидье готовились к ответственному открытию, а Мэйсин, способная взбудоражить и развлечь общественность, отсутствовала.

Что характерно, о ней так и не спросили. Как приехала без надобности и приглашения, так и исчезла, и никто об этом не сожалел.

Работник из сестрицы аховый, но поскольку числится она в отделе дизайна, то и формальный повод маячить на выставке имела. Правда, и пользы от нее никакой.

В отличие от вчерашнего дня, когда забежать в павильон мог практически любой из гостей, сегодня вход строго по пропускам. Мы с Байлином прошли одними из первых и заняли место около стенда Хидье. Жених — чуть в стороне, чтобы не спутали со служащими, а те, кто знают его лично, не приставали с дурными вопросами. Он здесь как частное лицо, мой спутник, а не представитель «РэйКор».

Сцена, на которой будет происходить все основное действо, располагалась прямо напротив нашего места. Когда гости почти собрались, возникла небольшая давка: каждый норовил подобраться поближе, чтобы не только рассмотреть и расслышать все сказанное, но еще и мелькнуть перед камерами. Съемка велась непрерывно, то там, то тут полыхали вспышки.

Выставка технологических достижений в Цинчене — важное событие года, особенно для разработчиков. Но и приглашенных звезд, моделей и просто известных личностей вроде политиков хватало.

Мимо подобных мероприятий ни один вменяемый аристократ не проходит. Другой вопрос, зовут далеко не всех, а только имеющих хотя бы отдаленное отношение к тематике. В частности, к технологиям.

Мне не следовало удивляться тому, что министр обороны Сицзинь тоже почтил его своим присутствием.

Но я все равно вздрогнула.

Байлин тут же оказался за моей спиной и осторожно тронул меня за локоть.

— Все в порядке? Тебя не толкнули?

— Нет, просто увидела одного знакомого, — выдавила я беззаботным тоном, неотрывно следя за передвижениями невысокого сухопарого старика.

Толпа расступалась перед ним интуитивно. Даже те, кто не знал господина Сицзинь в лицо, норовили убраться с его пути.

— Ясно. — Байлин проследил за моим взглядом и нахмурился. — Думаешь, он что-то планирует?

— Насладиться триумфом, — улыбнулась я уголком рта. — Но боюсь, сегодня уважаемого министра ждет разочарование и немного унижения.

Глава 3

Речь мэра городка Цинчен была довольно короткой, но весьма эмоциональной. Он поблагодарил гостей и представителей корпораций, отметил немалый труд, вложенный в организацию сегодняшнего мероприятия, отвесил поклон не имеющим отношения к индустрии, но присутствующим птицам высокого полета и торжественно нажал на кнопку запуска.

Экран за ним озарился и пошла презентация выставочного комплекса. Не слишком долгая, зато красочная.

После нее формальная часть закончилась, слово дали ведущему. Он перечислил участвующие сегодня компании, указывая номер, что зажигался ярким маяком над соответствующим стендом.

Нас отчего-то назвали почти в конце, но я не расстроилась. Лучше запомнят.

— Пусть уважаемые представители скажут о своих продуктах сами. Так будет гораздо понятнее! — жизнерадостно сообщил ведущий и протянул микрофон представителю «Ханьшен Лим».

Молниеносным броском, достойным кобры, я перехватила его и шагнула в свет прожекторов.

— Благодарю за радушный прием. Корпорация Хидье, что уже много сотен лет занимается наблюдением и анализом самых разных данных, готова представить вашему вниманию инновационный принцип их обработки. Отныне безопасность в городах выйдет на совершенно новый уровень.

Я кивнула своей помощнице, Сяо тут же подключила к экрану нашу презентацию. Мне оставалось только комментировать некоторые моменты и расшифровывать непонятные стороннему человеку термины. Те, кто в теме, уважительно кивали и без пояснений.

Господин Сицзинь стоял в стороне, на небольшом пустом пятачке. Слишком близко притираться к министру обороны не рисковал никто, и вовсе не из-за его должности. Тут присутствовали сегодня люди и повыше статусом. А вот аура смертельной ярости отпугивала посторонних не хуже репеллента.

Он уже осознал, что мы каким-то невероятным образом выкрутились из ловушки. Вряд ли так уж разбирался в деталях, но определенные изменения в ключевых пунктах нельзя было не заметить.

— А как же неприкосновенность личности? — подал голос кто-то со стороны стенда «Ханьшен Лим».

Прежде чем заявлять о собственной новинке, следует как можно сильнее дискредитировать нашу. Тем более сейчас я показала слишком много того, чего не было в их базе. Не ожидали, что наш продукт настолько отличается в лучшую сторону.

Среди работников «Ханьшен Лим» послышались шепотки, а на лбах обозначились морщины. Двое менеджеров высшего звена вспотели до неприличия и кидали нервные взгляды в сторону господина Сицзинь.

Знают, откуда вскоре прилетит.

— В каком смысле? — притворилась я непонимающей.

— Если в любой момент меня могут опознать на улице и занести в эту вашу базу. А я, может, от любовницы возвращаюсь!

Негромкий смех поддержал сомнительную шутку.

— Зависит от того, кто именно ваша любовница, — поморщилась я. — Наша система не фиксирует частную жизнь ради развлечения. Она реагирует на прямые угрозы и позволяет нейтрализовать опасность на стадии зарождения. Так что ваши похождения останутся тайной для всех, включая вашу супругу. Если вы, конечно, не перебрались через дворцовую стену…

Рискованный намек, пожалуй, еще скандальнее вопроса.

Смеяться никто не осмелился, но и возмущаться не стали.

Покровительство императора висело над родом Хидье невидимым защитным полотном, позволяя нам делать и говорить вещи за пределами разумного.

Сегодня я еще не переступила черту, но опасно близко к ней подошла. Следует быть осторожнее.

Подробностей готовящегося релиза я Байлину не рассказывала. Как и того, сколько потов сошло с команды разработки, пока мы внесли все необходимые правки. Но он явно понял все и оценил.

Особенно жениху пришелся по нраву разъяренно сопящий министр обороны.

Господин Сицзинь даже не стал дожидаться завершения моей речи. Вышел на улицу чуть ли не демонстративно, и те двое менеджеров потрусили следом — заверять в преданности общему делу и каяться. Не удивлюсь, если и на колени рухнут, как в старые добрые времена. Министр любил традиции, особенно когда они касались подобострастия по отношению к нему лично.

Я подождала дополнительных вопросов еще пару секунд и торжествующе передала микрофон сотруднику «Ханьшен Лим».

Тот выглядел уже не так бодро и самоуверенно, но деваться ему было некуда.

Он оказался в том самом положении, в котором была я в прошлой жизни.

Растерянный, пришибленный невероятными новостями и не понимающий, что говорить.

Представлять оговоренное?

Я так и поступила, упирая на уникальность разработки. Но простая демонстрация файлов с датами создания раньше наших разрушила мою стратегию в прах. Получалось, что это не у нас украли, а мы проявили наглость и беспринципность, пытаясь выдать чужую работу за свою.

Впрочем, этот козырь все еще находился в рукаве «Ханьшен Лим». И судя по закушенной губе и отчаянному взгляду представителя, он собирался его разыграть.

— Только что госпожа Хидье продемонстрировала немалое красноречие и подготовленность, — начал он, капая ядом. — Позвольте осведомиться у красавицы, пока она еще не покинула сцену, где она брала вдохновение для создания столь уникальной концепции? Дело в том, что корпорация «Ханьшен Лим» уже давно готовила к выпуску продукт, что практически идентичен описанному госпожой Хидье.

— Насколько давно? — склонила я голову в ожидании ответа.

Обрадованный легкостью, с которой я купилась на приманку, сотрудник «Ханьшен Лим» щелкнул переключателем и вывел на экран данные файлов.

Занятно, что этот пункт вообще подготовили. Обычно на выставку не привозят исходники или запись процесса разработки. Тут явно дело нечисто, и собравшиеся это отчетливо поняли.

В прошлый раз мне ради доказательств пришлось посылать за архивом в столицу. «Ханьшен Лим» тоже продемонстрировали свое не раньше, чем мне передали данные. Получается, просто выжидали для видимости.

— И где же это давно? Всего месяц прошел, — хмыкнула я, всмотревшись в мелкие цифры кода. — Уважаемые гости, надеюсь, у вас больше не осталось вопросов к корпорации Хидье?

— У нас теперь есть много вопросов к «Ханьшен Лим». — мрачно объявил мэр Цинчена. — Таким подлым и бессовестным типам нет места на нашей выставке!

— Что? Но как... — залепетал мигом растерявший остатки апломба мужчина, неверяще вглядываясь в даты.

Один крошечный вирус, занесенный благодаря кроту — господину Цзинхэ — в их схему, и все старые файлы переформатировались на более позднюю дату. Рискованный трюк, могло и не сработать.

Но сработало.

Я спустилась по лестнице, поддерживаемая под локоть подоспевшим Байлином. Меня тут же окружили взбудораженные подчиненные, наперебой поздравляя с успешной демонстрацией и восхищаясь моим самообладанием.

Легко притворяться невозмутимой, когда помнишь все пройденные круги ада.

Вслед за сотрудниками почтение мне выразили соседи по выставке. Они понимали, насколько ценна честная конкуренция, и высоко оценили легкость, с которой я расправилась с плагиатчиками.

На сцене же разворачивалась настоящая драма. Представитель «Ханьшен Лим» клялся и божился, что файлы куда старше, чем демонстрирует их описание. Организаторы ожидаемо не верили, но любезно предлагали предъявить исследования и расчеты, предварявшие создание первой модели.

Естественно, их у «Ханьшен Лим» не было. Они сразу получили на руки почти готовый полуфабрикат. Просто заранее, зная о нашей готовящейся разработке, создали пустые папки, куда позже сложили все украденное.

Роскошное в своей простоте и эффективности решение, которое я только что обратила себе на пользу.

Дальнейшие презентации приостановили. Гостей выпустили в свободное плавание по павильону, но по понятным причинам расходиться никто не спешил. У помоста было куда интереснее. Не каждый день такой монстр, как «Ханьшен Лим», получает обвинение в краже интеллектуальной собственности.

Он поменьше Хидье, но тоже довольно известный игрок на рынке. Удар чувствительный, они не скоро оправятся.

— Сколько у нас процентов их акций? — шепотом осведомилась я, склонившись к уху помощницы.

Указание скупать все, находящиеся в свободном обороте акции «Ханьшен Лим» я дала ей еще неделю назад.

Мало побить конкурентов их же оружием. Следует потопить, чтобы и головы поднять более не смели.

— Три с половиной, госпожа Хидье, — выдохнула Сяо в ответ.

— Продавай все.

— Сразу? Но это же обрушит…

Помощница не договорила, заметив хищную усмешку на моем лице.

— В этом вся суть, — промурлыкала я, оглядываясь на сцену, с которой представителя «Ханьшен Лим» уводили охранники.

Жаль, это не племянник министра Сицзинь. Тот, как и моя сестренка, предпочитал отсиживаться в кабинете и получать зарплату просто так. Но и его вскоре ждет неприятное потрясение.

Когда благодаря моей экстренной продаже цены на акции компании рухнут ниже плинтуса.

Добавить к этому скандал с плагиатом, несомненно, зреющий на просторах сети — слишком уж много присутствует журналистов и блогеров, часть ведет прямой эфир, так что подробности уже расползаются в сторону заинтересованных лиц. Занимать пост генерального директора по протекции бесконечно нельзя. Малейшая ошибка — и тебя снимут, а покровитель даже не дернется по этому поводу. Министру Сицзинь его собственная репутация куда дороже карьеры племянника. Он не станет лезть в это и мараться в грязи.

А «Ханьшен Лим» увяз в болоте глубже некуда. Вряд ли когда-нибудь всплывет.

— Останешься или нам пора? — уточнил Байлин, провожая меня вдоль стендов с неспешной небрежностью человека, который никуда не торопится.

Обманчивое состояние. Внутри меня все полыхало. Возбуждение после быстрой и бескровной победы смешивалось с предвкушением очередной разборки. На этот раз — с сестрой и мачехой.

Что-то мне подсказывало, что при личной встрече все решится. Главное, чтобы отец проявил остатки благоразумия и не встал слепо на сторону жены. Улик у меня немного, но хватит, чтобы он хотя бы задумался о том, что Сиань далеко не так благородна и бескорыстна, как хочет показать.

Про Мэйсин и вовсе молчу.

Тихая вибрация телефона прервала мои размышления.

— Поехали. Нас заждались в столице, — усмехнулась я, глядя на имя вызывающего.

«Отец».

— Ты сошла с ума? — было первым вопросом, что задал мне господин Хидье.

— Смотря о чем ты, — уклончиво отозвалась я, гадая, что имеет в виду родитель.

Мнимое покушение на сестру? Продажу акций чужой компании? Скандал на выставке?

Я много чего успела натворить.

— Зачем ты вызвала к сестре имперского дознавателя?

Что, простите?

Глава 4

Первым порывом было отрицать все.

Потому что я правда никого не вызывала!

Но потом обрывки фраз Байлина сложились в цельную картину.

— Это ты? — одними губами уточнила у жениха.

Тот довольно прищурился и кивнул. Слышно ему было отлично: на улице стояла приятная тишина, особенно ценная после назойливого гула в павильоне.

— Как ты посмела? Это же скандал! Зачем затеяла публичное расследование?

Внутри меня мелкими пузырьками шампанского закипала радость.

Байлин сделал нечто большее, чем защитил меня или помог. Он перевернул всю ситуацию из патовой в нашу пользу! При условии, конечно, что во время дознания не всплывет его случайный роковой взмах руки.

Но об этом Мэй точно будет молчать до последнего. Подставлять владельца «РэйКор» под суд или досужие сплетни не в ее интересах. Так недолго и договор между семьями расстроить, и тогда все хитроумные планы министра Сицзинь пойдут прахом.

До этого доводить не станут, а значит, Байлин сейчас вне опасности.

— Отец, меня же обвинили в покушении. Вас это не тревожит? — с долей ехидства поинтересовалась я.

— Понятно, что ты ничего особенного не сделала, — фыркнул господин Хидье. — Ну, поссорились, толкнула сестру, с кем не бывает. Провели бы разбирательство внутри клана, ну, пожурили бы тебя немного.

— За что? — жестко перебила я. — Вы уже для себя все решили. Сами себя слышите? Получается, я в любом случае уже виновата, просто потому что Мэйсин так сказала.

— Оставь эти глупости! Не думал, что твоя ревность простирается и на сестру, — недовольно проворчал отец. — Вы же отлично ладили! Ну не поделили мужчину, с кем не бывает. Ну повздорили…

— Мы не вздорили. Мэйсин в открытую предлагала себя господину Рэй. Как последняя падшая женщина из цветочного дома. И сама поскользнулась, когда лезла к нему в бассейн. Поскольку ты меня не слышишь — и точно так же не позволишь услышать старейшинам, пришлось привлечь человека со стороны. Уж он-то отнесется к нашим показаниям беспристрастно.

— То есть только потому, что я хочу соблюсти мир в семье, ты вытащишь на свет грязное белье рода Хидье?

Ростки радости увяли, придавленные четким осознанием тщетности моих усилий. Даже если принесу полный список доказательств с видео и записями очевидцев, отец найдет способ оправдать Сиань. Так же, как сейчас поддерживает Мэй. Безоговорочно и слепо.

— Мир в семье? — я горько хохотнула, не замечая катящейся по щеке слезы.

Осознала это, лишь когда кожи коснулся деликатный шелк. Байлин прижал сложенный носовой платок с одной стороны, с другой, осушая соленые капли, и вложил его мне в руку.

Пригодится. Разговор складывался непростой. Не телефонный. Но раз уж тема поднята, отступать не стану.

— В нашей семье уже давно нет мира. Но ты этого не замечаешь или искусно притворяешься, чтобы не нарушить красивую внешнюю картинку для окружающих. Услышь себя, наконец! Ты предлагаешь старшей дочери уступить место невесты младшей. Только потому, что та попросила. Как насчет принять во внимание наши с господином Рэй чувства? Или, на худой конец, букву договора, по которой выйти за него замуж может только молодая госпожа Хидье?

— Не думал, что ты настолько жестока, — прохрипел отец и сбросил звонок.

Если бы не поддерживающая меня рука Байлина, я сползла бы прямо на раскаленный асфальт парковки.

— Думаешь, я зря упомянула, что Мэйсин не принадлежит к роду Хидье? — прошептала я, слепо глядя куда-то за горизонт. — Отец и без того расстроен. Не следовало ковырять его раны.

Отражающееся в море солнце слепило, и перед глазами все расплывалось.

— Почему зря? Это же правда? — голос Байлина звучал сдержанно и приглушенно.

— Да, правда. Но отец тогда сильно переживал. Старейшины даже потребовали провести тест, чтобы убедиться, что Мэйсин его дочь. Проверка показала родство, однако ни малейшего проблеска созвучия с источником Хидье по мере взросления так и не проявилось. Чистая Яньлу.

— Учитывая отношения твоей мачехи с врачами… Ты по-прежнему уверена в результатах?

Слабость в ногах резко ушла, превратив меня в напряженно дрожащую струну.

— Что? — прошептала непослушными губами.

— Мне жаль это озвучивать, но ситуация складывается вполне однозначная и для постороннего очевидная. Раз госпожа Яньлу имеет доступ к медицинским файлам и средствам, почему бы не допустить подобную вероятность?

Голова кружилась от обилия новостей.

— Я должна подумать! — твердо заявила я, устраиваясь на переднем сиденье.

За руль в таком состоянии мне точно нельзя.

Проверить отца и Мэйсин еще раз? Втайне, благо они сейчас как раз вместе.

Не в Центральной больнице, конечно. Отнести образцы тому же господину Шелинь. Что там надо: слюну, волосы? Кровь отец вряд ли отдаст добровольно. Плевать — в меня — разве что согласится…

Но как потом показать результаты? Это уничтожит господина Хидье.

Невзирая на его отношение ко мне и очевидное предпочтение Мэйсин, он все еще мой отец. Потеря матери сильно по нему ударила. Каково ему придется, если выяснится, что женщина, которая жила с ним двадцать лет, постоянно врала ему в лицо?

А ведь придется сказать. Иначе Сиань никак из нашей жизни не вытравить.

Сама она точно не уйдет. Даже если гнать метлой, будет цепляться изо всех сил и выворачиваться. Тут еще неизвестно, удастся ли мне и с железными доказательствами убедить отца в ее лжи. Или он предпочтет закрыть глаза на очевидное снова? Обвинит меня в подлоге? Конечно, всегда есть возможность провести проверку перед его глазами, главное, выбрать доверенных людей, что не подпадут под влияние мачехи и министра Сицзинь…

Насколько давно зрел заговор между ними?

Неужели смерть моих бабушки и дедушки тоже замыслил министр? Еще тогда, давным-давно. Сократить род Хидье до минимума, ввести своего человека в семью, родить запасную наследницу.

Сомнительно, что Сиань пошла бы на такой риск — рожать от кого-то постороннего.

А если пошла?

Если ненавидела нас настолько, что сделала все для того, чтобы род Хидье прервался окончательно? После моей гибели и смерти отца останутся старейшины с дальними родственниками, но это второстепенные ветви Хидье. Они даже компанию не удержат, не то что источник. Поддерживать силу рода — задача первой, главной ветви.

Без нас магия зачахнет и отомрет.

Лишенная силы аристократия — нонсенс.

Род Хидье перестанет существовать.

Но за что?

Только за то, что мы владеем информацией?

Хотя… это немало. Компромат на всех приближенных, даже на самого императора и его предков. За такое не только род уничтожить, лично вырезать пять поколений можно. Все эти столетия нас спасала безоговорочная преданность правителю и клятвы верности, связывавшие род Хидье и императорский род Тянь.

Нельзя просто так отдать приказ об уничтожении и захвате нашего хранилища. Иначе роду Хидье пришел бы конец давным-давно. Если мы исчезнем, тем самым ослабится и род Тянь. Не фатально, но довольно ощутимо и неприятно. Станет уязвимым перед заговорами и переворотами.

Неизвестно, в какие руки попадет наш архив и что с ним сделают.

Возможно ли, что это — часть замысла министра?

Не только убрать с доски род Хидье и присвоить все накопленные данные, но и обратить их как оружие против императорской семьи?

Нынешний правитель силен, крепок духом и относительно молод. За время правления успел жениться трижды и в каждом браке завел детей, так что наследников у него немало.

Кто знает, вдруг один из младших решил таким образом расчистить себе дорогу на престол? Если выкопать достаточно позорное из архивов Хидье, то и императора можно заставить отречься. Сама я туда не заглядывала, а зря. Похоже, придется посмотреть, что же там такого на род Тянь собрано. Вдруг удастся вычислить, кому может быть выгодна гибель нашего рода? Тут нужно искать либо самого сильно согрешившего, либо излишне чистенького.

Идеальных святых в правлении не бывает.

Жаль, я не прожила чуть дольше, чтобы посмотреть, чем обернулась продажа наших компаний.

Корпорации — это всего лишь верхушка айсберга. Самое главное — люди. Представители родов Хидье и Рэй. Что стало с ними?

Дед Рэй встал во главе «РэйКор», но ясно, что он долго не протянет. После продажи корпорации его либо сместят, либо сам уйдет на тот свет. Дальше — бесполезный отец и не менее бесполезный братец Байлина. О матушке речи не идет — ей бы я и дом вести не доверила, не то что руководить крупным предприятием. Так что власть окончательно перейдет к министру Сицзинь и его приближенным.

Есть ли у Рэй дальние родственники, как у Хидье?

От наших, впрочем, тоже толку чуть. Ветвь Линьди еще на что-то способна, но они все равно уже не Хидье. Скорее всего, когда меня отлучили от источника, именно к ним перешло главенство.

Потому-то меня откинуло в прошлое.

От старейшин только суета и дань традициям, никакого толку.

Погрузившись в размышления, я пропустила практически всю дорогу. Возможно, и задремала немного тоже: сказывалось напряжение последних дней. Где еще, кроме как рядом с Байлином, я могу расслабиться толком?

— Что надумала? — в голосе жениха не было и доли издевки.

Ему были интересны мои мысли, и я поделилась ими без сомнений:

— Хочу провести анализ родства между отцом и Мэй. Только втайне. Сначала нужно убедиться, что для обвинений есть основания.

Измена в браке — страшное преступление для женщины. В прежние времена Сиань сунули бы в мешок и утопили в ближайшем пруду. Сейчас законы смягчились, но всеобщее осуждение и вечный позор роду Яньлу в таком случае гарантированы.

Я все еще сомневалась, что мачеха настолько дура.

Глава 5

В Центральной больнице стояла удивительная тишина. Для послеобеденного времени вдвойне странно. Впрочем, двое мужчин в черных костюмах на входе немного объясняли происходящее.

Стражи императора не пытались выделиться в толпе. Их выдавали осанка, повадки и тот особенный взгляд, который появляется у человека, привыкшего следить за остальными через прицел. У Байлина иногда такой проскальзывал, что пугало меня до дрожи. Благо направлен он был не на меня.

А вот эти просканировали нас обоих без колебаний. Признали безопасными и пропустили.

Еще один пост обнаружился у лифта, и еще — на четвертом этаже.

Официально он назывался пятым, цифры четыре на панели не было вовсе, но если посчитать снаружи окна или применить простую логику, то так оно и получалось. Этаж смерти* с вип-палатами. Весьма символично.

Именно здесь мы с Мэйсин в последний раз виделись в моей прошлой жизни.

Каждый шаг по коридору возвращал меня в несбывшееся будущее. Только теперь я посетитель, а сестра с травмами лежит в палате. Но к ней-то отнесутся бережно и с заботой, поставят на ноги в рекордные сроки и уж точно не станут травить.

Даже расположение — угловое, с двумя окнами — совпало.

По спине пробежал морозец.

Неужели судьба таким образом дает мне понять, что все еще может обернуться в худшую сторону? Напоминает, чтобы не расслаблялась? Да я и так вся напряжена, вот-вот взорвусь!

Нас пропустили без задержек, даже Байлина, вроде бы постороннего, не спросили, имеет ли он право посещать больную. Правила сейчас диктовали не врачи, а человек, который сидел на неудобном казенном стуле около койки Мэйсин.

Все тот же черный костюм, но к нему прилагалась небольшая черная полумаска, сплетенная из металлической нити. Артефакт надежно скрывал черты дознавателя.

Специально разработанный лет триста назад, он создавал своего рода фальшивую ауру, чтобы служащие его величества в свободное от работы время могли спокойно передвигаться по улицам. До его изобретения беднягам все время приходилось отбиваться от покушений.

— Вы не торопились, — не оборачиваясь, прокомментировал дознаватель низким, хриплым голосом.

— Простите, господин Хэ, пришлось добираться с побережья, — учтиво отозвался Байлин, выдав сразу несколько моментов.

Во-первых, знакомство с особистом. Во-вторых, лично мне — что этот следователь на нашей стороне. Насколько он будет подыгрывать при допросе, не знаю, но если все беспристрастно запишет — уже отлично.

— Я так и знала. Вы заодно! — прошипела Сиань.

Я ее не сразу заметила. Мачеха в светлом платье была настолько бледна, что почти слилась со стеной.

— Оскорбление слуги императора равно оскорблению императора, — холодно, безлично отрезал господин Хэ. — Господин Рэй переживал за благополучие сестры своей невесты, потому попросил нас расследовать это странное дело. Вижу, оно действительно не такое простое.

— Чего уж проще? Я уже сто раз повторила: Лу ко мне ревнует, пыталась избавиться от соперницы.

— Какая из тебя соперница? — не сдержавшись, фыркнула я, чем заслужила очередной ненавидящий взгляд.

— На всякий случай напомню очевидное. Лгать слуге императора — равно лгать самому императору, — все так же отчужденно констатировал господин Хэ. — Поверьте, у нас есть способы определить неправду.

— Для этого нужен особый прибор и согласие на допрос под его воздействием, — проявила осведомленность мачеха. — Мы такого согласия не давали!

— Я его пока что и не просил, — хмыкнул дознаватель. — Однако сам факт отказа, согласитесь, навевает некоторые подозрения.

— Артефакт нестабилен и может повредить моей дочери мозг! — возмутилась Сиань.

Даже вперед шагнула, будто собиралась броситься на представителя спецслужб.

На господина Хэ ее демарш впечатления не произвел.

Дознаватель флегматично повел ладонью в воздухе, словно обрубая корень проблемы.

— Учитывая тяжесть обвинения — покушение на убийство, вы сказали? — любые методы оправданы. Но прибегать мы к ним будем лишь в крайнем случае, если найдутся веские улики.

— Вот и допрашивайте Луньши! — мачеха даже пальцем в меня ткнула, чтобы никто точно не перепутал, о ком она. — Хоть с артефактами, хоть без. Зачем тревожите покой моей несчастной пострадавшей дочери?

— У нас пока не допрос, а всего лишь выяснение обстоятельств дела, — вежливо поправил ее господин Хэ, но от его вкрадчивого тона по спине забегали мурашки. Стало ясно, что настоящий допрос — это очень, очень страшно и лучше до него не доводить. — Не переживайте, очередь дойдет и до старшей дочери. Странно, кстати, что состояние ее мозга вас не волнует. Только что переживали, что младшей госпоже артефакт может повредить!

— Было бы что там повреждать, — пробормотала я себе под нос.

Байлин тихо хмыкнул, а больше меня вроде бы никто не услышал. Хотя уголок рта дознавателя подозрительно дернулся.

— Конечно, волнует! Но самое главное сейчас — выяснить истину! — патетично выкрутилась Сиань.

— Я, если честно, до сих пор не понимаю, какой резон имперскому дознавателю вмешиваться во внутренние дела семьи Хидье, — подал голос отец.

Кто бы сомневался, точно не в мою защиту.

Казалось бы, то, что источник сделал меня главой, должно было заставить господина Хидье очнуться и прислушаться к гласу разума в моем лице. Но что-то пока не очень получалось. Власть магии — отдельно, а имидж непутевой старшей дочери, ревнующей к новой жене, — отдельно.

— Если бы речь шла о ссоре между сестрами, меня бы здесь не было, — позволил себе усмехнуться господин Хэ. — Но мы сейчас имеем на руках покушение на убийство, попытку расстроить договор между двумя корпорациями и диверсию.

— Диверсию? — насторожился отец и почему-то покосился на меня.

Решил, что я вконец спятила и пытаюсь разрушить наше детище?

— Дело весьма запутанное. Два дня назад с номера младшей госпожи поступил звонок в администрацию выставочного комплекса. Кто-то, представившийся руководителем группы от корпорации Хидье, потребовал изменить дислокацию стенда на менее выгодную. Что и было проделано. Не проходит и суток, как у нас возникает конфликт в купальнях. Налицо попытка рассорить двух сестер и подставить их друг перед другом. Не так ли?

Я уважительно покосилась на Байлина. Не только провел расследование, но и в рекордные сроки передал все материалы своему знакомому.

Странные выводы, которые сделал из случившегося господин Хэ, меня как раз не удивили вовсе. Несмотря на все старания Мэй поднять шум и устроить громкую трагедию из случившегося, в данный момент ей лучше подыграть и притвориться, что все подстроено кем-то еще. Иначе выходит, что подстрекательница и организатор скандала именно она. И вместо того чтобы опозорить меня и увести Байлина, ей придется оправдываться в застенках в ожидании суда.

Мне бы хотелось упечь ее за решетку. Но пресловутая честь семьи не позволяла загонять врага в открытую. В этом разница между мачехой и Мэйсин и мною. Они могут себе позволить любые разборки и выпады: их не волнует, что станет с репутацией рода Хидье. А вот меня — очень даже волнует.

В конце концов, от репутации зависит и успешность бизнеса в том числе. Кто доверит сбор информации нестабильным и скандальным сотрудникам?

Мачеху подобный исход явно не устраивал.

— Но моя доченька… она же пострадала! — всплеснула руками Сиань в наигранной драме. — Там не было никаких посторонних! Ее наверняка толкнула сестра!

Дознаватель устало потер переносицу через маску и повернулся ко мне.

— Вы видели, как именно упала госпожа Яньлу?

— Она сама виновата, — отрезала я. — Не надо было лезть к моему будущему мужу.

— Вы ее толкнули?

— Нет, конечно! Я ее и пальцем не тронула, — обиженно поджала губы и задрала подбородок.

Воплощенная оскорбленная невинность. И чистая правда.

— Вот видите? Младшая госпожа пребывала в стрессе, переживала из-за сложностей, возникших при организации выставки, и выражала эмоции излишне бурно. Вследствие чего поскользнулась и упала. Сама. Кстати, а что вы вообще делали на выставке? — вперился суровым взором в Мэйсин господин Хэ.

Потерявшаяся от такой быстрой смены ориентиров сестра жалобно заморгала, вцепившись в покрывало. Тугой медицинский корсет стягивал ее и без того тонкую талию, придавая образу уязвимость и хрупкость. Но, помимо зафиксированной спины, больше ничто не указывало на серьезность травмы. Обычный набор таблеток на столике: противовоспалительное, обезболивающее, от гематом.

Ничего страшнее ушиба с ней явно не произошло, иначе здесь бы уже толпилось полбольницы.

— Я же тоже часть корпорации Хидье! — выдала Мэй заученную фразу.

— То есть вы приехали как сестра, поддержать госпожу Хидье? Или же как сотрудник? — продолжал давить господин Хэ. — Если чисто по-родственному, то вы не имели права останавливаться в том же корпусе. Он только для участников. А вам надлежало заселиться в соседний отель, который принимал представителей прессы и остальных гостей. Если же вы представляли отдел дизайна, то почему позволили себе прохлаждаться в купальнях, в то время как все ваши коллеги были заняты на выставке, в поте лица переустанавливая стенды и перемещая флаеры?

— Я… — замялась Мэйсин, бросая панические взгляды на мать.

Оправдываться она никогда толком не умела. Нападать, дразнить, уколоть побольнее под видом сочувствия — запросто. А вот выворачиваться из сложностей ей особо и не приходилось. Всем занималась Сиань. Да и какие сложности могут возникнуть у избалованного домашнего цветочка? Ядовитого, тут не поспорить. Но исключительно домашнего.

Вот мачеха — та прожженная, опытная гадюка.

— Не думала, что сотрудникам запрещено мыться, — промурлыкала она, мысленно смиряясь с тем, что роскошную идею с покушением придется оставить. — Моя девочка не грузчик, она закончила все дела, прежде чем позволить себе минутку отдыха.

— То есть все-таки сотрудник, — кивнул господин Хэ, принимая версию. — Тогда остается вопрос субординации. Почему младший дизайнер позволила себе спуститься в тот же бассейн, что и ее непосредственное начальство?

— Они же сестры… — пролепетала Сиань.

— На работе нет родственных связей! — припечатал дознаватель.

Довольная усмешка наползла на мое лицо против воли. Вот уж кто никогда в жизни не слышал это выражение, так это Мэй-Мэй. Всегда пользовалась своим происхождением, неделями не являясь в офис и без зазрения совести перекладывая свои обязанности на коллег.

— Ее ждет выговор за вольность, — вмешался отец. — И строгое взыскание. Я лично прослежу, чтобы моя дочь проявила себя прилежным и старательным специалистом.

До господина Хидье тоже дошло, что проблемы на выставке возникли не спонтанно. Вряд ли он поверил в то, что их организовала Мэйсин. Но что позволила кому-то воспользоваться своим телефоном и подставить (якобы) — за это ей точно влетит.

Безалаберности и расхлябанности в работе отец не переносил.

*Цифра четыре считается несчастливой из-за созвучия со смертью, ее китайцы стараются избегать. Особенно в больницах.

четыре — 四 → sì (сы)

смерть — 死 → sǐ (сы, другой тон)

Глава 6

Сомневаюсь, что Мэйсин придется сильно пострадать.

Урезанная зарплата и суровая отповедь ее не устрашат, а что-то сверх отец вряд ли предпримет. Ну попытается заставить дочь трудиться по-настоящему. Мол, раз уж начала, продолжай. Мэй долго не выдержит утренних подъемов и отсиживания положенных часов на рабочем месте, устроит показательное нервное недомогание, и на этом воспитательный процесс завершится.

Иллюзий на этот счет я не питала.

— Что ж, оставляю внутреннее расследование и наказание на ваше усмотрение, господин Хидье, — протянул господин Хэ с явным сожалением. — Но имейте в виду: отдел дознавателей будет внимательно следить за результатами и дальнейшей деятельностью корпорации. Если нам покажется, что кто-то стремится дискредитировать или повредить компании, мы обязательно вмешаемся.

— На каком основании? — вновь влезла Сиань.

— На том, что от положения рода Хидье напрямую зависит благополучие императора!

Дознаватель сцепил руки в замок и потряс ими в воздухе, обозначая почтение и благоговение при упоминании его величества. Жест старомодный, но весьма эффективно напоминающий всем присутствующим о всемогуществе правителя. Одно его слово — и та же Сиань попросту исчезнет. Растворится в воздухе, и проклятое имя сотрется из всех записей.

Конечно, злоупотреблять этой силой император не станет ни при каких обстоятельствах. Тем более когда прямых доказательств вины нет, а есть семейный спор с невнятными претензиями обеих сторон.

Не говоря уже о том, что для мелких сошек вроде нас такого масштаба уничтожитель не применяют. Так убирают принцев, их жен или дальних родственников, но никак не обывателей. Много нам чести.

— Прошу, позаботьтесь о себе и о роде Хидье, — с легким поклоном завершил свою речь господин Хэ, обращаясь к моему отцу. И повернулся к нам: — Госпожа Хидье, позвольте побеседовать с вами отдельно.

— Но вы сами сказали, следствие завершено! О чем вы собираетесь допрашивать мою дочь? — встрепенулась мачеха.

Никакие косвенные угрозы ее не берут. И опять я «дочь», как только опасностью повеяло. Мало ли что я могу наедине сболтнуть дознавателю!

— О, не беспокойтесь, это будет частный разговор, — широко и неискренне улыбнулся господин Хэ. — Меня заинтересовала презентация новой программы, и мне хотелось поподробнее о ней расспросить. Вы же не станете возражать? В конце концов, именно дворец — ваш самый постоянный и надежный заказчик.

— Что вы, какие могут быть возражения! — выпалил отец, бросая красноречивый, полный ярости взгляд на супругу.

Неужели? Безоговорочная любовь дала трещину, стоило речи зайти о бизнесе. Куда он, спрашивается, раньше смотрел, когда компанию постепенно вели к краху? Хотя, судя по тому, что я помню из будущего, отец бился за Хидье до последнего, как лев.

Только при этом не подозревал, что все проблемы организованы его драгоценной супругой.

— Разумеется, пройдемте в зал для отдыха. Здесь он весьма неплох, — предложила я и подошла ближе к недовольно надутой сестре. — Отдыхай, дорогая Мэй-Мэй, надеюсь, все обойдется.

Утешающе провела ладонью по ее голове раз, другой. Совершенно безобидный жест, только Мэй отчего-то скривилась и ойкнула.

— Прости, за кольцо, наверное, зацепилось… — мурлыкнула я, невзначай сворачивая узелком выдернутый волосок.

Еще бы пакетик чистый найти для материала, чтобы не нанести лишнего.

Стоило мне выйти в коридор, как перед лицом возник прозрачный квадратик с запечатывающимся краем. Настоящий профессиональный конверт для сбора улик.

— Прошу, — если вдруг я недопоняла, добавил господин Хэ.

— Ты и это ему рассказал? — осуждающе повернулась я к Байлину.

— Нет нужды. Он и сам догадался, — беззаботно пожал плечами жених.

Зона для отдыха располагалась в небольшом застекленном закутке сразу после вип-палат. Эдакий зеленый уголок для тех, у кого нет сил дойти до настоящего сада.

Я в нем провела несколько месяцев, и ассоциации сейчас вызывали неприятные мурашки. Но где еще удобно переговорить в относительном уединении, не выходя из больницы, с ходу не придумывалось.

Мы расселись в креслах, я — спиной к окнам. Насмотрелась в прошлой жизни, аж тошнит. Разговор начал господин Хэ, причем обратившись не ко мне, а к Байлину:

— Ну, рассказывай. Как дошел до жизни такой. И почему твоя будущая жена стала главой рода, у нее вроде бы отец есть.

— Вы видите метки источника? — встрепенулась я.

— Вижу, — не стал отрицать господин Хэ. — Это, если позволите, мой тайный дар. Но прошу не распространяться.

— Само собой, — пробормотала, занятая собственными мыслями. — А родство между людьми вы, случайно, не видите?

— К сожалению, нет, — с искренней досадой покачал головой дознаватель. — Это сильно упростило бы мне работу. Но увы. Кстати…

Он поманил ближайшего охранника, тот с поклоном приблизился, выслушал короткие инструкции и протянул мне руку.

— Отдайте ему образцы, — пояснил господин Хэ, видя мое замешательство. — Проведем сравнение прямо сейчас, у меня есть надежные люди.

Поколебавшись, я все же отдала драгоценный пакетик с волосом Мэйсин. Намотав свои на палец, дернула и скривилась — сразу несколько, больно.

У отца можно ничего не просить. В конце концов, какое-то родство между сестрами должно существовать! Подальше, чем между родителем и ребенком — мы еще и не от одной матери, но некоторые общие черты будут присутствовать.

Или не будут.

Подручный дознавателя принял мою прядь прямо в чистый конверт. При нас его запечатал и испарился.

Я повернулась к господину Хэ.

— Полагаю, вы уже заметили, что моя сестра не принадлежит к источнику Хидье. Может ли это указывать на ее происхождение?

— И да, и нет, — медленно, вдумчиво произнес он. — Конечно, вероятность ее… сомнительного рождения существует. Но более вероятно, что ее просто подготовили еще в утробе.

— К чему? — удивилась я.

— Есть способы вырастить ребенка нечувствительным к определенному источнику. Рискованно, дитя может вовсе лишиться доступа к семейной магии, однако в некоторых случаях этот риск оправдан.

— В каких же?

— Когда планируется уничтожить отцовский источник.

Вот так. Четко и откровенно. Не родительский, а именно отцовский.

Хидье.

От кого бы ни зачала госпожа Яньлу, еще до родов она сделала все, чтобы ее дочь ни в коем случае не стала зависима от источника нашей семьи.

— Тогда получается, скорее всего, мы правда сестры.

— Возможно, — повел плечом господин Хэ. — Расскажите лучше, как вы стали главой рода Хидье. Так увлекательно, не каждый день источник сам выбирает кандидата, еще и вопреки старшинству.

— Ничего увлекательного, на самом деле, — я тщательно подбирала слова, помня о даре Байлина чувствовать ложь. Не исключено, что какой-то подобный артефакт и дознавателям выдают. — Я чуть не умерла. И источник решил, что на моего отца полагаться больше нельзя.

— Ты мне об этом не рассказывала! — вскинулся жених.

— Думаешь, я просто так попросила поторопиться с помолвкой и попросила защиты, а также надежного врача? — криво усмехнулась я.

Весело не было вовсе.

Кажется, впервые я настолько откровенно рассказывала о своем прошлом. Не все, но многое.

Жаль, что у нашей беседы имелся лишний свидетель. А считая охранников — и не один. Иначе, наверное, я бы выложила Байлину все как есть.

Устала носить это в себе.

— Значит, не только твою матушку отравили. Тебя тоже пытались, — потерянно прошептал жених. — А я, идиот, думал, ты просто перестраховываешься.

— Как у вас тут увлекательно! — жизнерадостно воскликнул господин Хэ.

— Не устраивай цирк, — отмахнулся Байлин, выдавая их близкие, если не дружеские отношения. — Сам все знаешь, ничего нового не услышал. Лучше расскажи, что накопал.

— Прямой связи между врачами, посещавшими госпожу Хидье… старшую госпожу Хидье, я не нашел. Но был один ассистент, он не приходил в дом, но при этом имел доступ к лекарствам, которые ей давали. Господин Суоше.

Меня как током ударило.

Главврач вип-отделения Центральной больницы. Крепкий, сухопарый мужчина, улыбавшийся мне в каждое посещение и всегда оставлявший какой-нибудь сладкий гостинец — конфету или печенье. Ему было около пятидесяти — учитывая, что двадцать лет назад он только окончил медучилище, ничего удивительного, что тогда числился всего лишь помощником.

— Он еще считается ведущим специалистом по аутоиммунным заболеваниям, — с трудом произнесла я. Слова приходилось проталкивать в горло сквозь болезненный спазм. — Наверняка это и было его профилем на практике.

— Вижу, тебе знакома эта фамилия. Ты его вспомнила?

— Не совсем.

Не говорить же, что именно он присматривал за мной в прошлой жизни, пока я медленно угасала. Травил и при этом заботливо поправлял подушки, осведомляясь о моем самочувствии. Проводил своего рода эксперимент. Кто разрешит испытывать яды на пациентах? А так можно составить планы, графики и прочее, что там исследователям положено. Какую дозу, как часто, сколько протянула подопытная.

— Я его не внесла в список, потому что он не бывал у нас дома. Наверное, зря.

— Его тогдашнего начальника уже нет в живых, потому проверить, состояли ли они в сговоре, невозможно, — с откровенным сочувствием заметил господин Хэ. — Но мы будем за ним пристально наблюдать. Человек, способный на такое, не смеет занимать высокие посты в государственной клинике!

— Надеюсь, у вас получится это доказать, — не скрывая скепсиса, пожелала я. — Вряд ли у него дома хранится тетрадь с записями обо всех убийствах…

Мысль, крутившаяся в голове, оформилась окончательно, заставляя напряженно выпрямиться.

— Хотя…

— Тетрадь? Серьезно? — фыркнул господин Хэ. — Он же не идиот.

— Тетрадь вряд ли. А вот записи — очень вероятно, — лихорадочно пробормотала я, вспоминая каждый визит врача. — Он человек науки и не мог не зафиксировать все детали происходящего для будущих поколений.

— Звучит довольно извращенно, но логично, — нахмурился дознаватель. — Я прикажу провести обыск…

— Тогда он точно уничтожит все следы, — покачала я головой. — Пока вы пытаетесь разобраться, что искать и где, ему достаточно нажать на кнопку, чтобы все улики превратились в пыль. Его нужно застать врасплох.

— И что вы предлагаете?

— Ловить на живца! — хищно усмехнулась я, чувствуя, как внутри все замирает от предвкушения мести.

Пусть до Сиань мне пока не добраться, уничтожить исполнителя ее воли тоже будет неплохо.

Это успокоит дух матушки хоть немного.