Читать книгу: «Связь»

Огромную благодарность хочу выразить своему другу по прозвищу Отрава за то, что научил работать и дал понять, что все равно всех мы не спасем.

Прекрасному и доброму человеку Оксане и ее супругу Владимиру, которые помогли в решении многих жизненных перипетий.

Моей супруге за то, что кормила меня и терпела все это время, пока я писал все это.

© Андрей Завальня, 2025

ISBN 978-5-4498-8272-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Как я косил бабло на WeCum

Высшее образование позволяет терпеть унижение.

Михаил Жванецкий

События, описываемые ниже, возможно, имели место. Цифры и даты условны. Имена персонажей и название компании выдуманы.

Примечание вместо пролога

При написании текста у меня не было цели оскорбить чью-либо личность или как-то опорочить человека. Если и есть какие-то резкие фразы и речи, то это дабы придать большей динамики повествованию.

Возможно, весь текст будет казаться криком души обиженного системой и работой мальчика. Решать, конечно, вам. И мнение ваше я оспаривать не буду. Я просто дам пояснения. WeCum – как минимум мое 8-е или 9-е место работы. И работал я порой, по сравнению с офисами того же WeCum, в жутких условиях. В возрасте 20 лет я работал фрезеровщиком в механо-сборочном цеху завода литья и нормалей. А это, я вам скажу, еще-то местечко. При этом на заводе были периоды в несколько месяцев, когда я работал с одним выходным в неделю, по 12 часов в сутки. Я уставал, я этого не стесняюсь. И при всех диких условиях, при этом графике я почему-то успевал находить время для личной жизни и развлечений. И, что самое главное, не было того ужасного осадка, с которым ты возвращаешься домой после смены в WeCum. И когда я находился дома, мне не названивали по несколько раз с вопросами по работе. Нет-нет, вы не подумайте, что речь идет об осадке из-за работы с клиентами. Клиент, даже самый буйный и глупый, – это все равно клиент. Он пришел и ушел. Даже если он заходит несколько раз в месяц или в неделю. Осадок от руководства, осадок от коллектива. Нет, забегая вперед, я хочу сказать, что там, безусловно, есть хорошие сотрудники и руководители в отдельных офисах. Я хочу сказать словами народа: рыба гниет с головы. В случае Гомеля – скорее всего с шеи. Хотя чем дальше я смотрю на эту ситуацию, тем больше я понимаю, что Голова-Минск прекрасно знает о самоуправстве и самодурстве гомельского высшего менеджмента. И Минск закрывает на это глаза. Потому что все самоуправство в Гомеле прикрывается объяснительными, милыми разговорами, лизоблюдством и высокими продажами региона «Саус». Поэтому все так и происходит. И по этой причине, несмотря на то что я был в грязи на заводах, ломал людей в охране, грузил пиво на складе, WeCum для меня остается самой неприятной работой.

Еще хочу попросить прощения у моих коллег, которые очень добры как люди и хороши как специалисты. Пофамильно я не буду называть их, они и так поймут.

Цель не опорочить компанию и сегмент бизнеса, а донести до рядовых граждан их права. Чтобы хотя бы в этой части их повседневной жизни (я имею в виду связь) их обманывали меньше.

Начало

Денег в стране у нас не так много. А те, что есть, почему-то не принадлежат нашему народу, хотя это как минимум странно. Есть какой-то мифический президентский фонд, и, когда надо, президент достает оттуда деньги и рассчитывается за долги государства. Или дает их тем, кто больше всего попросит. Но разговор будет не про это.

Многие уверены, что всем правит наше государство, и они даже не догадываются, что есть люди и организации, которые кладут болт на это самое государство, если даже и не всегда, то хотя бы через раз. Это я к чему? Большинство из нас хотя бы раз ездили в общественном транспорте, а это рассадник ненависти к обществу и жалости к себе. Не потому, что там тесно, плохо пахнет и жарко. А потому, что все эти люди вокруг тебя имеют свойство разговаривать и они несут всяческий бред о том, что все в стране принадлежит главе государства, о том, что они по 40 лет работают на одном месте, и о том, что эта проклятая молодежь, кроме как о пиве, ни о чем другом не может думать. С последним я, пожалуй, соглашусь. Все остальное вызывает четкое желание материть этих людей и бить их чем-нибудь тяжелым. Поэтому я, несмотря на запрет врачей (порвана левая барабанная перепонка), в автобусах езжу только в наушниках, чтобы не слушать все эти бреды. В связи с этим я решил написать сей труд, чтобы люди примерно понимали, куда уходят их деньги хотя бы за мобильную связь. Я прекрасно осознаю, что мы с вами есть корм, который существует лишь для того, чтобы богатые дяди и тети становились еще богаче.

Немного истории

Жители нашей страны прекрасно знают этого сотового оператора. Это самый первый оператор стандарта GSM, это оператор с самым большим количеством абонентов (как считает сам оператор) и это самая дорогая связь в стране. Иногда кажется, что телефон с сим-картой WeCum должен лечить рак.

Появилась эта компания в уже далеком 1999 году. И какое-то время компания была Белорусско-Кипрского состава. На момент 1999 года GSM в стране не было. А мобильная связь, которую предлагал монополист Белтелеком, была дорогой и неудобной. Сказать, что WeCum предложил дешевую связь, тоже нельзя, потому как с самого основания WeCum позиционировал себя как премиум-оператор. Он был хорош тем, что человек по мере своих возможностей мог поставить сим-карту в телефон, который он хочет сам, а не в тот деревянный аппарат, который давал Белтелеком. На то время сам телефон стандарта GSM стоил примерно 1500$, а сим-карта – 200$. То есть премиум-связь должна была быть только для избранных людей, у которых есть деньги. Это уже позже связь пошла на удешевление и бесплатное подключение.

Одним из генеральных директоров был Багрунец. И, по всей видимости, имел какие-то знакомства в государственном аппарате, или успешно дал кому-то денег, или государство имело откаты с WeCum. Как выяснилось позже, он был кем-то из Минского исполнительного комитета. Потому что неспроста государство не пускало на рынок связи других операторов. Например, тот же самый МТС в страну не пускали вплоть до 2002 года. И за три года компания WeCum, как спрут, обвила все, до чего смогла дотянуться в стране, предлагая корпоративную связь самым крупным предприятиям: Белоруснефть, Калийсоль, Гомсельмаш и т. д. Естественно, когда МТС пришел на рынок республики, им было проблемно конкурировать. Официально WeCum признал МТС своим конкурентом только в 2013 году. Вот настолько все было хорошо у компании. А конкурентом МТС стал только благодаря тому, что государство в 2013 году отняло силой 20% клиентов у WeCum и перевело их на МТС. Но об этом немного позже.

Долгие годы компания WeCum клала здоровенный болт на физические лица как на клиентов. Нет, их, конечно, подключали и обслуживали, но все это делалось с таким пренебрежением, что вас в офисе в буквальном смысле слова могли послать очень далеко или вообще силой вывести из офиса, потому что раньше там был пост охраны. Если вам что-то не нравилось и вы об этом говорили вслух, вам могли ответить: «Не нравится? Не бери!» А не как сейчас, когда вас облизывают новыми стандартами обслуживания с элементами НЛП. Или, если вы в прямом смысле слова не понравились сотруднику, он мог вас не подключать, ссылаясь на знаменитое: «Компания в праве не подключать вас без объяснения причин». И, естественно, придя к ним в офис, ты тусуешь там битый час, даже если очереди нет. Потому что сотрудник не торопится и делает все не спеша. Находясь там и глядя на их белые рубашки, ты чувствуешь себя совсем чернью. Стоит ли говорить, что там играла музыка, выбранная сотрудниками на их вкус? От «Раммштайна» до «Виагры». Долго, конечно, это все равно не смогло бы продолжаться, и те немногочисленные старые сотрудники, которые все еще работают, вспоминают эти золотые времена с приятной ностальгией.

Почему все у нас в стране делается через одно место?

Советский Союз рухнул в начале 90-х. В принципе, прошло немало лет. Несмотря на это есть много волосатых «но». Люди, которые остались жить в независимой республике – все те же советские граждане с тем самым мышлением и теми самыми руками. Следовательно, в 1999 году в штат компании WeCum набирались люди из СССР, которые не очень хорошо были знакомы с капитализмом, клиентоориентированностью, комплайсом, HR. Поэтому обучать сотрудников работе за компьютером с клиентом пришлось своими силами. И, естественно, для обучения специалистов в штат отдела обучения набрали преподавателей, социальных педагогов, психологов. То есть обычных гуманитариев, которые, в свою очередь, принялись обучать сотрудников, как детей в школе. Как можно обучить специалиста работе с возражениями, когда ты сам не знаешь, что такое работа с возражениями? Правильно! Посредством написания собственных методичек! Что-что, а методички наши люди всегда писать умели. Вы, если интересно будет, займитесь этим вопросом, у нас в стране есть методички на все. Даже методички о том, как правильно читать методички. Так вот. Все эти сотрудники, кто в те ранние годы влез в WeCum и смог предложить маломальскую методичку, которую, скорее всего, скачали из интернета, сейчас в Минске возглавляют целые отделы и этажи. И, в принципе, это нормально. Потому как эти люди фактически основали эту компанию и ни с кем другим делить кресло первенства они не собираются.

Время шло. Компания двигалась вперед, прибыль была хорошая. Открываются новые офисы, и мы с вами уже видим рекламу по национальному телевидению: «Теперь четкий прием связи по всей протяженности трассы Брест-Москва!» Это очень хорошо.

Попасть на работу туда непросто. У тебя должно быть высшее образование, ты должен быть очень умным, храбрым и настроенным на то, что ты стоишь над всеобщей нищетой.

Забегая немного вперед: регион «Саус», которым является Гомельская область, очень нравится директорам в Минске, потому как очень дисциплинирован, усидчив и приносит много денег в казну компании. А то, что все это на местах добивается тотальным контролем, муштрой и унижением сотрудников прямыми руководителями Гомеля, Минск не интересует в принципе. И это тоже нормально, потому что WeCum – коммерческая организация. Просто они стали врать сами себе и особенно своим сотрудникам, которые работают в поле, – отделу розничных продаж.

Поначалу страна делилась на три региона. Гродненская и Бресткая области – регион «Вест». Минская область – регион «Сентр». Витебская, Могилевская и Гомельская области – регион «Ист» с руководителем региона Хайпиным в Могилеве. В Гомеле же руководителем являлась легендарная своей жестокостью и дисциплиной Кислова. Я ее не застал, но все те, кто работал с ней, вспоминают ее как властолюбивую карьеристку, которая на данный момент возглавляет в Минске отдел бизнес-продаж. Вот так выглядел штат в Гомеле. Сотрудники могли не спеша пить кофе при клиентах, но если что-нибудь не нравилось руководителю, сотрудник тут же писал объяснительную и жестоко наказывался.

Любой захват власти, даже на работе, сопровождается тем, что руководитель начинает заполнять окружение верными себе людьми. Которым все будет сходить с рук. Так дела, по крайней мере в Гомеле, обстоят и по сей день.

Как же Гомельская область стала отдельным регионам «Саус»? Очень просто. Когда Кислова ушла в Минск, на ее место в Гомеле пришла Муштук. Как вы, наверное, поняли, человек, который тоже любит власть и живет в башне из слоновой кости. И на сегодняшний день это человек уже плохо понимающий рабочие процессы и то, что творится у него в штате. Так вот. После уезда Кисловой Муштук быстро смекнула, что гораздо лучше было бы руководить своим собственным регионом, чем быть на посылках у руководителя из Могилева.

В любой более-менее компьютеризованной компании есть рабочая почта и внутренний сайт. По этой рабочей почте приходят какие-либо новости и указания от руководителей региона. Что же делала Муштук? Она ждала письмо от Хайпина из Могилева, тут же его дублировала со своим коментарием «Коллеги, обязательно к исполнению» и рассылала сотрудникам Гомельской области. И получалось, что вроде как Муштук прямо-таки контролирует рабочий процесс и заботится о сотрудниках родной области. Когда происходил какой-либо косяк, требующий личное присутствие руководителя региона, например в Калинковичах, Муштук звонила Хайпину и говорила: «Зачем вам три часа ехать в Калинковичи из Могилева, когда я из Гомеля доберусь за полтора и все улажу?»

Естественно, Хайпин соглашался. Муштук выезжала в область, все это протоколировала и в один прекрасный момент предъявила вышестоящему руководству в Минск: «Смотрите, товарищ Хайпин не успевает руководить таким большим регионом. Гомельская область на моих хрупких женских плечах. Так если все в Гомельской области все равно делаю я, почему бы область не отдать мне?»

Такие речи в Минске она произносила не раз, настаивая на том, что прямо-таки необходимо отделиться от региона «Ист». Поэтому Гомельская область и стала самостоятельным регионом «Саус» с Муштук во главе. На благо отделения сыграло еще то, что, когда у Хайпина минчане спрашивали: «Так это вы сами не поехали в Калинковичи, а поручили дело Муштук?» – Хайпин отвечал: «Да». То, что это была инициатива самой Муштук, мало кого интересовало.

Так Муштук и стала полноправным правителем всей Гомельской области.

«Слишком просто», – подумаете вы. Да. Именно так. По ходу книги я буду говорить о многих вещах, которые слишком просто происходят в этой компании.

Стоит отменить, что между Кисловой и Муштук была еще Агапова. Которая тоже ушла в Минск в поддержку бизнес-продаж.

Процесс внедрения

А попал я сюда случайно, и не сразу, и не так просто, как мне казалось сначала.

Случилось это в 2014-м. Я работал на заводе «ЛКСН-Колос».

Наш социум напоминает общество постапоколипсиса. Все в упадке, все ломается, но люди со смартфонами в руках. Конечно же, они со смартфонами «Самсунг» и «Эпл» в троллейбусах и маршрутках, потому как эти самые смартфоны приобретены в рассрочку. Грех винить людей в этом, учитывая скорость падения экономики и «кризис у вас в головах», сейчас в рассрочку продается даже обувь. Нужно понимать, что 55% населения получает меньше 250$ заработной платы, и в том, что сейчас все продается в рассрочку, нет ничего удивительного.

Необходимо также учитывать, что даже в самые голодные времена (я имею в виду после Великой Отечественной войны), когда есть было практически нечего, а что такое природный газ, люди в селах не имели понятия, и, по словам моего отца, у них пробные включения электричества начались лишь в середине 60-х, люди все равно пытались тянуться к чему-то красивому, к чему-то менее примитивному, чем просто еда, несмотря на эти трудности. И в те часы пробного электричества люди собирались в сельском клубе у радиоточки и молча слушали: «Кажа Мiнск».

В наше время все это успешно заменили смартфоны. Это стало привычкой на уровне пивка по вечерам и сигаретки после обеда. У многих после часа, проведенного без смартфона в руках, начинают потеть и чесаться ладони, как у курильщика, который уже тот самый час не курил. А вы замечали, как многие начинают нервничать, когда держат свой любимый айфон в руках и при этом у них заканчивается интернет? Человек начинает напоминать героинового наркомана. Его реально ломает. Однажды, когда я возвращался из магазина, ко мне подошла девушка со словами:

– У вас не будет немного интернета на телефоне?

– Интернета? – удивился я.

– Да, интернета на телефоне.

– Как вы себе это представляете? – не понимал я.

– Вы помните свой логин и пароль от «Вконтакте»? Просто выйдите из вашей учетной записи и дайте мне загрузить свою на пару минут. Я вам дам денег!

Я достал телефон и передал ей. Вы бы видели ее облегченное лицо, когда девушка загрузила свою страницу. Она принялась лайкать новости у себя в ленте, кому-то что-то судорожно писать. Стоит ли говорить, что заняло все это не две минуты, а больше десяти? Телефон я отбирал чуть ли не силой, по несколько раз переспрашивая: «Ну скоро там?» И минут через 10—12 я все-таки отобрал его. Ну и, само собой, обещанных денег я не получил.

Раньше телефон просто просили позвонить – теперь просят интернета. Будущее наступило. Наша страна – как страна постколониальной Африки: на нас свалилась свобода выбора и безграничные терабайты информации. Когда Советский Союз рухнул, к нам пришло все то, что всегда было на Западе. «Сникерсы», «Макдональдс» и образ того самого человека, который «в теме», и при этом он пьет кофе, глядя в свой айфон в том самом «Макдональдсе». А то, что у него дома из всей бытовой техники и есть только этот айфон и вещи он стирает у мамы, – это уже другой вопрос. Наше общество, как глубоководный моллюск, который питается всем, что падает на дно от больших рыб сверху, принялось пожирать все то новое, чего не видело раньше. Вы же знаете, для того чтобы заставить молчать трехлетних детей, им сейчас покупают планшет. Планшет практически стал панацеей в детском воспитании. Орет ребенок? Включи ему на планшете «Машу и Медведя». И все. Ребенка будто нет. И нет никаких ограничений. Весь этот детский контроль в «Гугл» никак не остановит ребенка от вайнеров и блогеров на «Ютубе».

Поэтому мы и напоминаем общество из моей любимой игры «Half-Life 2» про постапокалипсис. Со смартфонами в руках ездим в автобусах «МАЗ», молча глядя в экран. Вот только за свободу мы не боремся.

Так как я все-таки попал в WeCum? Как я говорил, я работал на заводе «ЛКСН-Колос», параллельно доучиваясь на юриста в Москве. Как и любой завод в стране, «ЛКСН-Колос» испытывал не самые лучшие времена. На дворе стоял 2014 год: Россия уже была в ВТО, а из 100 заказов 80—90 были так или иначе завязаны на России – это не могло позитивно отразиться на нашей экономике. Потому что и Китай тоже был в ВТО. И почти все заказы Китай перебил у нас. Немалую роль играло и то, что Крым уже был «их». В общем, объемы заказов падали и работы становилось все меньше и меньше. Это привело к разговорам, не много ли у нас сотрудников на заводе. Уйти в связь мне посоветовала родная тетя, зная положение машиностроения в стране. Она рассказала, куда мне пойти и как заполнить анкету. А идти надо было на проспект Победы. Многие знают, что это головной офис в Гомеле, и все ломятся туда по различным вопросам и проблемам. За всю жизнь как клиент компании WeCum я был в этом офисе дважды. И что я запомнил, так это бесконечную очередь и жару. Каково же было мое удивление, когда через семь лет после моего последнего посещения изменилось… а ничего не изменилось! Та же самая жара и огромная очередь, только на этот раз электронная. Пробравшись к двери кабинета руководителя и зайдя внутрь, я обнаружил просторный кабинет, стол с двумя мониторами и собственно саму руководителя Гомеля. Черноволосая девушка приятной внешности. Тогда ошибочно я решил, что ей лет около 28-ми. Немного позже я узнал, что ей почти 40. Вела она себя подчеркнуто небрежно по отношению ко мне.

– Добрый день. Я по поводу трудоустройства к вам, – пояснил я.

– К нам? – пренебрежительно уточнила она.

– Да.

– Ну что ж… Заполняйте анкету, – она говорила так, будто делает мне одолжение уже тем, что вообще заговорила со мной.

Внутренне я умирал от смеха. Меня всегда очень сильно забавляли люди, которые выросли в той же среде, что и я, но при этом, если получали какую-либо должность, сразу ощущали себя полубогами. Позже я узнал, что живет она в том же рабочем районе, что и я, – на Сельмаше. И на Сельмаше же ходила в школу. А потом училась на психолога. Но про это немного позже. Анкета самая что ни на есть стандартная: сколько лет, дети есть, почему не в армии. Заполнив анкету, я передал ее начальнице, но уже с дурацкой улыбкой на лице, потому как мой внутренний смех прорывался наружу. Взяв анкету в руки, начальница сказала сокровенное:

– Мы вам позвоним.

Выйдя на улицу, я уже смеялся в голос. Признаюсь, такие люди с серьезными лицами веселят меня до сих пор.

Еще одним аргументом, который повлиял на мое решение уйти в связь, был фильм «Волк с Уолл-Стрит». Фильм про то, как человек продает акции на бирже, получает много денег, употребляет много всякого с голыми женщинами на фоне, устраивая корпоративы каждую пятницу в своем офисе. После просмотра фильма в кинотеатре я решил, что нужно идти в продажи, потому как там очень весело и интересно. И, заполняя анкету, я знал, что WeCum уже принадлежит австрийцам, а австрийцы – это Запад и капитализм, а капитализм – это деньги и голые женщины, так для себя решил я. И я грезил тем, что, придя в европейскую компанию, я утону в огромном количестве голых женщин и алкоголе. Отвечаю сразу: ничего из того, что показано в моем любимом фильме «Волк с Уолл-Стрит», даже примерно не было.

Заполненная мною в мае анкета дала о себе знать только в августе. Мне позвонила та же начальница, что и принимала у меня анкету, и пригласила для одного из собеседований. На собеседовании уже было два руководителя. Черненькая, которая принимала у меня анкету, играла роль плохого полицейского. И светленькая, глава области, в роли хорошего полицейского. Вопросы стандартные: «Готовы ли вы работать по ночам? А выходные? А в две смены? А в три? А в двенадцать? А в командировки поедете?» Ну конечно, я знал ответы и говорил: «Да. Поеду. Да и в двенадцать смен я готов работать». На что мне, конечно же, ответили:

– Мы вам позвоним.

И снова с дурацкой улыбкой я вышел из офиса.

Перезвонили мне примерно через неделю, на этот раз для прохождения теста на логику. Тест представлял собой примерно десять задач в стиле: у вас одно ведро на 12 литров, а второе на 15. Вопрос: сколько у вас ведер? И какого же было мое смятение, когда в одной из задач я допустил ошибку. Выйдя потом из офиса, я материл сам себя.

Перед уходом из кабинета черненькая начальница сказала мне немного другие слова, чем обычно:

– Если мы сегодня перезвоним до 17:00, значит, вы приняты.

Время шло. Уже было 15:30 и я ехал на завод на вторую смену. А мне никто не звонил. 16:00. Я уже в робе за станком. Настроение мое падает. В голове плетутся мысли о том, что я умру на заводе за этим самым станком и высшее образование мне не поможет. 16:59. Я смотрю в телефон и вижу пропущенный вызов. И тут до меня доходит, что это и есть звонок начальницы. Я немедленно перезваниваю, и мне говорят, что они меня берут, если я не передумали. Восьмого сентября я еду в Минск на месяц обучения. Я был счастлив. Я уже представлял, как я еду в Минск и там в офисе творится все то, за что я так люблю фильм «Волк с Уолл-Стрит»…

Август я дорабатывал в муках и в ожидании увольнения, потому что грезил о новой капиталистической жизни.

За несколько дней до отъезда в Минск черненькая начальница собрала нас, всех тех, кто прошел все собеседования и тесты, для брифинга. Нас, везунчиков, оказалось, на мое удивление, четверо. Я – фрезеровщик и машиностроитель. Анна – девушка, которая только что закончила вуз на логиста. Алеся – беларускамоўная дзяўчынка. И Демид… Демид… Как же вам сказать. Просто Демид, который тоже только что закончил вуз, но на нефтяника, точнее, на нефтеразведчика (так он примерно нам объяснял), при этом уже является верным мужем и отцом.

Брифинг был про то, как и куда ехать и что будет в Минске. А условия, я вам скажу, были хороши. Месяц обучения: мы ходим на «пары», где обучаемся мастерству работы с клиентами, и живем в гостинице «Путник» с включенными завтраками. Получаем зарплату стажеров, а это почти четыре миллиона по тем деньгам. (На момент 2014 года почти 333 доллара, что уже больше, чем у большинства белорусов.) И наслаждаемся жизнью и видами столицы.

Обучение

Я часто думаю, что я не люблю людей. И также часто я думаю о том, что я люблю людей, и порой даже посторонних мне искренне жалко до слез. Наверное, это как-то зависит от самих людей, которые меня окружают, и от моего настроения. Все вчетвером мы ехали в одном купе в Минск. И мои компаньоны мне решительно не нравились. Поэтому я старался сделать все возможное, чтобы не вступать с ними в разговор. В закрытом помещении сделать это мне не удалось. А не нравились они мне по многим причинам. Анна, которая только что закончила вуз, была младше меня, из того поколения, которое делает селфи, выкладывает их в социальную сеть с какой-нибудь пафосной надписью: «А сегодня я мечтаю о море…». И под фотографией обязательно какая-нибудь песня, например группы «Океан Эльзы». Анна раздражала меня всем этим. Своим айфоном, своей молодежностью, своими социальными сетями.

Алеся раздражала меня тем, что говорила на белорусском языке. Нет-нет! Я ничего не имею против белорусского языка. Я люблю песни на этом языке, я нормально общаюсь с теми, кто говорит по-белорусски. Меня просто бесят люди, которые внезапно решили или вспомнили, что они белорусы, и теперь говорят исключительно на родной мове. И наслаждаются они не тем, что разговаривают на белорусском языке, а тем, что к ним подходят люди и говорят:

– Ого! Ты разговариваешь на белорусском языке! Ничего себе, это так круто!

Алеся просто упивалась этим вниманием! Она в прямом смысле слова тащилась от этого. Если вы у нее спросите, так ли это, она, конечно же, ответит, что нет, она просто любит родной язык. При этом, скажу вам по секрету, белорусскоязычные группы она не слушает. И если совсем по-честному, то разговаривает она скорее на трасянке, чем на белорусском. И тем не менее. Если бы она с самого детства говорила на этом языке, такой реакции у меня не было бы. А поскольку шесть лет назад она вспомнила, что она белоруска, я был раздражен.

И Демид. Демид раздражал только тем, что он есть. С виду он напоминал типичного ботаника: очки, стрижка под горшок. Но ботаником он не был. По разговору становилось понятно, что он социофоб и посторонних людей если и не боится, то старательно избегает, что как минимум наводит на вопрос: зачем его взяли на работу в компанию, где необходимо общаться с людьми? По дороге в Минск Демид рассказывает, что учился он на платном отделении, и случилось то, что в нашей стране, я думал, невозможно. Произошло то, что плата за обучение уменьшилась, и за счет этого ему выпала возможность, как и бюджетнику, пойти после вуза работать по распределению. И предложили ему работать (опять-таки, по словам Демида) на «Белоруснефть» под Речицей, в нефтеразведке. График работы: шесть дней в поле, шесть дней дома. Идеальный график, подумал я. Ужасный график, сказал он. Поэтому Демид и отказался. Вот такая разношерстная компания ехала в Минск. Нефтеразведчик, беларускамоўная, логист и фрезеровщик.

По приезду все мы, как и положено всем жителям периферии, посещающим столицу, первым делом отправились в «Макдональдс». У нас в Гомеле, конечно, есть бургерные и фастфуд. Но это все-таки «Макдональдс». Это тот манящий и недоступный момент радости и счастья, который мы в далекие девяностые годы в детстве не могли попробовать. Мы могли лишь видеть довольные лица детей в рекламных роликах по телевизору, которые наслаждаются «Хэппи Милом», в котором, помимо вкусностей, была еще и игрушка. Поэтому утро в столице мы начали с картошечки фри и бургеров. Позавтракав, мы отправились в центральное здание компании WeCum.

Главное здание, или главный офис компании WeCum, представляет собой десятиэтажное сооружение из стекла и бетона. Здание вошло в эксплуатацию в 2011 году. Помимо кабинетов, в центральном здании находятся: ЦПиО (центр продаж и обслуживания), магазин дорогого спиртного «Водка энд Водка» и кафе «Филис». Бизнес-ланч, все дела. То есть чувствуете? Да, чувствуете? Кусочек Европы в самом центре Европы!

Помимо нашей гомельской четверки, в этот же день устраивались сотрудники со всей страны, которые вместе с нами и составят группу обучаемых почти из тридцати человек.

Признаться по-честному, первые впечатления от офиса у меня были угнетающие. Я ждал своей очереди в отдел кадров для оформления документов и размышлял. Вот здесь ходят люди с улыбками на лицах, работают в бизнес-центре класса «А+» (самый лучший на тот момент, чуть ли не единственный офис такого класса в стране). И эти люди ни малейшего понятия не имеют о той грязи и нищете, которая творится в стране. Они не знают, что такое завод, что такое норма, что такое смена. Они работают, и они действительно ощущают, что работают в европейской компании. И это меня угнетало. Я думал, какого черта? А чем же я хуже? Почему я учился непонятно на кого, вместо того чтобы учиться на сотрудникасулыбкойналицеискофевруке? Где я оступился? Размышления прервала сотрудница отдела кадров, которая любезно пригласила в кабинет. Оформление трудовых отношений в европейскую компанию, в принципе, ничем не отличается от трудоустройства в любую компанию в стране. Все проходило размерено. Веселье внес Демид, который впоследствии получил прозвище Орел! Вместе с необходимым пакетом документов, в который входят аттестат, диплом об образовании, трудовая книжка, Демид привез с собой документ о распределении, который подтверждал, что следующие два года он должен проработать в компании «Белоруснефть». И с лицом знатока и мастера трудоустройства он передал документы сотруднику отдела кадров:

– Так. Это аттестат, это диплом. А это документ о распределении, в котором написано, что я приписан к «Белоруснефть», но я вам его привез в знак того, что я не хочу там работать. А хочу работать у вас.

Сотрудник кадров немного удивилась:

– Что, простите?

– Это документ о распределении. Здесь написано, что я распределен на «Белоруснефть». И я вам его привез показать, что я там не хочу работать, а хочу работать у вас.

– Подождите. Здесь сказано, что «Белоруснефть» берет вас к себе. И вы поэтому документу должны два года работать у них. Вы не можете работать у нас.

– Вы что, не понимаете? Я же сказал, я вам привез этот документ в знак того, что я не хочу там работать!

– Этот документ подтверждает ваши трудовые отношения с компанией «Белоруснефть». Мы не можем вас принять к себе на работу.

– Вы, наверное, вообще ничего не понимаете! – уже орал Демид. – Я привез этот документ…

Но его перебил уже руководитель отдела кадров.

– Мы все прекрасно понимаем, и вместе с тем, если вы приписаны к «Белоруснефть» и хотите устроиться к нам, необходимо письменное открепление вас от предприятия «Белоруснефть».

– И где я вам сейчас его возьму?! – не унимался Орел.

– Он оформляется в вашем учебном заведении.

– Оно в Гомеле! Как я вам достану письменное открепление?! Вы что, совсем ничего не понимаете!?

Я смеялся. Тихо, закрывая ладонью рот, смеялся. Это подняло мне настроение. И я искренне обрадовался тому, что его не возьмут на работу и что сегодня же он уедет в Гомель. Но, к моему сожалению, я столкнулся с тем, что отдел кадров решил ему помочь. Демиду пошли навстречу. Документы оформят задним числом при условии, что сейчас он свяжется со своим вузом, объяснит ситуацию, и ему как-либо вышлют документ в Минск. Перво-наперво он связался не с деканатом, как ему посоветовали, а с начальницей города Гомель. И начал знакомую речь:

– Тут в кадрах ничего не понимают! Я им привез документ о том, что я распределен на «Белоруснефть»…

На что он получил первый в своей жизни нагоняй от начальника на работе:

– Почему ты мне звонишь? Зачем ты нам такой вообще нужен, если ты даже не можешь сам устроится на работу!? – было понятно, что ее эта ситуация весьма раздражает. И, если честно, я ее понимаю. Сотрудник, который зачем-то просто так привозит ненужный документ, лишь для того, чтобы им похвастаться, – это как минимум странно.

В итоге он все-таки дозванивается до деканата, и Демиду и там пошли навстречу. Орел договаривается о том, что его родственники через проводников поезда передадут открепительный документ из деканата. И уже второй раз за день я расстроился.

Весь процесс трудоустройства с чтением инструктажей и хождением по кабинетам, находящимся на разных этажах, занял достаточно много времени. Учитывая и то, что мы ехали всю ночь поездом, я нормально не спал. Естественно, когда после полудня мы добрались до своих номеров в гостинице, я был уставшим. Надо признаться, что гостиничный номер подействовал на меня как бальзам. В мае 2014 года в столице прошел чемпионат мира по хоккею, и поэтому гостиницы города были вылизаны и приведены в приятный комфортабельный вид. В номере был мини-холодильник, телевизор с тогда еще запрещенным каналом «ТНТ», кровать «полторашка» и отличный душ, в котором полотенца меняются каждый день. Запасы шампуня и геля для душа также пополняются ежедневно. Первым же делом я разделся до трусов и принялся плясать в номере под включенный «ТНТ», напевая: «Я ждала тебя, так ждала, ты был мечтою моей хрустальною!»

Сентябрь. Минск. 2014 год. Первый день учебы.

Было немного пасмурно, как это бывает иногда в начале осени. К полудню распогодилось и стало солнечно, а с утра было немного мрачновато.

Позавтракав как следует (по крайней мере я наелся от пуза), мы отправились в офис на обучение. Все мы, примерно 30 человек с разных концов республики, собрались в холле на первом этаже. Нас встретил первый тренер. Это была женщина за тридцать, явно беременная. Это мне потом объяснили коллеги-девушки, потому как я решил, что она просто с пузиком. И с этим взглядом… Сейчас попробую объяснить, что за взгляд. Стеклянные глаза, смотрящие как-то сквозь тебя. То есть вроде бы как на тебя, но сквозь тебя. Создается впечатление, что ты вообще ничего не значишь для этого человека. При этом взгляд такой, только когда смотрит на тебя, а когда глаза падают на коллегу, рангом равным тренеру или выше, то взгляд становится вполне человеческим. Сразу стало понятно, что, несмотря на улыбку на лице тренера, стеклянный взгляд выдает, что, по большому счету, ему класть на тебя. И тут даже дело не в том, что ты отучишься и уйдешь, что вас много и поэтому тренер не заостряет на тебе внимание. Дело в том, что ты для него – серость, статистика. Ты для него все то, от чего он ушел, когда стал тренером. Он элита, он работает в бизнес-центре класса «А+», а ты быдло. Опять-таки, не у всех людей в минском офисе такой взгляд. Но вот именно у этого нашего самого первого тренера по имени Анжела, если не ошибаюсь, взгляд именно такой. Все мы вызывали у нее усмешку. Потому что мы обычные люди, которые ни разу не работали в бизнес-центре класса «А+».

Пройдя в конференц-зал, мы сели за что-то напоминающие парты в школьном кабинете информатики с мониторами. Перед мониторами лежали методички. И Анжела начала обучение:

– Меня зовут Анжела, и я тренер, а вы не тренер. Обучение мы будем проводить здесь, с обедом и кофе-паузами на кухне. А обучение начнется с того, что мы с вами познакомимся. Каждый из вас представится и пару слов скажет о себе.

И каждый из группы по очереди называл свое имя и вспоминал самое лучшее о себе. Кто-то называл имя и говорил, что лауреат каких-либо конкурсов, кто-то – что он суперпсихолог. Но после каждого такого диалога Анжела произносила что-нибудь, что ставило этого довольного человека на место. Чтобы он понимал, что он все-таки чернь и холоп.

После презентации самих себя началось непосредственное обучение. Первым этапом был вводный курс в историю компании: откуда она взялась и почему мы должны благодарить судьбу и господа за то, что все-таки попали сюда.

Компания образовалась в 1999 году. Первый оператор связи стандарта GSM. А это значит, что он сотовый. Слово «сотовый» лично мне напоминает блатных в малиновых пиджаках из девяностых. Почему сотовый – объясняется технической спецификой. Если посмотреть на карту покрытия, на которой отмечены вышки оператора, то становится видно, что у каждой вышки есть свой радиус приема, который соприкасается с радиусом другой вышки. Тем самым образуя «соты». Всё это вышки-ретрансляторы. Сигнал от телефона переадресуется на вышку. Вышка, в свою очередь, передает сигнал на коммутатор, коммутатор – в телефон вызываемого вами абонента. Поэтому связь и называется сотовой. В 2007 году компанию успешно покупает австрийский холдинг Telekum Group. В 2010 году приступили к разработке стандарта связи 3G в надежде снова стать первыми в стране, потому как на рынке связи уже есть МТС и Life. И происходит то, чего австрийские немцы не ожидали. 3G первым запускает Life. Тренер Анжела объяснят нам это тем, что наше государство очень подлое, и вероломное министерство связи специально отдало лицензию на 3G компании Life. Скорее всего, всё более меркантильно. Австрийцы по своей природе такие немцы, как и немцы в Германии, с коими я имел случай общаться и даже жить у них в стране. Немцы просто-напросто не дали взятку тем, кто просил денег за первенство запуска 3G. Потому что в их европейских мозгах никак не могло уложиться: зачем платить деньги за то, что у нас уже есть, нужно просто включить рубильник. А вот турецкий Life, который успешно арендует вышки государственной компании «БеСТ», смекнул, что к чему. Поэтому Life и запустил новый формат сети, пригласив к себе в рекламу Галыгина и Серегу. Затем Анжела с энтузиазмом рассказывает, что мы самая крупная сеть, самая хорошая сеть и, конечно, самая дорогая сеть. И то, что WeCum в первую очередь коммерческая и клиентоориентированная компания. Вот тогда-то я впервые почувствовал: что-то не сходится. Коммерческая организация – здесь ясно. Нам нужна прибыль – это нормально. Клиентоориентированность тоже, в принципе, понятно. Но все вместе начинает напоминать православную церковь. Господь, конечно, тебя простит бесплатно, но свечечку купи именно в нашем храме. То есть деньги нам, конечно, нужны, но мы же люди и мы будем вам помогать. Дальше меня поразило, что у этой компании есть миссия: «Вместе с нашими клиентами мы движемся вперед, чтобы делать жизнь людей лучше, предлагая передовые услуги связи». Вот так! Все поняли!? Мы не просто западные капиталисты, которые выкачивают деньги из вашей страны, мы это делаем ради вашего блага. Дальше Анжела ведет речь о том, что у нас связь в 7 раз дешевле, чем в Европе. Но те, кто был в Европе, хотя бы в той же Прибалтике, понимают, какая это все шутка. Многие из новобранцев, конечно же, начинают в это верить.

Я слушал все это и мысленно не терял надежды, что в конце рабочего дня Анжела закричит, как в моем любимом фильме: «Запускайте стриптиз!» И в аудиторию ворвутся полуголые девушки. Еще я сидел и думал, что, пока мы здесь, на верхнем этаже генеральный директор упарывается кокаином с секретаршами. В дальнейшем, поработав в компании и услышав распоряжения из Минска, я начал догадываться о том, что все-таки некоторые решения там и вправду принимают под наркотой.

Анжела со всей этой длиной речью о том, что мы и есть европейская компания, а больше нигде такого нет, напоминала мартышку в цирке, которую нарядили в человеческую одежду. На ней пиджак и брюки, но это все равно обезьянка, которая делает какие-то человекообразные жесты и номера, при этом оставаясь приматом. Вот и Анжела. Она тот самый советский человек, который застал СССР, учился в социалистической школе и теперь говорит нам про клиентоориентировасть и кофе-паузы.

В целом и общем обучение проходит неплохо. Нам демонстрируют рабочие программы. Учат работать с возражениями. И постоянно повторяют: в компании WeCum нет агрессивных продаж.

Для тех, кто видел фильм «Волк с Уолл-Стрит»: агрессивные продажи – это то, чем занимается главный герой со своими сотрудниками. Для тех, кто не смотрел, поясню. Агрессивные продажи – это когда тебя принуждают покупать то, что тебе вообще не нужно. Получается, ты пришел в магазин за шарфом, а уходишь с двумя пылесосами. В остальном продажи WeCum в службе розничных продаж базируются на пятиступенчатой системе продаж, которой руководствовался тот самый Джордан Белфорст из «Волка с Уолл-Стрит» и наверняка все продавцы до и после него. По большому счету, ничего нового в продажах ты не придумаешь. Но тренерами WeCum это преподносится как методика, секретно разработанная в подвале главного офиса вдали от человеческих глаз.

Минск 2014 года – это чистый, светлый и просторный город с многочисленными кафе и ресторанами. Находясь здесь, ты действительно чувствуешь себя в Беларуси. Чаще слышишь белорусскую речь, больше мест с национальным орнаментом, будь это хотя бы то же кафе. Чувствуется какой-то дух Незалежнасці. В Гомеле такого нет. В Гомеле ты уже не в Беларуси, но еще и не в России. Возможно, это связано с географическим положением Гомеля. Здесь рядом Украина и Россия. Возможно, связано с историей, потому как в Гомеле всегда всех было много: русских, украинцев, цыган, евреев. Возможно, именно поэтому Гомель – самый озлобленный областной центр Республики. Люди здесь злые. Так сразу и не скажешь, но вот, пообщавшись поближе, понимаешь, что так оно и есть. Хотя Гомель и является вторым городом в стране после Минска, после возвращения в Гомель понимаешь, какая пропасть между столицей и всей остальной страной. В Минске открылась Национальная библиотека? В Гомеле закрываются книжные магазины. В Минске открываются кафе и рестораны? Попробуйте после 23:00 зайти куда-нибудь, посидеть, выпить банальную кружечку пива в Гомеле. Складывается впечатление, что город после 23:00 в будние дни превращается в чумное средневековое поселение, в котором все закрывается на ключ. Вы скажете: а зачем в будний день тебе пить пиво? А потому, что хоть какое-то развлечение должно быть в городе. В будние дни после 23:00 в Гомеле работает единственная бургерная, которая находится у вокзала, и она не самая лучшая. Пользуется она популярностью только потому, что она круглосуточная. Поэтому вы можете представить, какой откровенный сброд там собирается. В теплое время года аллея проспекта Победы, которая упирается в вокзал, представляется собой ночлежку под открытым небом. Практически все лавки заняты. Кто-то пьет, кто-то спит, кто-то и того хуже. Неприятное зрелище и ощущение. За родной город становится обидно. Виноват во всем этом сам народ. Этот склад мышления в наших головах. Что все мы рабы. Сначала к нам с игом пришли монголы, потом православие, потом Иван Грозный и Ливонская война. Затем полудобровольное присоединение к полякам, образование Речи Посполитой. Потом три знаменитых раздела той самой Речи Посполитой. Долгие годы глухая губерния Российской империи, СССР и, как итог, целая нация, которая считает, что она всем должна. И все должно быть при царе, все должно быть в столице. А поскольку столица теперь Минск, соответственно все должно быть в Минске. Поэтому все там и строится: кафе, рестораны, парки, заводы и т. д. Мышление на уровне бабки 19-го века: главное, чтобы там у них все было хорошо, а мы тут как-нибудь справимся. Из-за этого и кажется, что Минск – священный город богов и небожителей, который висит над всеми нами, а все мы несем ему жертву и дары. Мы туда к ним, наверх, относим все, что у нас есть. А все то, что им не лезет, или то, что им не нужно, падает к нам, а мы это подбираем и пользуемся. За три года работы в WeCum в этом я убедился не один раз.

Обучение в столице проходит очень замечательно, а если не принимать на веру весь тот вздор, о котором они говорят, что WeCum чуть ли не лучшая связь в мире, то вообще отлично. Коллеги и все сотрудники, которые работают в центральном офисе, улыбчивы и приветливы с тобой. И ты ошибочно начинаешь полагать, что так везде и что ты действительно попал на отличное место работы с хорошими людьми. Но все становится на круги своя после пары дней работы в своем родном городе. Когда ты понимаешь, с кем все-таки тебе приходится работать.

Обучение, с которого мы вернулись, длилось практически месяц. Если быть точным, это был первый из трех блоков обучения перед аттестацией. Через несколько недель – второй блок «высокие технологии». Затем третий – «работа с юридическими лицами», и еще через несколько недель сама аттестация. На аттестации в кругу тренеров выясняется, можешь ли ты работать в компании или нет. А если можешь, то платить тебе нормальную зарплату или нет. И тут я хочу немного поговорить о деньгах. Все это время тебе платят стажерские (на момент 2014-го примерно 333$). За сутки проживания в гостинице компания платит 60$ той самой гостинице, что за первые 25 дней обучения составило примерно 1500$. И это только за одного меня. А ведь я во время аттестации мог бы сказать: «Знаете что? Я неплохо провел время в Минске, спасибо и до свидания». Почему про эти деньги я заговорил прямо сейчас? Потому что позже гомельское руководство наберет не одного такого сотрудника, который потусует в Минске, получит не самую плохую зарплату за несколько месяцев и скажет: «Всем спасибо, но у меня есть дела поважнее». И уйдет. И никто, повторяю, никто за эти растраты не будет нести ответственность. Никто из Минска не спросит у гомельского руководства: почему несколько человек подряд просто тусуют в столице за наш счет? Ну, ушел сотрудник и ушел, что же поделать? Никто даже и не спросит, почему набрали таких кандидатов.

По возвращении в Гомель наш новый квартет был разделен. Я и Анна были распределены в ЦПиО на проспекте Победы. Поближе к руководству. Как говорит руководитель города, Победа – это флагманский офис. (Хотя все в Минске говорят, что флагманский офис только в Минске по адресу ул. Интернациональная.) Я как стажер был закреплен за стройной девочкой Алисой. Анна – за большим и бородатым парнем Родионом. Алеся была распределена в офис в супермаркете «Гиппо». Орел же отправился в офис на проспекте Ленина. Как выяснилось позже, у каждого офиса есть своя негласная роль. Но об этом мы узнали потом. Все мы, кроме Орла, устраивались на место сотрудника, который находится в декретном отпуске. Орел же сразу пошел на контракт. Почему так? Потому что он лично понравился главе области, она увидела в нем своего человека и отличного специалиста.