Читать книгу: «Константа»

О беспредельные Мойры, о чада любимые Ночи!

Вам, о имущие много имён, я молюсь <…>

Ныне грядите ко мне, о воздушные, с кроткой душою!

Дщери благого отца – о Лахесис, Клото и Атропа!

Неотвратимые, неумолимые, вы, о ночные,

О вседарящие, о избавители смертных в несчастьях,

Мойры, внемлите мольбам – священным моим возлияньям…

Орфей

Пролог

В некоторых религиях верят, что Бог воссоздаёт мир каждое мгновение, разрушает и собирает его заново с незначительными изменениями. Не знаю, правда ли это. Я всегда был далёк от любых религиозных воззрений и философии в целом, но одно знаю точно – мир постоянно меняется. Порой в незначительных мелочах, едва уловимых отличиях на периферии сознания, а иногда я даже не узнавал себя и людей вокруг, будто весь мир запихнули в одну огромную банку и тщательно взболтали, прежде чем снова вылить на мою голову. Это пугает. Меня давно преследуют жуткие, давящие мысли. Может, кто-то подменяет реальность, когда я засыпаю ночью или вовсе пока моргаю? Вытаскивает её из-под меня резким движением рук, как скатерть со стола, на котором безмятежно пребывают хрустальные фигурки людей, чтобы с волшебным пируэтом вернуть всё на место, но уже с другим узором на скатерти. В одном я могу быть уверен – каждый раз, когда гаснет свет, весь мир умирает, а может, засыпает или исчезает в небытии, чтобы родиться вновь в ярком, выжигающем свете, обновиться, очиститься и стать чем-то иным. Каждый раз кто-то незримый вносит в него небольшие изменения, пока никто не видит, пока вся Вселенная спит под покровом темноты. Но спустя время эта тьма вновь пожрёт новый мир, и всё будет повторяться снова и снова, только теперь я не смогу забыть, чем он был до этого… кем Я был.

В этот раз всё случилось как прежде: небольшой полёт в неизвестности, ослепительно яркая вспышка и полная дезориентация в пространстве. Новый мир рождался на моих глазах, проявляя свои черты в белом океане всепоглощающего света. Мне нужно время, чтобы собрать разрозненные мысли, расплескавшуюся личность после взрыва старой реальности, осознать себя в хаосе чужих мыслей. Но постепенно я начал понимать, что снова очутился в незнакомом месте, всё тело трясло, в груди клокотал тугой комок нервов, а руки охватил сильный тремор. На меня накатывали всё новые волны вопящих и рвущихся наружу эмоций, сковывающих и пугающих мыслей. Я отчаянно не хотел думать о случившемся несколько минут назад, отказывался верить, признаться себе в чём-то страшном… но в чём? После того как яркий свет окончательно перестал терзать мои налитые кровью глаза и убрался обратно в тусклую лампочку над головой, я обнаружил себя в тесной, плохо освещённой и совсем незнакомой ванной комнате. Я стоял перед небольшим зеркалом, висящим над керамическим умывальником, на который опирался обеими руками. Из крана под напором била холодная вода, иногда окропляя мои пальцы, отчего они ещё сильнее впивались в края раковины. Я еле стоял на ногах, тело не слушалось, а взгляд лихорадочно метался по отражению в зеркале. Небритый, осунувшийся, с огромными мешками под глазами… боже, что же случилось со мной на этот раз?

Я с трудом поднял руку и медленно провёл ладонью по щеке, ощупывая многодневную щетину, и случайно оставил размашистый багряный след по всему лицу. Потом отпрянул от раковины, едва не потеряв равновесие, и со страхом осмотрел себя. Ладони, рукава куртки, штаны – всё забрызгано кровью. Она везде, даже на стенах и умывальнике остались следы от моих прикосновений. Столько крови… Моей? Нет, не похоже. Я настойчиво делал вид и врал себе, что не знаю о произошедшем, пытался отгонять от себя назойливые мысли, но воспоминания о новой жизни отчаянно рвались наружу, догоняли изменившийся мир и боролись с моим сопротивлением.

Я сделал ещё один шаг назад и случайно задел некий предмет, лежавший под ногами, отчего тот заскрежетал по кафелю противным металлическим визгом. Нож. Большой кухонный нож, весь покрытый кровью, заскользил по полу и ударился об стену. Первым стремлением стала глупая мысль наклониться и поднять его, но вспышка «чужих» воспоминаний быстро отбила навязчивое желание. В этом провидении я увидел нож в своих руках, момент удара, услышал глухой хрип…

Я метнулся обратно к раковине в отчаянной попытке смыть с рук всю эту мерзость, но кровь уже начала сохнуть и неохотно покидала дрожащие пальцы и ещё неохотнее рану в глубине сознания.

«Нет… нет… не может быть! Я не мог!» – повторял я себе, хотя уже знал горькую правду. В этот раз всё зашло слишком далеко.

Я отмыл руки, но когда осмотрел замаранную одежду, меня вновь охватило отчаяние. Стены крохотной ванной давили на меня со всех сторон, дышать становилось всё труднее, каждый вздох как попытка вырваться из клетки собственного разума. Я отступил, а затем, с грохотом отворяя дверь, выскочил в тесный коридор, где сквозь сумрак маленькой квартиры почти сразу заметил следы своих преступлений. Бездыханное тело неизвестного мужчины распласталось на полу кухни в луже собственной крови, а багровые разводы и отпечатки рук на стенах вели прямиком в ванную, к месту моего нового рождения.

Неизвестный мужчина? Вовсе нет. Его образ немым укором рвался из глубины моего сознания, а воспоминания подтачивали уже ставшую хрупкой стену забвения, что сопровождала меня при каждом пробуждении. Вместе с образами нахлынул целый поток противоречивых эмоций. Ненависть к жертве соседствовала с сожалением, а страх – с наслаждением от содеянного.

– Только не это, я не хотел…

Я почти не мог говорить и лишь беззвучно шевелил губами, разглядывая сквозь царивший полумрак жертву своего очевидного безрассудства. Мужчина лежал на животе, и я не мог разглядеть его лица, но точно знал, кто он… всегда знал, каждую секунду после пробуждения, просто отказывался верить. При этом жертва оказалась босой, в лёгкой домашней одежде и явно не ждала незваных гостей.

В беспамятстве я проследовал на кухню, со страхом переступая через истерзанное тело, а затем выглянул в окно. На улице уже было темно, хотя на горизонте ещё рдели последние лучи закатного солнца. С высоты восьмого или девятого этажа я увидел весь двор, тесно заставленный машинами, и как между ними пробирается полицейский автомобиль, озаряя пространство проблесковыми маячками. Словно хищник, он беззвучно крался к моему подъезду, где его уже ожидал другой экипаж, прибывший на место чуть раньше.

Только сейчас, сквозь биение собственного сердца, отзывавшегося внутри головы тревожным колоколом, я вдруг осознал, что всё это время кто-то настойчиво колотит во входную дверь. Простенькая деревянная преграда стонала под ударами чьего-то мощного кулака, и с каждым таким ударом реальность обрастала всё новыми деталями и звуками, окончательно пробуждаясь и вырывая меня из оцепенения и ужаса.

– Откройте, полиция! – скомандовал грубый мужской голос из-за двери.

Рядом с ним постоянно доносился беспокойный и назойливый голос сердобольной старушки.

– Конечно уверена! Они никуда не уходили… такие крики, такие крики, вы бы слышали, – причитала она и вдруг разрыдалась: – Ой, батюшки, что-то случилось, сынок, точно говорю! Лёша такой замечательный… Ну чего вы стоите?! Помогите же ему!

– Гражданка, не мешайте, сейчас во всём разберёмся. Вернитесь лучше в свою квартиру. Если будет нужно, мы вас позовём.

Голос полицейского становился всё более раздражённым.

– Откройте немедленно! – крикнул он уже в мою сторону.

Потом ещё раз со всей силы ударил по двери.

Я заметался по квартире, не представляя, что делать дальше, заглянул во все двери и окна, но нигде не находил долгожданного спасения. Я был в тупике и уже молил, чтобы мир вновь погрузился во тьму и перенёс меня куда-нибудь очень далеко, в более приятное место и обстоятельства. Но новообретённый кошмар только набирал обороты.

Через некоторое время к полицейскому подоспела подмога из второго автомобиля, и его коллеги начали наперебой стучать в дверь в нелепой надежде, что их просьбы окажутся более убедительными. Меня снова накрыла волна паники, и сквозь шум в голове до меня доносились лишь обрывки их фраз.

– Не открывают… соседка говорит… борьба… крики…

– …уверена?.. А другие что?

– Нет дома… Не можем… Что делать?

– Что делать… что… вскрывать будем!

– Нельзя же… Надо сообщить…

– Если очень хочется, то можно. Отойди, сейчас отожмём, – услышал я уже отчётливый голос второго полицейского, когда подошёл ближе к двери.

Бежать было некуда, мне оставалось только смириться с неизбежным. Я вцепился в волосы, застонал от бессилия и уже хотел ринуться к окну, чтобы избавить себя от этого кошмара, но тут послышался громкий скрежет ломаемого косяка, потом последовал сильный удар – и дверь с грохотом отворилась. В проём тут же хлынули полицейские. Один из них, увидев хмурого мужчину, покрытого кровью, тут же потянулся к кобуре.

– А ну, лицом в пол, руки за голову, живо! – скомандовал он грозным голосом, нелепо цепляясь за кобуру, но не вытаскивая оружие.

В этот же момент послышался крик с кухни от его напарников.

– Твою же… Скорую сюда, быстро!

Часть I. Переменная

#123

Кабинет старшего следователя оказался весьма просторным, светлым и чистым. Пусть он не щеголял великолепной отделкой и изысканным убранством, а скорее, наоборот, отчаянно вопил о необходимости ремонта, укорял тут и там облупившейся краской на стенах и ссохшимися от времени окнами, но всё равно помещение выглядело весьма ухоженным и уютным. С одной стороны кабинета находились два рабочих стола с компьютерами, телефонами и необходимой оргтехникой, пара шкафов, забитые до краёв документами разной степени важности, сейф и непременно несколько квартальных календарей на стенах. На противоположной стороне – небольшой уютный диванчик, предназначенный скорее для отдыха следователя и его помощника, чем для подозреваемых, а также большие кварцевые часы почти под самым потолком. Позади широкого и мягкого рабочего кресла, где восседал старший следователь, на стене в обязательном порядке виднелись портреты первых лиц государства. Казалось, что они смотрят в душу оступившимся гражданам и взывают к их совести не меньше пытливых и внимательных глаз хозяина сего кабинета.

Сейчас внутри находилось трое: умудрённый годами и опытом старший следователь, вольготно развалившийся в своём любимом кресле, его молодой помощник и по совместительству стажёр за соседним столом, а также поникший мужчина в тюремной робе на месте подозреваемого. Его руки были скованы, а лицо выражало лишь усталость и глубокую скорбь вселенских масштабов. После задержания с него сняли всю одежду, забрызганную кровью жертвы, а взамен дали какой-то серый балахон, оказавшийся на несколько размеров больше и свисающий с него бесформенной грядой. Прямо перед столом следователя поставили скромный деревянный стул, усадили туда подозреваемого, где он понуро сверлил глазами пол и периодически потирал запястья, болящие от туго затянутых наручников. Ему явно с большим трудом давались воспоминания о последних минутах перед задержанием, он тяжело дышал и еле шевелил губами.

Следователь в глубокой задумчивости слушал сбивчивый рассказ подозреваемого, часто почёсывая щетину на подбородке, и расстроенно вздыхал время от времени. Скорее всего, в тот момент он думал, как безумно устал от глупых историй и скользких увёрток негодяев, застигнутых на месте преступления. А вот молодой стажёр, наоборот, с воодушевлением строчил протокол допроса на компьютере, задорно хмыкал и иногда выглядывал из-за монитора, проявляя неподдельный интерес и сияя глупой улыбкой на лице, чтобы лишний раз убедиться, что мужчина перед ним вовсе не шутит. Но тот и не стремился шутить, скорее искренне верил в свою историю и прекрасно понимал, как её воспримут другие.

Когда подозреваемый прервал рассказ на моменте прибытия полиции и затих, следователь с недоверием крякнул, отодвинулся на стуле, достал из верхнего ящика стола пачку сигарет и сунул одну из них в зубы, но не стал закуривать. Пожевал её немного, переглянулся со своим помощником, а затем подался вперёд и попытался заглянуть в глаза необычному рассказчику.

– Так вы признаёте свою вину в убийстве? – с сомнением спросил он, вытаскивая сигарету изо рта и разминая её в руках.

Подозреваемый не отвечал. Он нахмурился от огромного количества мыслей в голове, посмотрел по сторонам и только потом с неуверенностью переспросил:

– В убийстве? Кого?

Следователь с громким придыханием откинулся обратно на спинку кресла и зашипел от недовольства:

– А что, вы кого-то ещё убили? Не юлите, Новиков!

Из-за монитора снова показалось лицо стажёра, но в этот раз оно выражало крайнее беспокойство.

– Т-товарищ майор, а это тоже вносить в протокол? – неуверенно спросил помощник.

Следователь только устало махнул рукой:

– Погоди…

Не успел он закончить фразу, как дверь в кабинет резко распахнулась и на пороге показался начальник отделения – весьма импозантный мужчина, широкоплечий, с выглаженной и хорошо подогнанной формой, с пышными, но уже поседевшими усами. При этом старший следователь был примерно того же возраста и не менее грузный, но на фоне своего начальника казался каким-то неряшливым и не производил впечатления человека высокого ранга, скорее серой мышки перед голодным взглядом огромного кота.

Гость быстро осмотрел с порога всех присутствующих, грозно уставился на сигарету в руках следователя и недовольно покачал головой.

– Майор, ты опять куришь в кабинете?! – глубоким басом протрубил начальник отделения. – Я же тебя предупреждал!

Старший следователь замахал перед собой руками и быстрым движением выкинул сигарету в урну рядом со столом.

– Нет-нет, что вы, я не курю! Я же говорил, они меня просто успокаивают. А тут такой кадр нарисовался…

Майор кивнул в сторону подозреваемого.

– Чего он? Молчит? – уже спокойнее спросил усатый мужчина, заходя в кабинет и закрывая за собой дверь.

– Если бы… – Следователь грустно усмехнулся. – Как раз наоборот, эта птичка заливается таким соловьём, что лучше бы молчала, ей-богу, было бы намного проще. Поймали с поличным, все улики налицо. Но он тут такие сказки рассказывает, вы бы слышали! Надеется за дурачка сойти.

– Интересно, – хмыкнул начальник и подошёл к столу. – Да я уже наслышан о нём, доложили, потому и зашёл. Что поделать, нужно тогда психиатрическое освидетельствование проводить.

Последние слова прозвучали с плохо скрываемым сожалением. Потом он взял со стола заполненную анкету с данными о подозреваемом и, прищурившись, начал её изучать, тихо бубня себе под нос:

– Евгений Новиков… ага, год рождения… не женат… ранее не привлекался… адрес проживания…

– С адресом проживания тоже интересная штука, – перебил его следователь. – Новиков затруднился назвать, где проживает, перечисляет несколько адресов, и все неверные. Говорит, что не знает, где живёт.

– В этот раз не знаю… – тихо добавил подозреваемый.

– Вот, пожалуйста! – Следователь поёрзал на кресле и указал ладонью на подозреваемого.

– Что значит «в этот раз»? – угрожающе спросил начальник отделения у Евгения.

– Я уже говорил, много раз, но вы всё равно не хотите слушать, да и не поверите никогда.

– Говорит, что каждый день просыпается в новом месте, – радостно воскликнул стажёр, сияя широченной улыбкой.

– Алкаш, что ли? – фыркнул начальник, с пренебрежением разглядывая подозреваемого, а потом горестно сказал: – Знаю я таких. Был у меня один родственник, царствие ему небесное, тоже всё каждый день пропадал в новой компании, а наутро не понимал, где находится.

– Не-е-ет, – протянул стажёр. – Этот говорит, что каждый день оказывается в новом теле или в новом мире, мы не до конца поняли.

– А-а-а, шизофреник, значит! Ну понятно. Я же сразу сказал: надо проводить экспертизу.

– Да всё с ним нормально, придуривается просто, – отмахнулся следователь. – В первый раз, что ли? Говорю же, поймали на горяченьком, прямо над телом, а вся одежда в крови жертвы. В ванной нашли орудие убийства, всё покрытое его отпечатками. Припёрли к стенке голубчика, вот он и извивается, как уж на сковороде, мозги нам пудрит, под сумасшедшего косит. Что скажешь, Новиков? Я не прав?

– Думайте что хотите, я рассказал всё, что знаю про это убийство, – угрюмо бормотал Евгений, теребя грубые рукава временно выданной ему тюремной робы. – В любом случае ничего из этого не имеет смысла, скоро это всё тоже исчезнет.

От таких слов, произнесённых с устрашающим холодом и отрешённостью в голосе, старший следователь даже привстал с места и опёрся ладонями об стол.

– Вот те раз! Вы что, угрожаете? Подозреваемый, не усугубляйте своё положение.

– Тише, тише, – прошипел на следователя начальник отделения, а затем, будто испугавшись своих слов, опять осмотрел кабинет в поисках чего-то потерянного. – Кстати, а где его адвокат? Опять ведь проблемы будут.

Следователь махнул рукой и снова откинулся на спинку кресла.

– Всё нормально, он отказался от адвоката. Не волнуйтесь, я уже вызвал нашего, он скоро обещал подойти и подписать протокол.

– Тогда ладно. – Начальник подпёр руками бока и заходил важной птицей вокруг подозреваемого, явно заинтересованный необычным случаем. – Новиков… Евгений? Так, значит, вы не признаёте себя виновным в преступлении?

– Да как вам сказать… – вмешался старший следователь.

Но тут Евгений впервые усмехнулся за долгое время и перебил его:

– Вы бы знали, насколько это сложный вопрос. – Подозреваемый поднял взгляд и посмотрел в лицо начальника отделения, а затем рассмотрел свои ладони. – Виновен ли я? Эти руки… возможно, виновны в том убийстве, но я… я бы никогда не смог. Тот я, что здесь и сейчас, а не тот, кто был до этого.

Молодой стажёр не смог сдержать смех и снова начал задорно барабанить по клавиатуре, записывая всё сказанное. Но другие участники допроса не разделяли его радостного настроя. Следователь устало закатил глаза, а важный мужчина с пышными усами поджал губы, насупился и запыхтел как паровоз.

– Так, понятно, – сказал начальник отделения и протянул руку к следователю: – Майор, дайте-ка мне ключи от наручников.

– Но, товарищ полковник, – недоумевал следователь, но сразу умолк, когда поймал на себе суровый взгляд старшего по званию.

Начальник снял с подозреваемого наручники, потом взял из стопки чистый лист бумаги, ручку и положил перед ним на стол.

– Так, а теперь послушай меня внимательно, парень, – сказал усатый мужчина очень доверительным тоном, положил руку на плечо Евгения и чуть наклонился к нему. – Я всё понимаю, выпили, повздорили или просто не поделили что-то, бывает. Ты схватился за нож и в порыве эмоций ударил своего знакомого, а может, вовсе пребывал в стадии аффекта. Я слышал тысячи таких историй, и все они довольно банальные и скучные. Убийцы врут, извиваются, придумывают себе тысячи оправданий, даже пытаются сойти за сумасшедших, но всех их ждёт один и тот же закономерный итог. Ещё никто на моей памяти не помог себе ложью и отрицанием, никто не избежал наказания, зато многие окончательно сломали себе жизнь.

– К чему вы клоните? – спросил Евгений, потирая гудящие запястья.

– Раскаяние и чистосердечное признание – вот что тебе сейчас может помочь. Перестань дурить, напиши признание, облегчи душу. Ты ещё молодой, у тебя вся жизнь впереди, сознайся, помоги следствию – и наказание может стать не таким суровым, а я лично замолвлю за тебя словечко перед судьёй. Обещаю. Поверь моему опыту, так будет лучше!

Но Евгений лишь снова ухмыльнулся и покачал головой:

– Вряд ли я смогу что-то добавить к своим словам, я уже всё рассказал.

Начальник отделения выпрямился и с тяжестью выдохнул.

– Я же говорил! Дурака из себя строит, – заворчал старший следователь, сверля подозреваемого презрительным взглядом.

– Да подожди ты, – одёрнул его начальник. – Что ты всё заладил?

Он нахмурился, потом прошёл в другой конец кабинета и уселся на диван.

– Хорошо, допустим, – сказал он и цокнул языком. – Ты всё рассказал моим коллегам, а теперь повтори всё сказанное мне, только обстоятельно так, с самого начала. Вот ты говоришь, что мы не сможем понять, а ты попробуй донести так, чтобы мы поняли.

– Не уверен, что у вас есть столько времени, – промямлил Евгений и осмотрел всех присутствующих.

– Ничего-ничего, Новиков, за нас не нужно беспокоиться, наше дежурство только началось, – издевательским тоном подтвердил следователь, но у самого взгляд скользнул на ящик стола, где лежала заветная пачка сигарет. – Если ещё есть что рассказать, то начинайте. Прошу.

Евгений сделал глубокий вдох, посмотрел на побелённый потолок и поморщился от тяжести воспоминаний.

– Да что тут расскажешь? Моя память сейчас похожа на лоскутное одеяло, сшитое из множества путанных и разрозненных воспоминаний. Внутри головы такой бардак, в котором беспорядочно мечутся обрывки слов, звуков и нечётких образов. В один момент мне начинает казаться, что я его совсем не знал, а в другой, что знаком целую жизнь.

– Его? – переспросил начальник. – Можно поточнее?

– Я думаю, он про жертву, – предположил следователь.

– Жертву… да. – Евгений неожиданно ухмыльнулся краешком рта. – Мне сложно сказать, что подтолкнуло меня… другого меня на такой отчаянный шаг. Точнее, знаю, что послужило причиной, я чувствую эту бурлящую где-то глубоко внутри меня ненависть. Она пожирает всё человеческое, нашёптывает ужасные вещи, но окончательный выбор сделан не мной. Знаю, вам будет сложно понять, но поверьте, я этого не хотел. Порой я даже не управляю своей жизнью и поступками и уже давно запутался в том, что реально, а что нет, и что вообще происходит с нашим миром. – Он сделал секундную паузу и опустил взгляд в пол. – Всё это началось совсем недавно… а может, давно, сейчас уже сложно сказать. Едва уловимые изменения в памяти, странные события и непроходящая тревога, которая постепенно переросла из слабого раздражения в настоящий кошмар.

#085

Раннее утро одного из апрельских дней выдалось по-настоящему уютным. Именно таким словом его мог описать каждый, кому посчастливилось выйти на улицу и пройти хотя бы пару районов, наслаждаясь тёплыми и ласковыми лучами солнца. Жизнь вовсю пробуждалась после зимней дремоты и дарила первые прикосновения наступающего лета. Милое щебетание птиц, яркие жёлтые мазки одуванчиков по зелёным насыпям у края дороги и невероятный запах свежей травы. Разве можно грустить, окунаясь в такой праздник жизни? Но у некоторых это получалось.

По центру широкого и гудящего проспекта невозмутимо катился вагон трамвая ярко-красного цвета, до предела заполненный утренними пташками, что спешили к своим рабочим местам и будничным заботам. Евгений Новиков сидел у окна и явно не испытывал никакого уюта из-за слепящего его утреннего солнца. Он с грустью рассматривал людей, сонно бредущих по своим делам, а также проплывающие мимо него высокие дома центра города, где на первых этажах разместилась целая россыпь цветастых магазинчиков, уже начавших принимать своих первых гостей. Но его мало заботила опостылевшая картина за окном, которую он видел каждый день вот уже десять лет подряд, скорее, такое месиво из привычных городских красок ещё глубже погружало его в тягостные раздумья.

За пару остановок до намеченной цели Евгений осмотрел вагон, оценил, как будет штурмовать толпу, чтобы добраться до выхода, а потом его взгляд зацепился за рекламу, бессовестно наклеенную прямо на стекло. Небольшой плакат приглашал всех желающих посетить местный физико-технический институт имени Тимирязева, где с бесплатной лекцией будет выступать некий доцент Алексей Максимов с очень интригующей темой: «Одни ли мы во Вселенной?» Такое важное наименование серьёзного государственного учреждения плохо гармонировало с остальным содержимым и настроем афиши. Внизу рекламы красовалась нелепая картинка, где бородатый мужчина в сером свитере пожимает руку карикатурному большеглазому пришельцу и наигранно улыбается случайному зрителю. «Совсем с ума посходили в своих институтах, им там заняться больше нечем?» – подумал Новиков и снова отвернулся к окну.

Через пару минут Евгений, ворча и ругаясь, распихивая всех на ходу, вывалился из вагона на нужной остановке. Затем отряхнулся, проверил замок своего кожаного портфеля, поправил воротник у белой рубашки, осмотрел пиджак и другие элементы делового костюма. Кроме галстука, который он никогда не надевал и терпеть не мог, хотя его наличие было «весьма желательным», по словам начальства. Потом он бросил последний ненавистный взгляд на удаляющийся трамвай, сделал успокаивающий глубокий вдох и зашагал вдоль по улице в направлении своей нелюбимой работы.

Новиков числится сотрудником небольшого юридического агентства, которое тем не менее стремится оказать все виды юридических и адвокатских услуг и помочь людям в любых жизненных неурядицах. По крайней мере, именно так гласят рекламные слоганы и задорные речовки на местном радио. Но, наблюдая каждый день за жизнью своих коллег и за внутренней кухней предприятия, он всё чаще понимал, что они не способны помочь даже самим себе. Евгению тоже не давали интересных заданий, топили в бесконечных рутинных делах, хотя он всю жизнь мечтал стать адвокатом и помогать людям, пусть и в совсем простеньких житейских проблемах. Евгений только и делал, что помогал оформлять документы разным компаниям, сопровождал сделки и прочие занудные вещи, ещё глубже вгоняющие в уныние. Но даже в надоевшую рутину нельзя было опаздывать, поэтому он спешил как мог, обгоняя множество людей на оживлённом тротуаре одной из центральных улиц города.

Методичный ритм каждого утра и фоновый шум загруженных улиц помогали отрешаться от обыденности и забываться внутри собственных мыслей. Вот и Евгений летел вперёд, как волнорез разбивая накатывающие встречные потоки людей, смотрел себе под ноги и даже не заметил, как в паре домов от его офиса в стройном и буйном течении улиц образовалась загадочная проплешина, каменная поляна среди настороженного леса. Новиков вылетел из общей толпы и чуть не столкнулся с одиноким мужчиной, стоящим в эпицентре этого вихря. По резкому тошнотворному запаху, который ударил в нос с силой таранного удара, Евгений сразу понял, почему все обходили незнакомца стороной. Похоже, это местный сумасшедший, бездомный мужчина средних лет с густой и грязной бородой, где застряли остатки не самого приятного ужина, с истрепавшейся и не по сезону накинутой одеждой, а также с искрящимся безумием в глазах. Бездомный держал картонку, на которой от руки и криво было начертано: «Выпустите меня». Он с требованием вздымал её к небу, будто где-то там, в облаках, сидел главный виновник его несчастий. Неопрятный мужчина словно для контраста выбрал место для своего перформанса прямо перед входом в дорогой свадебный салон, с красиво украшенным фасадом и стройными рядами манекенов за стеклянной витриной, одетых в изысканные белые платья. Наверняка хозяин магазина был вовсе не рад такому соседству, но пока не предпринимал каких-либо попыток прогнать незваного гостя.

Евгений сильно испугался, когда чуть не врезался в это отринутое обществом нечто, скривился от отвращения и отпрыгнул в сторону.

– Простите, – промямлил он вполголоса и в несвойственной ему манере.

Новиков уже хотел поскорее отправиться дальше, как бездомный оторвал взгляд от созерцания ясного неба и посмотрел на него с безразличием и усталостью, но потом внезапно его глаза округлились, в них появилась ясность мыслей и… Паника?

– Ты! – взревел бездомный и оскалился. – Это ты!

– Простите, – ещё раз повторил Евгений. – Вы, кажется, обознались.

Он хотел ретироваться из тревожной ситуации, но бородатый мужчина резко схватил его за рукав пиджака и сильно одёрнул.

– Это всё ты! – Агрессивный мужчина не унимался. – Выпусти меня, сволочь, слышишь? Выпусти! Я так больше не могу!

– Эй ты, руки убрал! Ты совсем охренел! – Евгений моментально вспыхнул и хотел уже ударить наглеца, но в последний момент сдержался, побрезговав касаться дурно пахнущего незнакомца. – Понятия не имею, про что ты говоришь. Я тебя в первый раз вижу. Отпусти, пока я тебе руку не сломал!

Евгений с силой отдёрнул руку и грубо отшвырнул бездомного в сторону.

– Помоги мне! – взмолился незнакомец.

– Бог поможет, – процедил сквозь зубы Новиков, поправляя пиджак и разворачиваясь на месте, а потом добавил с плохо скрываемой злобой: – Иди проспись, придурок.

– Неужели ты не видишь?! – продолжал возмущаться мужчина, потирая выкрученное запястье. – Этот город – лабиринт, откуда нет выхода. Мы все здесь пленники!

– Всё я вижу, – зло пробурчал Евгений, стараясь быстрее сбежать с места брани и от внимательных глаз прохожих.

Отойдя немного дальше, он обернулся и заметил, как к бездомному уже успели подойти несколько полицейских и заломить ему руки. Но взволнованный мужчина продолжал смотреть вслед Евгению и истошно орать всё более бессмысленные фразы:

– Открой дверь! Ты должен открыть дверь!

Но Евгений уже быстро уходил прочь, боясь, что полицейские могут заинтересоваться адресатом проклятий, что источал их задержанный. Новикову очень не хотелось омрачать утро ещё сильнее. К тому же ему было очень неуютно оттого, что он стал объектом пристального внимания со стороны прохожих, которых привлёк конфликт, осветивший, подобно солнцу, их скучный распорядок дня.

Спустя некоторое время Евгений всё же оказался на пороге компании с глупым названием «Скорая юридическая помощь», опоздав всего на десять минут. Только вот его начальник был бы против такого бессовестного определения как «всего». В представлении некоторых маленькие неурядицы могут выглядеть целой катастрофой и наглым предательством.

Компания была довольно скромной и располагалась на первом этаже жилого дома в помещении бывшего магазинчика. Центральный зал был переделан в просторное офисное помещение, где стояло несколько рабочих столов и множество шкафов, заваленных бесконечными рядами папок с документами. В глубине виднелось несколько дверей в различные рабочие комнаты, где проводили личные встречи с адвокатами, и огромный кабинет генерального директора.

Все гости, заходившие с улицы, тут же натыкались на ещё один стол, поставленный специально у самого входа, где их встречал миловидная секретарша Татьяна. Вообще, круг её обязанностей оказалось невероятно сложно сформулировать даже директору фирмы, который использовал свою секретаршу для кучи малосвязанных и мелких поручений – от закупки кофе в ближайшем магазине, до полива цветов на подоконниках. Также ей приходилось встречать всех гостей и провожать их до нужного специалиста, и, конечно, Татьяна обладала просто неиссякаемым запасом терпения и чёрным поясом по дисциплине «подай-принеси».

Когда Евгений на всех парах влетел во входную дверь, он застал Татьяну за непозволительным бездельем. Она увлечённо, но осторожно расчёсывала длинные волосы, готовясь к новому рабочему дню, и ничего не замечала вокруг. Евгений громыхнул дверью, отчего Татьяна подпрыгнула на месте и выронила расчёску.

– Ой, Женя, привет! – пропищала совсем ещё юная особа. – А Виктор Михайлович тебя уже искал.

Татьяна мило улыбнулась, а потом, придерживая волосы рукой, нырнула под стол в поисках своего пропавшего инструмента.

– Привет, – коротко и безразлично бросил ей в ответ Евгений и затем поспешил к своему столу, раздражённо ворча себе под нос: – Конечно, он меня искал, разве бывает иначе?

Не успел он дойти до своего рабочего места и усесться на стуле, как из директорского кабинета показалась серьёзная физиономия с ястребиным взглядом. Заметив свою цель, местный хищник резко выскочил наружу и стремительно направился к жертве. Сухопарый мужчина в возрасте с очень недобрым выражением лица моментально оказался рядом с Евгением и навис над ним угрожающей тенью.

– Новиков, где документы по «Конкорду»? Ты подготовил то, что я просил? – Директор явно не любил тратить время зря.

– Да я только пришёл, когда бы я… – стараясь держать себя в руках, начал тщательно проговаривать Евгений.

Но ему не дали оправдаться:

– Ты ещё вчера должен был всё закончить! Я же ясно дал понять, что документы нужны к вчерашнему вечеру! Где они?

Директор сложил руки на груди и требовательно уставился на нерадивого подчинённого.

– К обеду всё будет сделано, вчера возникли небольшие проблемы.

– Вечно у тебя одни проблемы, Новиков, зато опаздывать постоянно не забываешь.

– Да я на десять минут всего задержался…

Евгений осёкся, поняв, что произнёс запретную фразу.

– Всего?! – Грозный мужчина вмиг рассвирепел и стал раздувать ноздри, как обезумевший бык при виде тореадора. – Вчера десять, сегодня десять, завтра двадцать, к концу месяца накопится времени на пару дней, украденных у компании и у наших клиентов! Новиков, в последний раз предупреждаю…

Директор помахал указательным пальцем у лица подчинённого и хотел добавить что-то ещё, но после пары глубоких вдохов махнул рукой и направился обратно в свой кабинет.

– Жду к обеду всю пачку документов, – бросил он напоследок.

Евгений поджал губы, с которых стремились сорваться грубые слова, но самообладание всё ещё преобладало внутри его терзаемого разума. Он лишь пустил вслед начальнику пару бессловесных проклятий, а затем поставил портфель с краю стола и включил рабочий компьютер.

В это же время рядом с Евгением, будто из ниоткуда, возник его друг и коллега Роман, подкравшийся сразу после того, как с грохотом захлопнулась дверь в кабинете директора. По правде говоря, назвать его другом было бы большим допущением в сложных перипетиях их взаимоотношений. Скорее его можно описать как банный лист, прилипающий без всякого спроса и выражающий крайнюю степень назойливости в навязывании своего общества. Но Роман искренне верил, что они самые лучшие друзья. И пока Евгения терзала сильная нехватка других знакомых и непроходящее чувство одиночества, он совсем не спешил отказываться хотя бы от такого беспокойного приятеля, отвлекающего от тяжёлых и выматывающих мыслей. Этот странный симбиоз крайностей существовал уже достаточно долго и, похоже, всех устраивал.

– Женька, привет! Ты чего опять такой смурной? – с задором спросил Роман и упёрся руками в стол. – Что, наш Полкан опять житья не даёт?

– Достал, сил уже нет, – пробурчал в ответ Евгений, выуживая из портфеля толстенную записную книжку с разноцветными закладками и с хлопком бросая её на стол. – Работаешь как проклятый, а его вечно всё не устраивает. Ну не успел я вчера, бывает… не домой же брать работу?

– Это да, – задумался Роман и почесал свою уже изрядно полысевшую голову. – Он такой злющий в последнее время. Кошмар! Говорят, крупный клиент от нас ушёл, ещё и со скандалом. Уж не знаю, чего там приключилось, но, по слухам, хотят в суд на нас подавать. Ты представляешь, Жень, на нас, в суд?! Вот умора. Интересно, а адвоката наш Михалыч из своей конторы возьмёт?

Роман задорно хихикнул, но его другу было вовсе не до шуток.

– Давно пора. Может, хоть на место его поставят, – угрюмо ответил Евгений и сделал вид, что его мало интересуют проблемы фирмы. – А у тебя как на адвокатском поприще, есть что-то новенькое?

– Ой, да брось, какое новенькое? Унылость и скука, одна бытовуха день за днём, да ты и сам в курсе. Выслушивать бесконечное нытьё неудачников уже надоело. Слушай, а вдруг Михалыч меня возьмёт защищать честь и достоинство фирмы, а? Я бы так развернулся в суде, ух!

– О-о-о да. – Евгений попытался улыбнуться своему неугомонному другу. – Ты бы развернулся на полную. Но на его месте я бы не стал так рисковать.

– Эй-эй, дружище, осторожнее, адвоката обидеть может каждый! А то смотри, придёт время, закуют в кандалы, помощь потом не придёт.

Роман хотел добавить что-то ещё, по-дружески уколоть в ответ, но мимо него пронеслась Татьяна с целой кипой бумаг, чуть не сбив его с ног. Рома успел отпрыгнуть в сторону, освобождая проход, а потом поцокал языком.

– Осторожнее, Танюша, – игриво сказал он, наклонив голову. – Посмотрите на неё, и поплыла, и поплыла как лебедь.

Таня обернулась на полпути в кабинет директора и бросила суровый взгляд:

– Роман, прекрати!

– А почему сразу «Роман», почему не Рома? – обиделся он в ответ. – Вот его ты Женей называешь.

Горе-ловелас сиял широченной улыбкой и был явно доволен собой. Он наклонился поближе к другу и не слишком тихо добавил:

– Втюрилась она в тебя, приятель, точно говорю.

Евгений явно не разделял задорного настроя своего друга.

– Да брось ты, она же ещё ребёнок, я для неё слишком старый, да и вообще…

– Ха, старый, скажешь тоже. Даже я мог бы приударить за такой ласточкой!

– Приударить… – усмехнулся Евгений. – Остынь, орнитолог-любитель, тебя дома ждут жена и дети, или ты забыл уже?

– Ничего я не забыл. – Роман вдруг погрустнел и махнул рукой. – Что, даже помечтать нельзя? Я же несерьёзно.

– С такими «мечтами», мой друг, останешься один на обочине жизни, прямо как я.

– Да-а, друг… – будто с обидой протянул Роман. – Вот умеешь ты испортить настроение с утра пораньше. Я же к тебе с наилучшими пожеланиями.

– Так, а что я такого сказал? – искренне недоумевал Евгений.

– Эх, пойду-ка я лучше к себе, пока наш Полкан снова не показался из своей будки. А тебе советую уже оставить прошлое в прошлом, хватит хандрить. Ладно, ещё увидимся, бывай!

Роман демонстративно и небрежно махнул рукой на прощание, а затем поспешно ретировался в свой кабинет. Нет, он не обиделся, Евгений точно знал. Уж сколько совместных дружеских издёвок они пережили, сколько бокалов испили в близлежащих барах. Сложно поверить, что мимолётный укол в чрезмерно раздутую гордость может так громко взорваться, чтобы разрушить мост многолетних отношений. Хотя Евгению не привыкать к подобным последствиям, но это явно не тот случай. Он даже не задумался над тем, чтобы извиниться, уж слишком хорошо знал своего друга.

Есть такой удивительный тип людей: сами по себе они весьма невзрачные, невысокие, часто недалёкие, с проблемами в весе и со здоровьем, рано начавшие терять волосы на голове и растить пивной живот, но при этом неудержимо любвеобильные. У них могут быть свои семьи, куча детей и долгов, но они пышут таким самомнением и обожают быть в центре внимания, что всегда окружены кучей друзей и воздыхающих женщин. Порой можно удивиться, как у них это получается? Откуда они черпают столько душевных и жизненных сил? Причем такие люди зачастую лишь делают вид, создают иллюзию бестактного и распущенного человека, а на деле оказываются беззаветно преданы своей семье и никогда бы не смогли переступить ту самую порочную черту. Новиков был уверен, что сейчас Роман с теплотой смотрит на фотографию своих сыновей и ни за что бы не променял собственную жизнь на какую-то другую. У таких, как он, всегда есть чему поучиться, как минимум позитивному настрою к жизни.

Как бы Евгений ни старался сосредоточиться, чтобы закончить работу к обеду, как требовал начальник, но события утра всё не выходили из его головы. Безумный мужчина со странным воззванием в руках продолжал сверлить его взглядом из наплывающих воспоминаний, а в ушах звенели отголоски его последних слов: «Открой дверь!»

Евгений быстро замотал головой, пытаясь избавиться от назойливых мыслей. «Какую ещё дверь? – думал он, смотря сквозь документы на столе пустыми глазами. – Что он несёт? Я бы и рад открыть дверь, чтобы сбежать отсюда как можно скорее, да вот только… чёрт, хватит думать, нужно закончить работу!»

Время незаметно бежало вперёд, а рабочий день подходил к концу. Остальные сотрудники фирмы уже потянулись на выход, но Евгений продолжал упорно сидеть за столом, обхватив голову руками. Роман тоже вышел из кабинета, запер за собой дверь и натянул на себя серую фетровую шляпу с небольшими полями. Он снова подошёл к своему другу и с сочувствием помотал головой, а от небольшой утренней обиды не осталось и следа.

– Не получается? – вздохнув, спросил он. – Да брось ты, пойдём лучше в баре посидим, как обычно, отдохнём, рыбки сушёной к пиву закажем. М-м-м, вкуснятина! Что скажешь?

– Да нет, Ром, ты иди, а я постараюсь закончить этот проклятый договор, немного осталось. Тут столько нюансов, а голова совсем не варит.

– Как знаешь, тогда, может, завтра? – Роман не стал напирать и шутить дальше, прекрасно понимая, в каком настроении пребывает его друг.

– Да, может быть…

Роман снова вздохнул, пожелал удачи, попрощался и последовал к выходу, не преминув по пути ещё раз задеть женскую гордость Татьяны.

После череды бессмысленных попыток собрать разбегающиеся мысли Евгений удручённо потёр уставшие за день глаза, потянулся в кресле и решил, что нужно сделать хотя бы пятиминутный перерыв. Он прогулялся по залу, ненароком заглядывая в открытые документы своих коллег, покрутил болящей шеей, а потом заглянул в туалет. Там он умылся холодной водой и уже хотел отправиться обратно, как вдруг весь свет разом погас, погружая его в безмолвную тишину.

#086

Свет ударил в лицо яркой вспышкой. Евгений зажмурился на пару секунд, потёр глаза рукой, но не придал этому никакого значения. Потом вышел из туалета, поправил немного съехавший галстук и вернулся к своему рабочему месту. Там он сгрёб свои вещи обратно в портфель, аккуратно его застегнул и направился к выходу.

– Что, наконец-то домой? – послышался мягкий и вкрадчивый голос из-за стола секретаря.

Евгений остановился рядом с деловитой женщиной в очках и с задорным хвостиком на голове, явно не подходящий её возрасту. Скорее всего, ей просто хотелось выглядеть более юной и привлекательной в глазах своих коллег, но первые морщины предательски показывались даже сквозь толстый слой макияжа.

– Да, Таня, я… – Евгений осёкся, чувствуя странную тяжесть в своей голове. – Ой, прости, Маш, что-то я совсем заработался.

Он нелепо улыбнулся и стыдливо отвёл глаза.

– Ты чего, Жень, моё имя уже забыл? – спросила Маша с обидой в голосе и наигранно надула губы. – Ай-яй-яй.

– Не обижайся, Маш, видимо, день выдался тяжёлым. Сегодня столько клиентов было, в голове уже мысли путаются. Зато такую сделку закрыли, босс будет доволен.

– Он вообще бывает доволен? – усмехнулась женщина, но, испугавшись своих слов, выглянула в пустующий зал. – Ладно, иди отдыхай, до завтра! Мне скоро тоже надо закрывать офис.

Евгений пожелал ей хорошего вечера и хотел уже выйти на улицу, но тут Мария его снова окликнула:

– Куда разбежался, горе луковое? А плащ здесь оставишь? Ты чего? Там же холодно и дождь льёт целый день. Ты хорошо себя чувствуешь?

– Ой, точно, плащ! – Он ударил себя по лбу. – Да всё в порядке, не волнуйся. Что-то я сегодня немного рассеянный.

– Немного? – громко хихикнула Мария и прикрыла рот рукой.

Чувствуя неловкость и сгорая от стыда, Евгений снял со стоячей вешалки кожаный плащ, быстро нацепил поверх костюма и приоткрыл дверь наружу, откуда сразу же повеяло мерзким и сырым холодом. Зима явно не торопилась отпускать вожжи из своих рук.

– Зонт! – закричала Маша с места. – Господи боже мой, Женя! Да что с тобой? Ты меня пугаешь. Зонт же ещё забыл, растяпа!

Евгений совсем растерялся, сам не понимая, что происходит в его мыслях. Он виновато улыбнулся, снял зонт с крюкообразной ручкой всё с той же вешалки и поскорее выбежал на улицу.

Ему часто приходилось задерживаться на работе, брать на себя лишние задачи, и всё ради того, чтобы убежать от собственных мыслей, забыться и не думать о том, что творится в его жизни, о тех потерях, что понесла его израненная душа. Он мало кому рассказывал о себе, даже друзьям и родным, предпочитая переносить все тяготы в одиночку. Погода будто вторила его настроению, ещё сильнее ударяя по натянутым нервам. Весна в этом году явно потерялась по пути к ним. Небо было постоянно затянуто грязно-серым месивом из облаков, а воздух разрезали колючие наплывы мелкой измороси.

Евгений достал из кармана брюк старенький кнопочный телефон-раскладушку и нервно повертел его в руках. Он никогда не доверял новомодным сенсорным телефонам, считая их чересчур хрупкими и ненадёжными, способными подвести в любой момент. Его слишком тянуло к прошлому, где всё казалось проще и понятнее, даже в таких мелочах. Он сжался от холода и поспешил вызвать такси. После чего сразу отправился домой, но, немного не доехав до пункта назначения, попросил высадить себя у ближайшего магазинчика. Там он купил очередную на текущей неделе бутылку дешёвого виски и спрятал её во внутреннем кармане плаща. Почему именно виски, Евгений не знал и терпеть не мог его отвратительную горечь, но, возможно, именно этот вкус напоминал ему о весёлых студенческих днях, когда он впервые попробовал алкоголь и познакомился с Катей.

Зонт он так и не раскрыл, оставив его болтаться на левой руке, пока другой постоянно набирал на телефоне один и тот же номер. Но из динамика в ответ доносились лишь безразличные гудки, оставляющие на его душе глубокие раны.

– Катя, возьми трубку, прошу, – причитал он вполголоса, пока быстрым шагом мчался по тротуару в направлении дома. – Ответь мне, чёрт возьми!

Но все мольбы оказались тщетны. Похоже, её решение было окончательным и бесповоротным.

Небо окончательно потемнело, а мелкий дождь постепенно перешёл в мокрый снег, облепивший весь плащ. Евгений дошёл до подъезда своего дома, скромно приютившегося в глубине дворов, пешком поднялся на третий этаж и очутился в очень тесной однокомнатной квартире, которую снял совсем недавно. Здесь он глушил своё вечернее одиночество алкоголем и стремился как можно скорее забыться сном до утра, чтобы не оставаться наедине со своими мыслями.

Он устало стащил с себя промокший плащ и ботинки, достал бутылку из внутреннего кармана и прошёл на кухню. Пока брал стакан из навесного шкафа и наливал в него немного бурой жидкости, продолжал с одержимостью прокручивать список исходящих вызовов на своём телефоне и размышлять над тем, достаточно ли предпринял попыток достучаться до любимого человека. Затем залпом опрокинул в себя стакан с алкоголем, скорчился от мерзости и даже закашлялся, прикрывая рот рукой. Только страдания помогали ему хоть немного отвлечься от навязчивых мыслей.

Евгений захлопнул телефон и убрал его обратно в карман брюк, затем налил сразу половину стакана и отправился вместе с ним в крохотную комнату, где из мебели оказались только кровать в самом углу, тумбочка со стационарным телефоном, да крохотный телевизор, висящий на голой стене. Когда Новиков зашёл в комнату, шаркая ногами по холодному полу, он заметил, как на телефоне мигает небольшая оранжевая лампочка, извещая о наличии новых сообщений на встроенном автоответчике. Евгений нажал на кнопку воспроизведения, прислонился спиной к стене рядом с тумбочкой и сполз прямо на пол, не выпуская стакана из рук.

«У вас два новых сообщения», – отрывисто разделяя слова, произнёс искусственный голос.

После чего последовал продолжительный писк.

– Евгений, здравствуйте, никак не могу до вас дозвониться. Это Валерий, вы просрочили оплату за квартиру уже на пять дней. Хотелось бы узнать хоть какие-то новости, когда ждать оплату? Если у вас какие-то проблемы с деньгами или что-то случилось, дайте, пожалуйста, знать, мы всегда можем договориться. Пожалуйста, свяжитесь со мной как можно скорее, буду ждать.

Евгений хмыкнул и с отвращением посмотрел внутрь стакана, затем сделал небольшой глоток, сморщился и потряс головой. Он не испытывал никаких проблем с деньгами, более того, мог себе позволить более дорогой алкоголь и комфортную жизнь, но затянувшееся самоистязание не позволяло делать себе поблажек и выливалось в полное безразличие к окружающему миру.

Телефон издал второй длинный писк, после чего пару секунд висела гнетущая тишина, не предвещавшая ничего хорошего, а потом донёсся тяжёлый вздох, отражающий всю глубину моральных терзаний.

– Жень, – раздался знакомый женский голос. – Звоню тебе в самый последний раз и умоляю, перестань названивать и преследовать меня. Я понимаю, тебе тяжело, и мне тоже. Все эти годы не могут пройти бесследно и исчезнуть в одночасье. У нас было счастливое время, цени его и помни, но сейчас прошу отпустить и не разрывать моё сердце ещё сильнее. Прошлого не вернуть и ошибки не исправить, как и не вернуть былые чувства. Пожалуйста, не порть хорошие воспоминания о себе…

Девушка на автоответчике шмыгнула носом, явно утирая проступившие слёзы, и каждое следующее слово ей давалось всё тяжелее. Евгений сжал губы, тоже ощущая, как увлажнились его глаза, и с силой сдавил стакан в руке.

– …поверь, их было достаточно, – продолжила она, обливаясь слезами. – Но мне пора двигаться дальше. И тебе тоже. Я знаю, как невыносимо больно слышать такие слова, но тебе пора научиться быть более сдержанным и начать принимать обстоятельства жизни с достоинством. И тогда у тебя всё будет хорошо. Ты ведь знаешь, я желаю тебе только счастья, но сейчас нам нужно проститься. – Девушка перевела дыхание и добавила: – Прощай…

Автоответчик снова запищал и затих. Евгений почувствовал, как кровь прильнула к его вискам, сердце сдавили невидимые тиски, а дышать становилось всё тяжелее. Он ещё сильнее сжал стакан, что казалось, тот вот-вот лопнет, а потом из горла вырвался пронзительный крик обезумевшего животного. Повинуясь взрыву чистой ярости, он размахнулся и запустил стеклянный снаряд с недопитым виски в стену напротив, где тот со звоном разлетелся на куски, расплескав вокруг всё содержимое. Евгений вскочил на ноги, обуреваемый неудержимой энергией и эмоциями, схватил телефон на тумбочке и тоже с силой отшвырнул его в сторону, вырывая провода из стены.

– Иди к чёрту! Слышишь?!

Он вцепился в голову и закружился по комнате. Потом рухнул на кровать и почувствовал, как сквозь злость проступили банальные слёзы обиды.

– Иди к чёрту, Катя, – повторил он уже вполголоса, не до конца уверенный в своих словах.

#087

Ещё один тёплый апрельский денёк, наполненный щебетанием птиц, атмосферой радости и ожидания лета. На лицах людей всё чаще проступали скромные улыбки – робкие лучики надежды, что их жизни также расцветут вместе с первыми цветами. Но Евгения с утра тревожило странное и гнетущее чувство. Внутри него всё сжалось в тугой комок, сердце громко стучало, а грудь сдавило ноющей болью. Он всеми силами искал причину своего беспокойства, откуда эта глубокая тревога и непроходящая нервозность, будто со спины уже подкралась большая беда, о которой он ещё не подозревает.

Новиков ехал на работу в своём привычном автобусе, крепко вцепившись в поручень, и всеми силами пытался не потерять сознание. На него накинулась паника, казалось, что он задыхается. Вскоре автобус остановился на нужной остановке, и Евгений выскочил наружу, почувствовав, как из правого глаза начинает скатываться одинокая слезинка. Немного растерявшись, он смахнул её, разглядел внимательно и растёр между подушечками пальцев. Потом трясущимися руками достал из портфеля мобильный телефон, набрал номер своей жены Кати и с нарастающей тревогой стал вслушиваться в длинные гудки вызова. Она долго не отвечала, что ещё сильнее заводило Евгения, но тут в трубке раздался раздражённый женский голос:

– Да, Жень, что случилось?

– Н-не знаю, – заикаясь ответил он, сам ничего не понимая. – У тебя всё хорошо?

– Ты только за этим звонишь? – Голос Кати стал ещё более недовольным.

– Да я просто…

– Чёрт возьми, Женя, я же просила мне сегодня не звонить, у меня важное совещание, а ты выдёргиваешь меня по всяким глупостям!

– Извини, я…

– Всё, давай до вечера, дома поговорим.

Связь прервалась, но Евгений ещё некоторое время смотрел на номер своей жены на маленьком экранчике телефона и вскоре почувствовал, как тревога начинает постепенно спадать, оставляя место простому недоумению. «Что это было?» – постоянно задавался он этим вопросом, пока шёл на работу, но не находил ответа.

Немного не дойдя до своей юридической конторы, он заметил в проулке между домами странного бездомного, который сидел совсем рядом от выхода на тротуар. Небритый, заросший и грязный, он расположился прямо на земле, прижавшись спиной к кирпичной стене дома, где располагался салон свадебных платьев, и безразлично, скорее даже опустошённо, взирал на проходящих мимо людей. Впрочем, они отвечали ему тем же. Его взгляда старательно избегали, а самого обходили стороной и демонстративно не замечали, ускоряя шаг. Но стоило только бездомному мужчине заприметить Евгения, как в его глазах вспыхнул огонь… нет, скорее тлеющий огонёк в потухшем от безнадёжности жерле вулкана. Мужчина потянул руки к Евгению, когда тот оказался совсем рядом, и чуть не выпал на тротуар от бессилия.

– Я думал, ты видишь, но ты слеп так же, как все они, – прохрипел он пересохшими губами.

От неожиданности Евгений отпрыгнул в сторону и машинально прижал к себе портфель с документами.

– Что, простите? – переспросил Новиков, стараясь не подходить слишком близко.

– Ты не видишь, не хочешь замечать, не хочешь слышать! Это всего лишь сон, очередной идиотский сон, – мужчина нервно усмехнулся. – Мы заперты в чёртовом лабиринте, и каждый раз, когда я пытаюсь выбраться, он меняется, его стены перемещаются. А потом я просыпаюсь и оказываюсь в тупике, опять и опять. Я пережил столько смертей… – Бездомный несколько раз кашлянул в кулак, издавая жуткие хрипящие звуки. – Я видел, что по ту сторону, бездну, чувствовал её, и она сводит с ума.

Бездомный опять закашлялся и припал к земле.

– Да, хорошо, как скажете, всего доброго, мне нужно идти, – протараторил Евгений и постарался уйти от жуткого незнакомца.

– Ты должен очнуться, должен увидеть его, этот лабиринт! – бездомный продолжал кричать вслед, снова теряя всякую надежду. – Открой эту проклятую дверь!

Не успели остыть эмоции от утренней тревоги, как новый удар обрушился на Евгения, заставляя сердце бешено колотиться в груди. Он быстро удалялся от безумца, стараясь смотреть только себе под ноги, но его последние слова продолжали звучать в голове. Евгению показалось, что он уже слышал их когда-то, и готов поклясться, что до него донёсся отдалённый стук в дверь, будто из глубины памяти, но эти воспоминания казались чужими, инородными и расплывались среди прочих мыслей.

Пробежав остаток пути, Новиков на полной скорости влетел внутрь своего офиса, с грохотом распахивая входную дверь.

– Приветик, – задорно проголосила молодая девушка за столом прямо напротив входа.

Но Евгений как таран пронёсся к своему рабочему месту, с размахом сел в кресло и постарался отдышаться, привести себя в чувство после карусели непонятных событий, произошедших всего за полчаса. Вот только Роман явно не мог позволить, чтобы друг остался без его общества хотя бы на секунду. Он магическим образом возник у стола Евгения, сияя приветливой улыбкой.

– Здорово, Женёк, ты чего весь такой взмыленный?

– Привет, да ничего сверхважного, просто утро выдалось кошмарным, – ответил Евгений, отдышавшись и начав раскладывать вещи из портфеля.

– Чего, с Катькой, что ли, поругались?

– Да нет, при чём тут Катя. На меня какой-то бомж сумасшедший напал по дороге сюда, еле ноги унёс.

– Ого, у нас тут рядом бомжи завелись? Прямо в центре городе? Ишь ты! Кризис не щадит никого. Ну а ты что… врезал ему как следует? – с оживлением и глубоким интересом спросил Роман, но поймав удивлённый взгляд друга, выставил вперёд руки и упреждающе парировал: – Со всей строгостью юридического права, конечно.

– Во-о-от ещё, да к нему даже приближаться страшно. От одного только вида хочется укол от столбняка сделать. Жуткий тип, вонючий, несёт какую-то чушь. Бр-р-р, одним словом. Откуда он только взялся, первый раз вижу.

– Жуткий, несёт чушь, говоришь? Так, может, он того… пришелец, и они уже среди нас? У-у-у, – наигранно громко сказал Рома и завыл, ребячески пытаясь нагнать ужас.

Он засмеялся, повернулся к одной из коллег – даме средних лет за соседним столом и подмигнул, но она только закатила глаза и осуждающе покачала головой.

– Чего? Какой пришелец? Ты о чём? – недоумевал Евгений.

– Да это я так, просто шучу. Не обращай внимания. У нас тут с Иринкой вышел интересный спор до твоего прихода, она всё уверяла, что видела НЛО вчера ночью. Ты вот лучше скажи, Жень, рассуди нас. Существуют ли пришельцы? Так сказать, одни ли мы во Вселенной?

– Одни ли мы во Вселенной… – растерянно повторил Новиков, потом закрыл глаза и дёрнул головой, будто отгоняя наваждение.

– Что такое? Ну да, я и спрашиваю, есть ли вообще пришельцы?

– Что-то меня в последнее время преследует сплошное дежавю, – сказал Евгений в пустоту, а потом посмотрел на своего друга. – Неважно. Хочешь знать, есть ли пришельцы? Интересный вопрос, я даже не задумывался. Вообще или на Земле?

– На Земле, наверное, разговор изначально был про это. – Рома немного напрягся, чувствуя, что его вопрос породил кучу непонятных эмоций, а потом снова мимолётом глянул свою коллегу Ирину.

На пару секунд Евгений впал в раздумья и уставился в одну точку. Казалось, что он даже перестал дышать, а потом вдруг быстро затараторил, не поднимая глаз:

– На Земле вряд ли, они физически не смогут здесь оказаться. Наша планета довольно крохотная и вращается вокруг ничем не примечательного жёлтого карлика, одного из нескольких сотен миллиардов других звёзд в Галактике. Мы лишь одна из песчинок в огромной пустыне, каждая из которых расположена так далеко друг друга, что даже скорость света всё ещё слишком медленная в космических масштабах. Ближайшая звезда находится на расстоянии около четырёх световых лет, именно столько нужно времени фотону, чтобы добраться до нашей планеты. Никто и никогда не сможет даже приблизительно развить такую скорость, а значит, понадобятся сотни, возможно тысячи лет, чтобы теоретически добраться на кораблях далёкого будущего до других звёзд. А куда столько лететь и зачем? Кто с такой точностью найдёт нужную песчинку в бескрайнем космическом океане? – Евгений посмотрел на своего друга. – Нет, тут их нет и быть не может. А если ты настолько развит технически, биологически и социально, то стал бы бессмысленно кружить над домами людей, чтобы потом им было о чём поспорить на работе?

В офисе повисла тишина. Коллеги с интересом вслушивались в этот странный, но завораживающий монолог. Новиков глубоко вдохнул, восполняя изрядно потраченный воздух, и вопросительно посмотрел в глаза своему другу. Роман немного опешил и растерялся. Казалось, что впервые в жизни он почувствовал, что такое неловкость. Он открыл рот, чтобы что-то ответить, но Евгений прервал его:

– А если говорить в общем, существуют ли иные формы жизни, в том числе разумные? Мой ответ будет – да, безусловно. Не нужно считать себя такими уникальными. Вселенная безгранична, а бесконечность диктует свои правила. В ней должно возникнуть множество возможностей и условий для появления жизни, а там, где есть возможность, она непременно станет реальностью. Земле было достаточно всего несколько ключевых условий, чтобы жизнь фактически взорвалась и расцвела за краткий, по космическим меркам, период времени.

Евгений задумался на секунду, желая что-то добавить, а потом пожал плечами и как ни в чём не бывало продолжил подготовку своего рабочего места.

– Да-а, дела… – Роман почесал макушку, нервно усмехнулся и уже думал о том, как бы скорее сбежать обратно в свой кабинет. – Откуда ты всё это знаешь? Что-то я раньше не замечал за тобой особой любви к астрологии.

– Астрономии, дурень, – поправил его Евгений и широко улыбнулся.

– Да без разницы. Я будто передачу про космос послушал, аж голова заболела. Какой-то ты сегодня действительно странный.

– Наверное, увидел одну из таких передач, вот и запомнилось, – снова пожал плечами Евгений. – Не только же людскими законами интересоваться.

Похоже, он сам не знал ответа, но его это совсем не удивило, скорее, наоборот, впервые за утро он смог успокоиться, забыться и почувствовать себя в своей тарелке.

– Ла-а-адно, умник, понял, больше у тебя о таком не спрашиваю. Скажи лучше, как твоя дочка поживает?

– Кто? – растерялся на секунду Евгений. – А, всё нормально, спасибо, в следующем году уже в школу пойдёт, готовится усиленно, а так всё как обычно. А твои как?

– Мои? – немного удивился Роман. – Глупая шутка, Жень, ты же знаешь, почему у нас нет детей.

– Ой, прости, сам не знаю, почему это сказал. Как-то машинально получилось.

Роман пощёлкал пальцами перед лицом своего друга.

– Алло, Земля вызывает космос! Что с тобой сегодня происходит? Ты, случайно, не начал там опять выпивать втайне ото всех или ещё какую глупость придумал?

– Нет-нет, ты что, я давно завязал, я же дал обещание!

– Смотри у меня, а то Катьке твоей всё расскажу. – Рома как-то грустно улыбнулся. – Ладно, работай, пойду я, потом увидимся.

Рома попрощался и побрёл в свой кабинет, пока остальные работники офиса продолжали странно поглядывать в сторону Евгения и перешёптываться между собой. Вероятно, именно поэтому оставшийся день показался ему бесконечно долгим и напряжённым. Повышенное внимание среди коллег мешало сосредоточиться на работе, а постоянные ироничные взгляды выводили из себя, забирая оставшиеся силы и нервы. Он так и не успел закончить запланированные дела, и поэтому пришлось задержаться на рабочем месте.

Когда почти все разошлись по домам, из кабинета директора вальяжно вышел полный мужчина, перекинул пиджак через руку и вразвалочку поковылял к выходу. У стола Евгения он остановился, посмотрел на часы и заботливо поинтересовался:

– А ты чего всё сидишь? Домой не тянет?

– Я не успел закончить один договор, а он нужен был сегодня, – с огорчением выдохнул Евгений.

– Да уж, что поделать, ты всё равно уже опоздал. Так что собирайся-ка домой, завтра с утра всё закончишь, а то Маринка тебя ждёт, ей ещё офис закрывать.

Директор ободряюще похлопал Евгения по плечу, отошёл на пару шагов, а потом внезапно обернулся.

– Ах да, чуть не забыл, – опомнился он. – Спасибо, что починил радио в кабинете, отлично работает. Я уж думал, придётся новое покупать, а я к этому уже так привык. – Мужчина благодушно улыбнулся. – Знаешь, Жень, поражаюсь тому, сколько талантов в тебе зарыто, на все руки мастер.

– Да я сам не перестаю удивляться, – устало пробормотал Евгений, а потом опомнился, натужно улыбнулся и кивнул своему начальнику: – Всегда пожалуйста, рад стараться.

– Молодец! – воскликнул директор, ободряющее тряся кулаком. – Всем бы с тебя брать пример. Но ты всё равно завязывай на сегодня.

Он кивнул напоследок, потом попрощался с девушкой на входе и вышел наружу. Кому-то главный рулевой компании мог показаться излишне мягким в своём управлении, но все подчинённые считали, что им невероятно повезло со своим начальником и безмерно его уважали. Евгений решил, что в одном директор точно был прав – уже не было никакого прока изводить себя сверхурочной работой, всё равно придётся завтра извиняться перед заказчиками, и лишний час уже погоды не сделает.

Новиков потянулся на месте, потом собрал свои вещи, разгладил рукой брюки, успевшие помяться за день в неудобном кресле, и тоже отправился на выход, предварительно махнув на прощание рукой своей юной коллеге.

– Пока! – раздался воодушевлённый писклявый голос секретарши.

Но Евгений не ответил. Он задумчиво вышел на тротуар, вдохнул полной грудью и пешком отправился в направлении центра города. Сейчас ему хотелось немного прогуляться, подышать прохладным вечерним воздухом и подумать, возможно, понять, что происходит внутри клубка его мыслей. Откуда эта непроходящая тревога? С утра она немного унялась, но перетекла в раздражающее, еле заметное нервное напряжение. Когда Евгений оказался посреди большого потока людей, гудения автомобилей, среди всего многоголосого хора огромного мегаполиса, ему стало немного легче, он будто влился в общее течение, растворился в нём.

Солнце почти зашло за горизонт, и в городе повсюду зажглись огни, озаряя его совсем иным, каким-то праздничным светом. Несмотря на вечер, людей становилось всё больше и больше, а может, Евгений просто приближался к центральной площади города и к главной академической достопримечательности – Государственному научно-исследовательскому физико-техническому институту имени Тимирязева. Крупнейший и самый важный НИИ в стране занимался передовой наукой и научными изысканиями для промышленности, Министерства обороны и космической отрасли, совмещал в себе одновременно главное учебное заведение в городе и исследовательский институт. Огромный комплекс, раскинувшийся на обширной территории и вмещавший несколько крупных строений и целую россыпь лабораторий разного уровня.

Главное здание располагалось прямо на площади. Большое, величественное и старинное, оно было щедро украшено колоннадой и различными барельефами – подарками из славного прошлого. Остальные строения были построены гораздо позже и поэтому носили уже скудный отпечаток современности. Простые и практичные формы порой сочетались с обилием стеклянных поверхностей и однотонных гладких стен.

Евгений любил бывать здесь, вдыхать запах величия, который источало это место, и наслаждаться картинами человеческого прогресса. Когда-то в юности он мечтал учиться в таком институте. Его восхищала аура элитарности, исходящая от стен и пропитавшая каждую колонну и фреску, но увы, судьба распорядилась несколько иначе, а ума хватило только на юридический факультет в скромном вузе неподалёку от дома.

Евгений вышел на ярко освещённую и просторную площадь. Он неспешно прошёлся сквозь толпы восхищённых горожан и туристов, наслаждаясь величием исторического архитектурного ансамбля. Потом пересёк дорогу, что обрамляла площадь по кругу, и приблизился к колоннаде, сквозь которую виднелись большие деревянные двери на входе в институт. Здесь он заприметил пёстрый рекламный стенд с кучей листовок, призывающих поступать на учёбу, от различных факультетов и малозначительных новостей из жизни учебного заведения и его студентов. Но поверх всего был наклеен свежий рекламный плакат с воззванием посетить бесплатную лекцию от местного доцента Алексея Максимова на тему: «Параллельные миры: миф или реальность?». Она началась совсем недавно, и в глубине души Евгения даже закралось желание зайти, отвлечься немного от суматошного дня, но потом он вспомнил, что дома его заждались любимая жена и дочка, да и желудок уже давно молил о сытном ужине. Пусть это останется ещё одним желанием, отложенным на будущее, которое никогда не наступит. Евгений даже горестно усмехнулся и хотел уже отправиться домой, но тут заметил, что люди на площади почему-то разом смотрят наверх. Они застыли на месте и с восхищением рассматривали небо, указывая куда-то руками и оживлённо что-то обсуждая. Когда Евгений последовал их примеру, то не поверил своим глазам. Всё небо заполнили разноцветные всполохи, целые реки переливающихся радужных потоков, настоящее полярное сияние. Невероятно мощное и красивое, оно не только завораживало, но и… пугало? Евгению стало не по себе. Он почувствовал новый прилив непонятной тревоги, но не мог выразить её словами. «Полярное сияние? На нашей широте? Что-то тут не так!» – подумал он, но не успел закончить мысль.

#095

«Параллельные миры и путешествие во времени: просто о самом сложном. Вход свободный» – именно так было написано на цветастом и большом рекламном плакате рядом с входом в крупнейший НИИ в городе. Евгений подумал, что такому серьёзному заведению не стоит привлекать внимание к своим лекциям в таком шутливом виде. Подобный плакат подходил скорее для цирковых представлений или детских спектаклей и смотрелся очень неуместно перед входом в старинное здание с глубокой историей. Новиков долго разглядывал рекламу, не решаясь сделать последний шаг, хотя лекция уже давно началась и была в самом разгаре. Что-то внутри неуловимо тянуло его посетить это мероприятие, но другая часть кричала… нет, почти вопила в необъяснимой тревоге. Он поёжился в длинном драповом пальто, накинутом поверх делового костюма, и выдохнул облако пара изо рта. Середина апреля выдалась весьма морозной.

В это время позади него прошли двое студентов, причём один из них нёс огромную и тяжёлую коробку, доверху набитую книгами и каким-то научным инструментом. Он подошёл к двери в институт, попытался открыть её ногой, но та оказалась слишком тяжёлой. Тогда он обернулся в поисках своего приятеля, застрявшего где-то на ступеньках.

– Ну ты чего там? Дверь мне откроешь? – раздражённо крикнул студент с коробкой своему однокурснику. – Открой дверь, слышишь?!

Последняя фраза взрывной волной ударила по разуму Евгения и отозвалась бесконечным эхом, уходящим вглубь памяти. Он обхватил гудящую голову и отшатнулся от рекламного стенда. Потом услышал какой-то стук, будто тяжёлая поступь гиганта, что был всё ближе и ближе, но всё мгновенно прекратилось, когда входная дверь с хлопком закрылась за спинами студентов. Словно мотылёк, привлечённый призрачным светом, Евгений безропотно последовал за ними.

Он зашёл внутрь просторного, хорошо освещённого зала и остановился в восхищении. Новиков бывал здесь всего пару раз, но каждое посещение наполняло его настоящим детским восторгом. Высокие белоснежные потолки, лепнина на стенах, разрисованные фресками стены, повторяющие сюжеты из известных древнегреческих мифов и висящие тут и там портреты великих мыслителей. Внутреннее убранство было под стать внешнему облику, ещё более величественное и торжественное, настоящий памятник человеческому разуму. Прямо здесь, в холле института, установили множество стеклянных витрин, где демонстрировались различные технические изобретения, диковинные устройства и достижения института, что ещё больше делало это место похожим на небольшой музей.

Немного побродив между витрин и выставочных стендов, Евгений сдал пальто в гардероб, а потом прошёл вглубь здания, где сразу заплутал в нескольких пустых коридорах и только с помощью одного из студентов смог найти нужную аудиторию, где проходила лекция доцента Максимова. Внутри просторного помещения оказалось не так много народа. Даже такая пёстрая реклама не смогла привлечь много желающих, а местные популяризаторы науки так и не смогли понять, кто их основная аудитория.

Как и все подобные лекционные залы, этот напоминал огромный древний амфитеатр, где в центре находилась небольшая сцена с доской и столом преподавателя, а от неё веером расходились ряды ученических столов, ярусы которых поднимались всё выше и выше. Несмотря на небольшое количество, здесь собрались люди всех возрастов и социальных групп, и при этом они слабо следили за происходящим на сцене. На месте лектора выступал доцент кафедры теоретической физики Алексей Максимов, заслуженный учёный и лауреат множества государственных наград. Во всяком случае, именно такие регалии расписали на том позорном плакате.

Евгений выбрал себе уединённое место на ярусе повыше, и первое, о чём подумал, когда уселся удобнее: «Как этот Алексей Максимов умудрился стать таким видным учёным к своим годам?» Ему было сложно дать больше сорока, несмотря на короткую, но очень пышную и ухоженную бороду, прибавляющую пару лет. Она наделяла лектора некоторой статностью и ореолом научной компетенции, ведь все знают, что бородатый дядька с добрым лицом и вечно улыбающимися глазами не будет врать и явно знает больше остальных.

Алексей деловито расхаживал по сцене, заложив руки за спину, в своём модном цветастом свитере, в котором он и снялся для той афиши. Хотя, зная учёный мир или, скорее, народные мифы о нём, Евгений был уверен, что это единственный наряд лектора и наверняка он им очень гордится. По крайней мере, Алексей выглядел счастливым. Он увлечённо и громко рассказывал немногочисленным зрителям об устройстве Вселенной, иногда демонстрируя какие-то схемы на доске, которые уже успел нарисовать с начала лекции.

– Вы, должно быть, спросите: «Почему это так, а не иначе?», – задался риторическим вопросом Алексей, обращаясь к аудитории и расплываясь в широкой улыбке. – И это будет самый важный вопрос, я бы даже сказал, ключевой, фундаментальный для понимания всего сказанного. Почему всё в мире подчиняется определённым законам, почему мы можем предсказать те или иные события? Для этого следует понимать, что такое наука. Это процесс познания мира, выработка методологии, поиск объективных законов и закономерностей, их объяснение и использование во благо человечества. Но наука тоже не монолитна, она разбита на множество мелких и узконаправленных дисциплин, каждая из которых занята крохотной предметной областью. И хотя частные науки между собой связаны, зачастую эта связь теряется, знания обособляются, замыкаются в себе, и взгляд учёных становится слишком узким и однобоким. Заперев себя в строгих рамках, легко упустить из виду остальной мир, начать городить ошибки, придумывать безумные теории, зарываться в теоретические построения и даже не осознавать, что эти теории противоречат остальным наукам, а порой даже банальным законам логики.

Алексей снова довольно улыбнулся, с робкой надеждой заглядывая в скучающие лица, обладатели которых порой сами не понимали, зачем вообще пришли сюда. Потом подошёл к доске, где был нарисован мелом круг, поделённый на сегменты, и указал пальцем на один из них:

– Часть всегда меньше общего, подчинена ему, неотделима и, самое главное, не может ему противоречить. Не бывает части без общего и наоборот. Поэтому, когда я слышу очередную увлекательную теорию о путешествиях во времени или в параллельные вселенные, я всегда спрашиваю: «А как ваши теории согласуются с общими законами?» И всегда натыкаюсь на стену непонимания. А ведь, казалось бы, что может быть проще осознания единства частного и общего, причины и следствия? Всё потому, что учёные гордецы напрочь игнорируют хотя бы базовые понятия философии – матери всех наук!

Алексей Максимов повернулся к одному пожилому мужчине в очках, сидевшему в первом ряду, и как-то издевательски подмигнул, отчего тот демонстративно хлопнул ладонями по столу, вскочил с места и под удивлённые взгляды остальных быстро пошёл к выходу. Когда оскорблённый в лучших чувствах мужчина покинул зал, с грохотом закрывая за собой дверь, Алексей как-то горько усмехнулся, не теряя дежурной улыбки, хотя внутри него наверняка бушевало разочарование.

– Не обращайте внимания, – сказал он и кивнул в сторону выхода. – Это мой коллега, и он явно не согласен с моей точкой зрения.

Среди слушателей впервые появились улыбки и некоторое оживление.

– Итак, вернёмся к теме. Что же мы можем считать общими законами? Не буду вас мучить и погружать в пучины многовековой истории философии, скажу лишь, что всё можно свести к одному единственному закону – причины и следствия. Его понять проще всего. Вы сами его прекрасно знаете и применяете каждый день… да что там говорить, каждую секунду, просто не всегда осознаёте это. У каждого явления или события есть своя причина, её не может не быть – это другое событие или действие, у которого, в свою очередь, тоже есть своя причина и так далее, и так далее, до бесконечности. Весь мир живёт и подчиняется этому простому правилу. Легко понять, но, как оказалось, не всем.

Последние слова Алексей произнёс немного громче и направил их в сторону входной двери. В зале снова раздался тихий смех.

– Ничто не возникает ниоткуда и не уходит в никуда. Даже закон сохранения энергии, который вы должны помнить со школьных времён, вторит то же самое. Ведь в нём этот принцип раскрывается на полную. Если мы не видим последствий, это не значит, что их нет. Возможно, они приняли иную форму или перешли в совсем другие состояния. Также и с причиной. Казалось бы, такой простой закон, понятный любому ребёнку, позволяет нам делать выводы поистине вселенских масштабов. Следуя ему, можно понять, что всё, абсолютно всё в реальности взаимосвязано, выражается и отражается друг в друге, является одновременно причиной и следствием, звеном в бесконечном и безграничном цикле существования.

Устав вышагивать круги по сцене, лектор внезапно остановился, схватился за спину, размял плечи, а потом сел за свой стол.

– Я вижу ваше замешательство. – Максимов с пониманием улыбнулся, будто предвидел реакцию слушателей. – Вы пришли сюда послушать фантастические истории про неизведанные миры, приключения с машиной времени, но я полагаю, что та мысль, с которой вы сегодня покинете стены нашего института, станет для вас намного полезнее и приятнее, особенно если вы попытаетесь её осознать. Вместо того чтобы пичкать вас очередным конспирологическим бредом, его и по телевизору хватает на каждом канале, моя цель в другом…

Алексей невольно проглотил слова и нахмурил брови, когда его взгляд, с лёгкостью скользящий по аудитории, наткнулся на Евгения, пристально наблюдающего с вершины рядов. Остальные зрители тоже затихли в ожидании, даже ранее скучающая молодёжь вытянулась по струнке и внимала каждому слову. Но не прошло и пяти секунд, как Максимов снова расплылся в привычной добродушной улыбке и продолжил:

– О чём это я? Ах да. Из всего сказанного можно сделать вывод, что существование других вселенных попросту невозможно, как неких параллельных пластов реальности. Иначе пришлось бы определить их грани, провести разделительную линию, а значит, оборвать связь между причиной и следствием, задать границы там, где они не могут существовать в принципе. Нет, Вселенная едина и монолитна, бесконечна как во времени, так и пространстве, неразрушима и не созидаема. При этом её составные части находятся в постоянном движении, меняются, воздействуют друг на друга. Время одновременно является основой, способом бытия мира и мерой нашего измерения этого движения. Поэтому есть только здесь и сейчас. Всё прошлое и будущее заключено внутри настоящего. Если говорить про другую тему нашей лекции: «Путешествия во времени», то на данный вопрос, будоражащий человечество уже, наверное, целый век, можно ответить всего одной короткой фразой: некуда путешествовать. Вы уже здесь, во всех временах сразу. Сущность мира никуда не девается, не двигается по временным рельсам, некой прямой, очерченной нашим воображением. Она лишь меняется, перетекает из одной формы в другую, но остаётся на месте в этом воображаемом пути из прошлого в будущее. Мы только ведём перечень этих изменений и отмечаем их длительность.

Чья-то рука из первых рядов резко взмыла вверх, требуя дать слово.

– Да? Что такое? Хотите выйти? – совершенно машинально спросил Максимов.

– Э-эм, вообще-то, нет, – немного растерявшись и с ноткой обиды, ответил парень, тянувший руку. – Я хотел спросить про чёрные дыры.

– Ой, простите, молодой человек, не хотел обидеть. Так что вы хотели узнать?

– Ну, типа всем же известно, что вокруг них время замедляется, да и на большой скорости тоже. Нам об этом ещё в школе рассказывали.

– Жаль, мой коллега по факультету ушёл, не дождавшись вашего вопроса, он бы его невероятно порадовал. – Алексей широко улыбнулся и почесал бороду. – «Всем известно». Какая удивительно мощная и магическая фраза по воздействию на окружающих. Вроде как и спорить теперь бессмысленно?

Парень посмотрел по сторонам, неосознанно ища поддержки у своих друзей, сидящих рядом, а потом просто пожал плечами, но лектор скорее общался сам с собой.

– Какая простая фраза, но сколько в ней скрыто агрессивного консерватизма, – продолжил ворчать Алексей. – Сплошной догматизм. Все эти искривления пространства и замедление времени паразитируют исключительно на узколобости их апологетов. Именно об этом я говорил ранее – учёность в частных вопросах и полная безграмотность, даже невежество, в общих. Могу лишь повторить, что Вселенная едина и неразрывно взаимосвязана между всеми своими бесчисленными элементами. Понимаете?

Теперь уже Алексей обращался к человеку, задавшему вопрос, при этом изображая руками, будто держит невидимый мяч и сжимает его. Парень быстро закивал, соглашаясь с лектором, но его потерянный, мечущийся по аудитории взгляд скорее говорил об обратном.

– Поэтому время не может замедляться, ни в целом, ни в каком-то конкретном месте, как не способно искривляться и пространство. Они абсолютны и вечны. Иначе возникает закономерный вопрос: «Относительно чего оно искривляется?» Какой-то более общей категории? Другого пространства? Вы можете спросить: «Но как же быть с опытами?» А я вам отвечу! Наблюдаемый эффект, например, на больших скоростях или около центра масс говорит лишь о том, что скорость химических и физических процессов внутри конкретного объекта замедляется под воздействием внешних факторов, например сопротивления среды. Но никак не само время. Привязывать его к определённому месту в пространстве – это вообще нонсенс. Мои коллеги, безусловно, не согласятся с этим и даже оспорят, но я привык. На самом деле, эти теории недалеко ушли от идей о параллельных вселенных или путешествия во времени, с чего мы с вами и начинали, но такова современная наука. Я уж молчу о совсем бредовых идеях типа гипотезы Штейнмайера – Кунца. – Алексей прикрыл глаза на пару секунд и сокрушённо покачал головой. – Но об этом давайте как-нибудь в другой раз. Надеюсь, я ответил на ваш вопрос?

Он снова обратился к парню на первых рядах, но тот мог только молча хлопать глазами. Затем лектор глянул на часы и недовольно заохал.

– Ладно, хватит говорить про время, тем более когда его и так не хватает, ещё пара слов о возможности существования других миров и параллельных вселенных…

Максимов подошёл к доске, взял в руки мел и нарисовал несколько параллельных плоскостей, сквозь которые провёл несколько стрелок. Потом он ещё долго рассказывал и доказывал, почему в мире не бывает чудес, особенно тех, о которых верещат со всех углов популяризаторы науки и псевдоучёные, а Евгений взирал на всё это с высоты рядов и с удовольствием рассматривал озадаченные лица остальных слушателей. Он даже улыбнулся, когда вдруг осознал, почему афиша была именно такой. Она специально была задумана для привлечения именно такого контингента людей, чтобы эффект от лекции стал более противоречивым, провокационным, разбивающим все ожидания. Максимов с настойчивостью ледокола медленно плыл вперёд, проламывая застоявшийся лёд в головах людей, вызывал в них смятение, испуг, даже недовольство и раздражение, но уж точно никого не оставил равнодушным. Евгений тоже никогда не стремился слепо доверять всему, что говорят люди от науки. Уж слишком много противоречивых теорий и мыслей они выдвигали, но методы работы Алексея Максимова вызывали в нём чувство неподдельного восхищения.

Через некоторое время и толщу новых откровений лекция всё же подошла к концу. Алексей попрощался со всеми, выразив робкую надежду, что кто-нибудь захочет посетить следующую, и начал неторопливо протирать доску, пока слушатели в полной тишине покидали аудиторию. Евгений не спешил уходить со своего места, испытывая странное и немного неловкое чувство, будто всё его естество тянуло руки навстречу этому благодушному человеку, желая познакомиться и задать вопрос, который мучил его уже долгое время. Почему именно ему, Евгений не мог понять. Возможно, потому, что Максимов – учёный, доцент такого уважаемого института и кажется необычайно умным, проницательным и осведомлённым во многих сферах жизни, а может, дело в поразительном и беспричинном доверии, взявшемся буквально ниоткуда.

Евгений просидел в нерешительности некоторое время, пока все не покинули лекционный зал, а потом встал с места и тихо, почти беззвучно спустился к сцене. Сам лектор явно остался доволен собой и тем, как прошло его выступление. В приподнятом настроении он елозил специальной губкой по доске, начищая её до блеска, и напевал под нос какую-то мелодию, пока не почувствовал чьё-то приближение. Он резко обернулся и вздрогнул, когда обнаружил в метре от себя таинственного мужчину, которого заприметил на дальнем ряду ещё во время лекции.

– Ой, вы меня напугали, – растерянно пропищал Максимов и прижал испачканную губку к груди. – Я думал, что все уже ушли.

– Простите, я не хотел вас пугать, – перебил его Евгений, а затем выставил руки ладонями вперёд и сделал шаг назад, увеличивая дистанцию. – Я… я просто…

– Да ничего страшного, я сам задумался о сегодняшней теме и совсем потерял связь с реальностью. Вы что-то хотели? Автографов я не даю! – сказал Алексей, но потом, заметив замешательство на лице собеседника, виновато улыбнулся: – Простите, дурацкая шутка, но автографы я действительно не даю, а почему – это тема на ещё одну многочасовую лекцию, вряд ли вы к ней готовы, – снова пошутил Максимов, но, поняв, что Евгений не разделяет его хорошего настроения, перешёл на более серьёзный тон: – Кстати, а я вас помню, вы опоздали к началу лекции и сидели вон там, в дальнем углу.

– Ага, я случайно увидел афишу на входе, когда проходил мимо, и решил зайти послушать. Кстати, меня зовут Евгений.

Новиков резко протянул руку и вновь подошёл поближе. Алексей немного замешкался, посмотрел на протянутую ладонь, но быстро опомнился, положил губку на место, быстро отряхнул руки и принял предложение о знакомстве.

– Приятно познакомиться, а я Алексей Максимов, доцент кафедры теоретической физики, хотя вы и так это знаете, раз присутствовали на лекции.

Алексей продолжал трясти руку своего нового знакомого, ощущая, как всё его тело охватывает непонятная дрожь, чуть различимый гул тревоги из самых дальних уголков подсознания. Он хмурился всё сильнее, неосознанно сжимая руку ещё крепче, и с подозрением прищурился.

– Простите, а мы раньше нигде не встречались? Ваше лицо мне кажется до боли знакомым, вы не из нашего института?

– Нет-нет, что вы, я очень далёк от науки, – неловко засмеялся Евгений, с трудом вырывая руку из неожиданно крепкой хватки доцента. – Когда-то я мечтал заниматься чем-то подобным, придумывать всякие умные теории, строить фантастические штуки, но это всё осталось в далёком детстве. Глупые фантазии, не более. К сожалению, ума хватило только на скромную должность юриста.

– Почему сразу глупые? – обиделся Максимов. – Очень благородные стремления, а учиться никогда не поздно. К тому же я бы не сказал, что профессия юриста требует намного меньше ума и смекалки.

– Да, наверное, но всё же это не совсем моё. Я даже не уверен, зачем вообще решился сюда прийти. Извините, что отвлёк, я, пожалуй, пойду, время уже позднее.

Евгению почему-то захотелось поскорее сбежать из неловкого разговора. После небольшого личного знакомства от былого стремления вылить на неизвестного человека свои проблемы не осталось и следа. Новиков поспешил было уйти, но Алексей его внезапно окликнул:

– Надеюсь, вам хотя бы понравилась лекция?

Евгений обернулся и увидел, как профессор оскалился широкой, но какой-то хищной улыбкой.

– Д-да, очень, – честно ответил Новиков. – Может, я не со всем согласен, но…

– Да пустяки, – махнул рукой Алексей и немного рассмеялся. – Трудно найти человека, особенно на моём факультете, кто был бы со мной согласен. Поэтому меня тут и недолюбливают. Но зачем мне их любовь? Правда ведь? Истина, как говорится, дороже. Но я не об этом. Вы ведь подошли не затем, чтобы просто познакомиться со мной, я прав? Вы хотели о чём-то спросить? Я могу ответить на любой вопрос, не каждый день встречаешь человека, готового спрашивать и, главное, слушать.

Новиков продолжал стоять вполоборота, не в силах решить, что же ему делать дальше, но проницательность лектора сломала последнюю преграду. Евгений вернулся к нему и глубоко вздохнул.

– Да, я хотел задать один вопрос, но уже не уверен, что он касается вашей темы.

– Та-а-ак, заинтриговали, и в чём же он заключается? – с оживлением спросил Максимов, потом перекрестил на груди руки и присел на краешек своего стола.

– Вам знакомо чувство дежавю?

– Вот так вопрос. – Максимов кашлянул от удивления. – Я уверен, что каждому знакомо это чувство. Да взять хотя бы меня. Я ведь тоже был абсолютно уверен, что где-то раньше вас видел. В какой-то мере, это тоже разновидность дежавю. Но я не понимаю, куда вы клоните?

Евгений замялся в поисках нужных слов, а его взгляд постоянно бегал по сторонам.

– Нет, я не об этом. Я имею в виду не совсем обычное дежавю, не то мимолётное чувство, когда определённые слова или действия будто уже происходили в прошлом, когда кажется, что вы заранее знаете итог… Хм. Представьте, что вас постоянно терзает смутное ощущение, будто ваши воспоминания не совсем ваши, что всё должно быть немного иначе, словно весь мир не такой, каким должен быть.

– Интересно, – встревоженно хмыкнул Алексей и в момент стал очень серьёзным. – Извините, Евгений, что-то я вас совсем не понимаю. Если у вас какие-то проблемы с памятью…

– Нет-нет, с памятью как раз всё хорошо, я бы даже сказал, слишком. – Новиков потёр лоб рукой. – Чёрт, так и знал, что не стоило начинать этот разговор.

– Простите за мои слова, но мне кажется, вам нужна профессиональная помощь несколько иного рода.

– Да, возможно. Когда я разглядывал вашу афишу, мне на секунду подумалось, что это как-то связано со всякими параллельными мирами и прочими научными штуками. Да, сейчас я уже понимаю, насколько это звучит глупо.

На лице Алексея появилась немного снисходительная улыбка.

– Вы предположили, что ваши проблемы с памятью или восприятием действительности связаны с тем, что вы можете взаимодействовать с параллельными мирами? Вы к этому клоните? – уточнил он.

Евгений потупил взор и только виновато пожал плечами.

– Звучит знакомо, – подтвердил Максимов уже более доброжелательным тоном. – Вообще, есть такая гипотеза одного шарлатана от науки – профессора Косинского, как он себя называет. Она говорит о возможной связанности всех параллельных вселенных между собой при помощи особых ментальных нитей, протянутых от наших разумов к их копиям в иных мирах. Это как множество пластин, соединённых между собой информационным пространством, сетью, сплетённой из разумов всех людей. А ещё он практиковал особый тип медитации, помогающий как бы расщепить любое сознание, с целью управлять своими копиями во всех реальностях или просто наблюдать за их жизнью.

– Интересная теория, – промычал Евгений и задумался.

– Ну что вы! – Максимов от возмущения всплеснул руками. – Это же дикость какая-то, идеализм чистой воды. Вы же прекрасно слышали, как я отношусь к подобным идеям и к параллельным вселенным в частности. А с проблемами памяти я бы всё же посоветовал обратиться к психологу или психотерапевту, тут я не в силах чем-то помочь.

Новиков с согласием кивнул и поджал губы, сгорая от стыда.

– А в целом, что касается научного объяснения эффекта дежавю, – продолжил Алексей, – это не совсем моя тема, я всё-таки не нейробиолог и не специализируюсь на физике мозга. Слышал несколько гипотез на этот счёт, и все они основаны на неких ошибках мозга в восприятии мира. Например, при кодировании сигналов от органов чувств или вовсе когда воспоминания из снов воспринимаются как реальный опыт из прошлого. Но если хотите знать моё мнение, то полагаю, что всему виной несовершенство нейронной сети. – Он постучал пальцем по голове. – Она хранит каждое воспоминание в виде объединения нейронов, содержащих его отдельные части, небольшие кусочки сохранённого опыта. Определённый их набор образует единую сеть, восстанавливая образ из памяти. Вот только обычная человеческая жизнь в основном наполнена рутинными и однообразными делами. Неудивительно, что иногда мозг воспринимает похожий набор сигналов как повторение чего-то из прошлого и снова активирует по ошибке старую сеть, которая уже содержит в себе последствия тех событий, и тогда нам кажется, что мы знаем их наперёд. Только и всего. Так что ничего страшного. Если, конечно, такие ошибки не происходят слишком часто, как вы говорите.

– Хорошо, спасибо, – промямлил Евгений вполголоса. – И простите, что отнял ваше время своими глупостями.

– Да бросьте, вопрос оказался весьма интересным. Если будет время, то приходите ещё на мои лекции. Я собираюсь проводить их регулярно на разные животрепещущие темы. Может, даже затрону и вашу проблему.

Евгений кивнул в ответ и уже повернулся одной ногой к выходу.

– Я всё же пойду, но вы мне всё равно очень помогли.

– Надеюсь, что так. Тогда удачи вам!

Максимов вскочил со стола и снова протянул руку, но только Евгений схватил её, чтобы попрощаться, как свет в аудитории погас, погружая в пугающий полумрак и странную тишину, а спустя мгновение темнота полностью скрыла этот мир.

#102

Бар «Сады Диониса» располагался всего в пяти минутах ходьбы от адвокатского бюро, где работал Евгений. Со своим коллегой и по совместительству другом Романом он частенько любил заходить туда после работы, выпить пару кружечек пива, обсудить текущие дела и успехи, посетовать на жизнь или просто расслабиться. Порой их вечерние посиделки перерастали в настоящую пьянку, где они просаживали кучу денег, теряя не только своё финансовое благополучие, но и последние остатки человеческого достоинства. Хотя, по мнению большинства, у адвокатов его и так было немного. Само заведение, несмотря на удачное расположение в самом центре города и поэтичное название, едва оправдывало свой высокий статус и почёт среди местных жителей, а скорее, походило на дешёвую забегаловку для беспробудных пьяниц. Во всяком случае, именно так об этом баре отзывался Евгений, которому по долгу службы часто приходилось посещать злачные места города: от стриптиз-клубов до фешенебельных ресторанов, где скрытные клиенты предпочитали вести свои дела и обсуждать детали предстоящих заседаний. Поэтому местный дешёвый и простенький интерьер, старые деревянные столы, лавки, обтянутые потрескавшейся кожей, средней паршивости еда и малый выбор алкоголя навевали на Евгения давящую тоску. Несмотря на это, к вечеру здесь всегда скапливалось множество посетителей из ближайших офисов, которые занимали все места и наполняли помещение равномерным хором пьяных голосов.

Роман не разделял скептицизма своего друга. Ему нравилось местное пиво, настроение праздника, витающее здесь в послерабочее время, и местные официантки, которым он любил строить глазки, особенно когда количество алкоголя в крови смывало всякие моральные границы. Но Евгений никогда не сопротивлялся, когда Роман звал его на очередной праздник жизни в «Сады Диониса», тем более они «цвели» совсем рядом и позволяли снять с себя груз забот по пути домой, где его ждала очередная бытовая нервотрёпка.

Сегодня к тому же был особый день. Евгений довёл до победного конца невероятно долгую и сложную судебную тяжбу одного очень важного и богатого клиента. Вечером вместе с Романом они сразу направились в «Сады Диониса», где заняли единственный свободный стол в самом углу бара. Он находился рядом с входом в туалет и прямо под висящим на стене телевизором, где тихо транслировался какой-то спортивный канал, но важную для карьеры победу уже ничто не могло омрачить. Они хотя бы оказались в стороне от гудящей разношёрстной публики, которая не помешает им с упоением вспоминать судебные баталии и вдоволь посмеяться над растерянным лицом ответчика, только что потерявшего всё в своей жизни.

Как обычно, они начали с привычного разливного пива в огромных гранёных кружках и под лёгкую закуску долго праздновали очередной успех своего бюро, пока душа не попросила повысить градус напитков и веселья. Роман игриво подозвал к себе одну из официанток, заказал сразу несколько бутылок водки и кучу разномастных закусок, от картошки с мясом до маринованных грибов.

Совсем скоро их праздничный стол расцвёл так, что, по мнению Романа, вызывал зависть у остальных посетителей. Но с каждым тостом и опрокинутой стопкой Евгений почему-то грустнел и становился всё более молчаливым.

– Ты вот скромный такой, а зря, очень зря, – причитал Роман заплетающимся языком и уже плохо соображал под невыносимым давлением алкоголя. – Я же говорю, да тебе пятки должны целовать, молиться на такого золотого ком… компаньона, вот! Да на тебе всё бюро держится.

– Думаешь? – засомневался Евгений, бесцельно ковыряя вилкой в тарелке с недоеденной картошкой.

– Конечно! Что бы они без тебя делали? – воскликнул Роман, потом подцепил вилкой один из маринованных грибочков и закинул в рот. – Ты сам подумай, никто не хотел браться за это дело, никто! А теперь мы в шелках ходить будем. Переедешь в самый большой кабинет, ну тот, который справа.

– Так там же кабинет Серёги?

– Кого? – возмутился Роман. – Кто такой этот Серёга? Тьфу! Блоха… навозная. Выкинем его к чёрту на улицу. Доходяга проклятый. Кто вообще его взял к нам в бюро?

– Ой, Рома, не знаю, вряд ли он отдаст, да и зачем мне этот кабинет, мне и свой нормально.

– Что значит «зачем»? Что значит «не отдаст»? – Роман завёлся пуще прежнего и ударил кулаком по столу. – Не захочет – заставим! А ну, пойдём с ним поговорим!

Роман резко вскочил, чуть не прокинув всё на столе, но тут же пошатнулся и упал обратно на сидение.

– Куда пошли? – без энтузиазма спросил Евгений. – Он уже давно дома, а где он живёт, ты знаешь? Я вот не знаю. Да и время уже…

– Да, ты прав, ну его… завтра поговорим. – Роман махнул рукой и начал разливать новую порцию водки по стопкам. – Давай лучше ещё выпьем.

– Кстати, а сколько уже времени? – промямлил Евгений, потом посмотрел на наручные часы, прищурился и с тяжестью выдохнул: – Эх, опять будет пилить.

– Пф-ф-ф, Катька, что ли? Опять житья не даёт? А я тебе говорил, строже надо быть с этими бабами. Распустил её совсем, командует она тут, понимаешь ли.

– Так а что сделаешь? Жена всё-таки, люблю её, дрянь такую, а она всю кровь уже выпила. Пилит и пилит, пилит и пилит. Я же всем её обеспечиваю, а она?! Дура неблагодарная.

– Воспитывать её надо, воспитывать! Поверь моему богатому опыту. Приходишь домой, стучишь кулаком по столу и говоришь: «Жена, а ну, обед на стол!», а потом снова: «Жена, а ну, в постель!»

– Оно и видно, – ёрничал Евгений. – Твоя уже третьего родила.

– То-то и оно, Женя, нужно показать, кто в доме хозяин. У вас вот кто в семье мужик, я не пойму?

– Я мужик! – воскликнул Евгений и стукнул кулаком по столу, разлив часть водки из стопок.

– Тише-тише, ну не сейчас же, – заголосил Роман, спасая остатки драгоценного напитка. – Давай тогда выпьем, за воспитание.

– Да, за воспитание! – с радостью согласился Новиков.

Они чокнулись стопками, приняли новую порцию и заели остатками картофеля. В это время мимо них пронеслась молодая официантка, спешившая обслужить других клиентов, и друзья не сговариваясь одновременно повернулись вслед за её короткой юбкой.

– Какая же она всё-таки дрянь, – с раздражением сказал Евгений.

– Кто, Натаха, что ли? – Роман кивнул в сторону официантки.

– Какая ещё Натаха?! Откуда ты вообще их имена знаешь? Катька моя, говорю, вертихвостка!

– Вот те раз, что она ещё учудила?

– Не хотел тебе рассказывать. Изменяет она мне, Рома, вот что.

– П-подожди, я не понял. С кем?!

– Если бы я знал. Она как устроилась на эту новую работу, пропадает там постоянно, ничего не рассказывает. Вечные звонки какие-то. Холодная стала, неразговорчивая. Вот мы и цапаемся постоянно. Изменяет она мне, точно говорю.

– Во-о-от! А я тебе что говорил? Не поставил себя в семье, вот она уважать и перестала. Ты вот что, послушай совет своего лучшего друга. Приди сегодня домой и чётко спроси у неё: «Жена, ты мне жена или… не жена?! Ты там давай это, прекращай свои шуры-муры и всё такое».

Евгений ничего не ответил, а только скорчил гримасу недовольства.

– Или хочешь, пойдём сейчас найдём её хахаля и набьём морду? А, что скажешь? – не унимался Роман.

– И кто нас потом защитит в суде после такого? – горько усмехнулся Евгений.

– Как кто? Наш лучший адвокат, конечно!

Роман засмеялся, подмигивая своему другу, а потом обернулся и снова поискал глазами знакомую официантку.

– Ты видел?! – воскликнул он. – Она мне улыбнулась!

– Кто? – устало переспросил Евгений, еле ворочая языком.

– Натаха, официантка. Смотри, опять!

– Да она даже не смотрит в нашу сторону.

– Она меня хочет, точно говорю. Так, подожди, я сейчас.

– Рома, постой, я… мне правда домой надо, – неосознанно бормотал Евгений, пытаясь схватить Романа, но поймал лишь пустоту.

Разум его друга уже жил своей жизнью, воодушевлённый новой заветной целью. Роман с трудом вылез из-за стола и, покачавшись на месте, побрёл куда-то вглубь бара, оставив Новикова наедине c собственными мыслями. Хотя их осталось не слишком много. Они утонули в литрах выпитого спиртного, оставляя в голове лишь расплывчатые картинки и чувство тошноты. Пару минут Евгений сидел неподвижно, просто созерцая тарелку перед собой, а потом облокотился на стол, подпёр голову рукой и закрыл глаза, вслушиваясь в равномерный гул посетителей бара и звон посуды. Тем временем очередной футбольный матч, идущий по спортивному каналу, ушёл на перерыв, и из телевизора над головой Евгения донеслась тревожная мелодия экстренного выпуска новостей. Серьёзный и глубокий бас диктора пронзил разум Новикова, с болью отзываясь в голове.

«…тем временем Альянс продолжает наращивать группировку своих войск у наших границ, оправдывая это предстоящими крупными учениями. Президент уже заявил, что подобная эскалация в отношениях между нашими странами недопустима и Альянсу необходимо немедленно отвести свои войска, иначе мы будем вынуждены реагировать на всё возрастающую угрозу нашему суверенитету. Также президент призвал соблюдать конвенцию о демилитаризации границ и ещё раз напомнил о возможных необратимых последствиях для всего мира. На что глава Альянса заявил следующее: „Мы имеем полное право на передвижение своих войск по нашей территории и не позволим указывать, как нам распоряжаться собственной армией. Призываем все стороны не нагнетать международную обстановку“. Совет Министров созвал экстренное заседание…»

– Вот уроды, – тихо выдавил из себя Евгений, не открывая глаз.

То ли от дурных новостей, то ли от количества выпитого он внезапно ощутил, как тошнота быстро подкатывает к горлу, грозясь продемонстрировать посетителям богатство внутреннего мира. Евгений вскочил, опираясь обеими руками на стол, потом ухватился за стену и побрёл в сторону туалета, благо тот находился совсем рядом. Но, к сожалению, Новикову не хватило стремительности или удачи, чтобы добраться до одной из кабинок. Как только он вломился в туалет, его тут же стошнило, да ещё прямиком на штаны и ботинки одного из посетителей бара, стоявшего у раковины. Крупный лысый мужчина в кожаной куртке побагровел от злости, осматривая свои ноги.

– Ты чего, с-сука?! – заорал он на весь туалет.

Его реакция была молниеносной и беспощадной. Размахнувшись, он со всей силы ударил кулаком в лицо обидчику, отчего Евгений сразу отлетел обратно к входу и, ударившись об дверь, моментально очутился на холодном кафельном полу. Он мало понимал, что происходит вокруг. Его лицо горело огнём, боль застилала все мысли, а сознание расплывалось, оставляя за собой лишь агонию тела.

Новиков не помнил, как очутился дома в тот праздничный вечер, омрачённый таким грустным финалом. В памяти остались лишь редкие вспышки сознания, пробившиеся сквозь боль и попытки Романа привести его в чувство. Что случилось после того, как он отключился на полу туалета захудалого бара, как Роман смог дотащить его до дома, хотя сам плохо держался на ногах? Это так и осталось загадкой. Ясность мысли стала возвращаться к Евгению лишь в тот момент, когда друг дотащил его до дверей квартиры и позвонил в дверной звонок.

– Что случилось? – первое, что смог внятно произнести Евгений со времён битвы за туалет, а потом зашипел как змея: – Как же больно, чёрт!

– Ты чего там учудил, придурок? Я думал, прям там и помрёшь, испугал всех до чёртиков.

Роман всё время держал друга под руку, чтобы тот снова не свалился на пол, и одновременно поддерживал себя, образуя своеобразный симбиоз из непослушных пьяных тел.

– Я… я не помню, мы что подрались? – растерялся Евгений, а потом потрогал свою левую щёку и снова зашипел.

– Ну нет, ты что, я бы никогда… – Роман проглотил остатки фразы и что есть силы постучал в дверь. – Катя! Открывай! Твой муж помирает.

Дверь тут же распахнулась, и на пороге показалась невысокая девушка в ярком домашнем халате, туго стянутым длинным поясом. Миловидная, курносая, с чёрными как смоль волосами, собранными в небольшую косичку, она смотрела на них исподлобья карими глазами, хмурила брови и недовольно сопела. Сначала её взгляд скользнул по грязному пиджаку, остановился на порванном по шву рукаве, а потом она заметила налитый кровью левый глаз, который уже начал заплывать из-за сильно раздувшейся скулы.

– Боже мой, – закатила глаза Катя. – Заходите скорее.

– Катя, всё нормально, – промямлил Евгений.

Роман затащил его в прихожую, кое-как усадил на небольшой стульчик у входа и прикрыл за собой дверь.

– Кстати, позвольте представиться, я Рома, коллега вашего мужа, так сказать, – сказал он торжественно и протянул руку. – Столько о вас слышал, но почему-то до сих пор не довелось…

Катя демонстративно сложила руки на груди, сделала шаг назад, оценивая обоих недовольным взглядом.

– Что случилось? – грубо перебила она.

– Катя, ты не поверишь, – начал Евгений, продолжая ощупывать больную щёку. – Я выиграл то дело, представляешь, я их сделал!

Его жена тихо выругалась и снова закатила глаза.

– Да плевать мне на дело, с глазом что случилось?

– А, это…

Роман выступил вперёд и решил ответить за своего друга:

– В общем, мы праздновали это дело в баре, и там возникло небольшое недома… недопонимание.

– В это я как раз могу поверить, – на выдохе ответила Катя.

Евгений в очередной раз потрогал разбитую скулу и привстал со стула, цепляясь за стену.

– Вот так всегда, у тебя муж весь в крови, а у тебя даже никакого сочувствия, – сказал он, постепенно повышая голос. – Я содержу весь этот чёртов дом, и каждый раз одно и то же!

Евгений пошатнулся и чуть не упал, но друг успел его подхватить.

– Тише, тише, ты чего завёлся? – шикнул на него Роман.

– Просто достало уже каждый раз видеть эту недовольную рожу. Злобная стерва.

– Что же ты до сих пор терпишь эту рожу? – бросила в ответ жена, не скрывая своего омерзения.

– Что?! – с вызовом проревел Евгений.

– Ничего! А это, – она указала на разбитый глаз, – я уверена, ты вполне заслужил своим привычным мерзким поведением.

– Что ты сказала, стерва?! – снова взревел Евгений.

Он вырвался из рук своего друга, схватил свою жену за запястье и начал со злостью его выкручивать. Катя заверещала от боли, пытаясь другой рукой разорвать крепкую хватку своего мужа.

– Отпусти, подонок, мне же больно!

– Ребята, давайте все успокоимся, – причитал Роман, стоя в стороне, но его никто не слушал.

После неудачных попыток освободиться, Катя извернулась как смогла и залепила пощёчину прямо по повреждённой щеке Евгения. Тот взвыл от боли, отпустил руку жены, отшатнулся, а потом недолго думая размахнулся и отвесил такую мощную пощёчину в ответ, что Катя только тихо пискнула, отлетела в сторону и, оглушённая, упала на пол.

– Ты чего творишь?! – закричал Роман, потом оттолкнул друга в сторону и упал на колени рядом с его женой. – Катя? Катя!

Роман приподнял девушку с пола и начал её тормошить, чтобы привести в чувство.

– Ты же сам говорил: «Будь мужиком», – пролепетал Евгений.

Он не испытывал никаких сожалений, а возможно, вообще не осознавал, что происходит вокруг.

– Идиот! – необычно свирепо крикнул в ответ Роман.

Евгений поднял перед собой гудящую от удара ладонь, посмотрел на неё сквозь мутную пелену на глазах. В этот момент мир не выдержал и рассыпался в прах, унося с собой в темноту всю боль и невзгоды этого вечера.

#103

На обочине одной из центральных магистралей, связывающей два крупных города, в объятиях бескрайнего и дремучего соснового леса приютилась небольшая придорожная гостиница. Совершенно обычная и ничем не примечательная, коих очень много рассыпалось по всем дорогам огромной страны. У неё даже не было конкретного названия, лишь несколько невзрачных каменных зданий, что жались друг к другу от страха, перед обступающими со всех сторон вековыми деревьями. Рядом с гостиницей на импровизированной стоянке было не протолкнуться от грузовых машин и уставших водителей, которые частенько останавливались здесь из-за дешёвого постоя и терпимой кухни. В одном из зданий находилось кафе, походившее, скорее, на заурядный бар для обречённых жизнью выпивох, а не место, где можно спокойно отдохнуть и вкусно поесть перед долгой дорогой. Местный контингент оказался под стать такой обстановке: склочный, недалёкий, любящий нарушать все мыслимые и немыслимые законы. Например, напиваться до беспамятства прямо в середине рейса, рискуя потерять груз и лицензию или демонстративно покуривать, сидя за столом, несмотря на многочисленные запреты, расклеенные на стенах. Но хозяева предпочитали закрывать на всё глаза, радуясь огромному потоку клиентов, просаживающих деньги в пьяных посиделках со своими коллегами-дальнобойщиками.

Евгений Новиков, в отличие от других собратьев по транспортному бизнесу, попал сюда не по зову сердцу или семейным традициям, а из-за огромных долгов и жизненных проблем, свалившихся на него разом как снежный ком. Долгий период безработицы и отчаяния на фоне его прогрессирующего алкоголизма привёл Евгения к старому другу детства, работающему в крупной транспортной компании. Тот помог Новикову встать на ноги, получить необходимые права и даже устроил в компанию под личную ответственность. Но долгие одинокие дни, проведённые за рулём большегруза по необъятным просторам родины, ещё больше точили его пошатнувшеюся психику, и он всё глубже погружался в пучину алкогольной зависимости, грозясь потерять то единственное, что ещё осталось. Хотя многие его коллеги сказали бы, что это вполне типичная и знакомая им история.

Когда очередная вспышка света превратилась в яркие пятна ламп на потолке и растворилась в иллюминации светодиодных украшений над барной стойкой, никто не заметил каких-то изменений, лишь некоторые потирали глаза, не осознавая, что произошло буквально пару секунд назад. Тесное и душное помещение продолжало утопать в отвратительном никотиновом смоге вперемешку с целым букетом профессиональных запахов из пота, машинного масла, перегара и прочих атрибутов яркой жизни властителей дорог. Всё кафе гудело от бессмысленных пьяных разговоров, сальных шуточек и беспрерывного мата. Только Евгения мало интересовали местные обитатели с их бесконечными историями, он сидел в одиночестве за барной стойкой, крепко обнимая левой рукой стакан со спиртным и с удивлением разглядывая правую. К тому времени он уже порядком запьянел и сквозь туман в голове плохо понимал, что происходит в его мыслях, откуда это странное ощущение и покалывание в ладони, а также нестерпимое жжение под глазом, постепенно растекающееся по всему телу. Более того, он не сразу понял, где находится и как сюда попал. Ему стоило больших усилий, чтобы из вереницы странных и будто бы чужих мыслей выловить смутные очертания его грузовика и целой фуры ценного груза. На мгновение Новикову показалось, что он должен быть в офисе, в какой-то фирме, и даже успел испугаться, что вместо этого пьёт в захудалой забегаловке и давно опоздал на работу. Или он должен быть в баре? Но не здесь. Ему показалось, что в нос ударил резкий, но приятный аромат знакомых блюд и кислый запах солёностей.

Евгений резко обернулся, будто в поисках кого-то, встретился взглядами с несколькими неприятными личностями, а потом медленно осмотрелся вокруг, но приличная доза алкоголя в крови мешала ему собраться с мыслями и анализировать ситуацию. Он снова посмотрел на свою руку, сжал её в кулак несколько раз, прогоняя необычные ощущения, а потом заметил, что молодой бармен с уставшим лицом неправильно распознал его сигналы и моментально возник рядом с бутылкой чего-то крепкого наперевес.

– Ещё? – кратко и безразлично спросил он, поправляя длинную чёлку.

Евгений заглянул в свой стакан, где ещё плескалась прозрачная жидкость, сморщился и растерянно посмотрел на бармена.

– Друг… не подскажешь, где я нахожусь? Я что-то странно себя чувствую, – с усилием проговорил Евгений, мотая головой.

Молодой человек за стойкой поджал губы и с усталостью выдохнул.

– Нет, вам уже хватит на сегодня. Советую снять номер и хорошенько выспаться, – с ноткой пренебрежения предложил бармен и убрал бутылку куда-то под стойку.

– Это ведь бар? – зачем-то спросил Новиков, хотя знал ответ, а потом снова попытался рассмотреть сидящих позади него людей.

– Вообще, мы называем это «кафе», но да, вы удивительно проницательны. И всё же, настоятельно рекомендую снять у нас комнату и пойти отдохнуть, раз вы даже не помните, где находитесь.

Молодой человек был явно недоволен своим местом работы или положением в жизни и продолжал источать яд при ответах, что совсем не поощрялось в людях его профессии. Ненависть к клиентам была так высока, что иногда просачивалась сквозь показное равнодушие.

– Я помню… – с неуверенностью произнёс Евгений и начал тереть пальцами над бровями. – Помню, как был в рейсе и решил остановиться здесь на ночь, и помню, как…

В его глазах всё плыло, а мысли путались, Евгений даже не мог сказать, что стало главной причиной его состояния: крепкий алкоголь или подскочившее давление, но внезапное и острое чувство тревоги начинало охватывать весь разум. Он снова посмотрел на свою руку и сжал пальцы в кулак.

– Катя! – неожиданно выкрикнул Евгений. – О нет, Катя?

У него спёрло дыхание, и он уставился на бармена безумными глазами.

– Вы кого-то ищете? – Молодому человеку становилось всё тяжелее сохранять безучастное выражение лица, как предписывали ему правила, и он тоже начал терять терпение. – Я не знаю никого с таким именем, и если мне не изменяет память, то вы пришли сюда один. Если хотите, я могу попробовать узнать…

Но тут Евгений вскочил с места как ошпаренный, опрокинув стакан с остатками алкоголя на стойку, и чуть не упал, запутавшись ногами в барном стуле.

– Но как? – громко спросил он. – Я не мог так поступить! Откуда это в моей голове?!

В зале кафе резко смолкли пьяные голоса, а кто-то даже хихикнул, наблюдая за очередной выходкой нетрезвого посетителя. Евгению было страшно, он чувствовал, как начинает терять связь с реальностью, как тонет в собственных мыслях, не в силах более отличить настоящее от фантазий бунтующего разума.

– Не может быть, я этого не делал, я был в рейсе уже несколько дней. Я же помню… помню? – продолжал Евгений, закрывая руками лицо.

– Уважаемый, успокойтесь, прекратите этот дебош, – повышая голос, зло скомандовал бармен, пытаясь одновременно вытереть разлитое спиртное.

В помещении раздался хохот и показались издевательские ухмылки.

– У-у-у, ещё один молодняк поплыл, – сказал один из посетителей. – Наберут по объявлению. Тьфу! Ни пить, ни водить не умеют, ещё и такие отличные тягачи им доверяют.

Евгений машинально повернулся на голос и посмотрел в сторону посетителя ошалевшим взглядом.

– Это… это не мои воспоминания, это не я, – сказал он, а потом снова схватился за голову. – Прекратите, хватит!

Новиков зарычал, после чего его повело в сторону, и он чуть не упал, опрокинув по пути один из столов, где сидели двое мужчин и мирно потягивали пиво из больших кружек. После такого варварского действия вся их бесценная трапеза, куда входили и различные закуски, полетела на пол и разбилась, обдавая остатками пива ближайших посетителей.

– Эй, ты что творишь, совсем сдурел?! – завопил один из владельцев утерянного пенного сокровища. – Иди проспись, урод!

Несколько человек, сидевших рядом с опрокинутым столом, вскочили на ноги и тоже принялись кричать, разглядывая новообретённые пятна на своих штанинах, но никто из них не рискнул подойти близко к обезумевшему мужчине.

– В последний раз повторяю: покиньте заведение немедленно или я вызову полицию, – причитал на заднем фоне бармен.

Но как бы он ни старался, пёстрого вида юношу почти не было слышно за общим гвалтом, перемешанным с пьяным хохотом некоторых посетителей.

Не обращая внимания на ругань, Евгений встал посреди кафе, ощупал карманы и извлёк оттуда старенький мобильный телефон. Шатаясь и плавая в мыслях, Новиков пролистал длинный список контактов и, к своему невероятному счастью, нашёл там заветное имя. Вот только радость оказалась недолгой. В такой глуши полностью отсутствовал сигнал мобильной сети.

– Нет, нет, Катя… Чёрт побери. Ну пожалуйста!

Новиков покрутился на месте, наивно полагая, что от его танцев на пяточке зависит качество связи, а потом бросился к барной стойке под испуганным взглядом молодого бармена.

– Мне нужно позвонить, скорее, умоляю, – тараторил Евгений, насколько позволяло его состояние, хотя от былого опьянения будто не осталось и следа.

– Н-не положено, не могу, – промямлил бармен и попятился к стенду с выпивкой.

– Ты издеваешься?! Дай мне чёртов телефон, где тут можно позвонить? – взревел Евгений и потом с силой отшвырнул один из барных стульев в сторону. – У кого-нибудь вообще связь работает?

Он резко обернулся, оглядывая всё кафе, а его глаза налились кровью.

– Что вы сидите, вышвырните его отсюда, – пропищал бармен, обращаясь к кому-то в зале.

Похоже, пара крупных мужчин в самом углу кафе были местными завсегдатаями или просто знакомыми бармена и эти слова предназначались для них. Как и большинство других, они даже не шелохнулись, пока Евгений разносил кафе, и с удовольствием наблюдали за спектаклем, слушая блеяние и уговоры облитых посетителей, но после персонального обращения сразу отставили пивные кружки и встали из-за стола.

– Эй ты, слышишь? Хорош бузить уже! Тебе же сказали, иди проветрись, дружище, – проговорил один из них, что был крупнее, пока медленным угрожающим шагом приближался к дебоширу.

– Вы не понимаете, мне нужно ей позвонить, срочно… она… я… – Евгений запинался и терялся в словах, быстро бегая глазами по недовольным лицам в кафе.

Вот только защитники спокойствия не желали ничего больше слышать. Под крики Новикова и борясь с его сопротивлением, они мигом скрутили ему руки и буквально выставили за дверь. От сильного толчка в спину он упал на колени, поднимая в воздух облако песчаной пыли, и только с большим трудом ему удалось снова подняться на ноги. Почему-то тело отказывалось его слушаться, сердце колотилось, а мысли атаковали новые непонятные образы из мест, где он прежде не был, людей, с кем никогда не встречался, и слов, которые никогда бы не хотел услышать. Евгений зажал уши обеими руками, чтобы не слышать шёпот собственного безумия, и просто пошёл вперёд, ни разу не обернувшись в сторону кафе.

– Это не я… это не я… – тихо, почти шёпотом повторял он, тяжело передвигая ноги.

На улице уже совсем стемнело, и редкие огни от здания гостиницы вместе с тусклыми фонарями у края дороги почти не помогали рассеять глубокую тьму от наступающего со всех сторон густого леса. Новиков не знал, что происходит и куда он идёт, ему просто хотелось сбежать от карусели неясных образов, что крутились перед глазами и терзали вспышками воспоминаний. Свет расплылся в блеклые пятна, и Евгений даже не заметил, как внезапно оказался на шоссе. Последнее, что он услышал, – это громкий протяжный гудок огромного грузовика, скрип колёс и глухой удар, за которым уже не было ничего.

#104

Бескрайнее море белого света отступало, оставляя за собой небольшую, но уютную спальню в обычной квартире на окраине города. За окном уже вовсю царила ночь, и даже сияющая на небе луна, плывущая среди редких туч, не могла разогнать толстый слой темноты, куда с головой погрузился дремлющий район. И только тусклый свет фонарей во дворе лениво пробивался сквозь кроны деревьев и заглядывал в окна маленькой квартиры, освещая стены нежного кремового цвета с яркими узорами из цветов. В центре спальни у стены стояла широкая деревянная кровать, где мирно дремали Евгений и его любимая жена Екатерина, и, казалось, ничто не могло разрушить их тихую идиллию.

Но только волна света отхлынула от берегов нового мира, как невероятно мощный толчок, взрыв эмоций, чувств и образов вырвал Евгения из безмятежного сна. Его будто ударило током, всё тело затрясло и начало сводить судорогами. Он выгнулся на кровати, а потом свалился на пол, издав душераздирающий крик. Сквозь сон Катя не сразу поняла, что происходит с её мужем, и только когда он закричал, она моментально проснулась и вскочила с кровати.

– Женя?! – обеспокоенно позвала она, быстрым шагом огибая кровать. – Женя, что с тобой?

Он не отвечал, а только продолжал кататься по полу, пытаясь разодрать пальцами грудь, при этом смотрел в потолок обезумевшими глазами и хватал ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег. Он хотел ещё раз закричать, окутанный нестерпимым страхом, но из его груди вырывался только протяжный вой.

– Да что же это такое, Женя, ответь!

Катя растерялась и начала паниковать, моментально пускаясь в слёзы. Она металась по комнате в одной сорочке, не зная, что делать и куда бежать, пока не послышался сдавленный хрип от её мужа.

– Больно… не могу дышать… – единственные слова, на которые ему хватило сил.

– Я вызову скорую, держись, прошу тебя!

На мгновение Кате удалось побороть бессмысленную панику и взять себя в руки. Она бросилась к прикроватной тумбочке, где стоял телефон, набрала номер скорой помощи и будто во сне начала причитать оператору, не разбирая слов. Потом положила трубку и снова метнулась к мужу, приподняла его, усадила на пол и крепко обняла сзади.

– Тише, тише, помощь скоро прибудет, ты только держись! – уговаривала она.

Катя цеплялась трясущимися пальцами за его волосы, неловко гладила по голове, и это приносило свои плоды. В крепких объятиях жены Евгений немного успокоился, его дыхание стало ровнее, судороги прекратились, а сердце продолжало быстро биться, но уже не стремилось вырваться из груди.

– Ты здесь, – тихо прошептал Евгений пересохшими губами.

– Конечно, здесь, милый, я рядом. – Голос Кати продолжал дрожать. – Тебе опять приснился кошмар? – Она устало вздохнула. – Знаешь, это уже слишком. Я понимаю твоё отношение, но это уже невозможно терпеть, сегодня же запишу тебя к доктору Шварцу. Сходи к нему, прошу, ради меня.

Евгений промолчал. Он с трудом поднял руку и погладил жену по щеке.

– Ты здесь, – снова повторил Новиков, и на его губах промелькнула мимолётная улыбка.

– И всегда буду, – ответила она и поцеловала протянутую ладонь.

– Всегда… – на длинном выдохе прошептал Евгений.

После этого его разум окончательно надломился под давлением нескончаемой бури, окутавшей все мысли, голова разрывалась от ярких вспышек чужих и неясных воспоминаний. Евгений почти перестал дышать и немигающим взглядом смотрел на противоположную стену. Всё его нутро будто замерло в ожидании нового удара. Воспоминания иных жизней, миров, важных событий зажигались и гасли, как далёкие звёзды на ночном небосклоне. Другие, наоборот, разгорались и сияли всё ярче, образуя перед затуманенным взором Евгения полотно из мириадов мерцающих кусочков воспоминаний. Всё ещё слабые и мимолётные всполохи, они никак не хотели складываться в единую картину, но уже начали разгонять своим слабым свечением долгую ночь разума.

В глазах Новикова всё расплывалось. Красивый рисунок на обоях превратился в россыпь цветных пятен, постепенно заполняющих собой всю область зрения, и вскоре Евгений совсем потерял сознание.

#107

Известный на весь город психотерапевт Александр Шварц очень любил свою работу. И дело вовсе не в баснословных гонорарах, которые приносила ему слава и богатенькие поп-дивы, лечившие у него свои изнеженные души. В первую очередь Александру нравилось наблюдать, как после его словесных процедур люди менялись в лице, как их глаза блестели от света озарения, впервые пришедшего в их измученные головы, его восхищало невероятное чувство сопричастности от прикосновения к чужой жизни. Он, будто пастырь, направлял заблудших овец к свету новой жизни.

Шварц всегда считал, что добился всего сам, построил свой образ с нуля. Он как актёр, посвятивший всю жизнь оттачиванию одной роли. Для начала он взял загадочный псевдоним, чтобы звучать более престижно на глянцевых страницах элитных журналов. Отрастил короткую, аккуратно стриженную бороду, нацепил небольшие очки с круглой оправой, хотя не испытывал в них никакой необходимости, надел идеально подогнанный строгий костюм – всё, чтобы соответствовать образу человека, которому, по его мнению, можно доверять. Потом снял огромный пентхаус в центре города с панорамным окном во всю стену, выходившим на широкий проспект, и обставил кабинет шкафами и стеллажами с бесчисленным количеством книг. Они обступали со всех сторон центр главного зала, где располагался изящный кожаный диван чёрного цвета для расслабления пациентов, а напротив него, всего в паре метров, такое же кресло уже для самого доктора.

Приёмы Александр проводил исключительно в тёмное время суток, ведь самое важное – создать нужную атмосферу, погрузить пациента в транс, подготовить его к встрече с собственными страхами, и ничто не должно мешать. Этой цели было подчинено всё, даже освещение выстроено так, чтобы пятно мягкого и убаюкивающего света обволакивало лишь центр комнаты, создавая иллюзию безопасности и глубокой интимной обстановки. В этой игре есть только доктор и его пациент, а остальной мир должен раствориться за гранью их внимания.

Да, Александр безумно любил свою работу, но ему жутко не нравилось, когда клиент всем видом выказывал пренебрежение к ней, вёл себя грубо и неучтиво или, ещё хуже, тратил драгоценное время доктора напрасно. Сегодня был именно такой клиент.

Безусловно, Евгений Новиков был известным и уважаемым в городе адвокатом. К нему обращались за помощью многие крупные компании, и он мог себе позволить оплатить сеанс у самого лучшего психотерапевта, но с начала приёма Евгений не проронил ни единого слова. Долгое время он сидел на мягком диване для пациентов, но его взор был обращён сквозь панорамное окно кабинета. Он пожирал глазами огни ночного города, думал о чём-то своём, и ему казалось, что он видит странное разноцветное свечение в небе. Ничего подобного он раньше не видел. Только свет многочисленных ламп внутри кабинета, что отражался в окнах, мешал лучше разглядеть странный феномен.

Нервы Александра Шварца натягивались всё сильнее, превращаясь в тугую струну. С высоты профессионального опыта он понимал, что подобная реакция недопустима в его работе, но не мог ничего с собой поделать. Александр посмотрел на наручные часы, закрыл на мгновение глаза, глубоко вздохнул и негромко покашлял, привлекая к себе внимание.

– Евгений, раз уж вы заплатили весьма приличную сумму и всё-таки пришли на сеанс, может, мы хотя бы немного поговорим? – спросил доктор Шварц очень глубоким, невероятно проникновенным и вкрадчивым голосом, стараясь при этом не выражать никаких эмоций, кроме заинтересованности.

– О чём? – грубо ответил Новиков, даже не поворачивая головы.

– О чём хотите, конечно же. Ведь именно для этого люди приходят ко мне – поговорить, обсудить какие-то проблемы, личные переживания. Для начала скажите, что вас беспокоит? Вы ведь помните, почему вы здесь?

– Нет… – выпалил Евгений, но потом нехотя добавил: – Жена велела ходить.

– Жена, говорите? А вы сами не испытываете никаких проблем, нет желания в себе что-то изменить?

Евгений пожал плечами, а потом всё-таки развернулся к доктору и взглянул на него с долей пренебрежения.

– Не знаю. Нет, наверное. Я такой, какой есть. Что тут поделаешь? – риторически спросил он.

Доктор Шварц чуть заметно улыбнулся.

– Знали бы вы, как часто мне приходится слышать подобную точку зрения от своих пациентов. Но смею вас заверить, что человек на самом деле очень податливое и пластичное существо. Изменения заложены в нас природой, и нет ничего невозможного для нашего разума, стоит только захотеть. Но хорошо, допустим, вы не видите проблем, но что тогда видит ваша жена, чем она недовольна?

– Да всем! – раздражённо усмехнулся Евгений. – Сложно сказать, чем она вообще бывает довольной.

– И всё же вы здесь, а значит, её мнение вам небезразлично.

Евгений с тяжестью выдохнул и откинулся на спинку дивана. Этот разговор давался ему очень трудно. Несмотря на то что у адвокатов хорошо подвешен язык, они с лёгкостью находят аргументы и способны парировать любую словесную атаку, Новиков крайне не любил обсуждать личные темы, тем более с незнакомыми людьми. Он моментально становился замкнутым, угрюмым и неразговорчивым.

– Она говорит, что у меня бывает немотивированная агрессия, – с трудом подбирая слова, ответил Евгений.

– Вы с ней не согласны?

Александр сделался ещё более заинтересованным, чем раньше, явно ощущая, как барьер из толстого льда, наращённый годами беспристрастной юридической практики, дал огромную трещину. Доктор удобнее сел в кресле и поправил пальцем сползшие на нос очки.

– Агрессия не бывает немотивированной, вам ли не знать, доктор? – небрежно бросил в ответ Евгений.

– Соглашусь. Кроме случаев серьёзных психических отклонений, но даже там агрессия не является немотивированной, скорее, её причины лежат не совсем в рациональной плоскости.

– Я не совсем понимаю…

– Я хочу сказать, Евгений, что у всех проблем должно быть рациональное зерно, и наша задача – отыскать его. Если у вас проблема с контролем эмоций, повышенная агрессии, то нужно понять, что её вызывает.

Новиков неосознанно спрятал взгляд.

– Я иногда плохо себя контролирую, когда выпью, – признался он.

– У вас есть проблемы с алкоголем?

– Да нет у меня никаких проблем! Все выпивают, что за глупости?!

Евгений моментально завёлся и попытался закрыться, почувствовав, как доктор запустил в него свои когти.

– Спокойнее, прошу, мы просто делимся друг с другом наблюдениями, вам ничто не угрожает. Никто и никогда не узнает о нашем разговоре.

– В любом случае это мелочи жизни, – пробубнил в ответ Евгений и скрестил на груди руки.

– Возможно для вас это мелочи, но ваша жена так не считает. Ведь поэтому вы здесь?

Новиков нервно подвигал челюстью и решил промолчать.

– Скажите, Евгений, вы когда-нибудь причиняли вред другим во время такого неконтролируемого приступа агрессии? – осторожно и медленно произнёс доктор Шварц.

– Не помню, – резко выпалил Новиков и опять отвернулся к окну, а потом внезапно добавил: – Вы видели это странное сияние в небе?

– Евгений, сосредоточьтесь, пожалуйста, на нашем разговоре, остального мира сейчас не существует. – В голосе доктора впервые прозвучали чуть заметные властные нотки. – Так всё-таки, вы не помните или не хотите помнить?

Новиков снова повернулся к доктору, но на нём уже не было лица, он совсем поник.

– Не знаю, во время приступа злости я себя не контролирую. В голову будто ударяет что-то, и я могу…

У Евгения зазвенело в ушах, в висках больно кольнуло, и на него нахлынули обрывки таких чужих и неправильных воспоминаний. Он услышал крик своей жены, такой пронзительный и обжигающий, потом услышал удар. По телу Новикова прокатилась мелкая дрожь. Он обхватил голову руками и сильно сдавил, чтобы унять тревожные видения.

– Евгений, с вами всё в порядке? Если этот разговор причиняет вам боль, мы можем сменить тему, – обеспокоенно спросил психотерапевт.

Евгений опустил руки, взглянул на правую ладонь, а потом зачем-то потрогал щёку.

– Доктор, вам знакомо чувство дежавю?

В голову снова ворвались воспоминания и отозвались острой болью. Евгений увидел улыбчивое лицо мужчины с бородой, чем-то напоминающего доктора Шварца, но в каком-то нелепом свитере.

– Алексей? – Новиков поднял испуганный взгляд. – Я уже задавал этот вопрос. Я помню. Я помню…

– Что, кто такой Алексей? Я Александр. Александр Шварц – ваш психотерапевт, вы что, забыли? – растерялся доктор, но потом резко насторожился: – Что с вами? Вы осознаёте, где находитесь? Меня беспокоит ваше состояние. Если хотите, мы можем прервать сеанс?

Евгений резко обернулся, затем бегло осмотрел всю комнату, будто действительно не понимал, где находится. Его взгляд бешено метался и не находил точки опоры.

– Алексей мне поможет, всегда помогал… – Евгений говорил в пустоту, но потом почувствовал, как его глаза наполняются слезами, и он с мольбой посмотрел на Александра: – Меня преследуют кошмары, доктор.

– Успокойтесь, прошу вас, дышите медленнее и глубже. Здесь вам ничто не угрожает.

Александр глубже вжался в кресло, достал из внутреннего кармана пиджака ручку и маленький блокнотик в кожаном переплёте, а затем начал туда второпях что-то записывать. Евгений же действительно последовал совету врача и начал делать глубокие вдохи и выдохи, стараясь взять себя в руки, постоянно протирая глаза от проступивших слёз и шмыгая носом. Впервые за всю жизнь он испытал такую острую паническую атаку. Он был растерян и напуган. Его разум будто превратился в пёструю мозаику и раскололся на тысячи кусочков, которые он оказался не в силах собрать воедино. И только стойкое хладнокровие, исходившее от Александра, помогало не сойти с ума и сохранить связь с реальностью.

Психотерапевт закончил делать записи, негромко хмыкнул, снова глянул на часы и с внимательным прищуром осмотрел Евгения.

– Простите, мне нужно было сделать пару пометок для себя. Признаться честно, такого я не ожидал от сегодняшнего вечера, но тем интереснее. Вам стало лучше?

Евгений утвердительно закивал головой, по-прежнему глубоко дыша.

– Хорошо, тогда, с вашего позволения, давайте продолжим. Вы не против?

– Всё нормально, – подтвердил Новиков и немного расслабился, чувствуя, как паника начинает постепенно покидать его тело и разум.

– Если вы вновь почувствуете себя плохо, мы сразу же прервёмся, хорошо? – спросил Шварц, но, не дождавшись ответа, продолжил: – Расскажите, пожалуйста, подробнее об этих кошмарах. Вас беспокоят плохие сны?

– Скорее, воспоминания, – сказал Евгений подавленным голосом.

– Вот как. Тот самый эффект дежавю, о котором вы упоминали? Но это всего лишь переживание мнимых событий из прошлого, в них нет ничего страшного, если вас это беспокоит.

– Больше похоже на воспоминания о жизни, которой никогда не было, но они такие реалистичные, живые. Я помню людей, что никогда не видел, места, события. Ужасные вещи, которые никогда не совершал, да и не смог бы. Порой я начинаю путать реальную жизнь с вымыслом. Я не знаю, какие из воспоминаний были на самом деле, а какие лишь плод моих фантазий.

– Вы говорите про галлюцинации?

– Нет-нет, просто ощущение, что я живу не своей жизнью, что должен быть не здесь, а в другом месте, теле, в ином мире. Я понимаю, как это звучит, мне и самому всё кажется полным бредом. Но я должен признаться, доктор. Подобные приступы случались и раньше, но они были малозаметные и проходили очень быстро. Просто мимолётное наваждение, ничего больше. Я думал, это от усталости или плохого сна. Я очень много работаю. Но сегодня вижу, что у меня серьёзные проблемы, и не только с агрессией. Хотя, возможно, они как-то связаны?

– Да-а, проблемы действительно серьёзные, в этом вы правы.

Александр как-то подозрительно напряжённо выдохнул и снова принялся что-то записывать в блокнот.

– Вы мне поможете? – удручённо, но с надеждой спросил Евгений.

Шварц поставил в блокноте точку и спрятал его обратно в карман пиджака, а потом выудил из другого белоснежный платок и начал неторопливо протирать очки, словно собираясь с мыслями.

– Понимаете, Евгений, в чём тут дело. Боюсь, тут я бессилен. Вам нужна помощь психиатра, а не психотерапевта.

– Я не псих, доктор! – раздражённо выпалил Новиков.

Но Александр продолжал сохранять спокойствие. Он снова нацепил очки на нос и внимательно посмотрел в глаза пациенту.

– Я этого не утверждал. Просто я занимаюсь, скорее, проблемами психики, а не разума.

– А в чём разница?

Евгений чувствовал, как его нервы вновь начинают накаляться.

– Разница в подходах, – уверенно продолжал доктор. – Понимаете, судя по рассказам, ваш разум серьёзно болен, он расколот, память фрагментирована. Если срочно не начать лечение, то в будущем это может привести к раздвоению личности, а для этого вам нужно обратиться в профильную больницу. К сожалению, это уже вне моей компетенции. К тому же это лишь предварительный диагноз. Вам нужно полное обследование мозга, и лучше с этим не затягивать.

– Вы издеваетесь? – вспылил Евгений. – Вы хотите сказать, что всё это было зря? Вы мне не поможете? Пустая трата времени! Я так и знал, что не стоило сюда приходить.

Евгений вскочил с дивана и хотел уже уйти, но задержался на секунду, потом повернулся к доктору и погрозил ему пальцем:

– Я не псих, слышите?!

– Постойте, Евгений, вам нужно успокоиться, – продолжал вкрадчиво доктор и тоже встал с кресла, чтобы поравняться с пациентом.

– Сомнительные у вас способы успокаивать людей. Пожалуй, я найду себе более компетентного врача!

Александр бросил попытки образумить вспыльчивого собеседника, к тому же время сеанса давно истекло и только крайнее любопытство удерживало внимание доктора Шварца.

Евгений моментально развернулся и успел сделать несколько шагов по направлению к выходу, но тут же почувствовал резкий незримый удар, будто весь мир сорвался с цепи и пронёсся сквозь него. Сердце на мгновение замерло, дыхание спёрло, а тело обдало сильным жаром. В глазах сразу потемнело, а в ушах разразился громкий звон, заглушающий всё вокруг. У Новикова закружилась голова, и он чуть не упал в обморок, но успел схватиться за стену и устоять на ногах. «Что это было? – подумал он. – Какой-то взрыв?»

Когда шок первых секунд схлынул и звон в ушах начал растворяться в тишине, Евгений понял, что потемнело не в его глазах, а что-то поглотило весь свет. Лампы под потолком разом потухли и кабинет погрузился в кромешную тьму, в которой можно разглядеть только слабые очертания предметов интерьера.

– Доктор? – испуганно позвал Евгений охрипшим голосом. – Доктор Шварц?

Его голос буквально разрезал тягучую тишину, растворившую все звуки мира и заполнившую собой всё пространство. Евгений едва мог что-то рассмотреть, даже город за окном затих и провалился в темноту. И только яркое и красивое сияние в небе немного разгоняло мрак и освещало мёртвые грани пустых домов.

– Доктор, это что, какой-то ваш новый фокус? – Голос Новикова дрогнул. – Это не смешно! Где вы?

Он безуспешно вглядывался в темноту, но не обнаружил и следа доктора Шварца. Тот испарился, словно его никогда не существовало. Тогда Евгений осторожно вернулся в центр комнаты, осмотрел кресло, будто психотерапевт решил поиграть с ним прятки, а потом подошёл к панорамному окну. Весь город разом опустел и не подавал ни единого признака жизни или движения. Евгения охватило нестерпимое чувство страха. Он подумал, что остался совсем один, и не мог поверить своим глазам. «Нет-нет, это снова дурной сон или очередной кошмар наяву, я должен проснуться», – твердил он себе, но морок, крепко охвативший его разум, и не думал развеиваться.

Внезапно из глубины сознания послышался глухой стук. Он был очень громкий, отчётливый и буквально окружал Евгения со всех сторон. Он даже осмотрелся, пытаясь понять, откуда идёт звук, но тот был повсюду и нигде одновременно. Он просто был. С каждой секундой грохот от неизвестных ударов нарастал и становился всё ближе и ближе, отдаваясь эхом в голове. Евгений в суматохе помчался к выходу из кабинета, по дороге чуть не споткнувшись об диван, но как только оказался у двери и взялся за ручку, то сквозь ужасающий грохот до него донёсся плохо различимый крик:

– Женя, открой дверь!

#108

Евгений открыл массивную входную дверь и застыл в недоумении. Он явно ожидал увидеть нечто иное, а не центральный зал главного НИИ в городе, где Новиков бывал уже столько раз. Он даже закрыл и снова открыл дверь в наивной надежде, что результат изменится и перед ним предстанет нужное помещение. Правда, он сам не до конца понимал, что хочет увидеть. Его терзали вспышки колючих воспоминаний, где он видел множество разных мест и событий. Перед ним проносились долгие и утомительные будни в офисе, громкие судебные заседания, боль и страх, любовь и страдания, но ярче всего проявлялся образ шикарного кабинета на вершине офисного здания в центре города и внимательные, очень проницательные глаза бородатого мужчины в круглых очках и дорогом костюме. Эти образы не давали покоя, а ноги сами несли вперёд. Его сердце бешено колотилось, тело сковывал непонятный страх, а в голове крутилась одна и та же мысль: «Алексей должен помочь, он моя последняя надежда!»

«Алексей? Тот лектор из института? Но почему именно он?» – продолжал задаваться вопросами Евгений. Но больше всего его пугало то, что образы из неизвестного прошлого затмевали собой все прочие, вытесняли его реальную жизнь. Сонм чужих воспоминаний наполнил его разум. Он едва мог вспомнить, что делал сегодня утром или о чём говорил на работе с другом. В его голове будто бы одновременно существовало с десяток разных Романов в различных версиях сегодняшнего дня, и Евгений уже не мог разобрать, какая из них реальная. «Чёрт, кажется, я действительно схожу с ума», – подумал Новиков и быстро закрутил головой, пытаясь вытрясти из неё чужеродные мысли.

Евгений обернулся и увидел перед собой центральную площадь города, где он любил гулять после работы и размышлять обо всём, когда выдавался редкий случай побыть наедине с собой. Время было позднее. Вокруг уже давно горели фонари и элементы декоративной подсветки, украшающей исторические здания и памятную стелу в самом центре. Небо затянуло тёмными тучами, что ещё сильнее погружало город в тягучую пучину полумрака, а на головы многочисленных прохожих лился холодный весенний дождь. Хотя это мало кого беспокоило, люди продолжали неторопливо гулять по вымощенной брусчаткой площади, наполняя её целой россыпью разноцветных зонтов.

По небу прокатился раскат первого майского грома, который вырвал Евгения из плена собственных мыслей и вернул в реальность. Только сейчас он понял, что промок насквозь и его не спас даже длинный плащ, накинутый поверх рабочего костюма.

– Эй, ты заходишь или нет, чего застрял? Дождь на улице! – внезапно прозвучал рядом с Евгением чей-то недовольный голос.

Молодой юноша, по всей видимости, студент этого института, стоял на ступеньках позади Новикова, раздражённо что-то жевал и переминался с ноги на ногу, засунув руки в карманы своего просторного спортивного костюма. Евгений в растерянности посмотрел на парня, но ничего не ответил. Студент подождал пару секунд, потом злобно захрипел, закатил глаза, выплюнул на землю жвачку и, грубо оттолкнув Евгения в сторону, прошмыгнул в открытую дверь.

– Придурок… – пробурчал грубиян напоследок.

В другое время Евгений мог дать отпор, ответить что-то нелестное, тем более обидчик был намного младше его, но сейчас его мысли оказались заняты совсем другим. «Алексей должен помочь», – бесконечно крутилось в его голове, а в груди разрастался огромный комок тревоги. В памяти всплывали многочисленные образы улыбчивого человека с добродушным лицом, стоявшего за кафедрой лекционного зала и смотрящего прямо в душу из глубин чужеродных воспоминаний. Евгений был уверен, что никогда не встречал этого человека, но отчего-то точно знал, что он ему нужен. При этом отчётливо помнил его голос, красивые и умные речи, помнил, как пожимал ему руку и… кричал на него?

Новикова вновь укололи видения из недавнего прошлого, он обхватил голову и стремглав бросился сквозь просторный выставочный зал на первом этаже института. С искоркой безумия в глазах он начал заглядывать во все открытые двери, но за ними никого не оказалось. К этому времени занятия уже закончились и только небольшие группы студентов продолжали толпиться у аудиторий. Евгений судорожно метался между ними, приставал ко всем, кто попадался на глаза в широких коридорах института, пытаясь узнать, где сейчас находится некий Максимов, но в ответ ему лишь пожимали плечами и с опаской оглядывались на странного незнакомца в плаще. Новиков чувствовал, что находится на пределе и начинает сходить с ума. Он цеплялся за мысль о таинственном лекторе, что застряла в его голове, как за последний спасательный круг, чтобы удержаться на поверхности его расколовшейся реальности.

Наконец на третьем этаже в одном из коридоров он обнаружил небольшую группу студентов, а рядом с ними знакомую фигуру в том самом нелепом свитере. Евгений сразу же помчался к ним, резко схватил Максимова под руку и с силой оттащил в сторону.

– Что вы делаете? Отпустите меня! – громко и с возмущением причитал Алексей под удивлённые взгляды его студентов.

Евгений отпустил его руку и уже хотел что-то сказать, но тут понял, что все слова куда-то разом улетучились. Как только он оказался у столь желанной цели, то моментально потерял дар речи. Он тяжело дышал, разглядывая лектора, и пытался осознать, что вообще тут делает. Да, это точно он – мужчина из его воспоминаний. Всё та же борода, зализанная набок причёска и доброе лицо с серыми и умными глазами, но сейчас они были нахмурены и с подозрением осматривали внезапного гостя.

– Помогите, – выдавил из себя Евгений почти шёпотом. – Вы должны мне помочь.

– Простите, мы знакомы? – спросил Алексей и ещё сильнее нахмурился. – Если вам нужна какая-то помощь, я могу позвать…

– Конечно мы знакомы! Вы разве меня не узнаёте? Я был на ваших лекциях, – выпалил Евгений, но потом сам смутился от своих слов. – Вроде был, может, не в этой жизни.

Глаза Алексея округлились от подобных заявлений.

– Простите, я вас не понимаю. Давайте я всё-таки…

– Лекция о параллельных вселенных, межзвёздных путешествиях, о всеобщем единстве? Ну же, вспоминайте?! – Евгений буквально молил, но сам не понимал, чего хочет добиться.

– Но я не проводил такой лекции, – опешил Алексей и обернулся посмотреть на своих студентов. – Точнее, я думал об этом, планировал. Вы что, путешественник из будущего? – Максимов даже усмехнулся.

– Скорее, из прошлого, – с грустью заключил Евгений.

– Вот только его не существует, – ответил лектор в шутку.

Алексей немного расслабился и снова улыбнулся. Вся эта ситуация начинала его забавлять. Вот только Евгению было не до шуток.

– К сожалению, оно существует и преследует меня. Прошлое, настоящее – всё смешалось в моей голове. Поэтому мне нужна ваша помощь.

– Подождите! – Алексей вдруг напрягся, снова нахмурился, а его зрачки расширились. – А вот теперь мне кажется, что я вас где-то видел. Проклятье!

Максимов отшатнулся немного в сторону и потёр рукой глаза.

– Не понимаю, странное чувство, – добавил он.

– Дежавю?

Алексей оцепенел и уставился на собеседника с широко раскрытыми глазами и будто перестал дышать. Это слово прозвучало для него как гром среди ясного неба.

– Кто вы? – уже серьёзно и с опаской спросил Максимов, отходя на шаг. – Что вам нужно?

– Хотел бы я знать. Я давно потерялся во времени, и мне кажется, только вы можете с этим помочь.

– Я?! Но как?

Алексей совсем не понимал, что происходит в его мыслях. Впервые он почувствовал себя таким потерянным и беззащитным перед загадками, что ставила ему жизнь. Необъяснимая и пугающая тревога начинала разрастаться внутри него и охватывать всё тело.

В коридоре гулким эхом пронёсся звук размеренных шагов, отдававшихся звонким стуком каблуков. Неизвестный приблизился к Евгению сзади, а затем он услышал мелодичный и тонкий женский голосок, пронзивший его насквозь.

– Лёша, с тобой всё в порядке? Ты выглядишь потерянным, – с тревогой спросила девушка, врываясь в его разговор со странным мужчиной в плаще.

Безусловно, Евгений узнал этот голос, он был роднее всего на свете. Он поддерживал его в трудные минуты, будил с утра и встречал по вечерам, ласкал слух и успокаивал, когда он злился. Но Евгений не понимал, как она оказалась здесь. Он обернулся и встретился лицом к лицу с главной драгоценностью в своей жизни. Всё тот же курносый нос и притягательные карие глаза, только волосы были непривычно распущены и вились на плечах.

– Катя? Что ты тут делаешь? – недоумевал Евгений.

Девушка смерила его презрительным взглядом.

– Работаю. А вы кто? – как-то грубо ответила она и подошла к Максимову: – Лёша, это твой друг?

Девушка встала рядом с Алексеем, прижалась к нему и обняла за талию. Катя выглядела намного ниже его и была одета в деловой и строгий костюм серого цвета и чёрные туфли на высоком каблуке, что немного компенсировало её низкий рост. Вероятно, она тоже была преподавателем или сотрудником местного НИИ.

«Но как же так? – подумал Евгений. – Она же работала совсем в другом месте?»

В один момент всё вокруг него превратилось в иллюзию, дурной кошмар без начала и конца. Сама жизнь стала ложью.

– Лёша, ау, ты чего молчишь? – Её голос резко смягчился. – Может, тогда познакомишь со своим другом? Раз уж он меня знает.

Девушка немного потрясла Алексея, выводя того из ступора.

– Ах да, это моя жена Екатерина, – растерянно сказал он и указал на Евгения: – А это… – Он сделал длинную паузу, а потом хмыкнул: – А он не сказал.

– Вот те раз, – удивилась Катя. – Тогда кто это, Лёша, и откуда он меня знает?

Алексей вопросительно уставился на Евгения, но тот уже в смятении отступал назад, не понимая, что происходит вокруг. В его голове сильно зашумело, а в глазах поплыло. Он привалился к стене, но тут же почувствовал мощный удар в спину, будто от невидимой взрывной волны, после чего весь свет в здании моментально погас, забирая с собой в темноту всех людей и звуки этого мира. Евгений открыл глаза, пытаясь разглядеть хоть что-то сквозь кромешную тьму, сковавшую всё пространство, или услышать хоть чей-то голос, но вокруг была тишина, нарушаемая лишь равномерным шелестом дождя за окном. К этому времени на улице совсем стемнело, и Евгений смог различить только слабые очертания коридора института.

– Алексей? Катя? – осторожно позвал он, уже прекрасно понимая, что ответа не последует.

Лишь эхо его голоса разнеслось вокруг, улетая вглубь здания и растворяясь в безжизненном мраке. Внезапно за окном сверкнула молния, частично освещая коридор, и Евгений понял, что остался совсем один. Все люди куда-то пропали, будто их одним махом стёрли из реальности, оставив за собой лишь безжизненные стены.

– Только не снова, нет! Это повторяется, – причитал Евгений, продолжая отступать под грохот грома.

Сделав пару шагов, он помчался назад. Ему хотелось вырываться из этого жуткого здания, ощутить отрезвляющий дождь на своём лице, почувствовать себя живым. Но на первой же лестнице он запнулся в темноте и полетел с неё вниз, пока не ударился головой о бетонный пол.

#109

Сегодня выдался особенно тёплый майский вечер. Как и всю последнюю неделю, жители города наслаждались ласковыми лучами солнца, мягким, как перина, южным ветром и звонкой трелью птиц по утрам, вернувшихся из тёплых стран. На деревьях уже вовсю распускались почки, а воздух наполняло невероятное предчувствие и запах скорого лета.

Прошёл целый год как Евгений переехал в собственный загородный дом, расположившийся на окраине элитного коттеджного посёлка, всего в десяти минутах езды от города. Это было невероятно дивное место: хорошие и чистые улочки, украшенные витыми фонарными столбами, красивые и большие дома со всевозможными архитектурными и инженерными изысками, полностью охраняемая территория и даже свой небольшой парк. Перед каждым личным замком уважаемых жителей города непременно располагался палисадник, где местные богатые особы высаживали необыкновенной красоты цветы и растения, негласно соревнуясь друг с другом за звание главного прожигателя жизни. Чего ещё можно желать?

Вот только жилище Евгения было не такое помпезное, как у его соседей, да и находилось в самом дальнем конце посёлка. Будто гадкий утёнок в изгнании у стаи уже белых лебедей. У него был небольшой двухэтажный дом из жёлтого кирпича со скромной отделкой и обычной травяной лужайкой перед входом, за которой мало кто ухаживал. Несмотря на то что Евгений прослыл в городе известным и уважаемым адвокатом с баснословными гонорарами, он всё равно не мог себе позволить такой шикарной жизни, о которой мечтал и к чему всегда стремился. Но он пожертвовал всем, чтобы хоть одной ногой оказаться среди самых успешных господ города. Отдал все накопленные богатства, влез в огромные долги, но всё-таки выкупил этот небольшой клочок земли и построил скромный, по местным меркам, дом. Чтобы его семья могла хоть немного разделить успех последних лет напряжённой работы и почувствовать себя на вершине мира.

Жена Евгения не до конца разделяла стремления мужа. В отличие от него, ей каждый день приходилось мотаться на работу в город и обратно, на что уходила уйма времени. Семейный бюджет распылялся на поддержание видимости успешной жизни, из-за чего у них был один автомобиль на двоих, что также не придавало стабильности в отношениях и часто приводило к спорам. Но сегодня был другой случай. Пока жена была на работе, Евгений устроил себе небольшой отпуск после очередной победы на судебной арене.

Первый этаж их общего дома скорее походил на небольшую квартиру-студию, где компактно разместились скромная кухня рядом с входной дверью, обеденный стол по центру и гостиная или, вернее, уголок для вечернего отдыха. Здесь у стены стоял огромный телевизор, а перед ним – любимый диван Евгения: невероятно мягкий и ласкающий взор приятным бежевым цветом. Именно здесь хозяин дома мирно дремал перед включённым телевизором, где показывали очередную сводку новостей. Евгений сам не заметил, как провалился в сон под убаюкивающий и безэмоциональный трёп говорящих голов с экрана. Но тут неожиданный удар из темноты вырвал Новикова из сна. Он рывком подскочил на диване, задыхаясь от сковавшего его страха и давящего внутри чувства, потом сел на край и попытался отдышаться. Евгений не понимал, что с ним происходит: перед глазами кружили образы из ночных кошмаров, голоса неизвестных ему людей. Он впился в голову ногтями, будто желал разодрать её на части и вытрясти дурные мысли, не дававшие ему покоя.

– Это всё сон, очень дурной сон, тебе нужно успокоиться, – уговаривал себя Евгений, раскачиваясь взад-вперёд на диване. – О нет, похоже, это опять началось…

Тем временем диктор из программы новостей продолжал свою заунывную тираду, ещё больше нагоняя тревоги:

«…к этому часу неизвестно, что стало причиной конфликта. Лидеры других стран призвали немедленно прекратить огонь и сесть за стол переговоров. В это же время глава Альянса назвал слова нашего президента недопустимыми и потребовал прекратить эскалацию ситуации и отвести войска от границы. На что МИД подчеркнул, что все действия нашего государства являются лишь ответом на увеличение военного присутствия стран Альянса у наших границ. Напоминаем, что сегодня по неизвестной причине войска Альянса открыли огонь по группировке наших пограничных войск. Пока что данный инцидент не удаётся уладить и все призывы прекратить огонь не увенчались успехом. Президент уверил, что сделает всё возможное, чтобы…»

Евгений схватил пульт с небольшого кофейного столика перед диваном, выключил телевизор и следом запустил в него пультом от злости.

– Идите все к чёрту! Достали! – громко рявкнул Новиков.

Пошатываясь он встал с дивана и побрёл на кухню. Теперь к атакующим его мыслям добавился раздражающий свист в ушах, сквозь который до него доносились неразборчивые голоса из ночных кошмаров. Оказавшись на кухне, он нашёл в одном из навесных ящиков пластиковую баночку с таблетками и судорожно проглотил одну из них. Потом запил её водой из-под крана и тут же умылся под холодной струёй. Голоса постепенно затихали и растворялись, оставляя после себя только тихий шум и тяжесть в голове. Евгений вздохнул с облегчением. Холодная вода немного успокоила его мечущийся разум, а скоро ещё подействует таблетка, и тогда кошмары вновь отступят в глубины подсознания.

На кофейном столике завибрировал мобильный телефон, а потом раздался мелодичный и негромкий звонок. Евгений вернулся в гостиный уголок, взял трубку в руки и увидел на экране вызова долгожданное имя.

– Катя? – сдавленным голосом спросил он, нажав на кнопку. – Это ты?

– Конечно, я, дурачок, – удивился приятный женский голос на другом конце телефонного звонка и игриво спросил: – У тебя что, есть другие Кати на примете?

Евгений облегчённо выдохнул, сам не зная почему.

– Я просто рад, что ты позвонила.

– Ты какой-то странный, у тебя голос дрожит. У вас там всё хорошо?

– Да-да, не волнуйся, я просто задремал у телевизора, и сон плохой приснился.

– Насколько плохой? – серьёзным тоном уточнила Катя.

– Да всё уже, забудь, меня отпустило.

– Ну хорошо, ты меня так не пугай. Вообще, я звоню сказать, что немного задержусь в институте.

– С Алексеем?! – неосознанно выпалил Евгений.

– С каким ещё Алексеем, ты о чём? Не дури. Ко мне тут дипломники нагрянули со своими вопросами, но я постараюсь быстрее со всем разделаться – и сразу домой. Если пробок не будет, то вернусь через пару часов, хорошо?

– Хорошо…

– Ты свои таблетки принимаешь? – внезапно и с подозрением спросила Катя.

– Принимаю, не волнуйся.

– Смотри, а то расскажу всё доктору Шварцу. Не будешь пить таблетки – кошмары опять вернутся, – обеспокоенно сказала она, а потом, резко сменив тон, весело добавила: – Кстати, у нас тут билеты предлагают за полцены на оперу «Орфей и Эвридика». Мне взять? Ты вроде давно хотел сходить?

– Билеты? – оживился Евгений. – Ого, конечно, такое я не могу пропустить.

– Тогда отлично. Ну всё, не забудь дочку уложить спать, ей завтра рано вставать, а я побежала, скоро увидимся, целую.

Катя сбросила звонок, даже не дождавшись ответа. Дочку? Почему-то эта фраза вызывала небольшое смятение и новый приступ шума в голове Новикова. Он положил телефон обратно на столик и начал усиленно массировать виски.

– Папа, с тобой всё в порядке? – послышался тоненький детский голосок совсем рядом с ним.

На лестнице, которая вела на второй этаж и примыкала к гостиной, стояла маленькая девочка лет пяти, одетая в светло-розовую пижаму. Угольно-чёрные волосы, свисающие до плеч, чуть вздёрнутый носик и глубокие карие глаза – она будто маленькая копия своей мамы. Девочка крепко прижимала к груди мягкую игрушку в виде чёрного кота и чуть слышно шмыгала носом. Она успела спуститься на середину лестницы, и, вероятно, слышала разговор своих родителей, и сейчас немного смущённо и встревоженно смотрела на отца, переминаясь от холода на ступеньках своими босыми ножками.

– Да, милая, папа в порядке, просто немного устал.

Евгений вдруг почувствовал, как начинают расцветать все краски жизни, как отступают страх и шум в голове, проходит чувство тревоги, потерянности, затихают голоса и чужие воспоминания. Весь остальной мир и невзгоды отступили на второй план, а мысли заняла его главная гордость – любимая дочка Анна.

– Это мама звонила? – спросила девочка, продолжая крепко обнимать пушистую игрушку.

– Да, золотце, мама сказала, что немного задержится на работе.

– Опять эта работа, – расстроилась Анна.

– Время такое, конец учебного года, много студентов. Но она сказала, что обязательно зайдёт проведать тебя перед сном, а пока велела уложить тебя спать.

– Но мы с кисой ещё не хотим спать, – упрямилась девочка.

– Милая, тебе и твоему котёнку завтра рано вставать, пожалей хотя бы его.

Девочка ничего не ответила, а только надула губы и начала раскачиваться из стороны в сторону.

– Давай так, – вздохнув, продолжил Евгений. – Ты уложишь кота спать, а сама просто полежишь рядом и будешь следить, чтобы никто не нарушил его сон. Хорошо?

– Хорошо, – с грустью в голосе ответила Анна и посмотрела в глаза своему плюшевому питомцу: – Пора спать, котик, папа велел.

– Папа лишь следует указанием мамы, – с улыбкой добавил Евгений. – А кто мы такие, чтобы спорить с мамой, верно?

– Да, маму лучше не сердить, – понуро согласилась девочка. – Папа, а ты почитаешь мне перед сном?

– Конечно, милая, беги пока в кровать, я скоро приду.

Анна радостно подпрыгнула на месте и затопала вверх по ступенькам. Евгений проводил её взглядом и почувствовал, как внутри вновь начинает нарастать беспричинная тревога. Он посмотрел на телефон, борясь со стойким желанием позвонить жене, чтобы ещё раз услышать её мелодичный голос, но потом замотал головой, пытаясь вернуться в лоно приятных мыслей о дочери. Только они помогали забыться, отрешиться от всего мира и на время сбежать от теней, что уже шли по его пятам.

Евгений вернулся на кухню, взял баночку с таблетками и достал из неё ещё одну капсулу. Несколько минут разглядывал её на ладони, не решаясь превысить выписанную дозу, но потом всё-таки быстро проглотил, желая хотя бы в этот вечер не вспоминать о преследующих его кошмарах. «Надеюсь, доктор Шварц не будет сильно против, мне это нужно», – подумал Новиков.

Выпив следом целый стакан воды, Евгений поспешил в комнату дочери на втором этаже. Небольшая спальня утопала в приятных кремовых оттенках, а стены и потолок украшали многочисленные блестящие звёздочки. Ночью, когда сквозь единственное окно украдкой заглядывала луна, она тускло отражалась и переливалась на них, превращая всю комнату в волшебную поляну под звёздным небом.

Евгений осторожно открыл дверь, словно боялся, что его дочка уже успела заснуть, но она даже не была в постели, а стояла у распахнутого окна и с увлечением смотрела на небо. Для этого Анна умудрилась подставить небольшой стульчик, чтобы дотянуться до ручки на окне. Несмотря на то что там стояла укреплённая москитная сетка, которая ограждала не только от непрошенных гостей снаружи, но и от любознательных негодниц изнутри, у Евгения всё равно замирало сердце каждый раз, когда он видел дочь у подоконника.

– Ты зачем открыла окно, простудишься же? – переживал недовольный отец. – А ну, марш в кровать!

– Папа, папа, смотри как красиво, – верещала девочка, оборачиваясь на мгновение и затем указывая пальцем на небо.

Евгений подошёл к окну и увидел, что всё небо сверкает и переливается разноцветным свечением. Будто где-то там, в небесной канцелярии, пролили целый океан красок, и он теперь бурлил, расходился волнами до самого горизонта.

– Папа, как же это здорово, правда? Я никогда раньше такого не видела!

– Я тоже.

Евгению вдруг стало не по себе от увиденного. Непонятная тревога с новой силой вцепилась в него своими когтями и раздирала изнутри. Он соврал, и в первую очередь самому себе. Евгений был уверен, что уже где-то видел подобное свечение, но проще было промолчать, чем пытаться объяснить пятилетнему ребёнку все перипетии его душевного заболевания.

– Что это, папа? Это магия? Какой-то злой колдун пытается заколдовать нас? – не унималась Анна.

– Возможно и так, – ответил Евгений, не в силах отвести взгляд от таинственного танца света.

Новиков заметил, что его соседи тоже выглядывали из окон и некоторые даже высыпали из домов на улицу, чтобы лучше рассмотреть завораживающее зрелище.

– Мне страшно, – резко переменилась в лице Анна. – Я не хочу стать лягушкой или превратиться в дерево.

– Не волнуйся, здесь нас никому не достать, наш замок неприступен для всех злых колдунов, иди уже в кровать, – сказал Евгений, закрывая перед носом дочери окно и отстраняя её от подоконника, а потом с грустью добавил: – По-моему, в твоей жизни слишком много сказок.

– Но ты ведь почитаешь мне? – с тревогой спросила девочка на полпути к кровати. – Ты обещал!

– Да, обещал, – выдохнул Евгений. – Выбирай книжку.

Радостно ликуя, Анна подбежала к небольшому шкафчику с книжками рядом с кроватью, достала самую первую и протянула её отцу. Он взял в руки большую и красочную книгу в твёрдом переплёте. Её обложка гласила: «Легенды и мифы Древней Греции». Это была любимая книга Евгения в детстве, которую он читал много раз и с любовью хранил все эти годы, чтобы передать своим детям. Старая, потрёпанная, но до сих пор крепкая книга, готовая воспитать на героическом эпосе ещё не одно поколение. Евгений с грустью улыбнулся, вспоминая многие вечера, проведённые за изучением красивых иллюстраций в представлениях себя на месте героев легенд. Но теперь эти мечты принадлежат не ему.

Новиков взял в руки стул с высокой спинкой, стоявший у одной из стен, придвинул его к кровати, куда уже запрыгнула его дочь, и сел рядом с ней.

– Почитай про Геркала, – с радостью в глазах попросила девочка.

– Ты хотела сказать про Геракла? Но, Солнышко, мы уже читали про него столько раз, ты уже должна наизусть его выучить. Давай лучше найдём другую легенду, в этой книжке столько всего интересного.

– Нет, хочу про Геркала, – протестовала Анна.

– Ох, да не Геркал он, а Геракл, сколько раз говорить… – Евгений вдруг осёкся, будто вспомнил что-то очень важное, а потом внимательно посмотрел на довольную и весёлую мордашку и тоном строгого воспитателя спросил: – Аня, а ты почистила зубы перед сном?

– Да-а, – протянула дочка, украдкой пряча взгляд.

– Честно-честно? Покажи зубки.

– Не-а, – промычала девочка, мотая головой и плотно смыкая губы.

– Ты ведь знаешь, что папу обманывать бесполезно. Он всё видит, всё знает. Напомни главное правило нашей семьи?

– «Мы никогда не врём», – пропищала Анна, виновато потупив взор.

– Именно! Никогда. Особенно родным. В конечном счёте ты делаешь хуже только самой себе. Бегом чистить зубы!

– Но, папа! – пыталась протестовать девочка. – Я утром почищу.

– И утром тоже. Так что давай без всяких «но», быстро в ванную! А я пока поищу, что нам почитать новенького в этой книжке.

Девочка с обидой вздохнула, надула губы, будто её обрекают на адские муки, спрыгнула с кровати и побрела в ванную комнату, которая располагалась чуть дальше по коридору. Евгений в это время осторожно открыл книгу, повидавшую немало озорных прикосновений от любопытных детских ручек, и начал не спеша её перелистывать. Он внезапно вспомнил свою юность, шелест страниц в руках, знакомый запах и приятное волнующие чувство от встречи с каждой историей. Вот мифы о великом Зевсе и богах Олимпа, об Афине и тёмном царстве Аида, вот чудеса прямиком из кузни Гефеста, а вот про век героев и Геракла. Сколько воспоминаний будоражили эти картинки. Евгений перелистнул ещё несколько страниц, пока его взгляд не зацепился за рассказ под названием «Мойры – дочери Хаоса». Вторую половину разворота венчала красивая иллюстрация, где изображались три миловидные женщины в белых одеяниях и с венками на головах. Они сидели вокруг большего веретена и пряли длинную нить, при этом одна из героинь держала в руках ножницы и пыталась перерезать её.

Евгений ощутил необъяснимое и гнетущее чувство, глядя на эту картинку, в его висках закололо, а с лица вмиг исчезла улыбка. Он нахмурил брови и провёл пальцами по изображению женщин. Что-то было не так с этой иллюстрацией. «Откуда это странное беспокойство?» – подумал Евгений и приложил руку к груди, чтобы почувствовать, как быстро бьётся его сердце. Сквозь удары и нарастающий рокот в голове он будто услышал чьи-то далёкие голоса, пугающий и слабо различимый шёпот. Затем Евгения ослепила внезапная и яркая вспышка, возникшая буквально ниоткуда, и через резкую боль в глазах он успел разглядеть странное слово «Коринф», начертанное на древнегреческом языке. В тот момент он даже успел удивиться тому, что смог понять эту надпись. Несмотря на то что Новиков всегда любил культуру Древней Греции, он не был в неё настолько погружён.

Евгений сильно зажмурился, стараясь избавиться от странных видений. «Ну же, таблетки, почему вы не работаете?» – возмущался он внутри себя и даже подумывал сходить и принять ещё одну.

Пока боролся с бунтующим разумом, в комнату вернулась его дочь и с разбега запрыгнула в кровать, где уже нежилась её любимая игрушка. Новиков вздрогнул и открыл глаза.

– Папа, ты чего, уже спишь? – хихикнула она, а затем принялась укладывать рядом с собой плюшевого любимца. – Ты тоже спи, котик. Сейчас мы почитаем тебе про могучих героев, которые защитят нас от злого колдуна.

Анна с опаской посмотрела в сторону окна, где ещё сияла в небе непонятная «магия», а потом заглянула в книгу на руках отца.

– «М-мой-ры, до-чер-ри Х-ха-о-са», – по слогам прочитала она и задумчиво произнесла: – Их папа, наверное, не заставляет чистить зубы. А кто это?

– Ой, это я случайно открыл, – очнулся от ступора Евгений. – Хочешь, про них почитаем?

Анна пожала плечами, хотя хорошо понимала, чего она хочет на самом деле.

– Кто такой Хаос? Какое странное имя, – пролепетала она, устраиваясь в кровати удобнее и натягивая на себя одеяло.

– Один из первых богов, создатель всего мира.

– Но ты говорил, что Зевс самый главный?

– И он тоже, только он был после. Хотя тут написано, что по разным версиям Мойры были дочерями Хаоса или Зевса.

– Они не знают, кто их папа? Это грустно, я вот знаю, кто мой папа, – сказала Анна и довольно улыбнулась.

– У древних греков всё было очень запутанно, милая. У их легенд множество версий, которые менялись время от времени.

– Пусть Хаос будет папой, – заключила Анна. – У Зевса уже есть Гер… Геракл!

– Пусть будет Хаос, – улыбнулся Евгений и потрепал её по голове.

– А что делают его дочки на картинке? – спросила Анна и снова приподнялась в кровати, чтобы заглянуть в книжку.

– Они прядут нить судьбы.

– Судьбы? Это как? – спросила Анна и уставилась на отца большими и жутко любопытными карими глазами, в глубине которых можно было разглядеть своё отражение.

– Не в прямом смысле, золотце, легенды всегда иносказательные.

– Какие-какие?

– Писатели очень любят в красивых образах рассказывать о сложных вещах, чтобы любой читатель понял. Вот смотри, тут написано, что у каждого человека есть своя нить судьбы, которую начинают прясть после его рождения три дочери Хаоса: Лахесис, Клото и Атропос. Именно они отвечают за наши судьбы, следят за тем, кем мы станем, как проживём свои жизни.

– За мной они тоже следят? – испуганно спросила Анна и натянула одеяло до носа.

– Нет, конечно, это же сказки, легенды. Древние люди плохо понимали, как устроено всё вокруг. У них не было таких школ, как у нас, и поэтому объясняли себе мир, как могли.

– А я пойду в школу? – неожиданно поинтересовалась дочка. – Хочу знать, как устроен мир.

– Конечно, пойдёшь, скоро, а сейчас давай папа тебе расскажет, как его понимали древние греки, – улыбнулся Евгений. – Итак, богиня Лахесис – первая сестра, она назначала жребий ещё до рождения человека, определяла его дальнейшую судьбу и следила за её исполнением. Она как бы разматывала отмеренный клубок человеческой жизни со всеми её невзгодами, превратностями судьбы, отмеряла всё, что нам суждено преодолеть. Поэтому её часто изображали с меркой и весами. Ещё её называли мойрой прошлого, или предстоящего. Она пропускала через себя ту нить, которую будет прясть на веретене её сестра Клото. Вот, смотри. – Евгений повернул книгу к дочери и ткнул пальцем в одну из нарисованных женщин: – Это Лахесис, а вот эта, с веретеном, – Клото.

– Угу, – ответила Анна, выглядывая из-под одеяла, и, кажется, совсем не понимая сути, просто хлопала глазами.

– Вторая сестра Клото – это мойра настоящего. Она непосредственно прядёт нить судьбы, буквально нанизывая события настоящего времени на жизнь человека. А вот третья сестра – Атропос…

Евгений запнулся, когда в очередной раз произнёс это имя, у него вдруг закружилась голова, а зрение помутилось. Он прикрыл глаза, ощущая новый прилив пугающего шума в голове, но теперь сквозь слабо различимый шёпот он услышал ясные и громкие слова, торжественно возвещающие: «Знакомьтесь – Атропос!» Евгений сразу узнал этот голос, ведь он был… его. Он часто задышал, ощущая, как сердце готово выпрыгнуть из груди. Вдруг он почувствовал нежное прикосновение и услышал тревожный тонкий голосок, вырывающий его обратно в реальность.

– Папа, с тобой всё в порядке? – испуганно спросила Анна, осторожно потрясая отца за запястье.

– Да-да, не волнуйся, немного голова закружилась, сейчас пройдёт. Наверное, мне тоже нужно поспать.

– Хорошо, только что там с третьей сестрой? Ты так и не сказал, – согласилась девочка, делая вид, что ей интересно.

Евгений с некоторым опасением опустил взгляд в книгу и глубоко вдохнул.

– «Атропос – мойра будущего, – продолжил он читать, всеми силами пытаясь сдержать незримую плотину внутри своего разума. – Неотвратимая, неумолимая, она неуклонно ждёт своего времени с ножницами в руках, чтобы перерезать нить нашей жизни».

Новиков прервал чтение и со странным, пугающим чувством уставился на иллюстрацию, с каждой секундой становившейся всё более жуткой.

– Мне страшно, папа, – взмолилась Анна, заползая всё глубже под одеяло. – Они злые и нехорошие. Давай больше никогда не будем про них читать?

– Не бойся, милая, они же не существуют. Это просто глупая сказка, – попытался успокоить её Евгений.

– Честно-честно?

– Конечно же, ведь мы что…?

– Мы никогда не врём! – закончили они почти хором и засмеялись.

– То-то же, – добавил Евгений и дурашливо ткнул пальцем в кончик её носа.

– Это хорошо. Я бы не хотела, чтобы мной управляли какие-то страшные тёти, – насупившись, сказала Анна.

– Я тоже, милая. Мы никому не позволим управлять нашими жизнями.

– А вдруг они всё-таки существуют? – не унималась девочка.

Евгений широко улыбнулся, глядя в её испуганные глаза.

– Не волнуйся, я всегда буду рядом, чтобы защитить тебя.

Не успел он насладиться отблеском счастья на лице маленькой девочки, как свет в доме быстро моргнул. Евгений закрыл книгу и с подозрением уставился на торшер у кровати, который весь вечер освещал комнату мягким и тёплым светом. Тут же где-то вдалеке раздался приглушённый, но раскатистый звук взрыва. Он с каждой секундой нарастал, приближался угрожающей и разрушительной волной. Ещё пара секунд и весь дом затрясся, стены заходили ходуном, книги начали падать с полок, а торшер упал и разбился, погружая комнату в зловещую полутьму. Анна громко вскрикнула и закрыла глаза руками.

– Папа, что это! Это они? Сёстры? Или злой колдун? Папа, мне страшно, – верещала девочка и не могла успокоиться.

– Аня? Аня? Милая, ты меня слышишь? – заголосил Евгений, пытаясь отнять её руки от лица, чтобы посмотреть в глаза.

– Папа! – девочка громко заплакала.

– Солнышко, лезь пока под кровать, быстрее!

– Мне страшно! – продолжала повторять Анна.

– Я здесь, я рядом, не бойся.

Евгений одним рывком стащил дочь с кровати, не до конца отдавая отчёт своим действиям. Он не знал, что происходит, откуда это землетрясение, бежать ли им на улицу или прятаться. А что, если дом сейчас рухнет? Новиков пытался о таком не думать, его охватил приступ паники, он был напуган не меньше маленькой девочки. Все его мысли были о том, как подальше спрятать свою главную ценность в жизни и не смог придумать ничего лучше, чем с силой затолкать плачущего ребёнка под кровать, а сам тем временем бросился к окну, чтобы узнать, что случилось. Но только он приблизился к подоконнику, как снова почувствовал знакомый удар невидимой волны, прошедшей сквозь него и тут же всё прекратилось. Землетрясение утихло, но вместе с ним пропал и весь свет в посёлке, даже обычное зарево от огней города, которое он наблюдал каждый вечер, исчезло с горизонта, лишь тотальная тьма, тишина и ни единой живой души. Будто никто и не заметил таинственного взрыва и тряски, чуть не разрушившей весь дом.

«Куда подевались все люди» – подумал Евгений, одновременно ощущая, как нарастающее беспокойство, уже готово поглотить его целиком, и только огромная доза лекарства не позволяла этой лавине обрушиться на его разум. Единственное, что хоть немного развевало тьму на улице и в комнате, это свет от загадочного свечения в небе, которое стало гораздо ярче и активнее, словно настоящий радужный шторм разразился над городом.

Тишина. Обволакивающая, пугающая, неживая. Мир будто перестал существовать. Пребывая в шоке от происходящего, Евгений не сразу понял, что тишина забрала не только внешние звуки, но и вместе с ними пропала главная путеводная звёздочка, связывающая с реальностью. Плач его маленькой дочки растворился эхом по комнате, впитался в стены, а дом встречал теперь угрожающим безмолвием. Евгений обернулся и со страхом осмотрел комнату.

– Аня? – тихо позвал он, а потом повторил уже гораздо громче. – Аня?!

Он бросился обратно к кровати, заглянул под неё, но там было пусто. Евгения обдало жаром, в голове зашумело, а сердце заходилось в бешеном ритме. Он вскочил на ноги и закружился на месте.

– Аня, солнышко, пожалуйста, ответь мне, где ты? Умоляю, не молчи!

У Евгения спёрло дыхание, он начал задыхаться и схватился за сердце. Почувствовал, как из глаз брызнули слёзы, а ноги подкосились. Что-то внутри толкнуло его вперёд, и он выбежал из комнаты, с грохотом отворяя дверь.

– Анна, милая! – кричал он во всё горло, заглядывая во все комнаты и ванную. – Ответь, прошу!

Но вокруг была тишина: вечная, безмолвная, первозданная, предвестник полного забвения. Евгений побежал по лестнице на первый этаж, не оставляя последней надежды, но в глубине души он уже всё понимал, в том числе то, что приходит за тишиной.

– Нет, только не ты, только не ты! Боже, прошу, – причитал Евгений, спускаясь с лестницы, и от внутреннего бессилия постоянно путался в своих ногах.

Он остановился посреди комнаты на первом этаже в полной темноте и отчаянии, затем упал на колени и заплакал так, как никогда в жизни. Где-то внутри него оборвалась последняя ниточка и реальность разбилась об острые рифы, так и не найдя спасительного света от драгоценного маяка. Вслед за отчаянием пришла неудержимая злость: на себя, свою судьбу, на весь мир вокруг. Евгений крепко сжал кулаки, вытер рукавом слёзы, вскочил на ноги и буквально вышиб входную дверь, затем выбежал на улицу в одних носках и домашней одежде. Но всё, что он успел увидеть, – это как на горизонте, где обычно освещали небо огни ночного города, вспыхнула тьма. Огромный шар всепоглощающей темноты за долю секунды раздулся до неимоверных размеров, устремляясь в небо, а потом взорвался, забирая с собой всё вокруг: город, лес, сияющее небо над головой и весь мир. Будто и не было ничего, что стоило любить или ненавидеть. Будто и не было тех благостных минут, наполненных теплом и нежностью, ради которых стоило жить.

#110

В городе уже целую неделю не прекращались дожди, изредка давая краткосрочную передышку, а на деле проливные ливни с редкими грозами лишь сменялись мелкой изморосью, что так неприятно обжигала лицо. На дорогах повсеместно цвели огромные лужи, с которыми плохо справлялись службы водоотведения, а люди с большой неохотой выползали на улицы из своих домов, открывали зонты и угрюмо куда-то брели со слабой надеждой, что эта сырость когда-нибудь закончится. Весна в этом году больше напоминала осень, чем многим портила настроение, включая Евгения. Хотя он и не мог вспомнить, почему в этом мире или жизни его альтер эго было так расстроено или почему со звенящей пустотой в душе он мчался по пустому загородному шоссе на своём большом внедорожнике.

По обычаю Евгений пришёл в себя от ослепительно яркой вспышки, но в этот раз она была не предвестником рождения мира, а нечто более жутким, угрожающим прервать краткий миг его новой жизни. Вместе с обжигающим свечением до него донёсся очень громкий и протяжный звук. Кто-то истерично давил на гудок автомобиля, пытаясь предупредить сумасшедшего лихача. Всё случилось довольно быстро, но в последний момент Евгений успел осознать, что его слепило фарами от огромного грузовика, что нёсся ему навстречу. Новиков вывернул руль, возвращаясь со встречной полосы на свою дорогу, и проводил взглядом гудящий грузовой автомобиль, который хоть и пытался уйти от столкновения, съехав одним колесом на обочину, но даже не подумал сбавить скорость.

В голове Евгения разразилась настоящая буря, ожесточённая борьба между старыми и новыми воспоминаниями. То, что раньше было далёким отзвуком, неясным шумом на периферии сознания, иногда прорывающимся наружу, теперь не желало уходить, цеплялось за новую реальность и громко заявляло о своих правах. Евгений не понимал, как он оказался в машине и почему нёсся на огромной скорости по встречной полосе. Возможно, всему виной алкоголь, что отчётливо отзывался тяжестью в голове и помутившимся сознанием, а может, всему виной огромная зияющая рана на сердце, которую он ещё не успел осознать. Последнее, что он помнил, – это как читал книжку своей дочке, потом взрыв, огромная тёмная масса, поглотившая мир… Анна. Это имя прожгло его мысли насквозь, заставляя скривиться от боли. Евгений вдавил педаль тормоза и съехал на обочину, чтобы немного отдышаться и прийти в себя.

– Анна… – прошептал он и обернулся на заднее сидение, будто был уверен, что она там.

Дождь всё усиливался, заливая лобовое стекло, даже щётки не справлялись с бесконечными потоками ливня. Евгений сидел за рулём внедорожника, слушал, как тяжёлые капли барабанят по крыше, и пытался осознать себя, окружающий мир и справиться с потоком запоздалых воспоминаний из новой жизни, которые уже были на роли догоняющих. Свет фар плохо разгонял темноту, его размывали плотные потоки ливня, но в нём можно было разглядеть широкое и пустое загородное шоссе, идущее к престижному посёлку, где находился дом Евгения. А по обеим сторонам дороги тянулись стройные ряды высоких елей, образующих кромку из непроглядной чащи густого леса.

Новиков вспомнил, как после работы юристом в офисе какой-то захудалой строительной компании он направился в бар, чтобы залить гнетущие мысли. Вспомнил, как потерял работу адвокатом и больше не мог оплачивать дом в элитном посёлке. Долги, апатия, отчаяние – узор из страхов и страданий сплетался перед его глазами. Он увидел, как, выпив несколько стаканов ви́ски, сел за руль, выехал на шоссе, ведущее домой, и вдавил педаль газа до упора.

«Нет-нет-нет, всё должно быть не так, это неправда, это не моя жизнь, – размышлял Евгений, натирая ладонями виски́ и разгоняя навязчивые воспоминания. – Всё должно быть не так».

Евгений ещё раз обернулся на заднее сидение.

«Анна? Чёрт, она осталась дома под кроватью. Мне нужно срочно вернуться!»

Сердце Евгения бешено колотилось, он захлёбывался от спёртого дыхания, а алкогольное опьянение быстро улетучивалось, подгоняемое адреналином. Новиков надавил на педаль газа, снова выехал на дорогу и скорее помчался домой, к той, что стала якорем для его заблудшего сознания. Сейчас он хотел только одного – быстрее вернуться и обнять свою дочь, почувствовать, что все невзгоды остались позади, и надеяться, что очередной мир не рассыплется в прах.

В небе сверкнула молния, освещая пустое шоссе, а потом последовал раскатистый гром. Евгений посмотрел в клубящуюся тьму рассерженного неба и даже подумал, скрывается ли за ней красочное сияние, которое он видел однажды.

«Что это, папа? Это магия?» – зазвенел в голове тоненький детский голосок.

Евгению стало тяжело дышать, он встряхнул головой, чтобы отогнать страшные мысли. «Уже скоро, милая, ещё чуть-чуть – и я буду дома».

Вдалеке показался свет элитного посёлка, разгоняющего сумрак, обступившего его леса. Евгений ехал так быстро, как позволял его автомобиль и всё ещё затуманенный алкоголем разум. Вскоре он остановился у широких зелёных ворот и начал непрерывно сигналить, привлекая к себе внимание. Через некоторое время из тёмного проёма рядом с входом вышел коренастый мужчина в дождевике. Грязь неприятно хлюпала и бурлила под его ногами, пока он неторопливо пробирался к машине.

– Да иду я, иду, – раздражённо бурчал он.

Ядовитый туман воспоминаний окутал разум Евгения, вызывая острые приступы головной боли. На мгновение ему показалось, как в яркой вспышке фар ворота окрасились в багрово-красный цвет, а сквозь краску проступила многолетняя ржавчина. Евгений зажмурился от рези в глазах и заскрежетал зубами, затем опустил боковое окно и громко рявкнул:

– Открывай ворота, быстрее, сколько можно ждать?!

Подойдя достаточно близко, хмурый и потрёпанный жизнью привратник всплеснул руками и затараторил виноватым голосом:

– Ой, простите, я вас не узнал. Не видно ни зги. Проблемы со светом во всём посёлке. Погода, будь она неладна. Ещё никак не привыкну, что ваша машина после аварии.

– Аварии?

Евгений очень удивился его словам, но тут же скрючился от очередного укола в сознание. Будто наяву он услышал пронзительный и отчётливый свист колёс, чей-то неясный крик и громкий удар.

– Что с вами? – испугался мужчина, заглядывая в окно. – Вам плохо?

Новиков одарил его взглядом, полным ненависти, и злобно прорычал в ответ:

– Хватит трепаться, просто открой эти чёртовы ворота! Моя дочка осталась совсем одна, мне нужно скорее попасть домой.

«Открой эти чёртовы ворота…» – повторил в унисон его собственный голос из потаённых глубин подсознания.

Евгений почувствовал, как тонет в бесконечном цикле дежавю, как пытается сбежать от себя, но только вечно бегает по кругу, а кошмар неизменно следует по пятам.

Мужчина отпрянул от агрессивного водителя, посмотрел немного озадаченно и послушно побрёл обратно. Когда охранник с большим трудом вручную открыл ворота, автомобиль с рёвом сорвался с места и отправился в дальнюю часть посёлка.

Уже через пару минут Евгений остановился около неширокой дорожки, ведущей к входу в его скромное жилище. В окнах было темно и зловеще. «Неужели Катя до сих пор не вернулась?» – подумал он. Дом выглядел каким-то оставленным и заброшенным, а лужайка перед ним заросла высокой травой. Что-то в нём было не так. Это явно не то место, где Новиков был всего полчаса назад.

Он выскочил под проливной дождь и тут же застыл в смятении, разглядывая свой внедорожник. Левое крыло и капот оказались совсем другого цвета и явно заменены недавно. Очевидно, что автомобиль подвергся серьёзному ремонту и его ещё не успели перекрасить… или хозяину стало всё равно. «Авария? – озадачился Евгений, вспоминая о словах охранника. – Но этого не может быть. Я… я не помню или…»

Вспышка. Длинный, протяжный гудок автомобиля, летящего навстречу. Удар. Крик. Разбитое стекло влетает в салон. Подушка безопасности раскрывается ему прямо в лицо.

Внезапно ворвавшиеся воспоминания тараном ударили в голову. Ноги подкосились, и Евгений чуть не упал, схватившись за капот. После чего почувствовал распирающую и ноющую боль справа в груди, казалось, уже позабытую, но вспыхнувшую вновь вместе с крупицами воспоминаний. Новиков оттолкнулся от машины и, прихрамывая на одно колено, пошёл к входу в дом, успев за это время вымокнуть до нитки. Как только он открыл входную дверь, из его груди вырвался отчаянный крик:

– Анна! Катя!

Ответом стало безмолвие, укутанное в удушливую темноту покинутого дома. За спиной ревела непогода, тугие струи дождя хлестали, подгоняя зайти внутрь, но Евгений словно ощущал, что за порогом его ожидают только разочарование и беспросветная тьма.

По небу пронёсся мощный разряд молнии, освещая всё вокруг, в том числе первый этаж дома. Всё казалось таким же: гостиная, кухня, диван, где совсем недавно Евгений проснулся от жуткого сна. На первый взгляд, ничего не изменилось, но одновременно всё стало другим, каким-то чужим и лишённым красок жизни, бессмысленным и ненужным.

Евгений сделал усилие и перешагнул через порог и тут же чуть не упал, споткнувшись о гору бутылок, выставленных рядом с дверью. Они звонко разлетелись и укатились в разные стороны. Евгений явственно увидел перед собой печальные картины долгих вечеров наедине со стаканом и своими мыслями, разъедавшими разум сильнее алкоголя. Он прикрыл глаза, отбиваясь от навязчивых картинок из другой жизни. Потом безуспешно пощёлкал выключателем у двери и двинулся вглубь комнаты, едва нащупывая дорогу.

– Анна, солнышко, ответь! Ты здесь? – закричал Евгений со всей силы, волоча за собой ногу.

«Это всё ты виноват!» – раздался громкий возглас из глубин разума, подозрительно похожий на его жену.

Евгений схватился рукой за голову, а другой опёрся о стену.

– Катя? – спросил он в пустоту, но никто не ответил.

Цепляясь за остатки расколовшегося разума, он направился на второй этаж. Каждый шаг отзывался острой болью, но только она позволяла немного задержать приближающийся ураган в его голове.

«Чудовище!»

Дверь в спальню Анны медленно распахнулась, открывая взору давно пустующую комнату. Всё было так, как при последнем посещении, только мебель успела покрыться толстым слоем пыли и постель не менялась уже очень давно. Даже книга с мифами и легендами Древней Греции находилась на своём старом месте. Похоже, что комната оставалась нетронутой долгое время. Только одна деталь сильно выбивалась из привычной картины.

За окном снова сверкнула молния, освещая небольшую фотографию в рамке, оставленную прямо на подоконнике.

«Папа, а мы скоро приедем?» – раздался скучающий детский голосок в голове Евгения.

«Ещё чуть-чуть, потерпи».

– Ещё чуть-чуть… – повторил за своими мыслями Евгений, хромая в направлении окна.

«Это ты должен был умереть!» – истеричный крик Кати ворвался в его разум.

Новиков перестал дышать, глядя на фотографию в толстой деревянной рамке, закрытую стеклом, откуда на него с теплотой смотрела курносая милая девочка и задорно улыбалась.

Ослепительно яркий свет встречной машины ворвался в его сознание. Ему казалось, что он отвлёкся всего на секунду. Автомобильный гудок слился с детским криком на заднем сидении, сильный удар и темнота, поглотившая тогда не только сознание Евгения, но и его душу.

Новиков резко вздрогнул, выпуская из рук фотографию. Рамка упала на паркетный пол и разбилась, искривляя улыбку ребёнка за россыпью мелких осколков.

– Нет, только не это, я не мог. Я не мог!

Евгений задыхался, он чувствовал, как тонет в пучине непреодолимого кошмара, который, наконец, разорвал оковы и вторгся потоком новых воспоминаний. Он начал пятиться от окна, совершенно позабыв о больной ноге. В его голове взорвался целый клубок эмоций, долго ждавший своего часа, он расплескался по мыслям плеядой новых страхов, переживаний и болезненных воспоминаний. Евгений выбежал из комнаты, но не знал, куда идти. Дом сдавливал его со всех сторон, вся жизнь давно стала тюрьмой, клеткой для его измученной и искалеченной души. Он наконец-то понял, что делал на встречной полосе, он должен был закончить начатое, исправить великую несправедливость, которая не давала ему жить.

– Анечка, прости меня, я не должен был тогда садиться за руль, не должен…

Из его глаз хлынули слёзы, и он медленно осел на пол, упираясь плечом в стену. Евгений чувствовал, что не может совладать с новыми эмоциями, они поработили его разум, мешали думать, он даже забывал, как дышать. Хватаясь руками за стены, Новиков встал на ноги и пошёл в комнату напротив, где раньше находилась спальня счастливой семьи. Там он уселся на пол, прислонившись спиной к кровати, и открыл тумбочку, стоящую рядом. Его ожидания оправдались: там осталась наполовину выпитая бутылка ви́ски и… небольшой чёрный револьвер, нелегально добытый когда-то по старым адвокатским связям. Скорее, даже подарок от одного очень благодарного, но не слишком чистого на руку клиента. Евгений сначала потянулся за револьвером, взял его, ощутил вес и прохладный металл на коже, потом зачем-то проверил барабан. Заряжен… Евгений положил оружие обратно, взял бутылку ви́ски, открутил крышку и залпом сделал несколько глотков.

Снова визг колёс в голове, пронзительный крик. Евгений выронил бутылку из рук, которая упала рядом с ним, обдавая содержимым по штанам. Его голова готова была взорваться от напряжения, а сердце вырваться из груди. Он не знал, куда сбежать от своих мыслей, да и не мог, они сводили его с ума. Он на секунду прикрыл глаза.

«Это ты должен был умереть!»

Евгений перестал дышать. Он открыл глаза и посмотрел на комнату сквозь темноту собственного разума. «Сегодня этот кошмар должен закончиться», – единственное, что промелькнуло в его голове, сквозь какофонию прочих мыслей, сумбурно мечущихся по всему разуму. Не до конца отдавая себе отчёт, он быстро схватил револьвер, приставил его к виску и, не раздумывая ни секунды, нажал на спусковой крючок.

#111

Тепло в этом году пришло слишком рано. На дворе было ещё начало мая, но воздух в последнюю неделю прогрелся до рекордных отметок, и в регионе установилась поистине июльская жара. Ласковое солнце уже с самого утра заливало улицы города и заглядывало в каждое окно, приглашая на приятную прогулку. Толпы устремились на работу, постепенно заполняя тротуары и дороги и наслаждаясь каждой минутой, что удавалось провести на улице. Город жил и кипел своей обычной жизнью, и только на одной из центральных улиц происходило что-то странное.

Необычайно жаркая и душная погода стала для Евгения сюрпризом, когда в новой яркой вспышке он пришёл в себя в центре оживлённого потока людей, спешащих по своим делам. Сначала его ослепил невероятно жгучий свет от солнца, потом ощутил потоки горячего ветра и тяжёлый удар от лавины ужасающих мыслей. Колесо сансары сделало очередной оборот, но сколько бы перерождений Евгений теперь ни испытывал, вся тяжесть деяний, все грехи, мысли, переживания росли как снежный ком и всюду следовали по пятам. Новиков почувствовал острую боль в виске, отдающую звоном в голове, жар по всему телу, растерянность и смятение. Он не знал, где находится на этот раз, но сотни людей обступали его со всех сторон, толкали вперёд и не позволяли остановиться. Словно в тумане он плыл в нескончаемом живом потоке, пока полностью не пришёл в себя, но в этот раз он помнил всё до того момента, когда тьма забрала его в царство тишины и покоя, откуда он совсем не желал возвращаться.

Евгений вцепился в волосы, чуть не выдрав их из головы, и завопил во всё горло, пробираясь из толпы на обочину тротуара. Прохожие вокруг него тут же бросились врассыпную, испугавшись неожиданного и жуткого крика. Новиков закрутился на месте, пытаясь осознать случившееся буквально пару минут назад. Он знал эту улицу очень хорошо, ведь именно по ней раньше ходил в скромный и маленький офис в центре города, когда только начинал свою адвокатскую карьеру. Или это было в другой жизни?

Его догнали другие, чуждые воспоминания, но он больше не хотел их слушать, поскольку в каждом витке жизни он встречал новые беды и несчастья, потери и разочарования, он больше не мог выносить такой тяжкий груз. Его разум сдался.

– Нет-нет, только не снова, молю, хватит, я больше не могу, – взывал Евгений к неизвестным силам, не обращая внимания на встревоженные взгляды прохожих.

Его психика окончательно надорвалась. Он упал на колени, уткнулся лицом в ладони и заплакал, как никогда прежде, а потом поднял взгляд к небу и закричал что было сил:

– Что тебе от меня нужно? Зачем?! – А потом снова уткнулся в ладони и сказал уже тихо: – Отпусти меня, я больше не хочу.

Евгений даже не знал, к кому обращены его мольбы, поскольку никогда не считал себя слишком религиозным человеком, но одно он знал точно: кто-то или что-то играет с его жизнью, заставляет страдать и проходить через все круги ада. Возможно, кому-то это доставляет удовольствие, нечто могущественному и всесильному, чему Евгений не мог подобрать иного слова, кроме как «Бог», поэтому он, совершенно не обдумывая свои слова, обратил их к безучастному голубому небу.

Вокруг начали появляться первые сердобольные прохожие, которые отделялись от общего потока, окружали Евгения и осторожно пытались поинтересоваться, не нужна ли ему помощь. В ответ он поднял на них полные слёз и красные от напряжения глаза, окинул всех ненавистным взглядом, а потом быстро вскочил на ноги, грубо растолкал людей рядом с собой и попытался сбежать подальше от всех.

– Идите к чёрту, оставьте меня в покое! – закричал он, размахивая руками.

– Эй, ты чего, осторожнее, – возмутился мужчина рядом с ним.

Евгений остановился и с яростью осмотрел уставившихся на него людей.

– Вы не понимаете, вы даже не существуете! – надрывно завопил Евгений. – Ничто не существует. Это лишь иллюзия, шутка, чья-то глупая насмешка. Очень скоро всё это исчезнет. Ничто больше не имеет смысла. Вселенная просто смеётся над нами, над нашими глупыми и нелепыми жизнями, играет ими, словно игрушками, рвёт на куски, а потом собирает заново и смотрит, что из этого получилось.

– Эй, чудик, иди проспись, а то завтра будешь жалеть, – выкрикнул кто-то из проходящей рядом толпы парней с рюкзаками, явно направляющихся на учёбу.

– Завтра? – Евгений истерично засмеялся, вытирая слёзы. – Завтра никогда не наступит, наше место просто займут другие.

Пока Евгений активно наводил шумиху и привлекал всеобщее внимание, по дороге проезжала патрульная машина полиции, и служителей порядка явно привлёк странный мужчина, который вёл себя очень вызывающе. Они припарковали машину на обочине, а сами направились к скандалисту.

– Тьфу, так он же наркоман, – вынесла вердикт бабушка, остановившаяся помочь Евгению. – Вот как раз и полиция подоспела. Как вовремя.

Двое полицейских подошли к толпе и внимательно оценили обстановку.

– Так, граждане, что тут происходит? – спросил один из них.

– Вот, наркоман лютует, орёт на всю улицу почём зря. Мы-то думали, ему плохо, а у него просто того… с головой плохо, – фыркнула бабушка.

Остальные люди с согласием закивали.

– Сейчас разберёмся, – выдыхая сказал полицейский, поправляя форму.

Но Евгений уже медленно отходил, двигаясь спиной вперёд. Он не знал, что делать и как объяснить этим людям то, чего они никогда в жизни не захотят понять, да и какой смысл, если скоро они об этом даже не вспомнят. Когда жизнь постоянно стирает всё, что ты знал и кого любил, то она больше не имеет смысла.

– Уважаемый, постойте, куда вы? – позвал полицейский, приближаясь к Евгению. – Остановитесь, нам нужно поговорить.

Новиков ускорил шаг. Почему-то ему совсем не хотелось сейчас отвечать на бессмысленные вопросы, ведь ответы их явно не устроят.

– Если вы сейчас же не остановитесь, то будете привлечены к ответственности за неподчинение требованиям полиции, – скороговоркой выпалил второй полицейский и зачем-то схватился за кобуру.

Евгений подошёл слишком близко к краю дорогу и тут же услышал громогласный рёв сигнала от автобуса, что на полной скорости мчался по проспекту. И этот звук напомнил ему об одном обещании, данном самому себе. Разум Евгений очистился, заполняясь лишь равномерным гулом автобуса, который с каждой долей секунды был всё ближе и ближе. «Этот мир должен поскорее сгинуть, как и все прочие», – единственное, что промелькнуло в воспалённом от горя сознании Новикова. Затем он резко обернулся и выскочил на проезжую часть, прямо под колёса огромного автобуса.

#118

Солнце находилось почти в зените, равномерно освещая многомиллионный город, раскинувшийся по обе стороны широкой реки. Многолюдные улочки и широкие проспекты повсеместно разрезали плотную застройку – настоящую паутину из множества дорог и переходов, связывающих весь город в крупные транспортные артерии. Шумные и пёстрые потоки машин то и дело образовывали крупные заторы, а тёмные и бурлящие реки из пешеходов заполняли все улочки и площади города. С высоты птичьего полёта мегаполис казался единым организмом, который дышал или даже кипел жизнью, а по его венам струились нескончаемые потоки из десятков, а может, сотен тысяч людей. Именно такую картину наблюдал перед собой Евгений каждый будний день, заглядывая от скуки в панорамные окна своего рабочего офиса.

Его компания занимала весь пятьдесят второй этаж одного из самых высоких небоскрёбов делового центра. Несмотря на то что весь остальной город не имел многоэтажной застройки, ближе к его западной части расположился отдельный район, ставший точкой притяжения не только местного бизнеса, но и денежных потоков, стекавших сюда изо всех уголков необъятной родины. Они подпитывали исполинские башни, насыщали внутренних паразитов кровью, отчего те безостановочно распухали и образовывали всё новые и новые финансовые и деловые центры, банки и офисы крупных компаний. В одной из таких международных корпораций, занимавшейся всем подряд – от розничных продаж до страхования, Евгений трудился уже целый год. Ему не слишком нравилась должность финансового консультанта, но по сравнению с прошлыми местами работы, где ему приходилось влачить жалкое существование бухгалтера небольших компаний или рядового менеджера на побегушках, это был просто колоссальный скачок в карьере. А ведь он дипломированный специалист престижного института экономики и международного права, но растрачивал свои силы на сумасбродные идеи мелких предпринимателей. В итоге он сам поверил в собственную никчёмность и пришёл на собеседование в эту корпорацию безо всякой надежды на положительный результат, просто поддался мимолётному импульсу. Кто же мог подумать, что сотрудник отдела кадров углядит в нём какой-то потенциал, а затем и начальник всего финансового отдела будет возлагать на него большие надежды, когда сам Евгений уже давно потерял веру в себя. Но то было вначале. Месяцы шли, а за ним пролетел и год в таких же бессмысленных и мелких поручениях, но теперь на них стояла не печать мелкого лавочника, а штамп престижной компании. Евгений чувствовал, как постепенно растворяется в серой массе офисного планктона, а вместе с ним тают все мечты, разбивая последние надежды вырваться из этого порочного и бессмысленного круговорота чисел на экране.

Зато он был не один. Спустя пару месяцев работы ему удалось уговорить начальника и переманить с прошлого места службы своего друга и коллегу Романа, с кем были не разлей вода с самого института. Первое время тот очень обижался, что Евгений так быстро и безрассудно променял их дружбу на высокооплачиваемое место в высокой стеклянной башне. Но теперь они снова были вместе и даже работали в одном отделе, что, безусловно, скрашивало унылые будни и строгую корпоративную дисциплину.

Всё это Евгений понял не сразу. Сначала мир, как обычно, возник в ярком ослепительном свете, который быстро погас и превратился в тусклый экран монитора. Новиков сидел в мягком офисном кресле и с усталым видом смотрел на открытый перед ним документ с кучей непонятных чисел. Без всякого энтузиазма и с огромной долей безразличия он осмотрел просторный светлый офис, множество других работников в одинаковых деловых костюмах и с таким же единым на всех неживым выражением лиц. Они неосознанно потирали глаза от недавно ослепившего их чудотворного света, но никто не придал этому большого значения.

Евгений глубоко и с тяжестью вздохнул, повернулся к огромному окну рядом с ним и стал разглядывать город с большой высоты. Как это всегда бывает, скоро его мысли будут настигнуты новорождёнными и ненужными воспоминаниями. Они ворвутся в память и будут бороться за своё законное существование, но уже именно они будут чувствовать себя чужими. Теперь Евгений помнил всё, и его даже не удивляло, что каким-то образом его адвокатское прошлое вдруг превратилось в скучное копошение в мире чисел, а успешная карьера – в прозябание на пятьдесят втором этаже. «Хотя бы Роман был снова рядом», – подумал Евгений и даже хмыкнул, осматривая помещение с кучей рабочих мест. Так он просидел некоторое время, просто смотря сквозь экран компьютера и пытаясь переварить новые воспоминания, а затем внезапно вскочил с места и направился к выходу из офисного помещения.

В дверях он случайно столкнулся с Романом, чуть не расквасив ему нос, отчего тот отпрыгнул в сторону и закричал:

– Эй, осторожнее! – Но увидев своего друга, Роман быстро поменялся в лице: – Женька, ты чего так пугаешь?! А я как раз к тебе.

В своей новой ипостаси Роман выглядел несколько иначе. Более стройный и подтянутый, в аккуратных прямоугольных очках, но всё с такими же залысинами на макушке. Евгений даже остановился на секунду, чтобы осмотреть новую внешность своего друга, а затем прошмыгнул мимо него и направился куда-то вдаль по коридору.

– Извини, мне пора, – бросил Новиков напоследок совершенно безэмоциональным тоном.

– К-куда? – непонимающе уставился на него Роман, прижимая к груди папку с бумагами. – Я хотел у тебя кое-что уточнить. Жень? Подожди!

Но Евгений даже не обернулся, а просто молча пошёл дальше, пока не достиг лифта, где выбрал кнопку самого верхнего этажа.

– Женя! – кричал Роман, пытаясь догнать своего друга. – Что случилось?

Но он не успел, двери лифта закрылись прямо перед его лицом, скрывая глубоко печальные глаза Евгения.

Последнюю часть своего пути Новиков преодолел по лестнице, и когда открыл небольшую красную дверь, то перед его взором раскинулась просторная крыша небоскрёба, залитая ярким солнечным светом и оттого пышущая жаром. Евгений сделал шаг, и его сразу обдало горячим ветром и резким запахом раскалившейся кровли, но зато здесь было тихо и спокойно, а голубое небо над головой умиротворяло. Новиков закрыл глаза, ощутил на коже обжигающее прикосновение солнца и несколько секунд просто наслаждался долгожданным спокойствием. Не каждая жизнь балует такой редкой возможностью. В глубине души он всегда мечтал побывать на крыше подобного небоскрёба, окинуть взором весь горизонт и ощутить всё величие нашего мира. Жаль, что его мечты исполнились при таких обстоятельствах и будут столь скоротечны.

Медленным шагом Евгений преодолел всю крышу, мысленно наслаждаясь каждой секундой внутренней тишины. Все мысли разом отступили в страхе от неизбежного, и он впервые за долгое время оказался наедине с собой. Новиков приблизился к краю, взобрался на парапет и вдохнул полной грудью. Он почувствовал, как ветер тормошит его волосы, ласкает со всех сторон, обвивает как невидимая змея и предательски толкает вперёд. Отсюда вид был ещё величественнее и краше, чем из окна душного офиса. Евгений увидел весь город, реку, что разрезает его пополам, любовался тем, как лучи солнца переливаются на гладкой поверхности воды. Он смотрел на мельтешение людей там, внизу, на бурные тёмные потоки чьих-то жизней, наполненных кучей порогов. К несчастью, они не могли так же, как он, возвысится над бренным, увидеть эту великолепную общую картину, оставить мелочные заботы и обрести связь с чем-то неуловимо бо́льшим и значимым, чем их никчёмные жизни. Евгений даже позволил себе небольшую улыбку, хотя его сердце было наполнено невыносимой тоской и сожалением. В мыслях он был даже рад, что чей-то злой умысел или, скорее, божий промысел завёл его на крышу высочайшего в городе небоскрёба и позволил взглянуть на свою жизнь под таким углом. Кому ещё представится такая возможность – прожить множество жизней, узреть столько людских судеб и познать мир с другой стороны? Но, к сожалению, это были мысли не смирившегося со своей участью человека, а безгранично уставшего от всей боли, что принесли ему чужие жизни. С того самого вечера, когда он впервые в жизни ощутил столько любви в своём сердце, когда смотрел в глаза своей маленькой дочке, он уже не мог думать ни о чём другом.

Где-то позади Евгения на крыше снова скрипнула дверь.

– Женя? – раздался удивлённый и одновременно обеспокоенный голос Романа. – Женя, ты с ума сошёл? Ты чего удумал? А ну, слезай оттуда, упадёшь же!

Роман быстро приближался, и его глаза наполнялись страхом, а голос предательски дрогнул.

– Жень? Ты меня слышишь? Что случилось? – продолжал задавать он кучу ненужных вопросов.

И как же Евгению не хотелось на них отвечать. Даже сейчас мир не может оставить его в покое. Новиков обернулся и посмотрел прямо в испуганные глаза своего друга. Хотя можно ли его считать «своим» другом? Этот вопрос мимолётно пронёсся перед Евгением.

– Возвращайся в офис, оставь меня в покое, – крикнул он.

Но Роман даже не подумал остановиться. Он подошёл очень близко, с очевидным намерением спасти своего друга.

– Стой, не подходи! – закричал Евгений, демонстрируя явное желание сделать роковой шаг.

Роман резко остановился и в примирение выставил вперёд руки.

– Хорошо, хорошо, только не прыгай.

– С чего ты вообще решил, что я хочу прыгнуть? – с раздражением спросил Евгений.

– А ты разве не собирался? – Роман запнулся на полуслове и растерялся, испытывая внезапный прилив стыда.

Евгений очень не любил врать, особенно близким людям, и начинать сейчас ему совсем не хотелось. Он только скривил лицо от недовольства и отвернулся к городу, оставляя Романа теряться в догадках. Новикову очень хотелось заглянуть за горизонт, узнать, что там, за полосой бескрайнего леса. А вдруг весь остальной мир живёт обычной жизнью, наслаждается каждым днём и не бегает в замкнутом цикле из бесконечного кошмара? Вдруг там вообще не подозревают о том, что случилось с этим местом или с самим Новиковым?

С большой высоты Евгению удалось разом окинуть взглядом весь город, ещё раз удивиться его красоте и величию. Только отсюда можно было прочувствовать весь размах и безграничные возможности человеческого труда и разума. По ту сторону реки, у самого горизонта возвышались огромные трубы атомной электростанции, питающей весь город, а по правую руку виднелся роскошный мост, сверкающий в лучах яркого солнца. Столько сил и жизней множества поколений вложено в эти каменные лабиринты улиц и красивейшие исторические здания центра города. Евгений смог разглядеть главную площадь и здание института, где он совсем недавно слушал лекции, и только сейчас понял, насколько обширную область занимает весь комплекс НИИ. На его закрытой территории виднелось множество корпусов и различных строений, о предназначении которых оставалось только догадываться. Возможно, это научные отделы, учебные корпуса или просто общежития для студентов. Вот россыпь современных лабораторий, блистающие своей вычурной белизной, а рядом старые и посеревшие здания, спрятавшиеся за высоким забором. Чуть дальше Евгений заметил знакомый проспект и скромное пятнышко здания, где когда-то находился его офис. Глядя на него, Новиков с сожалением вздохнул.

– Ты ведь даже не помнишь, кем работал до этого? – с горькой усмешкой спросил Евгений, продолжая рассматривать крыши зданий.

– В смысле? Почему? Я не понимаю, о чём ты, – недоумевал Роман и продолжал свою увещевательную тираду: – Молю, слезай, это опасно.

– А ведь когда-то ты был отличным адвокатом, – задумчиво сказал Евгений, пропуская мольбы мимо своих ушей. – Я тебе даже завидовал. Смешно вспоминать. Я даже мечтал занять твой офис, представляешь? Знал бы я, куда могут завести подобные мечты…

– Же-е-ень? – испуганно позвал Роман, не понимая, что несёт его лучший друг.

Яркое солнце постоянно слепило глаза, отчего они стремительно наполнялись слезами и превращали прекрасную панораму города в расплывчатую картину из разноцветных пятен. Евгений усердно игнорировал Романа и общался лишь с собой. Он вытер слёзы и опустил взгляд вниз к подножию здания. Там он смог разглядеть узкую ленту дороги и толпу, снующую мимо офисных зданий и небоскрёбов. Новиков даже представил, как земля быстро приближается к нему, означая неминуемое перерождение, и у него закружилась голова. Он осторожно опустился на парапете и уселся на краю, свесив ноги с крыши. Ему показалось, что он даже услышал, как с облегчением выдохнул его друг, стоявший всё время позади.

– Может, ты хочешь поговорить? – осторожно поинтересовался Роман.

– О чём тут можно говорить?

Роман сделал волевое усилие, медленно приблизился, взобрался на парапет и сел неподалёку от Евгения, только спиной к городу, так и не решившись посмотреть с высоты.

– Например, об этом, – ответил Роман и кивнул куда-то в сторону обрыва. – Ты же знаешь, что это не выход?

– К сожалению, знаю, уже пробовал, – сказал Евгений и тут же поймал на себе удивлённый взгляд. – Не волнуйся, я не могу умереть, даже если бы хотел. Всё бесполезно.

– Н-не понимаю…

– Я тоже, мой друг, я тоже. К сожалению, и ты не сможешь понять всей безвыходности, в которой я оказался.

– Ты о чём, Жень? Если у тебя какие-то проблемы, почему ты не пришёл со мной поговорить? Ты же знаешь, я готов на всё, чтобы помочь тебе, выслушать, подсказать. Для того и нужны друзья, верно? Я же всегда делился с тобой самым сокровенным. Вот что у тебя могло такого случиться? Неужели снова с Юлей поругались? Только не говори, что всё дело в ней! Это было бы вдвойне глупо.

– С кем поругались?

Евгений озадаченно посмотрел на друга, отчего тот на мгновение потерял дар речи.

– С… с Юлей, с женой твоей, – растерянно произнёс Роман.

– Юля?..

В голове Евгения зашумело, а перед глазами расцвели воспоминания, в ярких вспышках которых он увидел белокурую красавицу с ярко-голубыми глазами, её широкую улыбку, почувствовал нежные прикосновения на своей коже и ласковый шёпот, заполняющий собой все мысли. Евгений закричал внутри себя, напрягся, отгоняя от себя новые и такие навязчивые образы. Ведь всё было неважно, текущая жизнь будет такой же скоротечной и бессмысленной, как и предыдущие. Эти воспоминания лишь мёртвый груз, разъедающий и так покалеченный разум. Евгений изо всех сил старался удержать навязанную память глубоко внутри подсознания и не давал ей вытеснить свою личность, как это случалось раньше. Шум начал утихать, и Евгений понял, что сидит, упёршись лицом в ладони, а Роман удерживает его за плечо и встревоженно верещит:

– Женька? Что с тобой происходит? Тебе плохо?

Если бы не он, то Новиков давно бы летел навстречу новому дню, даже не осознавая этого. Евгений оторвал ладони от лица, грубо скинул с себя руку Романа и зашипел:

– Катя, Юля – всё это не имеет значения. Это просто дурной сон, от которого я не могу проснуться. – Он обвёл пальцем горизонт и посмотрел на Романа. – Здесь всё ненастоящее. Картонные декорации для чьей-то дурацкой игры. Мы всего лишь безвольные пешки, которыми он играет, переставляет, меняет местами, а потом смотрит, что получилось.

– Э-э-э, Жень, ты о чём? – Роман смущённо отвёл взгляд в сторону, боясь выдать свои мысли. – Кто «он»?

Роман начал подозревать, что с разумом его друга приключилась беда. Он отсел чуть подальше и уже подумывал о том, как бы поскорее уйти и сообщить о случившемся начальнику. А тот пусть сам разбирается, что делать дальше, вызывать ли спасателей или врачей.

Но Евгений был серьёзен как никогда. За последние несколько дней у него было время подумать над смыслом жизни и смерти, о причинах бытия и о его месте в мироздании. Маятник его религиозности явно качнулся в другую сторону. Евгений загадочно посмотрел наверх и кивнул, указывая куда-то сквозь безграничную лазурь безоблачного неба.

– Он…

Роман содрогнулся от посетившей его догадки.

– Женёк, ты чего, в какую-то секту, что ли, вступил? Это они тебя надоумили с крыши прыгать?

Новиков пропустил его слова мимо ушей и только продолжал смотреть сквозь прищур на небо, борясь с невыносимым жжением от яркого света.

– Он испытывает меня или просто с наслаждением упивается моими страданиями, играет со мной, как с безвольной марионеткой. Тычет в меня палкой и радостно наблюдает, как я бегаю по клетке, не в силах что-либо изменить, – оскалил зубы Евгений. А потом закричал, обращаясь к неизвестной сущности: – Тебя это забавляет, да? Это ты чудовище, а не я! Слышишь?!

Новиков потёр болящие от ослепительного света, глаза и посмотрел на Романа, который открыл рот, но не нашёл в себе силы хоть что-то ответить. Он просто смотрел круглыми от страха глазами и боялся даже моргать.

– Ром, не волнуйся за меня, – сказал Евгений уже совершенно безэмоционально. – Я знаю, что ты никогда не поверишь, но мне нужно бояться вовсе не смерти, а как раз наоборот. Я умирал уже много раз, я испробовал всё, но он постоянно возвращает меня назад, тасует этот чёртов лабиринт и заставляет снова по нему бежать, как лабораторную крысу. Но не-ет, я больше не доставлю ему такого удовольствия. Я буду завершать цикл снова и снова, пока ему не надоест.

– Что значит «уже умирал»? Вас там и в реинкарнацию заставляют верить? – пропищал Роман.

– Тебе пора, – ответил Евгений, тяжело вздыхая. – Возвращайся на рабочее место и проживи остаток дня, не тревожа себя никакими мыслями. Скоро всё это закончится.

– Господи, Женя, что ты несёшь? Ты совсем обезумел. Значит так, послушай меня, ты сейчас же слезешь с этой… штуки, потом мы вместе спустимся вниз и сразу направимся к доктору. Доверься мне – и тебе скоро полегчает.

– Чёрт возьми, я просто хотел, чтобы меня оставили в покое! – зарычал Евгений и с яростью посмотрел на Романа.

Новиков глубоко дышал, ощущая, как шум в голове снова начал нарастать, постепенно поглощая мысли и вызывая вспышки воспоминаний из текущей жизни. Расставание с Катей, переезд, новая работа, алкоголь, в котором пришлось топить свои слёзы, встреча с миловидной блондинкой в баре, буря страсти, но какая-то поддельная, неживая, будто стремление скрыть зияющую пустоту внутри.

Евгений затряс головой и с силой прикусил губу, пытаясь сдержать этот напор. «Хватит чужих жизней, хватит этой лжи!» – всё его нутро буквально кричало в неистовстве, пока рвущаяся наружу инородная личность раздирала Евгения изнутри.

Не в силах больше смотреть на страдания своего друга, вновь погрузившегося в кошмары, Роман вскочил с парапета и буквально стащил Новикова обратно на крышу, пока тот окончательно не провалился в бездну.

– Хватит! Пошёл вон, оставь меня! – кричал Евгений в беспамятстве, пока валялся на крыше.

– Безумный дурак! – выпалил Роман. – Вместо того чтобы убивать себя, лучше «убить» то, что толкнуло тебя на такой отчаянный шаг! Так поступают настоящие мужчины, а не безвольные слабаки. После ухода Кати ты только и делаешь, что бежишь от себя, пьёшь, женишься на первой встречной, сгораешь на работе. Теперь это… Хватит, надоело, я долго закрывал глаза на то, как ты губишь себя, но это уже слишком. Ты сейчас же идёшь со мной к врачу!

Нервы Романа также натянулись до предела. Его внутренняя ярость и обида, копившиеся долгие годы, вдруг вырвались на свободу, и он выпалил всё, что думал о своём друге.

– Замолчи, прошу, хватит! – отрезал Евгений, вскакивая на ноги и демонстрируя налитые кровью глаза. – Мне просто хотелось побыть одному, без этих дурацких нравоучений, неужели это так сложно понять? Но нет, даже сейчас ты продолжаешь зудеть над ухом. Я сам буду решать, что делать со своей жизнью! – Евгений на мгновение затих, пошатнулся на месте из-за шторма в голове, а потом с подозрением посмотрел на Романа: – Ты! Почему в каждом из миров ты всегда оказываешься рядом? Я не думал об этом раньше. Что бы ни случилось, где бы я ни находился, почти всегда я вижу тебя в воспоминаниях? Весь мир вокруг меня меняется, но одно всегда остаётся неизменным. Может, это ты во всём виноват? А, друг? Ответь мне? Ты это со мной устроил?

– Жень, очнись, ты не в себе, – взмолился Роман и в страхе от безумного взгляда своего друга отступал спиной к парапету, выставив ладони вперёд. – Послушай себя, ты безумен.

– О нет, кажется, я, наоборот, начинаю прозревать! Ты пытаешься остановить меня, заставить играть по его правилам. Не знаю, кто или что стоит за твоей спиной: бог, дьявол, да хоть вся Вселенная, но я больше не буду плясать под вашу дудку! Будь ты проклят, оставьте меня все в покое!

Евгений зарылся пальцами в волосы и присел на корточки. Он в отчаянии пытался бороться с личностью из этого мира, но она всё наступала, вызывая настоящую бурю хаоса в голове, и его разум почти надломился в неравном противостоянии.

– Всё Жень, пошли, нам пора. – Роман тоже пытался успокоиться и придать своего голосу уверенности. – Всё будет хорошо.

Он подошёл ближе, взял друга за плечо и потянул наверх, но тот внезапно выпрямился и резким взмахом схватил Романа за шею, впиваясь в неё ногтями. Евгений заревел, как обезумевшее животное, потащил Романа вперёд, а затем приложил к парапету так, что его голова оказалась за пределами крыши. Роман даже не сопротивлялся. Он с удивлением смотрел в глаза своему другу, безуспешно хватал ртом воздух и пытался разжать пальцы на своей шее.

– Нет, хорошо уже не будет, – процедил сквозь зубы Евгений. – Так ему и передай.

После этих слов Евгений потянул Романа к себе, приподнял над парапетом, а затем с силой швырнул вперёд, наблюдая как тот, размахивая руками, исчезает за краем крыши. А когда маленькая, но бессмысленная месть свершилась, на мгновение в сознании Новикова что-то прояснилось, чтобы он успел пожалеть и ужаснуться содеянному. Но ничто в этом мире больше не имело смысла, даже то, что Евгений впервые перешёл черту, лишив себя остатков человечности. Несколько секунд он просто стоял и бездумно смотрел на дрожащую ладонь, которой только что совершил непоправимое, а потом обратил взгляд на манящий горизонт, поднялся на парапет и последовал за другом.

#122

Несмотря на давно торжествующий май, распушившийся зелёной листвой и украшенный первыми цветами, в городе нежданно установилась холодная погода, пугающая своими заморозками. Дул ледяной северный ветер, а с пасмурного и давящего на психику неба порошил небольшой снежок. Он медленно опускался на свежую листву, придавая ей печальный вид, и скрывал под тонким белым покрывалом цветущие одуванчики. Вся жизнь в городе будто замерла вместе со временем, не спешившим радовать наступлением лета. Только-только природа воспрянула и потянулась к буйству жизни, как весна одарила всех прощальным ненастьем.

Однако Евгению не было до этого никакого дела. Он давно привык к резким изменениям погоды и что каждое пробуждение могло принести немало сюрпризов, но в нём не осталось больше сил удивляться и сражаться с неизбежным. После всех стадий принятия к нему, наконец, пришло смирение. Он перестал злиться и обвинять всех вокруг, прекратил взывать к Богу и иным, неподвластным ему силам. Он больше не пытался покончить с собой, а просто превратился в безучастного наблюдателя, перед чьими глазами проносилось множество жизней. Евгений даже не противился им, а пропускал через себя и как во сне переживал несуществующее прошлое, иногда даже с интересом наблюдая за возможностями, скрытыми в его судьбе. Взамен этому воспоминания больше не терзали его разум, а мирно проносилось прочь и оседали где-то в глубине подсознания, не пытаясь вытеснить его личность. Евгения это устраивало. По крайней мере, до этого злополучного вечера.

Когда его ослепила очередная яркая вспышка, он лишь немного прикрыл глаза и глубоко вздохнул, пытаясь понять, где оказался на этот раз. Евгений сидел на холодной земле в каком-то узком проулке между домами, прислонившись спиной к стене и вытянув ноги вперёд. Рядом с ним лежала недопитая и опрокинутая на землю бутылка дешёвого алкоголя, а её содержимое уже значительно туманило его разум и требовало новых возлияний. Евгений осмотрел себя, покрытую грязью одежду и даже неосознанно попытался оттереть её руками, но пятна уже настолько глубоко пропитали ткань дорого пальто, что стали с ним одним целым, орнаментом его израненной души. Новиков ощупал опухшее от пьянства лицо, пышную и грязную бороду и с горькой усмешкой выдохнул целое облако пара, а затем прищурившись взглянул на пасмурное небо. Оно знало. Оно чувствовало его состояние и будто вторило ему, издевалось, изменяя мир под его внутренние терзания. «Это расплата за моё неповиновение?» – в мыслях спросил он неизвестного мучителя, но ответа не последовало. Как и всегда. Если там действительно кто-то был, то он явно не из болтливых. К тому же Евгений очень быстро оставил мысли о сверхъестественной сути своих злоключений. Они ушли вслед за тревогой после осознания того, что он совершил на вершине небоскрёба несколько жизней назад. Внутри Евгения что-то надломилось в тот момент, и он понял, что сам превратился в нечто страшнее любых богов, кого обвинял во всех бедах. Он всегда считал себя человеком разума, рассудительным и последовательным. Адвокатская карьера научила искать логику и связь там, где её нет на первый взгляд, но он оказался совсем не готов к встрече с такой загадкой, от которой его разум дрогнул. Растерянные и наполненные страхом глаза его друга глубоко засели в памяти и продолжали прожигать дыру в сердце даже из глубин воспоминаний. Новиков никак не мог отделаться от мыслей о Романе, волновался о его судьбе, ведь с той самой минуты, когда тот перелетел через парапет и направился с огромной скоростью к земле, о нём ничего не было слышно. Во всех следующих жизнях он так и не появился. Неужели он погиб навсегда? Неужели только Евгений обречён на возрождение, а остальные исчезают безвозвратно? Подобные вопросы тревожили его уже не первый день, и он не мог перестать об этом думать.

Евгений ощущал, как невероятный холод от земли пробирал его до самых костей, но он не собирался ничего предпринимать. Если его текущее воплощение решило замёрзнуть насмерть, напившись отвратного пойла, то пусть будет так. Он продолжал сидеть без движения в проулке и только пытался разглядеть дом на противоположной стороне улицы. Но что это за дом, и почему он так его волнует? Евгений не знал ответов на эти вопросы, а память нового мира почему-то не спешила восполнять пробелы в его сознании. Возможно, в этом виноват алкоголь или бездонная пропасть апатии, в которую он провалился. Но именно этот дом, а точнее, конкретный подъезд перед его взором не давал ему покоя.

Созерцание пустоты нарушила толпа подростков, проходящих мимо него по тротуару. Мальчишки и девчонки совсем юного возраста возвращались после школы, весело и задорно смеялись на всю улицу, громко разговаривали и игриво толкали друг друга. Один из парней с причудливой причёской и синими волосами с аппетитом поглощал большое зелёное яблоко, оставляя от него один огрызок. Когда он заметил Евгения в паре метров от себя – грязного, потерянного, с мёртвым, неподвижным взглядом, – то остановился и с ехидной ухмылкой уставился на него. В неразумном детском мозгу возникла недальновидная идея.

– Эй ты, бомжара, – крикнул подросток, одновременно привлекая внимания всей разношёрстной дружеской толпы. – Есть хочешь? На, держи, закуси свой коньячок!

Юноша размахнулся и со всей силы бросил в Евгения огрызок яблока, прицельно попав прямо в голову. Почти вся толпа громко рассмеялась, подначивая своего задиру, лишь несколько девушек смутились и стыдливо отвернулись в другую сторону. Но Евгений был настолько сосредоточен на объекте своего наблюдения, что даже не сдвинулся с места и никак не отреагировал на издевательства, казалось, он даже не моргал.

– Похоже, он не наелся. У тебя есть ещё яблоки? – спросил кто-то из ребят, вызывая у других новые волны гомерического хохота.

– А он вообще живой? – испуганно спросила одна из тех девушек, кто не поддерживали всеобщее помешательство.

– Конечно, живой, смотри, как зыркает, – ответил швырятель яблок, а затем чуть приблизился к Евгению и помахал ладонью перед его глазами.

– Ладно, пойдёмте уже, а то холодно. К тому же вдруг он ещё и заразный, – сказал чей-то писклявый голос.

Услышав такое предположение, любитель яблок резко отскочил назад и зачем-то вытер руки об куртку. Компания снова рассмеялась.

– Ты чего, испугался? – сквозь смех спросил другой юноша. – Не волнуйся, алкоголизм не заразен, ты сам прекрасно справляешься.

– Ха-ха, очень смешно, – язвительно ответил синеволосый юноша. – Ладно, пошли.

Компания друзей продолжила свой путь, моментально позабыв о своём поступке, и переключилась на новые причины подтрунивать друг над другом. Евгений так и не сдвинулся с места. В тот момент всего его мысли были заняты единственным объектом в поле его зрения, и вскоре он понял почему. Через пару минут дверь подъезда открылась и на пороге показалась влюблённая парочка. Внутри Евгения моментально вскипела злоба, взявшаяся буквально из ниоткуда, она вырвалась из тёмных глубин подсознания и завладела его разумом. Даже отсюда, с другой стороны улицы, он смог разглядеть влюблённых. Молодая симпатичная девушка с чуть вздёрнутым носом и миловидной улыбкой, она светилась счастьем и источала нежность, а рядом с ней высокий мужчина с невинным лицом и аккуратно стриженной бородой.

На Евгения внезапно набросилась череда воспоминаний, долго ждавших своей минуты, а вместе с ними целая плеяда эмоций: страх, гнев, опустошённость и чистая, незамутнённая ярость, пропитавшая каждую клеточку его тела. Доцент Максимов, опять он… Всегда он. Ещё один человек, преследующий Евгения во всех мирах и отобравший самое дорогое, что у него когда-либо было. Именно после встречи с ним началась вся череда необъяснимых и трагических событий, и именно он уже в который раз лишает Новикова любви всей его жизни. Как же невыносимо больно было наблюдать, как из дома его бывшей жены выходит Максимов, как она провожает его до выхода из подъезда, как они милуются у входа, обнимаются… целуются. Евгений видел это каждый день, приходя сюда и наблюдая, как доцент местного института заходит в подъезд, пропадает там несколько часов, а потом уходит домой, унося с собой часть души Новикова и частичку его человечности. Он буквально ощущал, как огромный незримый нож втыкается в его спину, как он с каждым их поцелуем всё глубже погружается в плоть, разрывает рёбра и вонзается в сердце. Это причиняло Евгению нестерпимую боль, но он не мог отвести взгляд. Он будто специально напитывался яростью и решимостью, чтобы в нужный момент ничто не смогло поколебать его волю.

Евгений уже знал, что должен сделать. Он недавно уже перешёл эту черту, теперь пути назад нет, ни для одного его воплощения. Новиков полез в карман своего плаща и нащупал там обжигающе холодную рукоятку выкидного ножа. Не сказать чтобы Евгений очень желал новой жертвы, но её жаждало его текущее альтер эго, оно пылало ненавистью, сгорая в этом пламени день ото дня, и затмевало прочие воспоминания. Евгений просто не сопротивлялся, теперь он безвольно плыл в изменчивых водах странных миров.

Алексей Максимов в очередной раз обнял свою новую девушку, не желая с ней расставаться, спустился по лестнице на тротуар, затем снова обернулся и помахал Кате рукой. Девушка мило улыбнулась, послала ему в ответ воздушный поцелуй и поспешила скрыться за дверью. Всё же холод на улице не располагал к долгим прощаниям.

Евгений сжал от злости зубы и немного оскалился, сдерживая разгорающийся внутри него пожар бездумной ярости, чтобы тот полностью не поглотил его разум. Затем крепче охватил рукоять в кармане, поглаживая пальцем сложенное лезвие ножа, и даже начал в предвкушении скрести по нему ногтем.

Новиков с большим усилием поднялся с земли, опираясь о стену, но ни на секунду не выпуская нож и не вынимая руку из кармана. Вся нижняя часть его тела окоченела от холода, отзываясь обжигающей болью, и плохо подчинялась его командам. Отчасти в этом была вина крепкого алкоголя, который ещё цеплялся за его разум, подкрепляя решимость и устраняя лишние страхи. Всё должно закончиться сегодня.

Пошатываясь и не сгибая ног, Евгений вышел из проулка и последовал вдоль улицы за Максимовым, наблюдая за ним с другой стороны и ни на секунду не выпуская из вида. Новиков сверлил взглядом свою цель, крутил в кармане нож и часто дышал, предвосхищая чувство облегчения, когда главный обидчик испустит дух. При этом скрываться преследователю удавалось плохо. Он еле двигался, выглядел неважно и отвратительно пах, хмуро смотря исподлобья через улицу, отчего прохожие шарахались в стороны. Если бы Алексей хоть раз обернулся или посмотрел через плечо, то непременно заметил бы преследование, но он был настолько окрылён после встречи со своей любовью, что вовсе не обращал внимания на весь остальной мир. Впрочем, как и Новиков. Теперь есть только хищник и его ничего не подозревающая жертва.

Когда они прошли так пару домов, зрительный контакт Евгения был неожиданно нарушен длинной колонной из нескольких десятков военных грузовиков тёмно-зелёного цвета, что плотной вереницей следовали друг за другом, постепенно заполняя всю улицу и скрывая за собой плывущего в фантазиях Алексея. Евгения будто вырвало из транса. Он замедлил ход и в лёгкой панике принялся выискивать на противоположной стороне свою цель, которая начала теряться за раздражающим потоком огромных машин, так ещё и непонятно откуда взялись бесчисленные толпы. Люди быстро заполнили улицу по обеим сторонам и приветливо махали вслед проезжающим грузовикам, крича им слова поддержки. Крытые кузова машин оказались полностью набиты множеством солдат в полном боевом обмундировании. Они сидели и хмуро взирали на прохожих из-под натянутых на глаза шлемов и опираясь на чёрные как смоль автоматические винтовки. В глазах солдат читалась обречённость, безысходность и глубокая тоска по дому и времени, когда они без страха взирали в будущее. Лишь немногие из них сохраняли позитивное расположение духа и дружелюбно махали рукой в ответ. «Что происходит?» – пронеслась мимолётная мысль в голове Евгения, которая быстро растворилась в бурлящей ненависти ко всему миру. Он закрутился на месте, выпуская нож из мёртвой хватки, и затем стал суетливо пробираться сквозь толпу, небрежно расталкивая людей. Отчего получал в ответ крики недовольства и пренебрежительные взгляды, когда прохожие замечали неопрятного дебошира.

Только сейчас Евгений заметил, что на всём протяжении дороги стояло множество рекламных щитов с различными воодушевляющими призывами и обращением к народу. «Всё для фронта! Всё для победы!» – возвещали одни из них. «Помощь военнослужащим и пострадавшим», – другие. На одном из щитов прямо рядом с Евгением был изображён побитый жизнью солдат, который смотрел на него жалостливым взглядом, придерживая рану на перебинтованной руке. «Его жизнь в твоих руках. Устраивайся к нам на оборонный завод – помоги своей стране!» – предлагала яркая надпись под картиной. Вместе с тем почти на каждом столбе были развешены объявления и призывы записываться добровольцем в армию или не оставаться безучастным. На минуту Евгений даже забыл о своей цели. Он вдруг почувствовал возрастающее чувство тревоги и не понимал, что происходит вокруг, а его новое воплощение не стремилось давать ответы на все вопросы. Его заботил только Алексей. Всё внимание, эмоции, мысли оказались подчинены лишь одной цели. Текущему Евгению было плевать на остальной мир, на вечные дрязги политиков и их грязные игры, на то, что происходит в его стране или на границах. Реальность для него давно умерла, она сжалась в одну-единственную точку, в мишень на спине Алексея Максимова.

Когда колонна военной техники скрылась вдали, люди стали понемногу расходиться, оживлённо обсуждая увиденное. Одни охали и переживали за солдат, другие громко ругали правительство и всех подряд, но Евгения заботило нечто иное. Он вдруг осознал, что потерял Алексея из вида, тот успел раствориться в толпе и скрыться в неизвестном направлении. Новиков быстро пересёк дорогу, не обращая внимания на предупреждающие сигналы от возмущённых водителей, заглянул в ближайшие несколько дворов и на соседнюю улицу, но не обнаружил и следа Максимова. Евгений громко выругался, поскольку рассчитывал подловить его в одном из потаённых мест, где он часто проходил по пути домой. Весь план трещал по швам. Но к счастью, Новиков уже много раз следил за новым ухажёром Кати и давно знал, где тот живёт. Всё должно случиться именно сегодня, он больше не мог откладывать, иначе в следующий раз ему может не хватить решимости или здоровья.

Евгения мотало из стороны в сторону, он путался в своих ногах, его знобило, а зубы стучали от холода, но он продолжал неуклонно идти к своей цели. Он не ел уже несколько дней, сил оставалось всё меньше и меньше, да и алкоголь действовал на голодный желудок разрушительно. К горлу Новикова постоянно подступала тошнота, из-за чего то и дело приходилось останавливаться и глубоко дышать, чтобы прийти в себя. В таком состоянии он преодолел несколько кварталов, благо квартира Максимова находилось не так далеко от дома его девушки.

Тем временем город постепенно погружался в ночь, и пасмурное небо теперь казалось ещё более тёмным и мрачным, а мороз крепчал, начиная обжигать щёки и уши ледяным ветром. На улицах загорались первые фонари, а люди возвращались с работы, наполняя фасады домов россыпью горящих окон. Алексей проживал в небольшом четырёхэтажном здании в тихом спальном районе, далеко от центральных магистралей. Когда Евгений добрался до места, то обнаружил, что свет в квартире Максимова уже горит, а значит, тот успел вернуться домой вперёд Новикова. Что неудивительно, учитывая, сколько ему понадобилось сил, чтобы добраться сюда.

Несмотря на вечернее время и непогоду, во дворе дома то и дело появлялись случайные прохожие, а шансы остаться незамеченным таяли с каждой минутой. Продуманный до мелочей план Евгения продолжал распадаться на осколки из необдуманных действий. «Всё должно быть не так! – думал Евгений, ощущая, как сильно начинает болеть голова. – Что я вообще здесь делаю?» Но отступать было нельзя.

С каждой минутой Евгению становилось только хуже. Долгие часы, проведённые на холодной земле, сказались на нём не лучшим образом. Он собрал остатки сил, подошёл к подъезду, подождал, когда кто-то откроет дверь, запертую на домофон, и успел прошмыгнуть следом. Затем он с большим трудом преодолел несколько лестничных пролётов, взобрался на третий этаж и остановился напротив двери в квартиру Алексея. Новиков тяжело дышал, его сердце захлёбывалось, он хрипел при каждом вдохе и держался рукой за стену, пока другой сжимал рукоять ножа в кармане пальто. Ещё немного, пара шагов, несколько усилий – и он будет свободен от бремени тяжкого долга, лежавшего грузом на его душе. Он, наконец, сможет отомстить, осталось потерпеть совсем немного. «Ну же, соберись!» – приказал он сам себе. Затем огляделся на лестничной клетке, прислушался, что никто не идёт, и вдавил кнопку дверного звонка. Спустя всего пару волнительных мгновений дверь медленно отворилась, и оттуда показалось растерянное лицо Алексея.

– Д-да? Вам кого? – неуверенно спросил он, внимательно разглядывая неизвестного гостя.

Евгений молчал, стиснув зубы, громко сопел, пристально взирая на Максимова из-под клочков своих грязных волос, и ещё сильнее сдавил в руке нож, буквально впиваясь в него пальцами. Алексея перекосило от неприятного запаха застарелого перегара, а также от крайне неопрятного вида его гостя, но затем его посетило озарение.

– Постойте, кажется, я вас знаю, – с сомнением сказал Максимов, продолжая сверлить его взглядом. – Вы, случайно, не бывший муж Кати? Евгений, так?

Новиков вздрогнул так, будто его ударило током. Он нахмурился и с силой ворвался внутрь квартиры, отталкивая Алексея назад и закрывая за собой дверь. Алексей пытался возмущаться и остановить наглое вторжение, но всё, что у него получалось, только нечленораздельные звуки и вялые пасы руками. Сама квартира оказалась весьма просторная и светлая, состоящая из двух отдельных комнат, даже слишком большая для одного человека с зарплатой доцента. Зал и кухня были выполнены в нежных бежевых оттенках, с большим количеством мебели, но очень минималистичной и простой. А вот дверь в другую комнату была закрыта и привлекла внимание Евгения.

– Дома ещё кто-то есть? – сухо спросил Новиков хриплым голосом, стараясь его делать как можно более грозным, при этом косо поглядывая на закрытую дверь.

– Н-нет, я один, – заикаясь промямлил Максимов, проследив направление взгляда своего обидчика. – Если вы ищете Катю, то её здесь нет.

– Я знаю…

– Евгений, послушайте, если вам нужна какая-то помощь или деньги, вы только скажите.

Алексей вжался спиной в стену и боялся пошевелиться, не зная, что ждать от странного визитёра.

– Мне ничего не нужно, – безэмоционально и односложно продолжал отвечать Новиков.

– Но… но я не понимаю!

Евгений решил лично убедиться в правдивости его слов и пнул дверь в закрытую комнату, но там действительно никого не оказалось.

– Что вы творите? – начал возмущаться немного осмелевший хозяин. – Я же сказал, дома никого больше нет! Что вы всё ищете?!

– Успокоения…

Евгения повело, он облокотился на дверную раму и зашёлся в глубоком, страшном кашле. Казалось, ещё чуть-чуть – и его вывернет наружу.

– Прошу вас немедленно уйти! Покиньте мою квартиру, или… или я вызову…

Евгений поднял тяжёлый и переполненный болью взгляд, отчего Алексей сразу проглотил остатки слов. Потом Новиков резко вытащил из кармана нож, нажал на маленькую кнопку, и короткий, но крепкий клинок за долю секунды выскочил из рукояти, принимая боевую форму. Максимов вздрогнул от неожиданности и зачем-то поднял руки вверх.

– Стойте, забирайте всё, что хотите, все деньги, я никому не скажу… никому, – причитал хозяин квартиры, дрожа от страха и захлёбываясь в собственных словах.

– Да не нужны мне твои чёртовы деньги, я же сказал, – громко и нервно ответил Евгений, продолжая угрожать ножом.

– Тогда чего вам нужно? Я не понимаю!

– Мне нужен ты!

Евгений начал медленно приближаться, а Максимов, наоборот, в страхе отступал на кухню, пятясь и выставив вперёд руки.

– Но что я сделал? – уже практически умолял Алексей.

– Ты отнял у меня всё: смысл жизни, жену, моего ребёнка! – проревел Евгений.

– Ребёнка? К-какого ребёнка? У Кати же нет детей, – в замешательстве пролепетал Алексей, продолжая отступать.

– Ты издеваешься?! Моя дочь – Анна. Ты забрал и её!

– Но… но я не знал. Когда мы встретились, она была одна. Я ничего не делал.

После этого Алексей споткнулся о табуретку на кухне и чуть не упал, ухватившись за край стола и свезя его с места, одновременно с этим с него слетела стойка со столовыми приборами, и они со звоном разлетелись по полу. Этот звук глухим эхом отозвался в глубине памяти Евгения. В яркой вспышке он внезапно увидел испуганные глаза Кати, как они наполняются слезами, как она говорит, что уходит к другому, а затем её голос тонет в звоне ложек и вилок, заполнившем весь его разум. Новиков зарычал и ударил ладонью по виску, пытаясь привести себя в чувство.

– Ты во всём виноват! Ты! Что ты со мной делаешь?! Скажи? Ты это затеял только ради того, чтобы увести мою жену? Да? Отвечай! С того самого момента, как я пришёл на твою лекцию, вся жизнь пошла под откос. Параллельные миры, путешествия во времени… думаешь, это смешно? А?! Смотри, во что я превратился. Что ты сделал? Что?! Отвечай же!

В голове Евгения творился сущий кавардак. Гремучая смесь из его личных обид, воспоминаний, смешанных с десятками прожитых жизней, и всё это наложилось на неукротимую жажду мести от нового воплощения, распирающую его изнутри. В это же время глаза Алексея округлились: то ли от страха перед потоком бреда, который нёс его агрессивный гость, то ли от неожиданной мысли, вспышки просветления, пришедшей в его голову.

– Лекции? – потерянно спросил он. – Кажется, я помню. Вы были на моей лекции. Точно! Но постойте, когда это было? Я же ещё ничего такого…

Алексей смутился, нервно задышал и в растерянности отошёл к дальней стене кухни.

– Хватит играть со мной, сука! – закричал Евгений, а затем выставил нож и двинулся навстречу Максимову.

Алексей прижался к стене, а потом закричал что было сил в надежде, что соседи услышат:

– Помогите!!!

Но не успел он добавить что-то ещё, как Евгений моментально оказался рядом с ним, закрыл ему рукой рот, одновременно больно ударив затылком об стену, и приставил к его горлу лезвие ножа.

– Ещё хоть звук – и я перережу тебе глотку! – прошипел Новиков, стиснув зубы, будто боялся, что его кто-то услышит.

Одновременно с этим он почувствовал, что время пришло. Его сердце бешено колотилось, кровь пульсировала в висках, а сознание помутилось. Он ощущал невообразимое напряжение в своих руках, пока с огромной силой прижимал Алексея к стене, с ненавистью заглядывая в его глаза. Тот продолжал безвольно подчиняться приказам и даже не пытался сопротивляться, смиренно взирая на своего мучителя, будто уже принял свою судьбу и ждал неминуемой развязки. Нож в руках Евгения немного подрагивал, и острое лезвие невольно вгрызалось в плоть, прорезая кожу. По горлу Алексея побежала первая капелька крови. Время пришло… Всё нутро Евгения толкало сделать последний шаг, освободиться от тяжких пут мести и обрести мнимую свободу. С каждой секундой он дышал всё глубже и тяжелее. Его голова закружилась. «Чёрт, почему это так сложно? – мимолётом пронеслась мысль в его голове. – Я же здесь только для этого, разве нет?»

В этот момент из глубин подсознания вырвался поток образов и воспоминаний, о существовании которых Евгений даже не подозревал. Перед ним возник взгляд Максимова, но не испуганный и жалкий, а дружелюбный и приветливый. Он казался гораздо моложе, а в его аккуратной бороде ещё не прорезались первые седые волоски. Он был счастлив… и Евгений тоже. В воспоминаниях он крепко обнял Алексея и дружески похлопал по спине.

Образы из прошлого погасли так же быстро, как и появились. Евгений резко отскочил назад и попятился к противоположной стене. Его пальцы непроизвольно разжались, и нож со звоном упал на пол.

– Нет, нет-нет-нет, что я делаю? – причитал он, хватаясь за голову, а потом неуверенно добавил: – Мы же были… друзьями?

Евгений не понимал, откуда в его голове такие воспоминания, из какой жизни они пришли и почему он не видел их раньше. Он в недоумении посмотрел на хозяина квартиры, но того мало заботили очередные бредни сумасшедшего. Максимов потрогал свою шею, растёр кровь между пальцами, а потом многозначительно посмотрел на нож, выпавший из рук незадачливого убийцы. Оружие лежало совсем рядом, и в голове жертвы появлялись порочные мысли броситься к нему, пока преступник не успел опомниться, но тихая и скромная натура сковала Алексея по рукам и ногам.

Тем временем Евгений продолжал лопотать что-то бессвязное и даже повернулся к Максимову спиной, будто подначивая его.

– Нет, это не мои мысли, я не должен им подчиняться, хватит! Это не я! – с надрывом сказал Евгений сам себе, разглядывая дрожащие пальцы, а потом сильно зажмурился и добавил почти шёпотом: – Я не убийца и никогда им не был. Хватит бессмысленных смертей. Он ничего мне не сделал, он не виноват.

Его совсем не заботило то, что со стороны он выглядел как безумец, а вот Алексей об этом подумал. Даже его кроткий нрав всё-таки сдался и приказал ему действовать, спасать свою жизнь, пока представилась такая возможность. В ту же секунду Новиков услышал за своей спиной, как хозяин квартиры дёрнулся с места и быстро поднял нож с пола, а потом Евгений вновь ощутил сильный удар, пронзивший его до костей и чуть не сваливший с ног. Первая мысль была о том, что Алексей опередил незадачливого убийцу и первым свершил свою месть за наглое вторжение домой, но когда Новиков открыл глаза, то понял, что Вселенная всего лишь снова издевательски посмеялась над ним. В квартире и в домах за окном снова пропал свет, окуная весь район, а скорее, весь город, в кромешную тьму и мёртвую тишину погибшего мира. Алексей исчез вместе с ножом, оставив Евгения одного на пустой кухне бороться с внутренними демонами, которым он дал новое обещание – больше никогда не пускать их в свой разум. Отдаться их воле и плыть по течению оказалось ещё более худшим вариантом, приведшим на самое дно. Но в этом мире уже ничего не сделать, поэтому Евгений просто сел на табуретку около стола и стал смиренно ждать, когда тьма заберёт и его.

#123

В кабинете старшего следователя установилась тишина, сквозь которую прорывались лишь привычное тиканье настенных часов и редкое поскрипывание офисного кресла. Подозреваемый закончил излагать свою версию произошедшего, перемежая её очень странными и загадочными событиями, и теперь смиренно сидел перед столом следователя, потупив взор и тяжело вздыхая. Представители закона переглядывались друг с другом, пока начальник отдела, удобно устроившийся на диване, не нарушил тягостное безмолвие.

– Да уж… – выразил он всеобщее мнение по этому вопросу.

Остальные полицейские согласно закивали в ответ.

– Гладко стелет. А я предупреждал, – подтвердил старший следователь и потянулся в кресле.

От долгого сидения у него начала болеть спина, отчего он сделал ещё более недовольное выражение лица.

– Думаешь? А я вот ничего не понял. Так кто кого пырнул ножом-то в итоге? – спросил начальник и хитро прищурился, поправляя пышные усы. – Темнишь ты что-то, гражданин Новиков, ой темнишь.

– Я же предупреждал, что вы не поймёте, никто не сможет. – Казалось, Евгений был разочарован такой реакцией собеседников.

– Да как тебя понять, горе луковое, если ты нам сказки рассказываешь, время наше тратишь? – заохал начальник. – Но ведь как придумано-то всё складно – в этом майор прав. Парал… эти, как их, другие миры всякие, переселения душ. Ну фантазёр, ну выдумщик, тебе бы книжки писать. Удивительно! И ведь сочиняет и сочиняет, как на голубом глазу. Будто на ходу придумывает, чертяка.

– Да ну. – Старший следователь махнул рукой. – Явно же видно, что домашняя заготовка. Убийство преднамеренное, тут к гадалке не ходи. Он всё чётко придумал и спланировал заранее, а теперь перед нами дурака валяет. Какие тут могут варианты?

– А вдруг это правда? – осторожно предположил стажёр, высунув голову из-за своего монитора и с интересом разглядывая подозреваемого.

– В смысле?! – возмутился следователь и бросил на него осуждающий взгляд.

– Точнее, для него это правда, – стушевался молодой парень. – Похоже, что он сам верит в свою историю.

– Неудивительно, – фыркнул в ответ следователь. – Что ему ещё остаётся? Тут путей немного: или в дурку, или в тюрьму. Он свой выбор сделал и будет держаться за него до конца, – добавил он и заохал: – Ох, Новиков, Новиков! Вот слушаем твои истории уже полдня, так складно сочиняешь, что диву даюсь. Но знаешь, что меня удивляет в твоей безумной истории больше всего, а?

Евгений посмотрел на следователя и смущённо замотал головой, ведь он единственный в этом кабинете понимал, что всё сказанное – правда. Что он мог упустить?

– А то, что на протяжении всех своих сумасбродных приключений ты даже ни разу не усомнился в их реальности, – продолжил следователь. – Ни разу не задался вопросом о том, что происходит с твоей жизнью, не попытался понять или разобраться в произошедшем. Вот что странно. Тебе так не кажется?

Старший следователь хищно улыбнулся, откинувшись на спинку кресла, и подмигнул начальнику отдела, отчего тот ещё больше помрачнел и сдвинул густые брови.

– Но я, я… – опешил Евгений.

– «Я-я-я», – передразнил его следователь. – В том то и дело, что мы уже который час только это и слышим. Весь мир вращается вокруг тебя, твоих терзаний, личных трагедий, а остальное тебя вообще не заботит. Но так не бывает, Новиков. – Суровый мужчина снова прильнул к столу, перегнулся через него, пытаясь заглянуть в мечущийся взгляд подозреваемого, и повторил более вкрадчиво: – Не бывает…

– Но я растерялся! – протестовал Евгений, чувствуя, что его загоняют в угол. – Что мне ещё оставалось делать?

– Поэтому ты решил не делать ничего? Смиренно сложить лапки и плыть как рыбка в бурном потоке? – Следователь помахал ладонью перед его лицом, изображая движение рыбы.

– А как бы вы поступили, оказавшись на моём месте? Вы хоть представляете, что я пережил?! – Евгений чуть повысил голос, выходя из своего флегматичного состояния.

– Новиков! – прикрикнул на него с дивана начальник отдела. – Не заставляй меня жалеть о своих решениях.

– Что бы вы сделали на моём месте? – повторил ещё раз Евгений, но уже гораздо тише, потирая гудящие запястья.

Он понимал, про что говорил серьёзный мужчина с пышными усами, и ему совсем не хотелось возвращать наручники.

– Нервничаешь, Новиков? – Следователь вновь хищно оскалился. – Понимаю, есть из-за чего. Думаешь, ты первый такой умный сказочник? Я тебя разочарую: и не таких раскалывали. Ты спрашиваешь, что бы я сделал на твоём месте? Уж наверняка сначала попытался понять, как я оказался в такой ситуации, почему это со мной происходит и как вообще, чёрт возьми, такое возможно? Так поступил бы, наверное, любой адекватный человек в столь экзотичном положении. – Он сделал паузу и почесал в подбородке, внимательно наблюдая за реакцией подозреваемого. – Но что мы услышали от тебя? Вечные «я-я-я», нытьё и жалобы. Это не сказка о волшебном мире с дорожкой из жёлтого кирпича и не дурацкий фантастический роман, это реальная жизнь, Элли, здесь так не бывает, люди себя так не ведут. Это в сказке ты принимаешь обстоятельства как должное, а настоящие люди всегда ищут причину и объяснения тому, что с ними происходит, но не ты. Не-е-ет, Новиков, только не ты. А всё почему? Да потому, что ты мелочная, эгоистичная сволочь, которая думает только о себе.

– Майор… – Теперь упрёк с дивана прозвучал уже оппоненту в этом жарком споре.

На фоне всего разговора стажёр что-то методично набирал на клавиатуре своего компьютера.

– Это не вноси в протокол, – сказал в его сторону следователь после окрика начальства.

– Да я так, в общих чертах, – тихо пробубнил в ответ парень.

– Так вот, Новиков, – продолжал старший следователь, снова обращаясь к подозреваемому. – Ты и тебе подобные часто забываете об одном любопытном факте: преступники всегда до предела эгоистичны. Они постоянно ищут выгоду и никогда не думают о других. Господи, да ты такой же, как и все, только посмотри на себя. Ты только что убил невинного человека, а в тебе нет ни капли сожаления или желания осознать случившегося. Только бесконечный поток самолюбования и попыток вызвать жалость. Всё в твоей личности выдаёт настоящего убийцу. От себя никуда не сбежать, Новиков.

Евгений глубоко задумался и поник головой. Где-то в глубине души он понимал, что в словах следователя есть своя правда, но пока Новиков не был готов с ней смириться, всё его нутро бунтовало, сопротивлялось таким колючим словам.

– Так-с, ладно. – Начальник отдела вздохнул, ударил ладонями по коленям и поднялся с дивана. – Послушай меня, Новиков, предлагаю в последний раз. Не дури, не ломай себе жизнь. Бери ручку, лист бумаги и пиши чистосердечное признание, и тогда…

Он не успел договорить, как стажёр вдруг вскочил со своего места и закрутил головой по сторонам.

– Слышите? – встревоженно спросил он.

Когда все замолчали, то тут же распознали протяжный и надрывный вой воздушной сирены, разносившейся над городом. Здесь она звучала не особо громко, но даже так пронизывала беспокойством до самых пят.

– Быстро выясни, что случилось, – скомандовал начальник.

Стажёра не пришлось просить дважды. Он тут же выскочил из-за своего стола, с опаской обогнул стул Евгения и моментально скрылся за дверью.

– Может, стоит отвести его обратно в камеру? – спросил следователь и с тревогой заёрзал на кресле.

– Обожди, – махнул рукой начальник, а затем повернулся и внимательно посмотрел в окно. – Только бы не снова обстрел, достали.

Через пару минут дверь в кабинет с грохотом отворилась и на пороге показался стажёр с круглыми от страха глазами. Он сильно побледнел, тяжело дышал и не мог выговорить ни слова.

– Там, там… нужно, – запинаясь выплёвывал он бессмысленные слова.

Но после этого всё стихло. Евгений вновь почувствовал, как мощная невидимая волна обняла его, окутала со всех сторон, проникая в каждую клеточку тела, а потом свет в кабинете погас. На улице был день, и в этот раз Евгений не оказался в полной темноте. Сквозь окна пробивался тусклый свет пасмурного дня, а на стене продолжали размеренно тикать часы, нарушая привычную мёртвую тишину перед концом очередного мира. Но сейчас звуков было даже слишком много, на фоне часов продолжала завывать сирена. Они будто соревновались, кто оставит след громче перед тем, как исчезнуть, но спустя всего несколько тикающих сердцебиений секундная стрелка вздрогнула в последний раз и остановилась. Евгений остался один на один с воющим кошмаром за окном, который, казалось, не собирался затихать. Новиков поднял голову и огляделся. Как и думал, он остался совсем один. Все полицейские вмиг испарились, не оставив после себя и следа, только дверь в кабинет, распахнутая стажёром, продолжала медленно открываться. «Почему сирена не замолкает? – подумал Евгений. – Раньше такого не было».

Раздражающий протяжный вой за окном начинал действовать на нервы. Евгений встал со стула, ещё раз осмотрел опустевший кабинет, оставшийся без хозяев, и вышел наружу. Там его ждал длинный мрачный коридор, где безраздельно правила зловещая атмосфера опустошения. На полу была уложена грязная ковровая дорожка, а в конце виднелось единственное окно, сквозь которое проникало хоть немного света. Евгений медленно прошёлся по коридору, заглядывая в разные помещения, ведь ему уже некуда было спешить. Он знал, что скоро всё закончится и начнётся новая жизнь в другом месте, и надеялся, что в этот раз обойдётся без смертей. Вот только проклятая сирена всё никак не хотела замолкать, и он уже молил, чтобы этот мир поскорее канул в Лету.

Евгений подошёл к окну и сквозь решётку смог рассмотреть какую-то улицу и стоянку с полицейскими автомобилями, куда его привезли сегодня ночью, но город казался мёртвым и даже каким-то неестественным, лишённым всякой души, будто макет или пустая декорация. Но хорошо разглядеть пейзаж за окном ему не удалось. Всего через несколько мгновений его ослепила безумно яркая вспышка, будто новая звезда вспыхнула где-то за городом. Евгений даже вскрикнул от неожиданности и рези в глазах, закрываясь от сияния рукой. «Неужели это рождение нового мира? Но раньше всё было по-другому», – пронеслась мимолётная мысль в голове Новикова. Но тут он убрал руку от лица, открыл болящие глаза и моментально оцепенел от страха. Внутри него разом похолодело, а гул в голове слился с воем сирены за окном. Евгений увидел, как за городом или на другом берегу реки выросло и взмыло в небо огромное грибовидное облако из пыли и дыма. Оно поднялось почти до облаков, а ударная волна моментально расчистила небо, будто разрывая изнутри и оголяя его нутро ярко-голубого цвета. А после волна от взрыва понеслась во все стороны, уничтожая всё, что встречала на своём пути: деревья, машины – всё уносилось прочь и превращалось в пыль, а дома разрушались и выжигались дотла. Всего пара секунд – и смертоносный вихрь дойдёт до полицейского участка, и тогда кто знает, что будет после. Переродится ли мир, сможет ли Вселенная собрать Евгения заново из пепла и атомов, на которые скоро его разметает ударная волна? «Но нет, эта игра так просто не закончится», – подумал Новиков, наблюдая, как в другой части города происходит новый взрыв из тёмной, густой материи, который он уже видел однажды. Всего за долю секунды в центре города вырос шар из тьмы и, будто защищаясь, начал мгновенно расширяться, устремляясь навстречу смертоносному взрыву. И в этот раз небытие оказалось сильнее любого хаоса и, на первый взгляд, совершенно непреодолимой мощи. Оно успело накрыть и пожрать за собой всё, опередив волну: город, свет, полицейский участок и Евгения, который мёртвой хваткой вцепился в решётку на окне и наблюдал за жестокой битвой человеческих пороков.

Часть II. Постоянная

#124

Обжигающе яркий свет обволакивал со всех сторон, забирался под кожу, проникал в каждую частичку тела и готов был разорвать на куски, но в последний момент его будто что-то останавливало и заставляло отступить. Раньше Евгений не ощущал ничего подобного. Был только краткий миг между забвением и моментом пробуждения в новом обличии. Старая личность быстро растворялась вместе с миром, чтобы её место занял другой человек, зовущий себя Евгением, чем-то похожий на старое воплощение, но живущий каждый раз своей, немного иной жизнью. Так было раньше. Но сейчас сознание будто отказывалось уходить, оно цеплялось за исчезающую реальность, а потом за собственные ощущения, когда не оставалось больше ничего. Теперь Евгений остро ощущал момент перехода, отвергал любые изменения и помнил всё с того мгновения, как мир накрыло разрушительной темнотой. Он, может, и хотел забыть, отринуть внутренние муки и терзания, успокоить мятущуюся душу, но увиденное перед концом мира не давало ему покоя. Огромное грибовидное облако от немыслимого взрыва впечаталось в память, повисло перед ним ужасающей картиной неизбежного будущего. Евгений ощущал, как всё тело горит, будто охваченное огнём, как жар заполняет лёгкие, не позволяя вздохнуть или закричать.

Новиков не мог думать ни о чём другом, случившееся его настолько потрясло, что он будто очнулся от затянувшегося сна. Его давно не заботила собственная судьба или окружающих людей, но заглянув в глаза тотальному уничтожению, он впервые ощутил страх перед будущим. Пусть он погибнет сам, но ведь где-то там, в тысячах других миров, живёт его возлюбленная жена, а самое главное, его дочь Анна.

Вскоре первозданный свет отступил, скрываясь за окнами в лучах майского солнца, в зелёном пиршестве проснувшейся природы и в радостном щебетании птиц. Для Евгения пребывание в пустоте могло показаться вечностью, но он понимал, что на самом деле прошли считаные секунды, которых прочие люди вообще не замечали. Они продолжали жить, только уже с новыми воспоминаниями, даже не подозревая об этом. Новиков не сразу смог осознать, что вновь оказался на рабочем месте в своей старой и привычной юридической конторе. Будто и не было этих безумных дней и событий, он снова вернулся туда, где всё началось. Но это было потом, а в момент, когда свет отступил и Евгений снова смог дышать, он понял, что неистово вопит во всё горло, вцепившись ладонями в край стола. Не отдавая отчёта своим действиям, он попытался резко встать, но только опрокинул стул вместе с собой и повалился на пол, больно ударившись затылком. В глазах потемнело. Сотрудники в страхе повскакивали со своих мест, не понимая, что происходит и почему их коллега заходится в крике и так странно себя ведёт. Они застыли в нерешительности, боясь приближаться к Евгению, и только его лучший друг Роман выскочил на крики из кабинета генерального директора и устремился к нему.

– Женя? Женя? Что с тобой? Тебе плохо? – причитал напуганный Роман, тряся своего друга за плечи, а потом повернулся к остальным: – Чего встали как вкопанные, придурки? Скорее вызывайте скорую!

Евгений затих. Он часто и отрывисто дышал, глядя в потолок отрешённым взглядом, а глаза наполнялись слезами.

– Бомба… – прошептал Новиков.

– Что? – не расслышал Роман и наклонился ближе.

– Ядерный взрыв. Война…

– Да-а, война. – Роман озадаченно посмотрел на коллег. – Но вроде пока не настолько всё плохо. Ты о чём, Жень? Что случилось? Как ты себя чувствуешь?

Тут к ним подошла одна из сотрудниц, прижимая к груди мобильный телефон, и тихим голоском пропищала:

– Я вызвала скорую, Роман Викторович, вот-вот будет.

Роман лишь отмахнулся от неё и уже с некоторым подозрением посмотрел на лежащего на опрокинутом стуле Евгения. Тот немного пришёл в себя, повернулся к другу, схватил его за руку и как-то странно улыбнулся.

– Рома! – с хрипом и негромко воскликнул Евгений. – Ты жив!

– Хм, пока Господь миловал. – Роман нахмурился и слегка отстранился. – Ну ты нас и напугал. Ты чего, уснул, что ли, кошмар увидел? Что за глупости несёшь? Или головой об пол сильно приложился?

Евгений потянулся рукой к ушибленному затылку, слегка ощупал его и зашипел от боли. Картины неизбежного будущего постепенно рассеивались, освобождая место для здравого рассудка. Первоначальный шок от увиденного уже прошёл, оставив после себя лишь гудящую в голове тревогу и не покидающее чувство страха. Евгений сполз с кресла и, опираясь на своего друга, поднялся на ноги, а затем посмотрел вокруг. Да, это был тот самый офис, где он впервые ощутил странное зудящее чувство, будто в окружающей реальности что-то не так. Сколько же времени прошло? Неделя? Две? Месяц? Новиков не мог найти ответа. Понадобилось немало времени, чтобы научиться подмечать изменения вокруг себя, отделять фальшивое прошлое от настоящих воспоминаний и вести счёт дням. Постоянно меняющиеся погода за окном и время суток ещё больше вносили путаницу в его мысли. А потом настал период отчаяния, ненужные смерти, бессмысленная борьба с неизбежностью. Ничего из этого не имело смысла. Всё вокруг оказалось фальшивым: мир, воспоминания, друзья и враги, даже чувства. Боль и потери, которые казались такими значимыми, всего лишь чья-то мимолётная фантазия.

Кто-то играл с жизнью Евгения, упивался его горем, давал мечты всей жизни и так же бесчеловечно отбирал их. Но за этим скрывалось что-то неуловимо важное, и единственный вопрос, который стоило задать с самого начала, – это «Что происходит?». Порой у Евгения возникали такие мысли, но он никогда не выносил их за рамки происходящих с ним событий, лишь слепо подчинялся правилам игры, пока она окончательно не зашла в тупик. Игра с реальностями закономерно привела к тому, чего и следовало ожидать, – концу света, последствиям, к которым Новиков не был готов. Они заставили его очнуться от медитативного пути, медленно сводящего с ума. Огромный взрыв вышиб Евгения за границы этой таинственной игры и впервые оставил наедине с собой. Внутренний голос затих. Больше не было назойливого шума в мыслях, фальшивых воспоминаний и попыток завладеть его личностью. Теперь был только он – Евгений. Напуганный, потерянный, но с неожиданным и непреодолимым желанием докопаться до сути, найти ответы и остановить это безумие.

Евгений осмотрел испуганных коллег, молча наблюдавших за происходящим у своих рабочих мест, и заметил несколько знакомых лиц, но большинство он видел в первый раз, и это навело на некоторые мысли. С каждым приходом темноты мир немного менялся, перестраивался, иногда незначительно, а порой забрасывал в совсем незнакомые места и обстоятельства. Вся жизнь могла перевернуться с ног на голову, покатиться кувырком, но при этом кое-что всегда оставалось неизменным – люди, что окружали Евгения и кем он очень дорожил. Будто весь мир всего лишь сцена для него одного, где главные герои всем известны и записаны крупными буквами на главной афише театра, а остальные только статисты, фоновый шум, которым можно пренебречь и чью замену никто не заметит. Так или иначе, всё сводилось к Евгению, это был его бенефис. Все софиты направлены в центр и ослепляли его неожиданной догадкой, но почему-то она совсем не радовала, а только вызывала новые приступы тревоги.

Взгляд Новикова остановился на двери в кабинет директора, откуда совсем недавно вышел его закадычный друг. Евгений повернулся к Роману, осмотрел его дорогой костюм, сшитый явно на заказ и отлично скрывающий недостатки его тучной фигуры, заметил аккуратно уложенные волосы, по меньшей мере то, что от них осталось, и по-доброму улыбнулся.

– Ты жив, – ещё раз с удовольствием повторил Евгений и бросился обнимать своего друга. – Как же я рад тебя видеть, дружище!

– Э-э-э, Жень? – растерялся Роман, а потом вырвался из объятий и немного отстранился. – Жень, послушай, я не знаю, какая муха тебя укусила…

Но Евгений не желал ничего слушать. Он ещё ни разу не чувствовал себя настолько живым и никогда так не радовался встрече с Романом.

– Я вижу, ты всё-таки добился всего, чего хотел, – перебил его Евгений и мягко потрепал по плечу ладонью. – Ты не представляешь, как я рад за тебя. Хочу только извиниться за всё, что я сделал или не сделал в этой жизни и во всех прочих. Ты всегда был добр ко мне, поддерживал в трудную минуту, даже когда я сам перестал верить в себя и потерял всякую надежду. А я в ответ так подло поступил. Прости меня.

В глазах Романа промелькнул страх. Вероятно, он начал думать, что его друг сошёл с ума от удара головой. Роман сделал несколько шагов назад, будто прикрывая остальных:

– Так, Женя, давай успокоимся. Присядь пока, вот-вот приедет скорая. Они помогут. Похоже, у тебя помутнение рассудка из-за удара. Так бывает, ничего страшного, возможно небольшое сотрясение.

– Да, Жень, ты присядь, а то вдруг хуже будет. – Наконец кто-то из сотрудников вышел из ступора и подал неуверенный голос позади Романа.

– Может, его контузило? – предположил кто-то.

– А вдруг у него инсульт? – добавила девушка поодаль.

– Я слышал, надо заставить его улыбнуться или типа того, – сказал ей какой-то парень в другом конце комнаты.

– Да-да, или руками помахать! – воскликнула девушка в ответ. – Жень, помаши руками?

– Так, хватит, умолкните! – раздражённо рявкнул Роман – Не надо ничем махать, давайте просто успокоимся. Ты только не волнуйся, Жень, помощь близко.

Евгений глубоко вздохнул и грустно улыбнулся. Конечно, он понимал, как звучат его слова и откуда такая реакция у людей, но говорил скорее с самим собой, смотря в глаза друга, как в зеркало своей совести, где отражались прошлые поступки. В конце концов, какое это имеет значение, когда скоро всё вновь растворится в небытие.

– Я не волнуюсь, – спокойно ответил Евгений. – Не переживай, Ром, я всё исправлю, найду ответы, я обещаю. Ради тебя, ради Кати… – Он замялся, помрачнел, потом посмотрел на остальных и добавил: – Ради всех вас. Я найду, как прервать этот цикл.

Он развернулся на месте и быстро зашагал к выходу, пройдя мимо очередной незнакомой секретарши на входе. Не успел он закрыть дверь, как столкнулся нос к носу с фельдшером скорой помощи – молодым мужчиной с накинутым на плечи халатом тускло-голубого цвета. Они оба обменялись молчаливыми взглядами, после чего Евгений опомнился и услужливо предупредил врача:

– Мне уже лучше, спасибо.

И быстро зашагал вдаль по улице. Врач посмотрел ему вслед, затем рассмотрел вывеску над дверью с надписью: «Скорая юридическая помощь», крякнул от нелепого, ироничного названия и зашёл внутрь.

К тому времени солнце уже преодолело значительную часть своего дневного пути по небосклону и полдень давно остался позади, но вечер ещё не стремился вступать в свои права. На небе не было ни облачка, и природа купалась в ярких лучах, пестрила всевозможными красками и согревалась в первые жаркие дни непривычно холодного мая. Евгений вдруг осознал, что во время своего поспешного бегства с места работы он забыл надеть пиджак. И даже так, в одних только брюках и рубашке, ему стало очень жарко от палящего солнца, а слабый ветер совсем не спасал ситуацию.

Казалось, что все должны радоваться такой летней погоде, гулять и наслаждаться жизнью, но над городом нависло гнетущее ожидание чего-то крайне плохого. Людей на улицах оказалось очень мало, и редкие прохожие угрюмо смотрели себе под ноги, не желая отрываться от созерцания собственных мыслей. Их было сложно в чём-то винить. Весь город служил ярким предзнаменованием надвигающейся катастрофы. Повсюду виднелись мотивационные воззвания, как на огромных рекламных щитах, так и в виде небольших плакатов, которыми были оклеены стены домов. Со всех сторон на прохожих смотрели изображения солдат и плачущих матерей с призывом встать на защиту Родины, записаться добровольцем в армию или пожертвовать всем во имя победы. «Родина ждёт своих героев!», «Остановим врага!», «Не ступать сапогу Альянса по нашей земле!» и другие подобные лозунги окружали Евгения, пока он разглядывал стену соседнего дома. «Когда всё успело стать настолько плохим? – подумал он. – Миру становится всё хуже и хуже, каждый день может оказаться последним. Нужно что-то сделать! Но что? С чего начать?»

Евгений снова потрогал пульсирующий от боли затылок, обернулся и чуть не столкнулся с молодым мужчиной в тонкой рубашке с коротким рукавом, который усердно прятал своё лицо под надвинутым на глаза козырьком кепки. Прохожий торопливо мчался по тротуару, не поднимая взгляда и пряча руки в карманах джинсов.

– Ой, простите, – виновато отозвался Евгений, а потом попытался остановить незнакомца, осторожно потянув того за предплечье: – Постойте, вы не подскажете…

Он указал пальцем в плакаты на стене, но прохожий неожиданно и резко дёрнул плечом, отбрасывая руку Новикова, и, не отрывая взгляда от дороги, истерично завопил:

– Не трогайте меня! Что вам нужно? Я ничего не знаю и не хочу знать!

Незнакомец ускорил шаг и поспешил убраться прочь, оставив Евгения в недоумении. Но тут же рядом с ним возникла приземистая и сухопарая старушка, даже в такую жару одетая в вязаную кофточку и с платком на голове.

– Не обижайся на него, сынок, – сказала она, поглядывая на плакаты. – Время такое, сам понимаешь, все сейчас на нервах.

– Понимаю, – печально подтвердил Евгений. – А вы не подскажете, из-за чего всё началось?

– Война-то? – переспросила старушка, пожёвывая челюстями. – Да кто же её знает? Не поделили что-то, как всегда, ты же знаешь… этих, – загадочно ответила она и кивнула куда-то в сторону, словно её собеседник понимал, о ком идёт речь. – Этим волкам только дай волю, всех ограбят, всех растерзают. Нелюди! Ты бы лучше поменьше на улицах бывал, сынок, а то не знаешь, когда прилетит.

– Что прилетит? – испугался Евгений.

Но старушка проигнорировала его вопрос, о чём-то крепко задумавшись. У Новикова появился необычный, почти научный интерес ко всему, что происходит вокруг. Он стал подмечать мелочи и странности в поведении людей, неосознанно выискивая в них какой-то подвох. Хотел глубже понять, как работает изменчивый мир, как влияет на разум людей и их воспоминания. Ведь Евгений прекрасно понимал, что память этой старушки, как и всех людей вокруг, всего лишь фальшивка, чья-то заранее придуманная история, записанная на подкорке её мозга, как на каком-то электронном носителе. Её воспоминания возникли всего полчаса назад, и Евгению стал безумно интересен механизм работы и существования сломавшейся реальности. Он впервые наблюдал за ней со стороны, а не из глубины своего помутившегося разума. Новиков ощутил себя настоящим первооткрывателем, и эта мысль пьянила получше его прошлых пагубных пристрастий. Одновременно с этим новое ощущение показалось ему таким… знакомым?

Подобные мысли немного приободрили Евгения.

– И всё же, что вы помните о начале конфликта? Кто был виноват? – не унимался он.

Такой неожиданный напор смутил старушку, она резко переменилась в лице и внимательно всмотрелась в лицо Евгения, сильно прищурив глаза.

– Тю, ты и правда какой-то странный. Новости, что ли, не смотришь, али шпион какой? – спросила она с подозрением. – Вон иди к своим дружкам окаянным, что орут на каждом углу, у них и поспрошай.

Старушка указала куда-то в сторону и сразу побрела дальше, непрестанно ворча себе под нос:

– Не хватало мне ещё на старости лет… из-за всяких…

Евгению ничего не оставалось, и он последовал в ту сторону, куда указала ему старая женщина, и уже на соседней улице наткнулся на небольшой антивоенный митинг. Несколько совсем юных парней и девушек с разрисованными красной краской лицами, изображающие раненых людей, держали самодельные транспаранты и простые куски бумаги, где от руки были начертаны различные призывы покончить с войной. Они громко кричали, строили страдающие гримасы и приставали к прохожим, а те старались как можно скорее уйти от вызывающих и раздражающе назойливых протестантов. Евгений настороженно приблизился к ним, сбавил шаг, и тут же рядом с ним возник молодой парень с безумными, красными глазами навыкате. Похоже, что ребята очень болели за свои идеи или находились под действием каких-то ободряющих веществ.

– Помогите остановить эту войну! – экспрессивно голосил парень прямо в лицо Евгению. – Вы должны что-то сделать!

В это же время позади него остальные скандировали дружно и бесконечно повторяли одну и ту же фразу: «Мы не мясо!»

– Но что я могу…

Парень заметил заинтересованность Евгения, совсем перегородил ему дорогу и начал оживлённо размахивать руками, в которых всё ещё держал небольшой кусок картона с лаконичной протестной надписью.

– Вы должны помочь нам, – прервал он вопрос Евгения, – помочь другим людям увидеть правду.

– Правду? О чём?

– О том, что эту бессмысленную бойню устроили корпорации, давно захватившие власть в стране. Коррупция, воровство, культ бесконечной наживы – вот столпы, на которых держится наше государство, неужели вы не видите?

– Я-я-я…

Новиков отвёл глаза в сторону, не в силах больше выдерживать обезумевший взгляд парня. В то же время мимо них прошёл мужчина средних лет, презрительно покосился на толпу молодёжи, а потом демонстративно плюнул на землю и громко сказал с высокой долей пренебрежения в голосе:

– Предатели!

– Зомби! Мясник! Людоед! – выкрикивала в ответ одна из девушек с разрисованным лицом, а потом тоже подскочила к Евгению и заголосила в крайне высокомерном тоне: – Вот видите, до чего доводит зомбирование по телевизору. Люди совсем уже потеряли человеческий облик. Одна пропаганда войны круглосуточно по всем каналам и бесконечный патриотический угар, все вокруг превратились в овощи с промытыми мозгами. – Девушка вновь выглянула из-за плеча Евгения и бросила в спину того мужчины ещё одну словесную гранату: – Выродок!

– Так с чего всё началось-то? – Евгению наконец удалось вставить слово и перейти в наступление.

– Да ни с чего, – фыркнул парень.

– Жадность! Глупость! – выкрикнула девушка, но быстро потеряла интерес к Евгению и упорхнула обратно к остальным.

– В смысле «ни с чего»? – не унимался Новиков, не обращая на неё внимания.

– Ну, Милка всё правильно сказала, – пожал плечами парень и обернулся на остальных. – Жадность. Кучке разжиревших богатеев мало нас грабить из года в год: повышать цены, налоги, красть наши сбережения – теперь они принялись за соседей, но откусили кусок, который не смогут проглотить. Ха-ха. Идиоты! Дикари! – начал подражать он своей подруге и выкрикивать бессмысленные ругательства, направленные невидимому оппоненту, который даже не мог ответить. – Куда нам тягаться с цивилизованными странами, где ещё не забыли, что такое свобода и равенство? Альянс нас просто растопчет и не заметит. Нужно остановить эту бессмысленную бойню!

– Разве наши соседи состоят в Альянсе, хм?

Евгений задумался. До него начали долетать обрывки воспоминаний из множества вариантов прошлого, но они так тесно переплетались в клубок бессвязных образов, что распутать их было невозможно.

– Конечно! Давно уже, ты чего, мужик? Ты серьёзно не знал или специально издеваешься? – Парень скорчил недовольную рожу. – Только не говори, что ты тоже из «этих»!

– Этих?

– Ну да, – парень покрутил пальцем у виска. – Бездумных идиотов, повторяющих всё за государственной пропагандой.

– А если серьёзно, то кто начал эту войну? – не унимался Евгений, стараясь делать как можно более глубокомысленное выражение лица, но это не помогло.

– А-а-а, я понял! – воскликнул парень с немного ехидной ухмылкой и долей разочарования в глазах. – Ты всё-таки из «этих». Скептик, значит, да? Всё-то вам надо к мелочам придираться, а на полную картину вам плевать. Голова одним телевизором забита, совсем уже думать разучились. Очнись! Какая разница, кто сделал первый выстрел, когда любому дураку понятно, что Альянс просто спровоцировали. Какое им дело до дикарей? Разве им нужна война? Они и так прекрасно жили, бед не знали. Это нашим вечно голодным псам всегда мало добычи. Очевидно, что наш «великий вождь» просто обезумел от предвкушения лёгкой наживы. Они завидуют богатству и успешности Альянса и хотят оторвать хотя бы кусок. Да ты взгляни в глаза этим рожам с телевизора, они же больные люди. Тебе хочется подыхать ради их жажды наживы? А, друг?

– Да я просто спросил…

– Что ты спросил? – экспрессивно и визгливо крикнул парень, размахивая транспарантом. – Давай, повторяй установки пропаганды, больше вы ничего не умеете, ходячие, пустоголовые рупоры! «А почему они выстрелили первыми?», «А зачем они подвели войска к нашей границе?», «А почему, а почему…». – Он кривлялся и передразнивал оппонента, существующего только в его воображении. – Да по кочану! Потому что любой адекватный человек прекрасно видел, к чему всё идёт и что ожидать от наших поехавших правителей, промытые вы головешки. Тьфу!

Парень сделал пару шагов назад, резко теряя интерес к Евгению, а позади него раздался истерический голос совсем юной девицы в огромных круглых очках и с ярко-красными волосами:

– Если ты такой умный, то чего не на фронте?

– Вот! Правильно! – подтвердил парень, что общался с Евгением. – Раз так защищаешь местных царьков, то, может, пора и автомат в руки взять?

– Так а вы что предлагаете? – совершенно спокойно спросил Евгений, не желая дальше провоцировать неадекватную молодёжь. – Просто сдаться?

– А что ещё остаётся? Нам ни за что не победить в этой войне. Альянс намного сильнее и богаче, к тому же правда на их стороне. Остаётся только упасть на колени и молить о прощении, а ещё лучше о покровительстве. Авось хоть тогда к нам придёт настоящая цивилизация, а не эта дикость. – Парень скорчил такую гримасу, будто съел ложку невыносимой горечи.

– Вы считаете, что они пощадят нас и страну?

– Да плевать я хотел на эту страну! Пусть хоть выжгут всё калёным железом и всех, кто её защищает, пусть хоть на лоскуты порвут. Ты разве не видишь, что мы живём как в тюрьме, в тотальной тирании, где душится любая свобода слова? Страна рабов и господ, которая держится только на полицейских штыках… – Парень проглотил слова и посмотрел куда-то за плечо Евгения. – Вот, как говорится, помяни чёрта. Твои друзья пожаловали.

Новиков обернулся и обнаружил, что к ним тихо приближался полицейский автомобиль, сверкая проблесковыми маячками. Машина замедлила ход, остановилась рядом с протестующими, и из неё показались двое полицейских: один постарше, с измученным, уставшим лицом и тяжёлым взглядом из-под бровей, и второй помладше, с ещё горящими глазами от предвкушения жизненных перспектив. Внутри Евгения всё разом похолодело. Его нервы натянулись в тугую струну, сердце заколотилось, а разум подначивал бежать со всех ног, пока ещё есть время, но тело отказывалось подчиняться. Глаза не обманывали, это точно были они: старший следователь и стажёр, что допрашивали Новикова совсем недавно, только это было в другой реальности. Ведь так? Здесь они выглядели обычными патрульными, хотя внешне почти не изменились, исключая форму.

Патрульный постарше повернулся к своему молодому и резвому коллеге, тяжело вздохнул, мысленно проклиная опостылевшую работу и весь мир, недовольно сжал губы, а потом негромко, но слышно произнёс:

– Похоже, это они.

Однако юные бунтари и не думали покидать своих мест, демонстрируя напускное бесстрашие. Выпятив груди вперёд, они ещё яростнее начали махать самодельными плакатами в руках.

– Вы только посмотрите, а вот и верные псы режима пожаловали, – сделав тон максимально издевательским, пропела одна из девушек с раскрашенным лицом. – Тяв-тяв, господа полицейские. Что, деспот наконец-то обратил на нас свой взор? Какая честь, о боже!

– Несомненно, они! – с широкой улыбкой и довольным лицом подтвердил патрульный-стажёр.

– Тогда пакуем, – совершенно безучастно ответил старший полицейский.

Потом они спокойно направились к протестующим.

– Вы не имеете права! Где ваша хвалёная свобода слова, проклятый тоталитаризм?! – начал кричать парень рядом с Евгением, отвлекаясь на прибывших служителей закона.

– Сейчас я покажу вам, на что имею право, – пробурчал бывший старший следователь, вытаскивая из-за пояса резиновую дубинку. – Вы ведь прекрасно знаете, что собрания запрещены, как и антигосударственная пропаганда, я даю вам последний шанс разойтись…

Он подошёл максимально близко к девушке, которая только что выкрикивала в их адрес обидные слова, посмотрел ей в глаза с высоты своего роста и потряс в руке дубинку. Но девушка не сдавалась, а улюлюкающая компания друзей только раззадоривала её и так буйный нрав. Юная крушительница режима скорчила злобную гримасу и выкрикнула:

– Иди к чёрту, ментовская свинья! – А затем с задором плюнула в лицо полицейскому.

Её друзья разразились громким хохотом и одобряющими выкриками. Но реакции полицейского не пришлось долго ждать. Он тут же замахнулся и ударил девушку дубинкой по ноге, отчего та сразу закричала на всю улицу и чуть не упала на патрульного, но тот её схватил за руку, скрутил и потащил к машине. Остальные протестующие не сговариваясь бросились врассыпную, выкрикивая на ходу проклятия и роняя кустарные плакаты. Даже тот парень, что стоял рядом с Евгением и кичился своей смелостью, бросился наутёк, чуть не сбив его с ног.

– Что-то ты уже не такая смелая, да? – злобно шипя, спросил девушку полицейский. – А куда делись твои дружки, а? Вы же такие борцы за права?

– Ты что творишь, мразь, отпусти, мне же больно! – вопила она, волоча за собой отбитую ногу. – Я… я буду жаловаться! Лучше бы на фронте показывали свою силу, только и можете, что бить невинных девушек.

Вся её гордость куда-то внезапно подевалась, и она заплакала как ребёнок, кем, по сути, и являлась.

– Кто-то же должен, – только и ответил полицейский, а потом обратился к своему стажёру, что всё время наблюдал издалека: – Сань, открой дверь.

Последние слова острым ножом вонзились в разум Евгения, провоцируя знакомое эхо из прошлого, быстро заполняющее все мысли. Далёкий и тревожный стук приближался, нарастал, вырываясь из оков подсознания, а затем Новикова озарило. Точнее, внутри него будто взорвалась сверхновая звезда, выбрасывая в бескрайний внутренний космос всё, что так долго таилось на глубине и всё это время пыталось прорваться сквозь завесу навязанных мыслей.

Говорят, перед лицом смертельной опасности человек может увидеть всю жизнь от самого рождения до переломного момента, но Евгения, наоборот, вырвало из реальности и отбросило назад, в тот самый момент, когда всё началось. Он увидел события прошлых жизней, о которых и не подозревал. Всё, что он когда-то слышал, видел или сделал, обрушилось на него бессвязным потоком мыслей и чувств. Радость от побед, горечь поражений и тяжесть невыносимых потерь теперь разрывали его изнутри и били по границам здравого рассудка, проверяя его разум на прочность. Евгения будто швырнуло вниз сквозь этажи, где он постепенно пробивал собственной головой все слои реальности, пока не достиг самого дна, момента нового рождения, когда было посеяно зерно сомнений, нечто постоянное в бесчисленном хаосе миров и придуманных жизней. Он увидел бездомного мужчину, стоящего у дверей свадебного салона, наполненные безумством глаза и как с его губ слетают слова, пробившие брешь в одурманенном сознании Евгения. Но остальное прошлое почему-то осталось недосягаемым, будто и не существовало вовсе. Его разум бился о прутья клетки, желая вырваться на свободу, проникнуть вглубь своей памяти, но воспоминания о том дне встали непреодолимой преградой. Безусловно, он знал множество вариантов своего детства, юности и бурной молодости, доставшиеся от ложных граней его личности, но они были вытеснены за границы сознания, оставляя зияющую дыру в его настоящем прошлом.

«Конечно, как я мог забыть о нём? Ведь всё началось с нашей встречи и его заразного безумства, – внезапно осенило Евгения, выводя его из ментального штопора. – Вот кто сможет всё объяснить!»

– Что это с ним? – спросил бывший следователь у своего напарника, когда заметил, что странный, но прилично одетый мужчина оказался единственным из толпы, кто не сбежал и остался стоять посреди тротуара.

Стажёр пожал плечами, рассматривая неизвестного прохожего, который окаменел словно статуя и впивался взглядом в одну точку. На счастье Евгения, ни у кого из полицейских не промелькнуло ни единой мысли или воспоминания о событиях двухчасовой давности. Они внимательно смотрели на него, но видели лишь обычного мужчину, охваченного непонятным страхом. Будь среди них хоть один следователь, необязательно старший, или чуточку больше опыта, или хотя бы рвения к своей работе, то они непременно обратили бы внимание на странное поведение прохожего при виде блюстителей порядка, но сейчас их мысли были заняты совсем другими проблемами. Полицейский затолкал плачущую девушку на заднее сидение служебного автомобиля, а потом обратился к ней, кивая в сторону Евгения:

– Этот из ваших?

– Скорее, из ваших, – фыркнула она, утирая слёзы.

– Понятно, – вздохнул полицейский, захлопнул дверь и обратился к Евгению: – Эй, гражданин, с вами всё в порядке?

– Ах да, всё нормально, спасибо, – опомнился Новиков, судорожно осматриваясь по сторонам. – Задумался немного.

– Не о чем тут задумываться, проходите, не задерживайтесь, – бросил в ответ полицейский усталым голосом и обратился к напарнику: – Всё, Сань, заводи, поехали в участок.

Стажёр уже успел занять место водителя и внимательно изучал подозрительного прохожего через зеркало заднего вида, но, получив приказ, не раздумывая повернул ключ зажигания, и патрульная машина тут же унеслась прочь, подмигивая проблесковыми маячками. Евгений тоже не стал тратить времени зря. Он повернулся и быстро зашагал обратно, осматривая по пути непривычно малолюдную улицу крупного мегаполиса.

* * *

Евгений замедлил шаг, когда в пределах видимости показался знакомый свадебный салон, расположенный на центральном проспекте города. Именно его любил терроризировать своим присутствием тот бездомный, но сейчас рядом с ним никого не было, только редкие прохожие прогуливались вдоль тротуара, изредка и с опаской оглядываясь по сторонам. Новиков осторожно приблизился, ощущая, как его сердце отстукивает бешеный ритм, словно перед первым свиданием, и заглянул в проулок рядом с магазином. Его цель была там. Бездомный сидел у стены и безжизненно смотрел в одну точку на противоположной стороне проулка. Евгений затаил дыхание в предвкушении желанных ответов, он будто встретил самого себя из недавнего прошлого. На мгновение ему даже показалось, что сейчас перед ним откроются все тайны мира и он найдёт выход из затянувшегося кошмара. Но…

Евгений приблизился к мужчине, но тот не реагировал. Его глаза оказались пусты и безжизненны. Он весь зарос, волосы превратились в паклю, а пышно растущая борода вся свалялась и пошла комками от грязи, торчавшими в разные стороны. На первый взгляд, могло показаться, что он уже мёртв, но приоткрытый рот и изредка вздымающийся живот, проглядывающий из-под грязной рубашки, говорили об обратном. «Может, он пьян или под наркотиками?» – подумал Новиков, подходя всё ближе.

– Мужчина, вы живы? – зачем-то спросил Евгений, а затем сморщился от резкого запаха, ударившего в нос, и пробурчал чуть слышно: – По запаху не похоже.

Бездомный продолжал упрямо и неподвижно сверлить глазами стену напротив. Несмотря на жаркий день, на нём была старая и просаленная куртка, брюки, насквозь пропитавшиеся пылью грязных улиц, а на ногах рваные кеды. Всё это смердело так, что Евгений с трудом сдерживал приступы тошноты. Когда он подошёл достаточно близко, перебарывая в себе омерзение, и присел рядом, то уже смог различить прерывистое дыхание, вырывающееся из груди с жутким хрипом и не сулящее ничего хорошего.

– Это может прозвучать странно, но вы меня помните? – спросил Евгений, а потом боязливо ткнул мужчину в плечо. – Мы встречались несколько раз, вы ещё накричали на меня… вроде.

Евгений вдруг усомнился в своей памяти, и на минуту ему даже показалось, что он бредит. Сомнения до того поглотили его разум, что ему захотелось стыдливо скрыться и убежать подальше от этого места. Но мужчина отказывался отвечать, чтобы укрепить быстропадающее доверие Новикова к себе. Тогда Евгений недовольно насупился и помахал рукой перед глазами бездомного:

– Э-эй, вы меня слышите? Только не говорите, что когда вы стали нужны и заставили меня поверить в…

Бездомный неожиданно вырвался из плена собственного разума, повернулся к Евгению, и уголки его губ изобразили на обессилевшем лице что-то, похожее на улыбку.

– Ты… – прохрипел он. – Ты всё-таки пришёл.

Он хотел поднять руку, чтобы дотронуться до Евгения, понять, что это реально, а не игра его измученного разума, но сил оказалось недостаточно, и рука упала обратно на землю. Новиков сочувственно покачал головой.

– Что с вами случилось? Мне кажется, в прошлый раз вы выглядели несколько живее?

– То же, что и с тобой, – фыркнул мужчина. – Скоро тебя ждёт то же самое.

– Нас всех ждёт нечто похуже, если вы не поможете, не расскажете, что случилось с этим грёбаным миром. Скажите, вы тоже это чувствуете? Тоже видите, как всё вокруг меняется? Свет пропадает, люди исчезают, а потом чёрная вспышка. Бум! Затем яркий свет – и я теперь не я, а потом… потом… – тараторил Евгений, стараясь передать всё и сразу, но умудряясь не сказать ничего. – Чёрт, я ведь, наверное, звучу как сумасшедший. Просто скажите, что я не сошёл с ума и с миром творится что-то неладное! – Он заглянул в пустые глаза бездомного и поник. – Проклятье, с кем я говорю, как до этого вообще дошло?

Евгений вскочил на ноги и нервно заходил из стороны в сторону, совершая пассы руками и пытаясь описать то, что сам не до конца понимал.

– Теперь ты видишь, этот город – лабиринт, – ответил мужчина, потом довольно и через силу ухмыльнулся. – Теперь ты видишь.

– Да-да, лабиринт, двигается, это я помню. Удивительно, но помню. Хотя мне трудно сказать, когда я это слышал, точнее от кого… впрочем, неважно. Проблема не в этом. С нашим миром что-то не так, с каждым днём ситуация становится всё хуже и хуже. Сначала я не хотел замечать, мне было откровенно плевать, но теперь… теперь есть люди, которых я не могу потерять. К сожалению, они не могут найти выход из этого, как вы выразились, лабиринта, они застряли в петле всё новых и новых воспоминаний, и никто им не поможет. Кроме меня. А вы должны помочь мне. Понимаете? Расскажите, что знаете, о происходящем, кто это делает и зачем? А главное, как мне это остановить? Прошу.

Неопрятный мужчина попытался рассмеяться от нескончаемого потока слов, но выдавил из себя лишь несколько крякающих звуков и зашёлся в страшном кашле, а потом запрокинул голову на стену, но не обронил больше ни слова.

– Ч-что смешного я сказал? – возмущённо спросил Новиков. – Вам кажется это смешным?

Евгений посмотрел по сторонам и обнаружил рядом с тротуаром какое-то объявление, напечатанное на бумаге и небрежно приклеенное к стене. Оно извещало:

«Граждане, запомните, услышав сигнал воздушной тревоги, вы должны незамедлительно проследовать в ближайшее бомбоубежище. Не медлите, каждая секунда на счету. Берегите свою жизнь!»

Новиков резко сорвал объявление, а потом вернулся к бездомному и потряс бумажкой перед его глазами:

– Очнись, война на пороге, да что там, она уже идёт. Скоро настанет ядерный апокалипсис, если мы его не остановим, если не поймём, что происходит. Это вообще не смешно. Бомбы могут посыпаться нам на головы в любой момент. Чёрт возьми, это уже случилось!

Мужчина дышал очень часто. Он немного прикрыл глаза, словно избегая напоминаний, а потом вновь закашлялся.

– Да, я знаю, – сказал он сквозь кашель. – Я видел. Я был здесь, как и ты. Это агония, наш мир умирает, но мне уже всё равно.

– Но мы умрём вместе с ним! – возмутился Евгений.

Бездомный вновь усмехнулся.

– Я умирал уже столько раз. Думаешь, мне есть дело до какого-то мира? Только не говори, что не испытывал тех же чувств. Я не поверю.

– Испытывал. Я тоже жалел себя и ненавидел других, мне знакомо это чувство опустошения, безразличия, желание послать к чёрту всю планету. Послушай, я творил ужасные вещи, которые никогда себе не прощу, но есть люди, очень близкие мне люди, которые нуждаются в моей помощи, защите. Я не могу их бросить. Только не сейчас.

– Поздравляю, но мне какое дело? Мне осталось уже недолго, и буду рад, если этот кошмар прекратится, – ответил он, а потом вновь вернулся к любимому делу – созерцанию шершавых складок кирпичной стены.

– Ты что, решил просто взять и сдаться? – возмутился Евгений. – Не-е-ет, ты не можешь так поступить после всего, через что я прошёл. Между прочим, по твоей вине. Ты должен всё рассказать о том, что происходит со мной… с нами, с этим городом. Эй! – прикрикнул он и щёлкнул пальцами перед безжизненным взором бездомного. – Я с тобой говорю! Не смей опять впадать в беспамятство, слышишь?!

– Дверь… – чуть слышно произнёс мужчина. – Это ты во всём виноват.

– Ты о чём? – растерялся Новиков.

– Ты должен был открыть дверь! – неожиданно вскрикнул бездомный неестественным голосом.

Евгений в страхе отскочил от жуткого незнакомца, а потом заметил, как тот бездумно приподнял руку с земли и начал несильно постукивать ей по стене дома за своей спиной. Он чуть касался кирпичей, но каждый удар звучал в разуме Евгения так громко и отчётливо, словно невидимый кузнец ритмично бил огромным молотом по наковальне.

– Открой дверь… открой дверь… – без остановки повторял мужчина, будто находясь в трансе, продолжая при этом стучать кулаком о стену.

– Прекрати, хватит! – закричал Евгений, обхватив голову и стараясь сдержать натиск ударов из глубин подсознания.

Рука бородатого мужчины послушно замерла в воздухе, а потом вновь осела к его ногам.

– Хватит повторять эти слова! – надрывно проголосил Евгений. – Хватит! Что это вообще значит? Это какая-то глупая загадка или игра? Довольно с меня игр, я просто хочу знать, что происходит. Какая дверь? Что я должен открыть, в чём моя вина? Я не понимаю.

Бездомный внезапно пришёл в себя, повернул голову, а в его взгляде промелькнул тусклый свет ясной мысли.

– Я не помню, – тяжело дыша, сказал он, и на его глазах заблестели слёзы.

– Ты не помнишь? – завёлся Новиков. – Ты не помнишь?! Да ты издеваешься!

Евгений зарычал от безысходности, закрутился на месте, изрыгая из себя потоки проклятий, одновременно с этим пиная стену дома, будто желая ей отомстить.

– Это бесполезно! – злобно проревел он, ещё раз пнув стену. – Проклятье, как же мне всё надоело.

– Зато теперь ты видишь, – снова произнёс мужчина поникшим голосом свою любимую фразу.

– Я вижу только безумного бомжа и зря потраченное время, которого всё меньше и меньше.

Евгений бросил презрительный взгляд и демонстративно отвернулся, будто хотел уйти.

– Я прожил столько жизней, повидал множество смертей, – вдруг ответил мужчина хриплым голосом. – Я помню каждую из них, каждый прожитый день во всех возможных вариациях, и это сводит меня с ума.

Евгений повернулся и увидел налитые кровью глаза человека, который точно так же был брошен на произвол судьбы, на борьбу с неудержимой стихией, один на один со своим безумием. В его взгляде читалось сожаление и усталость от бесконечных мук, он был сломлен и подавлен, он больше не хотел жить.

– Я чувствую, что мой конец близок, сил больше не осталось, – продолжил бездомный, еле ворочая языком. – Их слишком много, они внутри, разрывают мой разум… – Он медленно поднял руку и вцепился пальцами в волосы. – Я давно перестал понимать, что реально, а что нет. Мысли как рой надоедливых пчёл, они жужжат и жужжат без остановки. Я даже не уверен, что это всё реально, что ты реален… Прошлого больше не существует, настоящего тоже – ничто не существует.

Мужчина резко умолк, тяжело и с хрипом задышал, уставившись на Евгения стеклянными глазами, и словно растворился в своих мыслях. Новиков застыл в раздумьях на несколько секунд, а потом оглянулся назад, чтобы убедиться, что за ними никто не наблюдает. Улица была всё такой же пустынной, а редкие прохожие предпочитали ничего не замечать и как можно скорее проходили мимо странной компании в проулке. Их было сложно винить. В ситуации, когда смерть дышит в затылок, тяжело думать о чём-то ещё, кроме своей жизни.

– Эй, только не смей умирать! – возмутился Евгений.

Новиков испугался, что его единственная ниточка начала выскальзывать из рук. Он подошёл ближе.

– Ты… ты ещё здесь, – удивился бездомный, возвращаясь в реальность.

– Конечно, я здесь и реален… надеюсь, – добавил Евгений, и сам засомневался в своих словах, а потом снова присел рядом с мужчиной и щёлкнул пальцами перед его лицом. – Сосредоточься! – Евгений глубоко вдохнул, подбирая нужные слова. – Поверь, мне знакомы твои чувства, ведь я оказался в такой же ситуации. Был растерян, напуган, путал реальность и воспоминания, терял себя и желание жить. Но не случайно, что только мы можем помнить о прошлых жизнях, мы были избраны для чего-то очень… важного, великого. Возможно, именно в этом наше предназначение, – он указал рукой на город, – спасти чёртов мир от него самого!

Глаза Евгения горели от неожиданного осознания, а бездомный в ответ предпринял новую попытку засмеяться, но, как и прежде, выдал только продолжительный удушливый кашель.

– Тогда они избрали явно не тех людей, – сказал он, когда снова смог дышать. – Каждый божий день я просыпался в новом месте, с другим прошлым за спиной, но одно всегда оставалось неизменным – нестерпимое, раздирающее изнутри желание прийти сюда, в это самое место и не покидать его никогда. Не знаю, зачем я здесь и почему меня так тянет в этот закоулок, но я не в силах сопротивляться. Даже когда моя жизнь складывалась удачно, когда у меня было всё: дом, семья, – я всё равно, как наркоман, бросал всё и безвольно следовал тому, чего желал больше всего. День за днём, день за днём. А в это время прошлое мёртвым грузом наслаивалось друг на друга, пока ноша не стала слишком тяжёлой. – Он натужно вздохнул и запрокинул голову назад, упёршись затылком о стену. – Я часто теряюсь в своих мыслях, с трудом нахожу себя в этом запутанном клубке, и с каждым разом мне всё тяжелее удерживать внимание. Для меня каждое прошлое такое же реальное, как и остальные. Я переживаю все события по кругу и забываюсь до следующей жизни. Боюсь, что в следующий раз я могу не найти пути назад. Скажи, друг, такой спаситель им нужен? – Мужчина закрыл глаза и склонил голову. – Тебя ждёт то же самое.

– Нет, я смог вырваться из этого кошмара, отгородил свой разум от лживых воспоминаний, и ты сможешь! Нужно только постараться…

– Пустая иллюзия, – прервал его бездомный с ноткой раздражения, проскочившей в его натужных словах. – Но если и так, то для меня уже всё кончено, друг. Я чувствую, как уходят последние силы, и новый виток сделает всё только хуже.

– Тогда помоги мне, пока ещё есть время, скажи, что мне делать, как это остановить?

Дурно пахнущий мужчина скривился в ухмылке и повернулся к Евгению.

– Ты так и не понял, – тихо сказал он, слегка покачивая головой. – Ты, я – мы просто жертвы обстоятельств, не более. Ты ищешь ответы, но я не в силах их дать. С чего ты вообще решил, что они у меня есть?

– Но… – Евгений немного опешил.

– Я просто человек, который смог разглядеть стены лабиринта, но не смог найти из него выход.

Мужчина говорил всё тише и тише. Его глаза медленно закрылись.

– Но что мне делать? – в растерянности спросил Новиков. – Эй, ты меня слышишь?

С огромными усилиями бездомный разлепил свои веки, успевшие налиться тяжестью.

– В изменчивом мире должно быть нечто постоянное, – с хрипом выплёвывал он слова, ставшие невыносимо трудными. – Я тоже искал ответы и надеялся найти их здесь, но я ошибался. Ты должен отыскать свою постоянную, и, возможно, тебе повезёт больше.

– Постоянная? Ты о чём?

– Найди того, кто сможет помочь, кто поймёт, – прошептал в ответ бездомный почти без сил. – Наша встреча не случайна. Мы не единственные, кто помнит, кто видит… – бормотал он, уже теряя сознание, и через небольшую паузу неожиданно добавил: – Как вкусно пахнет, ты тоже это чувствуешь?

Мужчина совсем обмяк, сполз вдоль стены и завалился набок. Евгений осторожно потрепал его за плечо. Бездомный всё ещё дышал, часто и очень поверхностно, но больше не реагировал. Евгений встал на ноги, осмотрел грязный и тёмный проулок. «И что тут может вкусно пахнуть?» – в недоумении подумал он.

Но вот из тени домов рядом с ними показался чёрно-белый кот, чья светлая половина окраски давно потемнела от пыли подвалов, а шерсть свисала грязными клоками. Осторожно ступая мягкими лапками, он приблизился к бездомному, обнюхал его открытую ладонь и вопросительно уставился на Евгения большими зелёными глазами.

– Это твой друг? – спросил у кота Новиков, потом наклонился и почесал того за ухом. – Береги его, сейчас ему очень нужна твоя поддержка.

Кот прикрыл глаза и довольно мяукнул, наслаждаясь долгожданной лаской, а потом так же быстро юркнул обратно в тень. Новиков посмотрел ему вслед, довольно улыбнулся краешком рта, а потом тоже вышел на тротуар и поспешил уйти подальше от этого места, пока никто не заметил его рядом с лежащим на земле человеком. Проблемы с полицией ему были совсем не нужны.

Последние слова бездомного никак не выходили из головы Евгения. «„Найди того, кто сможет помочь“, – повторял он в уме. – Но кого? Как его найти, как понять, что это он? Вдруг наша встреча действительно была не случайной?»

Евгений внезапно остановился посреди тротуара, да так, что в него чуть не влетела женщина, следовавшая за ним. Она негромко выругалась, обогнула его и пошла дальше, напоследок обернувшись, чтобы взглянуть в глаза невоспитанному человеку. Новиков этого не заметил. Он застыл в предчувствии очевидной догадки, затем посмотрел на свои ладони, и на секунду ему показалось, что они вновь покрылись чужой кровью.

– Встреча была не случайной, – задумчиво произнёс он беззвучным движением губ. – Постоянная…

В этот момент из круговорота мыслей его вырвал звонок мобильного телефона, который лежал всё это время в кармане брюк. Евгений вздрогнул от неожиданности, а сердце чуть не выскочило из груди, когда он увидел заветное имя на маленьком экранчике: «Катя». Он тут же раскрыл телефон и поднёс к уху.

– Алло? – Его горло перехватило от волнения.

– Господи, Женя, наконец-то! – воскликнул приятный женский голос. – Я уже битый час пытаюсь до тебя дозвониться. Опять твой телефон глючит, когда ты его уже сменишь? Ты меня напугал. Как ты там, милый? Мне позвонил Роман и наговорил каких-то странных вещей, что ты с работы убежал, головой ударился. У тебя всё хорошо? Где ты?

Евгений прислонился спиной к стене дома, прикрыл глаза и насладился великолепной мелодией бархатистого голоса своей жены, даже не пытаясь её прервать. Сейчас это всё, что ему было нужно, – услышать отголоски счастья, почувствовать тепло чьих-то слов, наполненных любовью и заботой. Они тронули заиндевевшие струнки его души, проведших во мраке и холоде отчаяния уже слишком много времени. Новикову казалось, что прошла целая вечность, когда они были вместе, поэтому он просто молчал и наслаждался каждым мгновением.

– Жень? Алло? Ты меня слышишь? – испуганно повторила Катя.

Евгений почувствовал, как по его щеке покатилась одинокая слеза.

– Да, Кать, всё в порядке, не переживай, – не очень искренне ответил он.

– Же-е-ень? Ты где? – с подозрением спросила она. – Скажи адрес, я приеду и заберу тебя.

– Пока не могу, но я во всём разберусь, обещаю тебе, и всё будет как прежде.

– Господи, ты, похоже, действительно головой ударился. Ты какой-то странный. О чём ты? В чём разберёшься? Что случилось? Милый, ты пугаешь меня.

– Катя, пожалуйста, послушай. Сейчас мне очень нужна твоя помощь. Ты знаешь, где искать Алексея?

– Кого?

– Алексея. Максимова. Преподавателя из вашего института.

– Какого института, Жень? Я там давно не учусь и не понимаю, о чём ты. Возвращайся домой, прошу тебя. Расскажешь, что случилось, и мы вместе во всём разберёмся. Или давай я всё-таки за тобой приеду?

– Не сейчас, прости. Мне нужно ещё кое-что сделать.

– Женя, что ты задумал? – голос Кати дрогнул, и она заплакала. – Умоляю, вернись домой, мне страшно.

– Я… – Евгений сделал пару глубоких вдохов, борясь с желанием самому пуститься в слёзы, прикусил губу и кратко выпалил: – Я люблю тебя.

Катя попыталась что-то ответить, но Евгений не стал её слушать. Он убрал телефон от уха, а потом сгоряча разломал его на две части и выкинул в ближайшую урну. Он не хотел, чтобы его отвлекал кто-то ещё из несуществующей жизни. Проблемы текущего дня его больше не волновали. Ведь, как сказал сумасшедший бродяга, находясь в бреду затухающего сознания, «настоящего не существует».

* * *

«Мне кажется, что я вас где-то видел», – раздался знакомый голос в голове.

Евгений нёсся вперёд по полупустым улочкам и постоянно клеймил себя за то, что не смог разглядеть очевидных подсказок, что слала ему судьба. Он подумал, что в этом есть своя ирония. Человек, которого он совсем недавно обвинял во всех бедах, кого ненавидел всем сердцем и даже пытался убить… и убил, теперь казался единственным шансом на спасение или хотя бы тем, кто сможет выслушать и понять. «Кто, если не он – учёный, физик из престижного института, – способен разобраться в том, что происходит?» – думал Евгений. Но судьба умела не только давать надежду, но и также быстро лишать её. Кто-то свыше, управляющий этой нелепой игрой, всеми силами препятствовал её завершению.

Полный надежд и стремлений, задыхаясь от быстрой ходьбы и предвкушения долгожданной встречи, Евгений ворвался в открытые двери физико-технического института, где бывал уже много раз. Он обежал все этажи, заглядывал в кабинеты и приставал к каждому студенту или преподавателю, кого встречал на своём пути, но никто из них не слышал об Алексее Максимове.

«Не может быть, это какой-то абсурд. Только не сейчас! – думал Евгений. – Он же не мог погибнуть навсегда? Нет, Роман жив, значит, и Алексей должен где-то быть».

Он выскочил на улицу, проклиная всех на свете и весь мир, что решил играть с ним дурные шутки, а затем помчался со всех ног туда, где видел Максимова в последний раз.

Говорят, что преступник всегда возвращается на место преступления. При других обстоятельствах Евгения могла повеселить такая ирония, но, когда он добрался до подъезда многоэтажного дома, где совсем недавно его заталкивали в полицейский автомобиль, в голову начали лезть мрачные мысли. Новикова пугало то, что он может увидеть в той квартире или, хуже того, не найти вовсе. Как только он поднялся на восьмой этаж и с трепетом постучал в дверь, его худшие опасения подтвердились. Ему навстречу вышел совершенно незнакомый человек и вопросительно уставился на незваного гостя. Евгений попытался заглянуть за плечо хозяину, чтобы разглядеть на кухне хоть какие-то следы своих недавних злодеяний, хоть что-то, что могло стать для него знаком надежды, но в квартире уже ничто не напоминало о событиях прошлой ночи. Мир решил об этом просто забыть.

«Прошлого не существует», – повторил сам себе Евгений, а потом, извинившись за неожиданный визит, побежал вниз по лестнице под удивлённые возгласы хозяина квартиры.

Новиков выскочил из подъезда, с трудом переводя дыхание, и закрутился на месте, не зная, что делать дальше. Он вдруг осознал, что чем сильнее он дёргается и пытается выпутаться из клубка таинственных событий, тем сильнее затягиваются нити, обвившие его шею. Надежды на то, чтобы найти ответы и выход из странного лабиринта, постепенно растворялись в череде неудач, уступая место знакомому чувству отчаяния, от которого Евгений так стремился сбежать. Каждая дорога, которой он следовал, приводила в очередной тупик. Он буквально ощущал, как незримый кукловод потешается, глядя на бессмысленные попытки выбраться из его западни. Словно рыба, выброшенная на берег, что в бессильной злобе бьёт хвостом о землю, медленно задыхается и теряет всякую надежду, пока рыбак, в чьей власти спихнуть её в воду, просто стоит и смотрит, когда у добычи кончатся силы. Евгений ощутил, как быстро прорастают в нём зёрна сомнения, желания всё бросить и вновь окунуться в сладостный дурман апатии и алкогольного забвения. Как же невыносимо ему захотелось выпить чего-нибудь крепкого! Евгений даже закрыл глаза, пытаясь подавить порочное желание, сглотнул застрявший в горле комок. Но сейчас не время об этом думать, тем более его оставалось всё меньше.

День стремительно приближался к своему завершению, причём как в привычном смысле, так и в цикле своего существования. Евгений понимал, что если реальность вновь перестроится, то его цель может оказаться в совершенно другом месте и других обстоятельствах, как и он сам, а поиски придётся начинать сначала. Но главный вопрос, занимавший теперь его мысли: «Будет ли мир вообще существовать?» Уверенность в этом стремительно таяла, а значит, нужно поспешить. Евгений вспомнил о ещё одном месте, где мог оказаться Алексей, куда незадачливый мститель изначально пришёл с ножом в кармане и с нестерпимой яростью в сердце.

* * *

К тому времени, когда такси остановилось у небольшого четырёхэтажного здания, на улице уже совсем стемнело. Дом, затерявшийся среди малоэтажных застроек спального района города, почти полностью утопал во тьме, и редкие фонари, которые ещё самоотверженно боролись с наступающей мглой, совсем не справлялись со своей работой. В их слабом мерцающем свете было трудно разглядеть даже узкую тропинку, ведущую к подъезду. Тяжело поверить, как люди могут жить в столь гнетущих районах. О чём они думают, возвращаясь домой поздно вечером и спотыкаясь о каждую кочку, что притаилась среди коварной темноты?

Евгений вылез из такси и сразу же посмотрел в нужные окна. Они оказались полностью задёрнуты плотными занавесками, сквозь которые всё ещё пробивался тусклый свет. В его скованном от страха сердце вновь забрезжила слабая надежда. Таксист поспешил убраться из неблагополучного района, оставляя Евгения наедине с гнетущими мыслями. Ему показалось, что ещё вчера он стоял у порога этого дома с очень недобрыми намерениями, крепко сжимая рукоять ножа. Новиков даже засунул руку в карман, чтобы убедить себя в том, что тёмное прошлое осталось позади и больше не завладеет его мыслями. «Но ведь это и было вчера? – вдруг осознал Евгений. – Или нет?»

Новикова смутили собственные мысли, ему стало неуютно оттого, что ещё недавно он был совсем другим человеком и не принадлежал самому себе. Всё время, пока он шёл к подъезду и поднимался на третий этаж, не мог избавиться от гнетущего, навязчивого чувства. Он пытался собрать мысли воедино, придумать, с чего начать разговор, как донести до Алексея всё случившееся и не показаться сумасшедшим. «Возможно ли это? – подумал Евгений. – „Привет, помнишь меня? Я недавно убил тебя, а до этого и ты пытался“. Нет-нет, господи, какая же глупость. А что, если он реально помнит свою смерть и кто вонзил в него нож? С другой стороны, его память – моя последняя надежда. А если так… „Привет, а ты знаешь, что мы застряли в петле?“» Евгений затряс головой, а потом протёр ладонями лицо: «Чёрт, но что делать, если и этот путь окажется тупиком?»

С этими мыслями он подошёл к искомой двери и осторожно постучал, но никто не ответил. Тогда Евгений начал настойчиво колотить в дверь так быстро, как стучало его собственное сердце, желая выпрыгнуть из груди. Ещё через минуту замок щёлкнул, дверь медленно приоткрылась, и в образовавшейся щели показалось знакомое, но очень помятое и одутловатое лицо.

– Д-да? Вам кого? – осторожно спросил Алексей.

– Максимов? – с недоверием уточнил Евгений, судорожно подбирая слова. – Ну наконец-то!

Алексей прищурился, разглядывая позднего гостя, и вдруг на его лице отразился страх.

– Кажется, я вас знаю?!

– Конечно знаешь, чёрт возьми, сколько можно!

Как и в прошлый раз, Евгений сильно толкнул дверь, оттесняя податливого хозяина вглубь квартиры, и сам вошёл внутрь. Но увиденное там его поразило. Это была уже не та ухоженная, светлая и строго оформленная квартира доцента института, встретившая его при прошлом посещении, а, скорее, теперь походила на убежище затворника, давно не видевшего белого света и других людей. Грязная, заваленная кучей мусора, где каждый сантиметр пространства скрывался под толстым слоем пыли и пятнами неизвестного происхождения. Старая, перекошенная мебель была бессистемно расставлена по углам, а окна плотно занавешены, чтобы ни один случайный лучик света не смог проникнуть в эту обитель скорби. Сам хозяин выглядел под стать своему жилищу. Жалкий, потерянный, побитый жизнью, с густой бородой и взлохмаченной головой, он со страхом смотрел на Евгения, забившись в дальний угол прихожей. В его мелких, бегающих глазках не осталось и следа от того умного и добродушного человека, кого совсем недавно повстречал Евгений в местном институте. Первое время он не знал, что сказать, и просто разглядывал опустившегося учёного, который дрожал перед ним, как пугливый уличный кот, прижимал руки к груди и всё сильнее впечатывался в стену.

– Я… я… я всё верну, честно, – пропищал из угла Алексей.

Евгений озадаченно причмокнул и помотал головой.

– Чёрт возьми, что с тобой случилось? – возмутился он. – Как ты до такого докатился?

– Дайте ещё неделю – и я всё верну, обещаю! – продолжал тихо тараторить Максимов.

– Что вернуть? Ты о чём? Я думал, ты меня узнал, – расстроился Евгений.

– В-вы разве не из коллекторского агентства? – удивился Алексей. – Я… я думал…

– Какое ещё коллекторское агентство, что ты несёшь?! Ты ещё и в долги умудрился залезть? Ох.

Евгений немного прошёлся по квартире, быстро заглянул в комнаты, но поспешил оттуда выйти, стараясь ничего не трогать. Алексей потерянно наблюдал за нарушителем его спокойствия, потом отлип от угла и сделал несколько невероятно смелых шагов вперёд, продолжая нервно потирать свои ладони.

– Н-но кто вы тогда? – заикаясь спросил он.

Новиков немного растерялся и задумчиво хмыкнул:

– Хороший вопрос. Наверное, я тот, кто отчаянно пытается найти свою нить Ариадны.

Алексей уставился на него испуганным, немигающим взглядом.

– Если серьёзно, то я твой зритель, точнее, благодарный слушатель, – уточнил Евгений. – Мы встречались несколько раз, и я был на твоей лекции. Меня Евгений зовут.

– Лекции? – ещё больше смутился Алексей.

– Ага, что-то там про пришельцев и параллельные миры. Помнишь? Вселенная, пласты реальности, бла-бла… Даже я запомнил, а сколько жизней прошло с тех пор – голова кругом.

– Простите, но, кажется, вы меня с кем-то спутали.

– Увы, но нет. Ты же Алексей Максимов, преподаватель нашего института. Того, что на площади, – физического, кажется.

– Физико-технический, – поправил его Алексей.

– Ну вот!

– Нет, – замотал головой хозяин квартиры. – То есть да, я Алексей Максимов и когда-то давно учился в том институте, но это было ещё в прошлой жизни.

Евгений усмехнулся, настолько иронично прозвучали последние слова при данных обстоятельствах, но Алексей не сдавался:

– Но нет, никакой я не преподаватель и никогда им не был, вы что-то спутали. И уж тем более я не вёл никаких лекций. Простите.

– И кто же ты теперь, Алексей Максимов? – немного язвительным тоном спросил Евгений, чувствуя, как почва уходит из-под ног.

– Я? – Хозяин многозначительно осмотрел своё жилище и, не поднимая взгляда, ответил: – Я никто.

– Да ты издеваешься?! – Евгений всплеснул руками. – Целый день я бегал по городу в поисках тебя – возможно, единственного человека, который способен помочь, чтобы в итоге найти… это! – Он развёл руки в стороны. – Ещё одного сломленного человека, живущего на помойке? Судьба точно решила вдоволь поиздеваться надо мной.

– Помочь в чём? – тихо спросил Алексей.

– Что? – не расслышал разгневанный Евгений, всеми силами пытавшийся сохранять самообладание.

– Вы сказали, что искали меня, чтобы я помог… в чём?

– Какой теперь в этом смысл, мне нужен был учёный, а не… – раздосадовано ответил Новиков, указывая на Алексея, и добавил: – Никто.

Между ними повисла напряжённая тишина, от которой Максимов пытался защититься, снова начав отступать в свой любимый угол прихожей. Евгений с тяжестью выдохнул.

– Хорошо, представь такую ситуацию, что каждый раз, когда ты засыпаешь, мир незаметно начинает меняться и наутро становится совсем другим, непохожим на тот, что был вчера.

Новиков с трудом подбирал слова, выхватывая их из вихря бессвязных мыслей, что метались в его голове и стремились разом выплеснуться наружу. Он сильно нервничал и запинался, прикусывал от нетерпения нижнюю губу и продолжал вновь, боясь, что их разговор может прерваться в любую секунду.

– Да, мир постоянно меняется, – пребывая в растерянности, ответил Алексей и склонил голову. – Я не понимаю, что вы от меня хотите.

– Я совсем не о том! – Евгений начинал злиться уже на самого себя за неспособность складно выражать мысли. – Просто представь такую ситуацию, что каждое утро ты просыпаешься в иной обстановке, где всё по-другому. У тебя другая жизнь, работа, знакомые и друзья. Весь город изменился до неузнаваемости или даже весь мир.

– Это что, какая-то философская концепция? Вы адепт некой церкви или секты? Простите, мне это не очень интересно, – испуганно ответил Алексей, а его взгляд начал метаться по полу. – Я попросил бы вас уйти.

– Да какая, к чёрту, секта! – возмутился Евгений и зарычал: – И ты туда же. Это не пустые бредни, я пытаюсь сказать, что наш мир по неизвестным мне причинам постоянно умирает и возрождается заново, исчезает, будто по щелчку пальцев, а потом полностью меняется и возвращается на место.

– Я бы заметил, если моя жизнь вдруг резко изменилась, – пробубнил Алексей.

– А если я скажу, что мир меняется полностью, включая память людей, и они не замечают этого? Просыпаются каждое утро, идут на другую работу, живут чужими жизнями и думают, что так было всегда.

– Тогда я скажу, что вы сошли с ума, – почти беззвучно ответил Алексей, сильнее прижимая руки к груди.

Евгений схватился за голову, будто она была готова взорваться, заходил кругами по прихожей, а потом направился в заваленную мусором кухню и уселся на единственную табуретку, стоящую у входа.

– Чёрт, не думал, что это будет так сложно выразить словами, – сказал он сам себе, мотая головой, а потом обратился к бывшему доценту: – Алексей, я не прошу мне верить на слово, лишь допустить такую возможность, пусть теоретически, в качестве мысленного эксперимента. Я это вижу так: некая сила постоянно уничтожает нашу реальность, разрывает её на части или, скорее, разбирает на мельчайшие кусочки, а потом собирает заново. – Новиков обхватывал руками воздух, демонстрируя, как соединяет невидимые детали вместе.

– Как конструктор?

– Да, точно, как конструктор. Но при этом постоянно путается в деталях и устанавливает их иначе. Кажется, что всё то же самое: город, люди, но они не на своих местах. Наше прошлое, настоящее – всё меняется, и при этом никто не помнит о том, что было вчера, о своей прошлой жизни.

– Это звучит немного пугающе, – отозвался Алексей слегка оживившимся голосом.

– Почему?

– Потому что это означало бы, что каждый день мы умираем, а наша личность стирается и заменяется другой. Вы ведь это хотите сказать?

Евгений пожал плечами.

– Я слышал про такие идеи, – продолжил Максимов. – Как сказал один философ: «Сон – это частичка смерти». Некоторые верят, что после каждого пробуждения рождается новый человек, просто с нашей памятью о прошлом. Если следовать этим идеям, то мы живём лишь один день. Есть только настоящее, текущий момент, и ничего больше. – На застывшей гримасе скорби на лице Алексея промелькнула первая тень улыбки. – «Есть только миг между прошлым и будущим».

Он медленно и осторожно вышел из темноты прихожей в узкий проход, ведущий на кухню, а в его глазах блеснул таинственный огонёк интереса, кажется, давно позабытый и угасший в муках пережитых лет.

– Может и так, – немного растерявшись, ответил Евгений. – Только воспоминания каждый день другие, они ненастоящие, ложные.

– Почему вы считаете, что они ложные? – перебил незваного гостя Алексей слегка охрипшим голосом, всё крепче вовлекаясь в странный диалог.

– В смысле, «почему»? – возмутился Евгений непониманию своего собеседника. – Потому что они созданы новой реальностью, их не существовало в действительности. Я сам пережил это и помню каждую жизнь, десятки прожитых жизней. Я видел, как меняется мир, как играет нами, словно бездушными марионетками. Все лживые воспоминания здесь, – он постучал пальцем по виску, – роятся, зудят, стараясь выползти наружу.

Алексей ещё немного приблизился, ощущая, как страх и скованность постепенно отпускают его, а на смену неожиданно приходит любознательность и интерес к необычному гостю и его истории. Максимов осторожно юркнул на кухню, протиснувшись рядом с Евгением, достал трясущимися руками стакан из навесного шкафа, налил туда воды из-под крана и начал жадно пить, чтобы хоть немного смочить высохшее от напряжения горло. Вместо того чтобы прогнать опасного незнакомца, Алексей решил ввязаться с ним в словесную дуэль, хотя это противоречило всякому здравому смыслу.

– Поймите меня правильно, – задумался он и скрестил перед собой руки. – Так ли важна на самом деле реальность ваших воспоминаний?

– В каком смысле? Конечно важна! Что за глупые вопросы? Тебе разве хочется жить во лжи, в кем-то навязанной реальности, где все выборы были сделаны за тебя? – Евгений осмотрел грязную кухню и Алексея в помятой домашней одежде. – Посмотри вокруг, неужели ты доволен жизнью, которую для тебя избрали? А я ведь знал тебя другим – уважаемым профессором, учёным с куда более счастливой судьбой.

– Но я этого не помню.

– Зато я прекрасно помню!

– Что с того? Для меня не существует другой судьбы, я её попросту не знаю. Я могу витать в фантазиях и придумывать себе жизнь успешного человека, только реальной для меня она никогда не станет. Важно лишь то, что здесь и сейчас. Вот скажите, Евгений, где это чудесное прошлое существует в реальной жизни, как я могу его пощупать, попробовать на вкус? Прошлое – это всего лишь эфемерное представление человека о пережитом когда-то опыте. Оно существует только в наших головах в виде определённого набора воспоминаний. Даже каждый из нас как личность представляет собой огромный комок, слеплённый из памяти о прошлом, на основе которого принимает решения в настоящем. Вот я и спрашиваю: в чём отличие ваших воспоминаний от моих? Чем они хуже? Пусть они другие, но для меня они такие же реальные, как и ваши. Понимаете? В конце концов, откуда такая уверенность, что и ваши воспоминания не результат чьих-то манипуляций? Вам они кажутся настоящими, а вдруг они тоже возникли только сегодня?

Алексея чрезвычайно увлекла эта игра разумов. На время он даже забыл обо всех несчастьях, что выпали на его долю, и с тоской вспоминал о том давнем времени, когда мечтал стать учёным, пока его жизнь не пошла под откос. Но потом он заметил угрюмый, задумчивый взгляд Евгения и с виноватым видом понурил голову.

– Простите, – добавил он уже вполголоса.

– Нет-нет, ты прав, – успокоил его Евгений. – Прошлого не существует. Всё никак не привыкну к этой мысли. Ты не первый, кто сегодня говорит мне об этом, и ты прав, что не стоит цепляться за прошлое, это не имеет смысла. Ведь меня привело сюда вовсе не оно, а страх перед будущим.

– Вы не единственный, – с горечью в голосе подтвердил Максимов. – Сейчас все испытывают чувство неопределённости, страх перед завтрашним днём, война пугает многих.

– Да, но только я видел, чем она закончится.

– Что, вы и будущее предсказываете?

– Будущее, прошлое, настоящее – это совершенно неважно, – отмахнулся Евгений и сокрушённо добавил: – Я видел варианты развития этих событий – чудовищный ядерный взрыв в центре города, который уничтожил всё на своём пути. Я видел начало конца, Алексей, и это повторится вновь, я точно знаю.

– И как же вы выжили? – с недоверием и окончательно запутавшись, спросил Максимов.

– Я и не выжил, – произнёс Евгений совершенно обыденно.

Алексей не знал, что ответить на такое странное заявление своего гостя, и уже подумал о том, что затевать спор с очевидным безумцем было не лучшей идеей. В голове промелькнула мысль незаметно выскочить из кухни и постараться сбежать из квартиры, чтобы позвать на помощь, но нечто неуловимое удерживало его от последнего шага. Максимов даже предположил, что чужое безумие может быть заразно, и он поддался искушению узнать конец этой истории.

– Не волнуйся, мне уже не впервой, – с грустью подтвердил Евгений после затянувшейся паузы. – Каждый раз мир перестраивался заново и возвращал меня в новом месте и с новой жизнью. В какой-то момент я всё-таки смирился с этим. Безропотно наблюдал, как мир меняется, как мимо меня проносятся чужие судьбы, но постоянно замечал, как реальность тускнеет с каждым днём, как приобретает всё более уродливые формы. Мир не просто преображается, он увядает, необратимо движется к своему концу. Ты не поверишь, но ещё недавно, где-то неделю назад или больше, не было никакой войны, но с каждым новым воплощением обстановка становилась всё более напряжённой, пока не вылилась вот в это. А потом этот взрыв… – Новиков поднял взгляд на Алексея. – Во мне что-то перевернулось в тот момент, я больше не мог оставаться безучастным. Рано или поздно это повторится вновь. Я знаю это, чувствую, что конец всё ближе, и тогда не останется больше ничего, только ядерный пепел в бесчисленном количестве новых миров, если они вообще будут существовать. В любую секунду этот цикл может прерваться, Алексей, мы слишком близко подобрались к краю бездны. Я… я никогда не боялся смерти, но это… это пугает.

– Ого, какие устрашающие предсказания. Вы прямо источаете фатализм. Вот так живёшь и не подозреваешь, что происходит за гранью реальности, – с недоверием ответил Максимов. – Но почему вы один помните о «прошлом», так сказать, а другие нет?

– Не один. Как минимум я знаю ещё одного человека, способного замечать происходящие изменения, но он, к сожалению, не справился с такой ношей и сошёл с ума.

– Охотно верю, – чуть слышно пробубнил Алексей.

– Ты спрашивал, почему именно я? – Евгений сделал вид, что не заметил ремарки своего собеседника. – Если бы я только знал, Алексей, если бы… Именно поэтому мне нужна была помощь одного из умнейших людей, кого я только встречал в жизни.

Неумышленная лесть сработала, и на лице Алексея расцвела робкая улыбка. Он выпрямился и расправил плечи, словно увядший цветок, стремящийся навстречу тёплым лучам редкого солнца.

– И вы это поняли по одной только лекции, о которой упоминали?

– Порой этого достаточно. В конечном счёте просто так человека профессором не назовут, не так ли? – С грустью в голосе Евгений улыбнулся в ответ.

– Но я…

– Да-да, ты не профессор и даже не преподаватель, я помню. Во всяком случае, сейчас. Однако я надеялся, что в твоей памяти оживёт частичка прошлого. Настоящего прошлого. Как это бывало раньше.

– Простите, – виновато ответил Максимов. – Но знаете что, Евгений, мне ваша безумная история кое-что напомнила. Простите за «безумную», не подобрал подходящий эвфемизм.

– И что же она напомнила?

– Для начала давайте уточним, правильно ли я понял. Вы пытаетесь убедить меня в том, что через небольшие промежутки времени мир полностью меняется и люди этого не замечают? И что раньше мы были знакомы, но я об этом тоже забыл?

– Примерно так, только мир меняется не полностью, а частично.

– Насколько частично? Вы же говорите, что никто не помнит о прошлом, тогда получается, что как минимум человеческий мир меняется полностью.

– Да, но город тот же, люди те же, друзья, знакомые. Сцена та же, только актёры забыли свои роли и играют уже другой спектакль, образно говоря. С другой стороны, ещё совсем недавно у меня были жена, дочь, счастливая жизнь… – Евгений печально усмехнулся.

– Хм… – Алексей задумчиво почесал свою неухоженную бороду. – Действительно, и грянул гром.

– Что? Какой гром? – не понял Евгений и повернулся к занавешенному окну.

– «И грянул гром», Рэй Брэдбери, – удивлённо ответил Максимов. – Вы что, не читали? Это моя любимая книга. – Он поймал растерянный взгляд Евгения и недовольно буркнул: – Чему вас только в школе учили? Что, и кино не смотрели? Удивительно. Про «эффект бабочки» хоть слышали?

– Про это слышал, да. Малейшее изменение в прошлом может привести… – Евгений прервался, его глаза округлились, и он вскочил на ноги. – Ты хочешь сказать…

– Нет-нет-нет, – прервал его Максимов и замахал руками. – Ничего такого я не хочу сказать. Я не верю во всякие перемещения в прошлое, машины времени и подобную фантастику. Ваш рассказ просто напомнил мне о любимой книжке из детства.

– Но почему?! – воскликнул Евгений.

– Почему напомнил?

Новикова сильно воодушевили слова Алексея, а глаза заблестели в предвкушении новых открытий под мощным водопадом идей, обрушившимся на его голову. Евгений так разволновался, что на время перестал дышать. Казалось, что перед ним разом открылись тайны мироздания, что он нашёл ответы на все вопросы, давно терзавшие его разум. Вот оно, объяснение его несчастий!

– Нет, почему фантастика? – продолжил возбуждённо тараторить Новиков. – По-моему, твоя догадка отлично вписывается в текущие события. Разве то, что я рассказал, не меньше похоже на фантастику? И тем не менее я говорю чистую правду.

– Евгений, не спешите с выводами. – Алексей изо всех сил пытался закрыть проделанную им брешь в чужом разуме. – Вы же сами говорили, что прошлого не существует.

– Но это же гениально, это всё объясняет! Кто-то постоянно вмешивается в прошлое, изменяет его, а вслед за этим меняется и настоящее, а мы оказались невольными жертвами или, скорее, безвольными наблюдателями происходящих событий. Да-да, точно! Но зачем он меняет прошлое, чего он добивается? Власти, денег? Уж точно не мира во всём мире, иначе у него явно плохо получается. – Полёт мысли Евгения уже было не остановить. – Подумай сам, Алексей, как ещё это можно объяснить?

Максимов смущённо отвёл взгляд в сторону.

– Объяснить можно по-разному и вполне приземлённым способом. Но если отталкиваться от вашей истории, то я сомневаюсь, что здесь виноват некий злодей, оседлавший машину времени. К тому же время – это не дорога для путешествий. Есть только здесь и сейчас, а всё прошлое и будущее заключено внутри настоящего.

На последних словах Алексей неожиданно вздрогнул, как от удара током. Он выпятил глаза, а взгляд беспричинно метался по кухне. Максимов неосознанно отпрыгнул назад, ударившись о столешницу рядом с раковиной, где зазвенела гора грязной посуды. Он громко и часто задышал, сдавил руками лоб, стараясь удержать свой разум на месте, а потом посмотрел обезумевшим взглядом на Евгения.

– Что со мной? – спросил он испуганным голосом.

– Алексей? – с подозрением позвал его Евгений.

Он насторожился и обошёл Максимова полукругом, стараясь держать дистанцию. Евгению был знаком этот взгляд, что излучал страх, непонимание, ощущение беспомощности. Хозяин квартиры наконец-то окунулся в омут, откуда не было выхода, только всё глубже на дно.

– Я уже говорил это, – произнёс Алексей дрожащим голосом. – Я помню. Аудитория, множество внимательных глаз, устремлённых на меня. Откуда эти воспоминания?

Лицо Евгения засияло от воодушевления. Он подскочил к Максимову, обхватил его за плечи, отчего тот ещё сильнее вздрогнул и съёжился.

– Наконец-то ты вспомнил! – воскликнул Новиков. – Сфокусируйся на этих воспоминаниях, удерживай их, не дай уйти на глубину. Я понимаю, что это больно, неприятно, но не отпускай их, дай этому ростку взойти. Вспомни лекцию, институт, я подошёл к тебе после выступления и спросил про дежавю, помнишь?

– Это невозможно. Наверное, сон. Да, точно, просто сон, – причитал Алексей, а потом сильно сжал глаза. – Проклятье, как же больно…

– Нет-нет-нет, ты меня совсем не слушал. Ты же учёный, чёрт тебя побери, вот и веди себя как учёный! – в отчаянии выкрикнул Евгений, тряся Максимова за плечи и со страхом ощущая, как теряет призрачную ниточку надежды. – Где твоя хвалёная научная любознательность?!

– Но я не учёный…

– Да ты ещё вчера им был!

Новиков грязно выругался, зарычал от злости и отбросил Алексея назад как тряпичную куклу, отчего тот снова ударился о столешницу, разбрасывая и разбивая посуду.

– Я помню вас, – испуганно сказал Максимов, потом обхватил себя и вновь постарался забиться в угол. – Какие-то расплывчатые образы, обрывки фраз. Да, определённо мы виделись раньше. От вас веет опасностью.

– Потому что я убил тебя, – монотонно ответил Евгений, снова усаживаясь на табуретку.

– Что? Как? – выдавил из себя Алексей и резко побледнел от ужаса.

– Это было раньше, уже неважно.

– Что, и этого прошлого не существует? – с долей горькой иронии спросил Максимов.

– К сожалению, существует, хотя бы здесь, – ответил Евгений и постучал пальцем у виска. – Чего только не было в моём прошлом…

Не успел он договорить, как его прервал протяжный и громкий вой сирен, пронёсшийся тревожной волной по всему городу. Алексей сорвался с места, подбежал к окну, заглянул за штору, а потом повернулся к Новикову.

– О нет, бомбы. Снова. Нам нужно бежать в укрытие, – выпалил он и помчался через кухню.

Но на пути встал Евгений и грубо схватил его за руку.

– Алексей, стой, послушай. Это бессмысленно, конец уже близко, я чувствую это. Мир умрёт раньше, чем ты добежишь до укрытия.

– Отпустите меня! – громко завизжал Максимов и попытался вырваться.

– Да послушай ты меня, придурок! – одёрнул его Евгений. – Всё, что сейчас важно, чтобы ты запомнил наш разговор, этот вечер, память о прошлом. Держи её как можно крепче до последнего момента, не позволяй миру вновь одержать верх и превратить тебя в безмозглую марионетку. Слышишь, Алексей?

Максимов испуганно смотрел на своего пленителя и задыхался от паники, накрывшей его с головой, пока на фоне сирена воздушной тревоги заходилась в бесконечном вое.

– Скоро всё закончится, мир снова перестроится, и я могу потерять тебя навсегда, ты понимаешь это? – Евгений продолжал говорить быстро, но очень отчётливо, чтобы каждое слово могло пробиться сквозь паническую завесу, сковавшую разум Алексея. – Что бы ни случилось, ты должен запомнить ещё одну вещь. Если я не смогу тебя найти, то буду каждый день ждать у входа в институт на центральной площади ровно в полдень… в любое время, неважно, просто запомни это, во что бы то ни стало! Ты слышишь?!

В этот момент внутри него всё похолодело. Он будто почувствовал неизбежное, каждая клеточка его тела вопила и сжалась в преддверии удара. Новиков повернулся в сторону окна и на секунду перестал дышать.

– Оно идёт, – сдавленно произнёс он.

– Что? – единственное, что успел пропищать оцепеневший от страха Алексей.

Невидимая волна, как и множество раз до этого, пронеслась сквозь Евгения, стирая из реальности весь свет и краски мира, всю радость и печаль, жизнь во всех её проявлениях, оставляя Новикова в одиночестве посреди беспросветной мглы опустевшей кухни. Он всё ещё по инерции обнимал пустоту, где всего мгновение назад стоял Алексей, и только далёкие разрывы бомб, почему-то не стёртые из реальности, продолжали нарушать зловещую тишину. Евгений больше ничего не мог сделать, он только печально вздохнул, сел на табуретку и стал смиренно ждать, когда настанет его черёд уйти в пустоту.

#139

Кто бы ни пытался изменить прошлое, он явно был не рад успехам Евгения и всячески старался ему помешать. Именно так подумал Новиков после очередного пробуждения в новом мире. Когда сквозь непроницаемую вуаль света показался чей-то силуэт, то в первую секунду появилась слабая надежда, что это Алексей или хотя бы чьё-то знакомое лицо. После суматошного дня Евгений был готов к встрече даже со своим закадычным другом Романом. Сейчас как никогда хотелось выпить, поговорить с кем-то по душам и заглушить невыносимую тяжесть в голове чем-то очень крепким и бьющим по мозгам. Но судьба или придуманный подлый путешественник во времени оказались куда более коварными, чем Евгений мог предположить.

Придя в себя, он обнаружил, что находится за кассой крохотного продуктового магазина, а перед лицом маячит недовольный покупатель. В тесном и мрачном помещении с несколькими прилавками больше не было никого, и в напряжённую до предела тишину врывался только слабый гул из потолочных ламп. Несколько секунд Евгений молча переглядывался с покупателем, пытаясь осмыслить своё положение, а потом резко вскочил и помчался наружу, преследуемый криком возмущения от рассерженного клиента.

Но Евгению было всё равно. Этот мир – такая же краткосрочная фальшивка, как и остальные. Добежав до ближайшего перекрёстка, он посмотрел по сторонам, вглядываясь в тёмные очертания домов, тающих в сумраке ночи, но никак не мог понять, в каком районе очутился. Всё казалось таким незнакомым и чужим. Даже сам воздух был каким-то другим: более вязким и тяжёлым. Новиков поднял голову и посмотрел на небо, будто звёзды могли указать ему путь, но и они спрятались за плотным слоем дождевых облаков, испускающих мелкую и противную морось. При этом он чувствовал, как в глубине сознания зудела и скрежетала подавленная личность из нового мира. Она просилась наружу, умоляла дать ей свободу, выпустить на волю эмоции – и тогда она сможет подарить ответы, расскажет о прошлом, о месте, в котором Евгений очнулся. Но он прекрасно помнил, с каким трудом ему удалось затолкать джинна обратно в бутылку и к чему может привести бесконтрольное подчинение своим воспоминаниям. Новиков прикрыл глаза, наслаждаясь освежающей и колючей изморосью, помогавшей заглушить внутренний голос, и смело зашагал в неизвестность.

Спустя полчаса блужданий по ночным улицам и череды сомнений, к своему удивлению, он узнал, что очутился в другом городе и, более того, в совершенно другой части страны. Каким образом его жизнь повернулась так, что он оказался за тысячу километров от дома, да ещё работая обычным продавцом в магазине? Евгений не знал и не желал выяснять. К тому же это не имело никакого смысла. Он бы не смог вернуться или успеть связаться с Алексеем до того, как мир снова перевернётся с ног на голову и разбросает их в неизвестных направлениях. Оставалось только ждать и надеяться, что в следующий раз судьба будет более благосклонной.

А что, если нет высшего проявления чьей-то коварной воли или превратностей судьбы? Нет указующего перста, что направляет течение по многочисленным порогам и крутым поворотам стремительной реки жизни? Возможно, есть только чистый хаос неопределённости, среди которого разум постоянно выискивает закономерности, а на самом деле жизнь – это лотерея, где неудачи и достижения положены на волю случая, где понятие везения всего лишь субъективная интерпретация выпавшего жребия. Подобные мысли стали всё чаще приходить в голову Евгения, пока он покорно следовал за агонией пульсирующего мира. Он погибал и возрождался вновь, и каждый раз оказывался в новом месте и других обстоятельствах. Водитель такси, юрист или строитель, богач или бедняк – его роль в очередном мировом спектакле искажалась всё сильнее с каждым перерождением. Если раньше его воплощения крутились вокруг одного места, людей и похожих профессий, то теперь различия оказывались более явными и кардинальными. Мир постепенно умирал, и это становилось всё более очевидно.

Евгения всё чаще бросало по разным областям страны, и, даже когда возвращался в родной город, он больше не мог найти Алексея. Новиков раз за разом обходил известные адреса, ждал целыми днями у дверей института, но его новый друг словно затерялся в складках очередной реальности, его будто стёрли со страниц истории, что неимоверно давило на психику Евгения. В какой-то момент ему снова захотелось всё бросить, наплевать на этот треклятый мир, но потом он приходил в себя и продолжал упрямо возвращаться к институту. Евгений надеялся, что творящийся хаос когда-нибудь проявит милосердие и среди череды бессвязной случайности родится его счастливый шанс.

Военный конфликт тем временем только нарастал. Одна суровая реальность сменяла собой другую, но что-то оставалось неизменным. Чистая, животная ярость людей друг к другу будто не желала угасать, а всё сильнее разгоралась после каждой вспышки первозданного света. Войска меняли расположения, театр военных действий перекраивался, но линия фронта продолжала извиваться огненной змеёй по приграничным районам страны. Одни города были захвачены Альянсом, другие разрушены и превращены в руины, но в следующем перерождении могли восстать из пепла или вовсе оказаться далеко от боевых действий. Родной город Евгения тоже пережил много тяжёлых дней. Он подвергался частым обстрелам с редкими мгновениями затишья, а сирена почти не смолкала, подгоняя жителей прятаться в укрытиях. Евгений видел всё это: разрывы снарядов, горе и ужас, медленно пожирающие город, но в то же время множество самоотверженных людей, в глазах которых давно умер страх.

На крупных перекрёстках встречались противотанковые ежи и самодельные баррикады, а по дорогам постоянно носились колонны солдат и военной техники. Город готовился к длительной обороне и вражескому штурму, который мог произойти в любой момент. Евгений испытывал неподдельный ужас каждый раз, когда мир снова погружался во тьму. Новиков боялся, что когда вновь протрёт глаза, то увидит, как город давно захвачен врагом, лежит в руинах или вовсе уничтожен в огне ядерной войны вместе со всей планетой. Но пока внутри тлела хоть малейшая надежда, Евгений продолжал приходить на оговорённое место и искать Алексея, считая его своим единственным спасением, порой не понимая почему, но что-то тянуло к нему, нечто необъяснимое.

Новиков не знал, сколько прошло дней с момента их последней встречи. За постоянными сменами реальностей тяжело уследить за временем. Вероятно, не меньше недели и пару десятков других жизней, и новый день ничем не отличался от предыдущих. Небо заволокло серыми тучами, и шёл небольшой летний дождь. Начало июня выдалось прохладным, что совсем не располагало к долгим ожиданиям на свежем воздухе, но Евгений продолжал упрямо просить милости судьбы. Он очнулся у себя дома, но при этом в незнакомой квартире, сразу собрался, взял с собой зонт и отправился на привычный пост у входа в институт на центральной площади города. Других любителей гулять под дождём оказалось не так много, особенно учитывая военное положение, объявленное в городе, поэтому Евгений ждал в одиночестве и угрюмо пялился в одну точку на вымощенной мостовой, слушая убаюкивающий шелест дождя по куполу зонта над головой. Так прошло несколько часов. У Новикова разболелась спина, ноги молили о пощаде, но он продолжал упрямиться, заставляя себя страдать в ожидании очередного затмения мира или какого-нибудь чуда. И в этот раз оно произошло.

Евгений почувствовал, как к нему медленно приблизился неизвестный человек, а в лужах на земле отразился чей-то силуэт. Без особых надежд Новиков поднял взгляд и увидел, что перед ним стоит Алексей, только ещё более измученный, чем запомнился в последний раз. На Максимове была надета тоненькая болоньевая курточка с наброшенным на голову капюшоном, откуда выглядывала густая всклокоченная борода. Он весь промок, прятал руки в карманах и переминался с ноги на ногу, как нашкодивший школьник перед взором сурового учителя. В тёмном провале капюшона виднелись покрасневшие от недосыпа глаза на опухшем и уставшем лице. Его губы дрожали, а взгляд растерянно бегал по Евгению, выражая все оттенки страха. Алексей открыл рот, чтобы что-то сказать, но потом вздрогнул, будто его обожгло огнём, развернулся и предпринял попытку уйти.

– Алексей! – завопил от радости Евгений.

Он почувствовал, как ликование начинает наполнять каждую клеточку его тела. Он потянулся к Максимову и хотел остановить, но тот заметил движение, резко обернулся и отпрыгнул в сторону.

– Нет, не трогайте меня! – заверещал он, глубоко дыша и выпучив от страха глаза. – Этого не может быть. Проклятье! Что я тут делаю? Я не должен был приходить.

– Ты помнишь меня? – осторожно спросил Евгений, пытаясь поймать его взгляд, всё время убегающий от прямого контакта.

– Что я делаю? Доктор мне запретил, станет только хуже… – говорил он сам с собой, постепенно отступая назад.

Новиков выпустил зонтик из рук, уронив его в лужу под ногами, подскочил к Максимову и схватил за плечи.

– Алексей! Приди в себя! Ты помнишь меня? – настойчивее повторил Евгений свой вопрос и слегка потряс испуганного мужчину, приводя его в чувство.

– Я… я не знаю. Какие-то видения, голоса, голова просто раскалывается. Я не знаю, что со мной происходит. Дурацкая мысль засела внутри и скребётся там день и ночь. – Алексей говорил очень медленно, и каждое слово давалось ему с большим трудом, будто специально сдерживал огромную плотину, сквозь которую иногда прорывались отдельные фразы. – Психотерапевт запретил появляться здесь, сказал, что это может спровоцировать приступ. Похоже, он оказался прав.

Максимов пристально посмотрел на объект своих страхов, и его губы затряслись ещё сильнее. Он будто готов был расплакаться.

– Всё нормально, так должно быть, я тоже через это прошёл, – успокаивал его Евгений, при этом довольно улыбаясь. – Ярость, отрицание, торг… что там ещё? Психотерапевт, сомнения – мне это знакомо. Не надо, не сдерживай себя, отпусти свои мысли. Пусть они поглотят тебя, пусть пожрут всю навязанную ложь. Ты не сходишь с ума, друг, ты просто становишься собой.

Из глаз Максимова потекли слёзы, или это промокший насквозь капюшон дал течь, но Алексей выглядел совсем потерянным и напуганным. Больше всего ему хотелось сбежать от таинственного мужчины, поджидавшего его у входа в институт, но одновременно с этим он понимал, что бежит прежде всего от самого себя.

– Мне кажется, я схожу с ума, – произнёс он сдавленным голосом.

Евгений широко улыбнулся.

– Скорее, ты впервые начинаешь мыслить здраво.

– Мне страшно, – промямлил в ответ Максимов очень тихо, почти сливаясь с шумом дождя.

– Мне тоже, друг. Поэтому мне нужна твоя помощь.

Алексей вздрогнул, услышав знакомую фразу, и плотина внутри него рухнула.

#146

Разум Максимова окончательно раскололся и рассыпался на множество бессвязных кусочков. Он стал похож на калейдоскоп из кучи воспоминаний, нечётких образов и обрывков фраз. Они перемешивались в голове причудливым образом, создавая свой сюрреалистичный мир, личный лабиринт, откуда Алексей не мог подолгу выбраться. Сколько бы Новиков ни пытался вращать калейдоскоп, рисунок всегда менялся, но оставался случайным набором воспоминаний, и восстановление целой картины стало для него весьма утомительным и трудным занятием. К счастью, мир сжалился над Евгением и его встречи с Алексеем стали постоянными. Словно две заблудшие планеты, вновь попали на орбиты друг друга, и эту связь не могли разрушить даже перерождения в иных реальностях. Мир менялся, но их совместная память только крепла, превращаясь в стойкий форпост посреди бушующего моря.

После очередного пробуждения Евгений тут же спешил по известным адресам и почти всегда находил там Алексея. Тот всегда сидел дома и с пустым взглядом смотрел в неизвестность, пока в его разуме творился настоящий ураган из бунтующих мыслей и целого каскада противоречивых эмоций и воспоминаний. Новиков и Максимов подолгу разговаривали, пытаясь восстановить обстоятельства прошлых встреч, обсуждали происходящие события, строили теории и придумывали планы действий. К сожалению, разум Алексея был ещё очень слаб, и почти каждую встречу Евгению приходилось рассказывать другу всё заново, из раза в раз объясняя ситуацию, в которой они оказались. Максимов с согласием кивал, делал вид, что всё вспомнил, но при этом выглядел совершенно растерянным и подавленным, с полным отсутствием всякой воли. Но с каждым днём и с очередной вспышкой созидательного света мозаика в его голове начинала складываться в очертания некой стабильной картины мира. Беспокойство и растерянность сменялись глубокой задумчивостью, депрессией и страхом перед неизведанным. Через несколько перерождений Алексей даже вернулся в институт и смог продолжить работу. В отличие от Евгения, он так и не смог, или не захотел окончательно разорвать связь с новыми воспоминаниями, что мешало полностью осознать единство своей личности. На фоне этого энтузиазм Новикова начал быстро иссякать. Ему надоело каждый раз тратить по несколько часов, рассказывая одно и то же, восстанавливая мосты в памяти Алексея, а прогресс по решению главной проблемы никуда не двигался.

Был уже разгар июня. Семестр у студентов давно закончился, экзамены отгремели, а следом опустели коридоры института. На улице установилась по-летнему жаркая и сухая погода, солнце ярко сияло среди бескрайнего голубого неба, заливая пустые улицы погибающего города. Да и небо было не особо мирным. Прекрасные тёплые деньки, наполненные щебетанием птиц среди бархатистого моря зелёной листвы, омрачались постоянными воздушными тревогами, ставшими печальной обыденностью для некогда цветущего мегаполиса. Люди прекрасно понимали, что приходит вслед за жутким, пробирающим до мурашек сигналом. Они привыкли к постоянным разрывам бомб в соседних кварталах, к бесконечным новостям о погибших и раненых, часто просыпались по ночам от грохота работы ПВО, довершающей эту симфонию человеческой ненависти.

Те, кто не смог уехать, понимали, что нужно жить дальше, приспосабливаться к новым условиям, растить детей, работать. Поэтому даже в таких условиях двери важного государственного НИИ оставались открытыми, хотя желающих продолжать научную службу становилось всё меньше, а студентов уже давно разогнали по домам. Что, безусловно, сыграло на руку Евгению и Алексею. Они смогли спокойно встречаться в институте и без лишнего внимания обсуждать обстановку в мире, строить безумные теории и планы на будущее.

В очередной такой день Евгений пришёл ко входу в институт, где Максимов уже ждал его с большим нетерпением. С момента падения в бездну отчаяния тот сумел вернуть себе человеческий облик, позабытое прошлое и утраченную жизнь. Мир будто повиновался его внутренним изменениям, и в каждом варианте настоящего Алексей вновь становился доцентом института. Максимов расцвёл, как и прежде: светило науки, живущий себе на уме, презираемый остальными коллегами, но который был безмерно счастлив своему положению. Он снова выглядел опрятно и ухоженно, сквозь аккуратно стриженную бороду проглядывала скромная улыбка, а в приветливых глазах искрился огонёк знаний и неудержимого любопытства перед ликом неизведанного. В очередном воплощении у Алексея появились изящные очки в тонкой оправе, что ещё сильнее сказывалось на его учёном облике.

Всё ещё пребывая в небольшом смятении, он крепко пожал руку Евгению, одновременно пытаясь вспомнить причины этой встречи, потом проводил его внутрь института, а затем в комнату для отдыха преподавателей. После того как Максимов щёлкнул замком на двери, чтобы никто не посмел нарушить таинство их мистерии, он продемонстрировал подготовленную для встречи специальную белую доску на подставке и кучу цветных маркеров. «Для систематизации знаний», как он выразился. А затем нахмурился, демонстрируя сложный мыслительный процесс в своей голове, сложил руки на груди и стал выжидающе смотреть на Евгения. Но тот лишь устало выдохнул, закатил глаза и повалился на небольшой, но удобный диванчик, стоящий у противоположной от входа стены. Затем с неохотой начал делиться обстоятельствами своих приключений, строить безумные теории, а в конце с горечью сокрушался о том тупике, в котором они оказались из-за необходимости каждый раз повторять эту историю. Но Алексей явно не разделял удручённый скептицизм своего собеседника. С каждым поворотом в его остросюжетном рассказе улыбка на лице Максимова становилась шире, а глаза разгорались ярче от осознания перспектив. К тому же воспоминания ему давались всё легче, а картина мира приобретала более явные очертания.

Закончив очередной рассказ, Евгений развёл руки в стороны, потом устало растянулся на диване, разглядывая белоснежный потолок, и удручённо выдохнул:

– Это бессмысленно, мы топчемся на месте, тратим драгоценное время. Пока я закончу тебя убеждать в очевидном, придёт новый виток начинать всё заново. Ну почему ты не можешь всё запомнить, а? Я же могу.

Алексей хмыкнул под нос и сделал вид, что не заметил упрёка в свой адрес.

– Почему сразу бессмысленно? – немного обиделся он. – Мы занимаемся систематизацией фактов, это наука…

– Да-да, систематизация, ты уже говорил, – прервал его Евгений и отмахнулся, как от назойливой мухи. – Скукота, эта твоя наука. Вместо того чтобы реально заниматься делом, страдаем какой-то пустопорожней болтовнёй. Я искал твоей помощи, чтобы остановить конец света, а в итоге сижу в кабинете и каждый день рассказываю одно и то же.

– Но позвольте, – решительно возразил Алексей. – Что значит «пустопорожней болтовнёй»? А каким делом мы должны заниматься? Вы хоть знаете, с чем мы столкнулись? Как с этим бороться? С чего вообще начать?

– Это я и хочу узнать, – буркнул в ответ Евгений и заёрзал на диване.

– Вот, а вы говорите, болтовня. Прежде чем что-то делать, нужна теория, нужно чёткое понимание. Когда мы узнаем, с чем столкнулись, тогда и поймём, как с этим бороться. Это и называется наука, Евгений, – сказал он так, будто отчитывал нерадивого студента. – Вам может показаться это пустым и скучным делом, но другого пути познания у человечества нет. Пожалуйста, наберитесь терпения. Я понимаю, что времени мало, но бесцельным трепыханием мы делу не поможем.

– И чего мы уже познали? – сдался Евгений, потом приподнялся и сел на диван.

– Вот это уже другой разговор! – улыбнулся Алексей и взял в руки маркер у доски для рисования. – Давайте соберём воедино все варианты причин происходящего, – сказал он, но тут же скривился от боли и потёр ладонью лоб. – Чтоб тебя, как же трудно вспоминать о наших прошлых встречах. Всё будто скрыто за тонкой вуалью. Ещё этот шум в голове просто выводит из себя. Я вижу какие-то общие очертания, узнаю фразы, но всё такое нечёткое, бессвязное. За деревьями порой не вижу леса. Как вы с этим справляетесь?

– Да никак. Я просто привык. Научился игнорировать этот шум.

– Поэтому я и прошу рассказывать всё с самого начала, чтобы хоть немного приоткрыть эту вуаль, вспомнить о собственных мыслях.

– Ладно-ладно, я понял, давай уже начнём. Пиши первое – теория о путешественнике во времени.

– О нет, только не это, опять машина времени!.. – Алексей недвусмысленно закатил глаза.

– А что не так? Повторюсь, как всегда. Всё происходящее просто идеально ложится на эту теорию. На существование множества временных линий и перемещение по ним.

– Да что вы заладили? Я же много раз говорил, хорошо это помню, что машины времени не бывает.

– Пусть не машина, чего ты сам к ней прицепился? Может, он как-то иначе перемещается, портал какой-нибудь, искривления этого вашего пространства и времени?

– Способ перемещения не важен. Про машину времени я выражался фигурально, а не буквально. Искривления пространства и времени тоже невозможны, это псевдонаучная теория.

– Ничего себе, псевдонаучная! Ты ещё скажи, Эйнштейн ошибался. Да его теории в каждой школе учат. Разгоняешься до околосветовой скорости – и вжух! – Евгений изобразил, как ладонью пронзает воздух. – Улетел в будущее. Разве не так?

– Вот именно, в будущее! Не в прошлое. Концепция основана на замедлении течения времени внутри быстродвижущегося объекта относительно всего остального мира. Условно говоря, если на орбиту Земли запустить корабль, который будет двигаться с огромной скоростью, то для человека внутри пройдёт в два раза меньше времени, чем для остальных на планете. Это и путешествием во времени назвать сложно.

– Я что-то слышал и про путешествия в прошлое, – не унимался Евгений.

– Где? По телевизору? – Алексей недовольно фыркнул. – Повторяю ещё раз: это не-во-змо-жно, – проговорил он по слогам, а потом добавил с плохо скрываемой желчью в голосе: – Я безмерно уважаю вклад Эйнштейна и его последователей в разрешении кризиса в физике, назревшего в начале прошлого века. Они умудрились поставить довольно устойчивые математические костыли под надломившимся тогда сводом научного мировоззрения, но в итоге они оказали медвежью услугу всему человечеству, на целый век погрузив его в позитивистский ад математических абстракций.

– Что-то я уже запутался? Мы сейчас вообще о чём?

– Ой, прости, то есть простите, – смущённо ухмыльнулся Алексей, а потом приподнял очки и потёр пальцами глаза. – Бывает, находит на меня. Это личное, если можно так выразиться.

– Давай уже на «ты», а? Сколько можно «выкать», ка-а-аждый раз одно и то же, – устало протянул Евгений.

– Хорошо, просто я не привык иначе, – скромно улыбнулся Максимов, хотя не испытывал радости от подобного предложения. – В общем, я хотел сказать, что теория искривления пространства и времени, путешествие в прошлое, кротовые норы и изнанки Вселенной – все они философски несостоятельны, если не сказать грубее.

– Но почему? Весь мир пользуется этими законами в своей работе. Корабли вон бороздят просторы космоса, а ты говоришь, что несостоятельны.

– Нет, вы… ты не понимаешь. Математика, формулы, расчёты – они все правильные.

– Так, а что ещё нужно? – удивился Евгений, прервав горе-учёного.

– Эпициклы Птолемея тоже работали! – чуть повысил голос Алексей и тут же поперхнулся собственными словами, но потом заметил вопросительный взгляд своего собеседника и чуть успокоился. – Птолемей? Известный древнегреческий астроном, неужели не слышал?

– Слышал, конечно, но что с ним?

– Он взял на себя задачу собрать воедино все знания того времени об устройстве Вселенной, где в центре мироздания находилась Земля. При этом желал устранить противоречия в теории, например, проблему неравномерного движения небесных тел. И сделал это! Его математика тоже работала и правильно предсказывала астрономические события, но при этом несла в себе фундаментальную ошибку в понимании устройства мира. Важна не только математика, Евгений, но и выводы, которые мы делаем из этих теорий, насколько они соответствуют истине. Так вот Эйнштейн – это Птолемей современности. Его теория относительности в своё время дала мощнейший толчок развитию теоретической физики после долгого топтания на месте, но одновременно с этим породила чудовищные последствия, деформировала человеческое понимание о Вселенной. Физика, к моему глубочайшему сожалению, стала заложницей математических абстракций, которые с каждым годом всё усложнялись и дальше уводили нас от реальности.

– И ты хочешь сказать, что это физически невозможно? – резюмировал Евгений.

– Я давно это говорю, – пробурчал Алексей. – Хочу сказать, что человечество построило череду воздушных замков, опираясь лишь на формулы и совершенно игнорируя философское обоснование и наиболее общие законы мироздания. Мы, как дети, заигрались с чистым разумом, а общество ещё больше извратило эти идеи, окончательно превратив их в сказки о путешествиях во времени.

Евгений раздражённо помотал головой и театрально вздохнул:

– Красиво излагаешь, Алексей, а теперь можно простыми словами объяснить, чем плоха моя идея и почему она не будет работать? Только без этих вывертов.

– Простыми? – Алексей недовольно фыркнул. – Если бы наука была простой, то мы бы давно жили в мире немыслимого прогресса. Но если вернуться к теории Эйнштейна, точнее, к выводам из неё, то ни пространство, ни время не могут искривляться потому, что искривление чего-либо возможно только относительно другого, более обширного, общего. Но пространство и время уже наиболее общие категории. Скажу больше, они нематериальны, это лишь форма бытия всего сущего, они бесконечны, всеобъемлющи, вездесущи… ой, прости, меня снова занесло. Могу лишь повторить то, что говорил раньше. Пространство и время неделимы, они не могут искривляться или изменяться в конкретной точке Вселенной. Всё в мире взаимосвязано, нельзя изменить время в отдельном городе или на целой планете, не затронув всё сущее. Я уж молчу о том, что дурацкие идеи про путешествия в прошлое полностью фантастичны. Кто меня недавно сам уверял, что прошлого не существует, а?

– Я имел в виду несколько иное, – парировал Новиков.

– А я говорю именно про это и буду повторять сколько нужно. Прошлого не существует, оно воплощено в настоящем, в виде его формы. Время – это река, которая всегда течёт в одном направлении. Как нельзя повернуть реку вспять, так и нельзя вернуться в прошлое. Так понятнее?

– Но мы же можем плыть против течения, главное – грести усерднее, – сказал Евгений и улыбнулся, поскольку сам не верил в свои слова, но ему очень хотелось поддеть зазнайку.

– Нет, не можем, – вспылил Алексей, но тут же потух. – Для этого нам пришлось бы находиться вне времени, быть независимым от него, а это невозможно.

Алексей был уже не рад придуманной им аналогии, но Евгению впервые стал интересен этот философский спор, и с его лица не сходила ехидная ухмылка.

– Но согласись, как красиво описывает всю ситуацию моя идея? Кто-то решил переделать мир и с помощью хирургического вмешательства в прошлое смог изменить настоящее. Прямо сюжет для фильма.

– Может быть. – Алексей немного успокоился и тоже улыбнулся, неловко поправляя очки, сползшие на нос. – Только мы не ищем красивых объяснений, мы хотим докопаться до истины. Она первее всего, верно? Прошлое, будущее – всё это…

Максимов замолк на полуслове, нахмурился и потёр бровь.

– Настоящее – это будущее, спланированное в прошлом, – сказал он растерянным голосом, а потом посмотрел на Евгения.

– Что? Ты о чём? – насторожился Евгений.

– Не знаю, почему-то вспомнилось. Будто что-то важное.

– Опять дежавю?

– Возможно… или цитата из какой-то книги, не уверен.

– «И грянул гром»? – спросил Евгений, хитро прищурившись.

– Не помню, а что, вы… ты тоже читал?

– Нет, но ты мне уже рассказывал.

– Ах да, точно. А что я ещё успел рассказать?

– Много чего, – отмахнулся Евгений. – Ты лучше скажи, как у тебя так получается, что все кругом ошибаются, один ты светоч истины. Что, все учёные, по-твоему, дураки, что ли?

– Ну не все. – Алексей таинственно улыбнулся.

От таких заявлений Евгений даже подпрыгнул на диване.

– Ого, вот это самомнение! Тебе череп не давит, профессор?

– Я ещё не профессор, а всего лишь доцент… – попытался встрять Алексей.

– Теперь я понимаю, почему тебя не любят коллеги. И что-то я начал сомневаться в выборе научного тарана.

– Возможно, ты нашёл как раз единственно нужный.

Сложно было понять, что скрывается за его скромной улыбкой и насколько он говорил серьёзно, но на самом деле Евгения не особо смущали слова Алексея, а, скорее, наоборот, его твёрдая позиция и уверенность внушали уважение и толику оптимизма.

– Ладно, проехали, – махнул рукой Евгений. – Пиши уже на своей доске, и пошли дальше.

Он снова откинулся на диване, заложил руки за голову и уставился в потолок, пока его коллега по несчастью выводил маркером на доске сумасбродную теорию путешествий во времени.

– Знаешь, а мне в голову пришла ещё одна идея, – загадочно произнёс Новиков, не сводя глаз с мухи, ползающей по потолку.

– Какая? – без особого энтузиазма спросил Алексей, поскрипывая маркером.

– Вот ты всё говоришь о реальности, физической невозможности чего-либо, о нечто материальном, а вдруг реальности не существует вовсе?

Максимов замер на секунду, а потом повернулся с ярко выраженным пренебрежением на лице.

– В смысле не существует?

– Ну смотри, ты же говоришь, что это физически невозможно, что весь мир нельзя разом изменить, всё связано-перевязано…

– Но это не причина считать его нереальным! – возмутился Алексей.

– А вдруг, почему нет? Ты только представь, вдруг все люди на планете подключены к машине виртуальной реальности и даже не знают об этом? Ведь это тоже бы всё объяснило. К примеру, на планету прилетели пришельцы или, скорее, злобные роботы поработили человечество и используют нас как батарейки. Пока мы живём в придуманном мире, подключённые к специальным капсулам, они пьют из нас все соки. Как тебе? А текущие глюки можно легко списать на программные сбои. Виртуальный мир постоянно перезапускается, пытаясь исправить ошибки, но они всё нарастают и нарастают как снежный ком, а потом бах…

– Остановись, пожалуйста. – Алексей выдохнул и потёр лоб, скрывая своё смущение. – Ты ведь мне сейчас какой-то фильм пересказываешь, да?

– Ну и что? – возмутился Евгений. – Он просто натолкнул меня на мысль. Идея-то годная.

– Нет, идея как раз дурацкая. Кто вообще мог такое придумать? Это даже звучит глупо. Как можно подключить всех людей к виртуальной реальности, и чтобы никто не заметил? А кто будет поддерживать систему в рабочем состоянии? Нет-нет.

– Почему нет?! Роботы будут поддерживать, или часть людей будет находиться вне системы. Это всё неважно, главное – суть!

– Ох, я могу привести тебе тысячу причин, почему это глупо и вообще невозможно с научной точки зрения, но у нас нет столько времени. Давай гипотезами буду заниматься я, хорошо? А с тебя только факты и воспоминания. В конце концов, я здесь для этого.

– Да ну тебя, – обиженно отмахнулся Евгений и обратно распластался на диване. – Но ты всё равно запиши, мало ли, не убудет.

– Хорошо, если тебе так будет легче, пишу под номером два – «виртуальная реальность».

– И роботы! – совсем по-ребячески добавил Евгений, а потом вновь уставился на потолок. – Хотя вот смотрю на эту муху, как она ползает туда-сюда бесцельно, трёт лапками, шевелит крыльями, и думаю, что вряд ли кто стал бы так заморачиваться для виртуальной реальности. Ведь реализовать поведение мухи – это совсем нетривиальная задача. Представляешь, сколько нужно программировать?

– Наверное, много.

– Вот-вот. Столько мелких движений, режимов поведения. А сколько таких мух в мире? Миллионы? Миллиарды? И каждая ползает, летает, перебирает лапками – и всё ради чего? Или, например тараканы. Нет, ты прав, какая-то глупость и пустая трата энергии. Роботы не стали бы так делать.

– В любом случае я уже записал. – Алексей сдерживал себя как мог перед невероятным натиском антинаучной чуши, что лилась на него бурным потоком. – Может, уже вернёмся к более научным гипотезам?

– Хорошо, какие ещё есть мысли? – спросил Евгений, оставив размышления о мухах.

Он вскочил с дивана, уселся на самый край и с вниманием уставился на маркерную доску, где пока гордо красовались две его лучших идеи.

– Для начала давай определимся, что мы имеем, – предложил Алексей, деловито поправляя очки.

– Да мы только и делаем, что повторяем одно и то же! – Евгений разочарованно всплеснул руками.

– Неважно, построение будущей теории должно начинаться с некой позиции, понятной для всех участников. Итак, с твоих слов, каждый день происходит незаметное изменение реальности, причём незаметное для всех, кроме тебя. Мир полностью меняется, включая места, исторические и фактические события, социальные связи, а также кардинальную смену жизни людей, включая их память. По сути, каждый день мы сталкиваемся с совершенно другой Вселенной, где все взаимосвязи выстроены заново, и для всех людей такой мир единственно верный и существующий. И только ты являешься доказательством происходящих событий. Я всё правильно изложил?

Евгений устало склонил голову и растёр занемевшую шею.

– Опять этот скептический и издевательский тон, – сказал он куда-то в пустоту.

– Вовсе нет! – протестовал Алексей.

– Брось, я же вижу. Твой презрительный взгляд уже давно во мне дыру прожёг. Ты мне не веришь. Я для тебя скорее очередная научная задача, вызов или способ отвлечься от кошмара за окном. Разве я не прав?

Максимов смутился и потупил взор.

– Прошу, не обижайся, я же в первую очередь учёный. Не верить словам – моя первейшая задача. Я полагаюсь только на факты.

– Тогда зачем ты вообще согласился помочь, если не веришь словам?

– Не забывай, что я тоже кое-что помню. Есть нечто в моей голове, чему я пока не могу найти объяснений. То, что ты называешь множественными воспоминаниями. Так вот, тебе нужна была теория? Мне тоже, – сказал Максимов обречённо, а потом добавил чуть слышно: – Кроме той, что я сошёл с ума.

– Хорошо, – выдохнул Евгений. – Ты почти всё правильно описал, только изменения происходят не каждый день.

– Периодичность? – тут же оживился Алексей.

Новиков пожал плечами.

– Не знаю, всегда по-разному. Мир может перестроиться через два дня, а иногда несколько раз за сутки.

– Хм, а ты не находил никакой закономерности? Может, что-то провоцирует изменения? Какие-то события?

– Вроде нет, ничего такого. Это всегда происходит случайно и непредвиденно.

– Или ты просто не замечал?

– А что я мог заметить? – неожиданно завёлся Евгений. – Я жил обычной жизнью, никого не трогал, пока кто-то насильно выколачивал мир из-под моих ног. Единственное, что я действительно заметил, как в моей стране уже вовсю идёт война, город бомбят каждый день, и никакие изменения больше не могут остановить этот кошмар. А ещё я заметил охрененно большой ядерный взрыв!

Новиков встал с дивана и в порыве эмоций указал на одно из окон, ведущих во двор института, залитого багровым сиянием закатного солнца.

– Прямо здесь, в нашем городе, – продолжал он. – Вот что важно! А мы не в силах что-либо изменить. Два никчёмных неудачника, сидящих в пустой комнате и обсуждающих глупые теории.

– Почему сразу глупые?

– Ты сам так сказал! – бросил в ответ Евгений.

– Согласен. – Алексей виновато улыбнулся. – Но из кучи «глупых» гипотез может родиться одна истинная. Мы в процессе творческого пути.

– Но чего мы можем добиться? Остановим войну, разрушение мира этими писульками? Да ни хрена мы не можем! Я уже пожалел, что затеял всё это.

– Мы можем всё! – непривычно громко ответил Алексей, парировав агрессивный выпад своего собеседника – Человек призван властвовать над обстоятельствами, но сделать это можно только со знанием дела, поняв законы, что движут ими. Я говорил уже много раз и повторю снова: прежде, чем действовать, нужно составить план. А его не будет, пока мы не выплывем из тумана неизвестности, и упадочные настроения нам сейчас не помогут. – Он ткнул маркером в доску перед собой. – Это единственное, что сейчас важно и что мы можем сделать. Так что, пожалуйста, сядь, успокойся, и продолжим!

Максимов нахмурился, расправил плечи и придал себе как можно более уверенный вид. Он с вызовом и осуждением смотрел на Евгения и отчитывал тоном строгого учителя, будто перед ним стоял распоясавшийся школьный задира. И это сработало. Новиков виновато поджал губы и плюхнулся обратно на диван.

– Так, что там под номером три, профессор? – спросил он как ни в чём не бывало, кивком указывая на доску.

Алексей победно ухмыльнулся и с довольным видом вновь вернулся к заполнению списка «глупых» теорий. И хотя он часто их так называл, но явно относился к ним с неким почтением, как к неотъемлемой части чего-то великого, ещё одной ступеньке на пути к истине.

– Третьим пунктом у нас будет гипотеза профессора Косинского, – сказал он, скрипя маркером по доске, а затем добавил вполголоса: – Хоть я её и не очень люблю.

– Это что-то про альтернативные реальности? – Новиков сделал вид, что ему интересно.

– Так ты про него слышал? – удивлённо спросил Алексей и на секунду повернулся к Евгению, а затем, поймав его взгляд, ответил сам себе: – Понятно, видимо, это я уже тоже рассказывал. Да, это он, только не альтернативные, а параллельные реальности.

– А в чём разница?

– Разница есть, хоть, на первый взгляд, не совсем очевидна. Напомню, что его гипотеза говорит о существовании множества параллельных Вселенных, находящихся рядом с нашей, но объединённых ментальным полем.

– Каким полем? – издевательски переспросил Евгений.

– Я поясню. По его мнению, существует некая независимая надстройка, которая объединяет в сеть сознания всех людей из всех возможных Вселенных, общий надчеловеческий разум. Если бы я был религиозен, то узрел бы в этом своеобразную концепцию Бога. Но на деле, это скорее мир фантазий, мыслей и снов. Да-да, он уверял, что во многих Вселенных существуют наши физические копии, и, только когда мы спим, можем на время вырваться из оков бренного существования, чтобы попасть в этот ментальный центр мироздания и увидеть свои альтернативные жизни, которые по ошибке принимаем за сновидения. У Косинского была даже своя секта с духовными практиками и особой медитацией, позволяющей попасть в этот своеобразный мир духов. Уверен, без особых веществ там не обошлось.

– В принципе, эта теория нам тоже подходит, – задумался Евгений, почёсывая макушку.

– Они все подходят. В этом и заключается смысл нашей работы, мы должны перебрать все возможные варианты и отбросить невозможные.

– Тогда что не так с Косинским?

– С ним всё не так. Он рассматривал всеобщее бытие как бесконечный ряд непересекающихся реальностей, которые развиваются параллельно и независимо друг от друга… – Алексей осёкся, поймав на себе испепеляющий взгляд Новикова. – Проще говоря, ты как раз спрашивал, в чём разница между альтернативной и параллельной реальностью. Как мне кажется, альтернативная является ответвлением от некой исходной, где обстоятельства были немного изменены, что привело к некоторым историческим и общественным последствиям. В данном случае все слои реальности похожи до грани смешения, и различия между ними могут быть не так очевидны. Ты, возможно, слышал популярную в народе фантазию о том, что когда мы делаем любой важный выбор в жизни, то в этот момент реальность раскалывается надвое, порождая альтернативу. В одной мы приняли решение, а в другой оставили всё как есть. Вот это и называется «альтернативная реальность». А в параллельной всё развивается по своим независимым законам и событиям, где само мироздание может иметь другой облик.

– «Как мне кажется», – передразнил его Евгений. – И это мне говорит человек, помешанный на объективности?

– А что тебя удивляет? – возмутился Алексей. – Эти концепции изначально антинаучные и субъективные. Я могу лишь строить догадки, что на самом деле имели в виду их авторы, поскольку какой-то глубины или последовательности от них ждать не приходится.

– Тогда зачем они вообще нужны?

– Я же говорил, мы обязаны рассматривать любые версии, даже самые безумные.

– Даже про путешествие во времени? – с издёвкой спросил Евгений.

Максимов молча просверлил его взглядом и глубоко вздохнул.

– К сожалению, это тоже, – ответил Алексей, стараясь сохранять самообладание. – Понимаешь, любые гипотезы или идеи не берутся из ниоткуда, они черпают вдохновение из окружающего мира, из того, что мы видим, слышим, чувствуем. В человеческом разуме нет ничего, что не существовало бы в природе, и в этом смысле мы несвободны в своих мыслях, заперты в рамках, что поставила нам Вселенная. Мы стремимся познать мир, пытаемся расшифровать его сигналы, и поэтому любая, в том числе безумная, идея есть частичка осознанной реальности. Пусть искажённая, неправильная, но содержащая в своей основе толику истины. Наша задача – вычленить из каждой идеи здравое зерно и посадить в общий сад, где мы будем постепенно взращивать собственную теорию. Надеюсь, теперь понятно, для чего мы этим занимаемся?

– Немного, – растерялся Евгений и отвёл взгляд в сторону.

– Хорошо, тогда возвращаюсь к Косинскому и альтернативной реальности. Ты как раз рассказывал, что все изменения носят точечный и малозначительный характер?

– Как сказать. Поначалу они действительно были весьма скромными: другое место, одежда, погода, но потом я мог сменить профессию, жениться или, наоборот, потерять семью.

На него вновь обрушились воспоминания. Он помрачнел и опустил голову.

– Но мир при этом оставался прежним? – осторожно спросил Алексей.

– Мир? – В голосе Евгения промелькнула лёгкая усмешка. – Боюсь, он этого и не заметил. Если честно, меня не особо волновало то, что происходит вокруг. С виду всё оставалось прежним. Наш город, как и вся страна, не претерпевал серьёзных изменений. Похоже, великий кукловод любит забавляться только с судьбами людей, тасуя их жизни в случайном порядке.

– Кукловод? – удивился Максимов.

– Да, так я называл виновника. Путешественник во времени или какое-то коварное божество, пусть хоть сам дьявол. Мир мог не сильно измениться, но вот люди с каждым циклом обновления становились только злее и безумнее. Будто вся планета начала сходить с ума. Иногда до меня доносились новости о локальных конфликтах, вооружённых стычках, а отношения с Альянсом с каждым днём становились всё более напряжёнными. Однажды я открыл глаза и просто не узнал наш город. Я был подавлен, находился в жуткой апатии и вместе со всеми катился в общий омут безумия. Меня настолько поглотила ненависть и нестерпимая жажда мести, что я не придал значения, когда разразилась война и весь мир покатился к последней черте взаимного уничтожения. Тогда на уме было только одно – поквитаться с тобой… – Евгений запнулся, подбирая слова. – Прости, в тот момент я не контролировал себя, мои мысли были полностью поглощены другой личностью. Я бы не смог…

– Да, ты рассказывал, – успокоил его Максимов и робко улыбнулся. – Вроде я увёл твою жену? Тогда хорошо, что я больше не женат. Но меня пугает, что я этого совсем не помню. Скажу честно, что до сих пор испытываю странные чувства и сильную тревогу при встрече с тобой, но не нахожу этому логических объяснений. Ещё ты вроде говорил, что лично не видел момента убийства?

– Да, в тот день я смог остановиться, взять себя в руки, но очередной цикл перерождения решил всё за меня. Я очнулся в твоей квартире… с кровью на руках и воспоминаниями, о которых мечтаю забыть. Прости, Алексей, зря я опять об этом вспомнил.

– Нет-нет, всё нормально, как раз такие подробности очень интересны.

– И тебя это не пугает?

– Ох, Евгений. Мы живём в стране, где идёт полномасштабная война, а на город ежедневно падают бомбы. Я ночью не могу сомкнуть глаз в ожидании очередной воздушной тревоги. А на фоне всего этого меня постоянно преследуют странные видения, память о событиях, людях, которых никогда не встречал. И ты спрашиваешь, пугает ли меня что-либо? Да разговоры с тобой – единственное, что удерживает мой рассудок в целости и позволяет сконцентрироваться на том, что я люблю больше всего, – ответил Алексей и ткнул маркером в доску: – Наука!

– Вот тогда и ответь мне, любитель науки, насколько незначительны изменения? Когда людей без их воли толкают на убийства, на что-то совершенно невозможное. Да что там людей, целые страны за короткий срок оказываются втянуты в кровопролитную бойню. Когда в один момент ещё ничто не предвещает беды, а в другой уже стоишь перед лицом ядерного апокалипсиса. Можно ли считать такие изменения малыми или незначительными? Где та грань?

Алексей таинственно улыбнулся, потом достал из кармана брюк маленькую тряпочку и протёр стёкла очков.

– Грань между возможным и невозможным – в случайности, – деловито ответил он. – Возвращаясь к Рэю Брэдбери и «эффекту бабочки», ты сам должен помнить, насколько чудовищными могут быть последствия от небольшого изменения в прошлом. А теперь представь, что прошлое ты вершишь каждую секунду. Ведь мы постоянно совершаем множество выборов – от того, что съесть на обед, до решений, способных кардинальным образом перевернуть наши жизни. Один незначительный выбор может повлиять на другой в будущем, а тот на ещё один и так далее. В итоге эта лавина способна быстро стереть твою личность и натурально превратить в другого человека. Но это гипотетически. Я о том, что нельзя пренебрегать даже малейшими изменениями. Как видишь, какие-то из них привели нас к концу света.

– Ты с такой лёгкостью говоришь об этом, – удивился Новиков.

– А как иначе? – пожал плечами Алексей. – Паника делу не поможет. Тем более, это только гипотетическая возможность.

– Но, если всё дело в случайности, получается, я могу проснуться завтра вообще кем угодно и где угодно? – испугался собственных мыслей Евгений. – Хоть пожарным, хоть космонавтом или вообще президентом другой страны?

– А вот тут самое интересное. Судя по тому, что ты рассказывал, мы имеем дело не просто со случайным и хаотичным изменением реальности, а, скорее, с последовательным наложением одной на другую. Большинство событий, о которых ты упоминал, проявляли себя постепенно, их эффект усиливался, а у некоторых, наоборот, уменьшался. Безусловно, есть некий хаотический фон из малозначительных деталей, но общая картина и вектор изменений всегда линейно зависимый.

– Малозначительная деталь? – хмыкнул Новиков. – Так вот что значит моя жизнь.

– Ох, опять ты за своё. Мир не вертится вокруг тебя, меня или кого-то ещё. Жизнь отдельного человека ничего не значит в масштабах целого общества. Мы всего лишь пыль, отдельная песчинка, чьи личные проблемы не более чем рябь от брошенного камня на глади океана. Там, где для тебя целая трагедия, для человечества лишь белый шум, но и в этом мельтешении можно выявить некую тенденцию. Например, война. Она ведь началась не за один день, не так ли?

Евгений молча замотал головой.

– Вот! Если верить твоим словам, то каждый цикл был не случаен, а опирался на события прошлого, развивал их в ту или иную сторону. Это не хаос, а тенденция, и очень чёткая. В ней есть какая-то система. Взять хотя бы события твоей жизни, они тоже имели те или иные последствия. Вспомни про день, когда ты задумал убийство, ведь ты его не совершил, но следующий сдвиг реальности закончил начатое. Мир отреагировал на скрытые желания, на тенденцию, что преобладала в твоём поведении. Это действительно похоже на то, будто кто-то пытается исправить прошлое, хирургически, точечно изменяет события, давит очередную бабочку, но с каждым шагом делает только хуже.

Евгений аж подскочил на месте, когда услышал заветные слова.

– Ага! Я же говорил, что это путешественник во времени, теперь и ты со мной согласился! – воскликнул он, готовый от радости захлопать в ладоши.

– Нет-нет, подожди, на самом деле это подводит нас к следующему пункту, – замахал руками Алексей, а потом открыл колпачок у маркера и стал выводить новую запись: – Пункт четвёртый. Теория Штейнмайера – Кунца.

– Кого-о?! – обескураженно проголосил Евгений.

– Иоганн Штейнмайер и Фридрих Кунц – два известных в научных кругах физика-теоретика, доктора наук. Прославились в своё время разработкой ещё одной антинаучной химеры, так называемой теории наложения, или наслоения реальности.

– Не слышал.

– Я не удивлён, – пробубнил Алексей, пока заканчивал выводить название теории на доске.

– А я удивлён, что для такого ярого противника ненаучных теорий ты слишком много про них знаешь.

– Приходится, – буркнул Максимов и повернулся к Евгению. – Нужно досконально знать своего врага, особенно когда он уже глубоко пустил корни в научное сообщество.

– Да-да, я уже понял, рыцарь в блестящих доспехах против скверны всего мира. Рассказывай уже, что там с этими «Кунцами», пока ещё есть возможность.

– Хорошо, но я должен предупредить, что будет непросто. Но это очень важно для понимания, поэтому прошу сосредоточиться.

– А до этого было просто? – горько усмехнулся Евгений, но потом поймал строгий взгляд Максимова. – Ладно-ладно, меня таким не напугать. Не для того я зашёл так далеко, чтобы отступать перед трудностями. Валяй, профессор.

– Сколько раз повторять, я не… – раздражённо пробурчал Алексей, но потом смиренно махнул рукой: – Ладно, забудь.

Он прикрыл глаза, набрал полную грудь воздуха, одновременно стараясь подобрать нужные слова, чтобы даже такой человек, как Евгений, понял, о чём речь, но по выражению лица Максимова стало понятно, что получалось у него не очень хорошо.

– Тогда давай начнём издалека. Ты слышал что-нибудь про «эффект Манделы»?

– Что-то знакомое… – задумался Новиков.

– Его ещё называют ложной коллективной памятью, когда воспоминания огромного количества людей противоречат настоящим фактам. Всё началось с известного политика Нельсона Манделы. Почему-то многие были убеждены, что он давным-давно скончался в тюрьме. В обсуждениях они даже правдоподобно вспоминали выпуски новостей, где об этом сообщалось, какие-то подробности, а на самом деле он давно был выпущен из тюрьмы и дожил до преклонных лет. Позже начали находить и другие подобные свидетельства, когда в коллективной памяти отпечатывались искажённые события прошлого или которые вовсе не существовали в реальности. По крайней мере, в нашей, как считали некоторые. Естественно, что мистическое сознание людей сразу нашло этому объяснение в альтернативных Вселенных и прочих сказочных фантазиях.

– Точно, я об этом где-то слышал, только при чём тут Мандела и эти твои физики?

– Штейнмайер и Кунц не просто адепты теоретической физики, они большие сторонники квантовой теории поля. Проще говоря, они занимались исследованием особой незримой среды, которая равномерно заполняет собой всё пространство Вселенной. Раньше её было принято называть эфиром, но в какой-то момент от него трусливо отказались и долгое время считали, что вакуум представляет собой абсолютно пустое пространство. Со временем до учёных стала доходить вполне закономерная мысль, что волны не могут распространяться в пустоте, что для них нужна некая ненулевая среда. Но признать свою ошибку и вернуться к эфиру они не могли, это стало бы фатальным не только для карьеры любого учёного, но и приговором всему научному сообществу и их методологии. Поэтому они вновь стали стыдливо протаскивают в науку эфир, но уже под другими названиями, например в виде конденсата Хиггса. Впрочем, это лишнее, – опомнился Алексей. – Не забивай себе голову.

Евгений сморщился, насколько смог, демонстрируя степень своей вовлечённости в этот диалог.

– Я всё ещё не понимаю, в чём тут связь?

– Сейчас поймёшь. Такое поле, заполняющее собой всё пространство, очень неоднородно, точнее сказать, очень неспокойное, нестабильное. И в силу своего неустойчивого состояния постоянно порождает из себя элементарные частицы, точнее пару частиц-античастиц, которые сразу же взаимно уничтожаются. Их ещё называют виртуальными частицами. Чтобы было проще, представь себе огромный кипящий котёл, где на поверхности постоянно появляются пузырьки и тут же исчезают. Долгое время Штейнмайер и Кунц были поглощены изучением подобных квантовых флуктуаций, их волновали, как им казалось, фундаментальные вопросы всей человеческой истории: откуда берётся вещество? может ли оно быть порождено из ничего и исчезнуть в никуда? Но больше всего их волновала сущность самих квантовых флуктуаций: почему они возникают? что способно так сильно влиять на саму ткань мироздания? – Алексей на секунду задумался. – Может, ты когда-нибудь слышал про Рудовского?

– Хм, вроде это какой-то известный физик, да? – смутился своей внезапной догадке Евгений.

– Всё верно, Станислав Рудовский, только он больше не физик, а всемирно признанный гений математики. Хотя, безусловно, большую часть своих работ он посвятил именно вопросам механики и принципам функционирования мироздания. Возможно, ты даже слышал про Матрицу Рудовского? А вот Штейнмайер и Кунц слышали и являются её огромными поклонниками. Так называется теория Рудовского, которая гласит, что существует всеобщая матрица реальности, некая устойчивая всемирная структура, где каждая, даже самая элементарная, частичка находится во всеобщей, неограниченной взаимосвязи со всеми остальными. Они согласованы друг с другом и неразрывно связаны незримыми узами. Если следовать его идее, то любое расстройство этой невероятно устойчивой, крепкой, но и одновременно хрупкой структуры может вызвать непредсказуемые последствия для всего мироздания – от перестройки части матрицы до коллапса всего сущего. Как ты уже, наверное, понял, Рудовский попытался математически доказать и описать существование квантового, или эфирного, поля, вывести всеобщие законы, а также объяснить некоторые загадки физики. Например, квантовой запутанности, когда состояния отдельных частиц оказываются взаимозависимы и изменение одной ведёт к изменению всех, связанных с ней.

Евгений схватился за голову и жалостливо посмотрел на профессора-изувера.

– Алексей, к чему ты ведёшь? Рудовский, Штейн… как его там, зачем это всё?!

– Чтобы ты понял.

– Да я уже ничего не понимаю!

– А ты как хотел? Я предупреждал, будет непросто. Мы тут с тобой всё-таки мир спасаем, а не в игрушки играем, а мир – это очень сложная штука.

– Я уже даже не знаю, чего хотел, – раздосадованно взмахнул руками Евгений.

– Зато я знаю, прояви, пожалуйста, ещё чу-у-уточку терпения.

Максимов ущипнул пальцами воздух, демонстрируя степень необходимой выдержки, а потом по-доброму улыбнулся.

– Так вот, – продолжил он. – Наши бравые заграничные учёные искали решение всех загадок кипящего мироздания с помощью Матрицы Рудовского, когда их внимание привлёк популярный в то время эффект Манделы. Их сразу же не устроили объяснения этого явления всеобщим помешательством, и они углубились в поиск физических решений данной проблемы. По правде говоря, их умы зацепились тогда за популярную в народе теорию альтернативных вселенных, которой любили объяснять эффект Манделы всякие конспирологи. Учёные чувствовали, что решение именно этой загадки способно дать им ответы на все вопросы, обнажить саму суть Вселенной. И тогда они разработали теорию наложения, или наслоения реальности.

– Что, мы всё-таки пришли к параллельным вселенным? – усмехнулся Евгений.

– Не совсем, – уклончиво ответил Алексей. – Тут всё гораздо сложнее.

– Кто бы сомневался, – угрюмо пробурчал Евгений.

– Безусловно, никакая это не теория, а обычная гипотеза. Её доказательство очень слабое, скорее даже антинаучное, но многие современные лжеучёные почему-то любят объявлять свои изыскания готовыми теориями. Некоторые физики вообще сомневаются в наличии так называемых виртуальных частиц, поскольку их существование определяют лишь по косвенным фактам. Напомню, что флуктуацию квантового поля представляют как постоянное появление пары частиц и античастиц, которые моментально уничтожают друг друга, высвобождая при этом энергию, влияющую на остальные частицы вокруг. Представь, что ты увидел, как по водной глади пошли круги и кувшинки вокруг начали раскачиваться в такт. По характеру этих кругов ты сделал вывод, что кто-то бросил камень в воду, и даже можешь определить его размер и другие характеристики, вот только никто и никогда его не видел. А вот Штейнмайер и Кунц глубоко убеждены не только в существовании виртуальных частиц, но и пытались доказать это при помощи математики из Матрицы Рудовского. Но главное в их теории другое. – Алексея перекосило так, будто он сказал что-то очень мерзкое. – Они утверждают, что не все частицы и античастицы взаимно уничтожаются. По их расчётам, квантовое поле представляет собой не равномерную спокойную среду, и даже не кипящий котёл, а очень запутанную и многомерную структуру, где бушует настоящая буря из различных взаимодействий, которые могут успеть разорвать связь между частицей и античастицей, прежде чем те исчезнут. Тем самым будет создана новая крупица вещества буквально «из ничего», а точнее, вырван из бурлящей эфирной среды. При этом, учитывая скорость и неограниченность происходящих реакций, можно смело заявить, что такие процессы происходят постоянно и в огромных количествах. Но тут мы должны вспомнить о фундаментальном принципе Вселенной – законе развития.

– Диалектика, – подтвердил Новиков и сам удивился своему внезапному озарению.

Они переглянулись. После чего Евгений нахмурился, будто пытался вспомнить что-то давно забытое, утерянное под толщей прошедших жизней.

– Всё в мире подлежит безостановочному развитию от простого к сложному, бесконечному восхождению по спирали прогресса, – сказал он, с усилием вытаскивая слова из головы. – Созданные частицы не станут исключением. Они начнут создавать новые связи, образовывать всё более сложные элементы, тем самым ещё сильнее влияя на существующую структуру реальности.

– Ты знал! – воскликнул Алексей и даже подпрыгнул на месте от удивления и радости. – Чего же ты прикидывался?

Но Евгений не разделял его оптимизма и выглядел очень напуганным и потерянным. Он быстро вскочил с дивана, пытаясь отогнать странные мысли. С лица Алексея тут же сползла улыбка. Он настороженно подался вперёд и потянулся к Новикову, но тот отшатнулся как от огня.

– Евгений, всё в порядке? – забеспокоился Алексей.

– Не знаю, откуда эти воспоминания. Слова просто возникали в моей голове. Я думал, что помню все прошлые жизни, но ни в одной из них меня не интересовали подобные вещи. На секунду мне показалось, что я понимаю каждое твоё слово, – с горечью сказал Новиков, а потом смущённо отмахнулся: – Хотя неважно. Бывает. Видимо, какой-то побочный эффект.

– Бывает? – заинтересованно спросил Максимов. – Как часто? Наоборот, это очень важно, раз уж мы говорим об эффекте Манделы.

– Точно не помню, но я уже испытывал подобные ощущения.

– Может, в одной из жизней ты стал учёным или как-то был связан с наукой?

– Да брось, вряд ли. Где я и где наука? Я бы такое запомнил. В большинстве жизней я был обычным юристом или адвокатом, это край моей карьеры.

Алексей с подозрением прищурился, разглядывая Новикова, а потом посмотрел время на наручных часах.

– Хм, интересно. А ты не так прост, как казался вначале. Это мы ещё обязательно обсудим, а пока есть время, давай уже закончим с этой теорией.

– Давай, – согласился Евгений, а сам в это время думал совсем о другом.

Он прислонился к стене и посмотрел сквозь грязное окно, о котором давно забыли под градом несчастий, выпавших на долю горожан. Большинство из них живёт в постоянном страхе и тревоге за свою жизнь, мысли сосредоточены только на выживании, и в них не осталось больше места для простых житейских забот. Кому есть дело до грязного окна, когда в него в любой момент может влететь снаряд от вражеской пушки?

К этому времени за окном наступила ночь, и некогда многолюдная площадь перед институтом совсем опустела, а город погрузился в тревожную тишину. Приближалось время ночных кошмаров.

– Так на чём мы остановились? – задумался Алексей.

– На диалектике, – подавленно ответил Евгений, разглядывая картину за окном.

– Ах да. В общем и целом ты прав. Штейнмайер и Кунц мыслили примерно так же, только тут ещё вмешалась математика Рудовского. Если квантовое поле порождает новые частицы, то они не только могут, но и обязаны начать взаимодействовать между собой, образуя свою альтернативную структуру и влияя на вещество вокруг себя. Но, согласно Матрице Рудовского, любое вмешательство в устоявшуюся схему мироздания может привести к ужасающим последствиям и нестабильности всей системы. Полагаясь на свои расчёты, учёные обнаружили, что всё возрастающее количество нового вещества создаёт так называемые точки напряжённости в структуре матрицы и в один прекрасный момент, когда необходимое количество переходит в иное качество, как учит диалектика, происходит настоящий взрыв. Сформировавшийся очаг вступает в антагонизм с существующей системой и, словно вирус, вырывается на свободу, впивается в ДНК старого мира, вызывая в нём цепную реакцию. Матрица реальности переходит в состояние разбалансировки и всячески пытается вернуть себе стабильность, постепенно перестраивая всю систему и включая в себя части новой структуры. Изменения затрагивают весь мир, они мощной волной проходят по каждой молекуле и частице вещества. Хотя преобразования бывают микроскопическими, на больших масштабах они могут привести к кардинальным сдвигам, или, как назвали это Штейнмайер и Кунц, наложению новой реальности. Возвращаясь к эффекту Манделы, учёные обосновали это явление не всеобщим искажением памяти, а воспоминаниями из утраченной в результате перестройки реальности. Учитывая, как много в последнее время стали обнаруживать таких странных искажений, подобные наслоения должны случаться на постоянной основе.

– Ого, а ведь это очень похоже на наш случай! – с воодушевлением воскликнул Евгений.

– Верно. Теперь ты понимаешь, почему я так долго подводил к этому выводу?

– Ты думаешь…

– Нет, я пока ничего не думаю, – отрезал Алексей. – Рано делать окончательные выводы. Даже сами господа учёные в конечном итоге не смогли договориться друг с другом.

– В каком смысле?

– Они очень быстро разошлись во взглядах на первопричину, которая порождает квантовые флуктуации. Иоганн Штейнмайер слишком увлёкся мистическим объяснением эффекта Манделы и вскоре окончательно потерял связь с реальностью. Он начал активнее продвигать идею параллельных вселенных и с головой окунулся в эзотерику, всё глубже увязая в болоте псевдонаук. Штейнмайер – отличный пример, куда может завести некогда хорошего учёного излишнее заигрывание с абстрактной математикой и теоретической физикой, если оторвать их от окружающей действительности.

Алексей сделал небольшую паузу, украдкой поглядывая в окно.

– Вкратце его гипотеза состояла в следующем. Он представлял всё сущее как бесконечно толстую и очень плотную пачку бумаг, где каждый лист – это отдельная, самостоятельная реальность. В местах, где слои проходят очень близко друг к другу, возникает возмущение квантового поля, пространство буквально закипает из-за возникшего между ними напряжения. А иногда оно достигает таких пределов, что слои соприкасаются друг с другом, вызывая эффект наложения, или, как он ещё говорил, пересечения пространственно-временных мембран. Часть другой реальности просачивается как чернила на соседнюю страницу, оставляя там отпечаток и перестраивая её структуру. Такова новая версия их общей теории устами Штейнмайера. А вот Кунц остался верен научному подходу и не стал обращаться за ответами к мистицизму, а, как истинный учёный, до конца искал причины во внутреннем устройстве самой Вселенной. Несмотря на коренные разногласия, теория наложения реальности до сих пор считается их общим наследием. Вот так.

Максимов закончил свой долгий рассказ и топнул ногой, будто поставил финальную точку.

– Вопросы? – игриво спросил он напоследок.

– Так к чему мы в конечном счёте склоняемся? – окончательно запутался Евгений. – Всему виной наложение реальности?

– Ни к чему. Я же говорил, мы пока изучаем различные идеи и пытаемся найти среди них здравое зерно, – ответил Алексей и снова посмотрел на часы. – Но займёмся этим уже не сегодня. Мы слишком поздно начали.

Евгений заметил его небольшую нервозность.

– Кого-то ждёшь?

– Комендантский час уже скоро, нужно успеть вернуться домой.

– После всего сказанного тебя волнует какой-то комендантский час? – удивился Евгений. – Какая разница, если скоро всё равно этот мир исчезнет? Нужно успеть как можно больше.

– Для нас с тобой он исчезнет гораздо раньше, если военная полиция заметит нас вне дома, – испуганно прошипел Алексей вполголоса. – Но ты прав, ещё есть немного времени, и я могу рассказать тебе о пятой гипотезе. Хотя она весьма глупая.

– Неужели глупее, чем путешествия во времени? – продолжал издеваться Евгений.

– О, намного! Ты даже не представляешь…

#148

Если верить метеорологам, то в регионе уже целую неделю не прекращались проливные дожди, хотя Евгений отчётливо помнил, как ещё вчера нежился в тёплых лучах июньского солнца. Теперь за каждым поворотом его встречали огромные лужи и бурные потоки воды, превратившие улицы в грязные реки. Природа словно оплакивала невинные жертвы, число которых росло с каждым днём и с очередной бомбой, упавшей на жилые районы. Война и постоянные обстрелы гнали людей прочь из города. Улицы совсем обезлюдили, в домах начали заколачивать окна, а на дорогах остались одни военные патрули. Бесконечные ливни, которые то усиливались, заполняя стоки до предела, то превращались в мелкую противную морось, только подчёркивали серость и уныние, поселившиеся в сердцах горожан. С каждым днём тревога и страх только росли, вынуждая даже самых стойких и упёртых бежать вглубь страны и надеяться, что хотя бы там их не коснётся война. Но от неё не сбежать и не скрыться на маленькой и тесной планете. Евгений видел, чем всё закончится, знал, что бежать бесполезно. Осталось только верить, что его новообретённый друг сможет решить эту загадку и спасти всех от неминуемой гибели.

К сожалению, ни серьёзный отпор нашей армии, ни ненастье не смогли остановить армию Альянса, которая всё крепче стягивала тиски вокруг города и всё агрессивнее вела обстрел. Удары артиллерии и ракетные атаки становились интенсивнее, а сигнал тревоги не смолкал круглые сутки. Людей призывали не покидать подвалы домов, поскольку бомбоубежищ на всех не хватало, а организованная эвакуация давно прекратилась из-за опасности попасть под обстрел. Кольцо блокады почти сомкнулось.

Но Евгения это совсем не пугало. После каждого пробуждения он тут же мчался обратно в институт, где его ждали совсем другие поля сражений – с научными терминами и сложными теориями. Несмотря на показное недовольство, в последние дни он спешил туда с большой радостью и воодушевлением. Только рядом с новым другом Евгений ощущал невероятный прилив спокойствия и уверенности в том, что всё получится и они найдут выход из лабиринта. Он восхищался его необычайным даром убеждения и непоколебимой верой в силу человеческого духа и разума. Максимов служил отличным примером стойкости перед довлеющей силой неизведанного. Вот только встречаться им становилось всё сложнее. Пустые улицы, комендантский час, военные патрули, которые всегда могли остановить и устроить допрос, сильно осложняли их совместную работу.

В этот раз Евгений смог добраться до института только под вечер, поэтому времени на обсуждения почти не осталось. Уже с порога Алексей нервно поглядывал на часы и постоянно куда-то спешил. Он быстро проводил Новикова в комнату отдыха, запер дверь на замок и попросил как можно короче напомнить ему, на чём они остановились в прошлый раз, а потом принялся выводить маркером на доске привычные пункты.

Так прошло несколько часов за повторением теорий и предположений, уже успевших набить оскомину. Закончив обязательную программу, Евгений устало прислонился к стене около окна и слегка отодвинул жалюзи. На улице уже окончательно стемнело, окуная город в непроглядную черноту очередной бессонной ночи. Даже величественная центральная площадь едва проглядывала сквозь потоки ливня за окном. Уличное освещение было полностью отключено, но в домах среди полной темноты иногда подмигивали одинокие огоньки чьей-то мимолётной мирной жизни. Алексей решил последовать примеру горожан и не стал включать общий свет, а ограничился только небольшими настольными лампами в разных концах комнаты, которые создавали приятный и, можно сказать, уютный полумрак.

В комнате отдыха уже несколько минут витала необычайно тягостная тишина, до краёв наполненная мрачными думами и предчувствием беспросветной безнадёги, проникшей уже, кажется, даже в мысли оптимистично настроенного Алексея. Покусывая ногти на руках, он пристально вглядывался в доску, где были вновь перечислены знакомые версии, задумчиво почёсывал подбородок и лишь изредка издавал хмыкающие звуки.

– Жалко, что снаружи ничего не видно, – печально и отрешённо произнёс Евгений, продолжая разглядывать капельки дождя на окне.

– К сожалению, время такое, – отозвался Алексей, не отрывая своего взгляда и мыслей от сложных теорий на доске. – Хотя официальных требований о соблюдении светомаскировки никто не выдвигал, люди сами боятся включать свет, чтобы не привлечь на себя бомбы. Как будто это мошкара какая-то, – пробубнил он под конец.

– Да я не о том. Я про облака говорю, – сказал Новиков, потом посмотрел на чёрное небо и мечтательно произнёс: – Aurora Borealis.

Алексей на секунду отвлёкся от своих глубоких размышлений:

– Что, прости?

– Aurora Borealis – это северное сияние на латыни.

– Я знаю, что это, но при чём тут оно?

– Я говорю, жалко, что из-за дождя не сможем его увидеть.

– Да ну, какое северное сияние, в наших-то широтах? – отмахнулся от подобной глупости Максимов.

– Ну не знаю. Я его почти каждый день видел.

– В каком смысле? – удивился Алексей. – Где?

– Здесь, на небе, конечно. Уже давно. А ты разве не видел? – искренне недоумевал Новиков.

Алексей на минуту потерял дар речи, и только глупо смотрел на своего крайне неразумного собрата по несчастью, и пытался переварить услышанное.

– Евгений, это сейчас шутка какая-то? Если да, то не очень смешная, – строго сказал он.

– Почему шутка? – совсем растерялся Евгений. – Нет, я сам лично видел северное сияние по ночам и очень часто.

– И ты не сказал об этом?! – Алексей впервые за долгое время повысил голос.

– Я думал, это неважно.

– Ты думал?! Чтоб тебя, конечно, важно! Всё важно, любая мелочь, любое событие, выходящее за рамки обыденного. О чём ты ещё забыл рассказать?

Максимов забегал кругами по комнате, в панике хватаясь за волосы.

– Какой же кретин… – ругался он то ли на себя за несообразительность, то ли на своего нерадивого компаньона.

– Да что тут такого? Что это меняет? – взмолился Евгений.

– Всё! – чуть не вскрикнул Алексей. – Это меняет всё!

Максимова всего трясло от кучи новых мыслей и идей, заполонивших его голову. Он подскочил к другому окну, посмотрел на небо, будто надеялся, что оно сделает ему исключение и откроет свои секреты, но оно оставалось дождливым и непокорным.

– Проклятье! – снова выругался он, а потом быстро приблизился к своему непутёвому другу: – Евгений, посмотри мне прямо в глаза и ответь честно: ты уверен, что видел полярное сияние?

– Конечно, уверен, постоянно. Какой мне смысл врать? А что, это плохо?

– Да, это очень нехороший знак, – на выдохе ответил Алексей, делая особый акцент на слове «очень», а затем немного отступил. – Мне нужно подумать.

Максимов отошёл в другой край комнаты, плюхнулся на мягкое кресло, запрокинул голову и закрыл глаза.

– Не понимаю, как ты мог его не видеть? – сказал Евгений через очень длинную и неловкую паузу.

– На самом деле, я не так много помню, что выходит за рамки нашего общения, – откликнулся Алексей, не открывая глаз. – Да и всё свободное время мы теперь проводим здесь, взаперти. – Он затих на мгновение, а потом добавил: – Нам нужна помощь!

Максимов вскочил с кресла как ужаленный, подбежал к небольшому кофейному столику в углу комнаты, сел на диванчик рядом с ним, схватил трубку стационарного телефона и начал быстро щёлкать по кнопкам.

– Катюш, ты ещё здесь? – затараторил он быстро, когда услышал ответ на другом конце. – Нет-нет, всё в порядке… да… нет, это не телефонный разговор, можешь подойти к нам в комнату отдыха? Да, хорошо.

От одного только звука её имени у Евгения похолодело всё внутри, а сердце затрепетало. «Неужели это она?» – подумал он, чувствуя, как непонятное волнение начинает захватывать каждую клеточку его тела. И, к сожалению, его худшие опасения подтвердились, когда через пару минут к ним тихо постучались. Алексей услужливо открыл дверь, и за порогом показалась невысокая миловидная девушка с глубокими карими глазами. Она ничуть не изменилась с того времени, когда Евгений последний раз её видел. Всё такой же внимательный и немного строгий взгляд, причудливый пучок из волос на затылке и мягкие, осторожные движения, с которыми она буквально вплыла в помещение. На ней был строгий тёмный костюм поверх белой блузки, а на ногах элегантные туфли на низком каблуке. Даже в таких условиях ей хватало стремления и сил следить за собой и цвести, подобно цветку, среди грязи выжженного поля, изуродованного ужасами войны. Но хуже всего было то, что в её глазах читались только холод и пренебрежение, когда она разглядывала Евгения и видела в нём лишь странного незнакомца. Всё, чего он удостоился от некогда любимого человека, – это небрежно брошенное «привет», когда она вошла в комнату, а затем её внимание переключилось на Максимова.

– Лёш, вы ещё долго? Нам уже пора домой, – сказала она, бросая мимолётные взгляды на его нового друга.

На Евгения накатило мерзкое ощущение, медленно разъедающее его изнутри. Нет хуже кошмара, чем смотреть в глаза бывшей возлюбленной, помнить каждый день, проведённый вместе, её горячее дыхание, нежность объятий, но не иметь возможности самому прикоснуться к ней. Казалось, ещё вчера они были вместе, тонули во взаимных чувствах, а сегодня она смотрит на него и видит пустое место, недостойное и малой толики той любви, которой каждую секунду терзают жестокие воспоминания. Евгений вновь ощутил, как в нём закипает гнев, – ещё одно сильное чувство, неизменно следующее за привязанностью.

Максимов между тем медленно приблизился к девушке, будто боялся спугнуть дикую лань, взял её за плечи и вдохновенно произнёс:

– Подожди, Кать, нам очень нужна твоя помощь. Пожалуйста, выслушай моего друга и, очень прошу, восприми всё сказанное серьёзно.

– Лёш, что происходит? – испугалась она.

В ответ он нервно прикусил губу, подошёл к доске и развернул её, демонстрируя плоды их многодневных изысканий.

– Евгений, расскажи ей.

– О чём? – растерялся Новиков.

– О чём? – почти синхронно спросила Катя с округлившимися глазами.

– Обо всём, – заговорщицки прошипел Алексей, косясь на доску. – Ну же!

Евгений с раздражением выдохнул и начал повторять то, что говорил уже множество раз за эти дни, но теперь каждое слово давалось ему с большим трудом. Он часто отводил глаза, не в силах выносить её пронзительного взгляда, и чувствовал, будто признаётся любимому человеку в ужасном преступлении, которое давно скрывал. А сама Катя пребывала в растерянности. С каждой секундой её эмоции отражали всё больше отвращения к словам Евгения. Она хмурилась, всматривалась в его лицо, чтобы найти там хоть намёк на шутку, а потом вопросительно смотрела на Алексея, но тот лишь одобрительно кивал в ответ и указывал пальцем на безумства, расписанные на доске.

Когда Евгений закончил свой рассказ, он расстроенно вздохнул и развёл руки в стороны, будто извиняясь за свои слова. Катя покривилась от услышанного и повернулась к Алексею.

– Это что, какая-то шутка, я не поняла? Вот этим вы занимаетесь целый день, да ещё в такое время? – Она небрежно указала рукой на доску.

– Кать, послушай…

– Что за хрень, Лёша? – грубо перебила она.

– Зачем она вообще здесь?! – внезапно вспылил Евгений, не стерпев их маленькую свару.

– Она отличный астрофизик, специалист по различным видам излучений и ещё… моя жена, – заступился за неё Алексей.

И тут в голове Евгения окончательно что-то щёлкнуло.

– Это моя жена! – крикнул он, с ненавистью глядя на Максимова, но потом схватился за лицо и отвернулся к окну, пытаясь совладать с собой.

На лице Кати отразился полный спектр эмоций, она даже отшатнулась обратно к двери под натиском такой странной агрессии.

– Ребят, в какие игры вы здесь играете? – растерянно спросила она. – Лёша, что происходит?

Максимов моментально побелел, и на его лице отразился испуг, он будто вспомнил то, что никогда не стоило забывать. Он посмотрел на Евгения, и в голосе на секунду промелькнули нотки того самого забитого и потерянного человека, кем был всего неделю назад.

– Прости, я совсем забыл, – умоляюще пропищал Алексей. – Но она правда может помочь.

– Да что, чёрт возьми, здесь вообще творится, мне кто-нибудь ответит?! – Катя была возмущена до глубины души, что её вопросы остаются без ответа, будто специально игнорируют. – Лёша?!

Максимов ещё сильнее закусил губу, поглядывая то на Евгения, то на свою жену.

– Почему всё так сложно-то, – пробормотал он и обратился к жене: – Катюш, милая, скажи, ты видела на небе полярное сияние?

– Вообще? – удивилась она и ещё пуще нахмурилась от негодования и непонимания. – Странный вопрос.

– Нет, не вообще. У нас здесь, на небе. Недавно.

– Нет, конечно. Ты чего, Лёш? Какое полярное сияние, ты же знаешь, что у нас оно почти невозможно.

– Ну почему этот проклятый дождь идёт именно сегодня! – раздражённо прошипел он, сжимая кулаки, а потом снова обратился к жене: – Катюш, пожалуйста, хотя бы подыграй нам. Представь, что оно действительно возможно и сейчас где-то там, за облаками, вовсю сияет полярное сияние.

Девушка странно усмехнулась, до сих пор надеясь на странную шутку.

– Допустим. Но что я должна ответить? Сейчас его в любом случае не может быть. Солнце неактивное, вспышек давно не было, никаких предпосылок для его появления нет.

– А что, если его источник не в космосе, а где-то здесь, на Земле?

– В каком смысле? К чему ты клонишь? Можно ли искусственно его вызвать? Наверное, такие опыты были, но они очень ограниченные и вряд ли визуально доступны для наблюдения. По крайней мере, у нас такие не проводятся… – Катя смутилась, а потом добавила: – Уж точно не сейчас.

– Хорошо, а теперь вспомни о рассказе моего друга и посмотри вот сюда, – добавил Алексей, а затем взял в руки маркер и подчеркнул на доске пункт, связанный с теорией Штейнмайера – Кунца. – Пожалуйста, подумай и ответь – это возможно?

Максимов сделал голос очень загадочным и проникновенным и многозначительно уставился на жену. Евгений уже тоже успел отойти от небольшой эмоциональной вспышки и повернулся к ним, с интересом наблюдая за их полемикой. Только Катя всё ещё растерянно озиралась по сторонам и выглядела немного напуганной. Её взгляд скользил по комнате, переходил с одного таинственного заговорщика на другого, а потом возвращался на доску.

– Лёш, я не понимаю, что ты от меня хочешь? – Её всегда уверенный голос немного дрогнул.

– Скажи, это возможно? – настойчиво повторил Алексей, продолжая указывать маркером на доску.

Катя съёжилась от его пристального взгляда и сцепила перед собой руки.

– Это же глупая и нелепая выдумка, – нервно усмехнулась она, но потом поймала на себе осуждающий взгляд мужа, и ей стало не по себе. – В теории, если представить, что происходит наложение реальности, или как там это называется… – задумалась она. – При такой всеобщей, хаотичной ядерной трансмутации, вызванной цепной реакцией при перестройке всей матрицы, просто обязано образовываться множество нестабильных изотопов, которые тут же начнут распадаться, а вызванное ими массовое излучение может породить в том числе и такое атмосферное явление, как полярное сияние. Но я всё ещё не понимаю, к чему ты клонишь? У вас тут какая-то научная игра, мозговой штурм?

Катя продолжала убеждать себя, что весь разговор – просто невинная детская игра, но чем больше она вглядывалась в каменное лицо мужа, тем больше осознавала, что он вовсе не шутит.

– Проклятье, – выдавил из себя Алексей. – Этого я и боялся.

Он с силой сдавил в руках маркер, отчего тот громко затрещал и чуть не сломался.

– Лёш, ты же не хочешь сказать… – начала Катя, но запнулась и нахмурилась. – Господи, ребята, так вы это серьёзно? С чего вы вообще это взяли? Накрутили себя на пустом месте. По-моему, ваша игра зашла слишком далеко. Какая ещё теория наложения, вы чего? Это же нелепо, – сказала она, уже не веря в свои слова, но тут же заметила, как ещё сильнее побледнело лицо её мужа. – Хорошо, я докажу, насколько вы ошибаетесь. Подождите здесь, я сейчас.

Она быстро выскочила за дверь, и уже из коридора донеслись её возмущённые возгласы: «Это же нелепо!» Но Максимов продолжал стремительно меняться в лице, пока к нему всё явственнее приходило осознание ситуации, в которой они оказались.

– Может, теперь и мне объяснишь, что тут вообще происходит? – высказался Евгений, нарушая его задумчивое молчание.

– А? Что? – очнулся Алексей, выходя из временного ступора. – Да-да, сейчас, подожди, нужно собраться с мыслями.

– Тогда делай это быстрее. Я не хочу, чтобы этот разговор повторился снова.

– Мы в большой беде, Женя, – на выдохе произнёс Алексей.

– Да, спасибо, я заметил.

– В очень большой. Если всё так, как я думаю, значит, миру грозит беда. Возможно, даже больше, чем от вероятной ядерной войны, там ещё возможны варианты, но тут… Полное уничтожение всей жизни на Земле.

– Да что случилось-то?! – возмущённо воскликнул Евгений. – Объясни ты по-человечески, хватит этих загадок. Как это связано с северным сиянием?

Максимов выглядел очень подавленно. Он со страхом посмотрел на Евгения, а потом бросил мимолётный взгляд на закрытые жалюзи на окне.

– То, что ты называешь полярным, или северным, сиянием, является, по сути, реакцией магнитного поля Земли на поток заряженных частиц со стороны Солнца во время крупных всплесков его активности. Иначе говоря, магнитное поле защищает нас от волн космической радиации, отклоняя их и вызывая свечение атмосферы у полюсов. Но тут мы имеем нечто гораздо более страшное. Если наши догадки окажутся верны и мы действительно наблюдаем наложение реальности в полном соответствии с теорией Штейнмайера – Кунца, то этот мощный источник радиоактивного излучения может находиться у нас здесь, на Земле, и тогда нас уже ничто не спасёт.

– То есть каждая перестройка реальности вызывает всплеск радиации, которая и вызывает это свечение? – скорее риторически спросил Евгений, потом цокнул языком и присел на диван. – Да уж, дела. Об этом я как-то не подумал. Получается, прямо сейчас нас облучает убойной дозой радиации?

– Боюсь, что это мы сейчас и узнаем, – ответил Алексей, поглядывая на входную дверь.

Прошло ещё некоторое время, прежде чем они услышали ритмичный стук каблуков, разносившихся эхом по пустым коридорам. После чего дверь с грохотом отворилась и в комнату влетела Катя с огромными от страха глазами. Она почему-то была вся сырая и тяжело дышала, сжимая в руках небольшой прибор жёлтого цвета.

– Что случилось? – удивился Алексей, разглядывая её с головы до ног.

Но Катя была на взводе и не услышала его вопроса.

– Лёша… – начала она говорить, задыхаясь и проглатывая слова, при этом её взгляд с искоркой чистого безумия шарил по всей комнате. – Ответь мне честно, что происходит?

И только Максимов открыл рот, как она резким движением руки прервала его.

– Только не говори мне про эту безумную теорию! – раздражённо сказала она.

– Тогда мне больше нечего ответить, – сказал он с грустью. – Я был честен с тобой. Тебе придётся поверить или предложить свой вариант. Мы бы очень хотели его услышать.

Катя сильно сжала губы и посмотрела с ненавистью на Евгения, который сидел на диване и старался не лезть в их разговор. Тем более её присутствие причиняло ему нестерпимую боль.

– Сколько? – кратко спросил Алексей, взглядом указывая на прибор в руках жены.

– Смотри сам, – грубо ответила она, будто её муж был виновен в том, что происходит вокруг, а затем небрежно бросила ему прибор.

Устройство, которое, очевидно, было дозиметром, издало знакомые щёлкающие звуки, когда Алексей повертел его в руках и посмотрел на маленький экранчик на одной из сторон. Максимов несколько секунд неподвижно всматривался в числа, потом перезапустил его, потом ещё несколько раз.

– А он…

Не успел Алексей закончить вопрос, как девушка сразу его перебила.

– Он рабочий, я проверила на нескольких, – нервно ответила она, постепенно повышая голос.

Максимов загадочно хмыкнул и немного прошёлся по комнате, замеряя фон в разных углах и около различных предметов.

– Он везде такой! – не выдержала Катя. – Лёша, вообще везде, понимаешь? В каждом месте института, да что там говорить, даже на улице. Будто каждая частица воздуха фонит.

– Причём предметы фонят сильнее, но это и не удивительно, – совершенно отрешённо бормотал Алексей.

– Скажи хоть что-нибудь! – потребовала она у своего мужа.

Но тот будто витал в своих мыслях.

– Подожди, мне нужно подумать, – ответил он поникшим голосом с большой задержкой.

– А что тут думать? Нужно срочно сообщить кому-то, звонить в академию наук, в правительство, президенту или ещё кому-то, я не знаю. Это же катастрофа!

Катя почти кричала, но Максимов только глубоко вздохнул, положил прибор на журнальный столик и устало потёр глаза, приподняв очки.

– Во-первых, нам нужно успокоиться, – непривычно громко ответил он, стремясь подавить панику своей жены. – Во-вторых, никому сообщать не нужно. Да и кому ты сейчас сообщишь? К тому же если это то, о чём мы думаем, то это абсолютно бессмысленно.

– Но почему? – протестовала Катя.

– Эй, я всё ещё здесь, вы не забыли? – внезапно окликнул их Евгений. – Так насколько всё плохо?

– Ох, да, прости, – замешкался Алексей. – Я опять ушёл в себя. Если кратко, то уровень радиоактивного фона необычайно высок. Каждый предмет вокруг нас, даже воздух, сейчас является источником излучения.

– Насколько высок? – терял терпение Евгений.

Максимов начал активно массировать гудящий висок, а его руки едва заметно дрожали. Похоже, хрупкая нервная система учёных не была рассчитана на такие перегрузки.

– Фон превышает обычный более чем в шесть раз.

– Сколько?! – Евгений аж подпрыгнул на месте.

Но тут Катя не выдержала, сделала глубокий вдох и выступила вперёд.

– Лёша прав, нам нужно успокоиться и мыслить трезво. По существу ситуация не настолько драматичная. Такой уровень радиационного фона не грозит нам лучевой болезнью или моментальными последствиями, но может серьёзно сказаться на здоровье людей, если мы не найдём причину происходящего.

– Пока не драматичная, – подтвердил Алексей, ставя ударение на первое слово. – Если мы с Евгением всё же правы, то подобную картину должны наблюдать на всей планете, и с каждой итерацией наложения реальности количество радиоактивных изотопов будет только расти, а фон усиливаться. Если это не остановить, то очень скоро вся планета превратится в безжизненную пустыню и без всякой войны.

– Но если так, то почему я впервые об этом слышу? – возразила Катя. – Никто больше не упоминал про полярное сияние, ни тем более про повышенный радиационный фон. Я не понимаю. Ведь учёные всего мира сейчас должны бить тревогу, а по новостям тишина.

– Потому что они не помнят, – заключил Евгений подавленным голосом, а потом набрался сил, чтобы посмотреть в глаза бывшей жене: – Это ваше наложение реальности и её перестройка происходит почти каждый день, при этом стирая память у всего человечества.

– Хм, а ведь правда, – подтвердил Алексей. – Прежде чем объявлять общественности, они попытаются провести полное исследование, оценить обстановку, но у них элементарно не хватит на это времени. Вот же… – хотел он выругаться, но в последний момент сдержался. – Человечество летит навстречу погибели, но они не смогут даже понять.

Катя боролась с целым ворохом противоречивых эмоций. В её голове никак не укладывались сумасбродные идеи, которые пытался донести до неё муж. Она очень хотела ему верить, но годы научной практики воспитали в ней здоровый скептицизм, особенно если дело касалось лженаучных теорий. Поколебавшись пару секунд, она сделала ещё один шаг к центру комнаты и осмотрела доску, исписанную каракулями Алексея.

– Господи, ребят, так вы действительно говорили серьёзно, – всё ещё с недоверием сказала Катя, а потом внимательно всмотрелась в сидящего перед ней Новикова. – Лёш, как вы вообще познакомились, и откуда он всё это знает?

– Сейчас на это нет времени, – растерялся Максимов, стараясь переключить её внимание. – Нам нужно скорее добыть как можно больше информации, пока не произошла следующая перестройка. Мы должны оценить масштаб катастрофы, а для этого нужно измерить фон в разных частях города, а лучше страны или планеты.

– Но как? – возмутилась Катя. – Ты сам говоришь, что у нас нет времени, да и кто нам даст ходить по городу?

– Подожди, дай подумать.

Максимов тихо завыл – то ли от боли, пульсирующей в его голове, то ли в огорчении от собственной беспомощности – и стал расхаживать по комнате кругами.

– Кать, у тебя остались какие-нибудь контакты твоих студентов или коллег, у кого есть дома дозиметры? – вдруг предложил он.

– Какие студенты, ты чего? Комендантский час на носу, ночь, обстрелы, дождь, наконец. Кто сейчас согласится бегать ради нас с дозиметрами? Это невозможно.

– Всё возможно, если захотеть, а иначе какой у нас выбор? Звони им быстрее, кому угодно, и под любыми предлогами заставь их измерить фон. И вообще, нам нужна любая информация. У твоего компьютера вроде остался доступ в сеть? Попробуй поискать хоть что-нибудь. Давай же!

После такого неожиданного напора от своего мужа Катя несколько секунд растерянно озиралась по сторонам, не зная, что ответить, а потом молча выбежала из комнаты. Алексей проводил её взглядом, а потом громко выдохнул.

– Ох, как же раскалывается голова от всего этого. Нужно выпить крепкого чая, – сказал он в пустоту, а потом обратился к Евгению: – Будешь?

– Да, давай, – без вопросов согласился Новиков. – Я уже забыл, когда в последний раз ел в этой жизни… да и в других тоже.

Евгений на минуту задумался, наблюдая, как Максимов включает электрический чайник на журнальном столике в дальнем углу комнаты и начинает доставать чашки из шкафчика.

– А если подумать, то это довольно забавное чувство, – добавил Новиков. – Я уже давно не ем, не сплю и порой не успеваю справить нужду. В какой-то момент ты просто обновляешься полностью, чувствуешь себя другим человеком. Хотя, если подумать, ведь это действительно так. Ходишь целый день уставший, понурый – и тут хоп! – Он щёлкнул пальцами. – Как новенький. Если бы не обстоятельства, то над этим можно было посмеяться. Но сейчас…

Евгений покачал головой и не стал заканчивать фразу. Алексей в это время снова взял в руки дозиметр, зачем-то поводил им вокруг чайника и горестно заохал, наблюдая за результатами.

– Знаешь, я не перестаю тебе удивляться.

– Да? – удивился Евгения, приподняв одну бровь. – В чём именно?

– Твоему поразительному расположению духа. Не знаю, что движет тобой, каждый день приходить сюда, настойчиво добиваться правды, искать и не сдаваться. Я завидую, сколько в тебе силы и внутренней энергии.

Евгений нервно и громко рассмеялся, энергично замотав головой в разные стороны.

– Что я не так сказал? – обиделся Максимов.

– Просто я думал про тебя то же самое, – ответил Евгений, и его смех тут же обернулся грустным вздохом.

– Ты ошибаешься, – насупился Алексей. – Мне с самого детства внушали, что учёный должен иметь непоколебимую волю, подходить ко всему беспристрастно, но как представлю себя на твоём месте, аж оторопь берёт. Я не так много помню из своих прошлых жизней, но и это сводит с ума. Впервые в жизни надо мной нависло нечто огромное, неизведанное, то, перед чем и научный метод кажется бессильным, и это пугает до глубины души. Как ты вообще держишься?

– Да никак, – усмехнулся Евгений. – Как ты и сказал, однажды это просто сводит с ума. Если ты не забыл, то недавно я заявился в твой дом с ножом в руках. Так что вопрос точно не по адресу. Боюсь ли я? Безумно. Считаю ли я, что выхода нет? Возможно. Но есть кое-что, что заставляет меня двигаться дальше.

– И что же? – поинтересовался Алексей, одновременно доставая из навесного шкафчика пакетики с чаем.

– Это сложно выразить словами. В один момент я просто понял, что есть нечто большее, чем я сам. Я ведь не был хорошим человеком, Лёша, – с грустью ответил Евгений и с невероятной тоской посмотрел на дверь, ведущую в комнату отдыха. – Но самое главное, не был хорошим мужем и отцом. Только потеряв всё, я осознал это. Погрузился в такую пучину из собственных страхов и сожалений, падал так глубоко, пока однажды не оказался на самом дне, а потом у твоих дверей. Но это позволило взглянуть на себя со стороны. Кем стал и кем был всю жизнь. А потом я встретился лицом к лицу со всепожирающим ужасом. Увидел, насколько ничтожна моя жизнь и проблемы перед ликом неудержимого хаоса, оборвавшего за краткий миг жизни миллионов, а может, миллиардов людей. Весь город сгорел за считаные секунды.

Евгений опустил лицо в раскрытые ладони, ощущая невероятную тяжесть от нахлынувших воспоминаний.

– Понимаю, – подтвердил Алексей, желая заполнить возникшую паузу.

– Можешь считать это попыткой искупления. Впервые я почувствовал такой прилив воодушевления, какой не испытывал за всю свою никчёмную жизнь. Но есть ещё кое-что. Мы бы никогда не зашли так далеко без твоей помощи. Даже в краткие периоды отчаяния твоя твёрдая уверенность в том, что наука может свернуть любые горы, придавала мне новых сил. Именно ты стал для меня той заветной ниточкой Ариадны.

– Что же, спасибо, – смутился Максимов, а потом добавил вполголоса: – Хотя моей уверенности остаётся всё меньше и меньше.

– Эх, жаль, что ты всего не помнишь, было бы легче, – мечтательно произнёс Евгений. – Как думаешь, почему при перестройке мира исчезают все люди, а я остаюсь?

– А кто сказал, что все? Ты просто не видел, или вовсе это твои личные ощущения. Мы же не знаем всех механизмов, – нудно ответил Алексей в своей привычной манере.

– Вот поэтому я продолжаю сюда приходить, за такими ответами, – рассмеялся Евгений.

Алексей тоже чуть заметно ухмыльнулся, налил кипятка в чашки и обратился к Новикову:

– Тебе сахар положить?

– Да, две ложки, пожалуйста, люблю чай послаще, – с дурашливой надменностью ответил он, положив ногу на ногу.

– Сию минуту, господин, – поддержал его игру Алексей.

Широко улыбаясь, Евгений откинулся на спинку невероятно мягкого дивана, закинул руки за голову и насладился внезапно возникшим островком спокойствия в бушующем вихре событий. Иногда, даже в самой тяжёлой ситуации, нужно время, чтобы выдохнуть.

Однако их скромное ребячество в такое время явно не пришлось Кате по душе. Когда она с горящими глазами вернулась в комнату отдыха, то застала их сидящими на диване и медленно попивающими ароматный чай. Она почувствовала себя оскорблённой их глупой бездеятельностью, хотя и сама не понимала, что ожидала увидеть.

– Вы что тут делаете?! – громко возмутилась она.

Евгений посмотрел на остатки чая в своей чашке, потом на бывшую жену и растерянно пожал плечами.

– Переводим дух, – ответил он отстранённо.

– Перевели? Молодцы! – нервно продолжала Катя. – А я вот уже обзвонила всех, кто вообще оказался доступен и у кого могут быть дозиметры. На нашу удачу, студентам моего курса они как раз были необходимы для недавней практики.

– Ого, и какие успехи? – очнулся Алексей, отставляя чашку в сторону.

– Ты знаешь, как было тяжело заставить их выйти из дома или просто попросить достать дозиметр, при этом не вдаваясь в детали? – не успокаивалась она. – А потом убеждать, что всё в порядке, бросать трубки. Люди и так живут в страхе, Лёша, а я…

Она чуть не заплакала, но чудом сохранила самообладание.

– Катя! – требовательно окликнул её Алексей, потом встал с дивана и приблизился на пару шагов. – Что ты узнала?

Некоторое время девушка просто стояла и громко сопела, крепко сжав губы, а потом всё-таки не сдержала слёз.

– Ты был прав, – прошептала она сдавленным голосом. – Оно повсюду.

Алексей быстро подошёл к своей жене, осторожно обнял её и крепко прижал к себе, пытаясь успокоить. Евгений стремительно допил последние капли уже невкусного и горького чая, сжал зубы и поспешно отвёл взгляд в сторону.

– Уровень радиации почти везде на одном уровне, – лепетала Катя, захлёбываясь словами. – Я поговорила с людьми из разных частей города. Даже смогла дозвониться до своего знакомого из другой части страны, у него тоже повышенный фон. Боюсь, что ты оказался прав, вся планета окружена радиоактивной сферой.

Катя уткнулась в плечо мужа, но тот настороженно прищурился, подался назад, а потом с серьёзным видом посмотрел на неё, продолжая держать за плечи.

– Почти везде? – уточнил он её странную оговорку.

– Да, в среднем везде один и тот же уровень радиоактивного фона, кроме… – Катя запнулась и нахмурила брови, почувствовав, как её накрывает неприятное озарение.

– Кроме? – настойчиво повторил Алексей, теряя терпение.

– Кроме нашего института. Почему-то чем ближе к нему, тем больше начинает возрастать уровень радиации, причём резко.

После этих слов Алексей резко отскочил назад будто ошпаренный, а его глаза округлились от той лавины осознания, что обрушилась на него в одночасье.

– Не может быть, это же немыслимо, – сказал он, подавляя в себе истеричную усмешку, несвойственную его тихому нраву. – Всё это время ответы лежали прямо у наших ног. Как мы могли не замечать?

– Подожди, ты о чём? – удивилась Катя, вытирая слёзы рукавом своего пиджака и размазывая тушь по всему лицу.

– Ну как же, теория наложения реальности! – воскликнул он, указывая на доску. – В её эпицентре, там, где происходит цепная реакция и взрыв изменений, там неизбежно возникнет повышенная концентрация радиоактивных изотопов.

– А следовательно, и фон будет выше, чем в остальных местах, – подтвердила Катя, ощущая, как и к ней подбирается та же бездна пугающих открытый. – Ты хочешь сказать, что центр наложения пришёлся именно на наш институт, всё случилось именно здесь?

Алексей щёлкнул пальцами в подтверждении её слов, пребывая в полном восхищении от своей догадки:

– Или этому помогли случиться!

Тут уже не выдержал Евгений. Он тоже вскочил с места и встревоженно уставился на обоих учёных.

– Так-так, подождите, я всё правильно понял? – встрял он в их разговор. – Вы хотите сказать, что, пока мы тратили столько времени впустую на поиск виновных, они всё это время были здесь? Так это всё-таки ты виноват и твой проклятый институт?!

Евгений гневно указал пальцем на Алексея, отчего тот невольно вздрогнул.

– Прекратите! Это какая-то бессмыслица, – заверещала Катя. – Хорошо, допустим, что эпицентр чего бы то ни было находится здесь, но… Лёш, с чего ты вообще решил, что это сделано намеренно? Возможно, это просто совпадение.

– Нет, я не верю в такие совпадения, – противился Алексей. – Ты знаешь, какими исследованиями занимается наш институт?

– Да никакими, и уже давно. В исследовательских центрах проводят сплошные конференции и выставки. Нам бюджет серьёзно сократили много лет назад, куда уж там. А сейчас… сам понимаешь.

– Это ты про новые, современные корпуса. А в старых лабораториях?

– В каких ещё старых? – искренне удивилась Катя, но потом пришла в замешательство от собственных мыслей.

– Ты чего? Старый исследовательский центр за нашим институтом. Там же высоченный бетонный забор. Как ты могла забыть про него? – поразился Алексей её странному беспамятству. – Это же легендарное место, именно там когда-то разрабатывали ядерное оружие. У нас целый музей посвящён его достижениям в холле института. Уж где взяться странному излучению, то только там.

– Иронично, – язвительно заметил Евгений. – Я смотрю, вы всегда были на острие прогресса по уничтожению человечества.

Он оценил Алексея презрительным взглядом и вернулся к окну, будто надеялся там встретить группу учёных-заговорщиков в белых халатах, но увидел всё ту же непроглядную темноту, разрезаемую потоками ливня. А вот Максимов испугался не на шутку, наблюдая за тем, как растерянность на лице его возлюбленной жены быстро сменяется страхом. Она действительно не помнила о старом центре, хотя каждый день проходила мимо его забора по пути на кафедру, наблюдала экспонаты при входе, да и в целом прекрасно знала историю института, где проработала всю жизнь. «Как такое возможно?» – думал Алексей и не находил ответа. Хотя у него закрадывались некоторые подозрения, но мысли о них пугали не меньше предстоящих открытий.

– Да, старый центр, точно, – сказала Катя очень неуверенно, с большим трудом доставая воспоминания из глубин подсознания. – Так он наверняка давно закрыт и заброшен. Неудивительно, что я о нём забыла.

– Хм, что-то я тоже не могу вспомнить, что там разрабатывали в последний раз. Странно… – Алексей почесал голову и посмотрел наверх, пытаясь разворошить повреждённую и измученную память. – А мы не можем ни у кого выведать? Например, у ректора?

– Я больше никому звонить не буду! – протестовала Катя. – Да и сомневаюсь, что он знает. Если бы там происходило что-то такое… скрыть было бы очень сложно.

– Не уверен. Всё-таки секретность там была высокой. Но ты права, у меня закрадывается подозрение, что он тоже подвергся этой странной забывчивости.

– Что ты хочешь сказать? – возмутилась Катя, почуяв укол в свой адрес.

Но тут в их диалог снова вмешался Евгений.

– Я тут кое-что вспомнил, – начал он протяжно и загадочно, продолжая всматриваться в темноту. – Когда происходило это ваше наложение, то на долю секунды я иногда замечал некий взрыв темноты в городе. Огромный чёрный шар из непонятной энергии мгновенно вырастал из земли, а потом бах – и ничего нет. – Евгений обернулся и увидел их застывшие в оцепенении лица. – Это как раз было где-то здесь, в центре города.

Алексей нахмурил брови и приблизился к Евгению.

– Это ты тоже забыл рассказать?! – Его возмущению не было предела.

– Да я видел его всего пару раз. И то это больше похоже на сумбурные воспоминания, – оправдывался Новиков. – Момент перехода очень тяжело осознать, ты же буквально растворяешься в нём.

– Проклятье, Женя, – выругался Алексей. – Я же говорил, каждая мелочь важна. Каждая! Почему ты меня вечно не слушаешь?!

Он сжал кулаки, непривычно зарычал, впервые выпуская на волю такие яркие эмоции, потом рванул с места и быстро обежал комнату по кругу, заглядывая в каждое окно, будто где-то там скрывалась причина всех несчастий.

– Лёш? – обеспокоенно позвала его Катя.

Максимов остановился посреди комнаты и осмотрел всех безумным взглядом.

– Времени очень мало, нужно скорее попасть в старые лаборатории. Я сердцем чую, что там мы найдём все ответы.

– Но как мы туда попадём?

– Ногами, Катя, ногами! – с раздражением ответил он и первым проследовал к выходу, не забыв по пути прихватить со стола дозиметр.

– Подожди, я хотя бы зонт возьму, – крикнула она вдогонку и помчалась следом.

* * *

Втроём они выскочили на улицу и тут же направились вдоль главного здания института. К тому времени дождь перерос в настоящий тропический ливень и тугими струями заливал брусчатку на площади, скапливался вдоль дорог, превращая их в полноводные реки. Жизнь в городе остановилась. С наступлением комендантского часа все сидели по домам или прятались в подвалах и бомбоубежищах, а освещение было отключено, погружая улицы в тишину, окутанную непроглядной мглой. Хотя тихой эту ночь назвать всё-таки трудно. Сильный дождь скрадывал все звуки, громко шелестя по каменному покрытию, и ещё сильнее затруднял обзор. Компания пробиралась почти на ощупь, но Алексея это не пугало. Он мчался впереди всех, не выпуская из рук дозиметр, и беспрестанно измерял показания вокруг. Удивительно, но небольшой прибор будто совсем не боялся воды и продолжал работать, даже в таких условиях. Евгений тоже старался не отставать, и только Катя, которая с трудом поспевала за ними, озаботилась не только тем, чтобы взять с собой зонт, но и где-то раздобыла большой и мощный фонарик. Он был очень старым, тяжёлым и неуклюжим, с обычной лампочкой и отражающими зеркалами, но, благодаря своим размерам и куче батареек, хоть как-то разгонял темноту, отражаясь во множестве глубоких луж.

Катя догнала остальных только на старой асфальтированной дороге, что соединялась с площадью и огибала здание института. Проследовав по ней, они вскоре очутились у больших ворот красного цвета, ведущих на закрытую территорию. Именно здесь раньше располагались старые корпуса исследовательского центра, принадлежащего НИИ, к которому относится и сам институт. Территория комплекса оказалась огромной и огороженной высоким бетонным забором. И хотя само ограждение давно потеряло свой первозданный вид: краска осыпалась, бетон начал крошиться, а саму поверхность давно изрисовали вандалы рисунками разной степени вульгарности, общий вид всё ещё внушал уважение и кричал о мощи и величии страны, некогда передовой в науке и промышленности. Рядом со входом на закрытую территорию находилась будка охраны, в которой никого не было, но, несмотря на это, сами ворота были плотно закрыты, и попасть внутрь оказалось не так просто, как самонадеянно решил Алексей.

Управляемый сильными порывами ветра, дождь неумолимо обливал всю троицу с головы до ног, и даже зонт не спасал ситуацию. Катя отчаянно сжимала его в руках, но он так и норовил вывернуться наизнанку или умчаться прочь. К тому же зонт не мог защитить от потока воды, заливающей дорогу, которая уже насквозь промочила их обувь. Катя умоляла бросить эту дурацкую затею, но Максимов оставался непреклонным. Научная интуиция подсказывала ему, что разгадка где-то рядом, нужно только сделать последний шаг, заглянуть за неприступную стену из бетона и собственных сомнений. Но пока на их пути стояли массивные ворота, и хотя в них была ещё одна небольшая дверца, предназначенная для людей, она также была закрыта на крепкий навесной замок. Алексей даже подошёл и подёргал за него в наивной надежде, что тот просто рассыплется в руках от старости, но он оказался крепче, чем выглядел на первый взгляд. От разочарования Максимов пнул ворота, отчего те громко и противно зазвенели.

Катя, наоборот, отошла подальше от входа, чтобы оценить ситуацию со стороны, и начала водить лучом фонаря по стенам.

– Какая глупость, чем мы только занимаемся? – с раздражением ворчала она, дрыгая ногами и морщась оттого, что вода уже хлюпала в её туфлях.

Новиков тоже с озадаченным видом бродил рядом с воротами, будто вовсе не замечая дождя. Мелкие неурядицы уже давно превратились для него в малозначительный посторонний шум, на который он приучился не обращать внимания, ведь всё равно волна нового мира смоет все последствия. Тогда чего переживать?

Свет от фонаря скользнул по воротам, и Евгению показалось, что он отразился так ярко, что с болью ударил по глазам. В его голове на мгновение всё помутилось, в ушах зазвенело, и сквозь затуманенный разум ему показалось, что он увидел себя за рулём какого-то автомобиля, который ехал в ночи под таким же яростным дождём. Щётки на лобовом стекле еле справлялись с потоком небесной стихии, и сквозь него было сложно что-то разглядеть. Зато Евгений ясно ощущал невероятную внутреннюю боль и отчаяние, от которого хотелось разорвать себе сердце и кричать… кричать так громко, чтобы весь проклятый мир содрогнулся и познал его ярость. Но тут фары его автомобиля осветили знакомые красные ворота и будку охранника рядом.

Мимолётное наваждение выпустило его из своих объятий, но оставило частичку той невероятной боли, которая постепенно перешла в затылок и отозвалась там ударами молота. Евгений припал на одно колено, ударяя им в лужу под ногами, и громко вскрикнул, хватаясь за голову. Алексей тут же обернулся и бросился к нему на выручку.

– Женя, что с тобой? – обеспокоенно спросил он, хватая его под руку и пытаясь поднять на ноги.

– Кажется, я был здесь, – с сомнением выговорил Новиков.

– В каком смысле был? Как? Когда? – удивился Алексей.

Катя приблизилась к ним, всё ещё поглядывая на чудаковатого друга своего мужа с изрядной долей опасения и недоверия.

– Не знаю, какое-то очередное воспоминание. Вероятно, обрывок одной из прошлых жизней, – ответил Евгений уже гораздо уверенней.

Боль быстро отступала, а разум прояснялся. Ещё немного времени – и Новиков смог подняться на ноги, испытывая лишь небольшое головокружение.

– Странно это всё. Тогда нужно поспешить. Тут явно что-то не так, – сказал Максимов, с подозрением поглядывая на ворота. – Но как нам попасть внутрь? Может, попробовать перелезть? Ты сможешь идти?

Алексей с надеждой посмотрел на Евгения, и тот одобрительно покивал.

– Ребят, а может, для начала там посмотреть? – перекрикивая дождь, спросила Катя и осветила фонариком пустую будку охранника. – Он же их как-то открывал.

– Точно, вот я дурень! – воскликнул Максимов.

Он моментально юркнул в будку, обшарил там всё, а потом с радостным возгласом что-то нажал, и ворота под победный лязг металла начали медленно отъезжать в сторону.

– Смотрите-ка, всё ещё работает! – крикнул он из будки.

В это время Катя медленно приблизилась к Новикову и с опаской заглянула в его лицо:

– Евгений, с вами точно всё в порядке?

– Да, Катюш… – на автомате ответил он, но сразу осёкся: – То есть, Катя. Прости. В общем, всё нормально, жить буду. Спасибо.

Евгений одарил её лёгкой и грустной улыбкой и быстро зашагал к воротам. Катя озадаченно посмотрела ему вслед. Она ощущала очень странное и крайне неуютное чувство, когда находилась рядом с ним.

Ворота открылись всего наполовину, после чего печально заскрежетали механизмами, а потом и вовсе заклинили. Но этого хватило, чтобы перед собравшимися предстала обширная территория некогда великого центра научных достижений, расположенного в самом сердце их города. Здесь находилось несколько больших корпусов разветвлённой системы лабораторий, россыпь строений поменьше, а также огромный металлический ангар с полукруглой крышей. Они переплетались между собой сетью асфальтированных дорожек разной ширины и стоянок для автомобилей. Целый микрорайон города, скрытый от посторонних глаз высокими стенами и круглосуточной охраной. Когда-то это, безусловно, было так, но сейчас научный городок представлял собой жалкое зрелище. Кирпичные здания лабораторий давно обветшали, асфальт на дорожках потрескался и размылся, оголяя гравийное нутро, а зелёные прогалины между ними заросли бурьяном. К тому же сильный дождь вгрызался в землю рядом с бордюрами и разносил по всей территории серо-бурую жижу, превращая всё пространство в бурлящее грязное море из глины и частичек травы.

Катя посветила фонариком по сторонам, сморщилась от омерзения и с жалостью посмотрела на свои туфли, уже и так наполненные водой. А вот Алексей и Евгений не испытывали никаких сомнений и сразу же ринулись навстречу новым открытиям. Дорога, идущая от главных ворот, уже через сотню метров упёрлась в самое важное и центральное место в комплексе – четырёхэтажное здание с множеством широких окон и обширной площадкой перед ним.

Пока компания углублялась на территорию комплекса, луч света продолжал выхватывать очертания ветшающих домов, покорёженных фонарей, мимолётом отражаясь в пустых окнах, отчего становилось совсем не по себе.

– Да уж, – разочарованно произнёс Алексей, осматриваясь по сторонам. – Не похоже, что здесь недавно кто-то бывал. Место давно заброшено. Неужели я всё-таки ошибся? Хотя… – Он поводил вокруг себя дозиметром. – Показания здесь просто зашкаливают.

Евгений тоже не собирался сдаваться так просто. Его внимание привлекла табличка слева от входа в большое четырёхэтажное здание, но в кромешной темноте невозможно было что-то разобрать.

– Катя, посвети сюда, пожалуйста, – попросил он девушку, что тихо следовала за ними по пятам.

Когда луч ударил в небольшую табличку, то на ней проявилось название места: «Лаборатория № 2», а ниже было словно что-то нацарапано острым предметом. Евгений присмотрелся, провёл пальцем по самодельной надписи, чтобы стереть грязь. «Коринф», – прочитал он, и слово горном зазвучало в его голове, призывая новую вспышку воспоминаний. Но в этот раз сквозь шум множества прожитых жизней донёсся очень ясный голос… его голос, что торжественно провозгласил: «Добро пожаловать в Коринф!» Евгений отпрыгнул от таблички, словно она обожгла его разум.

Алексей тут же оказался рядом.

– Что такое? – встревоженно спросил он. – Опять?

– Я…

Евгений не успел закончить свою мысль, как небо разрезал протяжный и громкий вой сирены. Он призраком промчался по опустевшим улицам, отразился от каждой стены, заставляя тысячи сердец яростнее биться в едином порыве. Одновременно с ним где-то вдалеке прозвучали первые глухие раскаты разрывающихся снарядов, вгрызающихся в очередные каменные коробки домов в надежде забрать с собой как можно больше жизней.

Катя взвизгнула от страха, подбежала к мужу и вцепилась в его руку, выронив фонарик прямо в бурлящую под ногами жижу. Удивительно, но даже после этого тот продолжал работать, не страшась ни дождя, ни грязи. Он упрямо светил на деревянную входную дверь, что вела в здание лаборатории № 2, словно приглашая продолжить их восхождение к правде, дразня столь близкой и желанной целью.

– Лёша, оставь это, завтра с утра вернёмся, – взмолилась Катя, пытаясь утянуть его в сторону. – Нужно спуститься в подвал, пока не поздно.

– Утра может не быть, – вмешался Евгений, пытаясь перекричать симфонию из дождя и сирены. – Алексей, ты знаешь это. Нам нужно идти дальше. Оно здесь, я чувствую. Я как-то связан с этим местом и должен выяснить, каким образом.

Максимов молчал, разрываемый противоречиями. С одной стороны, в нём всё ещё боролся страх за свою жизнь и тех, кто ему дорог. Его терзали сомнения, а что, если Евгений ошибается и за гранью этой жизни нет ничего? Не будет другого Алексея, иной судьбы? Всё естество взывало к нему, просило найти укрытие, но, с другой стороны, жажда добраться до истины, распутать клубок странных событий, терзающий измученный разум, начинала брать верх. Ведь вот он, Святой Грааль всей научной карьеры, осталось только протянуть руку.

Раздался очередной громкий хлопок, но уже гораздо ближе предыдущего. Катя взвизгнула, а Алексей вздрогнул и почувствовал, как по спине пробежал неприятный холодок. Он повернулся к жене, взял её за плечи и посмотрел прямо в глаза.

– Милая, тебе нужно идти в укрытие, сейчас же. Мы исследуем это место и сразу присоединимся к тебе.

– Нет! – возмущённо крикнула она. – Я без тебя не пойду. Хватит этих глупых игр.

– Это не глупые игры, – раздражённо ответил он, демонстрируя дозиметр. – Мы должны идти до конца. Тем более, внутри здания нам ничто не угрожает.

– Да, кроме радиации, – не унималась она.

– Это меньшее из наших бед.

– Тогда я останусь с вами!

– Нет, Катя! – отрезал он. – В любом случае это опасно.

– Но ты же сказал…

– Тсс, вы чувствуете? – шикнул Евгений и поднял указательный палец вверх, прерывая их милую семейную ссору.

Он застыл на месте, словно прислушиваясь к чему-то.

– Что именно? – не понял Алексей. – Дождь?

– Нет, земля, она дрожит, – загадочно произнёс Евгений и закрутил головой в разные стороны.

Остальные тоже почувствовали мелкую, слегка различимую дрожь под ногами. Она пульсировала и расходилась волнами. Даже свет от фонарика, всё это время лежащего на земле, стал мелко подрагивать, будто в страхе перед наступающей неизбежностью. Алексей серьёзно нахмурился, продолжая поглядывать на прибор в своих руках, и перемещался с места на место, словно измеряя вибрацию земли на разных участках.

– Хм, неужели землетрясение? Да нет, не похоже, – говорил он сам с собой.

– Может, это из-за бомб? – спросила Катя испуганным голосом.

– Мо-о-ожет, – потянул он в ответ. – Но сейчас я ни в чём не уверен.

Между тем дрожь быстро набирала обороты и становилась сильнее с каждой секундой, уже отчётливо отдавая по ногам. Даже стёкла в здании начали мелко вибрировать, издавая неприятный отзвук в старых деревянных рамах.

– Я думаю, нам стоит поспешить, – обеспокоенно окликнул их Евгений и первым направился ко входу в здание.

Только он коснулся дверной ручки, как мощный взрыв невидимой энергии настиг его, пронзая насквозь и вызывая удар такой силы, что Евгения буквально отшвырнуло назад и провезло спиной по грязному асфальту несколько метров. В голове зазвенело, внутри всё горело огнём и отзывалось сильной болью. Он скорчился на земле не в силах встать или закричать. Евгений не знал, что происходит, но раньше он не испытывал такого яростного отпора, словно кто-то не хотел, чтобы они попали внутрь.

– Алексей! – единственное, что он смог прохрипеть.

Но дождь заглушил его стон, заливая глаза и затекая в рот. Евгений почувствовал, будто тонет, задыхается. Он собрался с мыслями и позвал друга ещё раз, гораздо громче, но снова никто не ответил. Тогда спустя пару попыток Евгению всё-таки удалось подняться на ноги. Его рёбра болели, каждый вдох давался с большим трудом, а в голове всё ещё звенело от мощного удара. Новиков осмотрелся. Вокруг уже не было никого, фонарик погас, и мир снова погрузился во тьму, и только надоедливый ливень продолжал свою монотонную тираду. Из горла неожиданно вырвался нервный смех. Евгений закашлялся от боли, обхватил грудь руками и, обессиленный, упал обратно на колени.

– Вот, значит, как, – тихо сказал он, и смех плавно перешёл в слёзы огорчения, а потом снова в крик отчаяния: – Ты нас не остановишь, слышишь?! Никогда!

Дрожь под его коленями внезапно прекратилась, будто некто всесильный услышал его угрозы и на секунду призадумался, но это были ложные мечты. Новый взрыв всепожирающей тьмы не оставил никаких надежд.

#149

Первым звуком, прорвавшимся сквозь яркое, затмевающее всё сияние, стал невыносимо надоевший шелест дождя, за которым сразу же последовали громкие хлопки от разрыва снарядов, перерастающие в гулкое, обступающее со всех сторон эхо. В этот момент в ещё дремлющем сознании Евгения промелькнула слабая надежда, что, когда свет рассеется, он обнаружит себя на том же месте у входа в таинственную лабораторию, а рядом будут Алексей и Катя. Они помогут ему подняться и потом вместе продолжат путь в неизвестность, а взрыв реальности, унёсший его в темноту, окажется лишь временной иллюзией из-за сильного удара. Но с каждым мгновением сладкие мечты стремительно таяли, приводя за собой бесчисленные ужасы реального мира. Евгений услышал крики людей – озлобленных, напуганных и растерянных, вопли боли и отчаяния, гнев и слёзы – всё смешалось в шуме дождя и грохоте множества пушек. Они слились в единый шторм, который вытолкнул Евгения из сладкого забытья. Он почувствовал за спиной сырую и холодную землю, звонкие капли дождя, барабанящие по шлему на голове, хлюпающую под ногами жижу, где вынужден сидеть, утопая и промерзая насквозь.

Евгений протёр усталые глаза, растирая грязь по всему лицу. Ему было больно и страшно. Сердце стремилось выпрыгнуть из груди от каждого взрыва, который оглушал и отзывался в голове звенящим гулом. Свет нового мира окончательно угас, выпуская наружу природную тьму обычной ночи. Первое время Новиков не мог понять, где находится. И хотя в глубине души подозревал, что произошло с ним после перестройки реальности, а может, подслушал, что шепчет ему подавленная личность, но до конца отказывался верить. Кругом царила тьма и неразбериха. Евгений осмотрелся, но не смог ничего увидеть, лишь какие-то редкие мельтешения, что удавалось рассмотреть, когда очередная яркая вспышка озаряла поле боя. До него постоянно доносились непонятные обрывки фраз, беспрестанная ругань, прерываемая стрекотом автоматического оружия, а также свистом и разрывами снарядов вражеской артиллерии.

Новиков попытался сдвинуться с места, но не смог. Его солдатская форма насквозь пропиталась влагой и грязью, уже успевшей частично затвердеть. Его трясло от холода, тяжёлый бронежилет сдавливал грудь и мешал нормально дышать. Никогда в жизни Евгений не чувствовал себя так неуютно. Даже когда смотрел в глаза собственной смерти, она не пугала его так, как беспомощность маленького человека перед развернувшимся хаосом людской жестокости, ненависти и саморазрушения.

Спустя минуту Евгению удалось отдышаться, осознать себя и собрать мысли в кучу. Он нащупал автоматическую винтовку, лежавшую на коленях, крепко прижал к себе, словно спасительную соломинку, и снова попытался подняться. Траншея, где он оказался, была достаточно глубокой, но всё равно слишком тесной. Мышцы тела онемели и ныли от долгого пребывания в неудобной позе. Евгений ощущал себя очень уставшим, голодным и обессиленным. Он мог только догадываться, сколько времени провёл без сна в этом варианте реальности, но искать подробности в глубине памяти ему совсем не хотелось.

С большим усилием он встал на ноги и выглянул из окопа. Отсюда он смог понять, что находится на каком-то обширном поле, вдоволь испещрённом разветвлённой сетью траншей и различных укреплений. Спереди вдалеке виднелась кромка леса, вставшая перед его взором широкой стеной непроглядной чащи, а за ней над горизонтом сияло зарево ожесточённой битвы, которая была в самом разгаре, а до него доносилось только приглушённое эхо нескончаемого грохота и ярких вспышек. Похоже, что враг подбирался всё ближе к позиции Евгения и его братьев по оружию. То тут, то там из траншей вели беспорядочный огонь в направлении леса, а в ответ прилетали снаряды миномётов и артиллерии, оставляя на теле некогда мирного и цветущего луга десятки и сотни ран в виде глубоких кратеров и тел погибших солдат.

Новиков почувствовал, как внутри него закипает гнев из-за подлой игры, что затеяла против него судьба. Только он приблизился к разгадке, оставалось лишь протянуть руку и взять виновника за горло, как он будто специально забросил Евгения как можно дальше. У него оставалось всё меньше сомнений, что за этим стоит чей-то злой умысел, ведь в мире не бывает таких жестоких совпадений. «Ведь не бывает же?» – подумал он, от злости сдавливая в руках оружие. Но тут кто-то сильным рывком потянул его вниз, отчего Евгений чуть не упал лицом в грязное месиво под ногами. Незнакомый солдат гневно посмотрел на него, а потом схватил за верхний край бронежилета и подтянул к себе.

– Ты чего творишь, придурок? – громко рявкнул он. – Тебе что, жить надоело? В лесу снайперы. Уже троих положили. Пригнись и не высовывайся.

– А где мы находимся? – вдруг спросил Евгений.

– Чего?! – изумился солдат и нахмурился.

– Я говорю, где мы сейчас? Регион, область, хоть что-то? – потребовал Новиков, теряя терпение.

– Ты чего, брат, контуженный, что ли? Посёлок Светлогорск, месяц уже здесь стоим.

– Какой ещё Светлогорск? – проревел в ответ Евгений, отрывая его руку со своего бронежилета. – Где это вообще? Какого хрена происходит?! Я вообще не должен здесь быть. Чёрт!

– О-о-о, что-то ты совсем поплыл, брат…

В этот миг совсем рядом раздался громкий взрыв, оглушая и осыпая сверху дождём из глины. От неожиданности Евгений выронил оружие, закричал и прикрыл руками уши, пытаясь хоть немного заглушить нестерпимый звон, отдававшийся острой болью по всей голове. Незнакомый солдат сразу же схватил его и прижал к земле, пытаясь защитить от возможных осколков. Но песнь войны не желала заканчиваться или сбавлять темп. Одновременно с ударом вражеской артиллерии в десяти метрах от них с тыла подъехал дружественный танк. Громко лязгая гусеницами и пробираясь сквозь наступившую распутицу, он остановился прямо у линии траншеи, медленно повернул тяжёлую башню и произвёл выстрел в сторону леса, добавляя громкие ноты в общую какофонию безумия.

Солдат приподнял Евгения с земли и закричал прямо в лицо:

– Ты как, жив?

Новиков ритмично закивал.

– Слушай сюда. Сейчас быстро двигай к взводному и расскажи ему о своих… ну, проблемах. – Солдат повращал пальцем у виска. – И пусть эвакуируют в больничку, понял?

Евгений смотрел на него немигающим взглядом, всё ещё прислушиваясь к звону в своей голове.

– Чего застыл?! Дуй давай! – раздражённо выкрикнул солдат, указывая взглядом куда-то в другую сторону траншеи.

Затем он бесцеремонно толкнул Евгения, и тот снова упал в грязь, а сам, пригнувшись, направился в сторону танка, который уже готовился к своему следующему выстрелу.

Новиков был растерян, как никогда прежде. Он понимал, что ему нужно скорее выбираться отсюда, любыми способами попытаться связаться с Алексеем и вместе с ним придумать план действий, но именно сейчас, под непрекращающийся грохот над головой и крики людей, он никак не мог сосредоточиться. Всё, что ему хотелось, чтобы кровавый кошмар поскорее закончился, чтобы колесо сансары произвело свой следующий оборот и перенесло его подальше от этого места, туда, где больше не будет бессмысленных смертей и страданий, где он в силах хоть что-то изменить. Евгений зажмурился так сильно, насколько хватило сил, будто он мог приблизить момент перехода, но новый оглушительный взрыв над головой привёл его в чувство. Он понял, что ждать чуда бессмысленно, поэтому рывком оторвал своё тело от чавкающего месива, омыл лицо потоком холодных капель дождя и, согнувшись почти вдвое, побрёл вдоль длинной линии траншеи.

Почти сразу он наткнулся на оборудованную пулемётную точку, но вместо того, чтобы вести огонь, солдат почему-то сидел в окопе под установленным тяжёлым оружием, облокотившись на ящики с патронами. В темноте угадывались только очертания его фигуры, поэтому Евгений приблизился и протянул к нему руку.

– Эй, послушай, не подскажешь, где… – начал Новиков, немного тряхнув его за плечо.

От такого бесцеремонного отношения солдат совсем завалился набок, а потом как тряпичная кукла сполз по ящикам на дно окопа и застыл неподвижно.

– Твою же… – выругался Евгений.

Он отпрыгнул в сторону и сам уселся на землю. Потом резко сорвался с места и, не различая пути, помчался дальше, пока кто-то очень сильный и властный не схватил его за рукав из темноты, заставляя остановиться.

– Куда так спешим, рядовой? – строгим командным тоном проголосил неизвестный.

– Я… мне нужно выбраться отсюда, я должен вернуться, – растерялся Евгений.

– Отставить панику! – рявкнул командир. – Ты чего удумал? Дезертировать хочешь?

– Нет, я… – Новиков с трудом подбирал слова. – Ай, чёрт, да вы всё равно не поймёте.

– А что тут понимать? Думаешь, ты первый или последний, кто наделал в штаны при первом же ожесточённом сопротивлении противника? Всем страшно, но твои боевые товарищи не оставляют свои места, а ты, как последний трус, заскулил и бросился бежать, поджав хвост. – Командир потянул беглеца к себе. – Нам дан приказ, солдат, прикрывать отступление нашей артиллерии, и мы выполним его во что бы то ни стало. Ты понял меня? Альянс не получит больше ни пяди нашей земли, отступать уже некуда. Так что возьми уже свои яйца в кулак и сражайся как мужчина!

С огромной силой неизвестный отбросил Евгения назад, отчего тот снова выронил оружие.

– Бегом на место! Это приказ! – проорал командир.

Новиков нащупал винтовку, взял её в руки и нервно усмехнулся, со злостью вглядываясь в очертания человека перед собой.

– Что, вам нужны герои, готовые сложить свои жизни? – сказал он, стиснув зубы и поправляя сползший на глаза шлем. – Будет вам герой.

С этими словами Евгений встал в полный рост и быстро вылез из траншеи.

– Стой, дурак, ты куда, убьют же! – Голос командира резко изменился и прозвучал даже с немалой долей беспокойства.

Новиков на секунду обернулся, чтобы бросить наглую ухмылку в сторону обидчика, а потом с криком побежал в сторону леса. Евгений сам не до конца понимал, в чём заключался его импульсивный план, скорее просто хотел любыми способами прервать затянувшийся кошмар наяву и не видел другого выхода. К тому же противник оказался благосклонным к его желаниям и ответа не пришлось ждать слишком долго. Неудачливый солдат успел пробежать всего пару десятков метров, прежде чем почувствовал острую боль в груди, а потом услышал звук выстрела, донёсшегося откуда-то со стороны леса. Удивительно, но среди всей какофонии звуков Евгений был уверен, что расслышал именно тот самый, что поставил точку в его истории, связанной с этим миром. И на пути неизбежного наказания за слепой героизм не помог даже бронежилет, не остановивший пулю вражеского снайпера. Всё, что запомнил в тот момент Новиков, – это нестерпимую боль и ужас, наполнивший его разум. Евгений упал на землю, издавая последние хрипы и захлёбываясь собственной кровью, быстро заполнившей пробитое лёгкое. И в последние секунды тающего сознания до него донеслась отборная ругань разочарованного командира.

#150

Евгений крепко спал и видел очень странные, сумбурные и малопонятные сны. Но даже сквозь них он явственно ощущал, как невыносимо тянет и болит в правом боку, как жар, густо замешанный с болью, растекается по всему животу, а потом волной отдаётся в каждой части тела. Новиков очень хотел проснуться, и не из-за сюрреалистичных кошмаров, что водили хороводы в его голове, и не из-за неприятной распирающей боли, а потому, что кто-то очень сильно и настойчиво тряс его за плечо. При этом пробуждение давалось очень тяжело, глаза будто налились свинцом, мысли путались и плыли, а тело сковала невероятная слабость. Всё тайное никак не хотело становиться явью.

После череды невероятных усилий ему удалось разлепить глаза, а до его ушей донёсся чей-то едва различимый голос. Евгений собрал всю волю в кулак и всё-таки смог вырвать себя из цепких лап Морфея и кучи лекарств, сковавших его разум. Удивлённым взглядом он окинул всё вокруг и обнаружил, что лежит на койке в просторном и светлом помещении. Голые однотонные стены, широкие окна, несколько других таких же коек и штативов для капельниц – в окружении безошибочно читалось, что он оказался в палате какой-то больницы. «Что случилось?» – мимолётно подумал он и тут же получил ответ в виде острой головной боли и ярких воспоминаний о недавнем поле битвы. Но больше всего его удивило вовсе не это, а то, что над ним склонился его старый знакомый Алексей в белом больничном халате, накинутом поверх повседневной одежды. С обеспокоенным видом он продолжал трясти своего коллегу по несчастью и что-то приговаривать. Евгений скривился от боли.

– Прекрати, – через силу прохрипел он от пересохшего горла.

– Наконец-то ты очнулся! – воскликнул Максимов и облегчённо выдохнул. – Я уж думал, всё потеряно.

– Где я?

– В военном госпитале, где же ещё. Точнее, раньше это была больница скорой помощи, но времена теперь другие. Мне с таким трудом удалось тебя найти, и я не уверен, что получится снова.

– Как я тут оказался? – продолжал свой допрос Евгений.

– О, это ты мне должен рассказать.

Новиков задумался, но тут же замотал головой.

– Сначала помоги подняться, – сказал он и протянул руку.

Потом прикусил губу и зашипел от боли, хватаясь за правую часть живота, но с помощью Алексея всё-таки смог усесться на краю кровати. Из одежды на Евгении оказались одни трусы, а весь живот был обмотан толстым слоем бинтов. В правом боку кольнуло с новой силой.

– Не думаю, что это был аппендицит, – с горькой усмешкой сказал Новиков, рассматривая повязку. – И как-то не очень хочется вспоминать, но в одном ты был прав: тенденция мира действительно сохраняется, и события прошлого варианта могут влиять на последующий.

Евгений крякнул, удивившись неожиданной для себя умной мысли.

– Я всегда прав, – подтвердил Алексей, и на его лице появилась скромная улыбка.

– Не зазнавайся.

– Но если тенденция мира действительно сохраняется, тогда это хорошая новость.

– Что в ней хорошего? – усомнился Новиков, ощупывая свой живот.

– Как что? Значит, мы можем частично влиять на то, какой будет следующая итерация, но есть и плохая новость. Войска Альянса уже на входе в город, и весь госпиталь сейчас эвакуируют в тыл, – сказал Алексей, показывая взглядом на другие пустующие койки в палате. – Скоро придут и за тобой, поэтому нам нужно быстрее убираться отсюда. Если тебя увезут, то неизвестно, где мы окажемся и сможем ли найти друг друга снова.

Максимов сделал небольшую паузу, осмотрел своего друга с головы до ног и недовольно покачал головой.

– Ты сможешь вообще идти? – с сомнением добавил он.

Новиков посмотрел на себя, а потом на Алексея.

– Не в таком виде.

– Это как раз поправимо. Вот примерь, надеюсь, подойдёт.

Алексей выудил откуда-то из-под кровати огромный пакет и достал из него комплект солдатской формы и даже ботинки.

– Ты откуда это достал? – удивился Евгений, расправляя и разглядывая лёгкий и тонкий китель. – Как ты вообще сюда с этим прошёл?

– Много вопросов, одевайся скорее, – нервно ответил Алексей, будто предчувствуя что-то неладное.

Затем он затолкал пустой пакет обратно под койку и отошёл к выходу из палаты, где осторожно выглянул в коридор и посмотрел по сторонам, пока Евгений предпринимал мучительные попытки одеться. Он всё ещё не отошёл от лекарств, его рана ныла и отдавала острой болью при каждом движении, у него совсем не было сил, но он стойко продолжал натягивать на себя брюки и китель.

С каждой секундой Алексею становилось не по себе. Он начинал ходить по палате, заглядывать в окна, а потом возвращался к слежке за коридором, особенно когда оттуда доносился шум каталки для перевозки больных. Максимов быстро терял уверенность в надёжности своего плана и нервничал всё сильнее.

– Нужно будет придумать, где нам спрятаться и продолжить работу, – сказал он, чтобы немного отвлечься.

– В смысле «работу»? – переспросил Евгений и с подозрением посмотрел на него.

– Ну, наше исследование, – ответил тот без тени сомнения.

– Алексей, – позвал его Евгений серьёзным тоном. – Так ты был уже в лаборатории?

– В какой лаборатории? – искренне удивился Максимов, но потом резко изменился в лице, будто что-то незримое укололо его разум.

– Ты что, забыл?! – От досады Евгений чуть не выронил ботинок из рук. – Ты, я, Катя – мы исследовали повышенный радиационный фон, который привёл нас в старую лабораторию позади твоего института?

– Катя?..

Лицо Алексея исказила гримаса боли, а в глазах отразился страх.

– Я помню дождь, – неожиданно сказал он после паузы, приправленной его страданиями. – Большое здание. Наверное, это оно. Да, точно оно. Всё как в тумане и… такое нереальное, будто пытаюсь вспомнить сон, который уже успел выветриться к обеду и остался только слабый налёт из ощущений. Странное и пугающее чувство.

– Ты забыл… – разочарованно повторил Евгений. – Как ты мог? Это же сейчас самое важное. Мы были всего в шаге от ответов, когда… – прервался он, а потом с ненавистью усмехнулся, оскалив зубы: – Вот значит, как эта мразь защищается.

– Кто? – непонимающе переспросил Алексей и вновь покривился от хаоса, творящегося в его мыслях.

– То чудовище, что нас ждёт в недрах лаборатории и которое затеяло всё это. Ну ничего, нас так просто не остановить. Правда ведь?

Алексей быстро закивал.

– Вот и чудно. Помоги завязать шнурки, и пойдём, наведаемся к нему в гости.

Максимов помог ему надеть ботинки, а потом подхватил под руку и поднял на ноги. Евгений попытался сделать шаг, но тут же чуть не повалился на пол. Ноги его почти не слушались, тело стало ватным, а каждый шаг отзывался жуткой болью в животе, и только благодаря опоре в виде Алексея он смог устоять.

– Твою же… – чуть не выругался Евгений, но тут же плотно сжал губы.

– Женя, соберись! Они не должны ничего заподозрить.

– Я пытаюсь, – прорычал в ответ Новиков, скаля зубы и пыхтя при каждом шаге. – Знал бы ты, каково это, когда в тебя стреляют.

– Надеюсь никогда не узнать.

– Надеется он, – фыркнул Евгений. – Судьба никогда не спрашивала о наших желаниях, а теперь и подавно.

Медленно перебирая ногами и переваливаясь с одной на другую, он смог наконец покинуть палату, хотя далось ему это совсем нелегко, несмотря на активную помощь Алексея. Но дальше предстояла новая череда испытаний – длинный прямой коридор, где постоянно сновали врачи, перевозили пациентов и таскали коробки с лекарствами. Евгений опустил голову как можно ниже, чтобы никто случайно не опознал в нём беглого пациента, но опасения оказались напрасными. Во всеобщей суматохе никто не обратил внимания на хромающего солдата, которого сопровождал статный мужчина в белом халате, с густой бородой и целеустремлённым взглядом. Любой при взгляде на эту парочку будет уверен, что какой-то очень важный врач или даже доктор наук помогает раненому солдату эвакуироваться из больницы, и почти не ошибётся в своих догадках. Если не учитывать несколько маленьких, но крайне важных нюансов.

Евгению очень повезло, что его палата находилась на первом этаже больницы. К тому времени лифт уже не работал, а о том, как в таком состоянии спускаться по лестнице, он боялся даже подумать. Таким образом беглецы достаточно быстро пересекли коридор, насколько позволяло состояние Новикова, и вышли на улицу. Там их встретило гнетущее, пасмурное небо, по которому плыли бесконечной грядой свинцовые облака. Они наполняли серостью и без того безрадостную картину покинутого города, но хотя бы дождь прекратился, а лужи исчезли вместе со старым миром. К сожалению, беглецам некогда было радоваться сухой погоде, они поспешили скрыться за углом больницы, чтобы не попадаться на глаза многочисленным врачам, снующим во все стороны. На своё удивление, у запасного выхода друзья обнаружили карету скорой помощи с открытыми настежь дверями. Видимо, совсем недавно на ней привезли очередного неудачливого бойца, и санитары в спешке бросили машину, наивно полагая, что хотя бы сейчас ни у кого не хватит смелости совершить какую-нибудь глупость. Они явно недооценили глубину отчаяния и степень коварства, на которые способен некогда тихий и скромный преподаватель физики под невыносимой тяжестью обстоятельств.

Алексей на секунду остановился, когда увидел машину, услужливо распахнувшую свои двери. Он подтащил Евгения ближе и, к своему удивлению, обнаружил, что незадачливый водитель умудрился оставить ключи в замке зажигания. Тогда в голове Максимова моментально созрел новый план.

– Залезай внутрь, – не веря своему счастью, скомандовал он.

– Ты серьёзно? – удивился Новиков.

– Давай-давай, меньше слов, а то заметят, – тараторил он, постоянно оглядываясь.

Алексей кое-как затолкал друга на пассажирское сидение, потом закрыл боковую дверь автомобиля и сам забрался на место водителя.

– Знаешь, по-моему, я плохо на тебя влияю, – засмеялся Евгений, одновременно кривясь от боли в животе.

– В данных обстоятельствах тяжело сохранять человеческий облик, – ответил Максимов с ноткой грусти, а потом повернул ключ зажигания. – С волками жить – по-волчьи выть.

– Это что, какая-то поговорка?

– Это «Фауст», Гёте.

– Да-да, точно, я знал, – без всякой уверенности в голосе промычал Евгений и отвернулся, чтобы посмотреть в боковое окно.

Машина медленно выехала на проезжую часть и помчалась вдаль по пустынной дороге в направлении центральной площади. Весь город, проплывающий перед глазами Евгения, производил крайне удручающее впечатление. Пустые улицы, где не осталось машин, тротуары, где теперь вольготно разгуливал ветер, поднимая в воздух облака из пыли и пепла от сожжённых или разрушенных зданий. То тут, то там на дорогах попадались огромные воронки от мощных бомб, которыми Альянс всё чаще закидывал город, желая запугать оставшихся жителей или вовсе вытравить любые возможные очаги сопротивления. Часть домов уже пострадали от их ударов или были разрушены, а в некоторых районах до сих пор поднимались клубы едкого дыма от многочисленных пожаров, вызванных обстрелами. Алексей петлял по разным улицам и переулкам города, объезжая воронки и держась как можно дальше от больших открытых пространств. Вскоре они выехали на шоссе, ведущее на площадь, и даже проехали мимо знакомого свадебного салона, где Евгений повстречал безумца, навсегда изменившего его жизнь. Новиков повернулся и посмотрел сквозь водительское место, желая увидеть хотя бы тень надежды, что тот бездомный выжил после их последней встречи, но машина промчалась слишком быстро, чтобы что-то заметить. Зато на его интерес обратил внимание Алексей.

– Что там? Ты что-то увидел? – немного встревоженно спросил он.

– Как раз наоборот. Когда-то я встретил здесь одного человека, кто так же, как и мы, знал и помнил слишком многое, и это свело его с ума.

– Да, что-то такое припоминаю из твоих рассказов. Если хочешь, можем вернуться и поискать его?

– Не стоит. Я думаю, он обрёл свой покой, – с грустью ответил Евгений, потом помрачнел и ощупал рану на животе. – У нас есть дела поважнее.

Алексей с согласием кивнул и прибавил скорости. До цели оставалось совсем немного, но уже отсюда их насторожили густые клубы дыма, поднимающиеся из-за домов, окружавших центральную площадь города. «Неужели судьба вновь решила поиграть с ними в жестокие игры? – посетила Евгения страшная мысль. – Только бы таинственная лаборатория оказалась цела».

На их удачу и к несчастью для других, источником дыма был горящий бронеавтомобиль прямо в центре площади, куда так удачно попал вражеский снаряд. Он буквально разворотил боевую машину, вокруг которой лежало несколько тел солдат, кто не успел убежать и был посечён осколками от взрыва. При этом в округе больше не было ни единой души. Максимов остановил машину у въезда на площадь и побоялся ехать дальше. Он просто молча сидел и смотрел на горящий бронеавтомобиль, не выражая никаких эмоций. В это же время где-то в соседнем районе прозвучал мощный взрыв, вздымая в воздух огромное облако пыли, отчего Алексей вздрогнул и вжался в кресло.

– Да уж, что-то меняется, а что-то всегда остаётся неизменным, – задумчиво произнёс Евгений, всматриваясь в клубы дыма от поражённого здания.

– Ты о чём? – растерянно спросил полушёпотом Алексей.

– Война… – Новиков указал взглядом на творящийся перед ними хаос. – Скоро войска Альянса захватят город во всех возможных реальностях – и тогда действительно сложно предсказать последствия для нашего мира.

– Нам нужно спешить, – мрачно прошептал Максимов и стал выбираться из автомобиля.

Он обошёл кабину по кругу и помог Евгению спуститься, но, когда попытался взять его под руку, тот сразу же отмахнулся.

– Я сам! Сам. Мне уже лучше, – проголосил он.

Евгений обхватил себя руками и медленно, шатаясь из стороны в сторону, побрёл к центру площади, где догорал военный автомобиль.

– Женя, ты куда? Нам в другую сторону! – недоумевая окликнул его Алексей и пошёл следом. – Ты что задумал?

– Обезопасить себя, – пыхтя ответил Евгений. – Кто знает, с чем или кем нам придётся столкнуться.

Новиков доковылял до тела одного из погибших солдат, опустился на одно колено и подобрал автомат, лежащий рядом с ним, отчего у Алексея моментально округлились глаза.

– Т-ты чего творишь? – заикаясь от нервозности при виде оружия, спросил Максимов и стал бешено крутить головой по сторонам, опасаясь, что кто-нибудь может увидеть.

– Не волнуйся, ему он больше не нужен, – совершенно безразлично ответил Евгений, поглядывая на тело совсем ещё юного солдата.

Опираясь на автомат, Новиков смог самостоятельно подняться на ноги.

– Ты умеешь с ним обращаться? – продолжал выказывать удивление Алексей, стараясь не подходить слишком близко.

В ответ на это Евгений умело отстегнул магазин, проверил его на наличие патронов, а затем при помощи затвора дослал один из них в патронник.

– Да, недавно приходилось иметь дело. Точнее, моему альтер эго. – Новиков постучал пальцем по виску. – Учусь брать из своей памяти всё самое полезное. Тебе тоже следует взять оружие.

Он указал на другого солдата неподалёку, но от подобной мысли Алексея всего передёрнуло.

– Нет, спасибо, я как-нибудь обойдусь, – замахал он руками.

– Как знаешь, тогда пошли к нашим друзьям в лаборатории.

Алексей быстро закивал, а потом, не сводя глаз с убитых солдат, начал пятиться к институту. Они поспешили убраться с площади, пока кто-нибудь не заметил их мародёрский поступок, и направились по дороге, ведущей к старой лаборатории. Евгений передвигался как мог, удерживая в одной руке автомат, а другой прижимал ноющую рану, но всё равно отказывался от любой помощи. Вскоре они вновь оказались перед закрытыми воротами, ведущими на территорию исследовательского центра. Новиков с тоской посмотрел по сторонам, будто надеялся увидеть Катю, но в этот раз они были одни, и только непрекращающийся вой сирены продолжал сводить с ума.

Максимов сразу же проследовал в будку охраны, покопошился там немного, но в этот раз ворота не сдвинулись с места. Он вышел оттуда с потерянным видом и виновато развёл руками.

– Что случилось? – поинтересовался Евгений.

– Ворота больше не открываются, странно. Я же помню, что в прошлый раз сработало, разве нет? – усомнился Алексей в новообретённой памяти. – В голове всё так запутанно.

– Похоже, они учатся на своих ошибках.

– И что же нам делать? – спросил Алексей, а потом подошёл ближе к входу и подёргал за навесной замок на небольшой дверце в воротах: – Здесь тоже закрыто.

– Давай я открою, – уверенно предложил Евгений.

Он направил автомат в сторону замка, но Алексей яростно замахал руками:

– Нет-нет, стой! Ты что, хочешь, чтобы нас все услышали? А если солдаты рядом?

– Да кто нас услышит?

– Подожди, – продолжал упорствовать Максимов. – Кажется, я видел в будке ящик с инструментами.

Алексей ринулся обратно в будку.

– Ты что, собрался ворота чинить? – недоумевал Евгений.

– Можно и так сказать, – ответил Максимов, вернувшись с двумя поржавевшими гаечными ключами. – Отойди.

К удивлению Новикова, тот мастерски засунул ключи в душку замка, надавил ими, и душка с лёгкостью выскочила наружу.

– В институтах теперь и такому учат? – хмыкнул Евгений.

Алексей отбросил замок в сторону, открыл скрипящую дверцу, потом улыбнулся и постучал пальцем по голове.

– Пользуюсь всеми преимуществами, – ехидно передразнил он слова Евгения.

– Даже не хочу знать, из какой реальности ты достал эти знания.

Когда главное препятствие удалось преодолеть, они направились к большому зданию лаборатории № 2, где недавно таинственная сила смогла остановить их маленький крестовый поход. Всю дорогу Алексей нервно озирался по сторонам, но научный центр оставался таким же заброшенным. Когда они приблизились к зданию, то вновь ощутили, как земля буквально гудит от непонятной вибрации. Она расходилась волнами по всей округе, вспыхивая с разной частотой и биением, отдавала по ногам и ударяла тревогой по всему телу.

– Не нравится мне всё это, – волновался Максимов, переминаясь с ноги на ногу. – Как мы могли не замечать этого, когда оно в двух шагах от института? В центре города, чтоб его!

– Так же, как ты моментально забыл о его существовании, стоило миру вновь перестроиться, – ответил Евгений и указал на входную дверь: – Давай поспешим. Не хочу снова добираться сюда с очередного поля боя.

Алексей набрал полную грудь воздуха, схватился за ручку хлипкой деревянной двери, а Новиков взял на изготовку оружие, будто готов был встречать орду чудищ, что должны хлынуть из лаборатории злобного учёного. На их удивление дверь оказалась не заперта. С некоторым усилием она отворилась, но внутри ждали лишь очередной пыльный полумрак и забвение. Они вошли внутрь небольшого холла, откуда в разные стороны отходили длинные коридоры с кучей кабинетов. В дальнем конце виднелась лестница на верхние этажи, а вот слева от входа они заметили большой грузовой лифт, который выглядел слишком новым и современным, что сильно контрастировало с остальной мрачной обстановкой. Рядом с ним находился спуск, перегороженный массивной решёткой с дверью.

– Я почему-то уверен, что нам туда, – сказал Евгений, указывая на лестницу, уходящую в темноту подвала.

Максимов согласился, но для начала проверил лифт, нажав пару раз на кнопку вызову. Тот ожидаемо не подавал признаков жизни, а вот решётчатая дверь почему-то оказалась открытой, и они свободно прошли дальше.

Никогда в жизни Евгений не думал, что будет так сильно ненавидеть лестницы. Каждая ступенька давалась с большим трудом, каждый шаг вызывал дикую боль в боку, как от удара ножом. Ему хотелось закричать, но подобная вольность была непозволительной роскошью. Он должен держаться, должен дойти до конца. Поэтому повесил автомат на левое плечо, вцепился руками в поручень, сжал посильнее зубы и шипел на каждую попытку Алексея помочь. Несмотря на то что лестница вела на глубину всего пары десятков метров, спуск занял у них слишком много времени. Зато, когда нога Евгения ступила на ровную поверхность, он выдохнул с облегчением.

Путь привёл их в длинный и широкий коридор, в конце которого виднелись большие двухстворчатые двери. Внутри оказалось очень темно, что мешало разглядеть окружение, и только редкие, тусклые лампочки на стенах подмигивали из темноты, иногда разгоняя густой полумрак.

– Электричества нет во всём здании, но лампы аварийного освещения ещё работают, – констатировал Алексей, с опаской заглядывая внутрь коридора. – Что же здесь произошло? Ни охраны, ни рабочих.

– Жалко, что мы не удосужились взять с собой фонарик, – отстранённо ответил Евгений.

– Ага, а ещё дозиметр… а то я кое-что вспомнил о нашем прошлом визите.

– Не волнуйся, радиация не успеет тебя убить.

– Что-то спокойнее мне не стало.

Они осторожно двинулись вперёд, стараясь мягко ступать по бетонному полу, но всё равно каждый шаг отдавался громким эхом по пустым стенам коридора. Вскоре звуки шагов слились в голове Евгения в протяжный рокот, чеканный топот множества людей, сквозь который до него вновь донеслась знакомая фраза: «Добро пожаловать в Коринф!» Новиков остановился, опёрся рукой о стену и крепко зажмурился, подавляя в себе голоса.

– Коринф, – повторил он вполголоса.

– Что? – не расслышал Алексей и обернулся на отставшего друга.

– Я помню этот коридор. Теперь я точно уверен, что был здесь.

– Но как? Когда? – очень удивился Максимов. – Даже я не знал об этом месте.

– Ты не знал о нём ещё пару часов назад. Я бы не надеялся на твою память, – на выдохе сказал Евгений и отошёл от стены. – Не знаю, откуда эти воспоминания, но мы здесь совсем неслучайно, я чувствую это. Мы уже близки к разгадке. – Евгений указал на двери в конце коридора и медленно проковылял мимо Алексея.

Чем дальше они продвигались, тем сильнее и отчётливее ощущались массивные вибрации и слышался низкий гул, исходивший со всех сторон. Казалось, что стены начинают дрожать в такт проходящим по ним волнам, и их источник совсем близко – осталось только протянуть руку и встретиться лицом к лицу с главным виновником всех событий. Но пока за дверью их ждало ещё одно тёмное помещение с несколькими проходами в другие части подземной лаборатории. Один из них упирался в огромные и массивные металлические створки, исписанные различными предупреждениями об опасности, в том числе радиационной. Слева от них располагалась небольшая комната, отделённая от остального помещения стеклянными стенами, а за ними виднелся пульт управления с несколькими компьютерами, которые подмигивали из темноты разноцветными лампочками. Друзья молча переглянулись, и Алексей тут же бросился в эту комнату.

– Удивительно, но компьютеры ещё работают! – воскликнул он, протирая экран от пыли и пытаясь пробудить спящие машины. – Отключение энергии никак не повлияло на работу основных систем.

– Удивительно скорее то, что мы до сих пор никого не встретили, – откликнулся Евгений, который изучал центральное помещение и заглядывал в проходы, но потом присоединился к Алексею. – Неужели тебя это не пугает?

– А чего ты ожидал? Своего коварного повелителя времени, восседающего на жутком троне?

– Не знаю, как минимум. Может, сумасшедшего учёного или что это – тайный заговор масонов, хоть что-то.

– Возможно, ты не так далёк от истины, – неожиданно согласился Алексей.

– Что там? Всё-таки масоны?

Алексей нахмурился и молча уставился в монитор, раз за разом пробегая глазами по непонятным строчкам, смысл которых постоянно ускользал от его пытливого ума. Евгений тоже подошёл к компьютеру и заглянул через плечо Максимова.

«Проект „Клото“».

Статус: Активно.

Текущее задание: Нить 150 – построение выполнено.

Внимание! Обнаружен критический сбой, нарушена стабильность матрицы, запущена процедура повторного расчёта».

Экран слабо мерцал, освещая внимательные, но одновременно потерянные лица двух людей, которые не представляли, что видят перед собой, но предчувствие каждого буквально вопило об опасности. Евгений прищурился и наклонился ещё ниже.

– Что это значит? – прошептал он над ухом Алексея.

– Это и есть твой безумный учёный.

Максимов поджал губы и отошёл от компьютера.

– Клото… Что-то знакомое… – задумался Евгений, но его тут же осенило: – Постой, это же одна из мойр!

Новикова будто пронзила молния. Он дёрнулся, как от сильного удара, и отскочил в сторону.

– Подожди, ты о чём? – не понял Алексей.

– Клото, Лахесис, Атропос. – Евгений смотрел на него круглыми глазами, пока в голове вспыхивали обрывки бессвязных воспоминаний. – Нам нужно попасть за эту дверь. Срочно! – заявил он, указывая на массивную преграду рядом с комнатой. – Ты можешь открыть её?

– Я могу попробовать, но не знаю, о чём ты? Какие ещё мойры? И я не уверен, что это безопасно. Ты же видел эти предупреждения…

– Открывай быстрее! – в нетерпении скомандовал Евгений, игнорируя все вопросы. – Времени очень мало.

Максимов с подозрением отнёсся к его внезапному рвению, но не стал спорить, тем более Алексея самого терзало сильное любопытство. Он тут же принялся копошиться в компьютере, пытаясь разобраться, как устроена вся система. Хорошо, что в помощниках у Евгения оказался целый учёный, способный быстро найти решение любой проблемы. Ему понадобилось всего несколько минут, чтобы найти заветную команду. После чего в механизме двери что-то скрипнуло, и створки с грохотом и лязгом начали отъезжать в стороны, открывая перед ними всё величие проекта под названием «Клото».

Там оказался огромный зал размером с футбольное поле и высотой с пятиэтажный дом, а сверху помещение накрывала полукруглая крыша. Именно её Евгений принял за ангар на территории исследовательского центра, а на самом деле под ним скрывалась обширная подземная площадка для таинственного устройства. По сторонам зала расположилось различное оборудование: большие и непонятные агрегаты прямоугольной формы, терминалы управления и измерительные приборы, подключённые между собой толстыми связками кабелей разной толщины. Но центр всей композиции венчало огромное и жуткое устройство: невообразимых размеров сфера из неизвестного металла, из которой во все стороны торчало множество длинных отростков, куда также вели провода. Она была похожа на ежа, что ощетинился иголками. Её подвесили в центре зала и закрепили между высокими сваями, обступившими со всех сторон.

Издалека сфера напоминала пульсирующее энергией серебряное сердце, куда стекался целый ворох кабелей и подпитывал его жизненной силой. Оно билось в агонии, испуская могучие волны, что заставляли само пространство содрогаться от ужаса и создавали сильную вибрацию по стенам и полу. Евгений чувствовал, как эти волны проходят сквозь него, как каждая клеточка сжимается от страха и трепещет перед неукротимой мощью. Он уже ощущал их раньше и помнил, что приходит вслед за ними.

– Твою же… Что это такое?! – воскликнул Алексей, хватаясь за голову.

Вибрации, исходившие от сферы, были настолько сильными, что создавали немыслимый гул. Казалось, что сами стены гремят и стонут от ударов незримых плетей. Алексею приходилось кричать, чтобы его голос не смыло встречной волной.

– Женя, что это за хрень? – ещё раз выругался он.

Новиков будто заколдованный застыл у входа и заворожённо смотрел, как бьётся исполинское сердце.

– Клото… – внезапно произнёс Евгений, а потом выронил на пол автомат и медленно поплёлся к машине.

Алексей замешкался на пару секунд, но потом подбежал и попытался его остановить:

– Женя, ты что творишь?! Не приближайся, это опасно!

Новиков медленно повернулся к нему с остекленевшим взглядом, а на глазах заблестели слёзы.

– Прости… – прошептал он почти беззвучно.

Тут же металлическое сердце на мгновение остановилось, а потом разорвало реальность на части.

Часть III. Сингулярность

#000

18 лет до начала цикла

Говорят, что истоки всех действий, помыслов и тот выбор, который мы совершаем в сознательном возрасте, уходят корнями в далёкое детство. Всё, что мы видим и слышим, каждый социальный опыт, эмоции и переживания, оставляющие глубокий след в душе, превращаются в самые яркие воспоминания и становятся строительным материалом для личности. Любой, даже мимолётный, взмах крыла эмоциональной бабочки в прошлом может вызвать целую бурю во взрослой жизни, изменить судьбу целых поколений.

Детство Алексея Максимова невозможно назвать простым и весёлым. Строгие и требовательные родители с малых лет начали воспитывать в ребёнке будущего гения. Они видели в чаде реализацию собственных амбиций и утраченных возможностей. Стандартная ситуация для многих семей, сломавшая немало детских судеб и извратившая бесчисленное количество душ.

Алексей рос очень тихим и замкнутым мальчиком. У него почти не было друзей, а всё свободное время он проводил за книгами и учебными курсами, наблюдая в окно, как другие дети весело резвятся во дворе и «прожигают свои бесполезные жизни», как любила говорить его мать. Даже школу ему выбрали с уклоном в математику и физику, которую он, безусловно, закончил с золотой медалью и с кучей грамот за успехи в учёбе. После он поступил в самый престижный физико-технический институт в стране, носивший имя великого гения Тимирязева, где получали образование многие выдающиеся учёные страны и совершались важные научные открытия. При этом Максимов оставался глубоко несчастным и одиноким человеком, который жаждал совсем иных достижений. Он мечтал обрести друга, с кем можно просто поговорить и разделить тягость новых лет учёбы.

Однажды внимание Алексея привлёк один очень странный парень, с которым он учился на одной кафедре, хотя и на разных специальностях. Они часто пересекались на совместных лекциях и в коридорах института. Выглядел тот вполне обыкновенно: высокий, стройный, с удлинёнными тёмными волосами и с широкой улыбкой, которая подолгу не сползала с его лица, пока он находился в кругу друзей. Парень сильно отличался от Алексея характером – казался более открытым, общительным, компанейским, иногда слишком развязным и прямолинейным, при этом в нём было что-то необычное и даже странное. На переменах между лекциями тот мог резко измениться в лице, уйти в себя и раствориться в собственных мыслях, где долгое время витал в неизвестных измерениях. Иногда он вовсе удалялся в другой конец коридора, чтобы побыть в одиночестве и почитать какую-то книжку, которую часто носил с собой. Такое странное поведение всегда вызывало у Алексея диссонанс и непонимание. Как может такой открытый с виду человек так быстро запираться в себе и бежать от чужого внимания? Для Максимова это стало очередной необъяснимой, но интересной загадкой, которую он непременно вознамерился разгадать.

В один из дней Алексей набрался смелости и подошёл к чудаковатому парню, когда тот снова сидел на подоконнике в коридоре и с застывшим взглядом смотрел сквозь открытые перед ним страницы очень старой и потрёпанной книги. Когда Максимов, словно шпион, бесшумно приблизился к нему, то смог, наконец, прочитать название на потёртой обложке.

– «Мифы и легенды Древней Греции», – тихо пробормотал Алексей и хмыкнул от удивления.

Парень вздрогнул от неожиданности, будто его вырвали из глубокого транса.

– Эй! Ты чего так пугаешь? – возмутился он.

– Ой, простите, я не хотел. Просто увидел занятную книгу в ваших руках, и мне стало интересно, – впервые за долгое время соврал Алексей, и получилось у него не слишком убедительно. – Любите мифы Древней Греции?

– Типа того, – буркнул парень, косо поглядывая на застенчивого юношу в очках и с растрёпанными волосами, а потом добавил: – Любимая книга из детства.

– Поня-я-ятно, – протянул Максимов, переминаясь с ноги на ногу. – А я мало читал художественных произведений, разве что в школе. Мама всегда говорила, что в них нет смысла, они не несут никакой практической пользы. Если что-то не несёт новых знаний, то оно бесполезно.

– Угу, – со скучающим видом промычал парень и посмотрел в окно. – Только это не художественное произведение, а памятник античной культуры. Так что твоя мама неправа.

Алексей пожал плечами, а потом спросил будто с ноткой обиды в голосе:

– А ваша мама всё разрешала читать?

– Она умерла задолго до этого, – сухо, но хлёстко ответил парень.

– Простите, я не… – Алексей вздрогнул так, будто его укололи очень острой иглой.

– Забыли, – отмахнулся парень, потирая пальцем пожелтевшие страницы книги.

Алексей совсем приуныл и несколько секунд боролся с невыносимым желанием сбежать из неловкой ситуации.

– Вас ведь Женей зовут, да? – пересилил он себя и продолжил допытываться до нового знакомого, желая быстрее сменить тему. – А я Алексей, мы с вами на одном потоке учимся. Только я, скорее, теоретик, – сказал он будто извиняющимся тоном и почесал в затылке.

– Поздравляю, – буркнул Женя, а потом захлопнул книгу и окончательно отвернулся к окну.

– А ещё мы учились в одной школе, – не унимался Максимов. – Правда, в параллельных классах, но я вас помню. Хотя вас тогда вся школа знала. – Он чуть слышно хихикнул, но тут же смущённо опустил взгляд. – Я помню, как пару лет назад вы устроили короткое замыкание в классе физики и чуть не спалили всю школу. Шуму тогда было много.

Парень бросил на Алексея гневный взгляд, отчего тот вздрогнул и отступил на шаг.

– Это было не короткое замыкание! – завёлся Женя, словно его задели за живое. – Кто же знал, что в школе такие дерьмовые пробки, которые совсем не держат напряжение? Это был мой главный проект для научной выставки – компактная ионная ловушка для заряженных частиц, я столько времени на неё потратил! – Он горестно вздохнул и махнул рукой. – Кто же знал, что она потребует столько энергии. Даже в моём гараже всё работало, а в хвалёной научной школе сразу сгорело.

– Поэтому вы решили поступать на инженерную специальность? – поинтересовался Максимов, но тут же осёкся, почувствовав на себе новую волну ненависти.

– Слушай, чего тебе вообще нужно, что ты всё допытываешься? – грубо ответил Женя.

– Да я просто… – потерялся Алексей и сделал ещё шаг назад. – Знакомлюсь со всеми, ищу друзей.

– Так ты их точно не найдёшь, – отрезал парень.

– Простите, я думал, раз вы любите изобретать, то… – лепетал Алексей всё более затухающим голосом.

С мрачным выражением на лице он отошёл к соседнему окну и тоже уселся на подоконнике, наблюдая за компаниями студентов в другом конце коридора. Женя с тяжестью выдохнул, потёр глаза и покачал головой, недовольный самим собой.

– Ладно, извини, я не хотел грубить, не обижайся, – внезапно сказал он. – Для меня это больная тема. Не терплю неудачи, особенно когда они не по моей вине. А инженерных навыков действительно не хватает.

– Ничего, я понимаю, – с грустью в голосе отозвался Алексей.

Чувство вины продолжало терзать Евгения. Он скорчил мученическую рожу, огляделся, будто боялся, что их подслушают, и вновь обратился к застенчивому парню:

– Так ты, значит, теоретик, да?

Алексей молча покивал.

– А ты что-нибудь слышал о Мойрах? – продолжал Женя, немного приглушив голос.

– Немного. В основном то, что читал в школе. А что?

– Клото, Лахесис, Атропос – богини судьбы в древнегреческой мифологии. Они прямое олицетворение покорности человеческой судьбы, фатализма, смирения людей перед силами природы, которые они не в силах понять и постичь. Мойры – три богини, в чьих руках сосредоточена вся власть над миром, людьми, всем сущим. Многим кажется, что Зевс – главное божество, что именно он руководит Олимпом, держит власть в своих руках, но нет. Миром правят те, кто плетут нити жизней, определяют судьбу, решают, кому жить, а кому умирать. Вот истинные вседержители.

Женя задумался, а потом немного смутился, будто раскрыл что-то очень личное. Он скромно и с грустью улыбнулся, продемонстрировав свою книгу.

– Это подарок от мамы из далёкого детства. Она часто читала мне её перед сном. Про великих героев и их подвиги, про коварство богов, а вот историю про Мойр она почему-то всегда опускала. Будто боялась, что миф про старух с веретеном, следящих за каждым шагом и управляющих судьбами, станет для маленького ребёнка причиной ночных кошмаров. Я не знаю. Я бы хотел у неё спросить, но к тому времени, когда сам научился читать и обнаружил эту историю, было уже слишком поздно. – Женя покрутил в руках книгу. – В принципе, она была права. Образ повелительниц судеб потом надолго впечатался в мой разум. Одно время я даже корил их во всех своих бедах. Представляешь?

Алексей пересел поближе к нему, глубже натянул очки и вкрадчиво поинтересовался:

– Так что же всё-таки случилось?

– Да это неважно, – громко выдохнул Женя. – Лучше скажи вот что, теоретик, ты веришь в судьбу?

– В каком смысле? – удивился Максимов.

– В прямом. В предопределённость жизни, что каждый наш шаг, каждое действие или слово заранее кем-то задано, что есть некая незримая сила, управляющая нашей судьбой. И что бы ни делали, как бы ни старались изменить свой путь, мы не в силах на что-то повлиять. Так ли это?

– Какой необычный и странный вопрос, – усмехнулся Алексей и немного растерялся. – Вы хотите спросить, верю ли я в существование в каких-то там богинь судьбы?

– Нет-нет, я вовсе не о том, – замахал руками Женя и покосился на книгу. – Это так, источник вдохновения, связь с прошлым. Я её даже не читаю, поскольку знаю наизусть, но когда смотрю на иллюстрации, то проникаюсь величием древней культуры, и это помогает думать, размышлять над некоторыми вещами. – Он отвёл взгляд в сторону. – Знаешь, меня с детства пугает неизбежность, будь то неотвратимость смерти или просто наша беспомощность перед силами природы, величием космоса и безграничностью Вселенной. Я чувствую на себе это невыносимое давление, ощущаю себя безвольной частичкой чего-то огромного, непостижимого, и это пугает до чёртиков. Неужели человек настолько бессилен даже перед обстоятельствами собственной жизни?

Алексей по-доброму улыбнулся, будто перед ним маленький беспомощный котёнок, который робко ищет свой путь. В каком-то смысле это действительно было так. Внутренний мир странного парня настолько сильно контрастировал с его поведением, что это невольно вызывало у Алексея желание помочь, вывести заблудшую душу к свету знаний.

– Вам знакома диалектика? – спонтанно спросил Алексей, чем вызывал у своего нового знакомого приступ удивления.

– Немного, читал об этом ещё в школе, а что?

– Диалектика – это наука о всеобщих законах и взаимосвязях, а конкретно о связях между причиной и следствием, частным и общим, а также между случайным и необходимым. Необходимый, в вашем случае, значит, как раз предопределённый, зависимый. Многие люди, кто начинают изучать науку, постигать законы природы, очень часто впадают в так называемый вульгарный материализм. Страдают фатализмом, когда им кажется, что всё кругом предопределено и строится на чётко прописанных законах, что любое последствие заранее известно и зашито в программный код Вселенной от самого её рождения. Будто весь мир всего лишь бесконечная дорожка из костяшек домино, которые всё падают и падают. Это как раз то, о чём вы говорили. В таком случае действительно выхода нет, как и сомнений, что каждая костяшка обязательно исполнит свою предначертанную роль. Понимаете, о чём я?

Женя нахмурил брови, пытаясь понять, куда клонит странный юноша с видом всезнайки.

– Ну-у, примерно, – с сомнением в голосе ответил он.

– Отлично! – радостно воскликнул Алексей, будто уже добился победы. – Но необходимо понимать двойственность любого явления в природе, что, помимо закономерного, в них существует и случайное. Вот представьте: идёте вы по улице мимо стройки, и тут на голову прилетает кирпич. Хлоп! – Алексей немного раззадорился и ударил одной ладонью об другую. – Последствие этого прилёта будет закономерное – скорее всего, вас не станет, а вот сам факт падения кирпича по отношению к вам является случайным. Ни в каких сводах божественных законов не прописан тот факт, что вы должны обязательно встретиться с куском летающего камня. И никакие древнегреческие богини не в силах это изменить. Зато вы можете! У вас есть сильнейшее оружие в борьбе со случайностью, а порой и необходимостью – человеческий разум. Если бы вы попытались осознать свои действия, понять возможные последствия от хождения рядом со стройкой и принять своевременные меры, то могли бы избежать этой трагедии. Именно познание окружающего мира и его законов дарует человеку власть над природой и обстоятельствами, только знание делает нас по-настоящему свободными. Так что ответ на ваш вопрос – нет, человек вовсе не бессилен, но, безусловно, очень слаб, и нам нужно сильно постараться, чтобы сломить иго обстоятельств. Но ведь именно поэтому мы пришли в этот институт, не так ли?

Женя довольно ухмыльнулся и впервые посмотрел на собеседника с большим уважением.

– Да, именно поэтому я здесь, ты абсолютно прав. Как всё красиво живописал, аж до мурашек. Тебе нужно обязательно идти в аспирантуру и читать лекции, язык у тебя явно такой же острый, как и ум.

– Ой, нет, что вы, – покраснел Алексей. – Я не люблю выступать на публике.

– Ну и зря, такой талант пропадает. А вообще, в своих размышлениях я приходил к таким же выводам. Я потому и заинтересовался наукой. Искал способы изменить мир, экспериментировал, строил всякие устройства. Одно время любил романы про путешествия во времени, бредил идеей создать машину времени, вернуться в прошлое…

– Путешествия во времени невозможны, это антинаучно! – внезапно отрезал Алексей.

– Да знаю я, знаю… – с грустью подтвердил Женя. – Это было ещё в детстве. Когда я начал погружаться в науку, то очень быстро понял, что такое бывает только в сказках, а реальность оказалась очень жестокой и… сложной. Я погружался всё глубже и глубже в строение материи, и чем больше узнавал, тем сильнее терял уверенность в собственных силах. – Он вздохнул и повертел книгу в руках. – Я иногда люблю вот так уединиться с книжкой, чтобы просто подумать, поразмышлять о коварствах судьбы. Но никогда не оставлял идею изменить мир. В нём столько ужасного, столько неправильного. Чувствую, что я уже очень близко, чтобы раскрыть тайны Вселенной, что ответы где-то там, внутри, нужно лишь копнуть ещё немного глубже. И тогда мы сами станем богами, Алексей, сможем трактовать миру свою волю. Больше никакого горя или болезней, больше никаких войн и катаклизмов, нужно только найти тот общий закон, о котором ты говорил, и тогда мы будем властвовать над обстоятельствами.

Алексей не знал, как реагировать на подобные откровения, поэтому выразил на лице все эмоции сразу и нервно поскрёб ногтями щёку.

– Ого, вот это у тебя планы.

– Считаешь, плохие?

– Глобальные, я бы сказал.

– Но мы ведь пошли в науку, чтобы изменять мир, разве нет?

– Пожалуй, что да.

Сначала Максимов немного растерялся, но потом подумал, что в словах Жени действительно кроется зерно истины, то, о чём думают многие молодые учёные, выбравшие стезю науки, но зачастую боятся себе признаться. В конце концов, в этом заключается исторический путь человека – через познание разорвать оковы своей природы и подчинить судьбу своей воле, господствовать над обстоятельствами, а не подчиняться им. В этом Алексей был полностью согласен со своим новым чудаковатым знакомым.

Небольшую неловкую паузу разрушил громкий и трескучий звонок, раздавшийся во всех коридорам института и возвещавший о начале следующего занятия. Алексей с облегчением выдохнул. Он хотел уже соскочить с подоконника и отправиться в лекционный зал, но тут мимо них промчалась одна из студенток, отчего он моментально оцепенел и украдкой проводил её взглядом. Невысокая, худенькая девушка с длинными и чёрными как смоль волосами и такими же глубокими, как бескрайний космос, карими глазами добежала до дверей зала, обернулась на секунду и заскочила внутрь. Когда Алексей поймал на себе её взгляд, то тут же отвёл глаза в сторону, что, естественно, не осталось незамеченным. Наблюдая за своим робким приятелем, Женя самодовольно хмыкнул.

– Что, однокурсница из твоей группы? – ехидно улыбаясь, спросил он.

– Да, Катя, – мечтательно ответил Алексей, а потом добавил: – Она красивая.

– Симпатичная, согласен, но немного не в моём вкусе. А ты чего тушуешься? Давно бы познакомился, если нравится.

– Нет, я не могу, – затряс руками Алексей и закрутил головой. – Вряд ли она обратит на меня внимание. Такие девушки на недосягаемой высоте.

– С такими мыслями так точно. На какой ещё высоте? Она же не с Марса прилетела, – хихикнул Женя и решил подбодрить: – Больше уверенности в себе, друг. А вообще, причёсывайся хоть иногда, бороду отпусти, чтобы мужественнее выглядеть, и от девушек отбоя не будет. Хоть с Марса, хоть с Венеры, точно тебе говорю.

– А сам тогда чего без бороды? – пробурчал Алексей.

– Так у меня и девушки нет! – рассмеялся Женя. – Видишь, рабочий совет.

– Ладно, пойду я, – отмахнулся Алексей и соскочил с подоконника. – Лекция скоро начнётся.

– Давай, дерзай, теоретик. Возможно, ещё свидимся.

Женя посмотрел ему вслед, потом покрутил в руках свою любимую книгу, с грустью вздохнул и тоже направился на занятия.

* * *

16 лет до начала цикла

Очередной учебный день в институте имени Тимирязева проходил как обычно. Ничто не предвещало серьёзных перемен или судьбоносных событий. Семестр только-только перевалил за середину, и большинство нерадивых студентов даже не помышляли о том, чтобы готовиться к экзаменам или хотя бы поинтересоваться, что произошло в первой половине прошедших занятий, которые они не посещали. Но Алексей Максимов был не таким. Он стойко и ответственно продолжал грызть гранит науки, показывая пример другим студентам и вызывая ненависть у ленивых, но очень завистливых однокурсников. На одной из больших перемен он решил не отлучаться в столовую, как это делали остальные ребята, а занялся подготовкой к курсовой работе. Нужно было придумать план, составить график и набросать тезисы. У него были огромные надежды на свою дальнейшую научную карьеру, и поэтому он ответственно подходил к процессу обучения. Алексей выбрал себе уединённое место в конце большой аудитории и с головой погрузился в размышления, но насладиться полётом творческой мысли ему так и не удалось. Сразу после звонка на перемену, с грохотом отворяя дверь, в аудиторию влетел его хороший друг Женя Новиков. Он сильно запыхался, пока спешил добраться сюда, его глаза горели, а всё тело трясло от нетерпения. В своих руках он крепко сжимал свёрток какого-то журнала. Поискав глазами друга и обнаружив его в конце аудитории, он буквально засветился от счастья и тут же ринулся к нему, чуть не перевернув по пути стол. Женя с размаха бросил журнал на стол перед Алексеем, чем немало его напугал.

– Эй, ты чего! – воскликнул Максимов, чуть не свалившись со стула. – Сдурел, так подкрадываться?

– Ты это видел? – возбуждённым голосом спросил Женя, пуча глаза и переводя дух, при этом указывая на журнал «Наука и жизнь», лежащий на столе.

– Что «это»? – недовольно ворчал Алексей, собирая в кучу свои рабочие тетради.

– Ты читал свежий номер?

Новикову никак не удавалось собрать мысли в кучу, он просто пыхтел и продолжал упрямо демонстрировать журнал.

– Нет, конечно, когда бы я успел? Заняться мне больше нечем, только «научпоп» читать.

– Ты чего?!

Возмущению Жени не было предела. Он начал быстро листать журнал, а потом остановился на одной статье и ткнул пальцем в заголовок, кричащий о своей полной безвкусице: «Известный физик Иоганн Штейнмайер доказал существование параллельных миров».

– Вот, читай! – восторженно воскликнул Женя.

– И что это? – Лицо Алексея перекосило от омерзения.

– Ты не обращай внимания на заголовок, прочти!

Максимов неохотно взял в руки журнал, поправил очки и начал быстро бегать глазами по строчкам, а его друг развернул стул у соседней парты и уселся прямо перед ним, постукивая ногами в нетерпеливом ожидании.

Взбудораженные возгласы Жени, разносившиеся по всей аудитории, не остались не замеченными другими студентами. Главный объект обожания Алексея – миловидная девушка по имени Катя – в это время общалась со своими подругами и, когда заметила шумного юношу из другой группы, тут же расцвела и засияла широкой улыбкой. Затем тихо подкралась к Новикову со спины и мягко дотронулась до плеча.

– Женя, привет! – игриво пропела она.

Он быстро обернулся и одарил её в ответ дежурной улыбкой.

– Привет, Кать, – сухо обронил он и вернулся к созерцанию задумчивого лица своего друга.

Алексей выглянул из-за журнала, посмотрел поверх очков сначала на Женю, потом на Катю, нахмурился, почесал свою аккуратно стриженную бородку, к которой ещё никак не мог привыкнуть, и снова углубился в изучение статьи.

– Что у вас за шум, а драки нет? – поинтересовалась Катя.

– Да вот, готовимся покорить весь мир, – гордо заявил Женя и выпятил грудь вперёд. – Слышала про новую теорию Штейнмайера?

– Штейн… кого?

– Иоганн Штейнмайер, физик мирового уровня, ты что, разве не слышала? Ты же вроде теоретик? Чему вас только учат.

– Физике учат, – с обидой в голосе ответила Катя. – А не пантеону современных бездарей.

Услышав это, Алексей чуть заметно улыбнулся и довольно крякнул.

– Это ты, что ли, её научил? – спросил у него Женя, а потом повернулся к девушке: – Не общайся с ним больше, он плохо на тебя влияет.

Катя хихикнула и прикрыла рот рукой. Алексей тем временем дочитал статью, небрежно бросил журнал на стол и перекрестил руки на груди.

– Так и что я должен здесь увидеть? – спросил он разочарованно. – Какое-то вульгарное использование матрицы Рудовского, ещё и с примесью мифов и городских легенд. Очередной сумасшедший для заголовков жёлтой прессы.

– Ты чего, это же Штейнмайер! – возмутился Женя.

– Ну и что? В прошлом, может, и заслуженный учёный, а теперь лишь безумный старик с бредовыми идеями. Параллельные реальности? Ты серьёзно?

– Да забудь ты про эти реальности, очисти этот текст от мистической шелухи, в корень смотри, в саму суть теории. Это оно, Лёша!

– Оно?

– Конечно! То, что мы так долго искали, – ключ к познанию Вселенной, к её внутреннему устройству. Теория Штейнмайера приоткрыла нам дверь в саму кузню Бога!

– Это скорее гипотеза, а не теория, – пробурчал в ответ Алексей.

– Да какая разница, Лёша?! Что ты вечно ворчишь? Посмотри в глаза фактам, это настоящий прорыв, то, о чём мечтали люди с самого зарождения науки, – заглянуть за кулисы сотворения мира, понять механизм образования вещества.

– Квантовые флуктуации известны давно, ничего такого он не открыл.

– Может, и так, но он первый сформулировал законы их появлений и влияние на структуру вещества. По сути, он показал, как образовываются новые частицы, как встраиваются в текущую матрицу мира, как перестраивают её. Ещё никто в мире не осознал важность этого открытия. Все видят глупости про параллельные вселенные, но мы должны быть выше этого, должны извлечь здравое научное ядро и использовать его.

– Использовать? Что ты имеешь в виду? – удивился Алексей. – Допустим, это так, и он действительно показал процесс образования нового вещества, но в любом случае это случайный, непредсказуемый процесс. Для учёных происходящее в квантовом поле является своеобразной точкой сингулярности, порогом, за которым любое предсказание невозможно.

– Было невозможно, Лёша, было! – воскликнул Женя и вновь указал на журнал. – Задумайся хоть на секунду, представь, что это возможно, что мы можем вмешаться в этот процесс, управлять им. Штейнмайер сам не понял, насколько великое открытие он совершил, но мы можем использовать его математику и Матрицу Рудовского, доработать теорию и найти путь к контролю этих процессов. Ты только представь, друг, какие горизонты перед нами откроются, если мы сможем влиять на исход квантовых флуктуаций, если сможем подтолкнуть процесс образования вещества в нужную нам сторону!

Катя всё время стояла за спиной Новикова и бесцеремонно следила за их оживлённым спором, но тут даже она не смогла сдержать восхищения.

– Ребят, подождите, я правильно понимаю, вы сейчас говорите про новый способ ядерной трансмутации? – широко раскрыв глаза, с интересом спросила она. – Это же гениально!

– Именно! – поддержал её Женя. – Даже больше. Я говорю не о простом превращении одного химического элемента в другой, а о глубинной перестройке всей матрицы. Мы можем вызвать цепную реакцию, то самое наложение реальности, о котором говорит Штейнмайер. Представь, что мы сможем изменить не только отдельный атом, а сразу всю молекулу или вообще неограниченное количество вещества. Лёша, подумай о перспективах, что перед нами откроются. Это то, о чём мы всегда мечтали. Мы сможем изменить весь мир!

– Так-так-так, притормозите, – протестовал Алексей, размахивая руками. – Женя, по-моему, тебя заносит куда-то не туда. Ты всё это вывел из одной только статейки этого вшивого журнала?

– Почему сразу вшивого? – обиделся Новиков.

– Да потому, что это давно не научный журнал, а жёлтая газетёнка для скандальных новостей. К тому же я не уверен, что подобное вмешательство в структуру вещества вообще возможно.

– Эй! – возмутился Женя. – Что я слышу? А кто мне всё время повторял, что для науки нет ничего невозможного, а? Я тебя уверяю, в этом что-то есть, нужно только подробнее изучить его теорию. Все ответы там, поверь мне.

Максимов глубоко вздохнул, потом снял очки и потёр пальцами глаза.

– Даже если на секунду представить, что твои безумные теории возможны, то для этого понадобилось бы просто немыслимое количество энергии, собранное в одной точке, – устало пробормотал он.

– Немыслимое – это сколько? – не унимался Женя.

– Не знаю, для этого нужны точные расчёты, просто так прикинуть очень сложно.

– Вот поэтому ты мне и нужен. Самая светлая голова во всём институте. Если не ты доберёшься до истины, то кто?

– Женя, у меня курсовая на носу! – истошно отбивался Алексей, хотя прекрасно понимал, к чему всё идёт.

– Какая курсовая, ты чего? – Женя расплылся в широкой улыбке, предчувствуя, что победил. – Давай уже, хватит этой бесполезной работы. Встречаемся после занятий и идём ко мне в гараж, всё обсудим, пива попьём. Время творить историю!

– Я не пью пиво, – подавленно сопротивлялся Алексей.

– Чёрт возьми, ты порой такой занудный, – совсем беззлобно ответил Новиков и закатил глаза. – Значит, чаю попьёшь.

– Ой, а можно мне тоже с вами? – радостно воскликнула Катя. – Всегда мечтала творить историю.

– Конечно, тоже приходи, лишняя голова не помешает, – ответил Женя, а потом обратился к своему другу: – Вот видишь, бери пример с Катюхи, хватит киснуть над бесполезными писульками.

– Вообще-то, это важное исследование, – чуть слышно пробубнил Алексей, натягивая на нос очки.

– Всё, друзья, тогда до вечера, и помните, как сказал один древнегреческий поэт, «храбрым судьба помогает»!

Новиков подмигнул Кате, отчего та засияла ещё ярче, больно обжигая своим светом ранимую душу Алексея, а потом схватил со стола журнал и пулей вылетел из аудитории как раз под аккомпанемент разразившегося звонка.

* * *

6 лет до начала цикла

Алексей не находил себе места, ощущая, как по телу пробегает мелкая дрожь. Он ходил из стороны в сторону, постоянно прикусывая губу до боли, и тихо повторял заученные фразы, которые прокручивал в голове всю ночь. Больше всего на свете он хотел бы вернуться в тишину своего уютного кабинета и продолжить работу над проектом, но уже дал слово Евгению прийти на это проклятое шоу. Несмотря на то что Алексей часто выступал перед публикой и вёл лекции для студентов, но в стенах родного института он чувствовал себя гораздо свободнее и комфортнее. Тем более, в окружении людей, которые знают и ценят его, а тут предстояло раскрыть себя всему миру, смотреть сквозь камеры в глаза миллионов телезрителей. Его до панического ужаса пугала такая перспектива, он чувствовал, как выходит за очерченные для себя рамки дозволенного. В отличие от Евгения, который оказался безмерно воодушевлён такими перспективами, его глаза горели, и он наслаждался каждой секундной новообретённой славы.

Максимов понимал, что было сложно ожидать иного исхода после их громких заявлений. Несмотря на то что часть разработок быстро засекретили, они всё же решили раскрыть основные принципы своей концепции в одном из самых престижных научных журналов. Они старались излагать новые принципы вмешательства в квантовый мир частиц и управляемой реакции наиболее общими и обтекаемыми фразами, но даже это вызвало эффект разорвавшейся бомбы в научных кругах. Учёные со всего мира разделились на два лагеря: одни жаждали новых сведений и осаждали телефоны молодых естествоиспытателей, даже объявляли о начале новой вехи в истории человечества, а другие, наоборот, требовали подробных подтверждений и даже презрительно называли их шарлатанами. Также звучали робкие предостережения, что стремление играть в Бога и вторгаться в глубинные основы самого мироздания может вызвать непредсказуемые последствия, но их голоса утонули в гвалте общего спора. И, конечно, мимо такого скандала не могло пройти телевидение, где на одном из центральных каналов выходило воскресное шоу, куда приглашали талантов со всех концов необъятной Родины, чтобы они могли продемонстрировать свои достижения и вызвать всплеск патриотизма и гордости у миллионов телезрителей. Когда Евгений получил приглашение, то он был просто не в себя от радости и долго уговаривал Алексея выйти в свет и использовать любую возможность, чтобы привлечь к себе внимание. Хотя тот был против и просил не играть с огнём, особенно когда дело касается государственной тайны, но перед глазами Новикова уже брезжил свет заветной мечты, и он безрассудно бросался вперёд в надежде ухватить её руками.

Евгений, Алексей и Катя заблаговременно прибыли на студию, где проводились съёмки передачи, чтобы приготовиться и собраться с духом. Евгений тоже почувствовал небольшой мандраж, хотя скорее от восхищения и нетерпения, чем от беспокойства. По такому случаю они даже заехали в один свадебный салон неподалёку от института, где взяли напрокат деловые костюмы, чтобы выглядеть более представительно перед аудиторией. Катя тоже пришла в своём обычном деловом наряде, хотя и не собиралась участвовать в шоу, но решила поддержать мужа в такой важный для него момент.

До выступления оставалось совсем мало времени, и молодых учёных уже пригласили в главную студию, где проходили съёмки. Это был весьма просторный и хорошо освещённый зал, где в центре перед кучей камер поставили два огромных кожаных дивана, а позади них виднелись красивые и вычурные декорации. На них даже можно было разглядеть множество картинок с главными достижениями страны в сфере строительства и науки. Ребята стояли в стороне от съёмочной площадки, где как раз заканчивалось интервью с каким-то известным спортсменом, и мимо них пронеслась миловидная девушка – одна из работниц телевидения.

– Готовьтесь, скоро ваш выход, – вполголоса сказала она, натягивая на лице улыбку, и потом подмигнула.

– Как скоро? – с тревогой в голосе поинтересовался Алексей.

– Сейчас мы уходим на рекламную паузу и через пять минут начинаем. Не волнуйтесь, всё будет хорошо, – мягким тоном ответила девушка и помчалась дальше.

– Надеюсь, – заворчал Максимов.

Евгений рядом с ним тоже раздражённо бормотал себе под нос и дёргал из стороны в сторону туго затянутый галстук.

– Чёрт, как же давит, – прошипел он.

Катя подошла к нему и начала ослаблять узел галстука.

– Так, прекрати дёргаться, а то сейчас порежу ногтями, – суровым тоном приказала она.

– Как же ещё жмёт этот пиджак, а я говорил, что надо было взять на размер больше, – не унимался он.

– Женя, прекрати, а то сейчас получишь. Вообще, это называется приталенный пиджак, другой на тебе висел как мешок из-под картошки.

– Но хотя бы он был комфортным. Зачем вообще этот маскарад? Мы учёные, а не финансисты или политики.

– Ты сам захотел прийти на телевидение, а здесь нужно выглядеть презентабельно. Хочешь быть учёным с мировым именем? Так веди себя соответствующе. Никто не будет слушать человека в тряпье, – ответила она, а потом обратилась к Максимову: – Лёш, а тебе помочь с галстуком?

– Нет-нет, переживу, спасибо. Мы же теперь учёные с мировым именем, так ведь, Жень?

Новиков что-то проворчал в ответ, но тут рядом с ними снова возникла та улыбчивая девушка, но в этот раз с планшетом для бумаг в руках.

– Так, Новиков, Максимов, следуйте за мной, – прочитала она их фамилии с планшета, а потом с подозрением взглянула на Катю: – А вы тоже с ними?

– Ой, нет, что вы, я так просто, обслуживающий персонал, – испытывая неловкость, ответила Катя, а потом засмеялась. – Я тут, в сторонке постою.

– Если не участвуете в съёмках, тогда покиньте помещение, – внезапно огрубевшим голосом сказала девушка и указала на дверь в конце студии.

– Катюш, может, передумаешь? Давай с нами, всё-таки не последний человек в проекте, – умолял её Новиков.

– Нет-нет-нет, ни за что! – протестовала Катя. – Мы с тобой уже обсуждали. Только без меня.

Катя начала отступать к выходу, но не прошла и десятка шагов, как любопытство перевесило её манеры, и она просто спряталась в тени неосвещённой зоны.

Евгения и Алексея отвели в центр студии, разместили на диване, нацепили петличные микрофоны, а гримёр немного припудрил им лица. Напротив них уже сидела весьма эффектная девушка модельной внешности с длинными вьющимися волосами. С безжизненным взглядом она пожирала темноту в глубине студии и никак не реагировала, словно марионетка, оставленная без контроля кукловода. Но стоило голосу режиссёра прозвучать в скрытом за волосами наушнике, как она резко преобразилась, засверкала как звезда на ночном небосклоне, а улыбка растянулась до ушей.

– И-и-и мы возвращаемся к нашим дорогим гостям, – почти пропела ведущая звонким и задорным голосом. – Как я обещала, сейчас мы познакомим вас с двумя великолепными молодыми учёными-физиками, гордостью нашей страны, уже успевшими завоевать признание и зависть у зарубежных коллег. Итак, уважаемые гости, пожалуйста, представьтесь нашим дорогим телезрителям.

В студии повисла пугающая тишина. Алексей окаменел как истукан и смотрел в пол перед собой, а Евгений просто молча уставился в камеру, пока один из операторов не помахал ему рукой, призывая хоть что-то ответить.

– Да, всем привет, меня зовут Евгений Новиков, а это мой хороший друг и коллега Алексей Максимов. Мы работаем в НИИ, который является частью главного физико-технического института страны, названного в честь великого учёного Тимирязева.

Алексей плотно сомкнул губы, тоже посмотрел в камеру и приветственно махнул ладонью, после чего воздух вновь сковала молчаливая тишина. Ведущая продолжала глупо улыбаться, периодически поглядывая на операторов и слушая раздражённые крики режиссёра через наушник.

– Что же, это было прекрасно и весьма познавательно, – наконец оживилась она. – Но, надеюсь, вы расскажете нам чуть больше о том, чем занимаетесь и в чём заключается суть вашего открытия?

– Да-да, конечно. – Евгений с радостью закивал, а потом повернулся к другу: – Алексей, давай лучше ты.

Максимов посмотрел на него испепеляющим взглядом, в котором выразил всё, что хотел сказать, но что не позволяло воспитание. Он заёрзал на месте, откашлялся и вытер вспотевшие ладони о брюки.

– Хорошо, – тихо произнёс он. – Если кратко, то суть наших исследований заключается в поиске новых способов направленной ядерной трансмутации, причём не с помощью воздействия на ядро атома, например управляемого деления изотопов урана, как принято в атомной промышленности, а, наоборот, мы ищем пути ядерного синтеза, и немало в этом преуспели. В природе образование более тяжёлых ядер происходит, например, в недрах звёзд в результате так называемого нуклеосинтеза, когда под воздействием высокого давления и температуры происходит сплавление ядер водорода, превращая его в гелий, а затем в углерод, кислород и так далее. Люди тоже давно мечтали покорить энергию Солнца и не оставляют попыток построить свой термоядерный реактор, чтобы воспроизвести процессы нуклеосинтеза, но пока их попытки не увенчались успехом. А всё почему? Потому что они пытаются разрушить извне то, что создано природой, победить сильное ядерное взаимодействие с целью извлечь таящуюся в нём энергию. Но мы решили пойти другим путём. Нам мало прямолинейных попыток насильно сплавить между собой простейшие ядра, мы хотим изменить их изнутри, воздействовать на фундаментальные законы Вселенной, на сам механизм образования нового вещества. Направить естественные процессы природы в нужное нам русло, перестроить всю структуру, использовать внутреннюю энергию для преобразования вещества в любое другое по нашему желанию. Это откроет перед человечеством немыслимые доселе горизонты. Вот, как-то так.

Лицо ведущей неестественно перекосило, будто она пережила худший кошмар в своей жизни, а улыбка сползла куда-то набок.

– Хорошо-о-о, – тянула она время, явно ожидая ответа режиссёра. – Спасибо за столь доходчивое объяснение, но не могли бы вы пояснить ещё раз для наших менее осведомлённых зрителей?

Алексей только успел открыть рот, как его перебил внезапно оживившийся Евгений:

– Позвольте, я поясню. Мой коллега хотел сказать, что мы придумали очень эффективный способ преобразования одного вещества в другое, причём в любых количествах.

– Вроде это называется химией? – неожиданно добавила ведущая.

От подобного глупого вопроса Евгений моментально пришёл в ярость. Он нахмурил брови, просверлил ведущую взглядом, потом осмотрел студию и заметил свою жену, следящую за интервью издалека. Новиков на секунду прикрыл глаза, глубоко вдохнул и попытался вернуть себе подобие улыбки.

– Нет, это называется не так, химия совсем про другое, – выдавил он из себя. – Химия не позволит вам создать философский камень и превратить свинец в золото, химия не перевернёт весь мир, а мы способны на это.

– Так вы создали философский камень? – оживилась ведущая, услышав знакомое название.

– Мой коллега шутит, – попытался вмешаться Алексей и положил руку на плечо Евгения, чтобы тот угомонился.

– Нет, я не шучу, – настаивал Новиков, переходя на язвительный тон. – Я просто поясняю нашим неосведомлённым телезрителям.

– Так, хорошо. – Ведущая хлопнула в ладоши, пытаясь сменить тему. – Тогда расскажите о себе подробнее, что побудило вас заняться этим исследованием?

– Наука, – выпалил Алексей.

– Наука? – удивилась девушка.

– Да, вполне достаточная причина.

– Хорошая мотивация, – глупо хихикнула она и обратилась к Евгению: – А вас что сподвигло?

Евгений снова сделал глубокий вдох, а потом расстегнул пуговицы пиджака и ещё немного ослабил узел галстука. Теперь он мог широко расправить плечи и дышать полной грудью, что помогло ему немного расслабиться.

– Знаете, мой отец был очень известным адвокатом, – начал он издалека. – И всегда говорил, что, помогая людям, мы изменяем мир. Конечно, его помощь была весьма своеобразной, но он свято верил в свою миссию на земле. Как минимум до тех пор, пока в нашей семье не произошло горе. В раннем возрасте я потерял маму, которую очень любил. А всё из-за того, что врачи слишком поздно обнаружили коварную болезнь. Сложно сказать, кто виноват на самом деле: нерадивые врачи, делавшие постоянные осмотры, или несовершенство оборудования. Я часто задавался вопросом: «Если бы мы обладали более точными технологиями или методами исследований, могло ли всё повернуться иначе?» Не знаю. Но тогда я понял, что люди больше не могут слепо подчиняться судьбе, мы должны полностью контролировать свои жизни. Именно мы, люди, являемся высшими существами на этой планете, и именно мы должны подчинить себе природу, выйти из-под её многовекового гнёта. Поэтому я заинтересовался наукой, техникой, технологиями, я хотел докопаться до сути, понять, как всё устроено. А вот отец так и не смог справиться с утратой. Он начал много пить, уничтожил своё доброе имя и карьеру, опустился на самое дно. Однако я хочу сказать спасибо за то, что он до последнего поддерживал меня и мои стремления. Я знаю, отец всегда мечтал, что я пойду по его стопам, поступлю на юридический, стану адвокатом, начну помогать людям, но я нашёл свой путь, а он не возражал.

Евгений закрыл рот и задумался на секунду, чем и воспользовалась ведущая, чтобы вставить слово:

– Простите, мне жаль это слышать, но как это относится к вашей работе?

– Вы спросили, что сподвигло меня на эти исследования, так вот, мой отец был неправ, всё строго наоборот: меняя мир, мы помогаем людям. В этом моя цель.

– Ого, как амбициозно!

Тут не выдержал Алексей и решил вмешаться в откровения своего друга:

– На самом деле, мы хотели только лучше изучить мир, понять, как он работает, проникнуть в саму основу мироздания.

– Да это так, – подтвердил Евгений. – Но как сказал один мудрый человек: «Философы лишь различным образом объясняли мир, но дело заключается в том, чтобы изменить его».

– Вы ещё и философы? – не переставала удивляться ведущая, умоляюще поглядывая в камеру. – И что же вы хотите изменить?

– Простите, но мы не можем раскрывать подробности наших текущих исследований, – непривычно громко воскликнул Алексей, пока его друг снова не сказал что-нибудь лишнее. – Всё-таки мы работаем в крупном государственном НИИ, и многое ещё засекречено. Ведь так, коллега?!

Максимов сжал губы и многозначительно посмотрел на Евгения.

– Да-да, конечно, – подтвердил он, скрещивая руки на груди. – Думаю, мы ответили на ваш вопрос.

– Более чем, – согласилась ведущая и приложила палец к наушнику. – Мне тут сообщили, что некто Штен… моер обвиняет вас в краже его теории. Что вы можете ответить на это?

– Вы хотели сказать Штейнмайер? – поправил её Алексей.

– Да, прошу прощения, он самый. Так это правда, что вы использовали его наработки?

– Что значит «использовали»? – возмутился Евгений. – Да, мы черпали вдохновение для исследований в теории Штейнмайера. Это изначально известно, и мы прямо объявили об этом в своей статье. Все научные исследования опираются на открытия других учёных, в этом и заключается поступательное развитие теорий, в этом кроется сама суть науки! Гипотезы не берутся из воздуха, так что забугорная выскочка может засунуть свои претензии в… портфель или ещё куда-нибудь.

– Буду более деликатен, чем мой коллега, но в целом согласен с ним, – с неловкостью улыбнулся Алексей. – Иначе мы все крадём идеи у Ньютона или Евклида с Архимедом.

– К тому же мы сами не лыком шиты, – добавил Евгений. – Я заведую опытно-конструкторским отделом, а мой коллега – научно-исследовательской частью нашего НИИ. Ещё Алексей является доцентом кафедры физики элементарных частиц и кандидатом физико-математических наук, – выпалил он, а потом добавил шутливо, глядя прямо в камеру: – Так что ещё неизвестно, кто кому должен предъявлять претензии, мистер Штейнмайер.

– Ого, поразительно, – совершенно искусственно удивилась ведущая. – А какие у вас взаимоотношения внутри коллектива?

– Превосходные! – воскликнул Евгений. – Алексей не только мой коллега, но и самый лучший друг. Так что у нас полное взаимопонимание и доверие. Алексей занимается всей исследовательской частью, дорабатывает теорию, а я воплощаю идеи в жизнь. Вот говорят, что между теоретиками и практиками существует непреодолимая пропасть противоречий, но я с этим несогласен. Мы отлично дополняем друг друга и образуем то самое монолитное ядро всего коллектива НИИ.

– Звучит просто чудесно, я рада, что в вашем научном коллективе царит такое согласие, – сказала девушка и посмотрела в камеру. – А ещё, благодаря государственной программе поддержки молодых учёных, наши гости выиграли президентский грант на развитие перспективных технологий, – прочитала она с телесуфлёра и снова повернулась к ребятам: – Расскажите, пожалуйста, помогла ли финансовая поддержка от государства в вашем начинании?

– Да, конечно, – ответил Евгений с широкой улыбкой. – Я себе такой крутой внедорожник купил. Вы не видели?

Ведущая открыла от изумления рот и не знала, что ответить.

– Мой коллега шутит, – поспешил развеять неловкую паузу Алексей, нервно поправляя очки. – Мы безмерно благодарны государству за поддержку, но больше всего мы признательны ректору нашего института, который однажды поверил в нас, предоставил всё необходимое для исследований и помог получить этот грант. Без его посильного вклада ничего бы не вышло.

– Согласен, – поддержал друга Евгений. – А ещё я благодарен за помощь в проекте своей любимой жене Екатерине. Она тоже великолепный учёный и просто замечательный человек. Вот, кстати, и она! – указал он на жену, одиноко стоящую в стороне, и поманил рукой. – Катюш, иди к нам.

Алексей схватил его за рукав и одёрнул, но Евгений не успокоился. Катя тоже не стремилась бежать по первому зову. Вместо этого, она пронзила его ненавидящим взглядом, сжала от злости зубы и быстро покинула студию.

– Она у меня стеснительная, – как ни в чём не бывало продолжил Евгений.

– Что ж, это прекрасно, – неуверенно произнесла ведущая, растерянно поглядывая в камеру. – Но на этом наше время истекло. С нами были два выдающихся молодых учёных со своим сногсшибательным изобретением. Сейчас мы уйдём на небольшую рекламу, после чего вас ждут ещё несколько талантливых людей, среди которых невероятный дрессировщик собак и его умилительный компаньон, не переключайтесь!

Когда начался рекламный блок, ведущая устало и раздражённо закатила глаза и что-то тихо, но эмоционально сказала режиссёру. Девушка с планшетом тут же подскочила к ребятам, поблагодарила их за «невероятно интересное интервью» и попросила поскорее покинуть студию, пока готовятся следующие гости. Они дружно встали с дивана и молча пошли к выходу, но на полпути Максимов сильно дёрнул Евгения за рукав.

– Эй, прекрати, нам его ещё возвращать, – с улыбкой на лице ответил Новиков.

– Ты чего творишь? – зло прошипел на ухо Алексей. – Сам нас заставил прийти на этот цирк и устроил тут какое-то… шоу.

– Да чего такого-то? – искренне удивился Евгений.

Когда они вышли за дверь, то сразу наткнулись на разъярённую Катю. Она демонстративно вытерла проступившие слёзы, шмыгнула носом и обдала мужа новым потоком обиды и гнева.

– Я же просила так не делать! – с горечью выпалила она, сильно сжимая кулаки, но потом зарычала и быстро пошла вдаль по коридору.

– Ну ты и дурак, – прокомментировал её слова Алексей и последовал за ней: – Катя, подожди!

– Так что случилось-то?! Нормально же всё прошло, – громко недоумевал Евгений, а потом добавил вполголоса: – Вот и старайся ради вас.

Новиков насупился, засунул руки в карманы и побрёл по мягкой ковровой дорожке, уже представляя, сколько ещё таких просторных и светлых коридоров им предстоит посетить на пути к неминуемому успеху.

* * *

5 лет до начала цикла

Центр экспериментальной физики и ядерных разработок, или, как его называли во всех секретных документах, Лаборатория № 2, с самого утра гудел как встревоженный улей. Сегодня здесь ждали правительственную комиссию из большого числа высокопоставленных министров, которых направили изучить деятельность НИИ и ознакомиться с его практическими результатами. Часть учёных с трепетом ждала демонстрации, их распирало от гордости за свой проект, как, например, руководителя отдела опытно-конструкторских разработок Евгения Новикова. Ведь настал тот день, о котором он грезил долгие годы, проводя их в бесконечных научных изысканиях, за чертежами и постройкой невероятных машин. Момент его триумфа, когда он представит правительству, а потом и всему миру, чего добилась его группа и чего достиг он сам. Новиков надеялся, что произведёт нужное впечатление, чтобы получить финансовую поддержку на дальнейшие исследования, на то, чтобы стать ещё ближе к его главной мечте. Грант от государства, выданный на первичные исследования, подходил к концу, и Евгению во что бы то ни стало нужно было убедить важных бонз в перспективности их работы.

Другие учёные во главе с Максимовым, возглавляющим исследовательский отдел Лаборатории № 2, не питали лишних иллюзий и понимали, что проект слишком далёк от окончательного вида и содержит ещё немало белых пятен. Алексей убеждал своего друга и коллегу, что установка ещё не готова к демонстрационным испытаниям, хотя и понимал, что судьба всего исследования висит на волоске. Если они не получат финансирования, то всё, над чем они работали долгие годы, растворится в архивах института. Тем не менее Новиков был настолько уверен в предстоящих испытаниях, что благодаря своему пробивному характеру и невероятному упорству смог убедить всех остальных.

Ближе к обеду оба руководителя лабораторией собрались перед открытыми воротами, ведущими на территорию исследовательского центра, где их уже ждал ректор института. Полный пожилой мужчина очень нервничал, и постоянно вытирал пот со лба при помощи носового платка, и периодически поправлял пиджак, который его явно стеснял и не подходил по размеру. Завидев Алексея и Евгения, он нервно вскинул руки и пошёл навстречу.

– Ну наконец-то! – воскликнул тучный мужчина глубоким зычным голосом и продолжил с раздражением: – Сколько вас можно ждать?! Министры уже скоро прибудут.

Он как ледокол вклинился между ними, схватил за рукава белоснежных халатов, накинутых поверх деловых костюмов, и потащил к выходу, где вот-вот должны появиться долгожданные гости.

– Да успокойтесь вы, всё будет хорошо, – уверенно сказал Евгений.

– Вы уж постарайтесь не опозорить меня, ребятки. Я вам подсобил как смог, отдал на попечение целую лабораторию, вложил в вашу затею, можно сказать, всю душу. Вы уж не подведите, ладно? – с трудом схватывая воздух, причитал ректор. – Судьба всего института сейчас на ваших плечах.

– Сделаем всё возможное, – подтвердил Алексей.

Втроём они вышли к краю дороги и замерли в томительном ожидании. Но время шло, а гости не спешили появляться. Евгений сгорал от нетерпения, ему так хотелось поделиться своими достижениями, что он не находил себе места. Раскачивался взад-вперёд, не зная, куда деть энергию, бьющую из него ключом. Ведь больше всего он ненавидел бессмысленную трату времени, которое мог потратить на очередную гайку, закрученную в пользу его проекта. Евгений начал насвистывать какую-то мелодию, всё время пытаясь увернуться от яркого летнего солнца, пока его внимание не привлекла будка охраны, находящаяся всего в нескольких метрах от него. Внутри по стойке смирно стоял их новый охранник, нанятый всего пару месяцев назад. Выглядел он не слишком грозно для своей профессии: среднего возраста, немного тучный, с полными щеками, на которых играл налитой румянец, с короткими тёмными волосами и очень грустными глазами. Несмотря на это, на его лице светилась скромная, чуть заметная улыбка, и никакое солнце не могло помешать ему наслаждаться своей причастностью к мгновениям торжества в жизни исследовательского центра, который он призван охранять. Поэтому он готовился к встрече важных гостей не меньше других, даже погладил свой костюм охранника и старательно зачесал набок короткие волосы.

Евгению надоело стоять на месте, тем более ноги уже стали затекать, поэтому он отделился от остальных и медленно приблизился к будке охраны. Потом негромко постучал в стеклянную перегородку костяшкой пальца.

– Петя, привет! – весело сказал он. – Как поживаешь? Готов к встрече дорогих гостей?

Охранник немного смутился, и его улыбка начала расширяться.

– Добрый день, Евгений Дмитриевич. А что мне готовиться? Моё дело малое – стой да открывай ворота.

– Ой, да брось, какой я тебе Евгений Дмитриевич? Я же говорил, просто Женя, или на худой конец Евгений. А то ощущаю себя каким-то седовласым профессором. Мы же с тобой почти ровесники, так ведь?

Охранник пожал плечами.

– Ну вот, – продолжил Евгений. – Это ты перед нашими государственными покровителями можешь так расшаркиваться, называть их полными именами, регалиями, а тут мы все как одна семья. Работаем на благо всего человечества. Вот так, Петя.

– Так я и не знаю их имён, – растерялся охранник Пётр.

– И то правда, – согласился Евгений, а потом нахмурился. – И я не знаю.

В задумчивости он вернулся ко входу, подошёл к своему лучшему другу и спросил вполголоса:

– Лёш, а ты вообще в курсе, как зовут этих министров?

– Конечно! Кто их не знает? Это же первые лица страны.

Евгений скорчил жуткую гримасу и отвернулся в сторону.

– Ну да, ну да. Я просто проверял, молодец.

– Новиков, что ты какой неугомонный? – проголосил ректор, но тут же осёкся. – О, вот и они! Новиков, быстро встал в строй!

Кортеж из нескольких правительственных лимузинов в сопровождении машин полиции возвестили о своём прибытии светом проблесковых маячков. Вереница автомобилей сначала показалась на дороге, огибающей здание института, потом медленно приблизилась к воротам исследовательского центра. Они остановились прямо напротив тройки ожидающих учёных, но никто не спешил покидать свои стальные паланкины. Алексей и Евгений переглянулись. Спустя некоторое время из машин показалась прислуга из числа сопровождения. Они подбежали к задним дверям сверкающих чернотой лимузинов, услужливо открыли двери, откуда сразу показались напыщенные и угрюмые лица министров, лоснящиеся от собственной важности и угрюмо взирающие на всё, куда посылали их по долгу службы. Они даже не пытались скрывать отвращения к своим обязанностям и людям, с кем приходилось встречаться.

Алексей наклонился к Евгению и тихо промычал:

– Эти денег не дадут.

– Дадут, куда они денутся.

– Тихо! – прошипел в негодовании ректор.

Из тех, кого Алексей смог разглядеть и узнать, были министры науки и образования, энергетики, а также представители служб внешней разведки и государственной безопасности. Последним из лимузина показался министр обороны – высокий и статный мужчина в уже почтенном возрасте. Он держался весьма уверенно и гордо, да и в целом выглядел очень крепким и подвижным, а его ястребиный взгляд из-под густых нахмуренных бровей будто прогрызал людей насквозь.

Министры в сопровождении нескольких человек приблизились к главным воротам и с надменным видом осмотрели тройку встречающих.

– Ну, что тут у вас? – грубо спросил министр энергетики, демонстративно поглядывая на дорогие наручные часы.

– Добрый день, господа, – расплываясь в любезностях, пропел ректор. – Приветствуем вас на территории нашего НИИ. Как ректор института с гордостью хочу представить наших героев, которые продемонстрируют вам результаты своих многолетних исследований, – торжественно протрубил он и указал сначала на Алексея. – Знакомьтесь, Алексей Максимов – руководитель отдела исследований, заведующий всей лабораторией, которую вы можете наблюдать за моей спиной, вон там, в конце дороги. – Он на секунду обернулся. – А второй герой – Евгений Новиков. И если Алексей – это ум всего проекта, то Евгений, безусловно, – его сердце. Он руководит опытно-конструкторскими работами, под чьим чутким надзором наши инженеры создают невероятные машины. Вы просто обязаны их увидеть. Прямо сейчас мы проследуем с вами в подземное царство Евгения, где он творит свою магию. – Улыбка на лице ректора воссияла ярче солнца, и он приложил руку к груди. – Ну и, конечно, я – ваш покорный слуга – тоже внёс немалую лепту…

Министр энергетики сморщился так, будто съел целый лимон.

– Да-да, это всё прекрасно, но достаточно слов. Мы уже наслышаны, так что давайте без этого. У нас мало времени. Показывайте что хотели.

– Да, друзья, давайте ближе к делу, у нас ещё несколько встреч запланировано на сегодня, – согласился министр науки, хотя и чувствовал себя неловко за своего коллегу.

А вот министр обороны с интересом разглядывал территорию комплекса через открытые ворота и что-то таинственно мычал себе под нос.

– Хорошо, как скажете, – стушевался ректор, и улыбка вмиг растворилась на его лице. – Прошу следовать за мной.

Он резко развернулся на месте и торопливо повёл всех к зданию лаборатории № 2, которое дало название всему научному центру. По дороге Алексей незаметно приблизился к Евгению и с ехидной ухмылкой спросил:

– Ты всё ещё уверен в их намерениях?

– Я уверен в нас, – ответил он и подмигнул.

Делегация проследовала внутрь здания, а затем в лифт, расположившийся слева от входа. Его кабина оказалась настолько просторной, что в ней с лёгкостью поместились все члены важной процессии, не стесняя даже их чрезмерно раздутое эго. Евгений зашёл последним, достал из кармана брюк маленький ключик и вставил его в специальную замочную скважину на самой нижней кнопке контрольной панели. Только после поворота ключа кнопка подалась, и лифт начал своё равномерное движение к подземному этажу. Вскоре министры оказались в ярко освещённом и длинном коридоре, где перед ними приветственно расстелили красную ковровую дорожку с золотистыми узорами по краям. В конце виднелись широкие двухстворчатые двери, а над ними огромная кричащая вывеска с надписью на неизвестном языке. Чуть ниже можно было различить небольшой лозунг на латыни: «Fortis fortuna adiuvat!» Евгений тут же выбежал вперёд, широко раскинул руки и громко торжественно воскликнул:

– Добро пожаловать в Коринф!

Из правительственной делегации вышел высокий и стройный мужчина в строгом чёрном костюме и с холодным, безжизненным взглядом. Как оказалось после, он был представителем службы государственной безопасности. Мужчина бегло осмотрел надписи над дверью, а потом презрительно взглянул на Евгения.

– Что это? – сухо спросил он, указывая глазами на вывеску.

– К-коринф на древнегреческом языке, – несколько растерялся Новиков и посмотрел на Алексея, пытаясь найти поддержку.

Суровый мужчина разочарованно выдохнул и повторил всё в том же тоне:

– Что это?

– Название нашего проекта. – Голос Евгения становился тише с каждым словом.

– Понятно. Вы с ума сошли? – сказал мужчина так же безэмоционально. – Это же секретный объект. Вы ещё всему миру сообщите, чем здесь занимаетесь.

– Но её никто не увидит, кроме участников проекта, да и не поймёт, – пытался возразить Евгений, но был подавлен ответным, выжигающим всю душу взглядом.

– Кому надо – поймут.

Мужчина двинулся дальше, а за ним и остальные. Когда ректор поравнялся с Евгением, то скорчил жуткую гримасу и с яростью зашипел:

– Убери немедленно!

Министры прошли за двери и очутились в небольшом зале, где в одной из сторон виднелись огромные металлические створки с предупреждением о радиоактивной опасности. Перед ними, как на параде, выстроились в одну шеренгу десяток учёных в белых халатах. Евгений вновь вышел вперёд, стараясь не смотреть в лицо недавнему обидчику, натянул на себя фальшивую улыбку и продолжил вести рассказ о проекте, надеясь больше не услышать глупых претензий от чванливых бюрократов.

– Здесь находится установка Клото, – сказал он, указывая на двери за спинами учёных. – Но сюда мы ещё вернёмся, а для начала давайте совершим небольшую экскурсию по комплексу. – Тут Евгений заметил, как напряглись лица некоторых министров. – Не волнуйтесь, это не займёт много времени. Пожалуйста, следуйте за мной.

Евгений направился в один из проходов, отходивших из зала, и по извилистой сети хорошо освещённых коридоров отвёл делегацию в другую часть комплекса. Там он остановился около одной из дверей, где виднелась ещё одна яркая табличка с надписью: «Лахесис». Новиков мимолётом глянул на вывеску и помрачнел.

– Не волнуйтесь, скоро уберём, – пробубнил он вполголоса, а потом открыл дверь и пригласил всех войти.

Вскоре перед глазами делегации предстал обширный зал, заполненный множеством рядов серверных шкафов, соединённых в сеть и образующих крупный кластер сверхпроизводительного компьютера. Всё помещение утопало в тягучей полутьме, откуда со всех сторон машины подмигивали гостям множеством разноцветных лампочек под тихий шелест системы охлаждения. Для неискушённых глаз это создавало поистине волшебную картину, будто ясное ночное небо опустилось к ним и наполнило воздух шёпотом далёких звёзд.

Евгений в привычной экспрессивной манере раскинул руки в стороны, обошёл несколько шкафов и, переполняясь гордостью, воскликнул:

– Итак, уважаемые господа, разрешите представить сердце нашего проекта – величайший тандем из двух электронных умов. Самые мощные, продвинутые и невероятно сложные нейросети из когда-либо созданных человеком. Они работают на множестве мощнейших серверов, полученных с помощью ректора нашего института. Без его безграничной поддержки мы бы никогда не заслужили вашего внимания и бюджетного финансирования. Он поверил в наш проект. Надеюсь, после демонстрации возможностей поверите и вы.

Евгений улыбнулся так широко, как только мог, а ректор разом поймал на себе холодные взгляды министров, хищно взирающих из темноты. Сгорая от неуверенности в себе, он тут же поспешил раствориться позади всей делегации. Зато вперёд вышел министр энергетики и огляделся.

– Да, я вижу, что государственные деньги не ушли в пустоту, но зачем нужна эта нейросеть?

Алексей неожиданно показался из-за спины другого министра и решил вклиниться в разговор:

– Мы недавно готовили для вас подробный отчёт по проекту, где как раз…

– Да читали мы ваш отчёт, – грубо прервал его министр энергетики. – Возможно, не так внимательно, как вам хотелось бы, но у нас не так много времени, чтобы изучать каждый толстенный документ, что нам присылают. Поэтому давайте как-нибудь кратко, понятнее. Как вообще связан ваш проект, основанный на ядерной энергетике, со всем этим? – Он ткнул пальцем в ближайший сервер.

Максимов крепко сжал губы от обиды, ведь он потратил не один месяц на подготовку специального отчёта, где до малейшей подробности расписал принципы работы проекта, а эти высокомерные крючкотворцы даже не удосужились с ним нормально ознакомиться. Он из всех сил сдерживал себя и пытался подобрать обтекаемые формулировки, чтобы объяснить невозможность раскрытия сути многолетнего труда в паре простых слов, но тут на помощь снова пришёл Евгений.

– Вы когда-нибудь слышали древнегреческие легенды о Мойрах? – внезапно спросил он.

– Что, какие ещё легенды? – недовольно откликнулся министр энергетики.

– О Мойрах, – спокойно и с улыбкой повторил Евгений. – Лахесис, Клото, Атропос – богини судьбы, три сестры, что плетут ткань реальности и определяют судьбы людей.

– При чём тут какие-то мойвы? – растерялся министр энергетики и обернулся к своим коллегам, но те продолжали молчаливо ждать.

– Лахесис – богиня прошлого. – Новиков погладил рукой один из серверных шкафов. – Она следит за всем, что происходит в мире, что было и прошло, каждая человеческая жизнь или важное событие проходят через её руки. То, что вы видите здесь, – её живое воплощение, всевидящее око богини, изучающее наш мир. Перед вами огромный банк данных, соединённый с постоянно обучаемой нейронной сетью. Лахесис незримо присутствует в каждой точки мировой сети, собирает, изучает, систематизирует миллиарды и триллионы разрозненных сведений: от метеорологических сводок до результатов футбольного матча. Она получает информацию от множества разнородных датчиков, следит за движением небесных тел и одновременно за движением молекул или малейшим колебанием атомов. Она учится, ищет взаимосвязи, строит картину мира такой глубины и проработанности, какой вы даже не можете представить. Это и есть весь мир, сжатый и заключённый в череду цифровых значений и формул, – матрица нашей реальности.

Евгений сделал небольшую паузу, чтобы насладиться растерянностью на лице важных министров, услышать свист воздуха, вылетающего из пустых голов.

– Но её усилий было бы недостаточно, а тандем не был бы полным без её любимой сестры, – продолжил он загадочным тоном. – Следуйте за мной.

Новиков чувствовал, как воодушевление наполняет его тело, он наслаждался каждым словом, которые вбивал как гвозди в непонимающие головы министров. Наконец он был в центре внимания, на пике собственной славы, ощущал, как творит историю, как сам стал частью своей машины. Евгений проплыл мимо всех, вышел в коридор и открыл им дверь напротив, где оказался точно такой же серверный зал. Министры зашли внутрь и переглянулись между собой.

– А теперь наша главная гордость, знакомьтесь – Атропос! – громко провозгласил Евгений. – Сестра неотвратимого будущего, электронный пророк, заключённый в теле из проводов и микросхем. Совершенная, уникальная разработка нашего центра, суперкомпьютер, рассчитывающий новую реальность на основе данных своей сестры. Вот они, две богини судьбы, две части единого целого. Именно Атропос определяет будущее, строит схему, по которой будет соткано новое полотно реальности. Ведь, как известно, настоящее – это будущее, спланированное в прошлом, – озорно сказал он и подмигнул. – Алгоритмы их работы разрабатывались нашим центром долгие годы и хранятся в строжайшем секрете, но мы безмерно гордимся тем, чего достигли наши учёные.

Министр обороны, не издавший до этого ни единого звука, а только хмуро взирающий со стороны, заложил руки за спину и прошёлся мимо серверов, а потом прищурился и с подозрением посмотрел на Евгения.

– Значит, говорите, что собираете всю информацию? – прохрипел он заинтересованным тоном. – В том числе из сети стран Альянса?

– Всё, до чего смогут дотянуться длинные руки Лахесис, – с радостью подтвердил Евгений. – А они у неё очень длинные, уж поверьте. Нет преград для голодной богини, желающей восполнить пробелы в своих знаниях.

– Интере-е-есно… – Министр обороны довольно ухмыльнулся и побрёл обратно к остальным.

После его слов также заметно оживился представитель службы государственной безопасности и хотел о чём-то спросить, но его опередили другие министры, начавшие верещать наперебой.

– Вы так и не ответили на мой вопрос. Как это вообще связано с ядерными технологиями? – возмутился министр энергетики.

– Простите, я не совсем понимаю, – послышался также голос министра науки. – Что значит «новая реальность»? В каком смысле?

– А вот теперь нам пора вернуться к третьей сестре – Клото, – с довольным видом сказал Евгений. – После демонстрации её работы вы сможете задать все интересующие вас вопросы. Прошу за мной!

Евгений задорно зашагал вперёд и даже подмигнул Алексею, когда проходил мимо, отчего тот встревоженно помотал головой, но не проронил ни слова. Делегация дружно вернулась в зал с массивными створками и зашла в один из боковых проходов рядом с ними. Затем они поднялись по лестнице и оказалась в небольшой комнате управления с широким панорамным окном. Здесь рядом с пультом управления и кучей мониторов суетливо бегали двое учёных в белых халатах. Они что-то настраивали, щёлкали переключателями и в целом выглядели очень взволнованными, особенно при виде толпы важных людей с напыщенными лицами, которые бесцеремонно ворвались в их скромную обитель. Заметив среди них начальство, учёные сразу остановились и вытянулись в струнку.

– Евгений… – сказал один из них и тут же запнулся, потом покосился на незнакомых людей и добавил: – Дмитриевич. Всё готово к испытаниям, магнитное поле стабильно.

– Молодцы, – кивнул им Новиков.

Учёные тут же заняли места у пульта управления. Евгений подошёл к широкому окну и продемонстрировал огромный зал, раскинувшийся за ним. Его высокие бетонные стены поднимались до самой поверхности и смыкались наверху полукруглой металлической крышей. Комната наблюдения и управления находилась на небольшой высоте и позволяла окинуть взглядом всё пространство, оценить всё величие изобретения Евгения. В центре зала разместилась не слишком большая, примерно с человеческий рост, прямоугольная конструкция, испещрённая кучей проводов и электронных наростов неизвестного предназначения. От установки в разные стороны отходили сотни кабелей разной толщины, она будто жертва исполинского паука была заключена в центре разноцветной паутины, что питала её немыслимым количеством энергии.

Евгений снова преисполнился гордостью и указал рукой на таинственное устройство.

– Знакомьтесь, установка Клото – третья богиня судьбы. Главный шедевр всей моей жизни и личная гордость. Богиня Клото была известна тем, что пряла нити человеческой судьбы, так и моя машина на основе расчётов Атропос прядёт структуру новой реальности.

– Простите, я всё ещё не понимаю, при чём тут новая реальность? – отозвался министр науки. – Я что-то окончательно запутался. Разве ваш проект не связан с ядерной трансмутацией?

Но тут к Евгению подошёл Алексей и встал рядом, чтобы поддержать друга.

– Мой коллега хочет сказать, что, в отличие от обычной трансмутации, мы не воздействуем напрямую на сам атом. Для этого нам не хватило бы ни энергии, ни возможностей. Вся гениальность нашей идеи заключается в том, чтобы с помощью направленных пучков энергии воздействовать на отдельные участки квантовой матрицы, заставить измениться саму среду существования частиц, создать там очаги напряжённости с дальнейшим высвобождением волны внутренней энергии, которая перестроит часть этой матрицы. И всё благодаря расчётам и предсказаниям наших суперкомпьютеров. Наша цель – заставить атом измениться изнутри, не нарушая его целостности снаружи, что могло бы привести к катастрофическим последствиям.

– Именно, – согласился Евгений и положил руку на его плечо. – Спасибо, Алексей, это я и хотел сказать. Мы не просто меняем один атом на другой, мы изменяем его суть без прямого воздействия, преображаем саму реальность.

Министр энергетики нахмурился, подошёл к окну и посмотрел вниз на установку, а потом постучал кулаком по стеклу.

– Не понял насчёт «катастрофических последствий», – прогремел он недовольно. – Безопасно ли управлять процессом отсюда, когда от установки нас защищает лишь тонкое стекло?

– Оно не тонкое, а специально укреплённое, – сдерживая себя, процедил Евгений. – Тем более, вам абсолютно нечего бояться. Моя установка не представляет угрозы. Это не молот, а скальпель.

– Радиоактивный скальпель, если судить по предупреждениям на двери внизу, – не унимался министр энергетики.

– Не волнуйтесь, это базовая мера безопасности. Излучение существует только рядом с установкой во время работы и то в предельных границах, – включился в защиту проекта Алексей.

В их спор вклинился представитель государственной службы безопасности, чьи отточенные рефлексы взвыли от тревоги.

– Насколько вообще безопасно проводить подобные эксперименты в самом центре города? – с неиссякаемым холодом в голосе спросил он.

Министр обороны громко закряхтел от такого вопроса и сложил руки на груди.

– Если вы забыли, коллега, – сказал он хриплым и трубным голосом, – то именно здесь полвека назад ковался наш ядерный щит. Первая бомба была собрана именно в этих лабораториях. Не думаю, что исследования ребят страшнее этого, не так ли? К тому же, отвечая на другую вашу озабоченность, в центре города они надёжно спрятаны от космических глаз наших врагов.

Новиков в растерянности наблюдал за небольшой перепалкой грозных представителей силовых и военных ведомств. Он переглянулся с Алексеем, но тот пожал плечами, а потом обратился к остальным:

– Друзья, вы говорили, что у вас мало времени. Давайте всё же закончим демонстрацию, а затем, как и обещал, мы ответим на ваши вопросы.

Все разом умолкли, но воздух продолжал накаляться от нетерпения и раздражения некоторых министров. Учёные за пультом боялись даже пошевелиться, вслушиваясь в тяжёлое дыхание позади себя. Пока один из них не кашлянул, будто специально разрывая густую и гнетущую атмосферу.

– Отлично, – выдохнул Евгений, а потом подошёл к этому злостному нарушителю тишины. – Тогда разрешите представить старшего научного сотрудника и мою правую руку в проекте – Романа. Сегодня он поможет нам в испытаниях. Роман, начинайте подготовку.

Полноватый учёный средних лет с плохо скрываемой под жидкой копной волос проплешиной едва заметно вздрогнул, когда Евгений дотронулся до его плеча, а потом кивнул в ответ на просьбу. Роман придвинул микрофон, стоявший на пульте рядом с ним, нажал на кнопку, и командный голос громогласным рокотом разнёсся под сводами зала:

– Внимание, минутная готовность, всем немедленно покинуть комнату испытаний.

Новиков встал за спиной Романа и указал рукой на окно.

– Там, во чреве богини Клото, внутри электромагнитной ловушки удерживается атом водорода, – объяснил он, заполняя время подготовки. – И прямо сейчас её сёстры ищут зависимости, изучают флуктуации квантового поля в месте воздействия энергетического скальпеля, предсказывают точку в пространстве, где сделать надрез, чтобы вырвавшаяся на свободу энергия перестроила часть реальности, изменила саму суть этого атома.

– Евгений Дмитриевич, всё готово к проведению испытаний, – раздался голос Романа.

– Отлично, запускайте! – воскликнул он, а потом с загадочным блеском в глазах обратился к делегации: – А теперь смотрите, как творится магия.

– Куда смотреть? – послышался чей-то голос из толпы.

Но его вопрос заглушил Роман, вновь взявший в руки микрофон:

– Нить номер один – расчёт выполнен, начинаем процесс перестройки. – Он набрал что-то на клавиатуре. – Запускаю установку Клото.

Из глубины зала послышался тихий, но отчётливый шум или равномерный гул, который нарастал с каждой секундой и неприятно отдавался в голове. Скоро он стал ощущаться очень явственно, вызывая едва различимую вибрацию по бетонным стенам и полу комнаты управления. Свет чуть заметно замерцал и стал менее ярким, отчего министр энергетики нервно завертел головой и уставился на потолочные лампы.

– Что происходит?! – завопил он, пытаясь перекричать гул в своей голове.

– Всё нормально, не беспокойтесь, – крикнул в ответ Евгений, сохраняя позитивный настрой. – Для работы Клото требуется очень много энергии.

В тот же момент из установки послышался громкий хлопок, сопровождаемый яркой вспышкой, и всё затихло. Евгений повернулся ко второму учёному, и тот беззвучно закивал.

– А теперь, господа, узрите будущее! – торжественно заявил Новиков и указал на экраны перед собой.

Министры подошли ближе, заглянули в малопонятные данные и цифры, отображаемые на мониторах, и переглянулись между собой.

– И что мы должны увидеть? – с подозрением спросил министр энергетики.

– Только что на ваших глазах атом водорода путём смещения реальности был превращён в атом гелия, – горделиво продолжал Новиков.

Министр энергетики резко нахмурился и угрюмо просверлил Евгения взглядом, а потом одарил таким же пренебрежением Алексея и ректора института, спрятавшегося за спинами остальных.

– Вы издеваетесь?! – заревел он, моментально краснея от негодования. – Вот на эти фокусы вы потратили миллиарды бюджетных денег?

– Почему фокусы? – обиделся Евгений. – Мы совершили прорыв в науке, о котором только могли мечтать учёные последние двести лет. Вы разве не видите, какие безграничные возможности открываются перед нами? Мы сможем проникнуть в саму суть реальности.

– К чёрту вашу реальность! Про какие возможности вы вообще говорите?

– В отчёте, что я вам посылал… – попытался вмешаться Алексей, но гневный взгляд министра быстро отбил у него желание.

– Тем более к чёрту отчёты! – продолжал ругаться министр энергетики. – Вы тратите наше драгоценное время, огромные бюджетные вливания и не способны даже объяснить простыми словами, в чём практическая польза от ваших фокусов? В чём это лучше ядерной энергетики, например?

Тут с задумчивым видом вмешался министр обороны:

– Скажите, а вот этот выброс энергии в конце, что стало его источником? Вы можете воспроизвести такую реакцию в более крупном масштабе?

– Да какая разница! – возмущался без остановки министр энергетики. – Из того, что я увидел, система явно потребляет больше, чем производит. Мы не можем использовать их глупые затеи даже для извлечения энергии.

– А я вот частично согласен с коллегой, – тихо поддакнул министр науки. – Для начала вам необходимо чётко обозначить практическую пользу от ваших исследований, чтобы мы захотели углубиться в саму суть. Вот, к примеру, на что способна ваша машина? Она сумеет преобразовывать атомы на несколько порядков. Превратить текущий атом гелия, скажем, в… золото?

– Вот это я понимаю научный подход! – сразу оживился министр энергетики. – Так что скажете?

– На данном этапе вряд ли… – с сомнением начал Алексей.

– Без проблем! – перебил его Евгений.

– Так сможет или нет? – уточнил министр науки.

Позади него глава государственной службы безопасности недовольно фыркнул.

– Во время вашей преступной выходки на телевидении вы были более однозначны в этом вопросе, – томно произнёс он, и в его словах впервые проступили нотки агрессии.

Алексей с раздражением посмотрел на своего друга и нервно поправил очки.

– В теории это возможно, но трансмутация более высокого порядка потребует больше расчётов и энергии для сдерживания квантовой волны.

– Это неважно, – совершенно легкомысленно ответил Евгений и махнул рукой. – Клото проектировалась с расчётом на куда более весомые нагрузки и проекты высокого уровня. В этом я тоже согласен с уважаемыми министрами. Установка готова к любым испытаниям.

– Я бы не сказал, что это неважно.

Алексей посылал другу зрительные сигналы, всячески пытался его отговорить, но тот упорно игнорировал любые возражения.

– А что вы там говорили про квантовую волну? – поинтересовался министр науки.

– Вы слышали когда-нибудь про парадокс константы? – спросил в ответ Алексей.

Выражение лица министра давало однозначный ответ.

– По правде говоря, истоки этого парадокса берут начало не из науки, а из фантастики, – продолжил Максимов.

– Говорите уже, не томите, – недовольно проворчал министр энергетики и будто специально посмотрел на наручные часы.

– Его смысл заключается в том, что часть не может изменить целое, не изменившись сама. Вообще, подобный принцип высказывался в философии многих течений, но именно как практический парадокс был сформулирован в различных фантастических историях о машине времени или устройствах, воздействующих на саму ткань материи. – Алексей кивнул в сторону окна. – Машина является частью той реальности или временного потока, который пытается изменить, поэтому не может остаться той же самой машиной и непременно преобразуется вместе с миром. Это и приводит к так называемому парадоксу константы. Источник изменений должен оставаться неизменным, чтобы они могли произойти, иначе в процессе работы машина может прийти к необходимости уничтожить себя, и тогда вообще никаких изменений не случится. В этом и заключается парадокс.

– И?! – нетерпеливо подгонял его министр.

– Когда мы только начали исследования, то столкнулись с теоретической проблемой данного парадокса. Ведь квантовая волна, вызванная перестройкой матрицы Рудовского, проще говоря, ткани реальности, будет вызывать цепную реакцию у всей структуры вещества и расширяться до тех пор, пока не придёт в равновесие сама с собой. Мы очень быстро поняли, что если не контролировать расширение этой волны, то она может повредить или уничтожить установку. И чем серьёзнее изменения, тем объёмнее часть матрицы, которую нужно перестроить, а следовательно, больше энергии нужно удержать в электромагнитном поле и рассеять внутри машины. Именно это вы могли наблюдать во время вспышки в конце работы установки.

– Перестаньте морочить мне голову! – Министр энергетики окончательно вышел из себя. – Вы можете создать золото или нет? Если нет, тогда наша встреча окончена.

– Конечно, и не только его, наше изобретение способно на многое, – уверенно заголосил Евгений, а потом обратился к Роману: – Введи, пожалуйста, новые требования для Атропос, теперь нам нужно преобразовать гелий в золото.

Учёный замешкался и посмотрел на Алексея. Из-за чего Максимов набрал воздуха в грудь, подбирая слова для новых возражений, но Евгений остановил его жестом.

– Всё будет хорошо, – тихо сказал ему Новиков, а потом положил руку на плечо Роману, чуть сдавил его и произнёс более холодным тоном: – Выполняй.

Роман нажал кнопку на микрофоне.

– Уважаемые коллеги, не расслабляемся, испытания продолжаются. Следующий этап – превращение атома гелия в атом золота. Всем приготовиться. – Он со вздохом отставил микрофон, кивнул другому учёному за панелью управления и стал что-то набирать на клавиатуре. – Начинаю расчёт новой нити.

– Я всё же немного не понимаю, – раздался подавленный голос министра науки. – На самом деле, я мимолётом изучал ваш отчёт, но так и не смог понять основную концепцию. Что именно сейчас рассчитывает ваш компьютер? Каким вообще образом он собирается достать из небытия золото или воздействовать на гелий так, не затрагивая сам атом? Вы меня извините за возможную предвзятость, но всё это, – он обвёл руками комнату, – больше похоже на шарлатанство.

Министр энергетики быстро закивал в знак согласия.

– Вы так и не поняли… – с отчётливым высокомерием пропел Евгений.

– Позвольте, я попробую ещё раз объяснить, – прервал его Алексей, а потом медленно выдохнул. – Давайте отбросим всё лишнее и скажем иначе. Если смотреть в суть процесса, то мы занимаемся не изменением самого атома, а меняем среду его существования. Если так угодно моему коллеге, то перестраиваем часть реальности. Атропос высчитывает такое состояние мира и квантовой сетки, такие условия, при которых в этом самом месте пространства вместо одного атома должен оказаться другой. Проще говоря, мы вырываем кусок той реальности, в которой существовал атом гелия, и находим другое состояние мира, где присутствует… к примеру, золото.

На лице министра науки отразилась лёгкая паника.

– Так вот, что вы имели в виду под изменением реальности, – сказал он и отошёл на пару шагов назад.

– Именно! – радостно ответил Евгений.

Министр обороны будто специально кашлянул в кулак для привлечения внимания, а потом задумчиво потёр подбородок.

– Скажите, а насколько большие и глубокие изменения в мире способна произвести ваша машина? – спросил он.

– Сейчас не очень большие, – ответил Евгений. – Но в теории, если увеличить в несколько раз мощность всех компонентов…

– Это неважно, – замахал руками министр науки. – Я понял, спасибо, думаю, на этом испытания можно закончить. Мне нужно это обдумать.

Роман повернулся и вопросительно посмотрел сначала на министров, а потом на Евгения.

– Что значит «закончить»?! – возмутился министр энергетики. – Вы верите в эти фантастические бредни? Продолжайте, я хочу увидеть всё своими глазами.

Новиков кивнул Роману, и тот с напряжённым лицом вновь вернулся к компьютеру и нажал пару кнопок.

– Нить номер два – расчёт выполнен, запускаю процесс перестройки, – повторил учёный знакомые слова в микрофон.

Машина громко загудела, выпуская новые волны вибрации по стенам. При этом министр науки с каждой такой волной отходил всё дальше от центра комнаты. Могло показаться, что ещё пара минут – и он побежит наружу. Тем временем установка Клото достигла пика своей работы, и в её недрах раздался привычный хлопок, озаривший ярким светом весь зал. Но почему-то в этот раз она не прекратила работу, а продолжала вызывать всё более интенсивную вибрацию и испускала раздражающий, пробирающий до самых костей, утробный гул.

– Что случилось? – громко спросил Евгений, стараясь сохранять хладнокровие, при этом улыбка медленно сползла с его лица.

– Обнаружен сбой в расчётной матрице, – прокомментировал другой учёный, сидевший неподалёку от Романа. – Запущена повторная процедура.

– Какой сбой?! Откуда? – возмутился Новиков, ища поддержки у Алексея.

Максимов тут же подскочил к компьютерам и начал изучать сведения, бегущие по экрану.

– Что происходит? – проголосил министр энергетики уже не таким самоуверенным тоном и с опаской озирался по сторонам.

– Успокойтесь, небольшой сбой, сейчас всё исправим, – раздражённо ответил ему Евгений.

– Нить номер три построена, – совершенно механически проговорил Роман.

Клото издала кашляющий звук и вновь принялась за работу. Спустя минуту раздался новый хлопок, мощнее предыдущего, отчего содрогнулись стены и осыпались каменной пылью, а окно, ведущее в комнату управления, заметно задрожало. Всеобщему напряжению поддался даже свет в комнате. Он моргнул, на секунду погрузив всех в темноту, а потом продолжил светить, но уже в два раза тусклее. Установка в зале и не думала прекращать работу, наоборот, интенсивность вибраций и исходящий от неё шум только росли, будто механическое сердце, скрытое в её недрах, билось всё сильнее и быстрее.