Читать книгу: «Темный контракт. Книга 2»

Глава 1

– Господин, к вам Михаил Трощен, глава рода Трощеных.

Я поднял взгляд от бумаг в лёгком недоумении. Запястье с ожогом, скрывающим усмирённую душу, отозвалось короткой болью. Однако я кивнул, позволяя запустить визитёра. И мгновенно расслабился, стоило мне увидеть молодое, но уже украшенное преждевременными от навалившегося бремени морщинками на лбу, лицо того самого парня, что всегда стоял за плечом старика Трощена. Внук, если я правильно помнил.

– Моё почтение! Не ожидал вас увидеть, – я поднялся с места и прошёл к гостю, протягивая руку для рукопожатия.

Я и в самом деле не ожидал. В голове в фоновом режиме крутились мысли, что перед новой встречей стоит выждать – дать роду Трощеных остыть, ибо они явно будут не рады моему появлению. Хотя… кто бы их спросил! Я заключил сделку и доведу её до конца.

Но приход Михаила всё значительно упрощал. Или же нет?

– Я прибыл, чтобы сказать «спасибо», – не меняя хмурого выражения лица, собеседник ответил на рукопожатие.

Крепко. Пытаясь пересилить… но недолго.

Играть в это могут две стороны. Так что парень поморщился после моего ответного дружелюбного жеста.

– Спасибо? Вы меня всё больше поражаете! – жестом я пригласил гостя присаживаться.

Кабинет в особняке оказался небольшим, но уютным. Старинный и очень массивный стол красного дерева, поверхность которого превращена в экран. Несколько шкафов, в данный момент пустых – я собирался наполнить их книгами. Плюс, места под картины.

Я помнил кабинет своего отца и желал воссоздать его прагматичный стиль. Мне он всегда нравился и дарил некоторое умиротворение

Единственное отличие – клетка с вороном. Дверца открыта, на дне последние, детские белые пёрышки, а сам ворон мирно дремлет на жёрдочке – я его недавно покормил. Я старался проводить как можно больше времени с птенцом, чтобы он ко мне привык. Это тоже важная часть, как и ритуалы.

– Не нужно прикидываться! Вы всё прекрасно понимаете! – гость устало устроился в кресле. – Не знаю, как вы это сделали и почему, но нашему роду не предъявлены обвинения. Всё списали только на деда и его частную инициативу. Просто посчитав его безумным и не отвечающим за свои действия.

– Что же, тогда «пожалуйста», – не стал я открещиваться от своих заслуг, тем более что они вполне заслуженные. – Но вы ведь пришли не только ради этого? Ночь в полиции… Утром инициация, как главы рода. Вечером – организация похорон. А днём вы нашли время на меня.

– Дедушка вас и в самом деле недооценил, – грустно усмехнулся молодой человек и потёр красные от недосыпа глаза. – Ещё одна банальность, но всё же озвучу то, что и так понятно – род Трощеных не имеет к вам претензий«. Ни в плане гибели главы рода, ни в плане невыполнения договора… – Михаил оборвал себя. Затем невесело усмехнулся. А после опустил голову и шёпотом добавил: – Хотя, что толку с тех претензий… день-два и рода не станет. Лишь бы нашлось куда детей пристроить, чтобы они не стали расходным материалом.

В тяжёлые времена Леониду досталось наследие семьи Трощеных. Когда род разорится, то кредиторы отберут всё, вплоть до особняка. Взрослым придётся пойти в наём, а детей… Детей пристраивать. Содержать и обучать магов очень дорого. И потеря бизнеса станет концом рода. Окончательным и бесповоротным.

Вот только это не входило в мои планы. Совсем нет.

– Я не принимаю ваш отказ от претензий, – сухо произнёс я, положив подбородок на руки, сложенные в замок. – Я ещё не закончил с вашим договором. А значит, и с вашим родом ещё не закончил.

– Вы издеваетесь? – с раздражением огрызнулся Леонид. Этим он меня даже удивил, но, похоже, груз ответственности сильно давил на парня. –После выходки деда, наша репутация уничтожена. Нам не выиграть тендер на строительство! Всё кончено!

Реагируя на крик, ворон в клетке вздрогнул и приоткрыл глаза. Но дёргаться не стал, наблюдая за нами.

Я не стал отвечать на эмоциональную вспышку. Просто достал коммуникатор и набрал номер Виктора Александровича. Трощен в молчаливом недоумении ожидал результата, когда я перевёл звонок на громкую связь, показав жестом парню молчать. Ждать ответа пришлось не больше минуты, после чего я небрежно бросил в коммуникатор:

– Доброго дня, Виктор Александрович. Я беспокою вас в рамках нашего договора. Пришло время роду Боркиных закрыть нашу сделку.

– Чего вы хотите? – с раздражением и одновременно с интересом отозвались на той стороне.

Судя по скривившемуся лицу Трощена, молодой глава рода узнал моего собеседника.

– Необходимо, чтобы Боркины отозвали свою заявку на завтрашний тендер.

Повисла пауза. Полицейский явно пытался понять логику моих поступков… удачи ему в этом. Я же был спокоен – подписанный договор заставит полицейского сделать всё, что я попрошу в рамках договора.

– Боркины будут не рады… – весьма уклончиво подметил полицейский.

Само собой. Терять деньги никто не любит. И хотя цена немалая, но она далеко не чрезмерна. За сохранение главы рода можно поступиться некоторыми привилегиями. Но в разговоре я стал упирать на другое:

– Для Боркиных это возможность выставить себя в выгодном свете. Они могут представить это, как благородный порыв: они не имеют претензий к Трощеным и настолько благородны, что готовы им уступить… ну и всё в таком духе. Не мне вам объяснять, как это делается. Сумеют правильно разыграть эту возможности – барыши их будут в перспективе куда больше. Больше, чем от жалкого контракта.

– Понял. Я обговорю этот вопрос! – и полицейский быстро отключился.

Я поднял взгляд на Леонида, который сидел напротив с маской застывшего ошеломления. Но самое главное – морщины на его лбу разглаживались, напряжение уходило из тела, а во взгляде появлялся огонёк пока ещё робкой, но всё же надежды.

А ещё ожог на руке начал припекать. Но не болезненно, а словно бы одобрительно. Придавая сил.

Удивительно такое ощущать от безумного старика.

Вот только одновременно с этим я чувствовал и слабость… Я закрывал сейчас сразу два контракта. И если прошлый глава рода Трощеных погиб, и закрытие сделки с его родом лишь моя добрая воля, ни на что не влияющая, то завершение договорённости с главой полиции Петергофа – это ещё и потеря сил.

Когда закрывается договор, я теряю половину сил от контракта. Поэтому это всегда, мягко говоря, неприятно… Утешает лишь то, что половина сил остаётся – это бессрочные условия, завязанные на неразглашение, невозможность предъявлять претензии и прочие мелочи, которые, собственно, для этого и требуются, тем более на них меньше всего обращают внимания в договорах. Благодаря этому эффекту, мне не нужно держать одновременно десятки открытых контрактов, а силы прибавляются уже из-за накопительного эффекта.

– Полагаю, теперь вашему роду ничего не грозит? По крайне мере на время… – короткий кивок от собеседника, что потерял дар речи от такого хода развития событий. – Ну, вот и отлично. А если у вас в будущем возникнут проблемы… то вы знаете куда обращаться. Хотя, лучше не тяните до последнего. Мои услуги не дёшевы, но эффективны!

– В этот раз ваша помощь стоила нам главы рода… – не мог не отметить Леонид.

– Скажем так… это был очень крупный аванс. В дальнейшем мы можем обойтись деньгами. Или… – я на миг задумался. – Или услугой. Мне нужно провести ремонт в моём новом клубе и если бы вы взялись за это дело – то это могло стать хорошим началом нашего сотрудничества.

– Заманчиво… Но позвольте для начала закончить с насущными делами, – благоразумно не стал спешить с ответом новый глава рода. – А теперь, позвольте откланяться.

– Конечно! Всегда буду рад видеть вас снова в столь дружелюбной обстановке.

***

Как я и рассчитывал, Некифоров позвонил мне сам с просьбой о разговоре. Двое суток с встречи в клубе и сутки после разговора с Безруковым и его пассией. Его звонок стал символом – будущий военный обдумал всё сказанное и теперь ищет помощи. И как я мог не подать руки своему клиенту?

– Доброго дня, – я протянул ладонь для рукопожатия.

– Доброго, – Роман ответил без особого энтузиазма.

Судя по потухшему взгляду, он был весь в своих мыслях и не до конца уверен, зачем он вообще прибыл на эту встречу.

Я не спешил начинать разговор. Сдержанность, спокойствие и рассудительность – именно их я сейчас олицетворял. Именно они требовались молодому Некифорову. И именно эти чувства, как нельзя лучше навевал вечерний парк.

В Питере и окрестностях очень много парков и прогуливаться по ним одно удовольствие. Дышать ароматами свежей зелени. Чувствовать дух водоёмов, в которых плещутся обычные уточки. Наблюдать, как листочки ивы опускаются к самой воде… Красота! Отдохновение для души.

Многие мегаполисы совсем забыли о красоте природы, заковав себя в бетон и холод.

– Как продвигается ваше задание? – словно волна, нахлынул на меня вопрос. – Насколько знаю, вы уже говорили с моими друзьями?

– Да, мы неплохо поболтали вчера. Узнал много нового и интересного.

– Например?

– Увы, не могу распространяться. Это всё же личный разговор. Так же, как и наша беседа сейчас, – я чуть задумался, но после небольшой паузы добавив: – Но всё же отвечу на ваш вопрос: ваши товарищи полны энтузиазма и нетерпения, чтобы вы стали помощником графа Безрукова.

Потому, как вздрогнул парень, становилось очевидно – это не совсем то, что он ожидал услышать.

– Даже как-то не верится… – протянул парень, оживая и с явным вызовом.

– И почему же, позвольте узнать? – заинтересовался я.

Парень вновь замолк. Закрылся в своих мыслях.

Вспоминая его отца, даже неудивительно, что младший Безруков не способен раскрываться. Что же… мы не спешим. Подождём – так быстрее добьёмся результата. Как говорят русские: «Тише едешь – дальше будешь».

– В академии сложные пару дней… – Некифорову потребовалась минута, чтобы собраться и высказаться. Всё же он инициировал разговор… и это нужно самому парню.

– Из-за Безрукова и госпожи Владовских? – в лоб уточнил я, а затем решил смягчить вопрос: – Или экзамены сложнее, чем вы ожидали?

– Экзамены… Да, сложные. Но ещё три дня и всё позади. У Безрукова тоже сложная неделя… После вашей дуэли, репутация Леонида пошатнулась. Ему приходится быть жёстким, чтобы её восстановить. – Некифоров даже сейчас пытался сгладить углы и оправдать товарища.

Нет, парень. Так легко ты не отделаешься. Если тебе что-то не нравится, то ты должен это сказать. Нельзя вечно подстраиваться под других! Сейчас мы проверим, есть ли у тебя яйца или нет?

– Понимаю, – я сочувственно кивнул. – Бей своих, чтобы чужие боялись.

– Нет! Вы не так поняли! – мгновенно взвился студент. И его словно прорвало: – Просто за последние дни у него было ещё несколько дуэлей. Мне пришлось со всем этим помогать… Кроме того, у них с Катариной какая-то размолвка, так что мне приходится между ними быть посыльным. Сегодня полдня Владовских утешал, а она так и не может объяснить, в чём, собственно, проблема. Безруков тоже не лучше… Я их не понимаю. Всё навалилось.

Неплохо. Мои труды уже создали напряжённость в отношении троицы друзей. Теперь осталось развить данный конфликт своим «участием» и «помощью».

– А-а-а… прошу прощения, неправильно понял. Друзьям, действительно, нужно помогать в сложные времена. Ведь эти двое для тебя как семья. Сложно не заметить, как вы дружны… Вы для вашего трио настоящий клей, что держит компанию вместе.

– Вы так думаете? – даже растерялся парень от такого напора.

– Конечно! – повысил я поток эмоций. – Вспоминая дуэль и наши посиделки – именно вы всегда помогали товарищам. И полагаю, в будущем будете так же полезны. Ведь для помощника, знать, чего хочет его патрон и суметь это исполнить – первоочередной талант! А за это они платят тебе благодарностью. Всегда помогают тебе и заботятся. Не так ли?

– Ну да… – полный фальшивого согласия кивок и улыбка. Парень и сам понимает, насколько мало его ценят.

– Вот и прекрасно! Рад, что вам, Роман, это по душе… Значит, я могу рекомендовать вашему отцу устраивать вас с Безруковым после выпуска в одно место. Пожалуй, завтра с утра и отчитаюсь!

– Так скоро? – даже растерялся парень. – Возможно, стоит ещё изучить ситуацию? Да и…

Я не мог не заметить, как дёрганно парень перебирает пальцами, выбивая беззвучный мотив. Романа явно напрягало такое скорое решение вопроса. Его вообще напрягала ситуация, как и то, что никто не спросил его мнения: а хочет ли он себе подобной участи? Вот только он никак не мог решиться.

– А чего тянуть? Для того, чтобы всё организовать, потребуется немало времени! Вашему отцу нужно будет связаться со своими старыми знакомыми. Затем согласовать всё это с Безруковым. Обговорить с академией… – я тяжело вздохнул. – Или, может, есть что-то еще, о чём я не знаю?

Я дал парню шанс. И если он хочет что-то изменить, то должен принять решение сам. Нельзя сваливать решение собственной судьбы на других.

Кулаки парня сжались. Он балансировал на грани. А я уже начал прикидывать, как переиграть ситуацию, если Роман примет неправильное решение. Ещё пара дней в напряжённой обстановке подозрительности и ревности, тогда парень точно дозреет. Так что это терпимо.

– Я не хочу… – прозвучало это едва различимо. Но я услышал. Однако проигнорировал, шурша галькой под ногами. И парню пришлось повторить громче и чётче: – Я не хочу становиться помощником графа! Не хочу!

В этот раз прозвучало твёрдо и решительно. Отлично, вот и трещина, что расколет монолит дружбы. Знаменуя такое событие, я остановился и обернулся к парню, выражая удивление и поинтересовался:

– Да? И почему же?

– Ну… Леонид мой друг. И я хочу с ним дружить и после окончания академии… Но не под его началом. Это было бы неправильным. Я хочу… – парень вновь замялся, но второй раз решил рискнуть и нырнуть в омут с головой: – Я не хочу быть военным! Я хочу быть дипломатом! А на службу я иду только ради отца. Да и он не станет слушать других вариантов…

Джекпот! Вот значит, что по-настоящему грызло младшего Некифорова. Шикарно! Это даже лучше, чем я мог рассчитывать. Теперь парень в моих руках со всеми потрохами!

– Вы думаете, отец расстроится? – страх, нет, чуть ли не панику прочитал я в глазах парня, что больше всего боялся разочаровать отца.

– Отец хочет для вас лучшего будущего. И только вы, Роман, должны решать, что для вас действительно лучше… об остальном не беспокойся, я договорюсь, – успокоил я собеседника, делая незамысловатую установку, что парень принял правильное решение. Более того, плавно перешёл на «ты», словно мы стали ближе, связанные общей тайной.

Более того, теперь я должен ассоциироваться у Некифорова младшего не с угрозой, а поддержкой. Я специально не стал заключать даже подобие контракта, чтобы не подорвать едва уловимую нить доверия.

Сейчас шла слишком тонкая игра.

Один из необходимых параметров разжигания конфликтов – дать одной из сторон поддержку извне, к которой можно обратиться за помощью или советом. В худшем случае заключить союз против появившегося противника.

Таким союзником может стать семья. Вот только это уже мне невыгодно. Сейчас я выступал такой поддержкой. У меня на парня имелись свои, долгоиграющие планы.

А контракт… что контракт? По нему я должен свести на нет общение с графом. Никаких моментов, что молодой Некифоров должен вернуться в семью, там нет.

Ну а то, что они поверили мне на слово про планы главы рода Некифоровых – это уже их проблемы.

Но вербовать парня ещё рано. Требовалось закончить накалять ситуацию, и я задумчиво протянул:

– Вот только…

– Что? – мгновенно среагировал Роман на вскользь брошенные слова.

– Вот только боюсь, что Безруков может не понять подобного, – задумчиво протянул я.

– Нет! Он поймёт… наверное, – не совсем веря собственным словам, протянул парень. – Он мой друг, который… – и вновь долгая пауза. – Ему может не понравиться, что я больше не буду ему помогать? Как это делал всё время…

– Не спеши с выводами! – решил успокоить я фонтан чувств, исходящий из моего собеседника. – Лучшим будет, если ты скажешь ему о своём решении. Если хочешь, то я поддержу тебя в этом. А по его реакции ты уже и поймёшь – друг он или просто удобный знакомый по учёбе, – я положил руку на плечо парня, поддерживая в сложный момент. – Единственное, я бы посоветовал тебе обратиться в первую очередь к Владовских. Мне кажется, как девушка, она будет более открыта и поможет смягчить новость для Безрукова… Да, так, наверное, будет лучше всего!

Хотя, скорее, тандем Владовских и Некифорова лишь больше разожжёт пламя ревности молодого графа. А отказ от службы «друга» должен довести юного аристократа до точки кипения. Но знать моему собеседнику об этом не нужно.

Результат разыгранной комбинации я увижу не раньше, чем завтра.

Глава 2

Ночь вступала в свои права, а значит, требуется завершить последнюю задачу на сегодня: проникновение со взломом и кража. Хотя… какая это кража, если я хочу забрать то, что принадлежит мне по праву крови? Да и проникновение со взломом – преувеличение, ибо у меня имеется приглашение.

Я потёр тыльную сторону запястья. Вернее, приглашение мне было выдано на одно посещение, но после его никто не аннулировал. Так что у меня есть ещё несколько часов, прежде чем биочип на проход в поместье Суворовых растворится в крови.

Очень удобно и так непредусмотрительно с их стороны.

Пальцы пробежались по зелёным зарослям, что стеной окружали территорию Суворовых. Княжеский род не разменивался на кованные заборы или, боги упаси, стены и охранные вышки.

Всё намного проще и элегантнее: генетически модифицированные растения-хищники, что шипами и ядом уничтожат любого глупца, что рискнёт через них пробраться, а после превратят в удобрения. И ни огнём, ничем острым их не взять – неприступный барьер. Единственное, что их могло усмирить – чип в моей крови. Но и тот не позволял открывать проходы в живой стене, где вздумается.

А ведь кроме зарослей, за территорией следили ещё и многочисленные дроны, служа дублирующей системой. Несколько контуров магической защиты. И живые охранники, порой устраивающие обходы. Возможно, спутники, наблюдающие из космоса. Ещё имелось подозрение, что гостевой датчик в моей крови так же отслеживается, но не факт, что они настолько заморачивались.

Суворовы умели хранить свои тайны.

Короткий разбег по хвойной подстилке, прыжок, и я вцепился в прочные, словно сталь, ветки живой стены. Всё же идеально зелёная стена в три метра высотой посреди сероватого хвойного леса далеко за городской чертой Гатчины выглядит абсурдно. Хотя, не более абсурдно, чем ползущий по ней наверх человек в тёмных, мешковатых одеждах и с плотной тканевой маской на пол-лица.

Несмотря на перчатки, взбираться было крайне неудобно. А ещё листья и тонкие веточки так и норовили залезть в лицо. Я бубнил себе под нос сдавленные проклятия, не стесняясь в выражениях.

Охраны я не боялся – я лез в ту часть территории Суворовых, куда ночью ни один здравомыслящий человек не полезет: некрополь рода. Благо он имел широкий участок контакта с внешней стеной территории Суворовых – не нужно никуда лишний раз бегать.

Навыки, заработанные в особняке на скале, никуда не пропали и через полминуты я уже находился на зелёной ограде. Она оказалась шириной почти в метр, а на самом верху я мог встать в полный рост – ветви прекрасно держали мой вес. Но я не спешил высовываться, на всякий случай осматривая территорию.

Ничего особенного на первый взгляд.

Около сотни небольших, аккуратных каменных домиков в тёмных тонах – усыпальницы. Для каждого члена рода отдельно! В редких случаях супругов хоронили вместе.

Обычно каждую усыпальницу украшали аккуратные барельефы, что рассказывали о деяниях того или иного представителя рода. Всё чистенько и аккуратно, лишь ветер гоняет пару листков по мощёным дорожкам.

Пристанище мёртвых магов, которое фонит бесконтрольной маной. Именно это должно защитить меня от контуров магической защиты, а также от сигнала гостевого датчика. Такое обилие энергии просто глушит всё, что есть рядом с ним.

Вот только полагаться на случайные флуктуации магического поля – глупость высшего порядка. При бегстве из особняка на скале у меня не имелось времени, чтобы озаботиться качественной защитой, но сейчас… Ручка с чернилами на основе моей крови после получаса подготовки вывела множество рун на моей коже. Целую вязь знаков.

В идеале нужно их все нанести на кожу ножом, чтобы кровь и дух питали руны. Вот только заживать всё это будет несколько дней, а то и недель, потому упрощённая версия – рисунки на коже с применением крови. Эффект у рун от этого заметно снизится, да и длительность – минут десять-пятнадцать, но этого хватит с лихвой.

Руны, словно волны, расходились от вколотого датчика в руке. Это была вязь из трёх основных рун: техника, контроль, пустота. Согласно экспериментам ещё во время моего обучения, такая простая комбинация должна размывать меня для любой техники. Но для данного проникновения я усилил вязь ещё одной комбинацией: свет, барьер, семья – это должно отсечь все лишние сигналы гостевого датчика, однако оставить то, что даёт моё опознание, как гостя.

Я очень надеялся на успех. Не зря же я перевёл почти десяток мышиных душ на эту маскировку?

Да уж. Как я прибыл в Российскую империю, всё чаще стал использовать тёмную магию, которой меня обучали в практических целях, а ведь раньше ограничивался лишь мысленными экспериментами с наставниками и очень редко, когда применял эти знания на практике. Слишком важно было сохранять в тайне сведения о том, что в роде Аркур появился маг, подобный мне, ведь вероятность этого, несмотря на все желания рода, была не такой и высокой.

Единственное, на что я не мог повлиять – спутники. Но специально ради них добирался до места проникновения такими окольными путями, что даже странно, как успел вообще к этому времени. Да и маскировка на мне не только магическая, но и грим, а также мешковатая неприметная одежда.

Я спрыгнул вниз и замер в ожидании. Чего? Не знаю… Возможно, тревоги? Возможно, боли от гостевого датчика? Как-никак связки рун – весьма зыбкое подспорье, которое основательно не проверялось. Возможно, ещё чего-то столь же малоприятного, что означало: я провалил какой-то из этапов подготовки.

Десяток секунд. Полминуты… минута. Тишина. Лишь по ногам прошёлся холодок, а по земле начал стелиться туман. Несмотря на тишину, исконные обитатели меня заметили и не одобряют проникновения.

Ну извините! Я тут по делу!

Главное – не лезть в центр некрополя, там самые древние усыпальницы, ещё конца семнадцатого, начала восемнадцатого века. Именно в те времена в мир пришла сила, что дала энергию достойным. Сильнейшие главы родов сейчас покоятся в центре некрополя. И с ними лучше не шутить, даже несмотря на их вечный покой.

Лёгкий скрип навевает мрачные настроения. И вообще, что тут может скрипеть? В некрополе нет ни одного дерева. Тут сплошной камень и дух смерти.

Благо моя цель – одна из последних усыпальниц. Мне требовался мой прадед: Влад Суворов. По воспоминаниям матери – суровый мужчина, что держал весь род в железных руках. Он даже самому Императору мог давать советы так, что тот не смел отказать. При его правлении род Суворовых был в пятёрке самых почитаемых родов!

И судя по усыпальнице, потомки чтили своего главу даже после смерти: холодный тёмный мрамор стен в готической утончённости возвышался почти на три человеческих роста. Резные гаргульи скалили пасти по углам склепа. А массивные створки походили на ворота в тёмные демонические бездны.

Никаких сомнений. Здесь не только имя на арочном своде, но и барельефы… На одном из них прадед в боевом артефактном доспехе ломает хребет мантикоре – победа Суворовых над родом Киркиных. На другом барельефе мой предок подписывал какой-то договор в окружении двуглавого орла, лисы и Дракона – это Влад Суворов участвовал в переговорах между Российской империей и Поднебесной.

Всё иносказательно, чтобы не говорить конкретно об этих событиях, но и так всё всем было понятно.

Пальцы пробежали по фигуре главы рода выбитом на створках. И тут лёд сковал ладонь. Я попытался отдёрнуть руку, но та словно примёрзла к створке. Хуже того, я её практически перестал чувствовать, а онемение распространилось всё дальше по руке.

Защита некрополя!

Я судорожно стал перебирать в сознании руны, что могли бы помочь. Вот только у меня даже мышей нет, чтобы их душами воспользоваться. Я заозирался, готовый при необходимости отсечь предавшую меня конечность.

Тут рука помимо моей воли толкнула створку усыпальницы, и та беззвучно поддалась. Поток воздуха ударил в лицо, а я вновь начал в полной мере ощущать руку.

Неужто моя руническая заготовка сработала? Или, может, артефактная дверь почувствовала кровь потомка? Пусть сила, а вместе с ним и титул передаётся по отцовской линии, но кровь матери тем не менее оставляет свой след. Это то, что невозможно изменить.

– Сочту за приглашение, – пробормотал я и сам удивился тому, что мой голос дрожал.

Я сделал шаг в холод и мрак. Лунный свет, пробиваясь в линию створок, высветил прямоугольный саркофаг. Несмотря на годы, прошедшие с момента погребения, на нём не было пыли! Более того, даже возложенные при захоронении цветы оставались свежими и едва ощутимо благоухали.

– Надеюсь, моему отцу и братьям кто-нибудь организует столь же достойный последний приют, – не без опаски я коснулся поверхности саркофага. Но ничего не произошло. А я продолжил тихую исповедь-молитву: – А ты, прадед, извини за то, что мне придётся сделать.

Усилие и крышка саркофага с едва слышным скрипом начала двигаться. Сказать, что она была тяжёлая – ничего не сказать! Не меньше двадцати стоунов! Единственное, что меня спасало – крышка, как и сам саркофаг были идеально отполированы, камень с трудом, но скользил.

– Я тебя не знал… Да и ты меня тоже. Но мать описывала тебя, как умного мужчину при жизни. Очень надеюсь, ты поймёшь, что это нужно! Очень нужно твоему потомку!

С хыканьем я замер, когда примерно четверть пространства саркофага оказалась открыта лунному свету. Внутри было… Нет, не пусто. Тело ожидаемо на месте. Более того, истлевшее до состояния костного скелета, обтянуто пергаментной кожей и в обрывках тряпья.

Но ничего более… Никаких артефактов. Или чего-то подобного.

Чего я, собственно, ожидал? Это всё же захоронение не египетское и даже не в Поднебесной.

– И если всё пойдёт правильно, то и другим твоим потомкам пойдёт на пользу. Потому, помоги мне… Поддержи… Благослови…

Рёбра лучше всего подходят для порошков! Конечности, как детали артефактов. А череп… вот череп лучше не трогать. Не стоит обижать даже мертвецов. И так уже в некоторой степени я перехожу границы.

Вдох. Выдох.

Собраться с духом…

Кулак одним рывком пробил истлевшую плоть на животе покойника. Пальцы дрогнули, но тут же ухватились за нижние рёбра мертвеца.

В тот же миг кости руки дрогнули. Пальцы хрустнули. Длань мертвеца рванулась и схватила меня за запястье руки, которой я пронзил своего прадеда. Перстень на руке мигнул каким-то чёрным светом и перед глазами потемнело.

Глава 3

Солнечный свет приятно ласкает кожу. Лучи жизнерадостно играют на росе, что покрывает листья кустов роз. Не просто роз, а крайне редких, с голубым отливом, наполненных маной, как средненький артефакт С-ранга.

Около этих роз стоит статный мужчина с голым торсом… Хотя, вглядевшись, можно понять – это старик. Седая ухоженная борода и серебристые волосы, собранные в тугой, конский хвост, об этом кричат. Но даже несмотря на преклонные года, тело мужчины крепкое и может служить объектом зависти очень многих мужчин куда моложе его. Со спокойным лицом, мужчина точными движениями подрезает куст розы, наслаждаясь моментом и своим занятием.

И что это такое? Никогда такого не было и вот опять… нужно разбираться.

– Проходите! Не стоит стоять в стороне! – голос мужчины зычный, от него дрожь пробегает по всему телу.

В первый миг я решил, что обращаются ко мне. Но уже в следующую секунду прямо сквозь меня прошли трое.

Первым уверенным шагом идёт мужчина, неуловимо похожий на старца. Разве что волосы его не такие седые, а лицо хоть и пытается сохранить бесстрастность, но внутри его так и бушуют эмоции – сияние глаз его выдаёт.

– Отец, твоя внучка Мария и представитель рода Аркуров прибыли, как ты и просил! – холод, капля раздражения и недовольство, но всё закрыто за искренним почтением.

Я запоздало перевожу взгляд на парочку рядом с говорившим и с замиранием сердца узнаю своих отца и мать. Таких юных, какими я их видел лишь только на голокарточках семейного архива.

Взгляд помимо воли сосредотачивается на матери. Я делаю шаг вперёд. Протягиваю руку… и она проходит насквозь.

Чуть ли не в испуге я отступаю.

Эта иллюзия. Морок. Не нужно забывать.

Последнее проклятие мертвеца! Или, может, не проклятье? Благословение, которого я просил? Ведь я вижу мать… Вижу свою семью.

За все свои двадцать два года жизни я видел маму лишь три раза. Три коротких дня материнского тепла. Три коротких вечера материнских сказок. Три коротких ночи, когда самый близкий человек рядом…

Мама умерла от болезни, когда мне исполнилось восемь лет. Её не смогла спасти ни медицина. Ни магия. Ни любовь отца, что был ради неё готов уничтожить мир.

И вот я её вижу перед собой. Словно живую. Великолепная молодая девушка, едва за двадцать. С горящими жизнью и радостью глазами. В лёгком платьице и сандалиях.

– Дедушка, мы прибыли за твоим благословением, как главы рода, на нашу свадьбу, – без страха, хотя и с толикой смущения поспешно выдаёт мама, будто боясь, что её перебьют.

Она сжимает ладонь моего отца с нежностью и любовью. Тот на полголовы выше её и в рабочем костюме, но в глазах то самое придурковато-возвышенное выражение, свойственное влюблённым, пусть он и пытается сохранить лицо серьёзным.

– Прошу вашего благословения, – стараясь держаться уважительно-весомо, произносит отец с лёгким акцентом, который выдаёт в нём иностранца.

– Отец, объясни хотя бы ты им, что это категорически невозможно! – говорит отец мамы. Леонид Суворов, насколько помню, нынешний глава рода Суворовых, едва сдерживает негодование: – Мало того, что всё это происходит не по правилам! Но через три месяца уже назначена свадьба Марии с Михаилом Юсуповым! Этому договору уже больше десяти лет! У нас крепкие связи с этим родом и старые договорённости.

Возмущения обрывается по одному лишь короткому жесту главы рода. Он всё так же неспешно срезал одну из роз и вдохнув аромат, обернулся к своим потомкам. В его движениях так и сквозило осознание бренности всего бытия и то, что он не только познал это, но примирился и сумел преодолеть.

– Договорённость – это хорошо! Но никакая выгода не стоит счастья моей внучки. И твоей дочери…

– Но…

И вновь хватало лишь взгляда, чтобы оборвать возражения Леонида. Вот что значит быть тем, кто хоть и готов делиться властью с сыном, но ещё остаётся во главе.

– Крепостное право давно отменили! И не нам неволить членов рода в делах душевных …

– Дедушка! Я…

Мария, моя мама, хотела обнять старика в порыве… Но тот вновь двинул бровью, показывая, что не закончил, и все замерли в ожидании слов старика.

– Вот только прежде чем сказать своё слово, я хочу знать: искренни ли ваши чувства, молодые люди?

– Конечно! – по-девичьи звонко и задорно.

– Безусловно! – выступил на полшага вперёд отец, словно защищая избранницу.

Лёгкая улыбка расколола лицо старика. Искры веселья и понимания так и лучились от него. Но вот тон оставался спокойным:

– Прекрасный порыв чувств! Признаться, я давно за вами наблюдаю… – Мария на этих словах чуть заметно смутилась и отступила за спину избранника. – И порыв юности прекрасен. Но мне нужно нечто большее, чем слова, чтобы понять: это лишь лёгкая влюблённость, навеянная горячими телами и бесконтрольными эмоциями, или искренние чувства? На основании чего мне ссориться с родом Юсуповых? Мой сын прав, у нас с ними есть уже договорённости насчёт будущего брака.

Леонид Суворов довольно кивнул, одобряя рассудительность своего отца. Лёгкой тенью он незаметно оказался за левым плечом старика, готовый в любой момент помочь. Хотя по виду глава рода мог без труда всех здесь уложить. По словам матери, в пике сил он имел ранг SS+!

– Я представитель древнего рода Аркур! Первый сын и наследник всего состояния! Обладатель пятого состояния в Британской империи и сорок третьего в мире! Маг S ранга! – чеканил слова мой отец, с достоинством и силой, как и положено при его положении. – Я готов принести клятву, что не только готов жениться на вашей внучке Марии Суворовой, но отдать жизнь за неё. Я клянусь в этом и готов зафиксировать любым уместным для вас способом.

Сухие ладони старика несколько раз отрывисто хлопнули, поддерживая такую горячность и страсть. Однако взгляд глаз всё ещё отдавал стальной холодностью, так же, как и слова:

– Достойный порыв… Но глупый и поспешный. Мне не нужны ни ваше богатство, ни тем более жизнь! Мне нужно счастье для внучки. И доказать, что вы достойны, вы можете лишь одним способом. Мария, душа моя, ты ведь понимаешь?

Мама на этих слова вздрогнула, словно от удара, а лицо её побледнело… Голос же дрожал, произнося робкое:

– Да…

– Маша? – совсем растерялся от подобного мой отец. Попытался обнять свою будущую жену, но та чуть нервно отстранилась. – Что происходит?

– Мы… мы должны… – мама нервно сглотнула, подняла взгляд и чеканно, словно бросаясь в омут, выдала: – Согласно традиции рода Суворовых, дабы просить руки представительницы моего рода, претендент должен быть достоин не только по титулу и состоянию, но и по силе. Претендент должен быть в состоянии защитить супругу… а для этого он должен победить её в бою на глазах представителей рода Суворовых.

Я аж присвистнул… Истории того, как родители заключили свои брачные отношения, я никогда не знал! Честно говоря, даже не думал, что там может быть что-то интересное.

А тут, оказывается, такой конфликт! Такая драма! Весь сок ещё в том, что мама всегда была пусть на полступени, но сильнее отца, как бы это странно ни звучало. И если у него сейчас S ранг, то у неё S+.

– Вы серьёзно? – отец аж растерялся от такой подлянки. – Бой?

– Ты был готов умереть… Но тебе нужно быть готовым ради Марии пойти на всё! – отец девушки беззастенчиво ухмылялся. – Если ты против, то просто уходи! Тебя никто не держит!

– Дорогой… – Мария легко коснулась плеча отца и улыбнулась ему. – Дед старой закалки. Он… только так он разрешит. Это нужно сделать!

Мама отошла на пару шагов и перстень её, вспыхнув зелёным огнём, превратился в артефактный кнут-лозу. Зелёную лозу с шипами, которые могли содрать мясо с человека, или вырвать конечность. Юная Суворова очень любила растения, почти как я животных, и в память о ней, даже после смерти в особняке на скале цвёл сад.

– Но… – отец до последнего не хотел лезть в безумные русские традиции.

Вот только шанса ему не дали. Мама атаковала со всей силой и сноровкой, на которую была способна. Кнут ударил и целый пласт земли фонтаном вздыбился в воздух. Отца спасли рефлексы, заставив его рывком уйти в сторону.

И тогда он решился… Мама всегда была его опорой и помогла решиться в самые сложные моменты. Вот и сейчас, глаза отца полыхнули, и он, кивнув возлюбленной, активировал свой перстень. И тут его тело покрыл полный латный доспех.

Отец был первенцем. Он владел силой рода и металл подчинялся ему. Потому он был способен подчинить себе не просто доспех, а намного большее. Я видел его в пике сил – он мог выступить против армии и победить! И сейчас он не собирался проигрывать, ведь на кону стоит очень многое.

Доспех, больше похожий на мех, весь покрытый какими-то тёмными шипами и с несколькими клинками за спиной и на боках, словно таран рванул на Марию. Он доверился матери и готов был быть в этом сражении серьёзным… по её же просьбе.

Вот только мама, словно скользя, ушла в сторону – она была быстрее и манёвреннее туши в доспехи. И с щелчком хлыст ударил вновь. Три шипа сорвало с доспеха отца, а наплечник прогнулся от силы удара.

Отец ударил в грудь кулаком и в воздух ударили с дюжину шипов на паровой тяге. Затем выхватил сразу два копья и метнул их в мать.

Резко. Чётко. Яростно.

Мама от одного увернулась, а второе сбила ударом кнута. А затем отступила на полшага в сторону – идеально вовремя, ибо с неба упал шип. После, ещё десяток. Но остальные даже близко не коснулись стремительной девушки.

Моя мама была сильна не артефактами, но родовым талантом: боевое предвидение. Она могла видеть на три-пять секунд в будущее! Потому ни одна атака не могла достичь её… И она это знала.

Княжеские рода сильнейшие, после императорского рода. Более того, их сила по причине родства зачастую завязана на основную способность Императора – манипуляция временем.

Щёлкнул кнут. Последний из шипов, попав под удар кнута, изменил траекторию и чуть не протаранил отца. Но тот уже выхватил молот из своего арсенала и отбил шип. Взрывая землю латными сапогами, он бросился вперёд.

– Не вздумайте поддаваться. Я сумею увидеть истину! – словно бы невзначай бросил Леонид Суворов, который неотрывно следил за их боем.

Лязгнул очередной клинок, вырванный захватом кнута из рук отца и откинутый в сторону, прямо к ногам патриархам рода. У отца уже почти кончилось оружие, а доспех был измят. В некоторых местах сквозь прорехи капала кровь.

И он решил пойти в последнюю атаку. В рукопашную. Отчаянный натиск и большой риск.

Мама, не получившая за бой ни одной раны, лишь раскраснелась, да волосы растрепались, сделав её ещё краше. После подобного я понимаю, почему отец так рисковал и почему не видел рядом с собой никого иного.

Она начала отступать, то и дело нанося удары по броне. Прыжок. Кульбит. Уворот… И в какой-то момент она оказалась зажата между стеной роз и беседкой.

Одной атакой предсказателя не сразить. Но вот постепенно заманить в ловушку – вполне возможно.

Массивный кулак полетел прямо в неё. Кнут свистнул, обвиваясь в несколько кругов вокруг боевой длани. Шипы впились в металл, а после и в плоть – кровь потекла. Отец дёрнул рукой, вырывая артефакт из рук матери. Но хватка была сильна: латная ладонь и кусок кнута отлетели в сторону.

Отец замахнулся снова…

– Стоп! – обрушилось на всех, словно холодный душ, слово главы рода. – Я увидел достаточно.

– Отец… – сквозь зубы зашипел Леонид Суворов. – Он же…

– Я знаю! – повысив голос всего на полтона, оборвал он возражения сына. – Хватит! Молодые люди… вы достойно показали себя. И я даю вам своё благословение! Таково моё слово!

В этот момент из глаз матери потекли слезы. Отец же просто рухнул на месте в своих искорёженных доспехах. А стоило ему их отозвать, как предстало всё избитое тело, к которому бросилась Мария.

– Свободны, – с явной неохотой, буркнул Леонид Суворов. – Слуги сейчас прибудут и помогут.

Глава рода этого уже не слушал, он уходил вглубь розария. Вот только Леонид Суворов не хотел оставлять отца и поспешил за ним. И как бы я ни хотел полюбоваться на своих молодых родителей чуть подольше, я, скрепя сердце, всё же направился за патриархами.

И не пожалел!

– Отец! Почему! – едва сдерживал крик Леонид Суворов. – Этот иностранец провалил испытание. Ты что, не видел будущее? Он так и не смог нанести решающий удар! Он оказался слабым!

– Видел… – старик вздохнул и крутанул в руках тот самый обломок перчатки отца с засевшим куском лозы от матери. – Я видел чуть дальше… Я видел перспективу, которая даёт эта связь. И они должны быть вместе.

Леонид чуть не споткнулся на этих словах. Но быстро нагнал отца.

– Видение? Снова? Что на сей раз?

Видение? А вот об этом матушка ничего не говорила… Не знала? Или, может, это способность только главы рода? Или только данного отдельного представителя?

Иногда даже в роду, в котором всё уже известно про родовой дар, может произойти неожиданная «мутация». Или же на дар может повлиять привнесение магии от другого супруга.

– То, что однажды нам понадобится помощь, и она придёт. Главное – не оттолкнуть её. Главное – не отречься от семьи…

Пронзительный взгляд ледяных глаз, казалось, обернулся прямо на меня. И я почувствовал, что меня видят.

Видят сквозь толщу годов. И из-за грани смерти.

Тьма снова накрыла меня.

***

Холод камня и непередаваемое ощущение руки, застрявшей внутри чего-то давно неживого. Меня аж передёрнуло от этого чувства, и я рывком вырвал руку, а сам вскочил. Тёмный склеп и лунный свет окружали меня. В руке у меня находились несколько рёбер моего прадеда.

Я посмотрел на саркофаг… тело буквально на глазах рассыпалось в прах. Всё, кроме левой руки, и… Я судорожно сглотнул.

На месте тела лежал кусок металла. Обломок перчатки, в который до сих пор впивался обрывок зелёной лозы-кнута.

– Спасибо, прадед… – протянул я чуть хрипловатым голосом.

Я могу узнать, когда мне дарят подарки, пусть и таким странным образом.

– Ты слышал? – неожиданно раздался из-за двери встревоженный голос. – Ты ведь это тоже слышал? Там кто-то говорит!

– Может, и говорит… – второй голос был больше растерянный, чем напуганный и по тону намного старше собеседника. – А может, и ветер… Не нервничай так. Сейчас всё выясним!

Демоны всех побери! Судя по голосам, говорившие гости перед входом в склеп. Он же единственный выход из него.

Конкретно меня вырубило видение…

Осторожно и быстро я переложил все вещи из могилы в сумку, которую взял именно для этого.

– Ты же видел данные сканера… Это не человек. Это не животное. Смазанные данные и с дронов, и в магическом фоне! Это призрак… – причитал всё тот же первый паникёр, не в состоянии взять себя в руки. – Нас отправили на убой! Им не жалко слуг…

– А нечего было проигрываться в карты до трусов! – зло оборвал его напарник. – Вот и иди теперь первый!

– Не пойду!

– А я говорю – пойдёшь!

Раздался звук смачного подзатыльника. Лунный свет, проникающий в гробницу, перекрыл тени. Требовалось что-то срочно делать, если я не хотел попасться. Убивать визитёров – не вариант. Это приведёт лишь к более активному расследованию, а судя по тому, что меня частично сумели засечь, то и в дальнейшем смогут отследить.

Хотя, возможно, вся маскировка рухнула как раз из-за видения. Значит, будем играть иначе.

Осунувшаяся морда на вытянутой шее первой появилась в дверном проёме. Я стоял в тени створки, потому видел визитёра, а вот он меня нет. Так же он не заметил миг, когда на его макушку опустилась костяная ладонь. А вот прикосновение он почувствовал. И замер!

Только бы не сердечный приступ… могила рядом есть, конечно, но честно говоря, жалко охранника.

Мужчина тем временем судорожно сглотнул, не спеша отправляться в духовную экскурсию к праотцам. И тогда костлявая пятерня его погладила, а я, постаравшись сделать свой голос утробным, но при этом заботливым, выдал:

– Иди ко мне, сладенький. Мне так не хватает тепла…

И слуга пошёл. Только вот не ко мне, а прочь из склепа. Судя по запаху, запустились и некоторые другие физиологические процессы. А из-за дверей склепа раздались полные ужаса вопли. Сначала их пытались перекричать судорожные вопросы второго охранника, но после и они затихли вдали.

Для верности я выждал ещё с минуту, после чего выглянул. В окрестностях было пусто. Тогда я поспешил обратно и быстро задвинул крышку саркофага. А стоило мне выйти из склепа, как монументальная створка захлопнулась сама.

– Спасибо, прадед, – со всем почтением я поклонился склепу, прежде чем растворится в ночи.

Глава 4

– …никогда не видела её такой взволнованной! Она сразу же направилась к себе в кабинет, изучать предоставленные тобой данные! Ты сумел её зацепить… – Мария отпила кофе и с лёгкой улыбкой продолжила: – Могу сказать тебе точно: если ты сможешь выполнить свой контракт и предоставить перстень «Десяти Щитов», то найдёшь в лице Виктории Суворовой верного союзника.

– Рад это слышать, – наколов кусочек яичницы на вилку, я отправил его в рот и неспешно прожевал, чуть меланхолично добавив: – Суворовы тебе доверяют… Честно говоря, неожиданно. Ты же для них фактически посторонний человек. Или я чего-то не знаю?

Завтрак на свежем воздухе в одном из открытых кафе в центре Питера был в самом разгаре. И хотя изначально он планировался, как романтическое мероприятие, тем не менее разговоры волей-неволей вновь переключились на дела. Всё же мы Марией горели своей работой и это была наша страсть… что ещё сильнее нас сближало.

Хотя, в провале романтического настроя, по большей части виноват я. В прошлом у меня имелось множество учителей, которые натаскивали меня вести переговоры с самыми сильными личностями.

Деловая хватка. Интеллект. Планирование. Всё отточено…

Вот только с женским полом в особняке было совсем грустно… Десяток служанок, большая часть которых годилась мне в матери, если не в бабушки. И если в теории я знал приёмы обольщения, то вот практики мне катастрофически не хватало.

Не на Елене же мне в самом деле было тренироваться?

Однако я честно пытался узнать больше о своей сегодняшней спутнице Марии Оксеновой.

– Странно было бы, если бы они мне не доверяли. Они буквально вырастили меня!

– Но ты же… – я запнулся, поняв, что моё любопытство граничит с бестактностью в столь деликатном моменте.

– Не аристократка? И даже не маг? – мгновенно среагировала Мария, но к моему облегчению, не обиделась. – Всё верно. Я дочь пары, что работали слугами их рода. По законам, меня, из-за ряда обстоятельств, о которых я не хотела бы вспоминать, должны были отдать в детский дом. Но Суворовы… Тогда ещё Влад Суворов – отец нынешнего главы рода, решил оставить меня в имении. Меня воспитали и обучили за счёт средств рода.

Вновь прадед… Ночное приключение оставило в моей шевелюре несколько седых волосков и бесконечное уважение к предку. И я взглянул на Марию новым взглядом.

Мария… Моя Мария, а не матушка. Интересно, совпадение имён – это случайность? Хотя, что за глупая мысль? Конечно, случайность! Как бы кто ни думал, имён вообще не так много, потому ничего странного, что двух девушек из разных эпох звали одинаково.

– Не ожидал, что я окажусь дочерью слуг? – неправильно поняв мою заминку и взгляд, с вызовом уточнила спутница, а я почувствовал нотки лёгкой печали, а в позе напряжение и готовность уйти.

– Удивила, скрывать не стану, – решил я не оправдываться. – Вот только не думаю, что я сильно от тебя отличаюсь…

– Это почему? – немного растерялась, а главное – заинтересовалась девушка.

Рассказывать своё истинное прошлое я не собирался. А развлекать девушку придуманной легендой не хотел – ложь никогда не приносит выгоду в долгосрочной перспективе. Отмалчиваться я тоже не собирался… потому решил выдать наиболее близкий вариант к правде:

– Я всю жизнь провёл среди слуг и учителей. Родителей я видел за год меньше, чем у нас с тобой встреч было за последние дни. Не подумай, что я давлю на жалость… – я ослепительно улыбнулся. – Я люблю своих родителей и понимаю, почему они это делали… Но быт простого слуги рода мне ближе. Порой я себя воспринимаю, как слугу рода, что должен выполнять миссию… приказ. Впрочем, некоторые полноправные члены рода не так далеко ушли от подобного состояния.

Мы замолчали в лёгкой задумчивости. Мария осторожно поддела кусочек торта и запила его кофе. Я же успел перехватить несколько сарделек и порцию бобов из немецкого завтрака, что подавали в данном кафе. У меня на день имелись грандиозные планы и требовалось быть полным сил.

– Именно поэтому вы с Еленой… – девушка запнулась.

– Что мы с Еленой?

Я показательно приподнял бровь, намекая собеседнице, что стоит быть аккуратнее в выражениях. Мы всё же ещё не так хорошо знакомы, чтобы я был готов принять любое суждение собеседницы.

– Я немного поинтересовалась тобой, – девушка не отвела взгляда, намекая что в своём праве. – И твоя служанка: Елена – вы с ней очень дружны… Но одновременно, ты без жалости поставил её вместо себя на дуэли.

– Она моя слуга и должна выполнять мои приказы, – только и пожал я плечами. – Но она не ограничена клятвами служения, если ты об этом. Она свободный человек.

– Но тем не менее… – девушке было трудно сформулировать свой вопрос. – Я вас видела вместе. Вы словно на одной волне. Понимаете друг друга… Она не просто твоя слуга.

– Если ты о том, есть ли между нами что-то, то нет. Мы не связаны такого рода отношениями. Ни даже сексом. Мы просто друзья… Хотя, – я чуть помедлил, а затем признался: – Она со мной, сколько себя помню. Она мне как сестра… Последний член семьи. Пожалуй, это самое точное определение.

Мария поспешила кивнуть. Я же был в лёгкой растерянности: что это сейчас было? Проверка – насколько я занят? Или у меня пробелы в образовании? Я не понимаю чего-то в женской логике.

Моя спутница тем временем поспешила сменить тему.

– А ты никогда не хотел наладить с родными отношения? – искренняя забота и поддержка звучали в словах Марии. – Понимаю, что в аристократических семьях сильны традиции и правила, а чувства отходят на второй план… Но всё же.

– Увы, слишком поздно… – я на пару секунд прикрыл глаза, но сумел улыбнуться в конце. Всё же вчера мне дали отличную возможность проститься, и я был за неё благодарен. Я перевёл взгляд на девушку: – А что насчёт тебя? Ты работаешь много и усердно… Ты гордость семьи?

Теперь уже Марии пришлось брать паузу. И хотя девушка пыталась скрыть свои эмоции, вновь прячась за чашку с кофе, тем не менее я видел в опущенных глазах усталый взгляд.

– Нет… Тут все несколько сложнее, – я её не торопил и через десяток секунд, она нашла в себе силы продолжить. – Моя мать умерла пару лет назад. А отец… ему не до меня. Он профессиональный слуга. Погрузившись в работу, он таким образом справляется с утратой. Ему нравится более размеренная жизнь, когда надо просто выполнять приказы.

– Значит, сама ты против такого? – уточнил я, отметив по её тону, что тут всё непросто. – А как же Суворовы? Ты же вроде с ними в тесных отношениях.

– Семья, пусть и названная, не должна сдерживать. Я хочу написать свою историю… Историю свободного человека. Историю того, кто с каждым шагом становится лишь сильнее. Разве не в этом путь?

– Бесконечное усиление… – я невесело усмехнулся. – В погоне за силой жизнь будет яркой, но недолгой. И если даже долгой, то достичь вершины не удастся – всегда будет кто-то, кто сильнее.

– Так это же прекрасно! Всегда будет к чему стремится.

– Или кому проиграть? – парировал я. – Не лучше ли искать счастье, а не борьбу?

А внутри около средоточия маны ворочалось холодное, тёмное «обещание», что превращало меня в слугу… Того, кто должен положить жизнь на исполнение слова, даже ценой жизни, счастья и будущего. И холодные скользкие нити оплетали мою душу, чуть стискивая, недовольные тем, что я так пренебрежителен…

– Счастье в борьбе! Тебе ли не знать, мастер? – припечатала девушка. – Потому, пора творить великие дела!

– Пора! – я невольно улыбнулся, девушка порывисто поднялась. – У меня тоже есть планы… Захватить мир. Поработить империю. Возможно, обуздать легион демонов… – со всей серьёзностью ответил я. – Ничего необычного… обычный будничный день.

Мы легко и весело рассмеялись этой незамысловатой шутке. Вроде ничего особенного, но на сердце стало как-то легче.

– Спасибо за завтрак. Я чудесно провела время, надеюсь, повторим? – напор и уверенность, что пылали в девушке, восхищали.

– С удовольствием, – галантный поклон с моей стороны. – Всё ради удовольствия прекрасной леди. Место и время я сообщу сегодня.

– Буду ждать, красавчик… – девушка чуть помедлила, а потом с лёгким смущением добавила. – С тобой приятно. В отличие от других аристократов, с тобой, Артур, нет ощущения, что я лишь очередная среди многих… Ты искренний. Спасибо!

Мария скользнула ко мне. Взяла в ладони моё лицо. Чуть приподнялась и поцеловала в уголок глаза.

Это не был поцелуй любовницы… Это было что-то более искренне. Что-то более личное. Светлое. И доброе. Это было обещание и надежда.

И девушка упорхнула, словно весенний ветерок, оставив меня в лёгкой растерянности и приятной неге.

***

Флаер закладывал последний круг, чтобы приземлиться на подъездной дорожке. И проблему я увидел сразу: выбитая и разбитая дверь валялась на газоне перед домом. Несколько обугленных чёрных дыр в створке ещё дымили, намекая, что нападение произошло недавно, но по видимости, я опоздал.

Из флаера я выпрыгнул, когда тому до земли оставалось ещё метра два-три. Скомпенисровав инерцию перекатом, наплевав на чистоту костюма, я вскочил и устремился к дому. Я уже чувствовал эмоции особняка. Я ощущал его боль. Отчаянье… И пустоту! Внутри никого не было.

– Елена! – кричал я больше в порыве чувств, нежели в надежде, что мне ответят. – Ответь! Ответь, демоны тебя побери!

И ожидаемо тихо… Лишь несколько разбитых шкафчиков в прихожей. Да превращённый в щепу столик в гостиной.

Елена сопротивлялась.

Вот только ни следов крови, ни следов от пуль или игл – работали мастера дела с энергетическим оружием. Они взяли мою служанку профессионально.

Я воззвал к дому. Но это примерно то же самое, что просить собаку рассказать о происшествии… умные глаза и тихий скулёж от того, кто подвёл и не смог выполнить свою главную функцию – защиту. Вот только всё было не так безнадёжно: дом чувствовал не только разрушения, но и что-то инородное.

Я подскочил к обломкам стола в гостиной и схватил бумажку, валяющуюся на полу.

Не простую бумажку, а гербовую бумагу с вензелями и тиснением. Кто бы ни оставил послание, он не скрывался… он кичился тем, что сделал. Более того, он, похоже, таким образом специально издевался над моими контрактами.

Слова послания, не оставляли места для сомнения:

«Добрый день, дорогой друг!

Волею случая, ты был выбран решать, достойна ли дружба двух человек длиться в годах или она должна угаснуть! Ты был выбран решать и судить…

Но достоин ли ты?

Достоин ли своими словами подтачивать узы общности? Достоин ли играть чувствами других? Достоин ли ты на назначенный суд… Знаешь ли ты сам, что такое дружба?

Ты играл нами, но готов ли ты сыграть по тем же правилам?

Твоя подруга приняла наше приглашение, и мы очень ждём тебя сегодня на обсуждение возникших вопросов в тесной дружеской компании.

P.S. На „Арене“ в 11:30.

Безруков»

Проклятье! Проклятье! ПРОКЛЯТЬЕ!!!

В порыве ярости я ухватился за ближайший шкаф и с грохотом повалил его на пол. Что-то зазвенело, разбиваясь. Книги разлетелись в стороны.

Но мне было плевать! Я продолжал крушить, чтобы хоть как-то выместить бешенство!

Мебель превращалась в щепу, ткань рвалась, а битое стекло усыпало пол.

Я чувствовал, как энергия дома гудит внутри стен. Он словно резонировал со мной. Ему тоже было больно. Он разрывался… Но не он был виноват.

Я не смог спасти своих людей в особняке! И вот теперь всё повторяется! Из-за меня Елена попала в руки Безрукова! Из-за моих интриг! Из-за моих планов! Безруков всё же сумел разглядеть мои замыслы. Пусть и частично…

Я взвыл в голос, ничуть не стесняясь.

Боль от потери рода, дома и будущего… то, что я, казалось, похоронил, нашло лаз и вернулась с новой силой, раздирая нутро на части. Я рухнул посреди комнаты, прямо на стекло и бумагу. Я не знаю, сколько просидел. Но в какой-то момент я почувствовал что-то тёплое рядом. Сил едва хватило, чтобы повернуть голову.

Воронёнок стоял на моей ноге и лобастой головой пытался потереться о мой бок. Выходило неуклюже. Маленькие коготки то и дело соскальзывали со штанины, и птенец плюхался на задницу.

Я невольно улыбнулся от подобного зрелища.

– Спасибо… – я нежно погладил птенчика по жёстким перьям. – И как ты только выбрался из клетки? Но ты прав, что-то рано я расклеился. Елена ещё далеко не мертва… И я не допущу, чтобы с ней что-то случилось. Что может сделать молодой граф мне, когда я буду на полном серьёзе, а не играть с ним?

Именно! Елена нужна Безрукову, так что он её не убьёт. Более того, он хочет сыграть в благородного героя, выставив меня злодеем. А герои, как известно, не причиняют зла пленникам. По крайне мере, пока всё идёт по их плану. А план Безрукова… это часть моего плана.

Да, Леонид сумел удивить меня, похитив Елену. По моему замыслу, он должен был покуситься напрямую на меня, когда бы понял, что всё это время я манипулировал им. Но в остальном всё идёт чётко по плану – все заложенные мною паттерны сработали.

Я поднялся и потёр перстень на пальце, взывая к перстню слуги – то, что следовало сделать с самого начала. И тут же получили ответ… а вместе с ним и знание: девушка жива, хотя и без сознания на данный момент. Зато в перстне до сих пор находится последний костяной клинок. А главное – я чувствовал примерное направление.

– Хочешь дружеского разговора? Ты его получишь… – пробормотал я себе под нос.

Ворон забил крыльями. Вырвался из моих рук и даже приподнялся на десяток сантиметров. И тут одно из перьев вырвалось из крыла и словно снаряд ударило в пол в паре шагов от меня. А сам ворон, крутанувшись в воздухе, рухнул на пол.

– Извини, друг, но не в этот раз, – я ласково погладил воронёнка по голове. – Ты пока ещё слишком слаб.

Я бережно поднял птенца, а также его перо… и зашагал в сторону клетки, прикидывая, что делать? Вызвать полицию? Обязательно… Вот только вовремя она точно не прибудет.

Виктор Александрович, согласно букве договора, не может мне навредить или натравить на меня кого-то… Но вот закрыть глаза на то, что творится на «Арене», а затем опоздать на разборку – это вполне возможно.

Однако и без полиции нельзя. Когда всё закончится, я должен быть чист перед законом.

Но для начала нужно подготовиться. Безруков дал мне пару часов? Что же… я не побрезгую воспользоваться такой возможностью.

Глава 5

В одиннадцать часов двадцать девять минут я стоял на пороге «Арены».

Проходить днём на территорию «Арены» казалось немного странно – торговый центр над головой гудел от толп людей и работы множества магазинов. Интересно, сколько отстёгивает Виктор Александрович санитарной службе, чтобы не замечали его рассадник смерти в подвале?

Мысли совершенно дурацкие и несвоевременные, но они позволяли хоть немного отвлечься, когда, приоткрыв дверь, я вступал в полуподвальный этаж. Меня качнуло от ауры боли и страха. Холодного ужаса смерти, что пропитал всё внутри. Всё так же, как я помню, за исключением нескольких мелочей.

Во-первых, вся «Арена» прекрасно освещена… более того, глаза режет от яркости света. Именно поэтому я не заметил во-вторых: небольшой металлический балкончик с противоположной стороны, практически незаметный… Если бы там не столпилось сразу шесть человек.

– Господин Тёмный, вы всё-таки пришли! Как же я рад! Признаться честно, до последнего не был уверен, что вы почтите нас своим визитом.

Один из шестёрки ожидаемо Безруков. Парень лучится довольством, опираясь на открытый резной балкончик. Он вновь в своей артефактной броне, как и во время нашей первой дуэли, готов к любым неожиданностям.

На земле почти полторы дюжины человек. Все мрачные, в строгих костюмах, а от троих я чувствую потоки силы – маги примерно А-уровня. Использовать ресурсы рода в личных разборках? Как нехорошо-то пользоваться своим положением в личных делах.

Один из магов подошёл ко мне, но голос молодого графа остановил бойца:

– Оставьте ему перстень. Мы же не хотим обидеть гостя… Мы здесь, чтобы всё обсудить, как достойные джентльмены и разрешить все противоречия.

Безруков чуть ли не пел от радости, что всё идёт по плану. Он явно наслаждался собственной ролью. Собственным голосом. И собственными речами. Вот только оставить мне перстень – глупость! Но ожидаемая.

Леониду нужен противник, а не безвольная кукла.

– Отдай мою слугу, – глухо приказал я.

Не попросил. Не потребовал. А именно приказал!

Освобождение девушки стало для меня главным приоритетом: она стояла всё на том же балкончике, рядом с Безруковым. Связанные руки. Кляп. Фингал под глазом… При виде его я чуть не зарычал. Но сдержался.

Особенно хорошо на сдержанность намекали двое магов за спиной девушки, что готовы в любой момент её усмирить. И им даже пришлось придержать её, когда я только вошёл.

– Елену? Нашу гостью? – Леонид наигранно удивился. – Но как же так? Нам стоило такого труда её пригласить… и передать приглашение тебе. Зачем же так быстро уходить? Нет, это будет нехорошо.

Безруков хочет сыграть в «Героев и злодеев»?

Лучший способ победить в ней – не играть вовсе. Вот только в данном случае за меня сделана ставка и уйти без победы я не могу. А потому стоит отодвинуть в сторону свою гордость и продолжить разговор. Мы ещё посмотрим, кто по факту будет героем, а кто злодеем!

– Зачем мы здесь? Зачем было похищать Елену? Мы же вроде уладили все разногласия?

Немного подыграем ему, чтобы раскрутить маховик слов, эмоций и действий.

– Мы хотели уладить… Но не вы! – вступила юная Владовски в разговор. – Вы думали, мы не заметим? Думали, не поймём, что вы пытаетесь сделать?

– И что же, по-вашему, я хочу сделать? Ради чего было врываться в мой дом? Зачем похищать мою слугу?

На эмоции я отвечал фактами. Для противников, дошедших до точки кипения – не аргумент. Но в данном случае я играл на перспективу.

Если Безруков хочет победить меня и вывести на чистую воду здесь и сейчас, то я играю сразу в нескольких плоскостях. И последствия моих действий противники будут чувствовать ещё долго.

Но для этого я должен играть. Должен делать то, что кажется неправильным.

– Не стоит притворяться! – Леонид вновь перехватил слово, более того, пафосно перемахнул через ограждение балкончика и приземлился напротив меня в двух десятках шагов. Голос его стал властным и жёстким: – Ты попытался заставить моего друга Романа отказаться от своего будущего! Ты хотел, чтобы он предал меня!

Короткий взмах в сторону балкона, где последней шестой фигурой и был молодой Некифоров. Вот только в отличие от остальных, он стоял чуть в стороне, словно бы не совсем уверенный, что хочет тут находиться. Плечи опущены, взгляд растерянный.

Но парень тем не менее оставался на месте, пытаясь осуждать меня за внесённый разлад.

– Я «пригласил» твою слугу, Тёмный, чтобы узнать, насколько ты ценишь преданность и верность… И судя потому, что ты здесь – для тебя это не пустой звук. Потому я хочу понять: зачем? Зачем ты пытался нас рассорить?! Я очень не люблю, когда мной манипулируют, считая, что я идиот и ничего не замечу!

Безруков, как я и предполагал, далеко не дурак. И то, что он сумел раскрыть мою простенькую комбинацию – в очередной раз это доказывает. Да и не настолько я тонко действовал, чтобы этого не заметить.

Потому врать – не вариант. Да и врать мне ни к чему – всё идёт так, как должно, с учётом изменившихся вводных.

– Отпусти Елену, и мы обсудим всё, что вы себе напридумывали, – вновь завёл я старую пластинку. – Я расскажу тебе всё, что ты захочешь. Во всём признаюсь. И сделаю всё, что потребуешь.

– Нет! – ярость просочилась в голос. – Ты меня не слышишь! Расскажи! Почему?

– Отпусти Елену…

Рывок Безрукова я даже не заметил сразу. Меня схватили за грудки, а затем со всего размаха закинули в железный круг арены, где по ночам бьются звери. Мига полёта мне хватило, чтобы сгруппироваться и уменьшить урон. Но всё равно меня впечатало в прутья, а после я рухнул на песок, не до конца очищенный от крови с ночи.

Как же быстро он распалился. Я думал, придётся возиться и доводить его дольше.

– Если ты не хочешь говорить, то я выбью из тебя нужные данные, – возвышаясь надо мной, молодой граф сплюнул.

Этот взгляд… Эта поза… Я читал противника, словно открытую книгу. Я чуть ли не слышал его мысли.

Я знал: Леонид чувствует себя героем в сияющих доспехах в этой истории. Считает себя правым так поступать.

Его невинно оскорбили в магазине артефактов, а после, с помощью подлости победили на дуэли. Но он был столь благороден, что сумел забыть обиду и попытался сблизиться со своим противником.

Вот только тот посмеялся над ним! Попытался рассорить с девушкой и другом! И теперь, Безруков, как настоящий герой, прошедший через испытания и выросший над собой, докажет в бою с подлым супостатом, что дружба его сильна.

И тут мне в лицо прилетел его кулак. В этот раз я ждал удара и сумел немного скорректировать точку попадания. Нет, я не уклонился. Мне нужно было, чтобы удар достиг цели. Более того, требовалось, чтобы это выглядело для зрителей максимально болезненно и красочно. Желательно, с кровью. Но при этом с минимумом реальных травм.

Голова дёрнулась, а меня подкинуло. Но тут новый удар прилетел и нос, не выдержав, хрустнул. Удар. Ещё удар… Они сыпались на меня градом. По лицу. В живот. Под рёбра… Меня швыряли из стороны в сторону, словно куклу.

Великолепно! Главное – успевать ставить едва заметные блоки и принимать удары вскользь, чтобы противник не заметил и был уверен в собственном превосходстве.

– Говори! – удар в живот заставил меня согнуться ещё сильнее.

Я поднял голову… один глаз начал заплывать. Челюсть едва двигалась, но я и не подумал контратаковать. Вместо этого я выдавил:

– Отпусти Елену!

Новый удар и вновь меня швырнуло в другой угол клетки и припечатало до хруста позвонков. Я лежал пластом, а тело моё горело в агонии. Душа моя пылала от боли тысяч животных, что здесь умертвили. Даже мой разум начал подводить.

А я хотел смеяться… Безруков упивался своей силой. Он чувствовал себя победителем. Вот только он не понимал, что с каждым ударом он лишь приближает свой проигрыш.

Не будь всего этого, как будто бы я стал так подставляться под его удары, в которых не было никакой красоты и изящества. Он просто бил, как обычный дворовый мальчишка. И это граф Российской империи!

– Говори! – удар ногой по лицу. – Говори, зачем ты всё это делал! – новый удар, от которого, я думал, голова отвалится. – Отвечай мне!

– Хватит, Леонид! Он уже проиграл! Хватит! – с надрывом крикнул Некифоров-младший, не выдержав первым.

Парень даже попытался дёрнуться, но его удержал один из охранников Елены, что с мукой смотрела, как меня избивают. Она мечтала оказаться на моём месте… Но не могла.

– Не раньше, чем он признает своё поражение и расскажет, что он пытался провернуть, манипулируя мной!

И вновь нога со всего размаха прилетела мне по лицу, отбросив меня на песок. Я обильно сплюнул кровью.

Как же больно… Но нужно терпеть! Ещё слишком рано!

Серия ударов в живот. И хотя глаза мои начали заплывать, я видел во взгляде графа безумное удовольствие от того, что он делает. Удар. Ещё удар…

Это был не только и не столько бой на арене… Нет! Это был бой за сердца! Бой безжалостного «героя» и смиренного «злодея». Разве такое бывает? И судя по взглядам окружающих, они начинали понимать, что роли в этой пьесе расставлены неправильно!

Я откатился в сторону, но тут меня достиг плевок. Унизительный, в сочетании с надменным смехом.

Отлично! Безруков буквально вбивал гвозди в крышку гроба собственной дружбы. Правда, сомневаюсь, что там действительно была дружба как таковая.

– Говори! – взревел Леонид. Но я молчал. И это бесило противника неимоверно. – Говори, я тебе приказываю, шваль!

Он поднял меня за лацканы изодранного в хлам костюма, и я ему сказал, едва различимым шёпотом, который мог услышать только он:

– Ты ничтожество… Ты уже проиграл этот бой!

Не выдержав, Безруков откинул меня, а после превратил свой перстень в глефу, окутанную пламенем, и нацелился для удара. Презрение пылало в его взгляде… Молодой граф не мог серьёзно воспринимать ничтожество, что так убивается из-за слуги.

Он наверняка видел мою истерику в особняке после похищения Елены – дом почувствовал несколько камер, что оставили в гостиной. Упивался моей беспомощностью, думая о том, что всё то, что было показано ему – было правдой, а не просто хорошей игрой. Разумеется, своим поступком он меня разозлил, но не до такой же степени, чтобы терять самообладание.

– Стой! Не надо! – а это уже не выдержала Катарина, навалившись пышным бюстом на ограду балкончика. – Это уже перебор!

Хех… Удивила. Я думал, до последнего будет поддерживать своего парня. Но я ошибся… Хотя, это уже неважно.

Маска слетела. Доспехи «благородного рыцаря» рассыпались, и напускное благородство превратилось в банальную жажду власти и силы.

На первый план вышло раздутое, задетое моими действиями эго и желание показать свою власть. А главное – жажда мести… И это на глазах у товарищей, которых он пытался уверить в обратном.

Лучше и не придумаешь!

Теперь все действующие лица высказали своё отношение. Я получил для медицинского освидетельствования неоспоримые улики. А главное – мне больно… Очень больно. А значит, я могу заплатить этим за активацию ритуала!

За десятки лет домашнего обучения, наставники готовили меня ко многому. В том числе защищать свою жизнь всеми возможными методами.

Ритуалы… много ритуалов, направленных и на меня в том числе. И один из базовых ритуалов – превращение боли в силу.

Я почувствовал, как татуировки на моём теле запылали. Огонь не причинял боли, наоборот, он её словно впитывал со всего тела, превращая в жар. Превращая в силу!

А затем я позволил себе открыться для эманаций боли и тьмы, что пропитали арену…

Глава 6

– Своей болью и кровью я взываю к боли и крови, пропитавшей это место. Я взываю к душам существ, что погибли в муках на потеху публики в этом месте. Внемлите мне! – зашептал я речитатив. – Слушайте меня! Подчинитесь!

Я не зря привёл Безрукова на Арену и показал ему свою слабость в этом месте. Арена – идеально подходящее место, чтобы убить меня… место, где я могу сдохнуть, как животное – так, как я должен был сделать на официальной дуэли.

Внушить Леониду данную аналогию не составило труда… И вот теперь я пожинал плоды своих усилий. К сожалению, ритуалы всегда требуют свою цену и вот у этого была такая, и именно поэтому я позволил себе так подставиться.

Сотни обрывков душ животных, словно на маяк в непроглядной ночи, устремились ко мне.

– Слабак! – вместе с яростным криком моего противника глефа опустилась на то место, где я только что валялся.

Вот только оружие пронзило лишь песок, сплавив его в жидкий аналог стремительно остывающего стекла. Я же рывком отбросил себя в сторону.

Увы, ритуальная магия действует не мгновенно… Но ловушка была уже захлопнута: по периметру арены начали светиться руны, которые я оставлял, пока меня пинали… Множество рун на основе моей собственной крови, что только усиливало само действие. И всё это в границах металлической клетки. Это, конечно, не соль и даже не серебро, но и хладное железо – достойны проводник силы.

– Что за?.. – в лёгкой растерянности заозирался Безруков, наконец-то начав понимать, что что-то идёт не по плану, но уже поздно.

Обдумать ситуацию или как-то вмешаться я ему не дал: песок с арены полетел парню в лицо. Подло? Да! Но эффективно. А затем я рванул вперёд на противника. Боль ушла, но тяжесть избитого тела никуда не делась, потому двигался я, словно мешок с картошкой – неуклюже и медленно.

– Души, заклинаю вас личной вещью врага, что мой союзник, взял как трофей в битве за мою честь, – продолжал я заклинать (правильный подбор слов в этом деле очень важен), и наконец активировался перстень.

Монструозный артефактный кадавр проявился на моей руке. Основой всему служил наруч, что был подарен самим Безруковым после дуэли Елене.

Молодой граф не стал рисковать и решил отступить на пару шагов, матерясь сквозь зубы и протирая глаза. А сияние символов тем временем становилось лишь ярче. Холодный ветер начал просачиваться в клетку. Загудели светильники… Некоторые даже заморгали, что лишь добавляло красок разворачивающейся картине.

– Души, заклинаю вас плотью моего предка, отданной добровольно!

Кровавыми рунами вспыхнуло несколько костяных пластинок, примотанных к наручу обычными нитками. На всех них была руна «Единение».

Я, не мудрствуя лукаво, зарядил противнику кулаком по морде… Морально было приятно. Физически – словно по стене дома вмазал. И чуть за это не поплатился: взмах глефой вслепую разминулся с моей шеей в считаных сантиметрах, но всё же разминулся.

– Души, заклинаю вас предметом любви родителей, что прошёл сквозь годы и сохранил их союз!

Руны «Единение» вспыхнули на обломке латной перчатки, от которой остались буквально три пальца, искорёженных и пробитых зелёной лозой, так что мои пальцы в этой броне не могли даже согнуться. А сам кусок перчатки был соединён с наручем несколькими витками проволоки. Не самый лучший вариант, но по крайней мере, рабочий.

Мне вновь пришлось отступить, ибо противник наконец увидел цель и с яростью набросился на меня. Но я не зря последние дни заключал контракты: уровень моей силы был на уровне В-ранга! Да, меньше чем В+ противника, но достаточно, чтобы противостоять ему – я сумел поймать древко глефы голыми руками. Более того, несколько долгих секунд его удерживал.

Безруков ненавидел меня… Всей душой и сердцем. И это было так приятно… Это была такая сильная связь, что я буквально чувствовал душу своего противника! И я чувствовал, как ярость врага придаёт мне сил. Причём не фигурально, а вполне буквально.

– Берегись!

Возглас Некифорова я использовал, как возможность для контратаки. Ослабить хватку и дать противнику скользнуть мимо, пока я ухожу в сторону. А заодно Безруков чуть не попал под град стекла от падающего светильника – того, о чем и предупреждал Некифоров. Многие светильники начали взрываться. Более того, зал словно бы чуть дрожал…

Отвлечение минимально, но мне важнее, чтобы у Безрукова появилась установка: Некифоров за меня.

Неправда? Плевать! Это идеальный момент накалить отношения. И чтобы закрепить ассоциацию, я благодарственно кивнул Некифорову, так чтобы его «друг», разумеется, всё видел.

– Души, заклинаю вас невинностью преданного союзника, спасённого из этих стен, – по краю наруча на клей были приклеены белые пёрышки воронёнка. – Заклинаю вас даром того, кого я предал и того, кто остался мне верен, – в основании наруча едва заметно сияет зародыш защитного артефакта.

– И что это за дрянь ты на себя нацепил… Совсем обезумел? – переводя дух, усмехнулся противник.

Маленький секрет ритуалиста: чем крепче связь заклинателя с вещами – тем сильнее отдача. В моей же коллекции, каждая вещь имела свою историю… Глубоко личную. И от того создававшую необходимую синергию между элементами.

И они начали плавиться прямо у меня на руке… Кровь вскипела. А металл кромсал плоть, но я улыбался. Эта плата была достойной момента творения.

Несмотря на свои эмоции, Леонид оставался умным противником. Он знал, что сильнее меня. Он это доказал, пиная меня по арене.

Вот только я словно не осознавал этого. Я продолжал сопротивляться, что жутко раздражало парня и он это даже не пытался скрывать.

А ещё моё бормотание. Эти странное свечение. Этот холод…

– Отвечай, что ты делаешь или Елена погибнет, – мановение руки и к шее моей слуги приставили нож.

Некифоров от подобного аж отшатнулся. Владовских возмущённо вскинула голову. Трио уже совершило немало преступлений… Они не боялись последствий – они аристократы! Но есть некоторые линии, которые переступать нельзя. И Безруков сейчас за них шагнул.

А я… Что я? Я просто уже не мог остановить ритуал. Если я прервусь, то разъярённые духи возьмут плату моей плотью и душой. И да… Я в данный момент слабее Безрукова. Но сейчас я не один.

– Души, я заклинаю общей болью и кровью: дайте мне силу… Я же дам вам месть! Это место падёт! Никто не посмеет более использовать Арену для издевательства над жизнью!

Я позаимствовал чужую силу. Вся моя сила взята взаймы…

Ещё в особняке у меня имелся набор первоклассных заготовок под артефакт. Оставался лишь один недостаток – я сам. Несмотря на все заключённые контракты, я до сих пор ранга В! И хотя я готов был потратить ингредиенты, но я хотел делать это с большим умом.

Не дождавшись моего ответа, Безруков бросился в новую атаку. И в этот раз я не стал уклоняться. Я принял удар на артефакт, что покрыл мою руку. Полноценная перчатка-наруч, с зеленоватыми шипами на костяшках. Перчатку украшала искусная резьба множества животных, что рвались вперёд, и не понять было, что в основе: кость, металл или дерево. Но одно было очевидно: глаза этих тварей были живыми и сияли потусторонним светом.

А ещё по внешней кромке щита имелось несколько металлических перьев, что, ложась внахлёст, создавали острую кромку, которую можно было использовать в роли небольшого щита. Этот артефакт окутывало голубое сияние, свойственное защитным артефактам.

– Какого…

Договорить Леониду я не дал. Шаг вперёд, удар перчаткой и острая кромка щита из перьев буквально стесала древко глефы. А моя рука ухватила Безрукова за глотку.

Кровь из порезов молодого графа потекла по перчатке, зашипела и тут же стала впитываться в артефакт. Глаза тварей на артефакте налились кровью.

Артефакт всё ещё менялся. И пока сквозь него будет проходить мощь бунтующих душ, я буду сильнее Безрукова. Но у меня считаные минуты.

Молодой граф попытался что-то прохрипеть. Я его не понял… Но вот один из охранников Елены сообразил, что он пытался сделать, и дёрнулся выполнять команду. Вот только вскрыть глотку моей помощницы он не успел, ибо вырванное из наруча металлическое перо свистнуло между прутьями арены и вонзилось в глотку охраннику. Булькая кровью, тот рухнул на пол, пытаясь зажать страшную рану.

– Я тут решаю, кто будет жить, а кто умрёт, – я не узнал собственного голоса, столько в нём клокотало звериной ярости. Всё из-за какого-то малолетнего подонка, который покусился на моё. И пусть отчасти в этом был мой просчёт, но молодой граф меня сильно разозлил. – И если вы сейчас же не отпустите мою слугу, то вашему господину не жить! Запомните раз и навсегда: «Actions speak louder than words!»

Если в начале боя я работал на жалость, плюс решимость и готовность пойти на всё, то теперь я находился в позиции силы, значит, мне требовалось изменить линию поведения, чтобы закрепить создаваемый образ.

Развить успех. Для этого толкнуть речь.

Безрукова, разумеется, я не убью – слишком много последствий, которые потом придётся разгребать очень долго. Но это не значит, что он просто так отделается.

– Я пришёл к вам, как друг. Я говорил с вами честно. Я надеялся на вашу искренность. А чем вы мне на это ответили? Вы покусились на мою семью… Я не даю никому нападать на свою семью!

Охранники рода Безруковых тем временем направили на меня оружие. Игольники. Несколько энергетических стволов… Вот только прицелиться толком они не могли: помещение начало трясти всё сильнее. Трещины пролегали по потолку и стенам. Куски обшивки падали на пол. Духи разрывали своё узилище, ведь я дал им возможность это сделать.

– Вы могли просто поговорить со мной! Обсудить за общим столом… Но вы решили, что умнее меня. Выше меня. Выше закона. И выше чести… – я нёс Леонида на вытянутой руке, всё так же удерживая за шею, и на последних словах швырнул его, выбив им дверь из клетки, где меня ранее избивали. – Я вас презираю!

Стоило Безрукову оказаться от меня в стороне, как несколько бойцов открыли по мне огонь… Вот только ни пули, ни магия не могли пробиться сквозь голубоватую дымку защитного артефакта, что жадно впитывал энергию со всего этого места.

Повторюсь – я не боец… Но это не значит, что я беззащитен. У меня были хорошие наставники, которые помогли превратить мои недостатки в силу.

– Забирайте это ничтожество и проваливайте! – обвёл холодным взглядом я присутствующих и демонстративно сплюнул кровью из разбитых губ. – И расскажите, как Безруков опозорил честь своей семьи!

Несколько бойцов подхватили хрипящего и пытающегося что-то возражать молодого господина и поспешили прочь из здания, которое начало всё сильнее рушиться. Я же отметил, что Владовски нет на балкончике уже минуту, если не больше.

Остался лишь Некифоров…

И парень не подвёл моих ожиданий. Оттолкнув плечом последнего охранника Елены, он схватил у трупа с пером в глотке ключи от антимагических наручников моей слуги и быстро их отпёр. А затем, подхватив девушку на руки, спрыгнул с балкончика и поспешил ко мне.

– Господин Тёмный, простите меня… Это было просто ужасно! Я не предполагал, что до такого дойдёт! Я… – под утробный гул рядом рухнуло перекрытие, обдав нас волной пыли. – Нам нужно уходит! Скорее…

В ранней юности, когда мне ещё читали сказки, я всегда задавался вопросом: почему главный злодей всегда толкает пафосные речи в конце, он же из-за этого проигрывает? И вот теперь я этот «злодей»…

Только я не проиграл. И речь – это моё оружие! То, благодаря чему можно поднять дух своим людям. Или как в данном случае – переманить колеблющихся.

Не стоит забывать, что я всё ещё выполняю контракт: мне нужно рассорить Некифорова и Безрукова. И кажется, я только что его завершил. Жаль, что не так, как запланировано, правда, всё равно важен результат.

Но осталось кое-что ещё…

– Уходим! – согласился я.

Уже у выхода, я поднял латную перчатку над головой. В тот же миг я выпустил душу старшего Трощена из татуировки в руке… И мгновенно развоплотил её. Выброс силы не только навсегда стабилизировал свойства артефактной перчатки на руке, но словно ударная волна пронёсся по помещению, окончательно разрушая то, что ещё уцелело…

Здание разваливалось всё быстрее. Очень надеюсь, что животных не было внизу. А люди в торговом центре… Если выбрались – молодцы. Нет – не жалко. Как бы то ни было, но я выполнил своё обещание перед загубленными в этом месте душами. Я выполнил обещание перед собой.

А потому, стоило мне переступить порог арены, как я смог позволить себе потерять сознание – нагрузка всё же была довольно серьёзной. И последнее, что я услышал в рёве сирен, было:

– Господин… – от сорвавшей кляп и оказавшейся на ногах Елены.

Глава 7

Дым… Дым застилает всё. А ещё жар. Что-то потрескивает. В отдалении слышны взрывы. А ещё отчаянные крики и стоны. Очень много криков и стонов… Они, словно фоновая музыка в этом дыму.

И я иду вперёд.

– Ты доволен? – едва различимый вкрадчивый шёпот едва-едва касается сознания. Из-за этого создаётся впечатление, что это я говорю сам с собой.

Порыв ветра сносит пелену дыма в сторону и я, благодаря этому, вижу зарево.

Горизонт чёрно-алый от дыма и пожара, что пожирают город. Если это ещё можно назвать городом, ибо всё разрушено. Дома лежат в руинах. Улицы завалены обломками и телами. Флаеры искорёженными кусками металла и пластика разбросаны повсюду. И люди…

Люди бредут в дыму и в огне. Большая часть сильно изранены. Они не понимают, что происходит. Они плачут… Они кричат… Они молят трупы на улицах подняться…

А я иду вперёд. Просто мимо.

– Ты доволен? – вновь вопрошает всё тот же шёпот. – Ты достиг чего хотел! Ты отомстил!

Посреди разрухи видны исполинские кратеры. В них куски металла и пластика… Словно кусками мусора, размером со здание, проводили орбитальную бомбардировку. И возможно, предположение недалеко от истины: в центре – самой разрушенной части города, лежит разорванный металлический круг…

Это обломки рухнувшей на землю орбитальной станции Кольца. Она не до конца разрушена, так что обрубок уходит в чёрный дым, а после обратно в небеса, откуда и пал на землю.

Я чеканю шаг по растрескавшейся от жара мостовой. Я иду вперёд.

– Ты доволен? – шёпот, будто не желая отстать от меня, не унимается. – Твоё предназначение выполнено. Твой род улыбается тебе из тьмы. Ты всё это сотворил.

Вокруг меня вьётся тень. Я не вижу черт лица. Я не узнаю голос. Я даже не чувствую тепла живого тела. Могу сказать лишь, что это женщина.

Та, кто помогала мне! Та, кто имеет право говорить со мной.

Я продолжаю идти вперёд.

– Ты заключил контракт с силами, выше твоего понимания. Ты открыл им дорогу, – шепчет она, прильнув к самой моей щеке и проведя рукой по другой. – Ты доволен?

Я останавливаюсь. Я поднимаю взгляд к небу. Я не хочу, чтобы мёртвый город видел мои слёзы. И я отвечаю:

– Нет!

***

Я открыл глаза. Сон… Это всего лишь сон! Кошмар, что неожиданно пробрал меня до холодного пота. До самых поджилок! Ибо было в нём… что-то невероятно похожее на правду. Будто это происходило на самом деле.

– Значит, пациент подыхать отказывается? – разорвал оцепенение голос сбоку. – Жаль… Придётся-таки лечить идиота. Какая незадача.

Я повернул голову направо, откуда доносился голос… В глазах помутилось от боли, а в шее что-то нехорошо хрустнуло. Боль, что помогла мне запустить ритуал на Арене, после завершения ритуала вернулась в полной мере.

Тем не менее я сумел различить фигуру в белом халате, что стояла в изголовье кровати. Врач неспешно копался в обширном чемоданчике, часть содержимого которого уже заняла ближайшие поверхности. Также краем глаза я приметил несколько медицинских приборов, тихо пищащих в своём собственном ритме и не обращающих внимания на людей.

И я бы не удивился, если бы дело происходило в больнице. Но нет. Обстановка моей личной комнаты в особняке угадывалась с первого взгляда. Даже обрезанные ветви яблони видны из окна.

– Артур Щербаков, отрадно видеть, что вы не бросили такого сложного пациента, – едва слышно произнёс я, хотя речь больше походила на стон.

Мало того, что челюсть болела, а несколько зубов шаталось, так и лицо после всех побоев заплыло – губы почти не шевелились. А ещё в горле всё пересохло, так, что каждое слово нещадно драло глотку. Это сразу же поняла Елена и стакан с чистой водой, а также трубочка, чтобы удобнее было пить, оказались у моих губ.

– Да вот, пришёл посмотреть на идиота, который полез в драку с противником более высокого ранга. Обычно такие не выживают… так что вы можете стать ценным экземпляром! Ну или всегда можно устроить вскрытие – меня оба варианта устроят.

– Доктор! – с лёгкой укоризной возмутилась Елена. – Ему же плохо!

– Он должен страдать! – веско заявил мужчина. – Этот обалдуй должен понимать, что у любой глупости есть последствия. Может, в будущем будет хоть немного умнее?

Противореча собственным словам, доктор что-то вколол в пакет на капельнице, и от руки, куда тянулась игла, по телу быстро прошла прохлада облегчения. Тело стало словно пуховым… вот только двигаться я всё равно не рисковал – вдруг улечу или развалюсь? Всё же ощущения от препаратов могут быть весьма обманчивыми.

– И да… Я не забываю своих долгов, – продолжал разглагольствовать мужчина. – Вы решили мою проблему. Должен признать, я с интересом наблюдал за новостями. Вы, Тёмный, справились малой кровью… – доктор с едва уловимой печалью вздохнул. – В идеале стоило решить всё вообще без смертей. Но я видел тело Трощена. В его смерти нет вашей вины. И теперь, как мы договаривались, я ваш семейный врач. Можете прыгать от радости! – язвительно произнёс он. – Не можете? Ну, как хотите!

– Так просто? – смерил я его внимательным взглядом.

– Я своё слово держу, даже если последствия этого мне не нравятся, – приподнял голову мужчина, будто оскорбился от одной возможности сомнения в этом.

– Рад слышать, – несмотря на своё состояние, я нашёл силы улыбнуться. – Тогда, может, расскажете, док, насколько всё плохо?

– Жить вы, что удивительно… будете. Таких идиотов, как вы, убить непросто, – ничуть не стесняясь, в своей грубой манере обнадёжил меня Щербаков. – Но избили вас знатно, этого не отнять. Переломов нет, но не меньше пяти трещин в костях. Про растяжения и синяки я вообще мочу – мелочи на общем фоне. Однако хуже всего два момента…

На этих словах, доктор приподнял одеяло с левой стороны кровати. Бинты… Много бинтов покрывало тело. Но даже это не скрывало черноты от синяков, практических скрывших собой рисунки татуировки. Вот только все они не шли ни в какое сравнение с левой рукой, что до локтя была замотана в несколько слоёв бинта. Но даже так, сквозь него просачивалось что-то буро-желтоватое.

– Левая рука до локтя – полный фарш! Такое чувство, словно вы её засунули сначала в мясорубку, а затем в кипящее масло. Живого места нет! Так что если пожелаете подать в суд на Безруковых, то у вас шикарные аргументы! Я могу ваши показания засвидетельствовать по всем правилам, что никто не сможет к ним придраться.

Я прикрыл глаза… Создание артефакта взяло с меня большую плату, нежели я предполагал изначально. Отключённая боль – не всегда хорошо, из-за этого нет возможности правильно оценить собственное состояние. Единственная надежда, что созданный мною артефакт того стоил. В бою он показал себя более чем достойно. Но вот как он поведёт себя сейчас?

Я воззвал к родовому перстню… И в ответ получил лишь тишину.

Слегка растерявшись, я открыл глаза и чуть повёл головой. Но сразу же успокоился – родовой перстень лежал на тумбочке рядом. Во время перевязки и обработки ран с меня его сняли.

Ладно, позже посмотрю, что я создал. В этом плане можно немного потерпеть.

– А какой второй момент? – решил уточнить я.

– Второй в том, что обнулять своё средоточие маны – совершенно отвратительная идея, – Щербаков бесцеремонно поднял мне веко и начал светить фонариком. Я же был настолько беспомощным, что даже дёрнуться толком не мог. – Ваша естественная регенерация, как мага, сильно замедлена. Примерно сутки вы обычный человек, пока хоть немного не восстановится средоточие маны. Потому это время я крайне настоятельно советую вам не вылезать из постели… Если не хотите, конечно, чтобы трещины превратились в полноценные переломы, и вы остались валяться под ближайшим забором. Тут я вам уже никак не помогу.

Перспектива, честно говоря, так себе… Мало того что я беспомощный, так и часть дел придётся сдвинуть. Благо хоть инфосеть мне доступна.

– Хотя… – доктор задумался, после чего хищно ухмыльнулся, так, что мне стало мягко говоря не по себе: – Возможно, руническая вязь, что украшает ваше тело, поможет восстановиться быстрее?

Щербаков видел мои татуировки и раньше, но похоже, сейчас у него имелось время их изучить. Демоны! Вот это нехорошо.

Понять он их вряд ли сможет, но по своему профилю доктор часто сталкивался с проклятьями, если верить той информации, что у меня на него была. Да и чертежи прибора в его кабинете… Он явно мог почувствовать аналогию с моими татуировками.

– Увы нет… – вздохнул я, стараясь быть как можно более безразличным к поднятой теме.

– Жаль! Хотя рисунки у вас…

– Доктор! – Елена вновь стала моей спасительницей. – Мой господин наверняка утомился от этого…

– Да. Наверняка… милочка, – мужчина сдержал явно более характерное выражение, но решил не спешить. – И вообще, вам лучше всего лечь спать. Всё что нужно для более быстрого восстановления я вам уже вколол. О необходимых перевязках и медикаментах рассказал вашей слуге. Вам же нужен лишь покой. Но если ваши татуировки…

– Если они вызывают у вас интерес, возможно, стоит обсудить их, когда я буду чуть более… собранным для более длительного разговора? – я нарочито зевнул.

– Безусловно, – доктор показательно захлопнул свой саквояж и развернулся к выходу.

Но я всё же решился воспротивиться совету врача и уточнил:

– А что насчёт Елены? С ней всё в порядке? – я посмотрел на слугу, что была готова проводить доктора.

На этом вопросе девушка вздрогнула и поспешила заверить:

– Господин, со мной всё в хорошо! Вы меня спасли и это самое главное!

– Позволь решать это господину доктору, – добавил я металла в голос. – Тебя похитили и удерживали несколько часов. Я хочу знать, что с тобой всё хорошо!

– Вам настолько не жалко свой банковский счёт? – не скрывая иронии, уточнил Щербаков, разворачиваясь ко мне. – Пусть я теперь ваш семейный доктор… Но я не собираюсь делать всё забесплатно! За мою помощь… – мужчина обвёл взглядом оборудование, медикаменты и прочую мелочёвку. – Вы будете должны мне небольшое состояние.

– Плевать! – ни на секунду не задумался я. – Здоровье моих людей, прежде всего! – а затем добавил, чуть тише: – Результаты можете мне не говорить, но Елена должна получить всю необходимую помощь.

Не стану же я ему объяснять, что всё лечение, как накладные расходы, согласно букве контракта, будет оплачивать Некифоров? А вот удостовериться, что с Еленой всё хорошо – мне намного важнее денег.

Доктор лишь пожал плечами, а девушка чуть смущённо кивнула. И дверь за ними закрылась. Наконец-то я мог действительно поспать.