Цитаты из книги «Сестренка из Преисподней», страница 2

– А ты что, рассчитываешь всех врагов боевой раскраской своих трусов распугать? И не надейся, начинающий извращенец, там народец с крепкой психикой, их твоими парусами в ландышах не свалишь…

– Значит, ви таки не будете меня убивать?

– Не буду, – подтвердил я. – А кстати, почему вы всё время об этом спрашиваете? Вас ведь убивали столько раз, что давно можно было бы и привыкнуть.

– Ой, не позорьте мою лысину, товарищч! Есть вещи, привыкнуть к которым невозможно. Во-первых, когда вас убивают, это всё ещё больно. Во-вторых, я трачу бешеные деньги на отстирывание собственных сорочек от моей же крови. И в-третьих, всё это дико надоедает! Ну ладно бы раз, другой, третий… Это я ещё могу понять, в конце концов, все мы люди… Так нет, местные умники объявили убийство бедного Семецкого национальной традицией! Они даже дают за это ежегодную премию! Ви себе представляете – премия тому, кто лучше убьёт Семецкого…

С женщинами вообще глупо спорить. С такими молодыми, длинноногими и упёртыми – ещё и небезопасно.

– Фармазон, а не напомните ли вы мне, что это, собственно, за место – Тартар? К сожалению, мои знания ограничиваются общеобразовательной школой и неглубоким изучением древнегреческой литературы в институте.

– Да нет проблем, – охотно кивнул чёрт. – За историческими анекдотами и дорогу скоротаем, и уровень твоей чахлой культуры хоть чуть-чуть повысим. Циля поправит, если я где увлекусь… Итак, всё началось с одного мрачного типа по имени Хронос. Мужик был любвеобильным, детишек стругал каждую ночь, как папа Карло. Потом выяснил у одной шизанутой гадалки, что именно из-за детей он и потеряет власть. Ну, ясен пень, папашка не придумал ничего умнее, как жрать собственных младенцев сразу же по прибытии жены из роддома! Супруга, кстати, особо не протестовала, хныкала в своём будуаре, но чтоб мужа упрекнуть – так ни-ни! Однако же сорвалась эта дамочка… Дескать, что ж я тут рожаю без передыху, аки крольчиха озабоченная, а он тока жрёт, гад?! Ну и сныкала последнего сынулю в пещерке, а Хроносу кирпичину в подгузнике подсунула. Ничего, заглотил – не поперхнулся… Так вот потом этот уцелевший младенчик на поверку оказался самим Зевсом Громовержцем! Что он сделал с родным папулей, когда вырос, я тебе говорить не буду… Уважение к богам, как таковым, теряется махом! Циля, руки прочь! Я ж не касался твоего христианства… Могу продолжать?

Мой прекрасный палач... Что вы можете взять, кроме боли?

Изощрённости женщин ещё не положен порог...

Мерно капает кровь, но поверьте, что будь в моей воле,

Я бы сам вам помог, сунув ногу в "испанский сапог"...

Надрывный голос Фармазона, звенящий, словно испанская сталь, яростно пытался пробиться сквозь непоколебимо-уверенный тон Анцифера. Их словесная дуэль поначалу казалась мне естественным продолжением сна, и я не торопился вставать…

– Циля, пусти! Ты меня знаешь, лучше пусти по-хорошему… Я ведь сейчас так орать начну – потолок трещинами покроется! Рота, подъё-о-ом!!!

– Изыди, нечистый, не вынуждай меня повышать голос…

– Ой, ой, ой… щас у меня от страха копыта побледнеют! Сидит тут надутым крылатым сусликом в завитом парике и не пускает меня к любимому хозяину! А если у меня сообщение важное?

Огненный змей повернул к нам слепящую золотым сиянием голову. Не знаю, были ли в ней мозги, но уровень животной агрессии туда вбили точно…

– Не произноси имени Господа хотя бы из уважения к умирающему! – возмущённо пробурчал чёрт. – Ты бы ещё стаканчик святой воды выпить предложил… Дай, что ли, помереть спокойно, я всё-таки в Ад собираюсь…

наковальни, из стен били направленные струи пламени, щёлкали коварные капканы

Не скучай, пиши. Будут сложности – высылай телеграмму. И помни: мой дом – твой дом! Но лучше наоборот…