Читать книгу: «Затмение»
Залив Ангелов, Ницца, четыре часа пополудни, пляж de Lenval. Летный экипаж в составе командира Горшенина Павла Викторовича, летчика-инструктора Захарова Сергея Геннадьевича и второго пилота Афанасьева Алексея Юрьевича нежился под ласковым августовским солнцем. А солнце пока и не думало сбавлять обороты и щедро награждало каждого, кто желал этого, теплотой и загаром, нежностью и лаской. Рядом топлес загорали две чернокожие девушки. Красотки лежали на животе и оживленно беседовали между собой, размахивая ножками, и их французский щекотал уши. Яркие трусики (одна была в розовых, другая в желтых) на фоне их темных, упругих, аппетитных ягодиц – все это притягивало и манило взгляд. Любуясь девушками, Алексей подумал: «Хорошо, что я в очках от солнца, так бы пришлось отводить глаза, а этого так не хочется делать.» И тут он услышал:
– Викторович, а у тебя когда-нибудь был опыт с чернокожей женщиной?
– Бог миловал, Геннадьевич, а почему ты спрашиваешь?
– Глянь, какие красотки, прям глаз радуется.
– В нашем возрасте только одно и радуется, что глаз. Это вон Алексей пусть беспокоится и поменьше заглядывается в их сторону.
Девушки тем временем сели, продолжая беседу, французский журчал, и Алексей почувствовал возбуждение. У одной грудь была небольшая, можно сказать, маленькая, уместилась бы в ладонь, но от этого ничуть не менее привлекательная; у второй – на пару размеров побольше, но подтянутая и фигурная такая, она так колыхалась в такт движения ее рук, что Алексей на секунду зажмурил глаза, а девушка продолжала что-то страстно рассказывать подруге. Возбуждение нарастало, и Алексей почувствовал колики внизу живота.
– Идем, окунемся, мужики, – позвал коллег Сергей Геннадьевич.
– Идем, – поддержал Павел Викторович. – Алексей, пошли, че лежишь-то, схватишь солнечный удар.
– А? Да-да, я чуть позже, идите, – и он уткнулся лицом в полотенце…
А на обратном пути из Ниццы в Москву, когда полет давно перевалил за вторую половину, а командир дремал, откинувшись в своем кресле, а инструктор – в первом ряду бизнес-класса, Алексею снова привиделись эти чернокожие красавицы, и он вновь ощутил возбуждение. «Да что ж за наваждение такое», – молвил про себя молодой пилот и встряхнул головой. Он нажал кнопку внутренней связи и попросил Люсю принести ему кофе. В кабину постучали. Алексей открыл дверь.
–Проходи, – пригласил он стюардессу.
– Вот, Алексей Юрьевич, Ваш кофе, одну ложку сахара я добавила, как Вы любите.
Вместе с Люсей в кабину ворвался запах утренней свежести, какой-то прохлады и цветочного аромата. Он только усугубил состояние Алексея. Почувствовав что-то неладное, девушка вспыхнула и вмиг покраснела.
– С Вами все в порядке? – произнесла Люся.
– Да, – буркнул Алексей, а сам уставился на родинку на ее шее. Так захотелось поцеловать девушку в раскрасневшуюся шею и лизнуть мочку ее уха.
«Люся, милая моя, помоги, пожалуйста, ну, чего тебе стоит? Давай пройдем с тобой в туалет, 5-7 минут, я буду нежен и внимателен, обещаю; только помоги!» – кричал внутренний голос, вслух же Алексей произнес:
– Люсь, ты не могла бы побыть с Викторовичем минут десять, в туалет схожу, мы вошли в воздушное пространство Белоруси, полчаса нас никто не потревожит.
– Конечно, конечно, – успокоилась та.
В туалете Алексей набрал в руки воды и плеснул себе в лицо. Наваждение в виде чернокожих девушек не проходило, возбуждение тоже. Пилот попробовал взять себя в руки и рассуждать спокойно. «Порнушка проблему не решит, нет, не решит. Нужна женщина, живая женщина, из плоти и крови, с запахом утренней свежести, с нежной кожей, грудью, сладкими губами; почувствовать ее каждой клеточкой, каждой частью своего тела.» Где взять женщину эту? Проститутка? – Не вариант, не везло Алексею с проститутками; может и есть, конечно, достойные, но пилоту всегда попадались какие-то непрофессионалки, не скрывающие своего безразличия – наоборот, показушно демонстрирующие его, и молодой человек завязал с ними. Вадим? Единственный друг детства, не связанный с Алексеем работой. «Да, прилечу, вечером обязательно позвоню Вадиму, он должен помочь.» Обдумав все это, пилот успокоился, видения прекратились, он снова умылся и зашел в кабину. Командир уже не спал и что-то оживленно рассказывал Люсе; та сидела в кресле второго пилота и улыбалась.
– О, Алексей, мой помощник, рука моя правая, а я тут Люсе рассказываю, как мы год назад из Амстердама неделю вылететь не могли, циклон у них был, помнишь?
– Помню, – улыбнулся Алексей.
– Люсь, может, сделаешь нам кофейку, через час начнем снижаться, взбодриться бы. И Алексею сделай, доверю ему посадку в Москве, пора начинать, вместо себя готовлю.
– Так он этот не выпил, – стюардесса указала на поднос с полной чашкой кофе.
– Ну, повтори, будь любезна, ну, приспичило человеку, с кем не бывает.
– Хорошо, Павел Викторович, конечно.
Когда Люся проходила мимо, Алексей задержал дыхание, чтоб не вдыхать ее духов, и опустил глаза.
– Ну, присаживайся, пилот, давай повторим с тобой азы посадки, – обратился к Алексею Павел Викторович…
– Вадим, привет.
– О, Леха, здорово! Давно не слышал, давно; как поживаешь, старина?
– Да все хорошо, звоню, вот, соскучился. Может, сходим куда-нибудь, у меня пару дней появилось между полетами.
– Леха? – друг искренне удивился. – Ты ли это? Ну, давай сходим, почему бы не сходить.
– Завтра вечером?
– Хорошо, завтра могу, случилось че?
– Вадим, – пауза, – Может, девчонок позовем?
– Девчонок? Ничего себе, от кого я это слышу? Ну, давай позовем, ты пригласишь?
– Да у меня-то откуда, я день да через день летаю.
– Ха, летун, тебя че, приперло?
Пауза.
– Ну, есть немного.
– А я тебе говорил, поступай со мной в мед. – Вадим искренне смеялся. – Что, нет в небе девушек?
– Нет.
– Ладно, возьму двоих, но счет оплатишь ты, идет?
– Идет, – облегченно вздохнул Алексей.
А через три дня экипаж Горшенина держал курс на Барселону. Алексей пребывал в приподнятом настроении. Встреча с Вадимом и двумя привлекательными медсестрами прошла замечательно. Девушки оказались компанейскими и совершенно непривередливыми. Сначала посидели в кафе, немного прогулялись, а затем, купив еще вина, поехали к Вадиму. У друга двухкомнатная квартира, и все бы ничего, но Алексей не купил накануне презервативы, и это беспокоило его весь оставшийся вечер. И когда дошло до близости, молодой человек, весь краснея, признался в этом Маше – да, его девушку звали Машей. Она засмеялась так искренне и сказала, что переживать не стоит, что он связался с медиками, и достала из сумочки и покрутила презервативом.
– А еще есть?
– Ух ты, какой прыткий! Не боись, на тебя хватит, – продолжала смеяться девушка.
Ну, а дальше, дальше все случилось, о чем так мечтал Алексей. Маша оказалась той, которая и требовалась ему, – любящей секс, можно даже сказать, голодной до него, секса этого, и они уснули лишь под утро, довольные и умиротворенные; и героя нашего отпустило. И теперь, помимо порнушки, у него была Маша, медсестра, кровь с молоком, настоящая девушка, которой можно было просто позвонить и договориться о встрече, а это дорогого стоит.
Полет еще не перевалил за вторую половину. Павел Викторович рассказывал о годах своей былой молодости – как в начале девяностых попал в международный отряд и какой замечательный самолет ТУ-154.
– Павел Викторович, Вы кушать будете? – услышали пилоты по внутренней связи.
– Ну, конечно, будем, заходите, – ответил командир.
Зашла Люся с подносом еды.
– О, Люся, ты снова с нами? – обрадовался Павел Викторович. – Ну, Люся рядом, значит, все будет хорошо! Как у тебя дела?
– Отлично все, спасибо.
– Кофе нам приготовишь?
– Да, три минуты, – ответила стюардесса, искоса поглядывая на Алексея.
Второй пилот, улыбаясь, подмигнул девушке. Та в нерешительности продолжала стоять в кабине.
– Что-то еще, Люся? – спросил командир.
– Да. Алексей, Вы не могли бы помочь мне в Барселоне?
– Люся, ну, мы же договорились на «ты»; конечно, помогу! Говори, что от меня требуется, – Алексей светился как начищенный медный пятак.
– Вы, ты, извини, какой-то не такой сегодня, – заметила Люся.
– Говори, что стряслось, – оборвал Алексей.
– У меня соседи, пенсионеры, интеллигенция; она всю жизнь в музее проработала, он – впрочем, неважно. Юбилей у нее, 65 лет. Вот он и попросил меня купить в Барселоне статуэтку Lladro своей благоверной. Я посмотрела адрес бутика: Пасео де Грасиа, 101; ты не смог бы съездить со мной туда? – девушка изобразила жалостливое личико. Алексей продолжал улыбаться.
– Ну, конечно, съезжу, какой базар.
– Спасибо.
– Кофе, Люся, не забудь, – напомнил Викторович.
– Конечно, – и девушка покинула кабину.
– Хорошенькая, – заметил командир и подмигнул Алексею.
– Да, – согласился тот.
Люся и Алексей стояли у витрины бутика Lladro, рассматривая картины.
– Какая прелесть! Леш, ты посмотри на это, какая красота, – глаза девушки горели. – Тебе нравится?
Афанасьев кивнул головой и под руку завел Люсю в бутик.
– Вот они, – указал он рукой на статуэтки. – А какая ему нужна?
– Сейчас покажу, какие у него есть, – и Люся стала рыскать в телефоне. – Вот, смотри, у них есть три такие штуки.
– Ну, и какую выбрать?
И тут Алексей увидел статуэтку чернокожей девушки, по пояс голой, с двумя кувшинами в руках, и возбуждение вновь накрыло молодого человека.
– Вот эту, да? – спросила Люся, видя, что Алексей не сводит с нее глаз.
– А? Что ты спросила?
– Эту, говорю?
– Да, она божественна.
– Ну да, мне тоже понравилась; о'кей, берем ее. Пошли, Леш, че встал, как вкопанный.
– Да-да, пошли.
«Прилечу, сразу позвоню Маше», – по дороге в гостиницу думал наш герой. А Люся все рассказывала о стариках-соседях, статуэтках Lladro. Алексей ее не слушал, кивал лишь в ответ и все отгонял мысль, которая зародилась в его голове, – не смог никак с ней смириться и покорно ее принять, и как мог, ей сопротивлялся.
А прилетев в Москву и добравшись до своего автомобиля, он предпринял крайнюю попытку побороть ее, мысль эту. Алексей отыскал в телефоне номер Маши, но так и не смог нажать кнопку вызова. «Черт, – обреченно ударил он по рулю. – Черт», и кинул телефон на заднее сиденье. Он уткнулся головой в руль и понял, что проиграл. Ему нужна чернокожая красотка, ну, типа той, что он встретил на пляже в Ницце. Эта мысль, как заноза, впилась в голову и уже не отпускала нашего героя.
Спустя некоторое время Алексей пришел в себя и начал рассуждать спокойно. Ну, во-первых, ни один человек не признается себе, что сумасшедший, какие бы безумные мысли не рождались в его голове; во-вторых, чтобы это перестало беспокоить и мешать жить, нужно просто попробовать это реализовать. Обдумав все, Афанасьев немного успокоился. Просто попробовать и реализовать – но решить всегда легче, чем выполнить. Прилетев снова в Ниццу, Алексей один бродил по кафешкам вдоль набережной, присаживался с чернокожими девушками за соседний столик, пил кофе и представлял, как начнет с ним разговор. Останавливал неважный английский – да много, что останавливало. Алексей по натуре своей вообще не был весельчаком, а ему казалось, что с ними необходимо быть именно таким. Предприняв несколько попыток, Алексей понял, что один не справится, и нужно с кем-то этим поделиться, но с кем? После некоторых раздумий его выбор пал на Люсю. Ее английский просто безупречный, к тому же она всегда спокойная и рассудительная. Алексею почему-то показалось, что она не станет над ним смеяться, ну, по крайне мере, не расскажет об этом другим. «Да, только Люся, никто другой точно не подойдет», – решил Афанасьев; он даже пару раз пробовал завести с ней об этом разговор, но так и не решился пока.
А через месяц свой юбилей (55 лет) отмечал Горшенин Павел Викторович в Генацвале на Кропоткинской. Он собрал в этом грузинском ресторанчике ближайших родственников и людей, с кем постоянно вместе летали; приглашены были и Алексей с Люсей. Девушка заранее попросила пилота держаться вместе, неудобно как-то, да и неловко в чужой компании быть одной. Алексей охотно согласился, такая возможность поговорить; он даже вызвался проводить Люсю после. Девушка согласилась; на том и порешили.
Во время застолья Алексей пил водку, ну – как не выпить за здоровье командира; к тому же в адрес Алексея сказано было немало лестных слов самим командиром – мол, вот выпущу еще одного летчика, и можно тогда спокойно на покой. В разгар веселья, когда начались танцы. Люся попросилась домой.
– Я провожу, не беспокойтесь, – объявил Алексей, и Павел Викторович и пилоты, кто постарше, понимающе закивали.
Алексей почувствовал, что захмелел, он осмелел – «другого такого шанса не представится».
Люся проживала в Отрадном, на Северном бульваре; и по дороге до Боровицкой Алексей начал этот непростой для него разговор.
– Послушай, Люсь, а можно доверить тебе свою тайну?
Девушка внимательно посмотрела на пилота.
– Тайну?
– Ну, не тайну, короче, не то я говорю, давай присядем буквально на пять минут.
Они сели на скамейку, и Алексей продолжил:
– Можно тебя попросить выполнить одну мою просьбу, а я в ответ выполню твою. – Такой своего рода договор заключим.
– Ну, смотря какая просьба. Просьбы разные бывают.
У Алексея зазвонил телефон.
– Алло, Маша, привет. Да никуда не пропал, работа все. Маша, ты извини, можно я тебе перезвоню, спасибо.
Парень и девушка минуту молча смотрели друг на друга.
– Ну, говори, Леш, не молчи, какая у тебя просьба?
– А ты не будешь смеяться?
– Да не буду, говори уже.
Афанасьев набрал в легкие воздуха и выдохнул.
– Есть у меня бзик переспать с чернокожей девушкой, помоги мне в этом и проси у меня что хочешь.
Люся несколько секунд молчала, хлопая ресницами.
– Леш, ты больной?
– Ну почему сразу больной? Я тебе тайну свою доверил, а ты – больной.
– Ну, не знаю даже, а чем я-то смогу тебе помочь?
– Ну, я стесняюсь начать с ними разговор, ты же знаешь, какой у меня английский.
– Типа сводницей, что ли, поучаствовать?
– Ну типа.
– Да, – Люся качала головой, пораженная услышанным.
– Ладно, пошли, забудь, никакого разговора у нас не было, проехали, – парень встал.
– Погоди, погоди, ну, мне необходимо обдумать все, ты торопишься?
– Нет.
– Ну, присядь, мне нужно свыкнуться с этой мыслью. Говоришь, я могу попросить, что захочу?
– Ну, в пределах разумного, конечно.
– Дай подумать, – Люся загадочно заулыбалась. – Хорошо, Алексей, я согласна, сводишь меня в Пушкинъ.
И, немного помолчав, добавила:
– В Пушкинъ, хочу отведать русскую кухню, надоели всякие тумбы-юмбы, и расскажешь два стихотворения Александра Сергеевича, пока будем ждать заказ.
– По рукам, – согласился Алексей, и так легко стало на душе.
– По рукам, только стихи прочитаешь полностью.
– Договорились.
На следующее утро Алексей проснулся с головной болью и, вспомнив вчерашний разговор с Люсей, пожалел о сказанном. «Боже, зачем я завел с ней этот разовор», – сокрушался пилот.
На следующий день вылетели в Париж, и Алексей, увидев Люсю, опустил глаза. Та, наоборот, сама подошла к нему.
– Привет.
– Привет.
– Ну как, договор наш в силе?
– Ну да.
– Ну и давай по прилету вечером начнем действовать.
– Хорошо, – буркнул Алексей.
– Или что-то не так?
– Нет-нет, давай, – согласился Афанасьев.
Париж, 20:00 местного времени, площадь Лютеции; Люся и Алексей прогуливались вдоль летних кафе.
– Вон, смотри, одна сидит, а столики кругом заняты; вариант, идем, – увлекла стюардесса пилота. Они подошли к столику, за которым сидела симпатичная чернокожая девушка.
– Хай.
– Хай.
– Извините, кругом все занято, можно мы к вам присядем, буквально пару чашек кофе – и мы уйдем.
– Вас двое?
– Да.
– Конечно, пожалуйста. Вы пилоты?
– Да.
– Как интересно! Откуда вы?
– Из России.
– Бог ты мой, как далеко!
– А Вы откуда родом?
– Я из Марокко, но уже 10 лет живу в Париже.
– Замечательно, чем занимаетесь, если не секрет?
– Работаю кассиром в супермаркете.
– Я Люся, это – Алекс.
– Нейли, очень приятно, Люси.
– Мой приятель интересуется африканскими танцами семба, кизомба, кудуру, не просвятите его?
– О, нет, к сожалению. К танцам я не имею никакого отношения, а почему Ваш друг молчит?
– Его английский не очень.
– Да, мой английский плох.
– Я жду своего приятеля с работы, он с минуты на минуту должен подойти, и мы пойдем куда-нибудь. Хотите, сходим в ночной клуб?
– К сожалению, у нас завтра утром вылет, спасибо Вам за компанию.
– И Вам спасибо.
– Бай.
– Бай.
– Она парня ждет.
– Да понял я.
У Алексея зазвонил телефон.
– Маша, я в Париже; прилечу, перезвоню.
Вторая попытка тоже оказалась неудачной, чернокожая девушка заявила, что ее не интересуют парни. «А вот с тобой, куколка, – обратилась она к Люсе, – я бы потанцевала сембу хоть до самого утра.» Алексей еле утащил перепуганную девушку от чернокожей хищницы.
На обратном пути в отель Люся всю дорогу возмущалась:
– Связалась с больным на свою голову, вот дура, чуть не влипла в историю, только чернокожей подруги мне еще не хватало. Все, заканчиваем поиски приключений на свою задницу.
– Люсь, да успокойся ты, ну бывает такое, кто ж знает, на кого нарвешься.
– Кто ж знает? И сколько мы должны так колесить в поисках приемлемой для тебя чернокожей пассии? Что, в Москве нет чернокожих проституток?
Алексей молчал.
– Ну да, ну да, в нашей же больной голове романтика.
– Ну, Люсь…
– Что Люсь, обмазал бы шоколадом свою Машу, сразу двух зайцев бы убил – вкусовые рецепторы еще свои подключил.
Минуту шли молча.
– Послушай, мы через неделю летим на Бали, может, там получится? Европа все-таки не лучшее место для свиданий с чернокожими красавицами.
– Нет, все, я пас, дальше пробуй один.
– Люсь, ну, помоги мне, а я, я куплю тебе еще платье к ресторану.
– Платье? – Люся на минуту задумалась. – Ладно, любитель черной клубнички, хорошо. Прилетаем в Москву, сразу идем в В78.
– Это что? И где?
– Это у нас в Отрадном в Золотом Вавилоне. Мне пришли СМС-ки, привезли парочку платьиц Les filles d'ailleurs, хочу посмотреть.
– Хорошо, – вздохнул Алексей.
– Нет, ну надо же – сембу с ней, до утра, брр…, – замотала головой Люся. – Тьфу, – сплюнула сгоряча девушка, – тьфу, тьфу, тьфу…
Москва, Отрадное, бутик В78.
Люся в примерочной, а Алексей скромно присел на пуфик, листая свой телефон. Шторка примерочной распахнулась, и девушка на цыпочках вышла и слегка покружилась перед зеркалом в рост, двумя пальчиками поправляя округлый вырез платья, открывавший ее ключицы.У Алексея перехватило дыхание. Платье, на первый взгляд, было довольно простое: черный жаккардовый батист на белом, батистовом же, подбое, который выступал баллоном, как белым облаком, по низу ассиметричного подола платья с легким шлейфом. Длинный рукав и скромненький кант того же черного батиста по вырезу, сзади оканчивающемуся длинным разрезом с узким бантом.
– Ну, как тебе? – Люся вопросительно посмотрела на Алексея.
Она убрала свою вечную заколку, и ее каштановые кудри опустились на плечи. Пилот почувствовал, что ему не хватает воздуха в этом тесном маленьком бутике.
– Люся, ты? – только и смог произнести молодой человек.
Телефон, словно будильник, вернул его в реальность.
– Да, алло! Маша? Да нормально все… да почему игнорирую, работы много, не вылажу из самолета… конечно, я тебе позвоню. Машь, ну правда, не могу сейчас разговаривать. Обязательно перезвоню, извини.
– Двадцать пять тысяч, со скидкой – двадцать три пятьсот.
Алексей даже не понял сначала, кто произнес эту фразу – продавщица или Люся.
– Хорошо, хорошо, берем, – согласился впечатленный пилот…
Юго-Восточная Азия, остров Бали. Экипаж Горшенина чартером на 12 дней привез на него туристов. Командир на три дня распустил экипаж. Люся и Алексей пьют вино в прибрежном ресторанчике.
– Сегодня будем действовать по-другому, я намерена покончить с этим, – решительно произнесла девушка.
Алексей любовался ее загорелым и раскрасневшимся от вина личиком.
– Это как – по-другому?
– Ни за кем бегать больше не будем, сами прибегут, – щеки девушки пылали.
– Тебе налить еще вина?
– Да, налей; сегодня или никогда! Контрацептивы-то есть?
Смущенный пилот кивнул головой.
– Не хватало еще заразы какой-нибудь подцепить, будущий командир.
Алексей не узнавал спокойную рассудительную Люсю.
Ночной клуб, Люся в белых коротеньких шортиках и короткой футболке такого же цвета тянет за руку Алексея к барной стойке.
– Закажи мохито!
Пилот покорно идет за девушкой, любуясь ее ягодицами, которые не в состоянии закрыть те шорты, что на ней. Музыка заполняет все предоставленное ей пространство, включая человеческие головы, и звоном отдается внутри; не слышно никого и ничего в метре от себя.
– Ту махито виз айс, плиз – кричит бармену Алексей.
Не дождавшись коктейлей, Люся начинает танцевать, подпрыгивая и размахивая руками. Наблюдая за ней, парень беспокоится, чтоб футболка справилась со стремящимися наружу грудями. Бармен приготовил коктейли, Алексей залпом выпивает свой бокал; вокруг Люси скапливается народ, она танцует страстно и профессионально. «Да она занималась танцами», – догадывается Алексей. Он выпивает и ее порцию и присоединяется к ней. Только музыка и Люся, и никого вокруг. Хиты звучат нонстопом, вокруг нашей пары люди образуют кольцо, апплодируя нашим героям.
– Файэр герл! – слышится из толпы.
– Комон! – кричит Люся, руками приглашая в круг.
И вот уже первые смельчаки разрывают кольцо, а далее – все смешиваются в едином экстазе. Две чернокожие красотки трутся возле Алексея.
– Май бразе, – кричит им Люся. – Хи из пайлот, фром Раша! – представляет она им Алексея.
А наш герой смотрит на Люсю, восхищаясь ею. «Так вот каков твой план», – понимает он. Люсю окружают крепкие парни, и вот один из них уже выказывает ей повышенные знаки внимания.
– Май тайгер, – кричит Алексею в ухо одна из красоток. – Ком, – тянет она его за руку, парень пока не решается, но Люся рядом, Люся видит все, Люся в теме; она хлопает Алексея по ягодицам и кричит ему в ухо:
– Иди уже, шоколадный маньяк, покажи, на что способны русские парни!
И наш герой подчиняется, его куда-то тянет чернокожая подруга, куда-то прочь из этого людского потока и моря музыки…
Октябрь, Москва, Пушкинъ. За окном моросит мелкий дождик. Сделан заказ и прочитаны стихи Александра Сергеевича. Алексей счастлив и горд, что напротив него сидит такая красавица. Ожерелье из мелкого жемчуга украшает ее загорелую шею, а еще та родинка так пьянит и манит пилота. Все, кто встречал Люсю сегодня, задерживали на ней восхищенные взгляды. Она и впрямь прекрасна, и Алексей боится упустить, как-то спугнуть свалившееся на него счастье, он старается быть галантным – насколько может, естественно, насколько позволяет ему его небогатый опыт.
– А знаешь, Люсь, у меня ничего не было с той негритянкой с Бали, я сбежал от нее, приревновав тебя к тому здоровяку, с кем ты танцевала.
– Зачем ты мне это рассказываешь?
– Я проследил, как ты ушла в отель, и следом зашел в свой номер.
– Ты не ответил на мой вопрос.
– Ну, чтоб ты знала, что затмение мое прошло, все кончено.
– А Маша?
– Какая Маша?
– Что постоянно названивает тебе.
– Ну, причем здесь Маша?
– Леш, давай спокойно насладимся едой, не будем про отношения, мы же здесь для этого?
– Согласен, ты права.
А когда заказали такси домой, Алексей робко спросил:
– Может, ко мне?
– Нет, Леш, этого в нашем договоре не было.
А когда он довел ее до подъезда, то попытался поцеловать, но Люся, улыбнувшись, отстранилась.
– Не надо, Леш, такой замечательный вечер, и ты был таким кавалером, не порть впечатление!
Он взял ее за руку.
– Люсь, у меня есть шанс?
– Шанс есть всегда, Алексей.
Ему большего и не надо было сегодня. И счастливый, он отпустил ее руку.
– Спокойной ночи!
– Спокойной.
– Да, Леш, – окликнула она в конце, – Машин контакт удали.
– Прям сейчас, это новый договор?
– Дополнительное соглашение к старому…
Утро, аэропорт Шереметьево, Алексей проводит предполетный осмотр самолета, что-то напевая себе под нос. Подошел Павел Викторович.
– Поднимайся, командир, я все осмотрю, не беспокойся.
Викторович довольно кивнул.
– Сегодня взлетаешь и садишь сам, мне нравится, как ты летаешь; еще годик – и буду рекомендовать тебя в командиры.
Павел Викторович поднялся на борт.
– Йес! – махнул рукой Алексей.
К трапу подбежала Люся, снова эта вечная заколка и форменный костюм, но Алексей уже никогда не забудет красавицу из Пушкина и девчонку-огонь с Бали.
– Опаздываете, Людмила Александровна, это Вам, – и пилот протянул ей три розочки.
– Спасибо, – засмущалась та и, вдыхая аромат цветов и улыбаясь, побежала по трапу вверх.
«Хорошо-то как, – думал пилот. – Хочется летать и петь», – и он довольно потянулся. «Какой мед, Вадим! Самые прекрасные женщины – в небе!». Он достал телефон, отыскал фото статуэтки обнаженной по пояс чернокожей девушки с двумя кувшинами в руках. Реакции никакой. И Алексей нажал на клавишу «удалить».
А дальше? – Дальше он, напевая, пошел осматривать самолет…
