Цитаты из книги «Страх», страница 11

"Париж самый оживленный город в мире, но он больше всех располагает к отдыху", - сказал как-то Шпигельглас. И был прав. Закажи чашечку кофе и сиди два часа, перебирай газеты...

Происходит что-то странное, вне его понимания. Вышла замуж, жила с муже в его комнате, спала с ним на его, Сашиной, постели, любила мужа. Допустим, разлюбила, допустим... И сразу полюбила Сашу, отбывающего срок за тридевять земель, заочно полюбила. Такого не бывает. А если и бывает, то это не любовь, а разыгравшееся воображение, то же самое, что происходило с ним. <...> Сколько ей лет? Саша подсчитал в уме. Двадцать. Конечно, в двадцать лет романтично сочинить, придумать любовь к ссыльному, ждать его, потом мчаться к нему. Все фантазии, все ерунда.

Вспомните Царскосельский лицей. Не будь там рукописных лицейских журналов, литературных кружков, сочинения экспромтом стихов, даже повестей, эпиграммных стычек, то есть всего, что мы называем сейчас литературной самодеятельностью, я не уверен, имели бы мы Пушкина... Писательство, пусть даже для себя, развивает наблюдательность, воображение, фантазию, цивилизует человека.

***

... в школе у них был литературный кружок, ребята читали свои стихи, рассказы. Саша не ходил туда, смешно читать беспомощные опусы, когда есть Пушкин и Толстой, Бальзак и Шекспир.

Старинный документ, найденный историком и принесший ему славу, чего стоит он по сравнению с кирпичом, положенным каменщиком в основание доменной печи? Документ - прошлое, домна - будущее...

талант власти могучее любого другого таланта.

Идея, основанная на ненависти к врагу, самая могучая идея, ибо создает атмосферу всеобщего страха.

Но воплощение чекистской доблести должно быть связано только с одним именем – Дзержинского. Дзержинский умер и опасности уже не представляет.

Как шутил про себя Шарок, метод дедуктивный и метод индуктивный. Первый заключался в том, что подследственному с ходу объявляется максимальное обвинение, а уж потом переходят к деталям. Второй, наоборот – сначала детали, имена, фамилии, встречи, неточности, уточнения, расхождения в показаниях, нагромождение чего-то как бы несущественного, второстепенного, а потом уж предъявление главного обвинения, и если не будет в нем признаваться, то вывести это обвинение можно из его частных показаний.

Он позвонил. В дверях возник Поскребышев. – Возьмите. – Сталин протянул ему донесение Ежова со своей резолюцией. – Подготовьте постановление Политбюро: поездку товарища Тухачевского в Лондон отменить. Дальше: послать в Лондон товарища Орлова. Так. Кунгуров здесь? Позовите его. Кунгуров, один из его референтов, вошел в кабинет с книгой в руках, плотный, кареглазый, чисто выбритый, в неизменной своей вышитой украинской рубашке под пиджаком и заправленных в сапоги брюках. – Садитесь! Этот парень ем

вам знаком Павел Павлович Устинов? – Да. – Расскажите