Читать книгу: «Осколки прошлого»

Глава 1 Глеб Царёв

Настоящее время

Я сижу, казалось бы, на самом краю света. Передо мной городские огни расплываются в грязных разводах, а я затягиваюсь так, что легкие прожигает насквозь. Выдыхаю этот едкий дым, который царапает горло, будто наждачка. И мне насрать. Потому что внутри точно такая же пустота и гарь.

Я, блядь, вымотан. Вымотан так, что хочется разрыдаться здесь, на этом холодном бетонном парапете, но вместо этого я давлю бычок в крошево и закуриваю новую. Я устал от дерьма, которое навалилось на голову бетонной плитой. Еще вчера я думал, что у меня есть всё: дружная семья, надежный тыл, люди, которые прикроют спину. А сегодня я понял — нихера подобного. Для моего дофига богатого отца я всегда был не сыном, а очередным гребаным проектом. Инвестицией, которая должна окупиться по его уставу.

Вы спросите, что произошло? Да всё банально до зубовного скрежета. Отец решил, что я проживу свою жизнь за него. И знаете что? Он решил это, сука, очень давно. Просто я, слепой идиот, смотревший на него с открытым ртом, считавший его божеством, только сегодня доебался до истины. Когда правда вскрылась, я так знатно охуел, что в голове до сих пор звенит набат. Словно мне дали пиздюлей, а я даже не понял, с какой стороны прилетело.

Ну а что теперь? Раз судьба с разбегу пнула меня под дых и швырнула на этот бетонный край, давайте знакомиться по-честному. Без соплей.

Меня зовут Царёв Глеб Валентинович. Двадцать восемь лет. Мой папаша, Царёв Валентин — это, блядь, человек-легенда, охренительный магнат, у которого денег столько, что, если начать их считать, можно поседеть раньше, чем закончишь. Когда строишь по всей стране и уже вышел на международный уровень, бабла, конечно, мало не бывает. В семье я средний: есть старший брат Влад, он был правильным, до недавнего времени, и младшая сестра Ангелина, «папина дочка». И всю свою гребаную жизнь я верил, что мы — неприступная крепость. Что мы — семья.

Отец был для меня примером. Да что там пример, я его боготворил. Я пыжился из кожи вон, чтобы он мной гордился. После школы пахал как конь, чтобы поступить на архитектурный в самый престижный универ страны, да еще и на бюджет. Батя тогда аж прослезился, гордился, наверное. И вот я дошел до пятого курса. Решающий год.

За 5 лет до событий

Сегодня на улице погода просто офигенная, теплынь, солнце заливает этот вечно серый город. Я решил, что раз учебный год только начался, а первокурсниц в этом году как грибов после дождя, грех не воспользоваться популярностью. Надо сразу приметить, какая из них скрасит мой ближайший месяцок. О да, я мажор и бабник. А что такого? У меня нет ни желания, ни времени вступать в серьезные отношения. На первом месте — будущее, карьера, амбиции. Поэтому девчонок я меняю как перчатки. Ни одна еще не задерживалась дольше, чем на месяц.

По всему универу про мою репутацию ходят слухи. И это кайфово — никто не строит иллюзий, никто не приходит с дурацкими надеждами на свадьбу. Все сразу знают расклад: тридцать дней качественного, отвязного секса, вкусные ужины и красивые подарки. А потом — легкий, безболезненный разлет. Так было всегда.

По-другому в моей жизни не бывает, поэтому сегодня я решаю, что погода сама благоволит и можно ехать в универ на кабриолете. Проверенная схема, девчонок он ух как цепляет. И вот я, весь такой шикарно одетый, спускаюсь к завтраку, где сидит семья. Как всегда, отец во главе стола, по правую руку от него мама, по левую — брат Влад с женой Никой, а рядом с Никой моя сестра Ангелинка. У нее сегодня тоже важный день, первый курс, но, слава богу, не в моем универе, и пересекаться мы не будем.

— Семья, доброе утро, — прохожу и сажусь за стол, кивая всем.

— Доброе, сынок. Ну что, с началом последнего рывка, — с теплой, но какой-то уставшей улыбкой говорит мама.

— Да, последний год, и начнется другая глава. Бать, я же могу рассчитывать на место младшего архитектора в отделе?

— Сын, ты хочешь поработать? — отец отрывает взгляд от планшета, смотрит на меня поверх очков.

— Да, до окончания универа хотелось бы поднабраться опыта, и для диплома лишним не будет.

— Конечно, приезжай после пар в офис, — говорит он так буднично, словно речь о замене туалетной бумаги.

— Ладно, семья, я поехал, пацаны ждут. Ника-Вероника, как там мой племяш? — спрашиваю, погладив ее большой живот.

— Растем.

Захожу в гараж, сажусь за руль своего нового Audi R8, включаю плейлист, и из динамиков на полную вырывается Nickelback «She Keeps Me Up». Настроение взлетает еще выше. Что в этот миг еще надо? Я бы сказал — ничего, но нет, мне нужен хороший, качественный трах. Две недели без секса дают о себе знать зудом в крови. Слежу за дорогой, совершенно не замечая, как заруливаю на парковку универа. Заезжаю с шиком, со свистом оглядывая толпы студентов. На лестнице уже стоит компания моих пацанов. Припарковав машину, выхожу, оглядываюсь, всматриваясь в лица новеньких. Заприметив парочку заинтересованных девчонок, подмигиваю им и направляюсь к парням.

— Здорово. Ну что, мужики, уже начали охоту? — говорю им, по очереди пожимая руки.

— Царь, ты же знаешь, все самое огненное достается тебе. У нас шансов мало, — с кривой ухмылкой тянет Ян.

— Ян, ты что, за лето где-то растерял самооценку? — подкалывает его Макс.

— Максон, он просто до сих пор не отошел от своей бывшей, да, Янчик? — задевая его плечом со смехом, спрашивает Дамир.

— Дам, ты с утра так и просишься сходить нахуй! — с тем же смехом отвечает Ян.

— Лан, парни, что там по девчонкам? Есть симпатичные? — решаю разрядить обстановку.

— Царь, ты же знаешь, только пальцем помани, и любая упадет к твоим ногам, — со свистом выдает Дам, потирая руки.

— Не, Дам, не любая, — вдруг выдает Макс, выглядывая кого-то в толпе. — Вон та, — он кивком показывает на ту, которая, по его мыслям, отошьет меня. — Вон та блондинка не падёт у ног его высочества.

— Которая? — с интересом сканирую периметр.

— Вон стоит с Лизой Покровской, — указывает он на девушку, стоящую в пол-оборота ко мне, даже не глядя в нашу сторону.

— Думаешь? — приподнимаю бровь, оборачиваясь к Максу.

— Знаю, — говорит он вполне серьезно, даже мрачно.

— А спорим? Эта малышка уже через неделю будет греть мою постель, — азарт берет верх, кровь быстрее бежит по венам.

— Даже не пытайся, — бычит на меня Ян, делая шаг вперед.

— Не понял? Что, сам на неё запал? — прищуриваюсь, чувствуя знакомое напряжение.

— Нет. Но я тебя предупредил. Даже не смотри в сторону Киры! Она сестра Дениса Раевского, а он за сестру порвёт любого. Девочка чистая, не для таких, как ты. А Раевский для меня хороший друг, его отец — мой крестный. Я предупредил! — бросив мне напоследок свои слова, Ян разворачивается и уходит, чеканя шаг.

Мне глубоко плевать, кто её отец или брат. Мне плевать на предупреждения. Теперь это уже дело принципа.

— Ну он предупредил, а мне насрать. Ну что, Макс, забились? — протягиваю ему руку, чувствуя, как внутри разгорается огонь охотника.

— А договорились! — пожимает он мне руку, довольно ухмыляясь. — В случае проигрыша ты накрываешь поляну в «Импульсе»!

— По рукам.

Ну держись, Кира. Охотник Глеб идет за тобой. Только ты еще не знаешь, во что мы оба вляпались.

Глава 2 Кира Раевская

Открыв глаза с утра, я сразу чувствую, как внутри, вместе с пробуждением, разливается липкая, холодная тревога. Сегодня мой первый день в универе. Страшно ли мне? Ну, не то чтобы... Хотя кому я лгу? Страшно. До чертиков страшно.

Когда встал вопрос о выборе специальности, я сразу знала: кем я буду. Юристом. Тут даже думать не надо было. Спросите, почему? Я бы сказала, что всё просто и я хочу бороться за справедливость. Но нет, это не совсем так. Хотя в каком-то роде и так, но на самом деле всё решила ситуация, что произошла пять лет назад. Мою маму сбила машина, и она умерла на месте аварии. А виновника того страшного ДТП так и не нашли. Скрылся, как трусливая тварь. После этого я твёрдо решила, кем хочу стать. За пять лет я ни разу не передумала. Ни на секунду.

Так мы и остались втроём. Мой отец — Раевский Дмитрий Олегович, мой старший брат — Раевский Денис Дмитриевич и я, по их мнению, маленькая принцесса — Раевская Кира Дмитриевна. У нас прекрасная семья. Мои брат и отец — это мой надёжный тыл, моя броня. У отца сеть гостиниц, брат пошёл в универ на специальность «Менеджмент» и в этом году его оканчивает. Отец уже вводит его в курс всех дел, ведь после получения диплома он станет ему помогать. Меня тоже пытались, как они выразились, «вразумить», чтобы я поступила на факультет рекламы. Мол, девушке там самое место. Но я сказала своё твёрдое нет. И больше этот вопрос не поднимался.

Приняв душ, высушив волосы и накрасившись, я принялась перебирать одежду. Погода стояла солнечная. Хоть на улице уже осень, солнце всё ещё по-летнему жаркое, почти наглое. Я выбрала белую струящуюся короткую юбку, которая летит при каждом движении. Наверх — белый топ и пиджак цвета фуксии, чтобы добавить яркости. На ноги вместо каблуков нацепила белые кроссовки. Не хочу в первый же день ломать ноги. Посмотревшись в зеркало, я улыбнулась своему отражению: вроде бы ничего, собранно, свежо, по-боевому.

Спустилась в столовую, где уже сидели брат, отец и Катя. Моя мачеха, хотя язык не поворачивается её так назвать. Катя появилась в нашей жизни год назад, а полгода назад они с папой расписались тихо и скромно, без помпезности — так, как хотели сами. У Кати есть сын, Кирилл. Он работал у отца какое-то время, а затем ушёл в свободное плавание. Он айтишник, и после того, как разработал какое-то приложение, нашёл инвесторов, решивших, что его проект очень перспективный. И вот он уже три месяца как полноценный бизнесмен. Кирилл хороший парень, и для меня он тоже как старший брат, но с нами он не живёт. У него осталась квартира от покойного отца, там и поселился. Хотя, признаюсь честно, к Кириллу у меня не совсем получается относиться как к брату. Он мне нравится. Я не могу сказать, что влюблена. Хотя... я ведь даже не знаю, что это за чувство — влюблённость. Но у него есть девушка, Саша. Хорошая, светлая, и я радуюсь, что он с ней счастлив. Правда радуюсь. Даже если внутри иногда что-то предательски сжимается.

Пройдя в столовую, я по очереди поцеловала отца, брата, чмокнула в щёку Катю и заняла своё место. Родной запах кофе, утренняя суета, звяканье чашек — всё это успокаивает, но тревога всё равно сидит где-то в районе солнечного сплетения тугим узлом.

— Кирусь, как настрой на первый учебный день? — с улыбкой спрашивает отец, отодвигая газету.

— Волнуюсь. Но я справлюсь. Я же вся в тебя, пап, — отвечаю, сделав глоток кофе и улыбнувшись.

— Принцесса, ты главное помни, что мы все тебя поддержим. А если кто-то будет доставать или обижать — у тебя есть старший брат, который всегда защитит тебя от злых демонов, — сказал Денис, накрыв мою руку своей и слегка сжав её. Он всегда так делает — сжимает ладонь, и я чувствую, что я не одна.

— Да, милая, мы все тебя поддержим, — улыбаясь, говорит Катя. — А если старший брат начнёт наседать и не будет давать насладиться студенческим временем, ты всегда можешь набрать меня, — подмигивает она. Я смеюсь. С ней легко, она не пытается быть «мамой», она просто есть рядом.

— Кать, ну я же не изверг, — с улыбкой произносит Денис, закатывая глаза. — Просто есть особые экземпляры в нашем универе, которых стоит обходить стороной. А то потом будет больно, — говорит брат, и его тон становится серьёзным. Даже слишком серьёзным.

Я поднимаю взгляд.

— Что за экземпляры? — спрашиваю с любопытством, отставляя чашку.

— Да так. Кое-кто. У нас учится один тип. Царёв Глеб. И если увидишь его — просто проходи мимо. Он мажор, бабник, для него девушки — расходный материал. Он смотрит на них, как хищник на добычу. Я серьёзно, Кира. Не ведись на его красивые слова, дорогие тачки и улыбку. Это всё ловушка. Он ищет очередную игрушку, и я не хочу, чтобы ею стала моя сестра, — чеканит каждое слово брат, не сводя с меня глаз.

— Денис, ты меня вообще знаешь? Я не из тех, кто ведётся на побрякушки, — фыркаю я, хотя внутри неприятно ёкает. Значит, есть такой тип, да?

— Вот и славно. Просто держись от него подальше, — заключает брат.

Я киваю. Легко сказать — держись подальше. Универ большой, а если судьба решит подкинуть сюрприз? Внутри снова шевелится тревога, но теперь к ней примешивается странное, почти запретное любопытство. Кто же он, этот Глеб Царёв, если мой обычно спокойный брат так взведён?

Но я отгоняю эти мысли. Мне нужно сосредоточиться на учёбе. На своей цели. На том, ради чего я всё это затеяла. Я справлюсь. Я же Раевская.

Позавтракав, я выхожу из дома и сажусь к брату в машину. Мы учимся в одном универе, так что нет смысла тащиться на своей. Да, я получила права месяц назад, и водить мне нравится — это чувство свободы, когда ты сама решаешь, куда повернуть, — но, признаться честно, я немного побаиваюсь ездить за рулем одна. Город большой, люди за рулем иногда ведут себя так, будто правил не существует. Но ничего, когда-нибудь я смогу ездить так же лихо, как брат. Он за рулем — как рыба в воде.

По дороге мы едем почти молча, слушая музыку. Денис не пытается меня растормошить, чувствует, что я собираюсь с мыслями. Я смотрю в окно на мелькающие дома, деревья, людей и думаю о том, что вот она — новая глава. Сегодня она начинается по-настоящему.

Подъезжаем к университету. Здание огромное, величественное, толпа студентов у входа кажется бесконечной. Брат паркуется, глушит двигатель и поворачивается ко мне.

— Принцесса, после пар я поеду к отцу. Ты со мной? — спрашивает он, снимая руку с руля и глядя с теплотой.

— Нет, День. Я пойду с Лизой, прогуляемся. А потом позвоню. Если будешь в городе, пересечемся и вместе поедем домой, — говорю я, чмокаю его в щеку и тянусь к дверной ручке. — Ну всё, хороших пар!

— И тебе не хворать. И помни, что я тебе говорил за завтраком! — бросает он мне вслед с той самой стальной ноткой.

— Помню-помню, — отмахиваюсь я и выскакиваю из машины.

Брат выходит следом, треплет меня по голове на прощание и удаляется в сторону главного корпуса. А я остаюсь стоять на парковке, оглядываясь по сторонам. Дожидаюсь Лизу — мы списались ещё в дороге, и она обещала быть с минуты на минуту. Где же она? Вокруг мелькают незнакомые лица: первокурсники с огромными глазами, такие же, как я, и уверенные старшекурсники, чувствующие себя здесь как дома.

Поворачиваю голову и замечаю, как на парковку с лихим, нарочитым шиком въезжает черная Audi. Машина дорогая, стильная, и парень за рулем, судя по всему, тоже не промах. Он выходит — нет, выплывает, — поправляет очки, оглядывает толпу таким взглядом, будто оценивает, кто тут достоин его внимания. Столько понтов в одном появлении, что меня аж передергивает. Я морщусь от такого вида. Не люблю, когда человек пытается продавить окружающих своей крутостью. Но я мгновенно забываю об этом парне, потому что замечаю в толпе Лизку. Она несется ко мне, широко улыбаясь, раскинув руки, будто мы не виделись сто лет.

— Ну привет, студент! — выдыхает она и с размаху заключает меня в объятия.

— Привет, — смеюсь я, обнимая ее в ответ. От нее пахнет любимыми духами — сладкими, с ванилью, — и этот запах сразу успокаивает.

— Ну, пошли, что ли? — подхватывает она меня под руку и уверенно ведет вперед, прокладывая путь сквозь толпу.

Поднимаясь по лестнице, я замечаю Яна Власова. Он стоит поодаль, разговаривает с парнями, но, заметив меня, кивает в знак приветствия. Я киваю в ответ — мы знакомы с детства, наши семьи общаются, но близкими друзьями нас не назовешь. Ян — крестник моего отца, сын папиного лучшего друга. А ещё нас с детства пытались свести. Да, родители мечтали о нашей свадьбе, строили планы, подшучивали за ужинами. Потом как-то это сошло на нет, но осадочек остался. И сейчас, встретившись с ним взглядом, я чувствую легкую неловкость.

Поворачиваюсь к Лизе, пытаясь сосредоточиться на том, что она щебечет.

— Ну, Кир, ты слушаешь меня вообще? — вздыхает Лиза, заметив мой отсутствующий взгляд.

— А? Да, слушаю, — быстро говорю я. — Ты рассказывала про новый клуб.

— Ну почти, — она закатывает глаза. — Я говорю, давай в «Импульс» вместе сходим? Там обычно тусуется свита Царёва, а мне нравится Дамир Адамов. Я очень хочу с ним познакомиться. Я уже представляю, как мы будем вместе смотреться, — Лиза мечтательно закатывает глаза и прижимает руки к груди.

— Лиз, ну ты серьезно собралась бегать за парнем? — спрашиваю я с легким недоумением.

— Почему сразу бегать-то? Просто познакомлюсь. А может, ты познакомишь меня с ним? — смотрит она с надеждой.

— Как? — я удивленно вскидываю бровь. — Я с ним не знакома. И больше скажу — я даже не знаю, как он выглядит.

— Нууу... попроси Яна, — тянет Лиза, кивая в сторону, где только что стоял Ян. — С ним-то ты знакома.

Я бросаю взгляд туда, где он стоял. Ян уже ушел, и я чувствую, как внутри поднимается раздражение. Не на Лизу, а на ситуацию.

— Лиз, я не любитель клубов. И я говорила тебе, что для меня важнее всего учеба! — говорю твердо.

Я действительно так считаю. Я не для того пять лет готовилась, чтобы теперь тратить время на танцы до утра и сомнительные знакомства. Но Лизка смотрит на меня этими своими глазами, в которых плещется такая искренняя мольба, что я чувствую, как моя решительность трещит по швам.

— Ну милая, пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, — складывает она руки в умоляющем жесте.

Я тяжело вздыхаю. Ну как можно устоять?

— Хорошо, — сдаюсь я. — Поговорю с Яном об этом. Но будь уверена, он откажет, — предупреждаю я. — Поэтому ничего не обещаю!

Лиза радостно визжит и снова меня обнимает.

— Ты лучшая! Я тебя обожаю!

— Ладно-ладно, — смеюсь я. — Я пошла смотреть расписание. Потом спишемся.

— Давай, удачи в первый день! — кричит она мне вслед.

Я направляюсь к главному входу, а в голове уже прокручиваю, как буду разговаривать с Яном. С одной стороны, не хочется втягиваться в эти клубные разборки. С другой — Лизка подруга, и отказать ей, когда она так просит, просто язык не поворачивается.

Вхожу в здание. Просторный холл, высокие потолки, запах книг и чего-то нового. Вокруг снуют студенты, кто-то громко смеется, кто-то озабоченно листает конспекты. Я останавливаюсь на минуту, чтобы оглядеться, и вдруг ловлю на себе чей-то взгляд.

Поворачиваю голову и вижу того самого парня с черной Audi. Он стоит в компании приятелей, вальяжно прислонившись к колонне, и смотрит прямо на меня. Не просто смотрит — изучает. С ног до головы, медленно, будто оценивает. От этого взгляда становится неуютно, мурашки бегут по спине.

Царёв, значит? Сразу вспоминаются слова брата: «Мажор, бабник, расходный материал». Я с вызовом поднимаю подбородок и отвожу взгляд первой. Не хватало еще, чтобы он подумал, будто я готова упасть к его ногам, как остальные.

Расписание. Мне нужно найти расписание.

Я решительно направляюсь к стенду, стараясь не думать о том, что этот взгляд все еще чувствую спиной. Первый день только начался, а он уже обещает быть... насыщенным.

Глава 3 Глеб Царёв

Мы стояли с парнями в холле и болтали о том, как бы сегодня вечером отметить начало последнего учебного года. Решили, что пойдем в «Импульс» и оторвемся по полной. Дам уже терся об меня, предвкушая, как мы наберем ящик нормального виски и будем смотреть, как первокурсницы будут пялиться на нас с открытыми ртами. Я уже мысленно выбирал, кого из свеженьких приглашу за свой столик.

Пока мы говорили, я краем глаза заприметил свою малышку. Стоп. Не свою. Ну то есть чисто теоретически — впоследствии мою. Ну то есть... не мою. А, блин, ну вы поняли, да? Ту самую, на которую Макс указал. Блондинку, которая, по его словам, не упадет к моим ногам.

Она стояла чуть поодаль, разговаривала с какой-то девчонкой, и свет падал на ее волосы так, что они сияли, будто на них нанесли слой жидкого золота. Я невольно залип. Она повернула голову, встретившись со мной взглядом. Я даже бровью не повел, просто смотрел в упор, показывая всем видом: да, ты мне интересна. Я изучал ее, раздевал глазами, представлял, как она будет выглядеть в моей постели.

А малышка, надо признать, и правда красивая. Блондинка. С большими, чистыми глазами, в которых, блядь, ни капли пошлости. Не совсем в моем вкусе — я больше по жгучим брюнеткам, которые знают, чего хотят, — но красивая до невозможности. Настолько, что у меня аж дыхание перехватило. От взгляда на нее в штанах стало тесно, я уже прикидывал, в каких позах я ее трахну. Но вместо того чтобы сделать шаг навстречу, как это делали все нормальные девушки, она просто вздернула подбородок, отвернулась и... ушла.

В смысле, блядь, она решила уйти?

Я даже растерялся на секунду. Да от одного моего взгляда девки текли и прибегали ко мне с распростертыми объятиями, а эта сучка просто развернулась и испарилась, даже не моргнув. У меня внутри что-то щелкнуло. Не то чтобы я был уязвлен — нет, это был чистый, животный азарт. Ну окей, малышка. Будем с тобой знакомиться. Кира.

Смотрю: она вертит головой, явно что-то ищет. По всей видимости, расписание, чтобы понять, в какую аудиторию идти на первую пару. Потерялась, значит. Ну что ж, надо помочь даме. Побыть в роли экскурсовода, раз уж никто другой не вызывается.

Я разворачиваюсь к пацанам:

— Лан, я позже подойду. Встретимся на лекции.

Дам уже открыл рот, чтобы что-то вякнуть, но я его взглядом осадил. Не до него сейчас.

Иду в сторону малышки. Боковым зрением вижу лицо Яна — он стоит у колонны и прожигает во мне дыру. Его взгляд такой тяжелый, что хоть ножом режь. И я прекрасно понимаю, что мы обязательно еще об этом поговорим. Ну и пофиг. Я найду, что сказать. Ян, конечно, друг, но в этот раз пусть катится лесом.

Подхожу к ней. Она так увлечена поиском расписания, что даже не смотрит по сторонам. Стоит, чуть прикусив губу, водит пальцем по списку групп. Ноль реакции на меня. Это бесит. Но в то же время заводит.

— Привет, Ки-ира, — здороваюсь я, растягивая ее имя, давая понять, что я мальчик не гордый и могу первым пойти на контакт. Мой голос звучит мягко, даже вкрадчиво. Я включаю всё своё обаяние на полную катушку.

Она медленно поворачивается. Смотрит на меня спокойно, даже равнодушно. Ни тени улыбки, ни тени смущения. Будто перед ней не самый желанный парень в универе, а надоедливая муха.

— И чем обязана? — бросает она, даже не поздоровавшись. Голос холодный, как ледяная вода.

Я усмехаюсь про себя. Ну ладно, поиграем.

— Вот решил, что ты тут стоишь, по сторонам головой крутишь и не знаешь, куда идти. Значит, я, как старшекурсник, просто обязан провести экскурсию по сему зданию для самой красивой девушки в нем, — говорю я, делая шаг ближе и снова окидывая ее взглядом.

Она не отступает. Не опускает глаза. Смотрит прямо на меня, и в этом взгляде — сталь.

— Если не ошибаюсь, Глеб Царёв? — выгнув бровь, спрашивает девчушка тоном, будто называет мое имя через запятую в длинном списке неприятностей.

Ого. Так она меня знает. Ну уже хорошо. Мое имя у нее на слуху. Значит, не такая уж и равнодушная.

— Совершенно верно. Всегда к вашим услугам! — я даже делаю шутливый полупоклон, широко улыбаясь.

А дальше происходит то, чего я никак не ожидал.

Она выпрямляется, поправляет лямку рюкзака на плече и начинает чеканить, словно приговор зачитывает:

— Так вот, Глеб Царёв. В ваших услугах гида по столь прекрасному учебному заведению я не нуждаюсь. Голова, руки, ноги на месте. Зрение стопроцентное. Поэтому сама найду дорогу и без помощников.

Я открываю рот, чтобы вставить слово, но она поднимает ладонь, жестом затыкая меня на хрен.

— Ко мне советую не подходить и не пытаться заговорить. Ах да, спросите почему?

У меня аж челюсть сводит от такого напора. Но я молчу. Потому что интересно. Потому что еще никто, блядь, никто не смел со мной так разговаривать.

— Отвечу, — продолжает она, и в ее глазах загорается такой холодный огонь, что у меня мурашки бегут по спине. — Во-первых, вы не в моем вкусе. Во-вторых, не люблю людей, которые пытаются выставить напоказ свои понты. В-третьих, секс с вами не входит в мои планы. А даже если вы мне сейчас скажете что-то по типу «Ты мне нравишься, и я не собираюсь тащить тебя в постель», я не поверю. Твоя репутация идет впереди тебя. Ах, ну и в-четвертых...

Она делает паузу, медленно окидывает меня взглядом с ног до головы, и на ее губах появляется легкая, едва заметная усмешка.

— Слюни вытри, мажорчик.

Она разворачивается и уходит. Спокойно, плавно, ни разу не обернувшись. Ее белые кроссовки тихо ступают по плитке, юбка колышется при каждом шаге, а я стою посреди холла, как последний идиот, с открытым ртом.

В голове звенит. В штанах всё еще тесно. Но теперь там не только желание. Теперь там еще и бешенство.

Я медленно выдыхаю. Провожу рукой по волосам. Смотрю ей вслед, пока она не скрывается за поворотом коридора.

Да что, блядь, только что произошло?

Меня только что отшили. Прилюдно. Жестко. Со смаком.

Я Глеб Царёв, блядь. Меня никто и никогда не отшивал.

Внутри закипает что-то темное, злое, но вместе с этим — незнакомый, острый, как бритва, интерес. Я еще ни разу в жизни не хотел девушку так сильно, как хочу эту стерву прямо сейчас.

Я не знаю, как, когда, но она будет моей. И она сама приползет ко мне на коленях.

Я усмехаюсь, достаю телефон, набираю сообщение в общий чат: «Пацаны, сегодня в Импульсе я не просто отдыхаю. Я праздную победу. Ну или начало войны. Хрен его знает».

Дам тут же скидывает смайлик-огонь. Макс ставит вопросительный знак. Ян молчит.

Я убираю телефон в карман и иду на лекцию. Мне плевать, что скажет Ян. Мне плевать, что о нас подумают. Эта игра только началась, и я не собираюсь проигрывать.

На парах я сижу, уставившись в одну точку, и думаю только об одном: как же укротить эту малышку. Препод что-то вещает про архитектурные стили, показывает какие-то схемы, а в моей голове — только она. Ее холодный голос, ее вздернутый подбородок, эта белая юбка, которая летит при каждом шаге. Я уже прокрутил в голове десяток сценариев, как подойти к ней снова, что сказать, чтобы она хотя бы на секунду растеряла эту свою дурацкую уверенность. Но каждый раз натыкаюсь на мысленный образ ее усмешки: «Слюни вытри, мажорчик». Сука. Это бесит до скрежета зубов.

На большом перерыве мы заваливаемся с пацанами в столовку. Хотя столовой это сложно назвать — тут пахнет не жареной капустой и котлетами, а чем-то изысканным, дорогим. Белые скатерти на столах, живые цветы в вазах, официанты, мать их, с блокнотиками. Готовят там, конечно, дорого и со вкусом. Ну а что вы хотели? Это, на минуточку, самый престижный универ страны. Здесь даже жрать подают так, будто ты не студент, а министр какой.

Я захожу в зал, и мой взгляд автоматически, как наведенный прицел, начинает сканировать пространство в поисках ее. И я нахожу ее почти сразу. Она сидит в компании своего братца Раевского и его свиты — четверых человек, все серьезные, с лицами, будто кирпичей наелись. Кира что-то говорит, улыбается, и эта улыбка — теплая, искренняя — бьет меня под дых сильнее, чем любой удар. Потому что мне она так не улыбалась. Мне она вообще не улыбалась.

И тут к их столику подходит какой-то хмырь. Дорогой бомбер, прилизанные волосы, уверенная походка. Он с видом полноправного хозяина подсаживается рядом с Кирой и закидывает руку ей на плечо. По-собственнически так закидывает, сжимает ее плечо, наклоняется к ее уху что-то говорит. А она... она не отстраняется. Не морщится. Просто сидит и слушает.

У меня внутри что-то взрывается. Я жестко офигеваю. В груди разливается какое-то мерзкое, липкое чувство, которого я за свои двадцать три года, блядь, никогда не испытывал. Оно жжет, сжимает, мешает дышать. Я сжимаю челюсть так, что зубы скрипят.

Ревность? Да ну. На хер. Не способен я ревновать. Я же Глеб Царёв. У меня девушки меняются как перчатки. Я не ревную, я — бросаю.

Но этот пацан, который сейчас сидит и спокойно обламывает мне кайф одним своим присутствием, не дает мне нормально мыслить. Я не могу сосредоточиться, не могу есть, даже Дам что-то лопочет про футбол, а я слышу только звон в ушах.

Единственное решение, которое я принимаю — это выяснить, что это за упырь. Я поворачиваюсь к Яну. Он сидит напротив, с таким видом, будто уже знает, о чем я спрошу, и заранее меня ненавидит.

— Ян, брат, — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, хотя внутри всё кипит. — А скажи-ка мне, пожалуйста, что за типчик обнимает дочку твоего крестного? Парень её? — я киваю головой в сторону их столика, не отрывая взгляда от этого пацана, который так уверенно держит руку на моей малышке. Моей? Бля, да что со мной не так?

Ян медленно откладывает вилку. Поднимает на меня глаза. И в его взгляде столько стали, что я понимаю: сейчас будет не разговор, а вынос мозга.

— Бля, да ептить... — выдыхает он, проводя рукой по лицу. — Ты серьёзно, Царь? У тебя зубы лишние? Я сказал не на русском? Или какое из слов «Не. Подходи. К. Ней.» ты не понял?

Он отчеканил эти слова по слогам, с такой яростью, что даже Дам, который обычно не лезет, замер с ложкой у рта.

— Да не собираюсь я её обижать! — огрызаюсь я, чувствуя, как закипаю. — Понял я тебя! Она реально понравилась мне, такая малышка! — Я почти не вру. Ну, если только капельку. Потому что я сам не понимаю, что со мной происходит. Это не просто «понравилась». Это какое-то наваждение.

Ян наклоняется ко мне через стол. Его лицо в паре сантиметров от моего.

— Значит так, — шипит он. — Говорю всем. Если узнаю, что вы, уроды, спорили на неё, — он обводит взглядом всю нашу компанию, — или ты, — поворачивается ко мне и вонзает в меня свой взгляд, — тронул её, убью!

Он не шутит. Я это вижу. Ян Власов — парень спокойный, но если он что-то сказал, он это сделает.

— А по поводу парня, — продолжает Ян, и в его голосе появляется почти злорадная нотка. — Ну так, для справки. Это Артём Метельский. Сын нашего губернатора. И безбожно влюблён в Киру. И брат её об этом знает. И больше скажу — приветствует его чувства!

Я смотрю на того самого Метельского. Он сейчас что-то говорит Кире, и она смеется. Смеется, блядь. Над его шутками смеется. У меня внутри всё переворачивается.

— Поэтому, — Ян откидывается на спинку стула, сложив руки на груди, — не лезьте, блядь, обольстители хуевы. Вам здесь не светит.

Я молчу. Смотрю на их столик. На руку этого губернаторского сынка, которая всё еще лежит на ее плече. На ее улыбку. На то, как она слушает его, склонив голову.

Что-то во мне закипает. Темное, опасное.