Читать книгу: «Игра с огнем»

1.

Таробан, 14-й год нового правления, 3517 год от образования Ордена Защитника, как-то по весне.

«Есть только один эффективный способ лишить мага его силы. Убить мага». (Из записей бесед магистра Орены Румигэн с учениками)

В кабинете мастера канцелярии пахло бумагой, чернилами и пылью – знакомым Денету с детства набором. Но сам запах был другой. Книги в магазине отца хранили в себе тайны, знания и истории, а бумаги мастера Димиса – отчёты и скуку. Будь у молодого человека выбор, он отправился бы служить куда угодно, хоть на кухню, только подальше от бесконечных стопок бессмысленной писанины, грозивших похоронить под собой любого, кто имел неосторожность приблизиться. Впрочем, начальник канцелярии и сам был готов освободить юношу от службы у себя:

– Боюсь, что у меня нет для тебя места, Дене'т, – мастер произнёс его имя на южный манер, и юноша поморщился. – Передай мои искренние извинения дяде.

– Что ж, благодарю вас, Мастер, – Денет поднялся с кресла и повернулся к двери.

– Однако… Я могу предложить твои услуги другому мастеру.

– Прошу вас, не нужно трудов. И я, и дядя признательны вам…

– Не уверен, что ты задержишься у него, – Димис как будто и не слышал юношу, скорее рассуждая вслух, чем продолжая разговор. – У него никто не задерживается. Быть может, потому что его требования высоки… Выше, чем, наверное, у большинства из нас.

Денет замер. Может, он и не был завидным мечником, но его образованность и знание языков открывали ему дорогу в жизнь. В этом мнении его укрепил дядя. Да и сам юноша знал, что некоторые состоятельные местные купцы были готовы принять его к себе на службу. И если бы не упорство дядюшки, Денет давно бы ушел к кому-нибудь из них. Но тот хотел видеть юношу на службе у одного из мастеров, и был непреклонен. Так что же это за мастер, если подготовки юноши ему может быть недостаточно?

– Вы окажете мне честь, предложив вашему коллеге мою кандидатуру, – молодой человек старательно подбирал слова.

– Приходи завтра ближе к обеденному времени. И будь готов к отказу.

Жизнь у дяди давно была юноше в тягость. Именно ему, а не кузенам доставалась самая неприятная работа. Да и максимум, на что он мог рассчитывать, невзирая на все старания и умения, это тёплая кровать и кусок хлеба. Хотя Денет был благодарен дяде, особенно за образование, верил, что способен на большее. И когда на семейном совете юноше предложили поступить на службу к одному из мастеров, Денет согласился не раздумывая.

Тем не менее юноша понимал, что каким бы талантливым и способным он ни был, служить в Цитадели – мечта многих талантливых и способных молодых людей. Принадлежность к мастерам значила для добрых жителей Таробана, да и всей страны, едва ли не больше, чем принадлежность к правящей Семье. Ведь в ряды последней попадали не столько по умениям, сколько по крови и браку, а стать мастером мог практически любой, кто бы проявил достаточно умения, старания, знаний, хитрости и много ещё того, о чём никогда не скажут на первой встрече.

***

Вечер медленно накатывал на город. Небо темнело, обещая вскоре осветиться россыпью звезд, но холодный ветер с моря заставлял поднять воротник и закутаться в плащ. С юга медленно надвигалась серая пелена туч.

К переменчивой погоде Денет привык не сразу, но со временем научился понимать, когда невзирая на яркое солнце стоит прихватить теплой одежды, а когда – недолго подождать, пока и дождь, и унылые низкие тучи не уйдут досаждать другим городам на побережье. А освоившись – он полюбил и сам город, как, пожалуй, может полюбить его лишь приезжий. Большинство рожденных в Таробане и окрестностях были слишком заняты повседневными заботами, чтобы позволить себе выбраться из рутины и увидеть то, что вдохновляло художников и поэтов во все времена.

В шумном и многолюдном городе Денет отыскал места, куда не доставала суета, и пропадал в них в те моменты, когда хотел выскользнуть из привычного распорядка, вернуть себе ясность сознания, да и просто отдохнуть, обняв толстую книгу, которую так и не открывал. И одно из таких мест было на правом берегу возле небольшого рынка, на крыше дома, принадлежавшего когда-то зажиточному банкиру. Во всяком случае так говорили, но вряд ли кто-то помнил этого банкира или его семью, сбежавших из города добрый десяток лет назад.

Никто не мешал юноше раз за разом пробираться по пыльной и местами обвалившейся лестнице на крышу, откуда открывался отличный вид на море. Едва различимые очертания кораблей будили воспоминания об историях южных островов, диких и чуждых северянам. Быть может, потому Денет с таким рвением учил языки, в надежде однажды услышать эти истории из уст тех, кто родился не в болотистом Эмери, а под палящим солнцем.

Тучи уже спрятали горизонт, стерли тонкую грань между небом и водой, и продолжали наступление на город. Денет знал, что этой ночью будет слышать стук капель по покатой крыше дома, голос ветра, проникающего сквозь малейшие щели в стенах. Они сотрут ощущение дня вчерашнего, открывая простор для чего-то нового и без сомнения интригующего.

***

По деревянным ступеням к пристани медленно спускался мужчина. Стражники, отгонявшие немногочисленных зевак, молча расступились перед ним. Незнающие могли бы принять его за рядового служащего. Его не выдавала и одежда: потёртая кожаная куртка с поднятым воротом и нашивками с гербом правящей семьи Патрис. Впрочем, всех мастеров в Таробане и так знали в лицо.

Под ногами скрипнули доски, и мужчина остановился. Где-то за городом уже успело подняться солнце. Его обманчивые лучи освещали башни крепости на восточном берегу, но старые пристани оно высушит нескоро. Сюда добирались лишь промозглые ветра с залива, да немногочисленные любители прогулок на лодках.

Возле одной из них было не по-утреннему многолюдно. Служащие кружили у края пристани, изредка бросая друг другу короткие фразы. Невысокий пожилой господин сразу заметил гостя и направился к нему:

– Мастер Нейтель, очень рад, что вы прибыли так быстро. Если это тот, о ком я думаю, нам предстоит интересное время, – мужчина поднял руку, приветствуя пришедшего и кивнул, увидев ответный жест.

– Сэр Теннер, что помешает вам узнать племянника главы семьи? – мужчины подошли к краю пристани, и мастер стянул с рук перчатки. – А, да, теперь вижу.

Его собеседник лишь громко выдохнул. Комментарии были излишни. Тело, мерно покачивающееся в своем импровизированном гробу, было в дорогих одеждах, какие любил Дешон Патрис. Оно соответствовало росту и телосложению юнца, но он был это или нет – ожоги на лице не позволяли судить однозначно.

Мастер склонился над лодкой и несколько минут молча осматривал жуткую картину. О том, что Дешон пропал, знали уже не первый день, но молодой человек славился непредсказуемостью, и его не искал никто.

– Теннер? – служащий обернулся на голос. – Велите своим людям отправить и тело, и лодку в крепость. По возможности без лишнего шума. Я предупрежу мастера мертвых, что его ждёт сегодня особая работа.

***

К мастеру канцелярии Денет пришёл заранее. Настолько, что за время ожидания слуга, старательно начищавший каменные ступени, успел подняться от земли до места, где сидел молодой человек, и попросить его пересесть, дабы закончить свой труд.

Наконец юноша задремал, уронив голову на колени, и очнулся лишь, когда услышал знакомую торопливую речь мастера Димиса. Его сопровождал высокий мужчина в форменной одежде правящей семьи. Они неторопливо подходили к лестнице. Мастер канцелярии говорил не переставая, его спутник кивал и поддакивал, впрочем, не всегда попадая по смыслу.

Денет спустился по ступеням и успел поймать обрывок разговора.

– Вы меня не слушаете? – Димис нахмурился.

– Нет, я узнал от вас всё ещё до того, как мы зашли в арку. И с первого раза, да, – спутника мастера, казалось, занимали дела совсем далёкие.

Димис покачал головой и улыбнулся:

– Надеюсь, что это ваше неприятное дело, которое началось на старой пристани, – мастер как будто процитировал своего собеседника, – разрешится скоро и без последствий. А пока позвольте вам представить достойного юношу, желающего поступить к вам на службу. Мастер Наитель. Денет.

Названный мастером Наителем хмуро посмотрел на Димиса и перевёл взгляд на молодого человека.

– И достойный, и желающий?

Денет уловил странные нотки в голосе мастера и неуверенно ответил:

– Ну, да…

– Значит, идиот.

– Мастер! – вступился за свои же рекомендации Димис. – Дайте юноше шанс.

– Хорошо, что вы не сказали "образованный" или "способный", как про остальных, – мужчина усмехнулся. – Может статься, шанс у него и правда есть.

Денет почёл за благо не спорить, хоть и считал себя способным и образованным. Мастер Димис спешно попрощался и оставил новых знакомых наедине в пустом дворике, если не считать пары молчаливых и неподвижных стражников у арки.

– Мастер Наитель, я…

– Ты же с севера, Де'нет?

– Да, Мастер. Из Эмери.

– Даже так? Тогда сможешь называть меня правильно – Нейтель. И не рискуй ошибаться…

– Думаю, я способен на это, Мастер, – с иронией заметил Денет.

– Тогда вперёд. Мастер мёртвых меня уже заждался.

Они поднялись по той же лестнице, до мозолей знакомой Денету, но не стали спускаться в подземелья, как решил юноша, а напротив поднялись в просторные галереи этажом выше. Пройдя через огромный заставленный ровными рядами скамей зал, они остановились у резной деревянной двери, покрытой, как показалось юноше, слоем странной белой краски. Он хотел открыть дверь мастеру и протянул руку, но тот резко ударил его по запястью.

– Без руки останешься, – предупредил Нейтель и позвонил в висящий рядом колокол.

Навстречу им вышел пожилой господин, седой и морщинистый, одетый в длинный белый плащ из толстой ткани и такие же перчатки.

– Нейтель.

– Мастер Игион.

– Погодите немного, артефакт уснёт, можно будет зайти.

Мастер мёртвых снял с себя необычную одежду и передал ее слуге.

– Расскажите, что нашли, – Нейтель не хотел терять время зря.

– Ничего, что нас может порадовать. И да, это Дешон.

– Как поняли?

– Мастер-знахарь передал мне свои записи. Да, он в курсе, что надо молчать. Так вот, все особые отметины совпали.

Зазвонил колокол, теперь по ту сторону двери, и они вошли внутрь. Владения мастера Игиона, по крайней мере эта их часть, редко привлекали посетителей. Последний обряд проводился в обители Защитника, где умерший представал чистым и подготовленным к переходу. О том же, что он не сам становился таким безмятежным и по возможности красивым, обыватели предпочитали не думать. Тела тех из горожан, кто и при жизни был вхож в крепость или цитадель мастеров, готовили именно здесь. Кроме того, Игион внимательно следил за рождением и смертью не только в Таробане, но во всех землях, с которых только долетали вести.

В комнате не было окон. Стены были обшиты тем же белым материалом. На одном каменном столе лежало изуродованное тело, на другом – артефакт. Синяя светящаяся сфера кружила по металлической клетке, не касаясь её поверхности. Денет понял, что она создавала вокруг себя завесу из холода, но почему нельзя было поместить тело в подвал, как поступали обычно?

– Я не удержался, начал работать ещё до того, как артефакт сделает своё дело, – пояснил мастер Игион. Нейтель кивнул, Денет уже открыл рот, чтобы спросить его, но тот коротко бросил "Потом". – Могу точно сказать, что его пытали. И, как видишь, его лишили рук.

– Чтобы не мог воспользоваться своими силами, – заключил Нейтель.

– Я не знал, что он был магом.

– Слабым, но всё же был. Вы успели заглянуть в его последние мгновения?

– Да, но там нет ничего кроме огня. Если смогу узнать что-то ещё, я сообщу, а пока больше ничего.

Нейтель поблагодарил мастера мёртвых, и они оставили его за работой.

***

Когда арка осталась позади, а количество стражников начало возрастать с каждым шагом, Денет спросил:

– Это был один из Семьи?

Нейтель кивнул.

Многие годы назад, когда королева Ниэя потеряла остатки власти, наиболее сильные кланы объявили себя независимыми от короны. Страна погрузилась в хаос, ещё больший, чем тот, который умудрились создать мятежные маги. Война, продолжавшаяся уже двадцатый год, получила новый виток. Единственное, в чём остались солидарны главы Семей и что довели до конца, – истребление всех хоть сколько-нибудь сильных магов. Многие могущественные фамилии тогда были вырезаны на корню. И когда воцарился шаткий мир пусть и в раздробленной и опустошенной стране, правители были поставлены перед необходимостью поддерживать практически всё силами лишь своих подданных. Включая собственную власть.

До войны нескольких могущественных магов можно было противопоставить небольшой армии. Их уважали, старались привлечь на свою сторону. В новом мире, где все здравомыслящие маги предпочли скрыться или вовсе покинуть страну ради более безопасных мест, исход битвы решался силой стали и численностью бойцов.

Со временем стали ходить легенды о временах прошлых и слухи, что мол кто-то и где-то видел человека, способного не только костёр запалить без подручных средств, но и совершать "древние чудеса". Дальнейшая история целиком зависела от фантазии рассказчика и, как правило, имела к правде лишь косвенное отношение.

Сами правящие семьи в своих городах или были уважаемы, как королевская когда-то, или считались варварами и захватчиками. Зависело это от времени, которое правил клан в своих землях. Семья Патрис захватила власть в Таробане чуть более тринадцати лет назад. Этого не было достаточно, чтобы скончались от старости все, кто помнил доблестный клан Тарогэн, основавший сам город, но вполне хватило, чтобы отправить на встречу с предками самых ярых защитников поверженной семьи. Впрочем, этого же времени хватило и на небольшую междоусобную войну в городе, в которой будущий мастер Нейтель принял самое активное участие.

– А кто он был, этот Дешон? – Денета интересовало слишком многое, чтобы удовлетвориться одним утвердительным ответом на свою догадку. – И я никогда не видел такой магии, как у мастера Игиона…

– Конечно, не видел. Странно, будь это иначе. Дешон – лишь несчастный юноша, чья смерть была более мучительна, чем я мог бы кому-то пожелать, – Нейтель отвечал, не оборачиваясь, как будто и не задумываясь, а размышляя о далёких вещах.

– А у вас есть предположения… Ой!

Денет едва не влетел в спину мастера. Тот резко остановился, обернулся на молодого человека и заговорил:

– Точно, ты же у меня помощником теперь. Вот и отлично. Из моего кабинета, – Нейтель махнул рукой в сторону одной из дверей, – мне нужна почта. Но только то, что пришло сегодня и касается этого убийства. Принеси ко мне домой. Но не оставляй, а дождись меня.

– А где…

– Кто-нибудь там, – Нейтель снова махнул рукой в сторону своего кабинета, – сможет тебе подсказать.

– А вы…

– А мне предстоят несколько неприятных разговоров. Вперед.

Мастер ушёл прежде, чем Денет успел задать новый вопрос.

Поднимаясь по очередной широкой начищенной лестнице, юноша размышлял, что скорее с нетерпением ждёт, когда представится случай проверить свои способности, нежели боится этого. Он пообещал себе, что даже если его служба у мастера Нейтеля не будет долгой, он отдаст ей все силы.

2.

«Основой любой семьи во все времена была кровь, своя и чужая, сохраненная и пролитая». («Теория великих семей» из архивов Ордена Защитника, автор неизвестен)

Искомый дом Денет нашел не сразу. И мальчишка в Цитадели, и старый торговец у моста Безвинных объясняли долго, и якобы понятно, но когда "направо" означает "просто направо", а не "совсем направо", а трактир "Старый колдун" находится следом за трактиром "Древний колдун", ошибиться легко. Впрочем, такова была особенность этой части правого берега.

Когда юноша наконец постучал в дверь небольшого двухэтажного дома, ему казалось, что он разгадал шифр на одном из мертвых языков. Изнутри не доносилось ни звука. Денет услышал из-за спины суровый женский голос и невольно подпрыгнул:

– Ты кто и зачем тут?

Обладательницей грозного голоса оказалась невысокая черноволосая девушка. Без тени улыбки на лице она смотрела на незваного гостя. Денет невольно застыл: она как будто сошла со страниц сказочной книги.

Облачена героиня была, как и подобает загадочной красавице не из знатного рода, в длинную юбку из грубой ткани, уже не белую рубашку с закатанными рукавами, да потертую кожаную жилетку. Венчала образ большая корзина самых разных трав.

– Ну так чего? Говори! – потребовала девушка и юноша очнулся:

– Я к мастеру Нейтелю. Его новый помощник.

– А, свеженький, – она по-прежнему не улыбалась. – Проходи в дом. Только ринар ещё не вернулся.

– Ринар? – Денет нахмурился.

– Мастер. Мастер ещё не вернулся.

Юноша кивнул, оправил тяжёлую сумку на плече и торопливо вошёл в дом. Говор девушки казался ему смутно знакомым, но сообразить откуда, он никак не мог.

– Наверх я тебя не пущу, но можешь тут ждать, – она поставила корзину на деревянный стол у стены и махнула в сторону стоящей рядом скамьи.

Денет оглядел помещение. Света из единственного окна едва хватало, чтобы увидеть лестницу на второй этаж и небольшую дверь в глубь дома, куда и скрылась девушка.

Вернулась она, держа в поднятой руке зажжённую лампу. Свет приподнял завесу темноты, и Денет отпрянул, увидев на стене над столом жуткое изображение одного из северных богов – Колада.

– Нравится? – девушка оставалась серьезной.

– Бог кошмаров? Он встречает здесь пришедших?

– Да не кошмаров, а испытаний разума. Новенький видел много книг?

– Читал, – Денет нахмурился.

– Читал, но не думал, – кивнула девушка. – На юге только один был значимый якобы учёный, которого теперь цитируют бездумно. Он и перевел "кошмары", хотя к правде это отношения не имеет. Как его… Крэс Лумуно.

– Крэйс Лумано, – не задумываясь поправил юноша.

Он продолжал рассматривать лицо древнего и ныне почти забытого бога. Денет вглядывался в черные глаза, в скулы, нос, рот, как будто взятые у красивейших людей своего времени, но вместе представлявшие уродливую смесь. И все менее жутким становилось изображение. А девушка молчала. То ли давала ему время освоиться, то ли любовалась сама, то ли потеряла интерес к беседе.

Тем временем входная дверь открылась и закрылась без единого звука, как лёгкий ветер развеивает задержавшуюся дольше положенного дымку. Юноша и не заметил бы этого, если бы не голос, зазвучавший за его плечом:

– Значит, древнее божество волнует тебя больше красивой девушки. Учту.

Денет резко обернулся и оказался лицом к лицу с Нейтелем.

– Добрый вечер, Мастер.

– Рада твоему возвращению, Ринар…

Ребята заговорили торопливо и хором: он скорее от неожиданности, она – из привычной учтивости. Несколько секунд девушка внимательно всматривалась в лицо Нейтеля, прежде чем сказать:

– Я приготовлю что-нибудь… горячее. Чай с добавками? – спросила и сама же ответила: – Да. Гость останется к ужину?

– Зависит от того, что "гость" принёс, – ответил мастер, снимая куртку и передавая её девушке.

Она молча кивнула, а Денет впервые за этот день по-настоящему занервничал. Не в тот момент, когда флегматичный мальчишка показал ему стол, засыпанный разного рода письмами, отчётами, уведомлениями – тогда он обрадовался. И не когда стал находить документы на разных языках – знакомых и таких, чью письменность он видел первый раз в жизни. Это лишь ещё больше его раззадорило. И не когда составил этот канцелярский букет из всего, что по его мнению имело отношение к последним событиям.

Сейчас, когда дело было сделано, когда он не мог ничего изменить, Денет по голосу Нейтеля понял, что тот решит его судьбу по этому будничному и рутинному испытанию. Юноша хотел сказать хоть что-то в свою защиту, что-то, что увеличит его шансы, но понял, что оправдания и объяснения не помогут. Он промолчал и проследовал за мастером наверх – в его кабинет.

Комната была окрашена цветами заката. Немногочисленная мебель казалась тёплой и грустной. Сквозь открытые настежь балконные двери помещение наполнялось ветрами с залива. Они несли с собой запах новизны и надежду, они переворачивали страницы открытой книги, оставленной на столе, они заставляли занавеску на входной двери едва заметно колебаться и чуть слышно шелестеть.

– Грата не утомила тебя рассказами о божествах севера? – просматривая кипу бумаг, поинтересовался Нейтель.

– Грата? – Денет очнулся от созерцания окружающего помещения.

– Девушка. Её так зовут.

– А, нет, мы почти и не говорили. Мастер, позвольте мне кое-что добавить ко всем этим бумагам, – не выдержал юноша.

– Добавляй, – Нейтель пожал плечами и отстранился от стола.

– Здесь, – Денет поднял небольшую стопку помятых и местами чем-то залитых листов, – свидетельства некого Артика о последних известных передвижениях покойного. А это, – юноша показал на красиво оформленный отчёт, – то, что этот господин представил начальству. Некоторые эпизоды оттуда, кхм, изъяты. Он сотрудничает с тайной стражей?

– Артик? Да. И весьма успешно сотрудничает, хоть и отказывается от официальной службы.

– Тогда понятно. А так следят за всеми членами правящей семьи? Или это было особое распоряжение?

– Об этом стоит спросить мастера тайной стражи, – задумчиво заключить Нейтель, рассматривая приложенную к отчету записку от самого Артика. – Хорошо, что дальше?

– Мастер мёртвых передал свои заметки. Я не силён в медицине, но понял, что почти ничего нового он не нашёл, кроме вот этого, – Денет протянул рисунок, сделанный мастером Игионом, – этот металлический знак вплавился в кожу на лице погибшего.

Мастер взял лист, лишь взглянул на изображение, положил на стол перед собой и опустил голову на руки.

– Кто-то ещё это видел? – спросил Нейтель после некоторой паузы.

– Не после того, как мастер мертвых отдал мне рисунок, нет, – Денет замотал головой. – Это что-то значит?

– Значит. Насколько хорошо ты знаешь знаки отличия наших войск?

– Освежу знания при возможности.

– Не утруждайся, это не слишком увлекательно. Что дальше?

– Дальше письма почти от всех мастеров. В них очень много разной информации, но… – Денет замолчал – он не знал, стоит ли озвучивать и свое мнение.

– Говори, раз начал, – резко потребовал Нейтель.

– Суть у всех одна "Смотрите, я и мои люди к этому не причастны". И в общем-то ничего больше.

Мастер молча кивнул. Юноша был готов отдать руку, только чтобы узнать, о чем он размышляет.

– И здесь другое интересно – кто не сообщил ничего, – Денет говорил, по-прежнему не будучи уверенным в том, что его мыслями стоит делиться. И впервые за всё время беседы Нейтель посмотрел на своего помощника.

– Мастер тайной стражи, мастер-дипломат и магистр Ордена Защитника. Фактически он же тоже считается мастером…

Нейтель, не сводя взгляд с Денета, медленно кивнул и спросил:

– Что-то ещё?

Юноша немного помялся, но заговорил:

– Да. На ваше имя пришло письмо из Сандизара, из-за южных морей. Я взял на себя смелость перевести его. Больше из любопытства. К последним событиям оно отношения не имеет, но этот господин просит аудиенции у главы семьи Патрис и вашего содействия, грозится посвятить вам свои жизнь и смерть. Буквально. Я оставлю письмо и перевод, чтобы вы могли ознакомиться. У меня, – Денет прокашлялся, – у меня всё.

В кабинет, позвякивая посудой на подносе, вошла Грата. Она поставила на стол свою ношу, пододвинула одну из чашек к мастеру, вторую оставив на месте. Когда она сняла крышку с большого керамического чайника и добавила в него немного жидкости из бутылки непрозрачного стекла, комнату наполнил терпкий аромат трав. Нейтель молча наблюдал за девушкой. А та, закончив и отступив на шаг назад, спросила:

– Ринар, мне подавать ужин?

Мастер поднял на неё глаза, помолчал и ответил:

– Да, будь добра. Юноша останется. Дадим ему шанс.

Первый раз девушка улыбнулась, едва заметно приподняв уголки губ. Затем она кивнула и вновь оставила хозяина и гостя наедине.

Денет выдохнул – он понял, что делал всё так, как нужно, хоть и не был уверен в своих действиях. Он медленно опустился на диван.

– Мастер, позвольте спросить.

– Спросить, можешь ли ты спросить? – усмехнулся Нейтель. – Выкладывай.

– Все эти почтенные господа… Ведь они тоже мастера, но они отчитываются перед вами.

– Не передо мной, перед главой Семьи – Миритером Патрисом.

– Но письма адресовали вам…

– Эта история долгая, запутанная и не слишком свежая, – Нейтель покачал головой. – Когда-нибудь узнаешь ее. От меня. Или от добрых людей.

По тону Денет понял, что у добрых людей совсем не добрые языки. Он остается служить мастеру – это его одновременно радовало и пугало. Но юноша был уверен в одном: скучно не будет.

***

Как и всем служащим правящей семьи, Денету полагалось место в жилой части цитадели мастеров. А имя Нейтеля позволило ему поселиться не в одной из общих комнат, а в отдельной, пусть и маленькой. Сидя на кровати в своей келье, Денет пытался привыкнуть к мысли, что и спать он сможет один, кажется, первый раз за всю его жизнь.

Дядя юноши вначале обрадовался, узнав о назначении. Но стоило Денету назвать своего мастера, тот недовольно поморщился.

– Будь внимателен. Одно только имя твоего шефа может свести тебя в могилу, – сказал он племяннику в ответ на длинную и пламенную речь в защиту.

И чем дальше, тем сильнее юноша хотел узнать, что такое сделал мастер, что поставило его особняком среди остальных той же должности и что заставляло и далеких от дворца людей меняться в лице.

Сгоряча Денет попытался разговорить Грату, но та лишь предложила ему печенья и научиться слушать, а не задавать глупые вопросы. А мальчишка, тоже служащий мастеру, проводивший юношу днём ранее и представившийся Ирмом, лишь выдал ни о чем не говорящую фразу, что господин Нейтель проявил себя ещё при старом главе правящей семьи и что все были уверены, что он когда-нибудь станет мастером.

Сам же Денет сложил вместе истории о смутных временах борьбы за власть Миритера Патриса и его сестры Эвии, добавил отношение к Нейтелю, которое он успел увидеть, и заключил, что либо его шеф отчаянно везуч, либо имеет какое-то секретное преимущество.

Мастер отбыл в неизвестном направлении ещё ранним утром и велел, по словам Граты, не искать его, пока не вернется сам. Юноше не сиделось на месте, ему хотелось знать, видеть и участвовать, но девушка, если и знала о местонахождении своего ринара, не говорила, но зато посоветовала юноше занять себя чем-нибудь полезным или приятным и ей не докучать.

Денет покорно покинул Грату, не став выяснять значение слова, которым она величает его шефа, и засел в библиотеке при Ордене Защитника, пытаясь выяснить хоть что-то про знак отличия, найденный на теле убитого. И он узнал, что произвело на Нейтеля такое впечатление.

Этот символ более не встречался в страже Таробана. Глава семьи Патрис распустил это отделение "за неблагонадежность", едва придя к власти. Да и существовало оно только при его отце, в общей сложности менее дюжины лет. В народе служивших в нем звали тенями Кермина, по имени старого правителя, а собственным названием за всё время они так и не обзавелись. Впрочем, Миритер создал преемника и наследника теней – тайную стражу, которая приняла не только область дел, но и некоторых служащих.

К тому времени, когда Нейтель появился в цитадели, Денет уже придумал множество вариантов произошедшего, некоторые записал, другие, жуткие и маловероятные, постарался поскорее забыть. Увидев мастера в дверях, юноша соскочил с письменного стола, на котором до сих пор восседал в компании биографий служащих и конспектов с книг, и хотел сразу же рассказать о своих находках. Но посмотрев внимательно на уставшее и сердитое лицо шефа, промолчал, забрал из его рук куртку и жестом отправил Ирма на местную кухню. Однако мальчишка и сам знал, что делать.

Нейтель медленно опустился в потертое кресло, уставился в окно на внутренний двор цитадели и замер, подперев голову рукой. От созерцания его не отвлекли ни звуки громыхающей посуды, ни посетитель, попытавшийся ворваться в кабинет. Денет вернулся к изучению документов, и так обследованных вдоль и поперек и только что не препарированных.

– Ты нашел всех, кто еще служит? – юноша вздрогнул от звука голоса.

– Да. Большинство или мертвы, или на рудниках. Несколько в тайной страже или у других мастеров.

– Знаю. Это вряд ли нас куда-то приведет, но собери по возможности все оставшиеся знаки отличия.

– Оставшиеся? – юноша нахмурился.

– Да. Их всего было двадцать. Ровно столько же, сколько и теней. Когда-то обладание таким знаком означало, что ты можешь все. Ну, почти все, – мастер прошелся по комнате, отпил чай, поморщился и поставил чашку обратно. – Насколько я знаю, трое сейчас в тайной страже, двое – служат у мастера-дипломата, один подался в Орден Защитника. Остальные у Миритера Патриса в зале Славы висят как боевой трофей. Я имею в виду знаки отличия, а не сами тени.

Денет нахмурился – его смущала эта слишком простая арифметика:

– Их всего двадцать?

– Да, как самих теней Кермина. Точнее людей было больше, но мест всего столько. Ходили слухи, что они прокляты возвращаться домой в отличие от своих хозяев. Даже если и так, все равно они все были собраны.

– А если кто-то сделал копию? Это же не так сложно, нужны… Я так понимаю, вы и сами это подозреваете.

– Ты молодец, но все не так просто. Или слишком просто, – мастер пожал плечами. Только сейчас юноша заметил у него на щеке след, как будто оставленный чьим-то несильным ударов или ногтем.

– Мастер, простите за вопрос…

– Прощу, когда задашь.

– Вы ни с кем не дрались?

Нейтель не ответил. Он молча взял со шкафа зеркало, протер его поверхность рукавом и посмотрел на свое отражение.

– Так бывает, юноша, когда успокаиваешь женщину, – мастер поставил зеркало на место. – Итак, мы имеем тело сына мятежной сестры Патрис, знак отличия тайной стражи на нем…

– Так он сын Эвии Патрис… Почему Тайной стражи? – Денет понял, что мастер сделал какие-то выводы.

– Да, он сын Эвии. И да, я ставлю пригоршню золотых монет на то, что подозрение падет на кого-нибудь из тайной стражи. И это как-то грубо и некрасиво, но, пожалуй, это представление не для нас, а для матери в отчаянии, – мастер задумчиво потер расцарапанную щеку.

– Так вы ей рассказали.

Нейтель молча кивнул. Он вновь погрузился в себя, как будто одна мысль о встрече с этой женщиной и ее горем притягивала его внимание и поглощала рассудок.

Денет мысленно собрал все, что знал о мятежной сестре, воедино. Он видел ее дважды в своей жизни. Когда хоронили ее отца, она, одетая в церемониальные одежды, следовала за телом Кермина вместе с братом. Она выглядела отстраненной, и глядя на нее, юноша видел скорбящую женщину. Это и отличало ее от остальной, как будто праздной толпы.

Другой раз был за несколько дней до того, как ее отправили в поместье Мерсинель, ее роскошную тюрьму. Она проехала верхом, галопом посреди оживленного торгового квартала, окруженная верными ей стражниками. Пожалуй, ее сложно было назвать красивой, в народе не говорили о ее уме или навыках обращаться с оружием. Как будто всего в ней было в меру.

Но только глядя на своего шефа, быть может переживавшего за Эвию Патрис или за те новости, что пришлось ей принести, юноша ощутил, как сжалось сердце. Денету и правда казалось, что он понимает мастера и сочувствует. Он бы поразился, если бы узнал насколько далеки были его соображения от настоящих мыслей Нейтеля.

Тот хоть и делал вид, что внимательно рассматривает повседневную жизнь цитадели за окнами. Но сам он уже переправился через южные моря и вернулся обратно; обратно – к прошлому. Нейтель вспомнил, как уезжал из ставшей родной Мариды на юг, в Таробан, где правило, а с его точки зрения, устраивало бардак и смертоубийство, семейство Патрис. Они вдруг вынырнули из местной деревушки со своей бандой и вот уже правят землями. Его передергивало от одной мысли о том, чтобы служить необразованным бандитам. Теперь же, спустя годы, он не только завоевал расположение семьи, но и поменял отношение к ним. Хотя не ко всему, ведь кое-что из его мнения о Патрисах было меньше, чем действительностью.

3.

Тем временем, в Маридабан

«Кто-то скажет тебе, что все его дни похожи на один. У меня иначе – каждый мой вдох отличен от предыдущего» – Тейго Маридасати.

Ветер вновь поднялся и на этот раз был совсем уже прохладным. Тея поерзала, лежа на скамье. Вставать, а уж тем более идти в дом ей не хотелось, она предпочла потерпеть небольшие неудобства, нежели покидать свое уютное убежище. Впрочем, ее одиночеству было не суждено продлиться долго. Послышались уверенные шаги по деревянному настилу, а потом на женщину аккуратно опустилась накидка. Тея сдвинула шляпу с глаз, сощурилась на свет и хмыкнула, увидев брата.

– Тебе скучно?

– Общества твоего не хватает, – в тон ей ответил мужчина и сел напротив нее.

Небольшая заброшенная беседка в старой части имения явно требовала руки плотника. Узорчатая деревянная сетка, некогда украшенная гербом семьи, навевала мысли о прошедших военных действиях, хотя ни одна стрела здесь не пролетала уже много столетий. Под потолком висела крепкая и изящная паутина, какой позавидовали бы многие архитекторы. Брат смахнул со стола прошлогодние листья, чем скорее поднял клубы пыли, нежели очистил поверхность, закашлялся и положил вскрытый конверт.

– Как ты тут можешь отдыхать? Более заброшенного места на всех болотах не найдешь.

– Здесь, знаешь ли, было просто волшебно, пока тебе прийти не приспичило, – Тея села на скамье, облокотившись на стол. – Чего принес, Арок?

– Письмо издалека, – названный Ароком явно не торопился выкладывать все, что знал.

Женщина пожала плечами, откинулась на спинку скамьи и протянула руку, чтобы надвинуть шляпу обратно на глаза, когда услышала миролюбивое:

– Нейтель пишет.

– И что же он пишет? – усмехнулась Тея. Брат давно не приносил ей вестей с юга, но показывать, что ей интересно, она не стала бы никогда.

– Ничего особенного, как будто там ничего и не происходит. А почему ты не получаешь от него писем? Вы же были дружны? Или я что-то путаю?

– Потому что он обещал, – женщина пожала плечами.

– Что обещал?

– Не писать мне.

Арок с сомнением посмотрел на сестру:

– И за все время ни одной строчки? Он всё адресует отцу, но там передает пару слов и мне, и матери, и… кому только не передает. Ты никогда не говорила, что между вами произошло.

– Да ничего не произошло, – Тея помолчала, задумавшись, покачала головой и добавила: – Всё было как было, но мы договорились не писать писем.

Она поднялась и встала возле выхода, прислонившись к арке. Ветер трепал выбившуюся из строгой прически рыжую прядь. Женщина сжимала в руках черную шляпу, мужскую – дамские ее не устраивали ни размерами, ни удобством.

– А знаешь что, милая моя Теннатея, а поехали сами в Таробан.

– Зачем? – сестра искренне удивилась неожиданному предложению.

– А почему нет? – Арок пожал плечами. – Увидим своими глазами, что там происходит. Узнаем и доложим отцу. Какая-то дюжина дней пути, а может и того меньше. Привезем местному правителю подарков с севера. Посланники и дипломаты, давно мы ими не были!

– Как будто у нас когда-то хорошо получалось, – усмехнулась Тея. – Вот устроить переворот или небольшой конфликт, это запросто, а дипломатия совсем не наше, братец.

– Да и пусть, хоть весело будет, – Арок махнул рукой.

Женщина помолчала, размышляя над предложением и медленно кивнула. В конце концов и правда, что они теряли, кроме скуки в родном краю?

Уходя Арок оставил ей письмо с юга. В конверте был лишь один плотный лист коричневатой бумаги. Лёгкий почерк и неровные линии – как будто он писал второпях. С их последней встречи прошли годы, и Тее было интересно, что изменилось за это время в нем и в их отношении друг к другу. Они начались с дружбы, продолжились спорами и противостоянием и завершились еще до его отъезда. Ней отстранился, целиком посвятив себя учебе и практике, а она не стремилась вернуть его поддержку и вечера, заполненные разговорами, хотя и скучала намного больше, чем была готова признать.

Приближался вечер – его власть уже ощущалась в особом аромате воздуха. Поместье и деревня затихали. Дела были сделаны, а те, что нет, – и не следовало. Наступало время покоя и уюта в лоне семьи. Утро уже правило умами людей.

На крыше беседки проснулся и от души потянул изящное тело черно-белый кот. Он сел, обернув лапы грязным хвостом и сощурился от солнца. Тея хорошо знала его, и когда приходила сюда, не чувствовала себя одинокой. Может, он спускался от того, что женщина приносила ему еду, но ей хотелось верить, что кот ощущал родство их душ.

***

Вечером того же дня, к северу от Таробана.

По аллее, укрытой от любопытного неба широкой кроной старых деревьев, неторопливо катилась карета. Внимательный наблюдатель заметил бы на двери следы от снятого герба, основательно затертые, но все же видимые. И они говорили больше о человеке за плотной шторой, чем ему бы хотелось. Может, оттого он и хотел скорее пересесть в удобное кресло у камина, а вовсе не потому, что занемела спина от долгой дороги и застыли руки.

За каретой следовали четверо всадников, одеждой и оружием стремившихся походить на наемников. Однако выдавали их сбруя и посадка. Первая была слишком нова и хороша, а вторая – знакома тому же внимательному наблюдателю, но для этого у него должны были быть уже как минимум дети.

Знаменитые Мессимские всадники – про них говорили, что они сидят в седле так, словно готовы в любой момент вскочить на нем на ноги. Что, впрочем, было бы преуменьшением. Они были последним оплотом старой правящей семьи Таробана и они же ушли с последними из нее, хоть и не были обязаны, когда стало понятно, что падение крепости под натиском Патрисов вопрос даже не времени, а решения: потерять на штурме сто человек или меньше. И сын казненного правителя не стал губить жизни оставшихся ему преданными подданных. Они ушли подземными тоннелями к реке, где их уже ждали суда. Они ушли на север, туда, где лазутчики новых хозяев города не могли найти их.

И школа Мессимских всадников возродилась, старые учителя передали свои навыки новому поколению отчаянных и отважных бойцов.

А карета плавно повернула, объезжая большой молчаливый фонтан белого мрамора, замедлила ход и остановилась перед входом в дом. На несколько секунд все замерло и в воздухе повисла тишина. Лишь пыль, поднятая копытами и колесами вновь осела, и птица на последнем дереве в аллее выразила своё недовольство.

Всадники единым движением спешились. Из дверей дома вышел немолодой мужчина. Он остановился у кареты, опершись на деревянную трость, и поклоном поприветствовал прибывшего. Тот же спустился на землю, размял затекшие ноги и улыбнулся:

– Хорошо, что ты уже здесь, Мейстен.

– Спокойная дорога, господин?

Мужчина в ответ пожал плечами.

Одеждой он смог бы сойти за купца средней руки, если бы не вооруженная охрана. И не его лицо – годы превратили несдержанного юнца во взрослого и сильного человека, но и теперь в нем можно было запросто узнать Джанара Тарогэна.

4.

Таробан, полдень

«Этот город проклят, друг мой. И Патрисы не завоевали его. Он сам их породил и возвел на трон» – Ивир.

Здание, после войны доставшееся Ордену Защитника, когда-то принадлежало известной и за южными морями школе магии. О тех временах напоминали теперь лишь городские легенды о пропавших в бесконечных коридорах служителях. Те и правда пропадали, но не во вполне измеримых коридорах, а в неисчислимых городских тавернах и борделях, где позже и находились. Если, конечно, не перекочевывали оттуда напрямую к служащим мастера мертвых.

Денет восторженно осматривал внутреннее убранство бывшей школы. Её он раньше видел только снаружи и всегда гадал, настолько ли же великолепны комнаты.

С улицы мастер и его помощник попали в огромный холл. После дневной духоты Таробана воздух внутри казался холодным и свежим, в нем не было запаха благовоний, как в других приютах Защитника. Стены и ряды высоких колонн были завешаны полотнами темной ткани с золотой символикой ордена. Юноша осторожно ступал по гладкому каменному полу, на котором расположилась гигантская карта мира. Пока Денет старательно обходил небольшую группу островов, сопровождавший гостей служитель гордо пояснил, что изображение под ногами гостей свидетельствует о важности Ордена в жизни всего мира, его вечности и непоколебимости. Юноша бросил взгляд на шедшего в полушаге позади шефа. Тот закатил глаза и жестом велел молчать. И Денет молчал и делал вид, что ни разу еще не слышал истории Ордена Защитника, особенно повторенной слово в слово с официальной летописи.

Витраж на противоположной от входа стене холла, казалось, светился сам по себе. Он отбрасывал на пол причудливый узор со множеством ярких пятен, формой напоминавших пламя свечей. Юноша невольно залюбовался. Его не покидало ощущение, что еще немного и эти огоньки оторвутся от пола и, кружась, медленно поднимутся вверх, к теряющемуся в темноте потолку.

Незамолкавший служитель прошел мимо лестницы наверх к небольшой комнате. Дверь в нее сложно было найти случайному посетителю. Здесь он перестал говорить, чем немало порадовал гостей, оправил одежду и аккуратно постучал.

Магистр был увлечен бумагой в руках и на голос служителя отреагировал жестом, означавшим “Дайте мне чуток времени”. В первый момент Денету показалось, что именно так мог выглядеть лет через двадцать Нейтель, если бы выбрал службу в Ордене.

Высокий и худощавый мужчина в черной сутане отложил в сторону документ и поднялся навстречу вошедшим. Свет из окна скользнул по коротко остриженным светлым волосам, указал на морщины на лице и заставил сверкнуть медальон на груди настоятеля.

– Мастер Нейтель.

– Магистр Адриан.

Они не пожали друг другу рук – никто не сделал и намека на движение. Но между ними не наблюдалось враждебности, скорее напротив – казалось, что они давно и хорошо знакомы.

– Я надеялся, что ты придешь, – магистр указал на кресла перед столом.

– Не нужно было надеяться. Стоило направить пару слов, – мастер расстегнул куртку и опустился на диван у окна, вопреки пожеланию хозяина. Тот лишь улыбнулся и спросил:

– Ты теперь со свитой ходишь?

– Это мой помощник, он запишет нашу беседу.

– На свою память ты уже не надеешься?

Нейтель усмехнулся и велел Денету достать писчие принадлежности.

– Ты знаешь правила, Адриан. Патрис любит, когда ему приносят информацию на подносе. Иначе он задается разными неприятными вопросами.

Магистр рассмеялся.

– Ты теперь к нему с подносом ходишь? И с каких это пор гибель юноши – повод для официальных писем, а не искренних соболезнований? Их я матери Дешона принес уже, а прочее пустозвонство оставь кому-нибудь еще.

Нейтель молча слушал, а магистр откинулся на спинку кресла и продолжил:

– Но мою позицию ты и так знаешь, и до сих пор тебя она устраивала. Выкладывай.

Мастер медленно кивнул и заговорил:

– Я узнал, что ты был последним, кто говорил с погибшим. Зачем он приходил?

– А зачем приходят к служителям Защитника? Он искал наставлений.

– И нашел?

– Безусловно. И отправился размышлять над ними, кажется, в какой-то кабак. Во всяком случае так он заявил: “Хочу напиться и подумать”. Что за наставления? Я сказал ему завершить дела и не торопить события. Он спросил, может ли он поступить на службу ко мне, что значит…

– Что он хотел служить Ордену, – закончил за магистра Нейтель.

– Именно. Потом спросил, может ли он уехать как можно дальше, дам ли я ему рекомендации. И ушел. Остаться на ночь отказался, хотя даже привратника пришлось будить, чтоб ворота отпер. Я успел порадоваться за него. После стольких лет бессмысленных возлияний и блуда взялся за ум, и тут…

Магистр сокрушенно махнул рукой и вдруг нахмурился. Нейтель немного подождал и окликнул его.

– Да-да, я сейчас вспоминаю, что он сказал нечто странное. Погоди, скажу точно. Он многое мне поведал, как будто всю жизнь молчал. Вспоминал своего отца, ругал и себя, и его за то, что не поддерживали мать, а занимались не пойми чем. Говорил, что хотел бы учиться магии, но не у кого, что хотел бы сместить дядю и чтобы правила его матушка, что ошибся в людях, которым доверял. “Над домом Синиза поднимется солнце”.

Денет вздрогнул, услышав эти слова и лишь выразительный взгляд шефа заставил его вернуться к своим записям, а не высказать все то, что вихрем пронеслось в голове. Магистр тем временем продолжал:

– После этого он осекся и заговорил о вещах совсем далеких. Нейтель, позволь попросить тебя. Его мать, Эвия, остается совсем одна. Да, с ней дочь, но малышка не будет опорой. А она потеряла и мужа, и отца, и сына. Я знаю, что, несмотря на твою преданность, ее брату, она доверяет тебе. А мне нет – я олицетворяю Орден…

– Эвия ненавидит Орден, – Нейтель кивнул, – Постараюсь поддержать ее. Хотя она уже потребовала найти виновных и доставить их к ней живыми.

Магистр покачал головой. Мятежная сестра порой казалась сильной, как будто причиняемая боль порождала ярость, а та дарила неиссякаемый источник энергии. Но Нейтель знал, может быть, лучше, чем большинство, что и Эвии нужно чувствовать, что кто-то в этом сумасшедшем мире на ее стороне.

От внимательного Денета не ускользнуло, как шеф поморщился на словах о его преданности. Едва заметно, но этого хватило, чтобы юноша поставил заметку на полях мысленных записей. Чем больше он узнавал о Нейтеле, тем более любопытно становилось. Ему хотелось учиться у мастера, стать таким, как он. Но одновременно юноша чувствовал, что под внешним образом скрывается кто-то еще. И Денет не был уверен, что ему хочется познакомиться с этим кем-то поближе.

***

Когда они вышли на улицу, мастер огляделся. Прохожих в этой части города немного в любое время суток. Только мальчишка-курьер пробежал мимо, да девушка в длинном заляпанном плаще, небрежно наброшенном на плечи, глянула на Нейтеля и свернула на широкую улицу.

Дома состоятельных горожан окружили земли Ордена Защитника, некогда принадлежавшие школе магии и школе Мессимских всадников, от которых они старались держаться подальше. Магии люди опасались во все времена, а всадники были столь же умелы и преданны правящей семье, сколь и безбашенны.

Здесь, среди уютных и роскошных домов было не меньше укромных углов и потайных ходов, чем в более бедных припортовых районах. В одном из них и сумел скрыться от слежки погибший Дешон Патрис.

Мастер покачал головой:

– Отсюда он пошел на юг.

– Но на юге – целый город, – добавил юноша.

– Целый город, – эхом отозвался Нейтель. – Ты что-то хотел мне сказать.

– Да. Мастер, дом Синиза это же Цитадель…

– Это Цитадель, – вновь эхом повторить шеф. – А рассвет?

Юноша беспомощно посмотрел:

– Рассвет это рассвет?

– Так тоже можно, – мастер улыбнулся. – Но это символ. Из тех же времен. Над домом Синиза, первого из Тарогэнов в этих землях, развевалось знамя с драконом и восходящим солнцем. И откуда Дешон взял эти слова? Опасно такое даже думать, будь он хоть четырежды Патрис.

– О тех временах мало вспоминают…

– Но вспомнят, если потребуется. Дядя его, может, и не силен в истории, да охотников просветить на целую деревню хватит. Сомневаюсь, что Дешон связался бы со сторонниками старой власти, не настолько он был туп, – мастер рассуждал вслух. – Да и где он мог столкнуться с ними?

– У Тарогэнов в городе остались верные люди? – Денет нахмурился.

– И не только в городе. Патрисы постарались на славу, вырезая несогласных. Вот только руки все же короче, чем они готовы признать. Даже наследник оказался не по зубам, хотя ему должна была быть оказана особая честь. Так что да, сторонники у них есть.

– А почему раньше никто не проявился, ничего не предпринял?

– С чего ты так решил? – мастер улыбнулся, по сути так и не ответив. Юноше оставалось лишь гадать, что хотел этим сказать Нейтель.

От Ордена в разных направлениях уходили три улицы. Одна, короткая и прямая, спускалась к реке. Вторая, небольшая и извилистая, поворачивала на запад вдоль ограды бывшей школы магии и исчезала в тесных кварталах. Дорога на юг, по которой и ушел Дешон, тянулась мимо жилых домов, магазинов платьев и ювелирных украшений и оканчивалась Кабачным развилком. На нем располагались четыре самых известных и приличных питейных заведения города. Все они принадлежали разным хозяевам, но разительно отличались друг от друга, а потому споров за посетителей не вели.

Нейтель медленно двинулся по улице на юг, осматривая окрестные строения. Переулков пока было всего несколько, но у каждого из них, куда бы он ни вел, Денет представлял, как выскакивают похитители, хватают Дешона и утаскивают его во тьму.

Однако все это были не более, чем его фантазии. В своем отчете Артик, следивший за погибшим, указал, что потерял его в кабаке “Веселая бутылка” на том самом развилке. А значит, весь этот путь он еще проделал на своих двоих.

Небольшая площадь перед заведениями сильно отличалась от кварталов возле Ордена. Хотя вечер еще не наступил, она была полна праздношатающегося народа, обеспеченного и не очень. Все жаждали расслабления и веселья.

5.

То же время, то же место. Другая история.

«Что ты знаешь о веселье, если по утру ни разу не давал денег хозяину таверны на… новую таверну?» – Арок Маридасати.

Он не заметил ее, и это было к лучшему. Дейна ускорила шаг. Если он здесь, значит, пытается повторить путь Дешона. Как и она сама. Помощники, а тем более такие, ей были совершенно не к чему.

Шальная мысль, вредная и отвлекающая – здесь он последний раз вдыхал чистый воздух. Здесь последний раз видел небо над головой. Мерзкое место, наполненное ароматами выпивки и табака. Впрочем, не хуже, чем любое другое на несколько миль вокруг.

Дейна не заметила, как достигла цели. Она привычно ухмыльнулась вывеске “Лошадей и ослов оставлять снаружи”, толкнула дверь и вошла. Здесь ничего не поменялось с тех пор, как они сидели вместе, с последней распитой бутылки. Она увела его на улицу до того, как он начал обсуждать вслух свои идеи. Их общие идеи.

Здесь по-прежнему стояли длинные столы в центре для шумных компаний, несколько укромных уголков для романтически настроенных парочек, по-прежнему наверх вела лестница, к индивидуальным кабинетам для самых притязательных особ. Впрочем, бармена Дейна не узнала.

Она скинула плащ, повесила его на спинку высокого стула и сама села перед стойкой. Бутылка фирменной “веселой” настойки была как нельзя кстати. Рюмку она выпила залпом и поставила ее донышком кверху.

– Привет, – обратилась Дейна к бармену. – Что-то я тебя тут не помню. Как тебя зовут?

– Каз. Я тут недавно работаю. Хочешь скидку, заходи чаще.

– Не, я не за скидками. Я друга ищу, мы с ним здесь часто раньше бывали.

Бармен поставил на поднос бутылку вина и махнул кому-то рукой. Дверь вновь открылась, пропуская внутрь свежий воздух с улицы, и захлопнулась.

– Я тут недавно работаю, – повторил Каз. – Поговори с Миккой. Может, она твоего друга знает.

Названная Миккой услышала, что речь про нее, взяла поднос и подошла. Ее лицо было смутно знакомо, но Дейна не была уверена, что видела ее именно в этом кабаке.

– Вы кого-то ищете?

– Моего друга, – девушка продолжала рассматривать возможную помощницу. – Мы с ним здесь часто бывали. Моего возраста, привлекательный такой. Его зовут Дешон.

Микка помолчала, улыбнулась и ответила:

– Нет, простите, таких не припомню.

Она снова улыбнулась и ушла, а Дейна кивнула и повернулась к своей бутылке. Ей не понравился ответ. И дело было не в словах, а в чем-то…

– Простите за беспокойство.

Девушка обернулась и увидела молодого человека в форме служащего правящей семьи.

– Ну?

– С вами хотят поговорить, – он указал рукой на ближайший большой стол.

Ну конечно, кого еще, кроме “великого мастера всего Таробана”, могло сюда принести именно сейчас.

– А я не хочу с ним говорить. Так и передай, – Дейна смотрела прямо в глаза юноше. Молчание длилось всего несколько мгновений, а потом на его лице отразилось нечто среднее между испугом и изумлением.

Он резко схватил ее за руку и дернул на себя с криком “Берегись!”. Дейна слетела со стула и упала на колени, а над ее головой что-то пролетело и вонзилось в стену. Еще несколько мгновений тишины – и испуганные посетители бросились к выходу, более храбрые, и вооруженные, потянулись к поясам. Драки в подобных заведениях – дело привычное. Не важно, на кого напали, главное – возник повод для драки.

И где-то здесь тот, кто хотел ее убить. Она потеряла из вида мастера, но зато заметила нескольких мужчин, уверенно приближавшихся к ней и юноше. Оружие, что они сжимали в руках, и суровые лица не оставляли сомнений в их намерениях. Место более чем неудачное для схватки с несколькими противниками, но отступать времени не было. Дейна пожалела, что прихватила с собой лишь отцовский кинжал.

Она подкатилась в ноги ближайшему из нападавших и повалила его на пол. Удар в гортань – и он занят только собой. Остальные ввязались в драку с посетителями.

Но где же стрелок? Что-то тут же оцарапало руку – а вот и он. Воспользовался неразберихой и переместился к другому концу стойки, на ходу перезарядив арбалет. Дейна успела подняться на ноги и броситься за уже поваленный стол как раз вовремя, чтобы уйти от еще одного арбалетного болта.

Девушка заметила мастера. И где он раздобыл два одноручных меча? При нем их раньше не было. Впрочем, тот уверенно отражал атаки троих наступавших от входной двери противников. Несколько уже корчатся или замерли на полу, трое или четверо бьются с завсегдатаями. Проклятье, да сколько же их?

Дейна знала – ей любым способом надо добраться до того угла, где затаился стрелок. Иначе кто угодно может получить неожиданную посылку.

В полки с горячительными напитками вдруг полетела лампа – кто-то решил сделать этот бой еще более жарким? Пламя мгновенно охватило стену и часть стойки. Юноша, спасший девушке жизнь, спас и ее бутылку, схватив в последний момент, но тут же разбил о голову нападавшего. А через секунду болт вонзился ему в ногу.

Мастер одним движением рассек горло очередного противника и бросился на выручку своему другу. Дейна провела мысленную линию от цели к источнику и, стараясь не высовываться, но как можно быстрее, прошла к дальним местам для романтических парочек.

Микка отчаянно пыталась заново натянуть тетиву и заметила появление противника слишком поздно. Кинжал вошел ей в живот, почти не ощутив сопротивления. Дейна взяла из рук оседавшей на пол девушки арбалет, а секунду спустя что-то громко хлопнуло позади, и ее бросило на диван.

Дейна слышала звуки, видела яркие всплески, движение, силуэты, но четкостью эта картина не обладала. Она моргнула и перед ней вдруг оказалось сосредоточенное лицо мастера. Ну почему же здесь оказался именно…

***

Поздний вечер того же дня, к северу от Таробана.

– Господин? К вам пришли.

Джанар нехотя открыл глаза. За годы вдали от родины он отвык принимать посетителей после вечерней трапезы. Там, где он жил, все важные дела старались решить еще до полудня.

На пороге комнаты переминался с ноги на ногу мужчина. Ему пришлось нагнуть голову, чтобы войти, а плечи едва проходили в дверной проем. Но при Джанаре он сам себе казался зеленым мальчишкой. Возвращения этого человека они ждали столько лет, о нем слагали легенды и читали восторженные речи.

– Заходи, Сампар. Расскажи, что у вас произошло.

Названный Сампаром глубоко вдохнул и выдал:

– Мы не предполагали, что так все получится. Это случайность, да. Но в итоге оно все равно на пользу пойдет нашему делу.

– Случайность? Замучать до смерти одного из важнейших персонажей нашей партии – случайность?

Джанар не повышал голоса, но его тон говорил лучше любого крика. Он не негодовал и не сокрушался, да и не был расстроен смертью одного из Патрисов. Но он не считал случайность таковой. Это была ошибка, чья-то ошибка, и она не должна была повториться. Сампар нервничал еще сильнее, хотя это казалось невозможным.

– Мы все исправим. У нас же есть люди и в самой семье…

– Нет, – Джанар покачал головой. – От вас сейчас нужно одно – чтобы никто не связал произошедшее с нами. Об остальном я сам позабочусь.

Он кивнул, и гость и слуга спешно покинули помещение. Случайность не просто нарушила планы. Она разнесла в пух и прах готовившийся годами план перед самой развязкой. Конечно, у него есть запасные варианты. Но ни один не был столь бескровен. Для его семьи и союзников, безусловно. Судьба варваров и их прихвостней Джанара тоже волновала, но он видел ее как можно менее счастливой.

Он никогда не понимал до конца, что такого выгодного во всем предприятии нашла приютившая его семья. Она не только дала ему золота, людей и земли, но и сама внедрила в Таробан нескольких служащих. Но они должны были действовать лишь на подготовленной почве. А теперь же земля под их ногами больше напоминала поля битвы в те времена, когда магов было больше, а знаки отличия они носили с гордостью. Невидимые глазу руны могли в клочья разорвать отряд солдат, если тот имел неосторожность не взять с собой колдуна, способного их нейтрализовать.

Посыльный забрал у Джанара три почти одинаковые записки. Сам наследник последних законных хозяев города не рисковал пока появляться в Таробане, да его присутствие пока было необязательно.

6.

Раннее утро следующего дня. Таробан.

«…Эта женщина погубит нас обоих, помяни мои слова. Она погубит всех, кого касались ее руки. Не родилось еще человека, способного ее одолеть…» (из письма Акриса Патриса к Миритеру Патрису. 3507 год, город Гьолле)/

Небо только начало светлеть, когда Дейна наконец открыла глаза. Из более чем краткого пояснения шефа юноша узнал, что эта бойкая девица – дочь старого знакомого Нейтеля и что у неё есть все основания злиться. Грата попыталась было возразить, что это не основания, а результат излишнего свободомыслия южан, но мастер уклонился от дальнейшего спора, удалившись на балкон.

Какой бы ни была история, но кажется, он искренне переживал за Дейну. За прошедшие часы Денет выучил лицо девушки настолько, что помнил его уже лучше собственного. Любая попытка раненого и оглушенного тела проявить себя считалась желанием прийти в себя, но, увы, таковой не являлась. Дейну можно было бы счесть привлекательной, если бы не нарочитая небрежность, даже неаккуратность, и шрам, тянувшийся от самого подбородка, через левый висок и терявшийся под длинной челкой светлых волос.

Девушка поднесла руку к лицу и провела пальцами по щеке.

– А я тебя знаю, – её голос был слабым.

– Ну конечно знаешь, – ответила Грата, помогая ей подняться и подавая стакан воды.

– Если ты здесь, – Дейна сделала глоток, – то и мастер. Я, пожалуй, пойду.

Девушка попыталась подняться, а Грата не стала ей мешать. Она молча наблюдала, пока Дейна не упала обратно на диван.

– Или не пойду…

– Вот и умница.

– Ну и что теперь будет? – несмотря на слабость, характера Дейна не потеряла – она по-прежнему рвалась в бой.

Грата не ответила. Только глянула в сторону двери на балкон и направилась к выходу.

– Теперь ты будешь делиться информацией, – мастер зашёл в кабинет и поставил бутылку в шкаф.

– А я ничего не знаю, – девушки скрестила руки на груди и поморщилась. Мастер вздохнул:

– Я вот знаю, что это ложь, а ты?

– В любом случае с тобой я говорить не буду.

– Ну у тебя выбор небольшой: можешь рассказать мне свою историю сейчас, либо, – мастер переставил кресло ближе к девушке и медленно опустился в него, а Дейна продолжила:

– Либо ты меня отправишь на Остров и говорить я буду с местными крысами, пока не сдохну там, – Нейтель растянул губы в улыбке и кивнул, а девушка спросила: – Но разве ты не потеряешь возможность выяснить, что я знаю?

– Так или иначе убийц Дешона я вздёрну, – мастер пожал плечами. – Мы сейчас говорим конкретно о твоей судьбе.

Дейна молчала столь долго, что Денет засомневался, что она расскажет хоть что-то. Нейтель не торопил девушку, давая время взвесить все за и против, прикинуть возможное развития событий. И когда тяжесть тишины стала ощущаться физически, Дейна заговорила:

– Я хочу принимать участие. Ты будешь со мной делиться.

– Нет, – лицо мастера оставалось спокойным.

– Я это не буду обсуждать. Я участвую, – девушка стояла на своем. – Когда расскажу, ты поймёшь почему. Ты должен понять.

Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза, и кто-то из них явно читал мысли другого. Впрочем, Денет не удивился бы, что и оба. Нейтель вздохнул и сделал руками жест, означавший “твоя взяла”. Дейна кивнула и заговорила:

– В Таробане есть… была группа сочувствующих мятежной сестре. Дешон в неё входил. И я. Недолго. Вначале они говорили красиво, планировали всякое…

– Остановись, – Мастер прервал девушку, – Как в неё попали? И что конкретно “всякое”?

– Возвести на трон Эвию. А попали… С год назад я начала узнавать о разговорах, слухах, что собирается движение людей против главы семьи. Я нашла их. Поначалу это были не более чем разговоры. А потом появились эти двое… Клай и Бартич. Они узнали как-то, что я дружу с Дешоном, уговорили привести его. Якобы куда же без него, раз Эвия – его мать? Мне показалось это логичным. Я познакомила их. Они говорили правильно, слишком правильно. И Дешон загорелся идеей – все эти тайные встречи, его мать – глава семьи. Я стала сомневаться. Почему – не знаю, если хочешь – Защитник предупредил. Я ушла, пыталась его вытащить, но он не хотел. Он верил. А потом пропал. И вот уже пошли слухи о теле на пристани.

– Мне нужны имена и лица, – сказал мастер после долгой паузы. – Все места, где вы собирались, голоса, манеры, оговорки – все, что есть в твоей голове.

Он говорил не столько решительно, сколько со злостью.

– Нет, – Дейна помотала головой. – про заводил я расскажу тебе все, но оставь остальных – они фантазёры, не заговорщики.

– Мне нужны все. Или ты хочешь полюбоваться на их работу? Хочешь увидеть Дешона? То, что они от него оставили? Заодно узнаешь, почему в том, что он это он, мы убедились лишь с помощью мастера мёртвых.

Дейна закрыла глаза и отвернулась, а Нейтель продолжил:

– Мне плевать на ваш бессмысленный треп в тавернах, который вы заговором считали. Но мне нужны убийцы. Особенно после вчерашнего нападения. Среди ваших фантазёров затесались те, кто спокойно убил члена правящей семьи, твоего друга, а для верности они хотели убить и тебя.

Дейна медленно кивнула.

– Хорошо, что мы друг друга поняли. Изложи все Денету, он запишет. И пока, – Нейтель сделал паузу, как будто подбирая слова, – мы не закончим, ты служишь мне. Денет предупредит мастера канцелярии. И поживёшь пока в цитадели. Кто знает, сколько всего они успели про тебя узнать.

Денет не успел и рта раскрыть, а шеф уже покинул кабинет, оставив юношу наедине с Дейной. Та по-прежнему не горела желанием сдавать невиновных с её точки зрения людей, но к обещанию своему подошла ответственно.

***

Много часов и чернильницу спустя Денет устало растер виски, Дейна резюмировала:

– Теперь и правда всё.

Юноша хмыкнул.

– Что? Мастер сказал, что ему нужно всё, что есть в моей голове. Вот, пожалуйста.

– Не думаю, что он имел в виду такие подробности.

– А какие? Что хозяйка борделя нас поддерживала и готова была девочек предоставить? Так знаешь ли, мы не в том положении были, чтобы соратниками разбрасываться, а ей предложить особо нечего было. Да и ты, что, юный школяр, чтоб так дёргаться?

Денет только покачал головой, ничего не ответив.

– А где кстати “великий мастер”? – к вечеру Дейна стала излучать ехидство – видимо зелья Граты и впрямь творили чудеса и оживляли. Впрочем, насчёт последнего юноша был почти уверен. Слишком уж быстро затягивалась его рана.

– Он придёт, когда сочтет нужным, – ответил Денет, перебирая свои записи. Чем больше деталей юноша узнавал о заговорщиках, тем лучше понимал сомнения девушки и её уход от них. От людей, готовящих переворот, сложно ожидать открытости, но эти были до подозрительного скрытны. Однако согласно признанию самой Дейны на лжи ей не удалось их поймать.

– Ну, раз так, то помоги мне перебраться на балкон и принеси ту бутылку, к которой твой хозяин прикладывался.

– Хозяин, великий мастер, – юноша поморщился, – почему ты так его не любишь?

– А за что его любить? – девушка оперлась на плечо Денета и медленно поднялась с дивана.

– Ну не по политическим же соображениям вы в таких контрах?

– У твоего хозяина нет политических соображений. Только свои интересы. Да и у меня тоже, – Дейна шаг за шагом обретала устойчивость в собственных ногах. – Но я не имею привычку менять лагерь, лишь только бы меня поманили куском побольше, да отправлять друзей по подвалам в кандалах. Хотя, если уж говорить начистоту, мотивов его я никогда до конца не понимала. Да и никто не понимал.

Девушка опустилась в широкое кресло на балконе и, расслабившись, прикрыла глаза. За облаками не было видно солнца, а ветер дул чуть сильнее, был чуть холоднее, чтобы счесть его приятно освежающим. Но за пределами комнаты, как будто сонной и застывшей, они оба ощущали себя лучше. Юноша сел на ступени и вздохнул.

– Денет? – Дейна подала голос, не открывая глаза.

– Слушаю.

– А бутылку? – юноша выругался сквозь зубы, но спорить не стал и выполнил просьбу.

***

День следующий. Таробан.

Ранним утром у ворот Ордена Защитника собралась праздная толпа. Стражники раз за разом пресекали попытки простого люда затесаться среди знатных дам и господ, поначалу безропотно ожидавших, когда их пропустят внутрь, ближе к часовне, но затем начавших возмущаться столь громко и витиевато, что иные портовые нищие им бы позавидовали. Однако стражи Ордена оставались непреклонны – ворота так и не открылись.

Когда солнце заиграло позолоченными чешуйками крыши часовни, на засыпанную красным гравием дорожку со стороны северного входа, небольшого и почти забытого, вывернула процессия. Впрочем, с обычной для Королевства процессией ее роднила лишь цель: восемь человек медленно приближались к дверям часовни. Первым шел служитель Ордена, нараспев читавший выдержки из священных текстов на древнем наречии. Следом за ним, облаченная в темно-красное платье, следовала Эвия. Она держала за руку девочку, то и дело оглядывавшуюся назад на шедшего чуть поодаль Нея.

Дейна и Денет старались держаться в стороне. Юноша чувствовал себя не в своей тарелке, словно в окна подглядывал за чужой жизнью. Его бы здесь и не было, если бы не просьба девушки, больше похожая то ли на приказ, то ли на мольбу. Тем же тоном она убедила и их шефа. Дейна хотела быть на похоронах, последний раз прикоснуться к жизни того, кого считала другом, но того, кто погиб по ее вине. Несмотря на попытки юноши убедить ее в обратном, девушка продолжала считать себя причиной гибели Дешона.

Двое стражей Ордена замыкали процессию. Как все Стражи Защитника они настолько соответствовали любому событию в этих стенах, будь то рождение ребенка, похороны или попойка по случаю Дня Урожая, как будто здесь они родились и здесь же умрут.

У дверей часовни служитель Ордена остановился и замолчал. Эвия обвела взглядом древнее сооружение из черного камня с выточенным на тяжелых дверях солнцем. Даже Патрисы не рискнули уничтожить очередное напоминание о тех, кто построил город и правил им много веков.

– Мы чего-то ждём? – не выдержала Эвия. Она хорошо знала порядок любых подобных мероприятий, и эта пауза была ей непонятна.

– Да, госпожа. Правителя Миритера, – ответил служитель.

– Что его ждать? Это не его похороны.

– Но, госпожа…

Эвия оглянулась на Нея, и тот перехватил инициативу.

– Не волнуйтесь, я уверен, что Правителя задержали неотложные дела и он поймет, что в такой момент мы не ждали его, а проявили заботу о чувствах матери.

– Но… – попытался возразить служитель, но Ней не дал ему вставить и слова:

– И магистр Адриан наверняка оценит вашу предусмотрительность.

Служитель помялся еще несколько секунд, но распахнул двери часовни, и на пришедших волной выкатился ледяной воздух. Эвия отпустила руку дочери и вошла внутрь, а девочка застыла на пороге.

– Ней, я не пойду. Я не хочу.

Мастер остановился возле нее и махнул рукой остальным заходить.

– Амит, ты любила брата. И мама любила его. Не оставляй ее сейчас, ей очень нужно, чтобы ты была сильной и помогла ей.

– Мама сильная!

– Не сейчас, Амит, не сейчас, – Ней покачал головой.

Девочка решилась не сразу, но с первыми звуками прощальных распевов, сопровождаемых мерными ударами барабана, вошла в часовню.

Накрытое белой тканью тело застыло на каменном постаменте в дальнем от дверей конце помещения. Для чего это строение использовала школа магии, история умалчивает, но оно как нельзя лучше подходило для церемонии похорон, принятой во всех уголках мира, куда дотянулась рука Ордена Защитника. Ученые мужи Таробана не могли до конца объяснить природу строения: ни сохранявшийся в любое время года поистине могильный холод, ни свет, причудливым образом проникавший сквозь небольшие оконца под самым потолком, отражавшийся от определенных камней в стенах и позволявший увидеть кошачий волос на черном гладком полу. Загадкой оставался и тот факт, что церемониальный барабан, в который молодой помощник служителя лупил, что было мочи, не оглушал собравшихся, но звук его лишь едва касался их ушей и разлетался по всему городу.

Когда наконец смолкли напевы, присутствующие опустились на колени. Согласно преданиям Ордена, Защитник повелел своим последователям вставать на колени лишь в двух случаях – чествуя приход в жизнь нового человека и провожая усопшего. В остальных случаях полагалось уверенно нести в мир знание о Защитнике. Отношений между знатью и слугами это не изменило, но породило такое количество скабрезных шуток, что автор послания мог и передумать насчет формулировки. Впрочем, ничто не отменяло того факта, что все присутствующие на такого рода церемониях спокойно опускались на колени, отлично понимая, что кто бы и сколько бы ни шутил, это ничуть не умаляло уважения к любой жизни, ее началу и окончанию.

Когда смолк и барабан, все присутствующие поднялись на ноги. Все, кроме Эвии. Служитель распахнул двери часовни, но никто не вышел. Все остались на своих местах, ожидая знака от женщины. Она не смотрела ни на тело на постаменте, ни на своих спутников, лишь на собственные руки, как будто видела их первый раз в жизни. Амит вполголоса позвала ее, но Эвия осталась стоять на коленях.

Денет не хотел знать, о чем она думала в этот момент. Но ее мысли, тяжелые как каменные плиты под ногами, опутывали всех, кто был рядом, давили и не желали отпускать.

Вдруг Эвия резко встала, оправила платье и, взяв за руку дочь, быстро покинула часовню. Мастер покачал головой и последовал за ними. Церемония была окончена.

Денет отчетливо помнил единственные до сего дня похороны, на которых он был. Похороны его родителей. Тогда пришел едва ли не весь город, а часовня опустела лишь поздним вечером. Юноша помнил, как тетя не отпускала его руку весь день напролет, то и дело причитая, как он теперь будет совсем один. Денет и без нее понимал, что остался один, но ему упорно казалось, что все происходило не с ним, с кем-то другим – чуждым ему. И этот кто-то как-нибудь справится.

Дейна молча вышла на улицу. Ее спокойствие казалось юноше пугающим. За прошедшее с момента знакомства время он успел понять, что любые чувства, которые грозили бы разрушить другого человека, она превращала в свою силу. Из вины она сделала злость. Из скорби и боли – ярость. И добавила в эту гремучую смесь собственного упорства. Денет почти с нетерпением ждал, когда грянет взрыв. Ведь он не мог не грянуть.

Впрочем, все способности девушки были незаметны на фоне Эвии. Глядя на удаляющуюся быстрым шагом фигуру в красном, юноша в очередной удивлялся силе духа этой женщины. Удивлялся и боялся ее, потому что если Дейна была готова вспыхнуть в любой момент, то что сделает Эвия – оставалось только гадать.

7.

Вечер того же дня. Мерсинель.

«Как бы Орден Защитника ни старался убедить своих последователей в ином, наш мир полон разнообразных разумных существ, которых вы не знаете и которые не поделятся своим секретом и за миг до вашей смерти» (Великий магистр Талимон, «О тварях человеческих и иных»).

Поместье мятежной сестры находилось за пределами города. Как будто Миритер опасался размещать её ближе к себе.

Три этажа роскоши, множество слуг, желания исполняются быстро и без вопросов. Но за этой изумрудной стеной Эвия не чувствовала безопасности, не ощущала себя свободной. Хотя посторонним людям она по-прежнему казалась собранной и сильной, Нейтель видел, как дрожат её руки. Слёз она не показала бы ему, но всё же истинное состояние женщины не укрылось от внимания мастера.

Эвия оправила платье на коленях и откинулась на спинку кресла. От её привычных нарядов этот отличала лишь изящная накидка на плечах. Словно, несмотря на камин в нескольких шагах от неё, она продолжала мёрзнуть.

– Да, Ней. Я не хотела видеть праздную толпу на его похоронах. Дешону уже всё равно, а меня тошнило от мысли устраивать такой же цирк как на проводах отца.

Мастер медленно кивнул. Он хорошо помнил казавшуюся бесконечной процессию во главе с телом Кермина Патриса, облачённым в самые роскошные одежды покойного. Тот как будто гордился, что может весь Таробан, свой Таробан, заставить глазеть на собственный труп. Ней понимал Эвию, лишь жалел, что не мог поддержать её на прощании.

– Миритер не почтил нас своим присутствием. Если ты и прав, и он не устраивал убийство моего сына, мог бы не демонстрировать своё пренебрежение так открыто. Он был его племянником, частью Семьи.

Отношения брата и сестры ещё до смерти их отца больше напоминали древние магические поединки. А за последние три года в своём поместье Эвия, несмотря на частые попытки отыграться, почти отчаялась – слишком крепко Миритер сидел на троне. Слишком слаба оказалась она, желавшая не столько власти, сколько защитить своих детей.

– Если тебе не сложно, ты мог бы что-нибудь сказать. Хотя бы сделать вид, что хочешь меня утешить.

Нейтель удивленно поднял брови и усмехнулся.

– Утешить? Я не бессмертный, чтоб пытаться утешать тебя.

Эвия едва заметно улыбнулась. Она сама не знала, что ждёт от него, но только не жалости, не утешения. Он давал ей возможность выговориться. Он знал, что сделать она не может практически ничего – её руки связаны крепко и надежно. Но Эвия могла высказать ему всё, что горело и билось внутри, даже не представляя всей силы своих слов над Нейтелем.

Женщина почти не изменилась со дня их знакомства. Или так мастеру казалось. Она была единственной из всего семейства, кто виделся ему членом правящей Семьи, а не потерявшемся во дворце варваром. Она, не взирая на разногласия, продолжала защищать имя Патрисов вообще и своего брата в частности. И только наедине с преданным служащим Миритера, с тем, кого могла бы счесть врагом, она была честна и открыта. Настолько, насколько Эвия вообще могла быть честна и открыта.

Нейтель обошёл кресло Эвии, встал у неё за спиной и аккуратно положил руку ей на плечо.

– Я могу рассказать тебе всё, что знаю о тех, кто убил Дешона, но…

– В этом нет надобности, – женщина покачала головой. – Мне хватит, если ты укажешь на них. Если приведёшь их сюда и дашь мне покончить с ними…

– Эвия…

– Я знаю, Ней, что ты сам их повесишь. И не позволишь мне, как ты говорил? Забрызгать рукава кровью наёмников?

Ней усмехнулся. У женщины отличная память – этой вскользь брошенной фразе было без малого десять лет.

– Я не дам тебе забрызгать рукава и не только их.

Он повернулся, приобнял Эвию за плечи и наклонился к самому уху.

– Я клянусь, что убийца понесёт наказание соответствующее преступлению.

Она склонила голову и прижалась щекой к его руке. Её молчания было достаточно, чтобы мастер понял – он прав. Возмездия от его руки для Эвии будет достаточно. Пусть пустоты в её сердце это не возместит, но тот, кто отнял у неё сына, заплатит цену сполна, всем, что у него есть.

– Мама?

Ней вздрогнул. Девочка вошла чуть слышно и они, увлечённые клятвой и желанием мести, не заметили её появления. Светлые волосы были заплетены в короткие косички. Карие глаза смотрели упрямо и как будто обижено.

– Амит? Ты разве ещё не спишь? – Эвия резко поднялась и подошла к ребёнку. Мастер сжал пальцы на спинке кресла.

– Я услышала тебя и Нея.

– Как ты себя чувствуешь? – женщина опустилась на колени и прижала ладони к щекам девочки.

– Хорошо. Плохие сны не приходили.

Мастер внимательно посмотрел на мать и дочь. Они были на удивление спокойны, хотя ещё недавно Эвию все больше беспокоили непрекращающиеся ночные кошмары Амит. Когда няня увела девочку обратно в спальню, он спросил:

– Они сами ушли?

– Сны? – Ней кивнул. – Да, сами. Странно, но в последние дни она спит хорошо. Насколько может. Амит любила Дешона.

Мастер снова кивнул, взял со стула свою куртку и накинул её на руку.

– Тебе пора, – тихо сказала Эвия. – Скоро в Таробан приезжает посланник из-за Южных морей. Мне придётся тоже встретить его на приеме. Ты же будешь там?

– Как Миритер решит, – Ней пожал плечами.

– Ну почему ты не можешь просто сказать "да"? – Эвия скрестила руки на груди. – Я прошу тебя быть. Так лучше?

– Буду, – Нейтель мягко улыбнулся. – И если ещё придут "плохие сны" – скажи мне.

Возвращаясь домой, мастер не торопил коня. Ему нужна была холодная голова, а этот визит к Эвии, как некоторые до него, внес в его мысли больше смуты, чем хотелось бы Нейтелю. Пытаясь осознать причины, он не раз возвращался к тем дням, когда мог повлиять на итог противостояния, мог сделать главой Семьи её, а не Миритера. Он знал, что это было в его власти, хоть и пытался порой убедить себя в обратном.

Тогда она попросила одного "Поступи так, как считаешь правильным ты". Сделал ли он это? Пожалуй, нет. Поэтому, быть может, каждая просьба Эвии так влияла на него, порой не позволяя ни есть, ни спать. Нейтель поклялся найти убийц и наказать их. Это было не её просьбой, но его обязанностью, помноженной на ярость и желание мести, вложенные в него Эвией.

***

В кабинете повисла пугающая тишина. Было слышно как за стенкой Ирм что-то напевает за работой. Нейтель внимательно смотрел на Сову. Гестер, по прозвищу Сова, развёл руками и широко улыбнулся. И хвала Защитнику, он был весьма дружелюбен, иначе Денет уже бы заикался.

Высокий крепкий мужчина с белыми как северные снега волосами, заплетенными в немыслимое количество собранных в хвост косичек, внезапно возник за его спиной, схватил пальцами за плечо и грозно спросил:

– Где мастер, мальчик?

Мальчик от изумления застыл, и Сова рассмеялся. Его суровое, хищных черт лицо преобразилось. Нет, от того Гестер не стал казаться безобидным, скорее – зверем дружественным. Минуло не менее часа с их встречи, а Денета всё также пробирала дрожь. Он готов был поклясться, что за секунды до появления Совы услышал шорох крыльев за своей спиной.

– Мастер, не сомневайтесь в моих людях. Если они говорят, что это тот, кого вы ищете, – так и есть.

– Я не сомневаюсь. Я удивляюсь, что они нашли его так быстро.

– Тут не в поисках дело, – Сова скрестил руки на груди. – Мне сразу сказали “Да это же тот тип, что ошивался подле борделя “Знойные Девы”. Говорят, его вытолкали оттуда со скандалом. Уж не знаю, чего он там такого потребовал, тут людская фантазия расходится, но – видеть видели, выпроводить выпроводили. Так что живёт ваш великий заговорщик за летним рынком. Хотите – хоть сейчас пойдём и возьмём его.

– Возьмём, – мастер кивнул, – собери людей, скажи, что…

Нейтель вдруг осёкся, хмуро глянул на Дейну. Девушка сидела возле окна и делала вид, что её больше интересует вид на внутренний дворик Цитадели, нежели разговор о поимке одного из виновных в смерти Дешона. Мастер вздохнул и поднялся.

– Я сам их проинструктирую. Вперёд, – Нейтель кивнул в сторону двери.

Как только они ушли, Дейна слезла с подоконника, прошлась кругом по комнате и уселась в кресло мастера, закинув ноги на стол. Выданная ей форменная одежда оказалась девушке больше к лицу нежели её старый плащ, но к новому образу Денет привыкнуть не мог. Да и сама Дейна, казалось, только начала осваиваться в новой роли служащего.

– А тебя, значит, в большое плаванье пока не берут?

Денет нахмурился и переспросил:

– Какое плаванье?

– Ну какое-какое, – передразнила его девушка. – Тайные встречи, опасные вылазки и прочие радости жизни.

– Если бы я, – Денет поднял глаза, внимательно посмотрел на Дейну и постарался говорить максимально разборчиво и чётко, – или ты потребовались сейчас мастеру, он сказал бы.

Девушка промолчала. Ей не сиделось на месте, особенно сейчас, когда виновный был так близко. Если она и осознавала логику Нейтеля, почему он не взял её с собой, это не было тем, что занимало её голову в первую очередь.

Напряженное молчание грузом висело в воздухе до тех пор, пока в дверях кабинета не показался Ирм. Дейна попросила его проводить её на кухню, раз уж она вынуждена сидеть взаперти. В последнюю фразу она постаралась вложить максимум ехидства, впрочем, что девушка расстроена, Денет понял давно.

Оставшись один, юноша вернулся к изучению хроник свержения Тарогэнов. Общение с магистром Адрианом, фраза, вскользь брошенная тому Дешоном, навели Денета на мысль, что неплохо бы оживить знания об их враге. Идея, что за всем стоят сторонники свергнутого семейства, казалась ему не только логичной, но и объясняющей всё.

Книга, найденная юношей в библиотеке цитадели, явно появилась на свет в первые годы правления Патрисов. Более поздние исследователи были склонны скорее изучать факты, чем восхвалять правящую Семью. Здесь же желание прогнуться явно доминировало над историей и здравым смыслом. Тем не менее, чтение позволило Денету обзавестись новыми знаниями.

Вернулся он в действительность лишь, когда его окликнула Грата. Юноша обернулся и несколько секунд осознавал, кто перед ним – мыслями он был ещё с наследником Тарогэнов, трусливо сбегающим из города.

– Не отвлекайся – чтение полезно, – девушка опустила объёмистую сумку на стул. – Дейна на удивление быстро поправилась. Ещё вчера хромала, а сегодня – нет.

Денет с сомнением посмотрел на девушку – к нему закрались пугающие мысли.

– Ты её на кухне видела?

– С чего бы на кухне? Мы столкнулись в воротах, – Грата кивнула в сторону центрального выезда из Цитадели.

Юноша подскочил так резко, что книга с его коленей отлетела на пол, а кресло едва не опрокинулось.

– Мне нужна твоя помощь, – скороговоркой заговорил Денет. – Её надо остановить. Я знаю, куда она пойдёт. Быстрее!

По счастью, Грате не понадобилось объяснений. Она без вопросов последовала за юношей.

***

То же время, то же место. Другая история.

Дейна понимала, что очень скоро Денет бросится в погоню за ней. Преодолев мокрую брусчатку крепости, она огляделась – здесь, где обычно стояли в ожидании пассажиров несколько двуколок, было пусто. Девушка выругалась и ускорила шаг – пешком её поход займёт больше времени, несмотря на известные ей проходы и проулки, сокращающие путь. Но ей должно повезти – мастер не схватит убийцу раньше.

Горожане не обращали внимания на девушку в форменной одежде, что торопливо двигалась по оживлённым улицам. Дейна проверила ремень арбалета и нож на поясе – к счастью Нейтель не отобрал ее верных друзей. Возле лестницы Таймины девушку настигло наконец солнце. Оно осветило потёртые ступени, облупившиеся и обвалившиеся местами поручни. Дейна понадеялась, что не повторит судьбу той, в чью честь и память назвали это проклятое место.

Несколько веков назад Таймина Тарогэн отказалась выходить замуж за выбранного отцом наследника другой семьи и возлежала с первым встретившимся молодым человеком. Её батюшка, мирным нравом не отличавшийся, извинился перед обоими избранниками, а девушку сбросил с лестницы. Чтоб не повадно было – так он объявил оставшимся четырём дочерям.

Поднявшись наверх, Дейна на секунду отвлеклась и, поддавшись порыву, посмотрела на город. И правда, незавидная участь и никаких шансов пережить такой полёт.

Летний рынок в это время года был почти пуст. Лишь несколько лавок заморских товаров, да шумные торговцы украшениями. Видать их выгнали с других мест, раз пришли сюда – где прохожих почти нет и продать что-то сложно. Девушка едва успела скользнуть за угол, заметив людей Совы. Нет, они были похожи на всех прочих горожан, но нечто почти неуловимое в поведении выдало их. А когда они прошли мимо, Дейна выглянула и заметила того, за кем она пришла.

Он стоял за повозкой с фруктами, такой же самоуверенный, как в их последнюю встречу. Девушка зарядила арбалет, она уже предвкушала, как болт вонзится в его мерзкое лицо, став закономерным финалом для предателя. Дейна понимала, что у него с самого начала были свои планы и на нее, и на Дешона, но продолжала считать, что он ее предал. Она аккуратно переместилась за телегу и выглянула как можно более осторожно, но он заметил ее. То ли тоже увидел людей Совы и стал бдительнее, то ли сам по себе был начеку.

Несколько мгновений он медлил. А потом бросился бежать со всех ног. Дейна выстрелила ему вслед, но арбалетный болт попал в деревянную стойку лавки, выбив из нее щепки. Девушка выругалась, закинула оружие за спину и бросилась следом. Она видела одну цель – догнать убийцу. Кажется, мелькнуло лицо Совы – Дейна перепрыгнула через тачку. Противник повернул за угол – двое уже бегут следом. Он споткнулся о камень брусчатки, но сбился лишь на долю секунды – показалась лестница и… Денет и Грата.

Девушка остановилась, стала перезаряжать арбалет. Слишком долго натягивалась тетива, слишком медленно ложился болт. Юноша преградил путь беглецу, они недолго боролись, и Денет оказался прижат к перилам. Старые и прогнившие, они грозили обвалиться и сами – и не выдержали веса двух человек. Дейна успела поднять оружие, но наверху уже были только она и Грата.

Мимо нее пронёсся Нейтель. Сова схватил ее за руку и подтолкнул к лестнице. Убийца отчаянно пытался уползти подальше. Он привстал на одну ногу и снова упал с криком. А рядом с ним, на когда-то аккуратно сложенных брёвнах лежал юноша.

8.

3509 год от основания Ордена Защитника. Предместья Эмерибана.

«Ты можешь узнать все обо мне, но никогда не поймешь ни меня, ни мне подобных» – Реми

Кошмар возвращался к Денету столь часто, что он почти перестал бояться, хотя не раз мысленно переживал тот далёкий момент времени. И этот пожар оказался самым ярким и чётким, и самым страшным, воспоминанием о детстве. Но что Денет раньше никак не мог припомнить – весь тот злополучный день. Сейчас же этот день вернулся, живой и настоящий, как будто проживался заново.

Денет и Зас сидели на крыльце дома. С минуты на минуту должен был вернуться из книжной лавки отец юноши. Обычно Денет сопровождал его на работе, а Зас, сирота, служивший его родителям, помогал матери по дому. День без отца был для Денета событием крайне редким, и мальчик не мог дождаться его возвращения.

Солнце только скрылось за домами на другой стороне реки, начинало холодать, но мальчики не желали покидать свой пост. Зас был рад возможности дать отдых ногам, и болтал без умолку, развлекая сына хозяев. Тот слушал в пол-уха – мыслями он вместе с отцом запирал дверь лавки.

Днём ранее зажиточный местный житель устроил в магазине скандал. Он обвинял отца Денета, что тот продал его сыну книгу о магии. Мол, тому надо было думать о поступлении в Орден Защитника, а здесь ему помогали забить голову всякой ересью. Отец удивился такому настрою и агрессии, но на всякий случай попросил сына остаться дома на несколько дней.

Денет не был рад такой перспективе, но спорить с родителями не смел. Зас рассказывал ему, что жена того горожанина погибла странной смертью, мол тело ее, замороженное, всплыло в реке. Мальчик добавил еще немало деталей, то ли придуманных, то ли он и правда был свидетелем тех событий.

Многие тогда подозревали сына бедной женщины. Тот и раньше проявлял магические способности, но считался добрым и милым парнем, а потому местные жители так и не поверили, что он может убить.

– Если только по случайности… – закончил своё повествование Зас.

Скрипнули ворота, и на пороге показался отец Денета. Он выглядел обеспокоенным, и за ужином рассказал:

– Сегодня снова приходил, искал сына. Говорит, они поссорились, он разнёс гостиную и исчез. Просил сообщить ему, если встретим. Но я очень надеюсь, что не встретим.

Всё оставшееся до сна время родители молчали. Отец лишний раз проверил заперты ли ворота, закрыты ли окна и двери. А мать дольше, чем обычно, сидела с мальчиками в комнате. Когда она наконец ушла, Зас и Денет взволнованно переглянулись. Для них, в отличие от взрослых, маги были диковинными зверями, но не опасными, а интересными. Было время, они за игрой представляли себя могущественными колдунами. Им чудились битвы, побеждённые враги и непременно чествование отваги и непревзойденной магической силы героев. Они долго еще болтали, прежде чем сон одолел обоих.

Денет проснулся не от дыма. Его разбудил женский крик. В нем было столько боли и страха, что этот пронзительный вопль стал его вечным спутником. Он не сразу осознал, что кричала его мать. Из-за двери стал просачиваться дым. Мальчик хотел прийти на помощь, но Зас схватил его за руку и потащил к окну. Денет не понимал, почему должен бежать, если там, в соседней комнате гибнут его родители.

– Быстрее! Уходим! Позовем соседей – они помогут! – Зас упорно тянул друга к выходу. Денет колебался еще секунду и неуверенно кивнул.

Руки тряслись, щеколда не желала поддаваться, но Зас наконец распахнул окно, вылез наружу и подал Денету руку. В тот миг, когда их пальцы сцепились, раздался грохот – дверь отлетела в сторону, впуская в комнату огненного монстра. Это чудовище не могло быть пожаром. Это было живое, огромное пламенное существо, в момент пожиравшее всё, до чего могло дотянуться. Денет не стал исключением. Казалось, сознание оставило его раньше, чем огонь обхватил тело множеством голодных рук.

Он умер. Он должен был умереть.

Когда первый глоток воздуха раскалённым кинжалом вонзился в его грудь, Денет вцепился пальцами в мокрую траву. Он не хотел дышать, это было больно и неправильно, но его тело решило жить. Мальчик едва успел повернуться на бок, и его вырвало на землю. Ту землю, которая была влажной от недавно прошедшего дождя, ту – на которой не было огня.

Рядом с Денетом лежал Зас. Мальчик схватил друга за плечи и попытался привести в чувство. Но тут же осознал, что тот мертв. Слух вернулся к нему, и Денет услышал свой крик, больше похожий на звериный вой. Он всё ещё не верил, не хотел верить, что всё случилось наяву, что его родители не выбрались из дома, не спаслись.

Денет посмотрел в сторону окна, из которого еще недавно они смотрели на звёзды, и запахи настигли его. Мальчик не слышал подобного, не понимал, на что это может быть похоже. Но одно он знал – то, что заставило его рухнуть обратно на землю, обхватив голову руками. То, что сжало его грудь, заперев внутри воздух и крик.

На месте родительского дома оказались стремительно догорающие руины. Казалось, не уцелел даже камень в основании. По городу пронёсся пронзительный звук сирены – кто-то из соседей добрался до пожарного гудка. Со всех сторон сбегались люди. Некоторые пытались тушить, другие – нашли Денета. Он так и сидел на траве, глядя перед собой, глядя в прошлое, которое уже не вернуть, родителей, которые никогда его не позовут, друга – который должен был жить.

***

Время настоящее. Таробан. Лестница Таймины.

Дейну всё ещё трясло, но последний пролёт лестницы она преодолела, не хватаясь то и дело за поручень. Нейтель сдерживал попытки Бартича сбежать, а точнее – уползти. Гестер осматривал тело юноши.

– У тебя есть не больше минуты.

Девушка не поняла, к кому была обращены эта фраза Совы, но мастер кивнул, жестом подозвал Грату и, указав на неприятеля, сказал:

– Он должен заговорить.

Грата молча подошла к лежащему на земле и стонущему Бартичу, взяла его за руку и нежно заговорила:

– Я помогу тебе, уберу боль. Но ты ответишь на вопросы мастера.

– Ты убьешь меня, – сквозь зубы бросил Бартич.

– Нет, – Грата покачала головой, – посмотри мне в глаза. Я не убью тебя.

Он думал меньше секунды, глядя прямо на девушку, и кивнул. Грата положила руку ему на лоб и тихо сказала:

– Почувствуй, как уходит боль.

Лицо Бартича расслабилось, он перестал ерзать и заговорил:

– Вы хотите знать, кто меня нанял? Клай. Он говорил, что хотел бы видеть Эвию во главе семьи. Якобы боролся на ее стороне во время мятежа. Вот только говор у него не местный, как будто только с севера приехал.

– Много у кого говор не местный, – заключил Ней. – Что случилось с Дешоном?

– Он оказался магом. Клай перепугался, когда этот попытался сжечь веревки. Оттяпал ему руки, я не успел ничего сделать.

– Зачем вы вообще его похитили?

– Мы не похищали, – Бартич замотал головой, – он сам пришел и стал спрашивать, говорить, что мы не те, за кого себя выдаем. Вот Клай и…

– Конечно, Клай. Не ты же, – мастер недобро усмехнулся.

– Не я. Я не мог ему помешать…

– Где он?

– Не знаю. Знаю только, что он очень ждал прихода корабля с Южных Островов, “Сафина”, кажется. Помогите мне. Девчонка боль убрала, она и вылечит, да?

Мастер не ответил. Он кивнул Гестеру, и тот взял на руки Денета и положил рядом с неудачливым заговорщиком.

Бартич попытался отодвинуться, но Грата взмахом руки вернула ему его боль, и он разразился проклятьями в адрес всех, кто заставляет его страдать. Сова за запястье схватил страдающего, положил его руку на руку Денета и крепко прижал.

– Какого… вы творите? – Дейна обратилась к Нею.

– Стой тихо, будь добра. И лучше где-нибудь в стороне. У меня руки чешутся тебя придушить, – голос мастера звучал ровно, спокойно и доброжелательно, но девушка поняла, что спорить ей не стоит хотя бы из чувства самосохранения.

С минуту ничего не происходило. Дейна нервно поглядывала на спутников, те же как будто чего-то ждали. Происходящее казалось девушке неправильным. За прошедшее с момента падения недолгое время она успела сотню раз себя проклясть. Пусть не она столкнула юношу с лестницы, как и не она убила Дешона, но ее действия стали тем ключом, который повернул историю к несчастливому концу.

Вдруг Бартич, до того стонавший или ругавшийся, резко замолчал и застыл.

– Нет-нет, что вы делаете? Защитник… Я же все сказал. Нет. Я не убивал…

Последние слова он произнес едва слышно. Вдохнул и замер. Стеклянные испуганные глаза смотрели в небо, словно он все еще молил о пощаде, но не своих беспощадных палачей, а Защитника, оставшегося безучастным к просьбе того, кто, быть может, первый раз в жизни вспомнил о нем.

Миг. Другой. Третий.

Денет выдохнул и закашлялся. Дейна закрыла лицо руками. Все, чему ее учили, все законы мироздания, которые она знала, сейчас рухнули под натиском того, что она видела собственными глазами. Видела, но не верила. Она знала о людях, которых у смерти украли маги. Но те люди были живы – слабы, изранены, едва дышали, хрипели и плевали кровью, но – живы. Тело же Денета, изломанное, лежащее на бревнах, стояло перед ее внутренним взором.

В мир девушку вернул голос Нейтеля.

– Пошли кого-нибудь за мастером Игионом. И выясни, когда придет этот корабль. И… закончи здесь сам. Дейна?

Девушка вздрогнула, отняла руки от лица и посмотрела на Денета. Он не пришел в себя, но продолжал дышать.

– Дейна? – вновь позвал мастер, и она перевела на него взгляд. – Соберись. Сегодня тебе не удалось никого убить.

Слова встряхнули девушку. Ей вновь захотелось при первой возможности отправить Нея к праотцам вместо того, чтобы убиться самой.

– Ты в курсе, что с таким отношением друзей не наживешь?

– Зато ты снова в строю и готова действовать, – мастер пожал плечами. – Да и в друзья к тебе я не стану набиваться. Сама понимаешь, твои друзья…

– Я уже готова тебя убить, – резко вставила Дейна.

– Вот и отлично, – улыбнулся Нейтель. – Найди повозку. Иначе сама на руках потащишь Денета.

***

Поздний вечер. Таробан, на правом берегу, в двух… нет, трех поворотах от трактира “Старый колдун”.

Первым, что он услышал, было потрескивание тлеющего в трубке табака. Запах пришел мгновением позже. Денет поморщился и открыл глаза. В комнате было темно, но он отчетливо видел плотные шторы, очертания стола и фигуру в кресле мастера.

– Добро пожаловать обратно, – юноша узнал голос Совы.

– Что случилось?

– А что ты помнишь?

– Помню как меня кто-то столкнул. Или я его столкнул? Мы бежали с Гратой за вами…

Денет осекся и резко сел.

– Зачем Дейна в меня стреляла? Нет, стоп. Меня же не было возле рынка?!

Юноша уставился на Сову, откуда-то точно зная, что он видит всю гамму эмоций на его лице. Гестер выдохнул дым, поставил трубку на подставку, подошел к окну и распахнул шторы. Комната, перед глазами юноши перекувыркнулась и из очертаний и теней превратилась в обычный домашний кабинет Нейтеля, слабо освещенный поздним вечером.

– Его воспоминания – теперь твои. Не все, конечно. Лишь те, которые ты успел ухватить. Потом может что-то еще прийти, но не обязательно. Уже к утру воспоминания станут похожи на книгу, которую ты прочитал и представил себе. Во всяком случае так говорят.

– Это какой-то ритуал мастера? Это он сделал?

– Нет, – Сова покачал головой, – это твои умения.

– Я не умею ничего такого.

– С какими-то умениями мы рождаемся, другие приобретаем. Или теряем…

– Нет-нет, я такого никогда не умел. И не надо. Зачем мне его воспоминания? С ним можно поговорить, убедить… Нет, вы же уже говорили со мной… Нет, с ним!

Денет закрыл лицо руками и тихо застонал. Его обычно четкие и понятные мысли с бешеной скоростью носились от одной картинки к другой. Он то видел перед собой лицо Граты, то бежал вверх, то вдруг сталкивал себя с лестницы, то ощущал, как приземлился всем телом на что-то безумно жесткое. Денет едва улавливал это воспоминание. Оно то и дело норовило ускользнуть и спрятаться в ворохе других образов. Но юноша понял, что после – его собственной памяти не стало. Денет с надеждой посмотрел на Гестера:

– Я потерял сознание?

– Ты умер. Ну или попытался во всяком случае.

– Нет, – юноша затряс головой. – Чушь. Где мастер?

– Думаешь, он тебе скажет что-то другое? Не скажет. Природу твою я опишу тебе позже. То, что знаю сам, по крайней мере. Пока сосредоточься и прими – ты жив. Он умер. И, не знаю как тебе, а мне такое положение вещей нравится. Не ты забрал его жизнь. Твое тело забрало, твоя природа. Хотел ты этого или нет.

– Вы помогли.

– Мы помогли, – эхом ответил Сова. – Лучше он, нежели ты. Как минимум потому, что Нейтель успел к тебе привязаться.

– Все же где он? – Денет продолжал упорно считать, что присутствие мастера могло бы ему помочь.

– Ушел. Может, к утру вернется. Как раз успеешь привести мысли в порядок.

– Это наврядли, – Денет покачал головой.

– Зря, – Сова усмехнулся. – Людские эмоции преходящи, хоть и глубоки. И как бы долго ты не летел вниз, в конце концов расшибешься. Прости за сравнение. Навеяло прошедшим днем.

Юноша ничего не ответил, только откинулся на спинку дивана и закрыл глаза. Гестер не сказал многого, но Денет уловил суть – он выжил, потому что умер другой. И чужие воспоминания, сновавшие в голове, как у себя дома, кричали, что он также жил, также хотел жить. Кем бы он ни был, юноша ощущал его равным себе живым существом, не заслужившим принести такую жертву.

Но на фоне всего это шума и гама, тихо проснулось и потягивалось чувство другого толка. Чувство, что все так, как должно быть, что погибший не был равным, что он был средством жить. Это чувство терпеливо дожидалось, пока хозяин успокоится и перестанет бредить.

9.

«…Поступок ваш я не могу осудить. Но лишь потому, что так завещал нам Защитник: «Не судить других, но особенно – себя». Лишь смею надеяться, что результат вашего деяния не обернется бедой ни для кого, и в первую очередь – для вас самих…» (из письма Даина Лейкенсати к брату. 3490 год, Таробан).

Таробан – многоликий город. Ближе к Цитадели, к домам правящей семьи старались держаться те, в чьих кошельках золото не переводилось. Их дома были вычищены и украшены, платья новы, а дети, супруги и любовники не знали отказа.

Однако жили здесь и те, кто держался в стороне от местной власти, те, кому не были рады ни в одном городе. Пока Миритер и его сестра боролись за трон, они не меняли распорядка своего дня. Им было все равно, кто победит, покуда он считает их опасными зверьми и старается держать подальше от себя, своей семьи. Впрочем, ни один правитель уже не представлял до конца ни сколько их, ни насколько близко к ним проводит свои дни.

Вооруженный человек здесь не был заметен, а вот форма правящей семьи одних заставляла захлопывать ставни и двери немногочисленных лавок, а других – незаметно следовать за чужаком, ожидая, когда он по своей воле или нет покинет их территорию.

Одинокий путник в потертых сапогах не привлек внимания местных обитателей, несмотря на поздний вечер, плотно надвинутый капюшон и угадывавшуюся под одеждой пару надежных клинков. Доски деревянной мостовой скрипели под его ногами, редкие фонари старались осветить лицо. Немногие встретившиеся по пути торопились укрыться в домах или благоразумно отступали в сторону.

Невысокое покосившееся строение с заколоченными окнами создавало обманчивое ощущение заброшенного. Короткая дорожка заросла травой, а сквозь деревянный порог и вовсе проросло небольшое деревце. Справа от дома в подвал вела лестница. Пары ступеней не хватало, но путник привычно перешагнул пустоты и уже поднял руку, чтобы постучать в дверь, как ему открыл мужчина. Открыл и радостно выдохнул, словно увидев давнего друга.

– Наконец. Мы так ждали вас. Проходите, прошу.

Из небольшой комнаты, едва освещенной лампой под низким потолком, хозяин и гость спустились в просторное помещение, где их встретили две женщины. Одна из них, немолодая с заплаканным лицом, в выцветшем платье, осталась сидеть на грубом деревянном табурете, лишь подняв усталые глаза на пришедшего. Другая, молодая с длинной темной косой, перетянутой голубой лентой, недоверчиво покосилась и спросила:

– Сможете ему помочь?

– Мейв, что сможем – сделаем, сама знаешь, – устало ответил хозяин.

– Знаю, Киран. Оттого и переживаю, – девушка кивнула. – Он давно пришел в город. Все топтался возле нас. А теперь, видать, совсем плохо стало, вот и попросил о помощи. Еще бы не разнес при этом половину лавки тетушки, – Мейв махнула рукой в сторону женщины. – Помоги ему, ринар.

Нейтель откинул капюшон и зашел за протертую до дыр простыню, служившую ширмой для небольшой кушетки и крошечного стола, на котором едва помещалась лампа и бутыль с водой. На полу слабым синим светом горел почти истощенный защитный амулет – одно из мощных устройств Граты, способное поглотить и скрыть мощнейшие магические всплески.

Мальчишка казался моложе Денета. Отросшие светлые волосы прилипли к вспотевшему лицу. Иссохшие губы раз за разом шептали заклятие, точнее слова, которые могли бы быть таковым, если бы у парнишки оставались силы сконцентрироваться.

Вдруг бутыль с водой задрожала, затряслась, описала круг по столу и резко полетела. Нейтель едва успел пригнуться – она со свистом пронеслась мимо его головы и вдребезги разбилась о стену. Мальчик забился на кровати, продолжая произносить заклятие, теперь уже криком.

– Да что ж такое? Он же уже перестал швыряться! – Мейв хотела броситься к пациенту, но мастер помешал ей.

– Даже не подходи. Такое количество магии убьет любого. Амулет едва работает, нужен еще один. А лучше сразу два.

– Два? У нас и одного-то нет теперь, – девушка замерла и задумалась. – Но может быть у лекаря… Киран!

Нейтель невольно дернулся – хрупкое девичье тело оказалось способно выдать звуки потрясающей громкости.

– Не ори, – попросил хозяин, накидывая куртку. – Скоро вернусь.

– Отлично, осталось сдержать этот буйный источник магии до твоего возвращения, – хмуро констатировала Мейв и закатала рукава на рубашке.

Мастер покачал головой. Мальчишка, судя по всему, был довольно сильным, но совершенно неопытным магом. По его вытертой и грязной, но когда-то дорогой, качественной и впору сидящей одежде угадывалось, но он вырос в состоятельной семье. Так в какой момент он оказался на улицах Таробана? Когда из любимого и оберегаемого ребенка он стал отщепенцем?

Мальчик дернулся и над ним возникла полупрозрачная сфера, заполненная призрачными языками пламени. Медленно увеличиваясь, она плавно поднималась к потолку. Девушка щелкнула пальцами, сфера лопнула, и в разные стороны полетели искры.

– Ладно, сейчас я его сдержу, Киран принесет еще амулет, которого также хватит ненадолго. Дальше что?

– То же, что и всегда, – задумчиво сказал Нейтель.

– Ты же понимаешь, что запущенная в тебя посуда – наименьшее из зол? Пока мы везли его сюда, – Мейв щелчком превратила сферу с водой в тысячу капель, мгновенно осевших на всем окружающем пространстве, – нас дважды останавливала стража, еле убедили их, что у него жар и бред. Лошадь взбрыкивала каждые три шага. Хорошо, что стражник не заметил, как за его спиной пролетел ящик. Он не ребенок, ринар. Из него сила хлещет как из взболтанной бутылки игристого вина!

– Да, с ним будет сложно, но он все равно неопытный маг, который осознанно ни разу в жизни силой не пользовался. Значит, схема та же, хоть и будет… сложно.

– Сложно – это мягко сказано…

– Мейв, – мастер прервал девушку на полуслове, – я сдержу его до возвращения Кирана. Если тебе есть, чем заняться, или ты мне не доверяешь, можешь идти со спокойной душой.

Девушка ответила не сразу. Она внимательно посмотрела на Нейтеля, прижала обратно к столу начавшую было взлетать лампу, выдохнула и сказала:

– Я доверяю тебе. Сомневаюсь в твоих методах, они бывают… излишне рискованны, но тебе доверяю. Ты, всё-таки, сделал много… для нашего общества. Да и…

– Я понял, спасибо. Нам нужно опустошить юного мага настолько, насколько это возможно. Я подозреваю, что проблемы его не столько в способностях, сколько в отчаянии. Выгнали из дома, как увидели, что может, он прибился к нашему, как ты выразилась, обществу. Только жизнь тут тоже не простая. Не готов он был к такому, вот и… – Нейтель кивнул в сторону мальчика, покосился на выключившийся амулет и добавил: – Вот и проблемы. Надеюсь, Киран вернется как можно скорее.

Мейв была права – необузданная стихия хлестала из юного мага в невообразимых формах. Дети обычно ограничивались пламенем или холодом, на крайний случай – эфемерными образами, вроде возникающих и сразу тающих в воздухе лошадей или птиц. Он же поднимал в воздух все предметы, до каких только мог дотянуться, запускал фейерверки из воды и огня, единожды откинул в сторону Мейв так сильно, что она ударилась головой о стол и с трудом поднялась на ноги. На щиты и минимальную защиту не оставалось не столько сил, сколько времени и внимания.

Когда Киран вернулся с двумя амулетами, девушка устало выдохнула и опустилась на лавку. Нейтель поставил оба устройства рядом с кроватью, прикрыл глаза и поднял руку ладонью вверх. На потолке вмиг возник призрачный узор, как нарисованный жидкой черной краской. Мальчик заметался на кровати, продолжая бормотать заклятие, и мастер торопливо отступил к девушке, увлекая за собой Кирана.

– Даже не думай подходить!

Следующие слова мастера утонули в оглушающем свисте и грохоте: энергия, вырвавшаяся из хрупкого тела на кровати, как живая рванулась к людям. Символ мгновенно загудел, втягивая дикую силу, разросся и замер.

На несколько секунд повисла тишина. Было слышно лишь неровное дыхание мальчика. Но замерцали амулеты, узор, теперь напоминавший грозовые тучи, вновь загудел и волны энергии послушно потянулись к устройствам. Одно из них наконец ярко моргнуло, вздрогнуло и треснуло на две неравные части.

Мейв застонала и опустила голову на колени. Нейтель присел на кровать, положил руку на лоб мальчишки и покачал головой.

– Надо отвезти его в Орден. Адриан о нем позаботится. Как его зовут?

Девушка попыталась ответить, но лишь закашлялась.

– Фэй, так он назвался, – отозвалась тетушка. Она лишь сейчас напомнила о своем существовании, поднявшись из уютного укрытия в углу за небольшим шкафом.

– Отвезите Фэя, – кивнул мастер. – Ему нужно будет много времени, чтобы прийти в себя. И соберите остатки амулетов – отдам Грате, может, ей удастся починить их.

***

За плотными тучами неумолимо поднималось солнце. Усиливающийся с каждой минутой ветер грозил вскорости разметать угрюмое обещание дождя. Он скользил по коже, забирался в широкие рукава и упрямо пытался скинуть с перил раскрытую книгу. Мастер придерживал пожелтевшие страницы, заполненные мелкой рукописной вязью и набросками рун. Он смотрел на город, но не видел его. Перед глазами все еще было лицо мальчика, брошенного на его путь невидимой рукой Мироздания. Но помнил Нейтель и другого ребенка.

Его длинные светлые волосы также прилипли к мокрому лбу, сбитые о камни колени саднили, а в голове сквозила одна мысль – бежать. Бежать как можно быстрее и как можно дальше. Еще не понимая почему, не осознавая, что жизнь его разом перевернулась не по его воле, но навсегда.

Бежать. Не разбирая дороги, не зная куда, не обращая внимание, на сбитое на холодном воздухе дыхание, на боль в руке. Бежать. Потому что те, кто еще недавно приветливо улыбались и обещали никогда-никогда не бросать, выкинули за порог, а на мольбы и плач ответили ударами и бранью.

Он остановился лишь тогда, когда окончательно перестал ориентироваться в темноте. Родной город остался далеко позади, а вокруг был только лес. И он так и свернулся на мягком мху под большим деревом и потерял сознание от усталости и боли.

И тогда, и годы спустя он продолжал спрашивать почему. И хотя люди, принявшие под свой кров, объяснили и причины, и мироустройство, рассказали, кого следует бояться, а кому доверять, он все равно не понимал. И знал, что и этому мальчишке, который уже, наверное, находился под заботой Магистра, вряд ли сможет когда-нибудь объяснить.

Впрочем, Фэй скоро научится контролировать свои силы и эмоции. Поймет, как быстро расположение других превращается в яростную ненависть. Осознает, как учитывать и просчитывать поведение окружающих и что доверять он может только себе одному.

– Ринар? – Грата позвала мастера едва слышно, словно не будучи уверена, в этом ли мире он находится.

Нейтель откликнулся не сразу, но убрал руку с книги – ветер не преминул перевернуть добрую дюжину страниц одну за другой – и спросил:

– Как считаешь, когда он поправится? Не верилось, что мы справимся. Столько амулетов понадобилось… Ему очень тяжело пришлось…

– Все могло быть гораздо хуже, – девушка пожала плечами, – но проще. Ты знаешь сам, сколько было тех, кому не так повезло. Как бы этому юному магу не было тяжело, а вам сложно – он жив.

Мастер помолчал, с сомнением глядя на Грату, и кивнул, а та продолжила:

– Мне казалось, что твои мысли должен бы больше занимать Денет…

– Денет здоров, да и ему Сова намного полезней меня или моих тревог, поверь. Он не проснулся?

– Нет, он и уснул-то лишь незадолго до твоего возвращения.

– Хорошо, – мастер кивнул. – Гестер?

– Улетел, – девушка едва заметно улыбнулась. – Кажется, он всерьез воспринял требование не возвращаться без этого Клая. Впрочем, до Дейны ему далеко – она вооружилась так, словно не одного преступника поймать надо, а дюжину. Будь с ней… помягче. Она себя винит, но ты винить не обязан.

– Или она научится сдерживаться и не реагировать столь рьяно на чужие и свои эмоции, или долго не проживет, – Нейтель пожал плечами. – Завари чего-нибудь бодрящего, очень бодрящего. День обещает быть напряженным.

Грата кивнула и вновь едва заметно улыбнулась.

***

“Сафина” оказалась не просто торговым судном из-за Южных морей. Посольский корабль Сандизара – непризнанного государства, объединявшего дюжину небольших островов, – причалил под неусыпным взором представителей тайной стражи и посланника правящей Семьи. Что это именно они, Дейна знала лишь со слов Гестера. С их наблюдательного поста в черных точках сложно было опознать хоть каких-то людей. Но ближе Сова ее не пустил.

– Расслабься, подруга. Доверим это дело профессионалам.

– Мы должны не следить за ним, а схватить и… – девушка замялась и замолчала.

– И что? Четвертовать? Колесовать? Повесить на воротах? И потом, мы должны набраться терпения, а уж Артик свое дело знает, – Гестер отвернулся, оперся на перила и прикрыл глаза.

– Я этого Артика не знаю и не доверяю ему, – возразила Дейна.

– Артика никто не знает. Даже тот, кто его знает. Даже Ней, наверное, – Сова пожал плечами. – Но усвой одну истину, девочка: если мастер приказывает, делай, как приказывает мастер. Если мастер говорит – слушай мастера. Показывает – учись.

– А если молчит? – ехидно спросила Дейна.

– Если молчит – беги, – усмехнулся Гестер. – Значит, тебе удалось его достать.

Девушка шумно выдохнула и отвернулась. Черные точки топтались возле корабля и, кажется, кланялись. С этого обзорного пункта на одной из башен городской стены был отлично виден не только порт, но и морской горизонт, широкий и манящий, обещавший жизнь совершенно точно лучше, интереснее и богаче, чем на этом берегу. Однажды Дейна поддалась на это обещание. И вернулась через год с дюжиной новых шрамов и ноющей на непогоду левой рукой, проклиная свою доверчивость горизонту и романтическим историям, несмотря на тугой кошель, заметно оттягивавший ремень.

– Так какой у вас план? – наконец спросила Дейна. – Мастер вроде велел схватить Клая.

– Учись слушать внимательнее, – Гестер хмуро посмотрел на девушку, и та поёжилась. – Или дослушивать до конца. Перед “схватить” были другие не менее ценные указания. Например, узнать, что Клаю понадобилось от корабля, кто ещё задействован в этой чудо-операции. Моё любимое – личное поручение от Нея – держать тебя на расстоянии вытянутой руки. На его месте я бы запер тебя в подвале и наложил пару защитных заклинаний, но к твоему счастью, мастер рассудил иначе.

– Я ждала чего-то подобного, – Дейна усмехнулась. – Но потом его можно схватить и…

– Казнить? Нет. Если так хочется, дам пнуть пару раз, но к мастеру он попадет на своих двоих.

Дейна не ответила. Нейтель отправил за Клаем почти всех, кто только был в его и Совы распоряжении, и привлек некоторых частных лиц, оказывавших услуги тайной страже. Все они растворились на территории порта и подступах к нему. Казалось, что ни одна крыса не проскользнёт без их ведома. И всё же…

– Излагай, что думаешь, красавица.

– Слишком всё кажется легко, – девушка покачала головой. – Он придёт, скажем, с кем-то встретится, вы выясните всё, что сочтёте нужным, мы его схватим. Слишком легко.

– Легко ничего не будет. Наши люди своё дело знают, но будем готовы к любым новостям.

Пара бродяг, до тех пор уютно устроившаяся возле ворот одного из складов, начала громко спорить, вырывая друг у друга бутылку, и секундой позже разбила её о мостовую. Проходивший мимо высокий человек поправил капюшон и ускорил шаг.

– Радуйся, девочка. Представление начинается. Только заклинаю – не выдумывай ничего.

– Не переживай. Меня уже твой шеф заклял, – Дейна подняла воротник куртки. – Не отойду от тебя далеко.

Сова кивнул.

У девушки уже не было желания творить возмездие по своему желанию. Происшедшее с Денетом и так подействовало как бадья ледяной воды, а мастер закрепил эффект. Его голос до сих пор звучал в её голове. Всего несколько фраз, никакой патетики, никаких обещаний или угроз. Лишь правда и просьба.

10.

«Это не твой выбор. Это мой ультиматум. Тебе остается решить, сколько боли ты хочешь причинить – чуть больше или меньше» – Миритер Патрис.

С каждым истекшим часом уютный кабинет мастера давил на Денета всё сильнее. Он пытался молча сидеть и настраиваться, вести беседы с Гратой о северных богах, о которых она знала не только больше всех, кого юноша знал, но и совершенно непроверяемые особенности. Пытался и ходить из угла в угол, но от этого время лишь тянулось медленнее и медленнее. Устав от бессмысленного ожидания и перестука безумных мыслей в голове, Денет выбрал книгу из шкафа и удобно устроился с ней на траве перед домом мастера.

История магических школ, найденная в глубине верхней полки, как нельзя лучше заняла голову. Первые десять страниц Денет осваивался с непривычной речью автора. Построение фраз было чуждым, хотя и знакомым по нескольким талмудам того же периода, но незнакомых терминов, которые написавший использовал с такой легкостью, словно любой читающий должен был их знать с детства, было столько, что юноша с трудом подавил в себе желание отложить книгу до лучших времен.

Великий магистр Талимон, выражая общественную точку зрения той эпохи, с плохо скрываемым презрением относился к “маса-рин”. Пару страниц спустя Денет сообразил, что речь шла о стихийной магии, удивился и ещё раз перечитал. Текст не изменился, как и мнение автора. Если некая школа ограничивается преподаванием такой магии, то её следует перестать называть школой, невзирая на общий уровень развития магических навыков местных жителей. Такого мнения был Великий магистр.

Юноша поднял глаза от книги и поднёс к губам чашку с остывшим чаем, заботливо приготовленным Гратой для “нашего пострадавшего”. Пострадавшим Денет себя почти не ощущал. Во всяком случае, кроме тех моментов, когда память подкидывала ему эпизоды из жизни того, кого он почти и не знал.

Размышляя о книге, юноша рассудил, что Великий магистр наверняка обладал способностями к другим видам магии, о которых ныне предпочитали не вспоминать. Денет отхлебнул чай и хотел уже поставить чашку обратно на траву, как ощутил тревожный сигнал. Ощущения, новые и неприятные, как забравшийся под рубашку жук, проскребли жесткими лапками вдоль позвоночника и яростно вцепились в затылок.

За спиной не шелохнулась травинка, не вскрикнула птица, но чьё-то злое и опасное дыхание привлекло внимание. Магическое, безусловно, дыхание, несущее угрозу, в долю секунды разбудило дремлющее звериное естество. Денет мягко закрыл книгу, приподнял ее за корешок, стараясь не привлекать внимания. Резко подскочил. И тут же развернулся, готовясь к нападению.

Чёрная дымка за плечами мастера исчезла мгновение спустя. Днём ранее юноша бы решил, что она ему и вовсе почудилась. Он медленно опустил руку с книгой.

– Не лучшее оружие. Но неплохая реакция, – спокойно констатировал Нейтель.

– Простите, мастер. Я не знал, что это вы. Сам не знаю, что на меня нашло.

– Расслабься. Я хотел тебя проверить – я тебя проверил.

Денет нахмурился:

– И что вы поняли?

Мастер не ответил. Он отобрал книгу, прочитал название и покачал головой:

– Если решил загрузить голову непонятной литературой, взял бы у Граты “Акталахус”. Вот уж где кладезь новых слов и красочных выражений. Таких красочных и оборотистых, что хоть десять раз перечитывай, не уловишь смысла, который вкладывал Великий магистр Талимон, – что-что, а язвительный тон мастеру удавался отлично. – Начитался ты уже с рождения. Самое время переходить к практике.

– Мастер, я не маг.

– Я в курсе. Поверь мне, с тобой будет гораздо интереснее, чем с магом. И тебе самому, и нам.

Денет ответил не сразу. С момента, когда он очнулся под чутким вниманием Совы, юноша хотел знать. Хотел – и боялся того, что может ему ответить мастер. Денет набрал воздуха в грудь и единым выдохом спросил:

– Мастер, кто я? И что мне делать? Это можно исправить?

– Сэпкор. Жить. Нет, – мастер ответил в тон своему ученику, и тот нахмурился. – Но эти ответы тебе ничего не дадут…

– А что даст? – руки Денета затряслись и сжались в кулаки. – Что даст, мастер? Я знал, кто я, знал, что умею. Даже придя к вам, я знал, что могу. Меня учили не мечтать о большем, но себя я знал. А что теперь? Я убил его. Не потому, что хотел, а потому… что так было нужно. И я ничего не понимаю… Его мысли, мои мысли, его жизнь, моя жизнь. Сова сказал, что к утру это пройдет. И оно прошло. Но легче не стало! Я заглядываю в его память, как в книгу с картинками! Чужими картинками – из моей головы!

Юноша резко замолчал и обхватил себя руками. Ему хотелось кричать, бежать и биться о землю одновременно, только бы выплеснуть шторм внутри. Голос мастера зазвучал неожиданно охлаждающе.

– Только скажи, и я помогу тебе вернуться на землю. Как раньше – не будет никогда. Но ты будешь жить. Даже, если захочешь, сможешь перебирать бумажки в моём кабинете. Правда, на какие-нибудь выезды брать не буду. Опасно. Но ты будешь читать Историю магических школ в свободное время. Иногда тебе будет казаться, что чего-то не хватает, но это сойдет, как утренний туман. Или же я покажу тебе другой путь. Грата!

Мастер почти не повысил голоса, но девушка отозвалась сразу и вышла из дома.

– Нам нужно обратиться к памяти, – Грата покачала головой. – Я помню, что ты не согласна, но мне решать. Денет, эта память – подарок от сэпкора, нашего общего знакомого, единственного, кроме тебя. Мы дадим тебе в неё окунуться. На секунды, не больше.

– А если я не хочу? – юноша упорствовал.

– А ты не хочешь? – Нейтель смотрел ему прямо в глаза.

Денет несколько секунд колебался. Он не был уверен ни в чём. Казалось, он ступал по болотистой земле, где один неверный шаг, и его поглотит холодная склизская жижа. Его губы были готовы в любой момент сказать “Нет”. Это казалось так просто – одно короткое слово, и он вернется… Но вернется куда? Вдруг он спросил себя, можно ли стать таким, как его шеф? Жить, не чувствуя этого липкого страха и неуверенности в себе и своих силах? И понял: чтобы узнать – придётся прыгнуть.

– Хочу.

Мастер кивнул Грате. Та снова покачала головой, взяла обоих за руки и резко сказала:

– Ох, ринар. Надеюсь, ты понимаешь, что делаешь…

Денет вдохнул поглубже, как будто готовясь нырнуть, и закрыл глаза. Секунду спустя дышал уже не он. Это существо было спокойно, размеренный ритм его сердца не нарушали мысли о грядущей битве. Оно было готово к любому исходу, не боялось, но было уверено в своей победе.

***

Три тысячи четыреста пятнадцатый год. Восточные земли Рейсти.

Воздух пропитался гарью. Дождь потушил оставшиеся немногочисленные очаги, но запах скрипел на зубах, покрыл мокрую одежду и проник в корни волос. Сгорело больше половины домов в деревне, многие жители погибли, оставшиеся бежали, бросив нажитое на поживу мародерам.

Еще утром здесь была тихая и размеренная жизнь вдали от больших дорог. О войне, всеобщей войне, люди говорили вполголоса, словно опасаясь позвать ее к себе на порог. О ней знали, ее боялись, но далеко от столицы, крупных городов и магических школ, жители надеялись затаиться. Надеялись, что она прокатится мимо и закончится у других домов и семей.

Кузнец отвесил пару тумаков сыну, испортившему очередную заготовку, отдал новенький топор соседу. Тот в благодарность поправил ему покосившуюся ограду и не преминул выдать пару шуток и грубоватый комплимент, а другим он был не обучен, кузнецовой дочери. Дочка же, влюбленная в сына старосты, вплела в косу новые ленты, ведь подруги подсказали, что юноша со дня на день сделает ей предложение руки и сердца.

Под утро следующего дня кузнец лежал аккурат под починенным забором, лицом в грязи. Его голову размозжил увесистый камень. Обугленное тело соседа валялось чуть поодаль. Рядом с топором, которым он не смог себя защитить. Влюбленные сидели обнявшись на скамье у чудом уцелевшего дома старосты. Морозное заклятье соединило на век, если не их сердца, то мертвые тела.

Всех Реми знал достаточно долго, чтобы теперь, глядя на то, что осталось от них, сказать – эти люди не заслужили такого конца. Он не раскрывал им своего происхождения, скрывался от них и среди них, но ощущал пустоту внутри. Как когда-то давно, когда лишился своего клана, своей семьи.

Пришедшие в деревню не были магами, бившимися против всех, кто желал уничтожить их. Те были в днях и днях пути. Гибли на полях сражений, сражались до последней капли крови за свои семьи, своих детей и друзей. В деревню пришла шайка жадных, охочих до денег и уверенных в своей безнаказанности ублюдков. И не будь они сильными и обученными магами, Реми уничтожил бы их еще до того, как был поднят первый меч.

Гробовая тишина окутала опустошенную деревню. В ней были лишь двое живых. Реми ощущал своего противника, слышал, как тот медленно переступает по осколкам стекла на полу, не зная, где его враг, но надеясь найти и застать врасплох. Он знал, что остался один, что никто не придет на помощь, но не боялся. Он готовился – Реми почувствовал несколько магических всплесков. Несмотря на усталость и колоссальные затраты силы, он был способен испепелить любого, кто окажется в поле его зрения. А значит – нужно быть максимально осторожным.

Продолжало болеть раненое плечо – прощальный подарок от лежащего неподалеку мага. Он движением руки отправил в Реми все стрелы из колчана своего мертвого товарища, и одна из них достигла цели. За долю секунды до того, как тот всадил два клинка в его грудь.

Тихо скрипнула дверь. Противник проскользнул на улицу и затаился за углом дома напротив. Реми аккуратно снял оружие, скинул куртку и сапоги. Два движения отделяли его от победы над тем, кто уничтожил его дом и вновь обретенную семью. Но эти два движения требовали всей его концентрации, и лишний вес только мешал и сковывал движения.

Он рассчитал точно. Одно перемещение – маг заметил его и вложил максимум сил в удар. Кажется, это была адская смесь молний и огня – просто, но эффективно. Реми прыгнул за мгновение до того, как заклинание разрушило остатки таверны. Прыгнул точно за спину противнику, успел услышать его последний вдох и одним резким движением свернул ему шею.

Спустя несколько часов в деревне вновь запылал огонь – два огромных костра.

Реми запряг чудом уцелевшую кобылу и поехал прочь, не разбирая направления. И лишь когда окончательно развеяло ветром и расстоянием запах гари, он устало опустился на мокрую землю и забылся глубоким сном, где раз за разом снова оказывался за спиной своего последнего врага.

***

Три тысячи пятьсот тринадцатый год. Таробан.

Небольшая группа стражников разогнала бродяг одним своим появлением. Еще несколько дней назад на них никто не обратил бы внимания, теперь же, со смертью главы семьи Кермина, любой человек в форменной одежде воспринимался как потенциальная угроза. Таробан кипел и бурлил, как забытый на огне котел.

Первым в очереди на главенство был сын умершего правителя – Миритер. Однако не все считали его достойным, ратуя за дочь Кермина Эвию, фактически правую руку своего отца. А среди Патрисов считалось обычным делом силой доказывать свое право на что бы то ни было, а уж тем более такую лакомую цель, как правление городом.

Члены семьи, стражники, мастера и служащие грозили сравнять Таробан с землей. Вооруженные стычки стали делом обыденным, а простые жители старались держаться как можно дальше от любого, облеченного властью.

Реми запустил огрызок яблока за забор напротив. Он сидел на краю крыши дома местного банкира, известного своей преданностью Тарогэнам, а потому почившего за благо уехать как можно дальше от новых хозяев города.

Кутерьма забавляла. Реми давно научился с долей здоровой иронии относиться к попыткам людей поделить власть. Слишком много похоронных процессий он видел на своем веку, слишком часто убеждался, что ни деньги, ни положение, ни даже количество подчиненных и их вооружение не влияли на конечный итог.

– Как считаешь, Патрисы вообще будут еще править этим городом? – Реми успел подать руку подошедшему Нейтелю, и тот не скатился кубарем с крыши.

– Как будто тебя это интересует.

– Да не особо. Но сейчас самое время для Тарогэнов, или кого-нибудь еще, прибрать к рукам весь этот беспорядок.

– Разберемся как-нибудь, – Нейтель уселся рядом, спустил ноги с крыши и недовольно осмотрел высоту до земли. – Почему тебя вечно тянет на край?

– Вид лучше, а меня наоборот – невидно. Только ты знаешь, где искать.

– Я не знаю. Грата подсказала. Еще она говорит, что ты собираешься на север.

– Собираюсь, – Реми кивнул, – как только закончу дела. Слух дошел, что объявился кто-то из моего племени. Хочу проверить. Сам понимаешь – нас осталось меньше, чем магов.

Нейтель не ответил. Сэпкоров и правда в мире почти не осталось. Их кровь была во многих семьях, в основном смешавшись с кровью магов, но с каждым поколением они появлялись все реже. И если ребенку не приходилось проявить свои способности в детстве, если он оставался неразбуженным, то не было практически шанса, что его дети будут обладать умениями предков.

– Знаешь, смотрю на все это безобразие, – Реми обвел рукой город, – и чувствую себя слишком старым.

– То же самое ты говорил про свержение Тарогэнов.

– Я и тогда также чувствовал, – Реми пожал плечами. – Стало очень сложно удивляться. А люди так потрудились над магами, что и противников достойных не осталось. Твоя затея мне по душе. Жаль, сам раньше не додумался. У тебя теперь под рукой настоящее магическое подполье.

– Это не подполье, Реми, это люди, которые хотят жить и которым нужна помощь. Я был на их месте. Я знаю, чего стоит хоть какая-то поддержка.

– Мотивы мотивами, но я видел их. Они верят тебе, они готовы пойти за тобой хоть куда.

– Ты сейчас договоришься до того, что Патрисы городом править не будут, – рассмеялся Ней.

– Патрисы – шайка захватчиков, – неожиданно серьезно ответил Реми. – Они править будут лишь до тех пор, пока кто-нибудь поумнее и посильнее не решит отобрать у них город. Кстати, ты не знаешь, почему наследник Тарогэнов до сих пор не объявился? Ему же вроде оказывает поддержку не одна могущественная семья…

Ней пожал плечами и отвернулся. Реми усмехнулся – он знал, что друг недоговаривает, но знал и что насильно вытаскивать из него информацию бесполезно.

– Раз ты уезжаешь, – Ней сменил тему, – то, может, это мой последний шанс узнать. Как ты уживаешься с людьми?

– Уточни, – нахмурившись, потребовал Реми.

– Ты рассказывал, как тебя учили, как … пробуждали, приучали, что люди – враги или средство выжить. Но вот ты сидишь на крыше с человеком и спокойно разговариваешь. Или помогаешь Грате настраивать ее амулеты…

– Я понял, – Реми прервал Нея и задумался, наблюдая за проезжающим под их ногами конным. И снова заговорил лишь, когда тот скрылся из виду. – Ты правильно сказал “учили” и “пробуждали”. Ней, я очень давно остался один. И довольно быстро понял, что одному мне неуютно. Да и небезопасно было в те времена. Мы говорим на одном языке, едим одну еду и, поверь, физически различий тоже немного, во всяком случае – на вид. У моего племени были свои мотивы учить меня тому, чему учили. Следовать или думать своей головой, это уже мой выбор. Одна девица меня когда-то спросила, хотел бы я быть человеком. Наиглупейший вопрос, какой можно придумать. Потому что бессмысленный. Деревом бы я хотел быть или рыбой, ничего это не изменит. Я тот, кто я есть. А каждый сделанный мной выбор, эту картину меня дополняет. И я выбрал сидеть с тобой на крыше и смотреть на город, а не выть в одиночестве среди северных болот.

– А если придется забрать жизнь, чтобы выжить? Посиделки со мной на крыше не усложнят выбор?

– Если придется выбирать – я выберу. Если не придется – то и говорить нечего, – Реми резко поднялся на ноги. – Давай спускаться. Дождь собирается, да и от разговоров этих у меня скулы сводит.

11.

Настоящее время. Таробан.

«…С Амит что-то происходит. Мать мне не говорит ничего, но я вижу. Ей нужна Ваша помощь…» (из письма Дешона Патриса к Нейтелю. 3513 год, Таробан).

С наступлением ночи зрение Денета непринужденно перестроилось. Он готов был поклясться, что видит едва не лучше, чем при свете дня. Впрочем, смотреть на балконе было особо не на что. Юноша устроился на полу в дальнем углу и методично, раз за разом прокручивал в голове воспоминания Реми. Все больше ему казалось, что он запросто может также переместиться в соседний сад, все сильнее хотелось испытать себя, но его сдерживало обещание, данное мастеру, – терпеть до возвращения Совы.

И, услышав доносящийся из комнаты голос Гестера, Денет мгновенно вскочил на ноги и влетел сквозь двери.

– От того, что вы будете шуметь и подпрыгивать на месте, мастер раньше не появится, – сурово сказала Грата, скрестив руки на груди.

– Куда его вообще унесло? – Дейна наступала на девушку, но та не шелохнулась.

– У мастера есть дела, которые твоего ума не касаются.

– Грата, радость моя, – вступился Гестер, – пошли за ним. Его ждет Клай. И новости. Я очень сомневаюсь, что они будут его спокойно дожидаться.

– Гестер, счастье мое, он у главы семьи, – в тон Сове ответила Грата. – Так что вам придется потерпеть. С удобством расположиться, – девушка указала рукой на диван, – выпить напитки, которые я вам предложу, и подождать. Тем более, что тебя здесь тоже кое-кто дожидается с самого утра.

Дейна шумно выдохнула и плюхнулась в кресло мастера, а Гестер внимательно посмотрел на Денета:

– Как ты себя чувствуешь?

– Лучше. Еще очень мало понимаю, но уже лучше. Мастер велел без вас ничего не делать.

– Правильно велел, – Сова кивнул. – Тебе многому предстоит научиться, но в одиночку не стоит начинать. Хотя очень хочется, да?

Денет насупился и кивнул.

– Тогда пойдем пока на свежий воздух. От нетерпения этой женщины, – Дейна фыркнула, – меня уже дрожь бьет.

Снаружи Сова первым делом прочитал юноше длинную лекцию, суть которой сводилась к довольно простой истине – делай, что тебе говорят, и держи эмоции под контролем. Но Гестер продолжал говорить, пока, по его словам, не увидел в глазах Денета достаточного понимания.

Оказалось, что простые на первый взгляд перемещения Реми, требуют огромной концентрации. При этом юноша не пытался делать длинные прыжки. От него требовалось практически шагнуть, но получилось это лишь с сотой попытки. Он быстро понял, как строить в голове путь, как нацеливаться на точку, в которой он хочет оказаться, но само перемещение ему не давалось. Несколько раз Денет умудрялся видеть с места, куда ему предстояло прыгнуть. Сова захохотал и сказал, что это тоже полезное умение, но добиваются они всё же не этого.

Суть была не в силе мышц и не в магии, но в том, чтобы создать внутри себя настолько жгучее желание, которое перетянет его тело как магнит. Денет сразу и не понял, что случилось. Сообразил, лишь когда услышал аплодисменты с балкона. Дейна с интересом наблюдала за происходящим, отказавшись от предложенных Гратой напитков и позаимствовав из шкафа здоровую бутыль с надписью на неизвестном языке.

Мастер вернулся, лишь когда Денет уснул на диване, заботливо укрытый легким пледом, а Дейна начала задремывать в кресле, впрочем, не выпустив из рук ополовиненной бутылки. Нейтель устало оперся о стол и прикрыл глаза:

– Говорите. Коротко, быстро, по делу.

Девушка едва успела открыть рот, как Гестер доложил:

– Клай у нас. На Острове. С корабля он встретил некого Седдока. У того было письмо за твоей подписью. Мы его не стали отправлять в подземелья, тем более, что он грозился сам завтра явиться к тебе на приём.

– Клай сдался без проблем?

– Сложно сопротивляться, когда тебя окружает дюжина вооруженных людей.

– Отлично. Исчезни, – Дейна живо вылезла из кресла, уступив место мастеру.

– По плану – дальше допрос и казнь, – напомнила девушка, возвращая бутылку обратно в шкаф. Нейтель покачал головой:

– Всё будет. Через час.

– Значит, он проживет лишний час?

– Да, а кому вздумается помешать мне этот час отдохнуть – тот его точно не проживет.

Нейтель откинулся в кресле и вытянул ноги.

– Не знала, что он вообще умеет уставать, – прокомментировала Дейна, когда она и Сова вышли на балкон.

– Всякому живому существу требуется отдых, – пожал плечами Гестер. – Кстати говоря, а что ты о нем вообще знаешь?

– Немного. Знаю, что умеет кое-что из магии, что Миритер сделал его мастером едва ли ни первым своим приказом. А главное, что когда новоиспеченный глава семейства отправлял моего отца на Остров, Нейтель и пальцем не пошевелил. Хотя они вроде были дружны. Этих знаний мне достаточно.

– Наверняка все не так просто, – Сова покачал головой.

– Да, конечно, – усмехнулась девушка и саркастически добавила: – А он невинен аки ребенок.

– А ты знаешь, кем он был до приезда в Таробан?

– Не представляю даже. Кажется, он откуда-то с севера.

– Север огромен, – задумчиво заметил Гестер.

Север огромен. И разнообразен. По сей день там жили племена, придерживающиеся вековых традиций, варварских с точки зрения просвещенных жителей городов. На севере было несколько могущественных семей, каждая из которых могла посягнуть на правление всеми землями, распавшимися при королеве Ниэе. Но по каким-то причинам, ведомым лишь им самим, они продолжали поддерживать хрупкий и разобщенный мир, установленный почти век назад.

Всадника они услышали издалека. В ночной тишине копыта его лошади отбивали по мостовой как в пожарный колокол и не несли добрых вестей. Мужчина одним движением спешился и бросился к дому.

– Откройте! – кулак загрохотал по двери.

Ему хватило трех слов, чтобы мастер пришел в себя и вскочил на ноги:

– Госпожа велела… Амит…

– Возвращайся. Я… еду.

Как только Грата захлопнула дверь за гостем, мастер отдал распоряжение:

– Как рассветет, езжайте на Остров. Возьмите Денета с собой – хватит ему без дела маяться. Я приеду, как смогу.

И прежде, чем кто-то успел возразить, Нейтель описал рукой в воздухе полукруг и исчез, оставив после себя лишь черную призрачную дымку.

***

Эвия сидела на полу, прислонившись к стене и упорно расправляла складки на платье. У дверей в комнату Амит стоял капитан стражи Ретальд, бравый молодец, преданный правящей семье до последней мысли. Он и поведал мастеру о случившемся:

– Посреди ночи вдруг грохот раздался. Я только заглянул внутрь и увидел, что девочка сидит на кровати, глаза закрыты, а возле нее какое-то чудище летает из огня сотворенное. То появится, то исчезнет. Служанка было бросилась разбудить маленькую госпожу, так чудище бросилось к ней и убило вмиг. Госпожа рвалась в комнату, но я не пустил. Госпожа тогда отослала всех слуг прочь и велела за вами гонца отправить. Что делать, мастер?

– Позаботься о госпоже, Ретальд. Уведи ее отсюда. С прочим я разберусь.

Капитан помялся несколько секунд, но помог Эвии подняться с пола и увел ее прочь, успокаивая, что мастер все решит и Амит скоро будет с ней. Когда их шаги стихли за поворотом, Нейтель стянул с рук перчатки, сунул их за ремень, скинул форменную куртку и аккуратно толкнул двери.

Магическое свечение, сполохи зеленого и красного пламени, распространявшиеся от монстра, раздвигали ночную темноту в комнате. Амит сидела на кровати, спустив босые ноги, а за ее спиной на многочисленных подушках лежала пугающе огромная тень.

Глаза девочки были закрыты, но она повернула голову на едва слышимый скрип двери, и чудище мгновенно встало между ней и мастером и стало угрожающе расти. Нейтель поднял руки ладонями вверх, прошептал несколько слов и по коже протянулись тончайшие светящиеся полосы, выскользнули из кончиков пальцев, опутали мастера с головы до ног призрачным коконом. Монстр описал круг по комнате, не видя противника, стал уменьшаться в размерах, пока не начал походить на человека формой и размерами. Мастер вгляделся в лицо существа. Казалось, что художник, у которого в руках были лишь зеленые и красные краски, старался сделать портрет как можно более похожим на Дешона.

Мастер опустился на пол, прижавшись спиной к дверце шкафа, оправил рукава рубашки на манер Эвии и тихо произнес, сосредоточив на Амит все свое внимание:

– Покажи мне, девочка моя. Я хочу увидеть, что видишь ты.

Секунду спустя Ней едва не ослеп от солнечного света. Амит и Дешон гуляли вдоль стены поместья, и девочка упрашивала брата обучить ее фехтованию. Тот вяло отшучивался, зная, что все равно согласится. Что-что, а убеждать дочь Эвии умела отлично.

Увидев мастера, Амит радостно вскрикнула и бросилась ему навстречу. Украшенная камнями заколка, ярко сверкнула в ее волосах, в солнечный день казавшихся почти белыми.

– Ней, Дешон научит меня драться на мечах! Я смогу как вы! Только… только не говори маме…

– Правда научит?

– А как откажешь такой прелестной леди? – развел руками юноша и широко улыбнулся.

– Тогда я привезу пару мечей, которые вам отлично подойдут.

Амит радостно вскрикнула и обняла мастера.

– Амит, я знаю, что этого ты хочешь меньше всего… Но Дешону нужно уходить. Он сейчас здесь только для тебя и благодаря тебе, но ему в нашем мире уже не место. Ты знаешь это…

– Нет! – девочка отстранилась.

– Он всегда будет с тобой, всегда будет присматривать, будет помогать. Ты веришь?

Она молчала, переводя взгляд с Дешона на Нейтеля. Юноша заправил за уши отросшие пряди темных волос. Он был похож на отца куда больше, чем мог даже предположить. Он, махнувший рукой на свою магическую силу, казалось, прожигавший жизнь в кабаках Таробана и искавший на темных улицах то, что сделает его сильнее, в глубине своего сердца и так понимал – две женщины делали его сильнее. Одна – как будто холодная, строгая, упорная и несущая на своих плечах груз всех проблем и проступков своей семьи. И другая – способная одним взглядом заставить душу петь и улыбку вернуться на уста, солнечная и открытая. Ради них он жил, ради них он умер.

– Я всегда буду с тобой, Телайнен, – сказал Дешон, опустился на колени и обнял Амит.

– Ты никогда не говорил, что это значит? – нахмурившись, спросила девочка.

– Когда-то так звали нашу королеву – “данная Солнцем”, так тогда говорили.

– Ниэю? – Амит продолжала хмуриться.

– Нет, – улыбнулся Дешон, – задолго до нее. Когда-нибудь ты узнаешь. Нейтель покажет тебе.

Девочка закрыла глаза, прижалась к брату, и окружающий мир начал таять. Потускнел солнечный свет, краски смешивались, наплывали друг на друга, закружились и вернули темноту комнаты Амит.

Монстр исчез, девочка открыла глаза и тут же подтянула ноги на кровать и заплакала. Нейтель смахнул с себя магический кокон, подошел к Амит и сел рядом с ней.

Ее плечи дрожали, а слезы текли, словно только теперь она дала им волю.

– Ней?

– Да?

– Ты знаешь, она ведь не плакала. Только тогда, когда ты ей сказал. Но это была ярость. Я знаю, что ей больно. Но она молчит. И я молчала вместе с ней. Но не могу больше. Ты говорил, что маг должен следить за своими эмоциями. Следить, но не кипеть и не держать. Мама не маг, но людям это тоже плохо, да?

– Мама хочет, чтобы виновные понесли наказание.

– Но они и так понесут. Я слышала – ты обещал. Ей кажется, что так – она сильнее. Но я вижу, что ей больно. И ты видишь.

Мастер медленно кивнул.

– Ты сняла амулет, который я дал тебе.

– В нем стало тесно! – вскрикнула Амит и тут же потупилась. – То есть… Я просыпалась ночью… Он как будто душил.

Нейтель вновь кивнул – растущая сила девочки стала велика для небольшой серебряной руны.

– Я привезу тебе новый. Пойдем к маме.

***

Эвия уложила Амит в своей спальне и вернулась в гостиную к мастеру и капитану стражи.

– Как тебе удалось справиться с этим чудищем? – ее голос дрожал.

– У меня есть свои профессиональные секреты, – Нейтель скрестил на груди руки в перчатках.

– Не знаю, что это было, мастер, но господин Миритер точно наградит вас, – добавил Ретальд

Эвия замерла, повела плечом и спросила вкрадчивым голосом:

– Почему вы так решили, капитан?

– Госпожа, мало кто бы справился с таким существом. Я немедля пошлю гонца.

– Зачем волновать моего брата в столь ранний час? Все уже кончено…

– И для начала надо перенести тело служанки из комнаты. Осмотрите его осторожно, я подойду через минуту.

– Да, мастер, – капитан слегка поклонился и направился к выходу, но застыл у самой двери: – Вам не показалось, что монстр был похож на господина Дешона? Я мельком его видел, конечно…

– Мне так не показалось, Ретальд. Да я и не всматривался.

Капитан поклонился и вышел.

– Не показалось. Я уверен, – эхом повторил Нейтель.

– В чем уверен? – резко переспросила Эвия.

– Это был Дешон. Амит призвала его образ… И доблестный капитан доложит твоему брату обо всем.

– И ему не составит труда сложить одно с другим, – задумчиво закончила Эвия. – Что нам делать, Ней?

– Кто видел Ретальда у комнаты Амит?

Женщина задумалась, обхватив себя руками.

– Я видела. Найна, умершая служанка. Он едва не удержал ее на пороге комнаты.

– То есть никто из живых кроме тебя?

– Так ночью здесь остаются всего несколько человек. Слуг я отослала. Опасалась, что это из-за дурных снов. И была права…

Нейтель подошел к Эвии и мягко обнял ее за плечи. Женщина положила ладонь на его руку. Они не произнесли ни слова, но минуту спустя мастер решительным шагом вышел из комнаты. Он знал, что тайне Амит грозит опасность. И как бы он ни желал другого исхода, он был готов сделать все, чтобы девочке не пришлось пострадать за свои умения.

12.

«Надеюсь вы найдете новое место жительства достаточно комфортным» (найденная в одной из камер Острова записка за подписью Симеуса Тарогэна).

Тело служанки, укрытое толстой тяжелой тканью лежало в коридоре. Там, где еще недавно сидела Эвия. Ретальд стоял рядом, прижав правую ладонь к груди и вполголоса молился.

– Она была славной девушкой, – задумчиво заметил капитан, увидев мастера. – Что он сделал с ней?

Нейтель присел возле тела, приподнял ткань и ответил:

– Такие существа рождаются от сильных эмоций. Я бы сказал, что он до смерти ее испугал. Хоть это и преуменьшение.

Ретальд покачал головой, повернулся и решительно вошел в комнату Амит. Капитан получил свое место сразу после того, как новоиспеченный глава семьи отправил сестру в поместье Мерсинель. Ему же Миритер доверил не только охрану, но и аккуратную, но пристальную слежку за Эвией. Порой мастеру казалось, что капитан знает слишком много о происходящем в доме и за его пределами, но тот как будто по собственной воле избавлял главу семьи от излишних подробностей.

В комнате не горела ни одна свеча, и Нейтель, войдя из освещенного коридора, увидел лишь фигуру у раскрытого настежь окна. Этот человек не угрожал по своей воле, не был опасен. Но своими убеждениями, своей правдой он мог похоронить хрупкий мир, который Ней упорно охранял изо всех сил – мир девочки и ее матери. Мастер положил руку на холодную рукоять кинжала.

– Я знаю, о чем вы думаете, мастер Нейтель, – не оглядываясь заговорил капитан. – Точнее, я почти уверен, что знаю. Но надеюсь, что ошибаюсь.

– О чем же я думаю, капитан Ретальд? – мастер сделал шаг вперед.

– Что я опасен. Что доложу главе семьи обо всем, что видел сегодня, – он резко обернулся и посмотрел в глаза своему противнику. – В одной вещи вы ошибаетесь. Основополагающей вещи.

– Говорите, капитан.

Между ними оставался один шаг.

– Я давно знаю о… об особенности Амит. Но Миритер не знает. И я не горю желанием ему рассказывать.

– Слова, капитан.

– Согласен, – Ретальд кивнул. – Но не торопитесь выносить приговор, мастер. Я знаю, что вы помогли моему другу, Мейв.

Нейтель скрестил руки на груди и задумчиво смотрел на капитана. Тот молча ждал. Скрыть удивление мастеру удалось, но как реагировать он не мог решить.

Девушка появилась в Таробане за несколько недель до смерти Кермина. Грате стоило немалых усилий убедить Нея, что гордая, острая на язык и резкая девчонка стоит того, чтобы помочь ей обустроиться в городе, познакомить с нужными людьми. По мере сил мастер не отказывал ни одному магу, оказавшемуся в сложной ситуации, но в те дни у него едва оставалось время даже на сон. И он никак не ожидал, что его помощь “их обществу”, по выражению самой Мейв, вырастет в такие внезапные плоды.

– Откуда вы знакомы?

– Мастер, – Ретальд замялся, – позвольте мне оставить эту историю для более подходящего времени. Одно могу сказать: Мейв в Таробане, да и в других местах, доверяет всего нескольким людям. И вы – один из них. Служба у Миритера – единственное, что есть в моей жизни. Но если Мейв вам доверяет, если она говорит, чтобы и я вам верил, – так тому и быть.

– И что вы будете делать?

– Нести службу. Но глава семьи непременно узнает о произошедшем, а потому – нужна убедительная и красивая история.

Ретальд отвернулся и оперся на подоконник, а Нейтель сел на кровать.

– Думаете, его заинтересует смерть служанки? – мастер знал ответ. Жизнь девушки вряд ли заинтересует Миритера. Единственное, что привлечет его внимание – происшествие в стенах Мерсинель. И им необходимо было простое, но убедительное объяснение. Им нужна была история. И эту историю капитан может сделать убедительной.

– Как и все, что происходит здесь. А как вы собирались объяснить мою смерть? – задумчиво спросил Ретальд.

– Вы бы оба были героями, – Нейтель не смотрел на своего собеседника. – Можно было бы предъявить Найну как злодея, но мне не хотелось чернить ее имя. Ни чье не хотелось чернить.

– Теперь точно не нужно никого чернить, – задумчиво ответил Ретальд. – Я видел, как Найна схватилась за сердце и упала. Госпожа Эвия перенервничала и послала за вами. И ничего больше не случилось, так ведь?

Нейтель медленно кивнул. Эта история должна была успокоить Миритера. Достаточно простая, аккуратная и подтвержденная свидетелем всего произошедшего.

***

Утро следующего дня. Городская тюрьма Таробана, в народе именуемая “Островом”.

В предрассветный час Остров безмолвствовал. Стражники, расставленные едва ли не через каждые десять шагов, неподвижно несли свою службу. Денет то и дело оглядывался на лучников на стенах этой мрачной крепости. Внутрь до восхода солнца никого не пускали, и он с Совой и Дейной расположились у ворот. Девушка попыталась убедить стражника, что они прибыли по распоряжению мастера и их необходимо пустить, но тот был непреклонен:

– До рассвета могут войти только знахари и служители Ордена Защитника. Ни на тех, ни на других вы не похожи. Как и на главу семьи или одного из мастеров. Ожидайте.

Маленькое решетчатое окно в двери резко захлопнулось. Дейна адресовала неприступной крепости несколько проклятий, но смирилась и уселась на широкий холодный камень у входа.

Сам Остров изначально был возведен как дом Сэро Тарогэна, которого тогда именовали Суровым Сэро, но к преклонным годам все чаще называли безумным стариком. Пережив пятерых из шести своих детей, он начал подозревать угрозу за каждым углом и за пару месяцев до смерти перебрался из Цитадели в скромную крепость на острове, способную выдержать долгую осаду. До рассвета он запретил пускать к нему даже единственного оставшегося в живых сына. А по ночам в крыле своего уютного дома, которое облюбовал глава семьи, и вовсе не было ни души. Когда Сэро свалился с лестницы по дороге в уборную и не смог подняться, нашли его только утром. Он прожил лишь до вечера – часы, проведенные на ледяном каменном полу в луже мочи, сделали свое дело. Так ему не представилось шанса пережить последнего отпрыска. Других желающих поселиться на Острове из числа правящей семьи и приближенных не нашлось, и вскоре из угрюмой небольшой крепости сделали тюрьму.

Дейна заметно нервничала, но на замечание Денета, что Клай никуда не денется, лишь криво улыбнулась и отвернулась, как будто происходящее мало интересовало ее. Она хотела попасть внутрь, но все ее ехидные комментарии резко прервались в тот момент, когда из-за поворота показались башни Острова, как будто сама крепость не давала девушке покоя.

Мастер ступил на мост вместе с первыми лучами солнца. Он вел под уздцы крупную рыжую кобылу, цвет попоны которой явно указывал на конюшни поместья Мерсинель. Нейтель хмуро оглядел собравшихся у ворот гостей тюрьмы:

– Чего ждете? Добро пожаловать на Остров.

***

Небольшой внутренний двор никоим образом не напоминал своим посетителям, что они находятся в тюрьме. Засыпанные гравием дорожки вели к старинному каменному фонтану, формой и украшениями напоминавшему о тех, по чьему приказу он был возведён. Стоявший рядом начальник тюрьмы угрюмо наблюдал за мельтешащими в воде маленькими рыбками. Вместо приветствия он сказал:

– Знаете, мастер… Когда старый правитель приказал привести в порядок надземную часть Острова и даже выделил золота и умельцев, мы этого не поняли. Даже смеялись по-пьяни, что старик рехнулся. Но здесь и правда кажется, будто то, что происходит там, – он указал пальцем вниз, – не такое настоящее и… жуткое.

– Что у вас там происходит? – голос Нейтеля звучал сухо и жестко, как если бы он знал, что ничего хорошего их не ждёт.

– Лучше сами посмотрите. Только… может, дама предпочтёт остаться здесь? Негоже вам такое видеть.

– Дама предпочтёт сама увидеть и решить негоже ли ей или…

Мастер раздраженно махнул рукой и прервал Дейну на полуслове. Начальник тюрьмы пожал плечами и направился к широкой лестнице, уходившей в подземелья.

Стражники были расставлены едва ли не под каждой лампой. Вряд ли кто-то мог бы войти или выйти отсюда без дозволения. Денет изумленно озирался. Впервые ему довелось побывать в таком месте и, раз уж ситуация не располагала к осмотру достопримечательностей, он тем не менее старался увидеть и запомнить как можно больше. Крепость должна была бы пугать его или вызывать ощущения гнетущие и неприятные, но юноше было интересно, что за существа сидят за металлическими дверьми с толстыми засовами и замками. Их он не боялся, к ним не испытывал жалости – лишь толика любопытства заставляла его всматриваться в маленькие решетчатые окошки.

На некоторых дверях были начертаны руны. Денет замедлил шаг и спросил шедшего позади Сову:

– Зачем это?

– Руны? Для успокоения тех, кто их туда посадил. Если человек за дверью и маг, то вряд ли сильный. Обученного чародея эти рисунки не остановят.

– А есть руны против… меня?

– Те же, что и против Дейны.

– И какие же против меня есть руны? – девушка заинтересованно обернулась.

– Об этом надо спросить того, кто в этом понимает. Я знаю лишь то, что если любой из вас ступит на морозную руну, то превратиться в замороженное мясо. Мертвое замороженное мясо.

Дейна наигранно поежилась:

– Значит, надо смотреть, куда наступаешь.

– Значит, не надо ссориться с магом, если на твоей стороне нет кого-то способного почуять руну. Это эти, – Гестер кивнул в сторону очередной двери, – нарисованы белой краской на темном фоне. Помнится, через пару лет после окончания всеобщей войны тогдашний правитель Таробана закатил пир и во всеуслышанье объявил, что в его городе с магической ересью покончено. А потом посреди зала вступил в невидимую глазу руну, специально для него начертанную. Всех высокопоставленных гостей забрызгало его кровью, мозгами и всем сопутствующим.

– Спасибо за яркое описание, – в этот раз Дейну передернуло на самом деле.

– Пожалуйста. Смотри под ноги.

– Мы пришли, – начальник тюрьмы остановился, отошёл в сторону и предложил гостям самим заглянуть в открытую камеру.

Мастер жестом велел всем остаться снаружи и уверенно вошёл внутрь. В тишине были отчетливо слышны его шаги по каменному полу, звук мерно капающей воды и треск горящего факела в руках стражника. Девушка нервно переминалась с ноги на ногу и несколько раз порывалась войти следом, но Сова положил ей руку на плечо и посоветовал не дергаться, а ждать.

Когда Нейтель вернулся к спутникам, он устало сказал:

– Гестер, бери Дейну с собой и мигом за мастером мертвых. Проследи, чтобы он взял тот набор, что я ему подарил. Он поймёт. Дейна, будь добра – встреть гостя. Он должен будет как раз добраться к моему кабинету в Цитадели. И проводи его ко мне домой.

– Что с Клаем? – девушка подошла к мастеру почти вплотную.

– Мертв. Похоже, решил убить себя. Но точно скажет мастер Игион.

– Проклятья на твою голову, Ней! Я говорила, что нельзя было ждать! Он был у нас в руках! А теперь… – девушка прижала руку ко лбу, отошла и прислонилась к стене.

– А теперь он мертв, как ты и хотела.

– Я хотела прирезать его сама! Или посмотреть, как он будет болтаться в петле! А из-за тебя он просто мертв! Сделал так, как ему хотелось! Как ему проще…

– Гестер, забери ее отсюда, – коротко бросил мастер и вернулся в камеру. Его лицо не выразило эмоций, но Денет был готов поклясться, что его шеф в бешенстве. Причиной ли тому реакция Дейны, он не был уверен.

13.

«Данный документ считать официальным разрешением обладающему им свободно передвигаться по территории Таробана» (из письма к собирателю чудес Седдоку. Подписано мастером Нейтелем).

Клай, одетый в серые тюремные одежды, лежал лицом вниз на полу, вытянувшись вдоль стены. Его рука продолжала сжимать кусок металла, которым он перерезал, а точнее разорвал, себе горло. Денет присел возле тела и поразился тому с каким пугающим спокойствием его новая сущность относится к происходящему. Нейтель велел стражникам выйти и спросил:

– Что ты видишь?

– Тело, – юноша пожал плечами. – Закрытую камеру. Кусок металла.

– Нет, – мастер покачал головой, – прислушайся к себе. Что тебе здесь не нравится?

Денет с сомнением посмотрел на шефа, но задумался. Камера, холодный каменный пол, мертвый человек…

– Здесь чувствуется дух магии. Глупо звучит, но я не знаю, как ещё выразить. Воздух вязкий.

– Именно, – мастер кивнул. – Этой ночью здесь кто-то колдовал.

– Вы считаете, он не сам себя убил?

– Кажется, как будто сам. Но Клай не был магом, а «дух магии», как ты выразился, так и стоит. Значит, или здесь должен быть амулет, а я его пока не вижу, или кто-то очень сильный проник на Остров ночью. Не будем предполагать, пока мастер Игион не приедет.

Нейтель отошёл и всмотрелся в крошечное решетчатое окно, сквозь которое виднелся небольшой кусочек голубого неба. Эта часть тюрьмы смотрела в сторону южных островов. И хотя формально они находились под землёй, свежий воздух был на расстоянии вытянутой руки, сквозь толстую каменную стену. Денет подумал было, что в таком месте самоубийство – не худший выход. Уж всяко лучше, чем годами вглядываться в голые стены или это маленькое, кажущееся издевкой, окно. Но юноша знал, что даже здесь есть шанс выбраться, пусть его придётся ждать и выискивать долгое время.

***

Ко времени, когда прибыл мастер Игион, начальник тюрьмы успел добрых пять раз предложить не прозябать возле мертвого тела, а подняться наверх в его уютный кабинет. Наконец Денету стало казаться, что это не скромное рабочее помещение, а роскошные хоромы – столь ярким было описание. Нейтель на последние пассажи не реагировал совсем, предпочитая мерить шагами камеру или изучать ее убранство.

Чистое и аккуратное облачение мастера мертвых и его подчиненных казалось вполне соответствующим происходящему. Он своей легкой рукой подводил итог хаосу жизни не только Клая, но всех своих пациентов.

– Он сам перерезал себе горло, – отстранившись от тела, констатировал мастер Игион. – Но это ты и сам понял.

Нейтель кивнул.

– Тогда, пожалуй, приступим к тому, зачем ты меня на самом деле позвал. Теми, подай сундук. Остальные – выйдите и закройте дверь.

Безмолвные помощники послушно покинули камеру, а названный Теми поставил перед своим шефом небольшую черную деревянную шкатулку. Приглядевшись, Денет понял, что оставшийся подчиненный Игиона вовсе не парень, как ему показалось, а девица. Коротко стриженная, с пронзительными голубыми глазами. Ее сложно было назвать миленькой, но, кажется, именно этого она стремилась избежать всеми силами.

В сундучке на плотной черной ткани лежала стеклянная сфера. Стоило ей оказаться на свободе, как внутри нее заметались языки голубого пламени.

– Почему все магические устройства округлой формы? – вполголоса спросил Денет, продолжая наблюдать за происходящим.

– Я могу тебе объяснить, насколько знаю сам, но лучше поговори с Гратой. Главное, не стесняйся ей признаться, что все понял и больше не надо объяснять. Про амулеты и другие штуки она может говорить часами, – едва слышно ответил Нейтель. Хоть он и слышал Денета, его внимание было полностью сосредоточено на сфере. Юноша понял, что мастер не столько наблюдает, сколько впитывает неведомые органам чувств события.

Через несколько секунд он понял, что так заинтересовало его шефа. Сфера притянула к себе следы магии в камере, и они вились возле нее призрачной дымкой. Нейтель стянул с руки перчатку, покрутил запястьем, словно разминая его, и дымка неспешно потянулась к его пальцам. Она обретала все более определенную форму и наконец коснулась руки мастера волной черной тяжелой субстанции. Нейтель щелчком пальцев развеял следы магии и вздохнул:

– Не надо на меня так пристально смотреть. Я от этого быстрее не начну разъяснять.

– Ну ты начни, будь так добр. Я такой магии еще не видел. Если уж не говорить про выражение твоего лица… – проворчал мастер Игион.

Нейтель усмехнулся и покачал головой. Денету казалось, что он не столько выдерживает паузу, сколько подбирает слова.

– Я не знаю, кто наш злой гений, но знаю, как он сюда попал. Есть такие пути, их называли темными, или проклятыми, или тайными. “По ним ты пройдешь сам. По ним ты проведешь, кого пожелаешь.” На их освоение ты убьешь полжизни и не станешь магом, гордящимся выбранной специализацией. Это из “Акталахуса” Великого Магистра Талимона. С моим заключением.

– И вы не знаете, кто таким владеет? – нахмурившись, спросил Денет.

– Я не так сказал, – покачал головой мастер. – Я знаю только… троих, кто силен в этом искусстве. Не зря темные пути считались умением шпионов и воров. Но одному это не нужно, другой – не снизошел бы до таких дел, а третий слишком далеко сейчас от нас, – Нейтель обвел рукой камеру и натянул перчатку обратно.

В последнюю секунду Денет успел заметить светящуюся тусклым белым светом руну на тыльной стороне кисти мастера.

– Слабое оправдание, – мрачно заключил Игион.

– Объяснение, мастер, – холодно поправил Нейтель. – Скорее всего наш преступник кто-то ещё. А теперь о главном. Всего происходившего не было. Клай покончил с собой, не желая сдавать своих хозяев. Вопросы?

Юноша покачал головой. Мастер Игион усмехнулся и захлопнул крышку сундучка, а Теми постаралась вжаться в стену как можно глубже. По девушке было видно, что все происходящее для нее в новинку. Она открыла рот, явно желая что-то спросить, но только опустила голову и стала помогать своему шефу собирать инструменты.

Происходившего – не происходило. Денет в очередной раз поразился собственному спокойствию. Быть может, раньше он также не стал бы спорить с мастером, но этот приказ вызвал бы вопросы, сомнения и любопытство. Его же новая и непривычная сущность подсказывала, что правильно согласиться с Нейтелем, что даже если сейчас это кажется странным, его шеф, его вожак, знает, что делает и о чем говорит. Юноша сравнил свои ощущения от всех присутствовавших в камере.

Игион – без сомнения профессионал в своем деле. Он доверяет Нейтелю в вопросах, в которых понимает меньше него, хоть и не разделяет его взгляд на вещи. Казалось, когда-то он был старшим, был учителем, но ученик вырос, и Игион отчасти сторонился, как будто опасался быть вовлеченным в беды, которые может вызвать Нейтель.

Теми во всем следовала за своим учителем, восхищалась им и, кажется, мечтала быть похожей на него. Денет удивился, что принял ее за юношу – она пахла иначе, хоть это и звучало для него по-прежнему дико.

Юноша перевел взгляд на Нейтеля, и на него разом рухнула тяжесть, под которой он едва не задохнулся. Усталость и мрачная уверенность в чем-то неизбежном и неприятном – эти краски пропитали его шефа в тот момент. Казалось, что нынешняя его уверенность и та сила, что он показывал окружающим, существовали лишь за счет его самоконтроля и умения сдерживаться и не передавать людям возле себя всей гаммы чувств.

– Мастер, я пойду вперед. Скажу подготовить лошадей.

Мастер устало кивнул.

***

Моросящий дождь крошечными каплями укрыл все, до чего смог только дотянуться. Его Дейна никогда не понимала. Ливень, гроза – были просты для нее как да или нет. Этот дождь не шел, не лил. Он облеплял, висел в воздухе, пропитывал его, пробирался под одежду, цеплялся за пыль на сапогах и не отпускал, будто стремясь задержать, замедлить.

Рука соскользнула с мокрой деревянной изгороди, девушка замерла и обернулась. Вечер под серыми тучами наступил раньше. Свет в окнах двухэтажного дома еще не горел, но Дейна знала, что вскоре Грата пройдет и зажжет все немногочисленные лампы в доме. Проверит масло, поправит фитили и предложит своему хозяину и его гостю чай, хотя они уже успеют к тому времени распробовать одну из бутылок крепких напитков.

Хотя Нейтель и Седдок, представившийся собирателем чудес, не были знакомы раньше, они быстро нашли общий язык. В них обоих было нечто такое, что позволило понимать друг друга как будто с полуслова. Как только гость уселся на диван и затарахтел не столько о цели своего визита, сколько о том, что ему довелось увидеть, что бы еще хотелось, как долго пришлось плыть, как чудесен морской воздух и как страшно разило от капитана, Дейна поняла: ей пора.

Остаться с мастером означало приобщиться к тому миру, в котором когда-то жил ее отец. Этого мира она едва коснулась кончиками пальцев и отшатнулась. В нем было место для нее, в нем она могла себя представить и там бы получила ответы о жизни и смерти своего отца. Дейна знала, что остаться сейчас, когда виновные в смерти Дешона если не получили по заслугам, то уж точно не причинят никому вреда, значит, выбрать дорогу, отличную от той, по которой она привыкла идти, где все было просто как да или нет, где нет места сомнениям и размышлениям, где только звон монет, лязг металла и головная боль по утрам от лишней бутылки вчера или неудачной драки. Там нет тайны, сулящей одни проблемы, нет секретов правящей семьи, нет Нея, которого чаще охота пристрелить, чем поблагодарить.

Мастер довольно твердо сказал, что Клай убил себя и неизвестно работал ли он сам или на кого-то. Дейна поверила ему на секунду, пока не посмотрела в глаза. Слишком убедительно звучал его голос, слишком тверд был взгляд, будто он пытался убедить ее, сам не до конца этого желая.

Девушка тряхнула головой.

– Ты идешь или нет? – Дейна вздрогнула – Костас лишь сейчас напомнил о своем присутствии. – Хорошо, что твое расследование закончилось. Мне начало казаться, что ты не вернешься.

– Замолчи. Пойдем.

– Боишься передумать? – усмехнулся спутник.

– Замолчи, – повторила Дейна и подтолкнула Костаса к дороге.

Нейтель предложил ей остаться. Сказал, что она слишком много знает, чтобы оставлять ее без присмотра. Девушка попыталась найти тень усмешки на его лице, но то ли он слишком устал, то ли говорил серьезно.

Остаться. Эта мысль кружила без устали в ее голове. И в ней было нечто настолько же притягательное, сколь и отвратительное. Дейна считала себя вольной птицей. В ее жизни были три константы: кинжал отца, арбалет и Костас. И только об их потере она бы сожалела, причем именно в таком порядке. Остальное проносилось мимо нее, не задерживаясь и не привлекая внимания. Но последние события упорно не хотели уходить в историю. Сама того не желая, Дейна вынесла из них больше опыта и сделала больше выводов, чем из предыдущих нескольких лет жизни.

В окне на первом этаже мелькнул свет лампы и исчез. Девушка кивнула, поправила чуть соскользавший с плеч плащ и уверенно ступила на дорогу.

***

Вечер того же дня, к северу от Таробана.

Хрустальный бокал, разбрызгивая содержимое, полетел в стену, зацепил и уронил подсвечник и едва не устроил пожар. Мейстен выкинул из вазы цветы и залил водой начинающееся бедствие.

– Господин, простите. Мне казалось, что эта новость должна вас обрадовать.

Джанар Тарогэн вполголоса выругался, на несколько секунд закрыл лицо руками и ответил:

– Все должно было идти по плану. Это были преданные мне люди, четко знающие свою цель. Они ни разу меня не подводили, и вот на тебе!

– Предположу, что такова человеческая натура, господин, – деликатно заметил Мейстен.

– Хоть делай все сам, честное слово!

– Есть люди в Таробане, более… эммм… квалифицированные, чем…

– Чем эти двое идиотов?! Трое! Если считать нашего благородного избавителя. Так это видимо несложно! Но вот что, Мейстен, если мы разыграем их карты и проиграем… другого шанса у нас больше не будет. А так мы хотя бы имеем доступ к информации о происходящем не только в городе, но и в головах Патрисов. Хранитель, сохрани мне рассудок!

Джанар приложил ладони к губам, словно не желая говорить большего. На пальце сверкнул большой красный камень в перстне из потускневшего металла – одно из немногих свидетельств принадлежности его хозяина к древнему роду.

Последние три буквы его фамилии говорили, что семья появилась многие столетия назад, до всеобщей войны, до расцвета королевской семьи, в те, времена, о которых остались лишь легенды, написанные на почти истершихся свитках. И дома, основанные до них, считали новичков временным бедствием, выскочками, недостойными внимания представителей древней крови. Но лишь время показало, кто способен удержаться, оставить свое имя в веках. И время столь долгое, что от горячо споривших и доказывавших свою правду не осталось не только могил и костей, но и имен в хрониках. Лишь фамилия, лишь семья, которую они или умножали своими поступками, или уничтожали.

– Я хочу сам встретиться с ними.

– Господин, это опасно. Для вас и нашего дела…

– Так сделай так, чтобы это было безопасно. Я не хочу ждать. Наша следующая операция или принесет нам победу, или похоронит.

– Осмелюсь заметить, что, как вы выразились, у нас не будет их карт, если проиграем, – с сомнением в голосе сказал Мейстен.

Джанар медленно кивнул:

– Не будет. Я последний из своего рода. И либо я верну мои земли, либо умру, пытаясь сделать это. Мы готовились и пытались аккуратно и незаметно слишком долго, Мейстен. Уж кто, как не ты, знает это отлично. Это не вопрос наших жизней, победы или поражения. Это вопрос существования моего рода. Я видел смерть моего отца. Он велел мне бежать. Он сказал, что у нас есть шанс противостоять захватчикам только ценой его жизни. И многих других. Отступить, чтобы победить. Таково было его желание, последнее желание. Если я не сделаю того, что он хотел, моя жизнь не стоит и пыли под его ногами!

Наследник стукнул по столу кулаком. Деревянный предмет интерьера, созданный задолго до его рождения, не дрогнул, лишь едва заметная рябь прошла по поверхности бледно-розовой жидкости в графине. Мейстен низко поклонился, повернулся к двери и вышел. Только теперь он позволил себе улыбнуться.

Со смерти старого господина он ждал. Ждал, что его сын наконец решится поставить на кон все, что им удалось собрать за годы, прошедшие с переворота. Шанс вернуться в родной город победителями заиграл и заискрил, словно до сих пор в нем лишь поддерживали жизнь.

Вновь войти в Цитадель, вновь развернуть флаги с восходящим солнцем, вновь увидеть ряды воинов в серо-синих одеждах на площади перед домом Синиза – вот, что поддерживало его и остальных сторонников Тарогэнов в изгнании. И наследник, до сих пор казавшийся Мейстену бледной тенью своих предков, предстал во плоти и крови, с решимостью, которой от него ждали долгие четырнадцать лет.

***

К востоку от Таробана

Зотино, небольшой городок близ Таробана, был знаменит двумя вещами. Когда-то он стал местом ссылки неугодных и преступников из числа приближенных к правящей семье, а сто лет спустя здесь появились Патрисы, заявили о себе и менее чем за полгода низвергли дом, правивший едва не со времен основания Ордена Защитника. Ученые и военные мужи так и не смогли понять, как удалось шайке из предместья одержать победу в столь рискованном предприятии.

И четырнадцать лет спустя старейшая таверна Зотино, небольшая и относительно уютная, несмотря на вечерние часы, была почти пуста. То ли виной тому была непогода, то ли поселение и правда постепенно вымирало. Вдали от больших дорог, когда все, кто только мог, сбежали в Таробан, и без притока ссыльных с супругами, детьми и слугами, население сократилось вдесятеро.

Хозяин таверны довольно радушно встретил прибывшую парочку, окончательно расцветя при виде набитого кошеля, обещанного ему за горячий ужин и чистые кровати. От вина один из гостей отказался к огорчению своей хорошенькой рыжей спутницы. Зато в кусок горячей курицы с пряностями она впилась с ажиотажем и подтащила к себе блюдо с вареным картофелем.

– Даже если тут ничего другого не умеют готовить, хочу поблагодарить повара за эти чудесные блюда, – радостно прокомментировала Тея.

– Я ничего не понял, но похоже, что ты довольна, – усмехнувшись, ответил Арок. – Стоило отказаться от еды у наших друзей, чтобы ты ощутила счастье от жизни.

– Я одобряю эксперименты с едой только в том случае, если потом это можно есть. Супруга твоего друга явно была вдохновлена поварами королевского двора. Ну или тем, что она о нем слышала. Но ей не достает таланта и ингредиентов.

– Почему именно королевского двора? – рассмеялся Арок.

– Говорят, только за едой туда и стоит ехать.

– И снова я тебя не понял. Интересно, когда ты потеряла привычку не говорить с набитым ртом.

– Примерно после второго перемещения с помощью этих… как их? – Тея элегантным движением вытерла салфеткой уголки рта.

– Маяков. Представь себе, еще не так давно многие люди так путешествовали. Перелетали за доли секунды…

– И возникали посреди разрушенной школы магии, распугав овцеводов, да-да, – женщина откинулась на спинку стула и отодвинула тарелку с идеально очищенными костями. – Зря ты отказался от вина.

– Свежая голова нам пригодится завтра, поверь мне.

– И чем бутылка вина или эля помешает завтрашнему дню?

– С этого все обычно и начинается, – Арок устало потер глаза. – А здесь не север, где за золото можно сравнять с землёй таверну. Никакими монетами не откупишься – твой же дорогой Нейтель сопроводит к виселице. И поправит заботливо верёвку, чтоб не натерла не вовремя.

Тея замерла и уставилась на брата:

– Заканчивай ерничать, а не то тебя сравняю с… лавкой!

– Даже не начинал, – Арок рассмеялся.

Оставшийся вечер брат с сестрой провели в молчании. Она делала вид, что оскорбилась на его замечание, он – подыгрывал. На деле же каждый из них понимал, что пора веселья давно прошла, что они успешно притворялись несколько лет, но играм пришел конец. За разгульной жизнью и магическими экспериментами, точнее опасными и не всегда удачными фокусами, они якобы не замечали, во что втягивал семью их отец.

Его мутные игры и эксперименты были куда как опаснее и безрассуднее, но звались “достойным делом”. “Достойным тех, кто развязал Всеобщую войну?” – хохмила поначалу Тея, потом все более серьезно спрашивала, для чего он затеял это самоубийство для себя и всего их древнего рода. Со временем она уподобилась брату и совсем перестала реагировать как на отцовские нравоучения, так и на завуалированные требования помочь в общем деле.

Ничего общего в этой запутанной игре Тея не находила. И не понимала, чего такого посулил ее отцу Джанар Тарогэн.

Он свалился им на голову с первым снегом несколько лет назад. И поначалу казался сильным, решительным и интригующим. Но вскоре Тея поняла, что у него одна цель в жизни – вернуть земли. И ради ее достижения он готов на все.

Однажды она уже видела подобную сосредоточенность, а с ее точки зрения зацикленность и упрямство. Много лет назад Ней, получив от главы семьи вердикт “бесталанный и годный только на ярмарочные фокусы”, загорелся идеей доказать, что он способен на многое. Это дело вскоре захватило его целиком. И слишком поздно Тея поняла, что доказывать ее отцу он уже ничего не хочет, но живет магией и грезит лишь о новых вершинах и прорывах. Из смелого, резкого на слова и поступки подростка он превратился в фанатика, готового сутками разучивать и оттачивать новые руны. Зато отец был доволен – хоть кто-то из учеников пошел по его стопам. Он не видел, что Нею претили чьи бы то ни было следы – он уверенно прокладывал свой собственный путь, лишь сверяясь с давно забытыми остальным миром магическими тропками.

***

Нейтель дремал, сидя на диване, над раскрытой толстенной книгой. Грата заглянула в текст, покачала головой и отошла к столу. Поднос глухо стукнул о полированную поверхность. Мастер проснулся.

– Что такого хотел этот заморский господин, что ты полез на чердак за древним талмудом?

– Говорит, что нашел подтверждение, что источники магии не миф.

– Я тебе давно это говорю.

– Говоришь, – мастер кивнул. – Но он вроде как знает, где найти источник Защитника.

– Латы Защитника, которые запрятали основатели ордена? – Грата с сомнением посмотрела на Нейтеля и со звоном опустила чашки на поднос.

– Да. Мне пока слабо верится, но проверить не мешает, – мастер захлопнул книгу, сбросил ее на пол и вытянулся на диване. – То-то Миритер обрадуется – поиски древней диковинки, которая может в клочья целый город разнести. Мечта его детства.

– Еще бы он в этом что-то понимал. Миритер делает то, что ты скажешь. И Хвала Защитнику, – Грата не скрывала ехидства. – Кстати про Защитника и его Орден… Я нашла у себя схемы амулета, который поможет сдержать неосознанные проявления магии. Для того юноши, что вы передали в заботливые руки магистра Адриана. Сделаю за пару дней. А пока вы оба завтра будете на приёме у Миритера, я бы навестила мальчика. Если ты не против, конечно. Ринар?

Не получив ответа, Грата обернулась. За годы рядом она успела привыкнуть ко многим особенностям мастера, однако его способность засыпать за доли секунды до сих пор приводила ее в замешательство. Она подняла плед, небрежно наброшенный на сундук в углу, и укрыла им Нейтеля.

– Пусть этой ночью ничего не случится.

14.

Таробан, Цитадель. Лето 3517 года

«От нас зависит судьба нашего мира. Если мы не справимся, то и жить смысла не имеет». (Из дневника Шуна Энелсати. Осень 3516 года)

Книгами, в которых рассказывалось об источниках магии, можно было заполнить целиком главный зал Крепости. Для свитков же пришлось бы организовать еще одно помещение. И хотя все авторы говорили уверенно, и будто со знанием дела, они лишь слепо поддерживали одну из двух популярных позиций: миф или реальность. Слепо – потому что никто многие столетия не видел ни одного источника магии, а если и видел – не считал нужным распространяться об этом.

Миф о латах Защитника кроме основного ореола загадочности нес еще и религиозный подтекст. Сам Защитник не оставил своим последователям каких-либо предметов своего быта, которым можно было поклоняться. А потому латы будоражили умы служителей Ордена и исследователей во все времена.

В самых древних фолиантах еще находились предположения о том, как на самом деле работают источники, авторы книг посвежее ограничивались описанием ценности их как предметов, дарующих своему хозяину невиданную магическую силу.

В истории Ордена как о непреложной истине говорилось о том, что более трех тысяч лет назад ближайшие сподвижники Защитника Латы спрятали, дабы уберечь мир от разрушения с их помощью. И жаждавшие отыскать, с упорством, напоминавшим отчаяние, изучали все древние руины, какие еще не превратились в пыль и не ушли под землю. Или воду, как в случае с обителью на острове близ западного побережья. Впрочем, даже морское дно не уберегло это древнее строение от храбрецов, желавших бросить время, силы и деньги на рискованное предприятие. Некоторые бросили также и жизни, чем только добавили загадочной притягательности затопленной обители.

Бумаги, которыми поделился гость из Сандизара, давали ясно понять, что искомые латы перевозили не один раз и что, якобы, завершили они свой путь в Таробане не более двухсот лет назад. Хотя из переписки служителя Ордена и Магистра прямо не следовало, что привезли под покровом ночи именно латы, но намекалось на некий груз “важнее и ценнее какого порт Таробана еще не принимал”.

Денет захлопнул очередной пыльный талмуд и откинул его в сторону, в кучу таких же бесполезных и не несших в себе ничего, кроме пространных размышлений об источниках. За последние десять дней кабинет Нейтеля в Цитадели заполнился немыслимым количеством самых разнообразных книг. От древних, практически нечитаемых томов до изданных или переизданных уже во время правления Патрисов. Ирм едва успевал возвращать наиболее бесполезные книги их хозяевам – в основном в Обитель Защитника или городскую библиотеку.

Помогавшие в первое время юноше Сова и Грата горячо спорили, насколько вообще возможно горячо спорить по предмету настолько древнему и мистическому. Девушка убеждала Гестера, да и всех, кто готов слушать, что ничего сверхъестественного в латах нет, что это такое же магическое устройство, как и те, что она умеет делать, лишь чуточку сильнее. А почитание и страх родились из отсутствия серьезного обучения магии и обывательских предрассудков. Такой заинтересованной и даже эмоциональной Денет Грату еще не видел.

– Осмелюсь тебе напомнить, что Великая Война закончилась не тысячу лет назад, а эти исследователи, – Нейтель бросил на стол старинный том, который не преминул чихнуть пылью в разные стороны, – столетиями пишут чушь, замешанную на «обывательских предрассудках» и собственной фантазии.

Грата недовольно фыркнула и сложила на руки Ирму очередную порцию книг. Мальчик заметно просел под кипой, но послушно понес возвращать их хозяевам.

– Пора переходить к другим документам, – Нейтель медленно опустился в кресло, недолго помолчал и продолжил: – Я поговорю с Магистром. Он даст нам доступ к внутренним записям Ордена. Надеюсь, их не уничтожили, когда «защитники» торжественно въезжали в Школу Магии.

Денет знал, что его шеф с уважением относится к самому Ордену и дружен как с самим Магистром Адрианом, так и с другими служителями, но с трудом мирится с тем фактом, что в Таробане «защитники» разместились в бывшей Школе Магических Искусств и Практик. И мастер в своем мнении был не одинок. С окончания Всеобщей Войны и изгнания и истребления магов прошел почти век, но все же оставались люди, и большинство из них магами как раз не были, которые находили нечто подозрительное и почти неприличное в том, как споро Орден занял бывшие здания и территории Магических школ.

Во все времена обители с готовностью принимали под свою крышу как выпускников школ, так и взрослых магов, решивших связать свою жизнь с Защитником. Когда же грянула война, вопреки ожиданиям многих, Орден поддержал большинство и обратился против тех, кому его помощь нужна была гораздо сильнее. В том числе и части своих последователей. Быть может потому в конце войны, когда последние преподаватели и ученики покидали школы, они уничтожали их до основания, оставляя новым хозяевам лишь гору камней.

Впрочем, некоторые изгнанники оказались более изощренными. На востоке и по сей день есть несколько бывших школ, которые орден занять так и не смог. Проклятые здания убивали всякое живое существо, желавшее посягнуть на них. Служители было обратились к магам из других земель, дабы те помогли им разрешить эту неприятную ситуацию. Но те, зная о причинах проклятий, пожелали Ордену удачи и разбираться самому или же подождать, пока проклятие не развеется само, лет так через двести, если проклинавший маг торопился и не смог сработать на совесть.

Поначалу служители верили, что со смертью того, кто проклятье сотворил, оно враз снимется само, но годы шли, маги умирали, а земли и школы на них так и оставались неприкосновенными. Поговаривали, что Орден готов щедро платить золотом тем, кто поможет прибрать к рукам недоступные здания, но или охотников не находилось, или они были не насколько умелы. Во всяком случае, школы продолжали пустовать, а «защитники» – обещать немалые суммы монетами.

Денет забрался с ногами на широкий подоконник. Всю жизнь, сколько себя помнил, он любил книги, но за последние десять дней он их «насмотрелся», по выражению Граты, на всю жизнь оставшуюся.

За окном светило яркое солнце, знаменуя первый день лета. Брусчатка во внутреннем дворе Цитадели, начищенная почти до блеска, сверкала от покрывавших ее капель воды из фонтана. Четверо ребят в форменной одежде правящей семьи болтали возле арки. Денет пригляделся к ним и удивился – хотя служащим еще несколько дней назад выдали летнюю форму, новую и еще жесткую и неудобную, эти были в теплых куртках.

Пара стражников вяло переступала с ноги на ногу у самой лестницы. Оставалось совсем немного времени до окончания их смены, и им явно не терпелось сдать пост. Денет толкнул рукой вторую створку окна, надеясь что это заставит душный, пропитавшийся книжной пылью и как будто замерший воздух в комнате хоть немного освежиться. Юноша и девица, не стесняясь ни стражников, ни служащих, обнявшись шушукались в раскрытых настежь дверях. Денет заметил висящие на перилах такие же форменные куртки, как у него самого, и усмехнулся. Правилами не запрещались отношения между служащими, однако немногие мастера одобряли такое поведение. По ребятам не было понятно, кому именно они служат, их самих юноша не знал, но поразился то ли их уверенности в себе, то ли разгару любовной лихорадки.

Показавшийся в арке мастер-казначей не больше чем на полшага опережал Нейтеля. Казалось, разговор они имели пренеприятный. Денет не видел выражений их лиц, но его шеф схватил своего коллегу за рукав, который тот сию же секунду выхватил, продолжая торопливо что-то говорить. Юноша неплохо знал мастера-казначея Симета Патриса, чей кабинет был этажом ниже, и его служащих – веселых и авантюрных молодых людей, несмотря на выбранную ими область деятельности.

Денет слез с подоконника – он отлично знал время, за которое мастер поднимается в свой кабинет – и успел уже прикинуть, что из случившегося за время отсутствия более достойно внимания Нейтеля. Крик, донесшийся с улицы, заставил юношу броситься обратно к окну.

Стражники были мертвы. Парочка, еще недавно обнимавшаяся на лестнице, перешагнула через тела и медленно наступала на Нейтеля и Симета. Мастер-казначей попытался проскользнуть к арке, но четверка служащих достала оружие и стала зажимать мастеров к фонтану. Нейтель вытащил из ножен клинок.

Лязг стали достиг ушей Денета, и что-то внутри него переключилось. Юноша бросился, распахнул сундук своего шефа, вытащил пару кинжалов и, успев пожалеть, что ничего более существенного там не нашлось, подскочил к окну и не раздумывая спрыгнул вниз на землю. Приземлился с кувырком и налетел со спины на одного из нападавших. Одно лезвие вошло глубоко под лопатку, другим Денет перерезал противнику горло.

Нейтель рукой откинул Симета к фонтану. Как раз вовремя, чтобы уберечь того от «влюбленной» девицы. Увернулся от удара сам и встретил красотку кулаком в лицо. Она покачнулась, но устояла, перехватила клинок и сделала выпад. Мастер вновь увернулся и ответил резким выпадом. Девица застыла, удивленно следя за окровавленным лезвием, покидающим ее хрупкое тело, и рухнула на землю.

Пока знакомая Денету часть сознания вопила от ужаса, его новая сущность радостно потирала руки. Вид крови под телом первого убитого им врага лишь раззадорил юношу. Он поднял с земли клинок мертвого противника и одним движением перенесся ближе к шефу. Двое сразу отвлеклись на юношу. Неожиданное появление в бою нового врага внесло сумятицу в план нападения.

Отвлекшись на Симета, пытавшегося незаметно проскочить, Нейтель не успел вовремя среагировать и подпустил врага слишком близко. Лезвие прошило плечо насквозь. Мастер глухо зарычал и ударил нападавшего головой в нос. Тот отпустил оружие, попятился, схватившись за лицо, и упал, ударившись головой о каменную приступку фонтана.

Юноша продолжал раз за разом отражать атаки двоих противников, стараясь не подпускать их к мастеру. Ощутив резкий всплеск магии, Денет обернулся и закричал:

– Сзади!

Нейтель почти увернулся от летевшей в него деревянной скамейки, она лишь по касательной задела голову. Мастер мгновенно ответил магу: на земле создалась морозная руна и за долю секунды превратила живого врага в ледяную скульптуру.

Парочка бросилась бежать через арку. Денет хотел было кинуться за ними в погоню, но перевел взгляд на своего шефа и вовремя подбежал, чтобы не дать ему упасть на землю. Услышав позади себя отборную ругань, юноша понял, что подоспел Гестер.

– … разнеси Защитник их головы в щепки, отлучиться уже нельзя! Я разберусь здесь, беги за ними, подними стражников!

– Я помогу мастеру!

– Не спорь со мной, мальчик! Вперед!

Юноша медлил еще лишь долю секунды и бросился в погоню. Ему было страшно за мастера, он хотел помочь. Но еще сильнее он хотел поймать виновных и открутить им головы так, чтобы ни один чужак не рискнул напасть на его «стаю».

***

Денет решил, что потерял своего беглеца. За другим он отправил полдюжины стражников, с собой взял двоих – большого рыжеволосого мужчину и женщину под стать тому и со шрамом поперек лица.

Юноше казалось, что они преодолели уже едва ли не половину города, когда противник исчез за очередным поворотом. Денет остановился, оглядел развилку и вдруг понял, что совершенно точно знает, куда идти.

– Ушел гаденыш, – посетовала стражница.

Денет не ответил, лишь указав жестом на небольшую дверь, неаккуратно выкрашенную в голубой цвет. Стражница кивнула и отправила своего коллегу осмотреть дом с обратной стороны. Юноша поднял клинок и толкнул дверь.

В комнате было темно, но зрение Денета перестроилось мгновенно. Он прислушался – еще двое, кроме него и спутницы. Еще два сердца бьются слишком быстро и чересчур близко друг к другу. Со своего места юноша видел почти все пространство вокруг: арка в соседнюю комнату, выход в коридор, заканчивавшийся дверью черного хода, по левую руку стол с двумя стульями и массивная тумба – по правую. И за этой тумбой были двое. Денет отчетливо слышал дыхание своего беглеца – сбитое и торопливое, и его пленника – неровное и несвободное, будто ему закрыли рот рукой.

– Отпусти его. И мы поговорим, – юноша старался говорить как можно спокойнее.

– О чем? – хриплый голос звучал насмешливо.

– Выбери сам: о погоде, о ценах на арбалеты, о том, как ты выйдешь отсюда живым. О чем захочешь. Отпусти его – или мне придется тебя убить.

– Все равно. Мы не справились.

– Зачем тогда ты бежишь, если все равно? Пойдем с нами.

– И доставить вам радость допросить меня? Нет уж, спасибо.

– Вы напали на двух мастеров. Если переживешь ближайший рассвет, считай, что Защитник тебе чем-то обязан, раз так охраняет.

– Наша ошибка, что этот монстр остался жив. Но это поправимо, – беглец медленно поднялся из-за тумбы, обхватив пленника рукой и приставив нож к его горлу. Юноша едва ли не моложе Денета угрожал своему ровеснику. – Ты не знаешь, но то, что мы делаем, – во благо. Во благо всего мира.

– Что благого в убийстве мастера?

– Это тебе – мастер. Как по мне – мир ошибку сделал, породив его. Но это поправимо. И вот еще что…

Он резко толкнул пленника в руки Денету и бросился бежать по коридору. Стражница вскинула арбалет и выстрелила в спину беглецу – болт вонзился около левой лопатки. Противник сбился, схватился за стену, но продолжил бежать. Открылась дверь черного хода, и рыжий стражник принял беглеца на свой меч. Денет помог пленнику сесть на пол и двинулся по коридору, уже зная, что проверять бесполезно – противник мертв.

***

15.

«Глава Семьи выразил надежду, что рекомендации вышеупомянутых мастеров основываются не на личных предпочтениях, а на логике и уверенности, что вышеупомянутая личность внесет солидный вклад в величие дома Патрис». (Из протокола совещания Миритера Патриса с мастерами. 3514 год, Таробан)

Стражник опустил тело на высокий гладкий каменный стол, перевернул на спину, нервно оглядел владения мастера Игиона, задержав взгляд на Нейтеле, лежащем на таком же столе рядом, покачал головой и поскорее вышел вон.

Они все были здесь, все участники схватки, кроме одного сбежавшего и теперь разыскиваемого по всему Таробану. Услышав, что Гестер отнес его шефа к мастеру мертвых, Денет пришел в ужас, и с трудом расслышал, что хотя Нейтель еще не пришел в сознание, Игион считает, что тот почти не пострадал, учитывая обстоятельства.

Из всей компании нападавших выжила только девушка. Она сидела на холодном полу – руки и ноги были тщательно связаны – и упрямо молчала, не называя даже имени. Ее товарищи уютно расположились на столах сразу в нескольких комнатах.

Теми под внимательным взглядом своего шефа изучала тело перед ней, старательно записывая всё, что могло пролить свет на историю участников неудавшейся засады. Сам мастер Игион обрабатывал пострадавшее плечо Нейтеля, периодически вновь и вновь ощупывая его голову, как будто надеясь обнаружить в травме что-то новое, обнадеживающее или напротив – страшное.

Симет Патрис, уже порядком захмелевший, сидел на стуле напротив пленницы и, не сводя взгляд с девушки, продолжал прикладываться к бутылке вина. Пострадал он только морально – мастер-казначей отличался потрясающими навыками в выбранной им области, а также умением сдерживать главу Семьи от немыслимых трат, но драться не умел и всякий раз старательно избегал открытой конфронтации, предпочитая дипломатию.

Стражники осматривали и опрашивали каждого, ступающего на территорию мастера Игиона. Самому Денету пройти помог только труп, который свисал с плеча его невольного помощника – новичка городской стражи Кима. Впрочем, и с самим Кимом его же коллеги спорили с большой неохотой. Коротко стриженный бородатый рыжий мужчина ростом под два метра, и как будто столько же в плечах, одним видом учил аккуратно выбирать слова.

Когда двери резко распахнулись, Денет обернулся, ожидая увидеть Сову, но в комнату резкими шагами вошел тот, кого юноша знал только по описаниям, красноречивым, но не единообразным – каждый рассказчик стремился внести свою лепту. Он не был ни карликом, ни горбатым – может, чуть ниже среднего роста и клонился вперед при ходьбе, как будто стремясь не столько показать себя, сколько достичь цели как можно скорее. Не улыбался, как «дебильное дитя» – ситуация вообще не располагала к улыбке – он настороженно огляделся и нахмурился. В одном людская молва была права – Миритер Патрис был как две капли воды похож на свою сестру.

Глава Семьи кивком поприветствовал мастера Игиона, тот ответил поклоном. Симет Патрис спрятал бутылку за свою спину и тоже попытался склониться, но тут же потерял равновесие и едва не свалился на Теми, все же сумев ухватиться свободной рукой за стол. Девушка, отстранившись от казначея, юркнула поближе к Денету и сделала как и он – молча встала навытяжку. Взгляд Миритера скользнул по служащим Мастеров, но не задержался на них: с точки зрения иерархии, пока Глава Семьи не пожелает иного, их и не существует.

– Как он? – Миритер опустил руку на плечо Нейтеля.

– Сложно сказать, пока не придет в себя.

– Отправьте за лучшими лекарями…

– При всем уважении, Правитель, есть человек, который лучше ему поможет. Я уже за ней послал…

– Очаровательная ведьмочка Нея? Да, пожалуй, соглашусь с вами, Мастер. Не будь она столь же полезна, сколь сильна, давно следовало бы повесить. Кстати о повешениях… Мастер тайной стражи вскорости прибудет и возьмет расследование этого вопиющего инцидента на себя. Ожидаю от вас всесторонней поддержки.

Мастер Игион поклонился, Миритер коротко улыбнулся и направился к выходу, поравнявшись с Денетом, остановился и смерил юношу взглядом:

– Мне доложили, что вы проявили немалое умение и старание в стычке с противником. Надеюсь, вы и впредь будете стараться уберечь вашего Мастера от этой обители, – Глава Семьи обвел рукой окружающее пространство.

– Да, Правитель, – Денет поклонился.

Миритер кивнул и вышел столь же стремительно, как и появился.

***

На закате дня Денет вновь сидел на подоконнике в кабинете своего шефа и обеспокоенно поглядывал на улицу. Сказывались ли недавние события или влияло присутствие полудюжины вооруженных подчиненных главы тайной стражи у ворот здания – хотя следов недавней стычки у фонтана не осталось, напряженность витала не только над крепостью, но и над всем городом.

Детальное описание сбежавшего преступника было у каждого стражника. К собственному удивлению юноша запомнил лицо нападавшего в мельчайших подробностях. Сова иронично заметил “То ли еще будет” и исчез вновь, пообещав непременно принести добрые вести. Денету все больше казалось, что в текущих обстоятельствах почти любые вести можно будет счесть добрыми.

– Да уж, вот что бы точно не повредило, так это хороший знак, – ворчливо заметила Грата.

Она сменила повязку на плече Нейтеля, и комнату вновь наполнил терпкий аромат, от которого слезились глаза и сильно хотелось чихнуть.

– Глава тайной стражи занимается расследованием…

– Если это добрая весть, то других и не надо, спасибо, – девушка нахмурилась. Ее настроение ухудшалось с каждой минутой.

– Это расстраивает тебя? – нахмурился Денет.

– А не должно? Ах, точно, вы же не знакомы. Обожди немного – и тебя это неземное благословение достигнет. Потом сожрет с потрохами и выплюнет.

– Кто выплюнет?

Денет подпрыгнул на месте, услышав голос Нейтеля, глухой и как будто простуженный.

– Слава богам, ты очнулся! – Грата всплеснула руками.

– Твое раздражение прервало занимательную беседу с Защитником. Знаешь, сразу понял, что теряю, домой захотел, – мастер медленно, опираясь на здоровую руку, приподнялся на диване, спустил ноги на пол и оглядел кабинет. – Долго же меня не было…

Нейтель коснулся пальцами лба, ощупал повязку на плече, поморщился и прокомментировал, ехидно глядя на Грату:

– Твои смеси что-то не очень работают…

– Они лучше работают, если не валяться без сознания, а пить их, – девушка плеснула ароматный напиток в чашку, отдала ее мастеру, а сама плюхнулась в кресло.

– Не переживай. Учитывая обстоятельства, я, считай, цел и невредим. Как наш мастер-казначей?

– Отдыхает этажом ниже, – ответил Денет и уточнил: – Напился и спит. По распоряжению главы тайной стражи никто из мастеров Цитадель покидать не должен. К некоторым членам правящей семьи также охрану приставили, но с ними сложнее.

– Да уж, – Нейтель залпом выпил содержимое чашки, отставил ее и откинулся на спинку дивана. – На дюжину дней могут пропасть, и никто не озаботится. Что с нападавшими?

– Девушка выжила, и еще один сбежал – его ищут по всему городу. Остальные – у мастера Игиона. Форменную одежду они украли. Их самих никто не признал, хотя тайная стража прошерстила всех стражников, подчиненных мастеров, да и вообще всех, кто был в крепости или в цитадели.

– Пейтен работает на совесть, – заметил Нейтель. – Заодно и проверили всех.

Грата хмыкнула. Денет вгляделся в профиль девушки и невольно почувствовал, что все ее напускное раздражение не более, чем ширма. От Граты пахло страхом. И потому у нее тряслись руки, потому разбился один из амулетов, а защитное заклинание на окне было такой силы, что возжелавший залететь в комнату голубь не уперся в невидимое препятствие, а взорвался и опустился на землю хлопьями розового пепла.

– Гратиша, – вполголоса позвал мастер. – Совладай с собой.

Денет удивился такой форме обращения, но почти сразу вспомнил, что сама девушка как-то уже называла ему свое полное имя, попросив не звать так, если только он не хочет ее разозлить.

Грата кивнула, прикрыла глаза и сосредоточилась, но спустя немного времени встала и, пообещав скоро вернуться, быстрым шагом покинула кабинет.

Воздух в комнате наконец охладился до такой степени, что юноша пожалел, что оставил куртку у двери. Но более того его мучили вопросы. Денет помялся немного, глядя на Нейтеля, прикрывшего глаза и как будто дремавшего, но спросил:

– Мастер?

– Спрашивай.

– Что с ней?

– Плохо собой владеет, ты видишь же.

– Грата плохо собой владеет? – удивленно переспросил Денет. – Но она же…

– Почти всегда очень спокойна, да. Но сейчас – нет. И это опасно, – Нейтель с сомнением посмотрел на своего помощника. – Всё не привыкну, что тебе можно говорить больше. Грата очень талантлива. Но как всякий талант, он имеет обратную сторону. Осотэ-рин. Буквально “магия моей воли”. Ее особенность в том, что маг, как правило, крайне подвластен своим эмоциям. Взрослые, владеющие этим искусством, – большая редкость. Умирают в детстве, как ты понял.

– Мне казалось, что маг сам выбирает, чему учиться, на чем сделать упор…

– Не без этого. Но у каждого есть к чему-то талант, а люди свои таланты любят, хоть порой и боятся их. Так вот, у таланта Граты есть оборотная, весьма неприятная, сторона. И по сравнению с тем, как она владела собой, когда мы познакомились, считай, что, – мастер помолчал немного, подбирая слова, – что она и сейчас спокойна как мыс на Острове. Мне, конечно, в какой-то мере лестно, что Грата переживает, но, скажем так, намного спокойнее, когда ей спокойнее.

– Она может заставить пленницу говорить? – еще только спрашивая, Денет уже знал, что он не прав, а Нейтель покачал головой, подтвердив его сомнения.

– Если бы всё было так просто… Заставить ее навредить себе – может. Говорить правду – нет, – мастер вновь покачал головой. – Мы проверяли как-то. Слышал бы ты ту околесицу, которую нес Гестер… Грата может вложить свои слова в чужие уста, но заставить говорить правду – нет. Как только она возвращает человеку волю, он молчит. Так что тайная стража здесь более полезна, чем Грата.

Шум под окнами привлек внимание юноши. Он выглянул и увидел невысокую женщину, которая уверенно отчитывала стражников на площади. За что именно, ему не было слышно, но по позе мужчин и тому, как споро они подчинились, он понял, что дама имеет право им указывать.

– Не иначе кто-то из Семьи пожаловал – так запросто указывать…

– Пейтен, – рассмеялся мастер и поморщился, коснувшись повязки. – То ли еще будет.

***

Она стояла, широко расставив ноги, посередине кабинета, пристально глядя на Нейтеля. Одна рука лежала на рукояти клинка, другая – уперта в бок. Ростом она едва ли была выше Граты. Длины неровно остриженных темных волос едва хватало, чтобы собрать их в хвост.

– Почему на твоей территории я всегда чувствую себя не столь уверенно? – задумчиво спросила глава тайной стражи, глядя себе под ноги.

– Это тебя надо спросить, Пейтен, – хмыкнув, ответил мастер.

– Всё ещё Пайстен. Пейтен можно только тебе и не при посторонних. И то – пока мне не надоест.

– Это была для тебя ремарка, Денет, – прокомментировал Нейтель, а женщина резко повернулась и посмотрела юноше в глаза. Тот невольно вздрогнул – ему показалось, что пожаловал второй Миритер и безопаснее быть невидимым.

Ее лицо сложно было назвать примечательным или красивым. Но на нем, словно два неумолимых черных луча, выделялись глаза. Казалось, что они прожигают насквозь все, на чем сфокусируются. Просто чтобы узнать, что внутри.

– Так это ты – помощник Нейтеля, который дерется лучше него самого?

Денет почел за благо не отвечать, как будто вопрос нес больше угрозы, чем заинтересованности.

– Денет, Пайстен, к нашему счастью, из тех, “кому можно говорить больше”.

Юноше всё казалось, что ещё немного и его сожрет хищный зверь, но он собрался и ответил:

– Не лучше. Иначе. Почему Пейтен?

– Он дерзкий, а я терплю. Пока что.

– Была такая дама на севере. Всё её боя… уважали.

Денет медленно кивнул, соглашаясь со всеми ответами. В конце концов, они отлично дополняли друг друга, как и мастер с главой тайной стражи.

– Как голова? – Пайстен резко повернулась к Нейтелю.

– Как и плечо – побаливает.

– Если тебя это подбодрит – от ваших с Симетом развлечений теперь у Миритера голова болит, а значит и у меня…

– Так мило, что ты за меня переживаешь, – усмехнулся мастер.

– Переживаю. Чаще, чем хотелось бы, – женщина уселась в кресло и облокотилась на стол. – Скажи мне что-нибудь новое.

Мастер молчал долго, смеривая взглядом собеседницу.

– Я мало, что знаю. В основном то, что мне рассказали.

– Но свои-то глаза у тебя есть?

– Есть сомнения, что нападавшие были наёмниками.

– Только сомнения?

– Скажем так: учитывая их навыки, я бы нанял кого-нибудь другого.

– Может, не предполагали, что с казначеем будешь ты?

– А зачем напали? Дождались бы, пока он будет один – и вперед.

– Да уж, пока только одни сомнения, – задумчиво резюмировала Пайстен.

– Мир ошибку сделал, породив его, – задумчиво сказал Денет и пояснил: – Это не мои слова. Так сказал тот парень, которого мы поймали. То есть убили…

– Про мастера-казначея много всего говорят, но ничего столь поэтичного, – хмыкнув, ответила Пайстен. – А вот про тебя, Ней, я слышала подобное не раз.

– Да-да, и даже как-то сама мне говорила, я помню, – мастер улыбнулся. Денету показалось, что к подколкам, местами совсем неприятным, от своей коллеги он относился излишне легко и спокойно.

– На сегодня достаточно. Я разберусь со всем. Тебе же – выздороветь поскорее. И друга своего, – женщина кивнула в сторону юноши, – обучи. Уж больно он бесполезен, или даже хуже – беззащитен.

Женщина поднялась из кресла, улыбнулась юноше и, описав рукой полукруг, исчезла. Несколько минут в комнате висела тишина.

– Пожалуй, Грата была права. Ощущение, что меня выплюнули, – Денет подтянул ноги на подоконник.

– Я воздержусь от успокоительных речей и при случае попрошу Сову поторопиться с твоим обучением. Замечания Пейтен оборачиваются, как правило, неприятно. Такая вот оборотная сторона таланта.

– И она ещё и маг, – грустно заметил юноша.

– Спроси Грату, чем отличается маг от ринара.

– Я спрашивал, что значит “ринар”. Она не ответила.

– Запомни мой вариант вопроса. Поверь мне, разница есть, и более того – это тот случай, когда вопрос содержит половину ответа.

Денет отвернулся к окну и поежился от холода. За окном уже горели фонари. Наконец-то заканчивался день. День, который юноша успел невзлюбить. Еще утром он утомленно думал, что вновь придется провести его в покрытых пылью талмудах, которые не принесут новой информации. Теперь же он мечтал бы провести время за чтением бесполезных книг.

***

16.

«Я смею называть тебя другом, Гратиша. И скажу тебе как другу. Не доверяй моим сородичам. Мы можем казаться добрыми, милыми и полезными, но мы – твои враги» – Реми.

День едва приблизился к полудню, когда Денет пересек внутренний дворик и уже занес ногу на первую ступень лестницы, как его окликнули. Юноша вздохнул – вот уж с кем он не был готов вести беседу.

– Не печалься так. Надолго не задержу, – несмотря на витавшую в воздухе напряженность, Пайстен казалась вполне довольной.

– Прошу меня простить, я и так отлучился дольше, чем следовало. Мастер ждёт, – Денет кивнул в сторону окон кабинета.

– Ой, ну вот не… не придумывай на ходу. Я не кусаюсь, а твой мастер спит. Пошли, – женщина положила юноше руку на плечо и подтолкнула ко входу в подвал. Денет удивился, но спорить не стал, неохотно, но покорно последовав за мастером тайной стражи.

За дверью вопреки ожиданиям юноши начался длинный коридор со множеством поворотов, лестниц, ступеней. Они не встретили по пути ни единой души, пока не оказались в помещении, чем-то напоминавшем владения мастера мертвых. Денет удивленно огляделся.

– Да, мы парой этажей ниже Игиона и его ребят, – кивнула Пайстен. – Когда-то и это были его комнаты, но он предпочитает больше окон и света.

Женщина жестом велела страже покинуть помещение, а когда они ушли, обвела рукой тела нападавших, лежавшие на каменных столах, и сказала:

– Раз уж ты пропустил урок Гестера… Да, я в курсе, что он тебя обучает. Так вот будет урок от меня.

– Вы не сэпкор, – Денет подошел к одному из тел и внимательно посмотрел на него. Это был тот нападавший, которому юноша перерезал горло. Теперь он первый раз увидел его лицо.

– Нет. Но у нас с Реми была своя история, которая не касалась Нейтеля и Совы. Посмотри на них и скажи, что ты видишь.

– Мертвых людей.

– Ну да. Но каких “мертвых людей”? Где они были, что делали?

Денет ответил не сразу. Он встал меж двух столов, оперся на них руками и прислушался к своим ощущениям.

– У них… одна история.

– Переведи, – Пайстен нахмурилась.

– Каждый человек… пахнет по-своему, потому что у каждого своя история. У каждого свои эмоции, свои реакции, свои умения. Эти же какие-то одинаковые. И мастер прав – они не наемники.

– Почему?

– Не похожи, – юноша пожал плечами. – Во всяком случае, на тех, что я встречал. Не ждите от меня больших подробностей. Я не Реми.

– Да, – женщина кивнула, – и слава Защитнику. Что еще можешь сказать?

– Они недавно прибыли в Таробан. Не морем.

Денет замолчал. С живыми людьми ему было не просто проще, их он видел и чувствовал. Мертвые неохотно делились информацией, и с каждой минутой следы прожитой ими жизни, их истории, улетучивались, оставляя на столах лишь остывшее мясо.

– Хочу встретиться с этой девчонкой, выжившей.

– Устрою, – Пайстен вновь кивнула. – Позволю себе дать совет. Ты уважаешь Нейтеля, слушаешь Гестера. Это правильно. Но они не ты. О тебе и подобных они знают только то, что видели и слышали, но они не знают, что значит – быть тобой. Слушай себя.

– Легче сказать, чем сделать.

– О да, – женщина рассмеялась. – Знаешь, а ведь примерно то же самое мне как-то советовал Ней. И ответила я ему то же. Но в конце концов, и я, и он знаем лишь как выжили в собственных историях, а тебе придется найти свою.

Возвращаясь обратно, юноша размышлял о словах Пайстен. И все больше ему казалось, что настоящий совет спрятался между тем, что было сказано, и тем, что он услышал. И факт, что глава тайной стражи пришла к нему за помощью, Денета скорее пугал, чем радовал. Как будто она знала о нем нечто такое, что ему самому пока доступно не было.

Вдруг кто-то резко схватил юношу за рукав куртки. Денет развернулся, чтобы ударить, и в последний момент узнал Ирма.

– Ой, не надо! – мальчишка закрыл лицо руками. – Я тебя зову-зову…

– Прости, – Денет отстранился. – Что стряслось?

– Там мужчина у ворот. Просит пустить к мастеру. Но в Цитадель никого не пускают. Объяснишь ему? Меня он не слушает…

Юноша удрученно кивнул. Какие еще новости приготовил этот день, который, кажется, собрался поспорить со вчерашним?

***

– Я теперь должен еще с одним помощником разговаривать?

Мужчина хотел казаться разозленным, но получалось неважно. Он явно устал и отчаялся, и искал помощи мастера. На вид он был немногим старше Нейтеля, русые волосы небрежно собраны в хвост. Он не скрывал выговора северянина. Денет заложил руки за спину.

– Придется поговорить. Вы должны были заметить, что в цитадель мастеров сейчас никого не пускают.

– О, я заметил. Иначе мне не пришлось бы топтаться в пыли на солнцепеке и глазеть на запертые ворота!

– Не могу вам предложить иного, если только у вас нет бумаги за подписью главы тайной стражи. Или Правителя…

Гость раздраженно махнул рукой и отвернулся.

– Однако я могу передать мастеру ваше послание, – продолжил Денет. – По возможности он ответит.

– Я жду здесь со вчерашнего вечера именно для того, чтобы не обмениваться с Нейтелем записочками, а поговорить лично!

– Мастер сейчас не принимает посетителей. Но я могу передать ему суть вашего вопроса…

– И когда он ответит?

– Когда сочтет нужным, тогда и ответит! – Денет не стал скрывать раздражение. – Если вы тут со вчерашнего дня, то должны были заметить, что что-то случилось…

– Да, я заметил, что у вас случилось какое-то дерьмо!

– Именно. И это “дерьмо” позволяет “еще одному помощнику” не выслушивать непонятно откуда взявшегося типа, даже не потрудившегося представиться, а отправить его ждать дальше! Или вернуться позже, завтра или через дюжину дней. Я не знаю, когда “дерьмо” закончится и ворота откроют.

Мужчина внимательно посмотрел на Денета, отступил на несколько шагов и покачал головой:

– Кажется, вы и правда служите напрямую Нейтелю. Это… чувствуется.

Юноша промолчал.

– И я и так уже столько дней в городе… Не хотел просить его о помощи, но деваться некуда. Передайте ему это письмо, – он вытащил из внутреннего кармана измятый лист бумаги и отдал его Денету, – и скажите, что Арок остановился в гостинице “Приют странника” на правом берегу и просит помочь.

Мужчина резко повернулся и пошел в сторону порта, а юноша развернул письмо и сразу узнал почерк мастера – это было его послание, адресованное некому Тейго Маридасати.

***

Денет едва ступил на порог дома Нейтеля, как услышал резкий громкий хлопок и из-под двери начал просачиваться дым. Юноша побледнел – дома должна быть только Грата, и в ее комнате происходило что-то опасное. Денет влетел в помещение и отпрянул. Ему в ноги прилетела пустая колба и разбилась на множество крошечных осколков. Белый дым, подобно облаку, застыл и едва заметно покачивался, а посередине него с синей сферой в руках стояла Грата:

– Как же ты не вовремя, – пробурчала девушка.

– Что случилось? – Денет поморщился – запах в комнате был такой, словно кто-то вскрыл бочку с тухлой рыбой. – Я подумал, на тебя напали.

– Как раз на этот счет я и пытаюсь что-нибудь сообразить. Ох, это ж теперь до завтра не выветрится! Хорошо, что здесь никого нет, кроме меня. Или не было, пока ты не пришел. Пойдем отсюда, пока дым не осядет.

– Дым и осядет? – переспросил Денет, когда они поднялись в кабинет мастера.

– Да, это должно было быть не облако мерзкого запаха, а защитный купол, который выдержит развлечения нашего с тобой шефа. Но видимо я не очень точно перевела, – девушка постучала пальцами по распятому на столе свитку. – Впрочем, другого и ожидать не стоило – десять лет не получалось, а тут получится? Сейчас амулет хотя бы вообще сработал.

– Но ты же ставила защиту и раньше, и она работала…

– Защита защите рознь, – резко вставила Грата. – А ты же должен быть в Цитадели, или я путаю?

– Мастер послал за вещами.

– Какими вещами? – девушка с подозрением посмотрела на Денета.

– А есть разница?

– Я сама слежу, чтобы у Нейтеля как здесь, – Грата обвела рукой кабинет, – так и в Цитадели было все нужное. И за последние годы не припомню случая, чтобы ему пришлось “посылать за вещами”. Только если готовится к чему-то… Что вы задумали?

– Ничего, – Денет замотал головой. – Мастер сам сказал, что еще не готов. Даже про посетителя решил, что тот до завтра подождет. Вот же ж…

Юноша в расстройстве стукнул себя ладонью по лбу. Нейтель никоим образом не выразил заинтересованности. Он сжег письмо, небрежно посетовал на неудобства, что не может вернуться домой, и согласился, когда Денет предложил привезти все необходимое. И по сути исключительно для того, чтобы не объясняться. Ведь в конце концов – кто смог бы быть против, реши мастер покинуть Цитадель?

– Сосредоточься. Какой посетитель?

– Да рвался к нему один, едва угомонил. Я передал от него послание.

– Денет, больше подробностей, давай-давай, – утомленно поторопила Грата.

– Мужчина назвался Ароком.

– О как! – девушка всплеснула руками. – Какие гости к нам пожаловали! Чего Арок хотел?

– Помощи.

– Понятно, и Нейтель забыл про осторожность, про нападение, отправил тебя за “вещами” и сбежал из Цитадели. Кое-что в этом мире не меняется, – задумчиво заключила Грата и опустилась на диван.

– Я знаю, где Арок остановился. Проверю…

– Не поможет, – девушка махнула рукой. – Они уже где угодно могут быть. И не отследить – наверняка не стал выходить через ворота. Если только, чтобы позлить Пейтен.

“Пайстен” – мысленно поправил Денет, но не стал спорить, а спросил:

– И мы теперь просто ждем?

– Мы просто ждем, – эхом отозвалась Грата. – И ты собираешь все-таки “вещи”, а я мастеру заодно передам с тобой амулет и пару зелий. Как раз для того, кто едва высунул голову из одного пекла, чтобы сунуть в другое.

Денет улыбнулся. Хотя девушка и делала вид, что сердилась, он понимал, что со своим вчерашним настроением ей удалось совладать. И юноша предпочитал не думать, как именно ей это удалось. Главное, что Грата перестала от страха взрывать магические сферы понятного и не очень назначения. Только из любопытства и перспективы использования, как и раньше.

***

Тем временем в Обители Защитника

Немалых размеров комната, некогда принадлежавшая последнему Магистру Школы Магических Искусств и Практик, заметно потеряла в убранстве. Все сколько-нибудь ценные предметы растащили первым делом, непонятные и возможно опасные заперли в подвалах, остальные же вроде книжных шкафов под самый потолок, массивного стола, пережившего не один десяток правителей Таробана, или вышитых золотом портьер, оставили на поживу пыли да моли. А двери заколотили самым основательным образом. Впрочем, когда пара толстых досок останавливала владеющего искусством темных путей?

Арок убедился в целостности лампы на столе и изящным движением руки зажег ее. Отсветы огня заплясали на выцветшей стене, возвращая жизнь в комнату, которую долгие годы посещали лишь те, кто желал спрятать от мира свои умения, лица и слова.

– Выглядишь… не очень.

– Может, это мой нормальный вид, – усмехнулся Ней. – Тебе-то откуда знать?

– Согласен, – Арок медленно кивнул. – Надеюсь, помощь мне не добьет тебя окончательно.

– Я еще не согласился, – Ней коснулся пальцами спинки когда-то роскошного кресла, смахнул пыль, поморщился и отошел, предпочтя постоять. – Что стряслось?

– Тея пропала.

– Печально и пугающе, но почему ты в Таробане ее ищешь?

– Нет, ты не понял, – Арок покачал головой.

– Ты объясни получше, я и пойму.

– Я расскажу, как есть. Только обещай не судить и не делать выводы раньше времени.

– Не буду обещать. Говори.

***

Восьмью днями ранее. К северу от Таробана

Доски старого настила отчаянно скрипели под каблуками. Когда-то ухоженный парк без надлежащего присмотра разросся, скрыв большинство дорожек. Местами сквозь колючие кусты приходилось прорываться с боем, а прогнившее дерево со стоном предательски прогибалось под ногами, порываясь поглотить нежданного гостя.

– Ну? Здесь тебе достаточно далеко от “чужих ушей”?

Тея легко перескочила через толстое поваленное дерево, остановилась и развернулась. Арок поставил ногу на покрытый мхом ствол:

– Достаточно. Прости, что не сказал тебе.

– Нет, братик, – женщина говорила тихо и зло. – Прости – это если ты мне на ногу наступишь. Или если мы на южные острова твоими маяками улетим. Вот за это можно извиниться. Как ты тогда сказал? “Поехали в Таробан, будет весело”. И забыл совсем, что по дороге заскочим к Джанару Тарогэну, подготовим переворот. Запамятовал, да?

– Тея…

– Во что отец тебя втянул?

– Да помолчи ты немного! – рявкнул Арок и осекся – он хорошо знал сестру, чтобы почувствовать, что почти пересек границу, за которой от знакомого ему человека останется только образ, а вместо уравновешенной и улыбчивой Теи ему встретится разъяренный маг, справиться с которым мужчине никогда не было под силу. – Отец меня не втягивал. Он – Глава Семьи. Он приказывает.

Тея покачала головой и закрыла рукой лицо.

– Теннатея, мы сейчас вернемся к Джанару. Ты спокойно его выслушаешь. Спокойно. И мы будем делать то, зачем нас прислал отец.

– Тебя прислал, – едва слышно сказала женщина. – Я не стану вам помогать уничтожить нашу Семью.

– Да что ты заладила! Отец не сделает ничего, что навредит Марида!

– О да, – Тея вдруг расхохоталась. – Он просто направит все силы и деньги, чтобы вернуть Тарогэнам их город. Арок, очнись! Ты помнишь, сколько дома всегда было магов? Отец их находил, воспитывал, поддерживал, учил. Как дед и прадед. Где они теперь? А когда последний раз он приводил новичков? Вместо дела не одного поколения нашей семьи, он выбрал политические игры, которые выйдут нам боком!

– Тея, – вздохнул Арок, – ты можешь спорить и возмущаться, но наш отец – глава Семьи. Он решает, что лучше, он выбирает путь…

– Какой путь, Арок?! Это раньше у нашей Семьи был Путь. В совете Семей отец отстаивал интересы нашего Пути, самостоятельность и независимость. Но он никогда не участвовал в политических дрязгах! Заветы Семьи, тот самый Путь, были для него единственно важны. А не эта сиюминутная выгода.

– Сиюминутная? Это шанс укрепить наши позиции, поддержав права древнего рода на его земли!

– Позиции? Ты это из своих долгих бесед с Джанаром взял? Наши позиции укреплял дед, когда поддерживал северян после зимы восьмидесятого года. Помнишь о такой? Отец тогда еще маменьку встретил. И два селения целиком вымерли. А еще до того наша прабабка потеряла брата, вытаскивая магов из западни на восточной границе Сэнти. Вот это Путь, Арок. Его нам завещали предки, а не «укрепление позиций», на которое вы с отцом уповаете, – Тея всплеснула руками. – Ты сам еще недавно порицал его за поступки. Но что теперь я вижу…

– Ты, правда, не понимаешь, – Арок нахмурился. – Что бы ты ни думала про миссию нашей Семьи, глава – наш отец. Он решает, как мы поступаем, что решаем. И главное – что является нашим Путем.

– Ты ли это, братец?

Женщина покачала головой, отступила на шаг назад, сжала руку в кулак, шепотом произнесла всего два слова, и между ней и братом выросла непроницаемая стена из колючей лозы.

***

Настоящее время, Обитель Защитника

– Дальше, – потребовал Ней.

Слушая собеседника, он почти не шевелился, рассматривая покрытый пылью и потеками грязи витраж.

– Я вернулся в имение. Тея зарастила этой колючей дрянью полсада, огонь не помогал, и выбрался я нескоро. Джанар встретил меня у выхода. Мы услышали вой ветра, грохот. Не знаю как, но она уничтожила целое крыло дома. Там, где были ее гостевые покои, нашли труп одного из подручных Джанара. А она пропала.

– Тейго в курсе, что ты пришел ко мне?

– Не знаю. Может быть. Плевать. Я хочу найти Тею.

– А она может не хотеть, – едва слышно заметил Ней.

– Что? – нахмурившись переспросил Арок.

– Не важно. Резюмирую. Ты не видел, что она ушла сама, не видел, что это она разнесла полдома, не можешь сказать, что Тарогэн не приложил к этому руку…

– Я верю ему. И ты бы видел его лицо, он был шокирован не меньше меня.

Арок оперся обеими руками о стол и опустил голову.

– Я надеялся, что она пришла к тебе, но нет…

– Ты понимаешь, что заодно, пусть и вкратце, описал мне все планы Тейго и Джанара?

– И что с того? – мужчина резко обернулся и хмуро посмотрел на собеседника. – Я хочу найти сестру, Ней. Ничто другое меня уже не волнует.

Мастер молча кивнул. Несмотря на годы, прошедшие с их последней встречи, он видел, что Ароком движет искренняя забота о Тее. И страх и незнание. Неразлучная с самого детства безумная парочка впервые разошлась во мнении настолько сильно, и поступки их обоих теперь было во стократ сложнее предсказать.

***

17.

Остров

«Благодарю за помощь нашему делу. Каждая монета, какую мы выручим с этого груза, как я и говорила, пойдет на помощь тем, кто в ней нуждается больше всего». (из письма Мейв к меценату «М.Л.». 3506 год. Таробан).

На сей раз ворота тюрьмы безропотно распахнулись перед Денетом. Впрочем, мало кто из служивших правящей семье Таробана решился бы спорить с главой тайной стражи, будь то неурочное время или любые иные обстоятельства. За стенами небольшой крепости солнце уже успело скользнуть лучом последний раз по башням города, ознаменовав завершение дня, когда миряне готовятся к трапезе и минутам уюта в кругу семьи. Для Денета закат уже перестал нести какой-либо смысл. Он приучился, что ночью город не только не спит, но и напротив – столь же активен и деятелен. Но не все дела эти несли в мир созидание и процветание.

Юноша все еще с трудом представлял, что именно ему предстоит. Медленно поднимаясь по выщербленным ступеням в “помещения для допроса”, как деликатно выразился начальник тюрьмы, Денет пытался прикинуть, с чего начать беседу, да и будет ли она в принципе иметь место. Он хотел нащупать в себе толику сочувствия к этому существу, которому отведен срок жизни лишь до рассвета, но ощущал лишь раздражение и презрение.

Девчонка сама довела себя до Острова и виселицы. В этом Денет был уверен – он не видел магии в ней, а значит ее выбор и ее воля вложили ей в руки оружие и отправили во дворик с фонтаном.

Дверь глухо стукнула за спиной. Девчонка дернулась к вошедшим, но кандалы не дали ей сделать и шага.

– Не буду тебе мешать, – Пайстен отступила к стене и прислонилась к ней спиной.

Денет опустился на корточки перед пленницей. С последней их встречи она обзавелась несколькими большими кровоподтеками на лице, заметной припухлостью на предплечье, а на руках не хватало доброй половины ногтей.

– Ну давай, начинай. Посмотрим, насколько ты умеешь больше, чем твоя подружка! – злости в ней хватило бы на дюжину людей.

Юноша встретился с девчонкой глазами, и она поникла. Вряд ли встречала подобных ему на своем пути, скорее поняла, что он чужд ей, иное существо, которому для ответов не нужны изощренные пытки и хитроумные зелья. Как и другие нападавшие, она несла на себе те же запахи, будто бы долгое время они жили вместе, делили кров и стол. Денет ощущал на ней следы тренировок, почти видел, как ее учили драться, но все же был уверен, что она не наемник.

– Делай, что хочешь. Я ничего не скажу, – на этот раз голос звучал неуверенно, как если бы она и не хотела произносить слов, но настолько привыкла к ним за последние сутки, что они вырывались сами собой.

– Я хочу понять, что вселило в вас эту идею.

– Идею?

– Идею, что то, что вы делаете, – благо для всего мира. Твои друзья мертвы, ты скоро к ним присоединишься…

– Мы провалились, но это не конец. Мы не последние. За нами придут другие и закончат наше дело.

– Может, закончат, а может – нет. Этого ты не знаешь.

– Мы должны. Иначе нельзя. Иначе всему конец!

– Да каждую дюжину лет, если не чаще, кто-нибудь говорит о “конце всего”. Когда Всеобщая война была, когда свергли Тарогэнов… Обязательно кто-нибудь твердит о Конце.

– Я видела пророчество! – девчонка резко подалась вперед, цепи лязгнули, и она зло рыкнула, глянув на стянутые металлом запястья. – И ты узнаешь, но будет уже слишком поздно.

– У тебя есть шанс рассказать. Если я поверю, то смогу помочь. Смогу продолжить твое дело.

– Нет, – она решительно замотала головой. – Ты должен увидеть. Но показать тебе может только Магистр.

Денет хотел уже подняться на ноги, решив, что узнал от пленницы все, что мог. Но ему не давало покоя непонятное ощущение, желание, словно он вновь стал ребенком. И если сидящая перед ним на холодном грязном полу загадка не желает сама отвечать на вопрос, то почему бы не заглянуть к ней в голову?

– Пейтен?

– Не зарывайся. Говори.

– Ты сказала, что ее казнят на рассвете.

– Да. Мы же проходили мимо эшафота – ты видел, что его уже подготовили.

– А что если…

Пленница дернулась и посмотрела на Денета, в ее глазах блеснула надежда. Или это были слезы?

Юноша обернулся к Пайстен:

– Что если она не доживет до виселицы?

– Ни в чем себе не отказывай, – женщина сделала жест, словно приглашая своего собеседника к столу.

Девчонка тихо всхлипнула и попыталась сжаться в комок, но Денет обошел ее со спины, переступив через цепь, приподнял хрупкое тело, несколько секунд помедлил, проверяя точен ли захват, как учил Гестер, и одним движением свернул пленнице шею.

Тишина, объявшая камеру, не была тишиной в полном смысле слова. Были слышны шаги стражников и их неразборчивые разговоры, Пайстен с хрустом размяла руки. Юноша слышал и свое дыхание, но более того он ощущал пустоту на месте живого существа в его руках. И Денету казалось, что ничего прекрасней в своей жизни он еще не знал. Словно Вселенная расступилась, пропуская освобождающуюся душу к дороге прочь от мирских тягот и невзгод, и вместе с убийцей наслаждалась опустошенностью этого небольшого и еще теплого тела.

А миг спустя воспоминания, чужие, но теперь принадлежащие ему, едва не сшибли Денета с ног. Он с трудом встал, опираясь о стену, и махнул рукой в сторону двери. Здесь для него более ничего не осталось.

Воздух под безлунным небом был холоден и свеж. Денет расстегнул форменную куртку, как будто это позволило бы всласть надышаться, зашел на эшафот и сел на край. Пайстен устроилась рядом и принялась забивать трубку, давая юноше время освоиться и переварить новую информацию.

Когда первые струйки дыма коснулись ноздрей Денета, он спросил:

– Вы с Гестером в одной лавке покупаете?

– Какие лавки, мальчик? Сова сам где-то достает, мешает, иногда со мной делится. Правда, чаще бранится и выкидывает. Ты расскажешь что-нибудь?

– Да, – Денет кивнул, вдохнул все еще восхищавший его холодный воздух и заговорил: – Я еще далеко не все освоил из этой памяти. Но у них какой-то культ. Очень на это похоже. Этот Магистр – он и правда маг. Не знаю насколько сильный. Пророчество пока никак не найду, а это самое интересное.

– Не самое, – Пайстен усмехнулась. – Найдем их – разберемся, что их там так вдохновило.

– Найти сразу тоже не получится. Они вселились в какое-то заброшенное поместье в Таро, но их в округе немало, а более точно я пока не вижу.

– Разберешься еще, не переживай. Самое интересное ты мне сейчас подтвердишь, я прямо чувствую.

– То есть ты что-то уже поняла?

– Скорее догадки и сомнения. И раз уж зашла речь, я не против, что ты так резво перестал обращаться ко мне на “вы”, но ради твоей же безопасности напомню – то, что я терплю от твоего шефа, от тебя, мой юный друг, терпеть не стану. Я про Пейтен сейчас.

– Прости, буду стараться. Но ты уже поняла, что они охотятся не на Симета Патриса?

– Да, – Пайстен усмехнулась, – с трудом могу представить, зачем им понадобился этот любвеобильный золотой хомяк. Вот Ней – другое дело.

– Я даже спрашивать не буду, – Денет нахмурился и покачал головой.

– Твой шеф к счастью не знает про мастера-казначея всего, что знаю я, а потому может себе позволить его уважать. Симет Патрис упрям и заносчив, но представить, что какой-то культ возжелал его смерти, я не могу.

– А Нейтель – другое дело, – эхом повторил Денет. – Мне нужно немного времени, чтобы справиться с чужой памятью. Может, перенесешь нас отсюда своими “черными путями”?

– Темными все еще. И нет, – Пайстен спрыгнула на землю и спрятала опустошенную трубку во внутренний карман, – верхом приехали – верхом уехали. Нам ни к чему лишние вопросы. Придется потрястись в седле.

Покидая Остров, Денет удивлялся сам себе. То, что за угрюмыми стенами тюрьмы казалось правильным, оставалось таковым. Если раньше юноша начинал со временем сомневаться или ужасаться своим поступкам и ощущениям, сейчас все случившееся было его историей, логичной, закономерной и соответствующей природе. Но историей, которая когда-нибудь станет собственностью другого.

***

Таробан, близ портовых кварталов. За несколько дней до начала лета

Длинные деревянные полки, обычно до отказа заполненные флаконами и банками с содержимым разного назначения, были пусты настолько, что вызывали у Мейв уже не тревогу, а панику. Список заказов рос с каждым днем, а Киран со столь нужными ингредиентами все не возвращался. Девушка в очередной раз сверилась с записями, хотя и без них понимала – даже если мужчине удастся достать все, что он собирался, запасов едва хватит, чтобы покрыть текущие нужды.

Входная дверь скрипнула, Мейв подняла голову и натянула дежурную улыбку, готовясь внести еще один заказ в лист ожидания, и застыла. Длинный старый плащ и накинутый на голову капюшон должны были скрыть посетителя от любопытных глаз, но заметная хромота и медленный, неуверенный шаг выдавали покупателя, которому нельзя будет отказать. Вошедшая устало опустила руки на деревянную стойку, подняла глаза и спросила:

– Говорят, в лавке тетушки Брит не отказывают в необычных просьбах, это так?

– Смотря насколько необычных, – Мейв жестом попросила посетительницу, скинуть капюшон и настороженно всмотрелась в ее лицо – болезненно бледное с обескровленными губами. С длинных темных волос стекали мелкие капли воды, мокрый ворот рубашки прилепился к шее. – Разве на улице дождь?

– Это моя личная непогода, – женщина попыталась улыбнуться, но получилась лишь нелепая гримаса. – Нужно что-нибудь сильно заживляющее. И от боли.

– Могу предложить несколько настоев, но выбор сейчас ограничен к сожалению.

– Боюсь, целебные напитки мне не помогут, а вот помощь умелого мага очень бы пригодилась, – посетительница медленно стянула плащ. От рубашки на одной руке осталась лишь манжета, кожа была сильно обожжена. Под кожаной жилеткой на животе виднелось пятно крови. – Только не говорите, что я ошиблась адресом.

– Не ошиблись.

Мейв заперла дверь лавки на ключ, помогла женщине зайти в подсобное помещение и сесть на кровать.

– Что случилось? – спросила девушка, закатывая рукава и открывая крышку массивного сундука.

– Неприятности.

– Ясно, – Мейв кивнула. – Называть-то вас как-то можно?

– Тея.

– Хорошо, Тея. Постараюсь работать быстрее, но как вы, наверное, знаете – приятного в этой процедуре мало.

Женщина кивнула, откинулась на подушку и закрыла глаза. Разлившиеся по комнате запахи означали, что она справилась, нашла помощь, что хотя бы на какой-то срок ее неприятности взяли паузу. Сознание, успокоенное этим фактом, отключилось.

***

Память мертвой девчонки была похожа на бездонный колодец. Стоило Денету решить, что он нащупал нужную ниточку, которая приведет к Магистру, как она обрывалась, и юноша оказывался в пучине детских воспоминаний или эмоций от первой влюбленности. Шаг за шагом он все же пробирался к необходимой информации, но эти шаги казались крошечными, а время и усилия на них затраченные – огромными. Гестер было предложил свою помощь, но узнав о сути проблемы, лишь посоветовал не торопиться.

Денет и сам был бы рад не переживать и прощупать медленно и методично каждый уголок полученной истории, если бы каждая секунда не стоила теперь так дорого. Поиски последнего из нападавших по-прежнему не давали результата. В густонаселенном городе, особенно при должных навыках, затеряться не составит труда, и юноша почти не надеялся на добрые вести.

Услышав, как стукнула за спиной дверь, Денет сразу узнал гостя.

– Так и знала, что ты пялишься в стену в своей комнатушке. Это помогает? – нарочито задорно спросила Грата.

– Не в стену, а в окно, – мрачно поправил юноша и опустился на кушетку. – Но нет, это не помогает. Я надеялся сосредоточиться, но все равно не получается ничего.

Последнее слово он произнес по слогам, как если бы одно оно имело смысл во всем сказанном. Грата аккуратно присела на самый край кушетки возле Денета.

– Наведайся к мастеру. Он спрашивал, когда ты вернешься. Дел у него для тебя нет, но…

– Знаешь, меня так это бесит! Оно как будто рядом, совсем близко, но постоянно ускользает, – юноша сложил руки на коленях и опустил голову.

– Если тебя это успокоит, знай, что Реми тоже порой жаловался, что не может перевести воспоминания. Некоторые годами томились прежде, чем ему удавалось уловить нужное.

– У нас нет времени.

– Из того, что я поняла – ты больше думаешь, что времени нет и как тебе ничего не удается. У меня есть идея, – девушка резко вскочила, взяла Денета за руку и потянула к себе. – Пойдем, покажу кое-что.

Юноша пожал плечами и подчинился, а Грата крепче схватила его руку и зажала пальцами медальон на шее. Миг – и земля ушла из-под ног, но Денет не успел испугаться, ведь еще мгновение – и он едва не соскользнул со скалы в воду.

– Ох ты ж… Куда ты нас затащила?

Волны со всех сторон били в крошечный каменный островок, места на котором едва хватало для двоих. Солнце слепило глаза, соленые брызги мгновенно покрыли кожу и одежду. Вдалеке виднелись башни какого-то города. Может, это был Таробан, но с такого расстояния понять было сложно.

– Здесь я привожу в порядок мысли! – девушка попыталась перекричать грохот волн, но потом положила руку Денету на плечо, притянула ближе и заговорила в ухо: – Главное, быть осторожнее. Камни очень скользкие – один неверный шаг, или движение, и я тебя не выловлю.

– За-зачем мы здесь? Я не понимаю…

– Не надо ничего понимать. Ты слишком много думаешь. И думаешь о том, что много думаешь. Попытки понять тебя лишь ограничивают. Доверься себе, доверься своим инстинктам.

Юноша обхватил Грату за талию и прикрыл глаза. Яркое полуденное солнце не успевало согреть кожу – ветер и брызги воды вмиг охлаждали ее. Сквозь шум бьющихся о скалу волн пробивались крики птиц. Воздух пропитался запахом моря. Среди неотвратимой стихии Денет уловил ароматы трав. Он знал, что они исходят от волос Граты, чувствовал под руками ее дыхание, дыхание живого существа, теплого и сильного. Магия переливалась в нем всеми оттенками, какие только смогла сотворить природа. Юноша снова держал в руках жизнь, но она разительно отличалась от жизни пленницы – она была драгоценна, единственна. Не источник памяти, не средство выжить – живое, драгоценное и неповторимое существо.

Денет невольно представил, как память Граты становится его собственностью, и вздрогнул. Такого не должно случиться ни сейчас, ни когда-либо еще. Она не была одной природы с юношей. Маг – со своей историей, своими победами и поражениями, своей силой, управляемой, но готовой уничтожить едва только останется без присмотра.

Юноша зажмурился. Он постарался оставить в стороне тревоги и страхи, отрешиться от мыслей. И прислушался настолько внимательно, насколько только мог. Стихия и магия под его руками слились в единую композицию. И сущность Денета, которую он упорно не желал до конца принимать, была частью этой безумной, но прекрасной мелодии. Мелодии Вселенной, которую следовало вкушать, которой следовало подчиняться и наслаждаться, а не пытаться бороться и настраивать по своему разумению.

Впервые за последние дни юноша выдохнул свободно. Ему казалось, что еще немного и он оторвется от холодного камня под ногами и отправится в иные миры, далекие и неизведанные. Единственное, что держало Денета на земле, – аромат неведомых ему трав, чарующий и уютный.

Он медленно склонился к уху девушки:

– Верни нас обратно.

***

Нейтель сидел в своем кресле, откинувшись на спинку, придерживая больную руку здоровой, и не отрываясь смотрел на Пайстен. Та устроилась напротив него на деревянном табурете, положив локти на письменный стол, и лениво листала страницы толстого блокнота в кожаном переплете. Сквозь настежь распахнутое окно с улицы доносились обрывки разговоров, рваные крики птиц, издалека – звук барабана часовни Ордена Защитника.

Гестер отложил трубку, достал с полки из-за стопки потрепанных книг керамическую флягу, отхлебнул из нее и вернул на место. Усевшись обратно на диван и вытянув ноги, он покрутил в руках трубку, затянулся, медленно выдохнул дым и улыбнулся.

– Сделай милость, ответь на вопрос, – Пайстен продолжала листать блокнот.

– Чего ты хочешь от меня? Я не веду перепись людей, желающих мне смерти, – Нейтель поправил перевязь на руке. – Тем более не знаю пока ни одного культа, которому мог так насолить.

– А тот лысый господин, который пытался взять штурмом Обитель Защитника в прошлом году? – подсказал Гестер. – Ты отправил на эшафот половину его соратников.

– Тот лысый господин пытался бежать с Острова, лишился глаз, ноги и рассудка. Да и какой из них культ? – задумчиво ответил мастер.

– Ней, не привязывайся к словам. Подумай, – упорствовала Пайстен.

– Вопреки твоему убеждению я не знаю, что на уме у всех сумасшедших Таробана.

– Напрягись, будь добр. Этот человек не просто желает тебе смерти. Он настроил против тебя неизвестно сколько своих подручных и…

Пайстен резко замолчала, поймав взгляд мастера – усталый и сердитый.

– Значит, не знаешь. Гестер?

– Что Гестер? – Сова нахмурился. – Я уже предположил, больше не знаю.

– Нет, – Пайстен покачала головой, – твои «друзья» с улиц что-нибудь принесли?

– Принесли. Труп они принесли. Выловили повыше старых пристаней по течению. Денет подтвердил, что это наш нападавший. Денет?

Юноша сидел на подоконнике, забравшись на него с ногами, и задумчиво рассматривал неровную деревянную поверхность рамы.

– Денет? – вполголоса позвал мастер.

– Да-да, я слушаю, – юноша резко обернулся и удивленно посмотрел на присутствующих, словно их присутствие было для него новостью.

– Труп. В реке, – подсказал Гестер.

– А да, это наш беглец. Мастер Игион сказал, что его зарезали. Он нашел дюжину ран от клинков на теле. Форму служащего сняли, труп завернули в мешковину и скинули в реку. На плече было клеймо, какое ставят осужденным в Сэнти.

– Так он из столицы пожаловал, – задумчиво констатировала Пайстен. Она резко захлопнула блокнот: – Ладно, у меня впереди целый вечер дел, но хочу напомнить, что хотя Цитадель на рассвете откроют, тебе, мастер, надлежит оставаться здесь. И охрана останется.

– Я приму к сведению твое пожелание, – Нейтель поднялся, опираясь рукой о стол.

Пайстен хмыкнула, покачала головой и ушла не прощаясь.

Дверь глухо стукнула за ее спиной, шаги по каменному полу доносились недолго. Удостоверившись, что они остались втроем, мастер кивнул Сове:

– Скажи мне, что у тебя есть какие-нибудь новости.

Денет удивленно посмотрел на шефа.

– Нет, увы, ничего не слышно. Последнее время вообще удивительно тихо. Если, конечно, не считать эффектного появления того паренька, как там его?

– Фэй, – подсказал Нейтель.

– Да, вот его. И того факта, что Киран пропал, – Сова пыхнул трубкой, поймал на себе мрачный взгляд мастера и продолжил: – Или не пропал, а задержался, застрял в дороге. Сам знаешь, с каждым годом все сложнее доставать товар для его лавки. Кто знает? Может, он и правда пропал, а может вон, в Сэнти подался за чем-нибудь редким и крайне нужным.

– Настолько нужным, что запамятовал завезти к тетушке все остальное? Пусти по следу пару надежных ребят. Ты же знаешь, у кого он обычно запасы пополняет?

– Это немалая территория вообще-то, – Сова кивнул, – но я тебя услышал.

Денет переводил взгляд с Гестера на мастера. Юноше с каждым услышанным словом все больше казалось, что как только за Пайстен закрылась дверь, он попал в другой мир, очень похожий на его родной, но чужой, где из знакомых ему людей остались Нейтель и Сова.

Гестер выбил трубку, сунул ее во внутренний карман и, глядя на юношу, заметил:

– Кажется, тебя ждет масса вопросов.

Мастер лишь задумчиво кивнул, а когда Сова коротко попрощался и отправился «общаться с народом», пояснил:

– Ты и так знаешь, что Таробан стал прибежищем для многих магов. И мы присматриваем друг за другом. Здесь, конечно, нет такого кошмара, как на востоке, где почти во всех Семьях есть законы против магов, а значит можно отобрать имущество, выставить за порог, отправить в тюрьму за открытое применение силы. Здесь, как в северных землях и на западе, законов таких нет, но все равно умудряются и сослать, и лишить дома и посадить под замок. А поскольку ничего нигде официально не прописано, каждый раз – сюрприз.

Денет задумчиво кивнул. Эти факты не были для него новыми, но в устах мастера обретали особый смысл, приправленный звучавшими в голосе Нейтеля сарказмом и презрением.

– Но вы… очень близко стоите к главе Семьи, – юноша старательно подбирал слова, – значит, и вас, и Грату эта участь минует?

– Которая участь? – Нейтель усмехнулся. – Если что-то пойдет не так… А почти все может «пойти не так», тюрьмы нам точно не видать. Вот виселица – да, пожалуй. При условии, что смогут поймать.

– Но Правитель знает о вас!

– Знает, – мастер кивнул, – и пока мы ему полезны, гладит по головке и кидает косточку. Хорошо звенящую и тяжелую. Вот только хватает охотников нашептать ему на ухо и доказать свою полезность, а заодно убрать конкурентов. А поверь мне – одной магии мало, чтобы удержаться в Цитадели или Замке.

Денет медленно кивнул, продолжая осмысливать новую информацию. Она не была для него новой в полном понимании этого слова, но объяснения мастера, его тон и выражения вносили свежую струю в привычное ощущение окружающего мира.

За свою недолгую жизнь юноша почти не знал магов. Да, был молодой человек в его родных местах, был и странный заморский колдун, вылечивший его тетю, но они казались редкими птицами среди вполне обычных родных и знакомых. Теперь же Денет начинал иначе смотреть на окружавших его людей. Кто бы доверял ему настолько, чтобы признаться в том, что не было ни выбором, ни проступком, но родилось вместе с человеком и вполне могло уничтожить? И не только самого мага, но и его семью и друзей.

Если мастер, Грата и их соратники могли постоять за себя, могли защититься, но какой был шанс у остальных? Тех, кто не обучался, не имел понятия, как воспользоваться своими умениями?

***

18.

«И-рин и и-каде-рин – две противоположности. Коли маг выбирает для себя «темный» путь, так ни ему, ни многим поколениям его наследников не творить «светлой» магии» (из послесловия автора к старинному тому «Акталахуса» Великого Магистра Талимона. Библиотека дома Маридасати. На полях приписано рукой «Великий сем-фет Талимудр», и нарисована рожица с высунутым языком).

Тею разбудили приглушенные голоса. Она медленно открыла глаза. Помещение было похоже на то, в котором она отключилась. Тело едва подчинялось, казалось тяжелым, покрытым многими слоями неудобной ткани. Голова, пустая и звенящая, как после многодневной попойки, не болела, но настолько медленно прокручивала каждую мысль, что после пары попыток восстановить произошедшие события, Тея закрыла глаза и сосредоточилась на том, чтобы хотя бы пошевелить пальцами на руке.

Вошедшую выдал шорох юбки.

– Добро пожаловать обратно, – голос показался знакомым.

Едва слышно скрипнула крышка металлического кувшина, донесся всплеск воды.

– Дай-ка я тебя приподниму.

Тея попыталась помотать головой, но заметив приготовленную для нее полную чашку, сосредоточилась и опираясь на руки девушки села на кровати. Каждый глоток давался с трудом, словно она забыла, как это делается.

– Я Мейв. Помнишь, как попала сюда?

– Нет, – губы подчинялись с трудом, но, кажется, на простые слова Тея уже была готова. – Давно я тут?

– Порядком, – кивнула Мейв. – Уже лето.

– Где Арок?

– Кто? – хозяйка нахмурилась. – Ты пришла одна, раненная. Сильно. Но вместе мы справились.

– Мы?

– Я и ты. Ты очень хотела выжить. Потом расскажешь, как тебя угораздило так вляпаться. Раны быстро затянулись, а вот… Хотя ладно, я приготовлю тебе горячей воды и поесть.

Мейв исчезла столь же быстро, сколь и возникла, а Тея осталась восстанавливать в памяти события. Она вспомнила огонь и безумную боль, холод, свою спасительницу за стойкой, вспомнила и спор с Ароком, хотя его причина пока оставалась скрыта за пеленой. Тея знала четко только одно – что должна быть благодарна. Вселенной, или судьбе, или Защитнику, или всем вместе, что помогли ей найти временное пристанище на этом островке спокойствия и помощи.

***

Распущенные влажные волосы мешались, падали в тарелку, лезли в рот и раздражали. Тея откинула надоедливую прядь за спину и запила прохладной водой последний кусок подстывшего мяса. Женщине все еще казалось, что она шевелится с неимоверным трудом, но как ее тело недавно жаждало жить, так теперь оно желало наесться за все дни, проведенные в бессознательных метаниях по кровати.

– Захочешь еще – скажи, – Мейв задумчиво наблюдала за гостьей.

Тея коротко кивнула и откинулась на неудобную спинку деревянного стула.

– Почему ты помогла мне?

– Это сложно. А я пока слишком мало о тебе знаю. От чего бежишь, маг?

– Я не бегу, – Тея помотала головой. – Не бежала. До недавнего времени. Теперь не разберешь.

Женщина вздохнула, поерзала на стуле, допила воду и продолжила:

– Мы разошлись во мнениях с моей семьей. Сильно. А потом… случилась неприятность. Я еле успела сбежать, – Тея хмыкнула.

– Это семья с тобой сделала? – Мейв нахмурилась.

– Нет. У них в планах вещи похуже, но… Я их виню, но они не причиняли мне вреда. Улетать в Таробан, не зная местности – точно моя глупость, но времени не было на раздумья и это первое, что пришло мне в голову.

– Почему сюда?

– Рядом. Да и… – Тея задумалась, подбирая слова. – Я давно слышала про лавку тетушки Брит. Оставалось только найти. Наверное, так. Я не знаю, правда.

Тея поставила локти на стол и опустила лицо в ладони. Она выбралась и спаслась, впереди ее ждало множество путей, но ни один из них не вел домой, в Мариду. Без строгой руки отца и заботы брата она оказалась на распутье. Идти к Нею не казалось хорошей идеей – если Арок еще не успел к нему наведаться, то скоро все равно придет, а видеть кого-либо из семьи женщина хотела меньше всего. Пусть не сей момент, но завтра, или еще через день, когда она окончательно встанет на ноги, Тее придется что-то придумать. Не желая дольше теряться в собственных мыслях, она спросила хозяйку:

– Так почему ты мне помогла?

– Когда-то давно помогли мне, когда я бежала. Потом я помогала, потому что… хотела вернуть долг, наверное. Сейчас это мое правило.

– Опасное правило.

– Да, – Мейв кивнула. – Но если не только маги Таробана знают об этом месте, то мы это делаем не зря.

– Маги Таробана, – Тея едва заметно улыбнулась, – это звучит почти гордо. Как будто у вас община.

– Община или нет, но мы помогаем друг другу и тем, кому нужно спасение.

– Ты не будешь возражать…

Тея замялась. Внезапная мысль поразила и ее саму, а уж примет ли эту идею хозяйка?

– Не будешь возражать, если я задержусь у тебя? Я пока и сама не знаю, чем смогу помочь, но чему-то же я должна была научиться за свою жизнь? А идея вернуть долг – единственная здравая сейчас в моей голове.

Мейв ответила не сразу. Она долго не отрываясь смотрела на гостью, словно прикидывая верит ли ей достаточно. Или даже если верит сама, то готова ли открыть тайны, принадлежащие не ей одной?

– Оставайся пока. Придешь в себя – там и поговорим.

***

Вопреки рекомендациям Пайстен мастер не собирался задерживаться в Цитадели. Заявил, что слишком много дел накопилось, и был готов выехать, едва только открыли ворота. С точки зрения Денета все эти дела вполне могли бы подождать, пока не найдут того, кто угрожает жизни Нейтеля. Потому юноша возразил, но получил закономерный ироничный ответ:

– Да, и мы так продвинулись в поисках, что тайная служба обзавидуется.

Это было больше, чем правдой. Информации у них почти не было, и память мертвой девчонки не подпускала Денета к заветным сведениям. Юноша уже был готов отметить на карте все известные пустующие поместья в Таро и объезжать их одно за другим. У этой не худшей идеи был лишь один заметный минус. Количество пустующих домов как в городе, так и в его предместьях было столь велико, что в одиночку юноша потратил бы не одну дюжину дней. И если сам узнать искомые территории он мог, то описание «двухэтажное строение с мертвым деревом во дворе» мало о чем бы сказало его потенциальным помощникам.

Как бы там ни было, Нейтель успокоил Денета, указав на четверых подручных Пайстен, которые невзначай засобирались одновременно с мастером. Юноша попробовал подключить к уговорам Грату, но та лишь грустно посмотрела на него и посоветовала им не геройствовать, а уносить ноги в случае опасности.

После посещения магистра Адриана, нескольких визитов вежливости, иначе интерпретировать состоявшиеся беседы у Денета не вышло, мастера ждали два крайне неприятных разговора. Одного господина средних лет глава Семьи более не желал видеть среди своих приближенных, а другого – в принципе в Таро.

– У меня такое ощущение, что вы намеренно собрали все визиты в один день, – задумчиво сказал Денет, когда за ними за треском захлопнулась дверь.

– Иногда полезно напомнить людям, что, несмотря на слухи и их мечты, мои похороны пока не запланированы, – мастер поправил куртку и махнул рукой следовавшим за ними служащим тайной стражи.

Юноша не знал их имен. Порой ему казалось, что это один человек, или два, или двоится в глазах. Не знай он, что за ними в принципе кто-то следует, Денет, пожалуй, ощущал бы их присутствие, но определить кто именно, вряд ли смог бы. И ему нравилась мысль, что это результат обучения Пайстен своих сотрудников, а не его собственная невозможность сосредоточиться, преследовавшая юношу последние пару дней. Хоть короткое путешествие с Гратой и внесло некоторый порядок в мысли, чужая память продолжала чрезмерно перегружать его голову.

Когда мастер оставил своих вольных и невольных спутников снаружи, а сам отправился на аудиенцию к главе семьи, Денет вышел на широкую улицу перед замком. Солнце едва успело выглянуть из-за высокой стены и начать нагревать брусчатку мостовой. Извозчики дремали в жидкой тени единственного дерева. Ничто не нарушало привычной послеполуденной картины, кроме одного человека.

На мешках, оставленных нерадивыми рабочими, сидела и жевала сушеные фрукты Дейна. Заметив юношу, она помахала ему рукой.

– Что ты здесь делаешь? – он уселся рядом с ней.

– И тебе не хворать, Денет.

– Так все же?

– Есть информация для тебя. Хочешь? – девушка протянула мешочек со съестным.

– Нет, что за информация?

– И правильно, гадость страшная, – Дейна пихнула в рот сморщенный кусок яблока и сунула припасы во внутренний карман. – Не торопись. Приличные люди сначала здороваются. Потом… Как мастер?

– Тебя интересует как «Великий мастер всего Таробана»? – язвительно напомнил Денет.

Дейна не ответила. Уставилась в ярко голубое небо и зевнула.

– Ладно, извини. Я… немного обеспокоен последними событиями. Да и твое появление не сулит ничего хорошего. А мастер старается показать, что его ничто не убьет и не достанет.

– Значит, все хорошо, – Дейна кивнула. – Жаль, что у моих появлений такая спорная слава. Но в целом ты прав.

– Что случилось? – Денет помрачнел. Если девушка сама признавала, что ничего хорошего ждать не стоит, то на деле ситуация наверняка еще хуже.

– Да пока не случилось. Так, птички принесли заказ на убийство, – девушка выдержала паузу, – твоего шефа.

– Кому… кому принесли? Тебе? – Денет закашлялся.

– Нет, что ты? Я таким не занимаюсь, – Дейна почесала затылок. – Но вообще принесли всем наемникам Таро, у кого головы на плечах нет. А таких подавляющее большинство.

Юноша дернулся было, чтобы вскочить на ноги, но девушка схватила его за плечо и усадила обратно.

– Не дергайся ты. Кто сунется в Цитадель? Или в обитель правящей Семьи тем более? Сумасшедших хватает, конечно, но не до такой же степени?

– Ну да, именно потому, что никто не сунется, ничего и не случилось, да?

– Ой не говори! Костас так смеялся, что… А впрочем, неважно. Но это прям гениальное нападение, – Дейна воздела руки к небу, словно это должно было добавить веса ее словам. – На двух мастеров, в Цитадели. За этих гениев сработал эффект неожиданности, но в остальном более неудачный момент сложно было подобрать.

– Хочу тебе напомнить, что мастеру в этой стычке досталось.

– Да, а сколько нападавших выжило?

– Двое, – Денет осекся. – Ну, уже ни одного.

– А я о чем? Мастеру, конечно, не повезло, но во-первых, они испоганили такой отличный шанс, во-вторых, разозлили самого мастера, а в-третьих, все умерли, – Дейна выдержала паузу, чтобы юноша мог переварить информацию, и продолжила. – Как бы там ни было, я взяла на себя смелость договориться о встрече со связным. На рассвете мы с ним встречаемся в порту.

– Зачем тебе это?

– Зачем мне что? Предупреждать вас? Если хочешь, можешь видеть во мне злодея, но убийство мастера принесет больше вреда, чем пользы. Да и из того, что я слышала, мотивы заказчика не деньги или политика, а «протекающая крыша», – Дейна постучала двумя пальцами по виску, – и мне, конечно, было бы интересно посмотреть, как Нейтель с этим справится, но… а вдруг он проиграет? Я пока не готова ставить его жизнь на кон.

– То есть будь мотивы этого неизвестного просты и приземленны, ты бы не стала вмешиваться?

– Скорее всего, – Дейна кивнула. – В конце концов мастер сам выбрал жизнь в тени правящей Семьи, так что должен быть готов к последствиям.

– Откуда ты вообще столько знаешь о нападении?

– И это тебя волнует? Серьезно? – девушка рассмеялась. – Во-первых, весь город встал на дыбы. А во-вторых, давно ли ты пил со стражниками или служащими?

Денет покачал головой. Он уже понимал, к чему ведет его собеседница.

– Ну так вот – проблема не разговорить, а заткнуть. Каждый второй, правда, если не помогал вам отбивать нападение, так гнался за беглецами через весь город и почти их настигал. Но общий смысл уловить можно. Итак, – подвела итог девушка, – я загляну к мастеру вечером обсудить детали. Надеюсь, он еще не допил содержимое той заморской коричневой бутылки.

– Нет, он не допил, – Денет хмыкнул. – Ты допила. В свой последний визит.

Дейна не ответила и не попрощалась – резко поднялась, улыбнулась и направилась к повозкам. Она делала вид, что все происходящее ее веселило и мало затрагивало, но Денет видел напряженность и нервозность, сковывавшие девушку, видел, как она бравирует храбростью и равнодушием. Ему все чаще представлялась маленькая испуганная девочка, которая отчаянно хотела стать сильнее, но ее хватало лишь на почти правдоподобное представление.

***

Таробан сверкал и искрил под ярким летним солнцем. Жители радовались первым жарким дням, которые не успели еще приесться, забраться в самые темные забытые уголки и раскалить до красна пыльные улицы. Отремонтированные и вычищенные фонтаны привлекали детей, окна домов были распахнуты настежь, будто бы стремились привлечь как можно больше той теплой легкости, какая свойственна лишь самому началу лета.

В поместье Мерсинель, ухоженном в преддверии праздника Солнца, напротив – все ставни были закрыты наглухо, шторы задвинуты, а внутри царила неожиданно приятная прохлада. Огромное помещение некогда бывшее библиотекой и заполненное редкими и удивительными книгами, сейчас скорее представляло собой дополнительную гостиную. Бывший владелец не желал подчиняться новому правителю города, сопротивлялся до последнего и постарался уничтожить свое поместье, лишь бы только оно не досталось его врагам. И если трупы погибших можно было вынести, стены отремонтировать, а окна вставить обратно, то восстановить сотни редчайших томов возможным не представлялось. Теперь бывшая библиотека, расположенная в глубине поместья, с единственным входом, закрытым двумя прочными дверьми, стала почти идеальным местом для тайных уроков магии.

Амит в расстройстве отшвырнула лист с начертанным на нем эскизом причудливой руны. Он, медленно планируя, опустился на ровный мозаичный пол.

– Я не смогу, Ней. Это слишком сложно.

– Сможешь. Сколько ты пробовала? Дюжину раз?

– Больше! – девочка горела желанием научиться, но неудачи расстраивали ее настолько сильно, что, казалось, она хотела бросить любые попытки.

Ней поднял с пола листок, перевернул чистой стороной, положил на стол и постучал пальцем:

– Продолжай. На некоторые руны у меня уходили месяцы. На другие – минуты. Как у тебя, например, на «северный цветок», – напомнил он девочке.

Амит кивнула, подняла перо и прикоснулась им к бумаге, но застыла в последний момент:

– А зачем? Я могу легко зажечь все свечи здесь, заставить их летать, и… – девочка задумалась.

– И что дальше? Стихийная магия эффектна и проста, но маг вкладывает огромное количество энергии, когда можно построить одну-две руны.

– Но твои руны сами появляются на полу, а я рисую на листке. Я хочу как ты!

– Сможешь, – Ней мягко улыбнулся, – и даже больше. Когда выучишь хотя бы половину, поговорим, как мои руны появляются на полу.

Амит грустно посмотрела на толстый потрепанный том, обложку к которому давно заменили, а изнутри были видны листы другого размера и цвета, то ли замененные, то ли добавленные к оригиналу. Девочка уже скучала по тем урокам, когда Ней учил ее первому обращению с магией, той самой «маса-рин», когда всё получалось максимум с пяти попыток. Теперь же у нее в голове крутился десяток рун, как будто и несложных, но стоило отложить книгу, и нарисовать их становилось безумно трудно.

Некоторые на самом деле давались проще. Когда «северный цветок», воздушный и светящийся, медленно всплыл над листом, Амит не могла нарадоваться и рисовала его снова и снова. Ней терпеливо дождался, пока очарование от первой сразу сработавшей учебной руны пройдет, и предложил девочке несколько более сложных.

Амит быстро поняла, что чем сложнее сама руна и чем больше времени ей нужно на освоение, тем больше удовольствия она получает, когда видит получившийся огненный цветок, или маленький ледяной вихрь, или устраивает небольшой потоп на столе. Иногда она просила Нея «сотворить чудо», и он не отказывал. И девочка, видя, на что может быть способна в будущем и она сама, жаждала учиться дальше. Это не отменяло сложности той руны, которую она старалась освоить сейчас, но помогало ей не сдаваться после одной неудачи, следующей и еще десяти после.

– Ней, а разве все маги знают руны? – Амит не отрывая перо, уверенно чертила, поглядывая в книгу. – Грата говорила, что мало знает.

– И почти не пользуется, – Ней кивнул. – У нее другая магия.

– А она меня научит?

– Когда освоишь руны, спросишь ее сама. Но то, что она умеет, я не умею. Это сложно и опасно. Да, вижу, что тебе уже интересно.

Амит замерла и радостно закивала. Ней улыбнулся, покачал головой и продолжил:

– Но сосредоточься пока на рунах. Чем быстрее с ними освоишься, тем быстрее я, и Грата, конечно, покажем тебе и сложное, и опасное.

Девочка вновь сосредоточилась на занятиях, то уверенно и быстро вычерчивая части рисунка, то задумываясь и теребя кулон на шее. Она знала, что это не просто украшение, а магическое устройство, призванное защитить ее от собственных сил, но пока не задавалась вопросом, почему такие умения нужно сдерживать. Пока – она верила Нею, и если тот говорил, что кулон нельзя снимать, Амит следовала его наставлениям. Пройдет время и этот амулет станет ей слишком мал, но тогда она уже освоится настолько, что будет сама контролировать свои силы.

***

19.

«Предметы такой большой силы, предметы, способные пронзать время и расстояние, должны храниться с большой осторожностью. Конечно, при условии, что возможности уничтожить их не нашлось» (из письма Вернард рода Лейкен к Правителю Хармиону. Год неизвестен. Место неизвестно).

«Доверься себе, доверься своим инстинктам» – слова Граты звучали в голове Денета, заполняя ее целиком. Сама девушка сидела на полу, торопливо перебирая пузырьки со снадобьями.

– Вот, держи. Это должно помочь.

Она выдернула пробку, поднесла крошечную бутылочку к лицу юноши, тот вдохнул и закашлялся.

– Что это такое? Глаза слезятся…

– Зато ты теперь со мной. Рассказывай.

Кабинет мастера в Цитадели наконец обрел очертания. Денет не помнил, как оказался здесь. Он помнил лишь мысль, что ему нужна помощь Нейтеля. И хотя самого шефа не оказалось, юноша наткнулся на Грату, по счастливому стечению обстоятельств не вернувшуюся домой.

– Почему ты вообще здесь? И где мастер? – Денет пытался привести голову в порядок.

– Задержалась с вечера и не стала уходить уже. Ринар все равно где-то, – девушка обвела рукой кабинет и нахмурилась, – не здесь. Лучше бы он, конечно, предупреждал, но видимо наши гости с севера свалили на него свои проблемы, и он не готов поделиться со мной.

– Почему? – Денет растер виски.

– Потому что знает, что я предложу им самим себя вытаскивать. Во что бы они там ни ввязались. Рассказывай, – снова потребовала девушка, – ты уже почти не белый как полотно и вполне пришел в себя.

***

Перед сном юноша снова и снова проматывал в голове короткое путешествие с Гратой. Память убитой им девчонки все также не желала раскладываться по полочкам, но Денет теперь не торопил события, лишь радуясь, когда вылавливал в чужой истории новые события и эмоции, пусть они и не приближали его к разгадке.

Когда перед внутренним взором юноши предстала большая запыленная комната, Денет был готов принять это за сон. Если бы не мысли и не убеждения – они были чуждыми и даже неприятными, как подобранная не по размеру одежда. К седому мужчине возле стола он испытывал благоговение. Все происходящее вызывало трепет – этого момента он ждал долгое время.

Остальные люди в комнате, их было не меньше дюжины, в основном молодые или совсем юные, были не друзьями, а «своими», близкими по духу, теми, с кем делят одну тайну на всех, одну убежденность, одну цель. Ради них он был готов бороться, ради этой цели – умереть.

Картинка сменилась резко. Настолько, что Денет не сразу понял, где он, хотя этот двор он видел почти каждый день. Они атаковали человека в форменной одежде правящей семьи, человека, который не вызывал ненависти. Но цель была ясна, как и синее небо над головой – враг должен умереть любой ценой, любым способом известным человечеству.

Когда сознание девчонки отключилось, юноша вновь оказался в запыленной комнате. «Вы готовы увидеть, теперь вы готовы понять, как и я понял когда-то, почему наша цель важнее вас или меня» – седой мужчина говорил с такой яростью и убежденностью, что Денет увидел – он сам верит в свои слова. Не играет и не манипулирует – верит настолько сильно, что смог убедить остальных людей в комнате присоединиться к нему, последовать за ним, отдать жизни ради воплощения его цели в жизнь. И когда мужчина коснулся пальцами его лба, Денет очнулся.

Несколько минут он мог понять, где находится, в каком положении его тело, не мог пошевелить и пальцем. А когда сумел наконец подняться, то со всех ног бросился туда, где ему могли помочь. Куда именно – Денет не понимал до конца, а когда вбежал в кабинет, перепугав спящую на диване Грату, смог лишь в бессилии опуститься на пол у окна.

Желание убить любой ценой того, к кому он только что бежал за помощью, едва не взорвало его голову. Чужое и дикое, но настолько сильное желание захватило мысли целиком. Из них его смогла выдернуть Грата, ударившая тыльной стороной ладони по лицу и стащившая со стола сумку со снадобьями. Этот неслабый удар и звон, казалось, сотен маленьких бутылочек друг о друга и вернули Денета к действительности.

***

– Может быть, хорошо, что ринара здесь не было, – задумчиво заключила девушка.

– Считаешь? – Денет попытался улыбнуться.

– Не знаю, – Грата покачала головой. – Битву мага с сэпкором я видела единственный раз. Это не то, что хотелось бы повторить. Но… ринара здесь не было.

– Я не хочу этого. Не битвы, хотя и ее тоже, но не хочу теряться в чужой памяти настолько, чтобы не понимать, что делаю, и делать то, чего я не хочу. Это было настолько живо, настолько…

Юноша замолчал и опустил лицо в ладони. Произошедшее начинало казаться дурным сном, чужая память успокаивалась, но юноше казалось, что расслабиться он теперь не сможет ни на миг.

– Денет, – вполголоса позвала Грата. – Ты не потеряешься. Тебе будет сложно мне сейчас поверить. Но ты не потеряешься. Ринар… Нейтель поможет. И я здесь, и Гестер.

– Вы не знаете того, кем я стал, – возразил Денет.

– Конечно. Но когда-то и меня Нейтель не знал. И хотя тогда он еще не был мастером, не знал и не умел так много как сейчас, но он сделал все, чтобы мне помочь. Хоть и рисковал…

Грата умолкла на полуслове, отвернувшись к окну, а юноша не стал настаивать на разговоре. В другой ситуации он, быть может, спросил девушку, сейчас же его больше заботили свои проблемы. Он слишком хорошо понимал, что как бы ни желали его друзья помочь, они лишь со стороны наблюдали за ним и Реми. И Денет отдал бы многое, лишь бы рядом был тот, кто действительно знает, какого быть сэпкором.

***

Припортовые склады Таробана напоминали Дейне лабиринт, придуманный сошедшим с ума гением загадок. Она всегда с тревогой на сердце отправлялась в эту часть города, и сейчас только присутствие Костаса успокаивало девушку. Эти места она называла «невезучими». Пусть здесь происходили не самые кровавые драки, здесь она не теряла друзей, но именно здесь все шло наперекосяк. Словно огромная персональная руна кошмара это заколдованное место притягивало любые проблемы и раздувало их до неимоверных размеров. В этот раз Дейна почти успела поверить, что проклятие снято и их план идет как по маслу.

Связным оказался невысокий юноша, нервный, озирающийся каждые несколько секунд и говоривший загадочным шепотом. Его хозяин, названный «заинтересованным состоятельным господином», не только обещал золотые горы за голову Нейтеля, но и предложил задаток на текущие расходы. Он, казалось, отлично понимал, что дело наемникам предстоит сложное и опасное.

– Это все очень интересно и многообещающе, но мне нужны гарантии весомее, чем мешочек с монетами и сопляк его не тяжелее, – Костас усмехнулся, облокотился на ящики и зевнул. – Что мы головой рискуем, я и без тебя знаю. Но хочу, чтобы наш риск был оправдан.

– И что же его оправдает? – юноша поморщился.

– Хочу видеть твоего хозяина.

– Это совершенно невозможно.

– Эй, ты не на нее смотри! На меня смотри. Тут я решаю. И я решил, что теоретические золотые горы не стоят риска встречи с мастером и его крайне квалифицированной свитой. Там, знаешь ли, не только его служащие теперь, но и стражники, и злые ребята из тайной стражи. Не нравится мне эта затея. Сдается, что ты… придумываешь.

Дейна нахмурилась. Ей казалось, что напарник пополнил свой лексикон несколькими не слишком цветастыми, но вполне запоминающимися оборотами.

– Слушай ты… Магистр не вашего полета птица, – зашипел связной. – Он не будет общаться с таким как ты!

– Зато он, сдается мне, хочет заплатить такому как я за дело, для которого его руки слишком коротки. Или чисты? Или он просто боится столкнуться лицом к лицу с мастером? Твой магистр – обычный трусливый подонок?

Костас широко и, казалось бы, миролюбиво улыбнулся, обхватив рукоять кинжала за спиной. Лицо юноши свела судорогой злость. Он хватал воздух ртом, уставившись на Дейну. Девушка наклонила голову и указала пальцем на компаньона.

Еще не покинув своего убежища они договорились, что переговоры будет вести Костас. В этой договоренности было больше от ультиматума, и Дейне на секунду показалось, что она говорит не со своим давним товарищем и партнером в разного рода темных делах, а с мастером. До сих пор Костас не был склонен мягко, но четко ставить ее перед фактом – он принял решение и другие варианты неприемлемы.

Юноша прошелся взад-вперед по складу, рассматривая грязный дощатый пол. Половицы лениво поскрипывали под его ногами.

– Я склонен пропустить мимо ушей твою… тираду, – связной старался говорить миролюбиво, что мало вязалось с его голосом, похожим на змеиное шипение, – однако мне нужно переговорить с магистром, чтобы удовлетворить твою… просьбу о встрече с ним. И я не могу гарантировать, что он согласится. Он человек крайне…

Речь юноши прервал посторонний звук. Как будто кто-то зацепил стоявшую на краю бутылку. Она закружилась в последнем танце и соскочила на пол, рассыпавшись на множество острых осколков. Дейна отпрыгнула в сторону, схватившись за рукоять клинка. В паре шагов от того места, где она стояла до этого, маячила фигура. Костас не раздумывая метнул нож в темноту. Противник рухнул.

Холод стали у шеи пробрал девушку до самых пят. Она подняла руки. Кто-то сразу же разоружил ее – снял клинок с пояса и кинжал. Костас исчез.

– Вот теперь поговорим по делу, – юноша явно расслабился. Его голос звучал спокойно, с издевкой, будто все до этого было удачно сложившимся вступлением. – Выходи.

– Ага, сейчас, – зло усмехнулась Дейна.

– Да-щас, – вторил ей из темноты Костас. – Только пересчитаю твоих дружков!

– Да на кой ты мне сдался, шваль портовая? К нам другая птица залетела. Иди сюда, пока это милое создание не начало истекать кровью!

Юноша громко и уверенно обращался к кому-то, кто до сих пор оставался в тени. Морозный холод пробрал Дейну до самых костей. Они так не договаривались. Он должен был держаться на расстоянии.

Нейтель плавно вышел из-за ящиков, подняв руки.

– Сними оружие и откинь ко мне.

– Ты же в курсе, что оно мне не очень-то и надо? – мастер отстегнул с пояса клинок.

– В курсе, в курсе. А потому предупрежу. У этого господина, что угрожает твоей подружке, одна задача – прирезать ее, если ты решишь что-то придумать. Или если ему так покажется… Будь уверен – одно неверное движение и ей конец. Ты готов рискнуть?

Мастер покачал головой.

– Что теперь? Прирежешь? Или меня ждет незабываемое знакомство с твоим хозяином?

– Продолжай в том же духе, и ты с ним точно не встретишься.

– Мечтаю об этом. Что дальше делать будешь?

– Не торопись. Ты даже не представляешь, какая это честь – убить тебя. Я сделаю то, что не удалось никому. Это мой подарок Магистру.

– Обычно дарят цветы или украшения, но тебе, конечно, виднее… – Ней продолжал развлекать своего противника разговором, но Дейна видела по лицу – он отчаянно ищет выход из ситуации. Выход – при котором они оба останутся живы. – Скажи мне, чего вы вообще привязались? В этом городе немало людей, которые с радостью помогут мне встретиться с Защитником, но в вас чувствуется прям таки болезненная одержимость.

– Выбирай выражения, а не то…

– Я выбираю, поверь мне. Но, кажется, имею право получить ответ на свой вопрос.

Лже-связной прогулялся по складу, потирая затылок. Один из его помощников вернулся и вполголоса доложил, что Костас исчез. Двое целились из арбалетов в мастера, еще трое настороженно озирались, сжимая в руках клинки. Лица нескольких противников казались Дейне смутно знакомыми, с одним – она встречалась по работе и точно знала, что он отлично владеет почти любым оружием.

– Тебе ответит Магистр. Надень-ка, – юноша кинул в ноги Нейтелю пару наручников из темного металла. Мастер отступил на шаг назад.

– Вижу, вы подготовились. Даже руны нанесли.

– Подготовились. Надевай и поедем отсюда.

– Что ты знаешь обо мне? – спросил мастер, подняв наручники с полу и рассматривая выгравированные на них письмена.

– Знаю, что ты маг. А еще я знаю, что этот человек перережет горло твоей подружке, если не будешь делать, что говорю, – юноша начинал раздражаться.

Мастер медленно кивнул. Дейна хотела крикнуть ему, чтобы не сдавался, ведь надень он этот кусок металла на руки, шансов, что они выживут не осталось бы.

– Не бойся, – мастер словно прочитал ее мысли. – В любом плане есть изъяны.

– Да, – скривился юноша. – Но ваш был…

Черная тень воплотилась возле девушки. Секунда – и тень исчезла. Вместе с удерживавшим Дейну противником.

Мастер подбросил наручники высоко в воздух и запустил следом небольшой белый сгусток энергии. Склад осветило ярче, чем в солнечный день. В разные стороны полетели искры. Мгновение спустя связной коснулся пальцами торчавшего из груди арбалетного болта. Дейна прыгнула, перекатилась, вытащила из лежавших на полу ножен клинок мастера и тут же всадила его в живот бросившемуся на нее противнику. Другой едва успел повернуться – огромный ящик сбил его с ног.

Свет померк. Когда глаза привыкли к темноте, девушка увидела нескольких человек в черной одежде, увидела, как оставшиеся в живых подручные связного сдались. Мастер стоял на том же месте. Тень вновь воплотилась, на сей раз в шаге от Нея. Воплотилась и схватила его за воротник куртки.

– Я кому сказала сидеть в Цитадели?! Кому сказала проявлять осторожность? Это по-твоему осторожность? Тебе жизнь не дорога? Ладно твоя, остальные в чем виноваты?

– Пайстен…

– Молчать! Кто лучше тебя знает, что я не прошу быть осторожнее без причины? Вот твоя причина – во плоти и с оружием наперевес! – глава тайной стражи отступила и повернулась к одному из своих подчиненных, жестом велев вывести пленного.

– Пайстен?

– Что?!

– Спасибо.

Мастер говорил вполголоса и спокойно, как будто его жизнь не висела на волоске минуту назад. Он подошел и подал руку девушке. Поднявшись на ноги, Дейна отряхнула с одежды пыль и спросила:

– Это был такой план?

– Нет, – Ней покачал головой. – Твой друг сказал, что нужно выйти и потянуть время. Я и тянул.

– Костас? Серьезно? Ты видел его один раз и…

– Да, серьезно! Других шансов как-то не предвиделось. И похоже он оказался предусмотрительнее нас с тобой.

– Оказался. Я бы даже сказала – умнее, – Пайстен скрестила руки на груди. – Представь мое удивление, когда ко мне пришел наемник и сказал, что тебе, Ней, может понадобиться моя помощь. И видишь, понадобилась!

Пайстен всплеснула руками. Сам Костас молча проверял связного – тот не подавал признаков жизни. Его подручные были местными наемниками, каждому из которых щедро заплатили, чтобы не задавал вопросов и делал, что сказано. Двое задержанных рассказали, что испугались, увидев, на кого напали, но золото не давало им пасть духом, и обещали отдать все в городскую казну, только бы их отпустили. Костас ехидно заметил, что теперь конкуренция в Таробане будет меньше.

– Не выделывайся, а то еще ее уменьшу, – Пайстен говорила грозно, но лицо ее выдало – ей явно нравились выдержка и дерзость Костаса.

Ней забрал у Дейны свое оружие, велел отойти всем от тела связного и присел возле него. Юноша казался теперь совсем безобидным. Его угрозы, боль, которую он мог причинить, его ошибки – все осталось позади кроме еще не остывшего тела и удивления на лице. Мастер закрыл глаза связного.

Под рубашкой на трупе нашлась короткая скрепленная печатью записка на языке, мало кому известном в Таробане.

– Не знаю, что здесь написано, но печать узнаю, – задумчиво сказал Нейтель. – Энелсати. Если верить хроникам, последние из этой семьи исчезли незадолго до Всеобщей войны. Если магистр и правда их наследник, то скорее всего сильный маг. Руны, что он нанес на наручники, выбраны и написаны весьма умело.

– Может, кто-то сделал для него? – нахмурившись спросила Пайстен.

– Сомневаюсь. Назови мне, глава тайной стражи, пару имен? Кто может такое сделать?

– Ты, Грата…

Пайстен замолчала и задумалась, а Нейтель покачал головой:

– Грата – нет. Я могу, но ты не знала этого наверняка. Пожалуй, еще пара человек за пределами Таробана умеют делать подобные вещи. И очень сомневаюсь, что кто-то из них не стал бы помогать сумасшедшему магистру из давно исчезнувшего рода.

Дейна отступила назад. Ее потряхивало. Она лишь хотела помочь мастеру. Помочь и вновь вернуться в привычную ей жизнь. И вот оказалась в одном шаге от безумного магистра, опасных секретов и снова – она едва не стала причиной смерти и несчастий. На сей раз девушка имела лишь самые благие намерения, но и те чуть не свели ее и мастера в могилу. Кто все же был проклят: обычные портовые склады или сама Дейна?

***

Отражение не нравилось Тее. Женщина в простом строгом темно-зеленом платье, хмуро смотревшая на нее из мутного зеркала, не могла быть ею. Она походила на уставшую от жизни мещанку, а не на своевольную наследницу знатного рода. Туфли, сменившие удобные сапоги, давили на ступни со всех сторон.

– Какой кошмар, – прохрипела Тея.

– Не ной. Это единственное платье из моего гардероба, которое тебе по размеру. И ты хотела не привлекать внимание, – Мейв крутила в руках пару шляп, мысленно примеряя их на гостью. Тея поморщилась – только этой кучи бархата и нелепых цветов на голове ей и не хватало для полноты картины.

– Даже не думай.

– Ну это, конечно, не последний писк моды…

– И даже не ее предсмертный стон. Убери, прошу тебя. Лучше расскажи, что у тебя за дело для меня.

Мейв вздохнула, отложила головные уборы и предложила сесть за стол. Помещение над лавкой, обставленное простой, но прочной мебелью, служило и столовой, и гостиной, и временной спальней Тее. Солнечные лучи упорно пробивались сквозь плотно задвинутые шторы.

– Ничего сложного. Один… друг должен привезти мне заказ. Назовешь мое имя, отдашь деньги и заберешь.

– Что-нибудь опасное и запрещенное? – женщина улыбнулась.

– Очень опасное. Масла из-за южных морей.

– Не понимаю, – Тея нахмурилась.

– Что не понимаешь? Какое отношение это имеет к лавке тетушки? Никакого. Никаких ядов, никакой магии. Зато за такие заказы больше платят. А пока не вернется Киран, нам надо как-то существовать. А теперь о безопасности…

Мейв замолчала, глядя в упор на свою собеседницу, словно давая ей время сосредоточиться.

– Не говори лишнего. Лучше вообще ничего не говори. Если кто-то будет допытываться, улыбайся и кивай.

– Это работает вообще? – Тея нахмурилась. – Я так только за дуру сойду.

– Лучше быть дурой, нежели мертвой. Я знаю, что там, откуда ты родом, ты могла творить все, что заблагорассудится. Здесь – Таробан. Здесь магам живется лучше, чем во многих других землях, если ты осторожна, не доверяешь никому и держишь наготове пару фокусов. Тебя скорее всего не бросят в тюрьму за то, что ты маг. Но найдут другой повод. Или, что вероятнее, достанут в темном переулке и бросят тело в реку.

– Но могут бросить и в тюрьму…

– Да, если кто-то решит, что ты опасна. С тобой они может и не справятся, я знаю, что ты посильнее многих, но на Острове достаточно томится наших. Я не буду рисковать. И ты не будешь.

– Постой, кто «они»?

– Местная семья. И их приспешники. Да, среди них самих есть маги. Но мы не «их» маги, мы сами по себе. Завтра, или через неделю, тебе может показаться, что в Таробане царит мир. «Будь славен добрый род Патрисов», – Мейв не скрывала ехидства в голосе. – Не верь. Здесь идет такая же война. Неведомая обывателям, скрытая война. За каждого мага, за каждый наш день здесь, каждый глоток воздуха. Не думай, что я тебя пугаю, но…

– Я бы скорее сказала, что у тебя поэтическое восприятие мира, – задумчиво резюмировала Тея. Она не боялась этого города и его жителей. Ее завораживали возможности, которыми полнилась эта земля. В отличие от дикой и словно застывшей родной Мариды, этот город бурлил как переполненный котел, в который неумелый алхимик слил все, до чего смогла только дотянуться рука.

– Мне говорили такое однажды, – Мейв улыбнулась. – Удивительно, но этот человек еще жив. Никогда бы не подумала, что он столько протянет с его-то стилем решения проблем. Я дам тебе возвратный амулет. Он перенесет тебя сюда. Постарайся не использовать его на людях.

– Это не обязательно. Я умею ходить темными путями…

– Ага, и последний раз был весьма точен, – язвительно заметила Мейв и протянула широкий кожаный браслет, украшенный гранатами. – Но даже если и умеешь, бери – не повредит. Стоит только сжать, и раз – ты снова свалишься мне на голову. Теперь осталось что-то придумать с твоими волосами.

Мейв задумчиво смотрела на длинные рыжие пряди гостьи.

– Ничего не надо придумывать. Принеси мне ножницы. Пожалуйста.

***

20.

«Вера в свои силы – вот что убило многих славных магов. Не поддавайся ей. Каким бы слабым, хрупким, недалеким, изможденным ни казался тебе противник – не верь. Всегда исходи из того, что перед тобой один из богов севера – бог стихии, безудержной, беспощадной и беспристрастной. Напомни, как его звать?» (Тейго Маридасати)

У дома мастера вопреки обыкновению было людно. Еще за оградой Денету встретились несколько знакомых лиц из тайной стражи, а фигуру стражника Кима у самых дверей он увидел издалека.

– Отдыхает?

– Я бы это так не назвала, – Грата выглядела уставшей и напряженной.

Нейтеля юноша нашел сидящим на полу у выхода на балкон. Возле него стояла полная чашка остывшего отвара. В руках он держал открытую бутылку из темного стекла. Взгляд мастера был сосредоточен на чем-то, что находилось далеко за пределами комнаты. Откликнулся Нейтель не сразу.

– Не напрягайся. Я гораздо трезвее, чем хотелось бы. С чем пожаловал?

– Это уже не так важно. Даже не знаю, как спросить… Как вы себя чувствуете?

– Трезвее, чем хотел бы, – повторил мастер.

– Ночь далась вам непросто, – Денет с трудом подбирал слова. Ему казалось, что он вторгается в нечто настолько личное, что вторжению этому рады не будут.

– Это вопрос? Утверждение? Сомнение? – Нейтель ерничал скорее по привычке.

– Грата волнуется. Вам стоит отдохнуть…

– А Грате стоит делать настойки, а не отвары.

Мастер понюхал содержимое бутылки, поморщился, заткнул ее пробкой и отставил в сторону.

– Давай так. Ты не будешь мяться, а скажешь прямо, что у тебя на уме.

Юноша медленно кивнул и уселся на пол рядом с мастером, скрестив ноги.

– Вы и раньше бывали в передрягах. И совсем недавно. Мне не нравится ваше состояние.

Мастер пристально посмотрел на юношу. Денет же понял, что не только имеет право на подобный интерес, но и обязан узнать и при возможности помочь шефу. Это не был вопрос заботы или излишнего любопытства. Его новая суть подсказывала, что если поведение одного из его стаи отходит от привычного, необходимо выяснить и принять меры. Кажется, Нейтель понимал.

– Мне самому это все не по душе. До сих пор было всего несколько человек, ради которых я бы не раздумывая встрял подобным образом. Но когда этот… сопляк стал угрожать Дейне… – мастер замолчал и покачал головой.

– Что в ней такого?

– Скажем так, сколько бы я ни пытался не считать себя обязанным, мне не удается. Я могу делать вид, но результат мы знаем.

– Это из-за вашей истории с ее отцом?

– Не было никакой истории, – резко ответил Нейтель. – Я сделал, что мог, даже больше, чем мог. Но и этого оказалось меньше, чем было нужно.

Последние слова мастер произнес тихо, как будто только они были правдой, а остальное – тем, в чем он отчаянно пытался себя убедить.

– Весь этот ваш Таробан, как стеклянный город – хрупкий, тонкий и бессмысленный, – Нейтель заговорил неожиданно яростно. – Эти политические игры варваров, не глядя давящих целые семьи ради исполнения своих эгоистичных желаний… Они не понимают, насколько они сами хрупки и беспомощны могут быть. Хозяева города – хозяева лишь до тех пор, пока никому не придет в голову их уничтожить. Ты не представляешь, насколько это просто.

Мастер резко замолчал. Словно и так сказал намного больше, чем следовало.

– Но вы живете по их законам. Соблюдаете их правила. Делаете то, что они хотят…

– Делаю, Денет. Потому что в этом стеклянном городе есть те, чья жизнь действительно стоит много. Она стоит всего этого. Поэтому я хочу, чтобы ты помнил всегда – ты не такой же как люди или маги. Ты свободнее нас. Не принимай в расчет никого кроме себя.

Денет дернулся. Ему казалось, что он говорит не с мастером, не со своим шефом. Как если бы нечто внутри него едва сдерживалось, чтобы не уничтожить мир вокруг. Мир, который не приносил ничего, кроме боли, разочарования и злости. И только сам мастер был в состоянии сдержать рвавшиеся наружу силы.

***

Некогда белый мраморный фонтан был покрыт грязью до самой шеи прекрасной нимфы, контролировавшей напор воды. Голова и кисти рук у статуи отсутствовали. Зато к композиции добавился полуразложившийся труп вороны у самых стоп девы – как подношение, вполне соответствовавшее остальной картине.

Окна двухэтажного поместья, где они уцелели, были закрыты плотными шторами. Остальные – тщательно заколочены досками. Старые разросшиеся деревья и кусты стремились захватить отнятые у них людьми земли.

Открыв одну створку, Ким боком протиснулся и придержал дверь для Пайстен и ее подчиненного.

– Я надеялся обойтись без столь многочисленной свиты, – Арок наклонился к уху Нейтеля и вполголоса выразил негодование. Мастер не ответил, продолжая рассматривать полуобнаженную безголовую нимфу.

– И особенно надеялся, что частью твоей свиты не будет глава тайной стражи, – продолжил мужчина.

– Да и не говорите, – весело отозвалась Пайстен. – А как я удивилась, что Нейтель решил поставить меня в известность о своих передвижениях.

– Не принимайте на свой счет. Я только хотел узнать, куда пропала моя сестра, – Арок нахмурился, – не привлекая ни городскую стражу, ни тем более тайную.

– И не думала принимать. Но Глава Семьи крайне обеспокоен происходящими событиями…

– Ней, остался в Таробане вообще хоть кто-то, кто не в курсе? – глухо спросил Арок.

– Миритера Патриса заботит не Тея, а моя голова, – откликнулся мастер.

– И Миритер не знает, где мы и зачем. И не будет знать, пока я не решу, что происходящее достойно его мыслей. Из того, что вы рассказали, я поняла, что вы с сестрой решили навестить друзей в Таробане и остановились здесь на ночь. Более чем странное место для ночевки, но оставим пока этот вопрос в стороне. И Теннатея пропала.

– Все верно, – Арок медленно кивнул. – Мы повздорили, она вернулась в дом и исчезла.

– Уничтожив часть дома, – Пайстен указала рукой на разрушенную и обугленную часть второго этажа. – Кто с вами жил здесь?

Мужчина бросил взгляд на мастера, но тот продолжал вести свой мысленный разговор с пострадавшей каменной девой.

– Не сдерживайтесь, прошу вас, – Пайстен усмехнулась. – Внутри слишком много обжитых комнат для двоих и на одну лишь ночь. Но они ушли, забрав с собой все пожитки. Так что смело делитесь теми фактами из всей правды, которые выберете для меня.

Помолчав немного, Арок ответил:

– Скажем так, наши друзья с севера были здесь. Но поспешили покинуть поместье после случившегося. Думаю, они отправились домой. Эффектный уход Теи произвел на них впечатление, – мужчина грустно улыбнулся.

– Ней, что ты хочешь здесь найти? – Пайстен резко обернулась к мастеру.

– Если повезет, мы нащупаем, куда она улетела. Если здесь не применяли магию после случившегося. И если она перенеслась достаточно далеко, – Нейтель пожал плечами.

– Здесь некому было больше колдовать, – тихо сказал Арок.

– Что ж… Самое время проверить. Чем тебя так заворожила эта грязная каменная глыба? – шутливо рассерженно спросила женщина.

– Думаю, где ее голова, – отворачиваясь от фонтана, ответил мастер.

– В той канаве под кустом с белыми цветами, – Денет махнул рукой в сторону дороги и поднялся с приступки.

– Не худший выбор, – мастер кивнул и направился к дому.

***

Запах, снаружи казавшийся миражом и исчезавший при малейшем движении ветра, теперь усиливался с каждым шагом. Он старался впитаться в каждый дюйм одежды, каждый волосок. Денету казалось, что он просачивается в грудь, и каждый его вдох теперь будет со вкусом опаленых стен. Юноша невольно заглядывал за каждый угол и в каждую открытую дверь, что встретились им по пути. Его не оставляло ощущение, что их поджидает монстр – огромный, огненный кошмар. Он упорно повторял себе, что это невозможно, что это лишь его воспоминание, что рядом с ним люди, которые вместе одолеют любую опасность, но чем ближе они были к месту взрыва, тем сильнее слезились его глаза. И виной тому был не запах.

– Значит, здесь все и случилось, – поморщившись задумчиво заметил мастер.

Арок шаг за шагом осматривал полуразрушенное помещение, словно силясь найти подсказки. Пайстен жестом велела Киму и своему служащему оставаться поодаль. С остатков оконной рамы с громким криком сорвалась птица. Денет дернулся и отшагнул назад.

– Сильный взрыв. Но не магический, – Нейтель провел рукой по подлокотнику обгоревшего стула. – Могу предположить, что Тея в свой переход вложила столько силы, что зацепила источник взрыва, но это не были ни руна, ни амулет – ничего магического. Но могу это только предположить.

– Куда она ушла? – угрюмо спросил Арок. – Можно за ней последовать?

– Нет, времени прошло немало. Но можем попробовать заглянуть на ту сторону. Денет, я соберу для тебя столько следов, сколько осталось.

– Это не совсем то, что я умею, – с сомнением в голосе ответил юноша.

– Это именно то, что ты умеешь, – эхом отозвался мастер. – С той лишь разницей, что не ты выбираешь место, откуда хочешь посмотреть, а магия потянет тебя.

– Да, а еще я не вижу этого места.

– Увидишь. Поверь мне.

Денет колебался еще секунду и уверенно кивнул. Пусть то, что они собирались сделать и было за гранью его понимания, уверенность его шефа и то, что все это происходило на перекрестке между магией и умениями сэпкора, заставляло юношу верить.

Нейтель стянул с рук перчатки, вытащил из внутреннего кармана небольшой кулон на короткой толстой цепочке и закрыл глаза. Несколько мгновений ничего не происходило. Казалось, все присутствующие старались не двигаться и даже не дышать. Черная птица вернулась на свое место и заинтересованно наблюдала за происходящим. Постепенно к амулету Нейтеля струями стала стекаться энергия. Бурая, вязкая и до того пронизывавшая воздух вокруг, она охотно направилась к мастеру, обвивала его пальцы, хлестко била по запястьям.

Нечто подобное юноша видел в камере на Острове, но эта энергия была другой. Он бы сошел с ума, пытаясь описать, насколько именно другой, но к счастью ему было достаточно ощущения. Другой человек и его сила. Такая сейчас похожая, ведь и заклинания были одни, но при этом совершенно иного качества.

Повинуясь внутреннему порыву, Денет коснулся одной из темных струй и почувствовал, как медленно, но неумолимо, неведомая сила тянет его за собой, как постепенно уходит из-под ног земля, растворяется окружающее пространство, открывая его взору то, что быть может, он не увидит больше никогда.

Мир, бесконечный и крошечный одновременно, раскручивался с безумной скоростью. Мимо проносились обрывки слов, лица, места. Какие-то казались знакомыми, другие же – чуждыми, странными и даже пугающими. Он лишь шел по следам другого человека, но на несколько мгновений очутился за пределами всего понятного.

Вокруг вращались миры. Одни, совсем рядом, как огромные светящиеся сферы, другие – как будто небольшие – далекие и недоступные. Казалось, только выбери, и можешь очутиться в любом из них. А обычный страх остался где-то там, где было тело.

Еще секунда – и Денет очутился в знакомых местах. Правда, набережной Таробана с этой точки зрения он не видел еще ни разу, но узнал старые пристани даже с середины реки. И тут же ощутил, как энергия, которая вела его, меркнет и исчезает.

Обратно в поместье Денет вернулся так же плавно, как и ушел, но ему все равно казалось, что мир обрушился на него огромным мешком, пахнущим обгоревшей мебелью и старыми пыльными коврами. Юноша отступил и медленно опустился на пол, скрестив ноги. Мастер сел рядом с ним, Пайстен и Арок продолжали стоять, словно боялись пошевелиться.

– Она улетела в Таробан. Потом покажу куда конкретно. Могу я тут посидеть просто? – глядя в пол перед собой, затараторил Денет.

– Сиди, сколько сочтешь нужным, – Пайстен наконец отмерла и размяла ноги.

– Вы творите из магии что-то такое, о чем я даже не слышал, – Арок казался удивленным и смотрел на юношу как на диковинного зверя.

– Как мало ты знаешь о магии, – мастер покачал головой.

– Вы так говорите, как будто я взлетел или искры глазами запускал, – пробурчал Денет. Реакция окружавших его людей шаг за шагом возвращала его на землю.

– Да лучше б искры, – прыснула Пайстен. – Ты просто не видел…

Юноша поднял глаза. Арок пытался что-то изобразить руками, но получалось слабо. Глядя на него, Денет представил себе нечто округлое и со множеством щупалец. Мастер вновь покачал головой:

– Заканчивайте спектакль. Нет ничего более унылого, чем попытки людей показать то, что они представляют о том, о чем представления не имеют.

Пайстен грустно вздохнула и направилась к выходу. Резкая фраза шефа вначале покоробила юношу, но он быстро осознал, что мастер лишь дал понять им, что как бы им ни было любопытно, или кому-то даже забавно, все произошедшее – не «спектакль». Казалось, Нейтель не только крайне серьезно воспринимает всю ситуацию, но и принимает на свой счет больше, чем обычно.

***

Толпа у входа в небольшое покосившееся строение привлекла внимание Теи. Дюжина человек и несколько стражников полукругом стояли в паре шагов от крыльца. Немолодая дама в нарядном платье и тонких кружевных перчатках вцепилась пальцами в плечо мужчины и кричала и рыдала. Слов было почти не разобрать, но одну фразу Тея уловила очень четко. «Убей ее».

Женщина заходилась в рыданиях и трясла за плечо мужчину, подталкивая его ближе ко входу. Один из стражников попытался успокоить даму, но та вырвалась.

– Он был твоим сыном! Ты должен убить эту мразь!

Тея нахмурилась. Она помнила предупреждения Мейв, знала, что должна быть благоразумной и осторожной, но ни то, ни другое никогда не было ее приоритетом. Женщина, стараясь не привлекать внимание, сделала круг по кварталу, подошла к дому с противоположной стороны, где на ее счастье не оказалось ни стражников, ни зевак, подняла с земли небольшой камень, разбила окно, подняла щеколду и залезла внутрь, мысленно проклиная свой наряд. Подол платья зацепился за выступ рамы и Тея ожесточенно дернула его на себя.

Убранство дома хоть и было скромным, но очень чистым. Каждая вещь стояла на своем месте. Чашки в серванте выстроились по размеру, а ваза заняла место ровно в центре стола. В отражении в идеально натертом металлическом блюде можно было без труда исправить малейшие огрехи своей прически. Лишь одно нарушало порядок в доме.

Кровь пропитала светлую скатерть на столе, крупными темными каплями украсила потертые половицы, лужицей стеклась к шкафу. Кто-то в отчаянии метался по комнате, пытался закрыть рану кружевным платком, но отбросил его в сторону.

Отпечаток ладони на двери и длинные следы вдоль стены уводили Тею вглубь дома. Стараясь идти как можно тише, женщина прошла по короткому коридору и свернула в комнату, окна которой выходили на крыльцо и где были все еще слышны крики женщины.

На полу, в луже крови лежала девчонка. Она заметила Тею, лицо ее скривилось, а рука мгновенно запустила в непрошеную гостью небольшой огненный шар. Тея отмахнулась от него, и он влетел в стену, оставив на ней черный отпечаток.

– Успокойся, я тебя не трону, – вполголоса сказала женщина.

– Ты не с ними! – девчонка заплакала. – Помоги мне… Прошу тебя… Я ничего не сделала… Я только хотела помочь…

Одной рукой она прикрывала рану на боку, другой пыталась вытереть слезы с лица, но только размазывала по нему собственную кровь. Без помощи – ее минуты в этом мире были сочтены. Тея оторвала до конца кусок подола платья, опустилась на колени и прижала ткань к ране.

– Почему они хотят тебя убить? – женщина мысленно прикидывала разные варианты, уже понимая, что способ уйти живыми у них всего один.

– Он упал с лошади… Ударился головой… Я хотела помочь, а она… Она решила, что я его убила, – всхлипывая рассказала девчонка и тихо добавила. – Я ничего не сделала…

– Держись, я перенесу нас отсюда…

Дверь с треском распахнулась. То был не стражник. У высокого широкоплечего мужчины в руках был небольшой топор. Увидев Тею, он на миг опешил, но перехватил оружие и уверенно шагнул вперед. Женщина не медлила. Она щелчком пальцев отправила в нападавшего молнию, крепко обняла девчонку и резко стукнула по кожаному браслету.

***

21.

«…С прискорбием сообщаю вам о смерти вашей сестры. К сожалению, подобающую церемонию провести не представляется возможным. Прах для захоронения вы сможете получить у мастера мертвых…» (из официального письма мастера канцелярии)

Мейв вставила в замок ключ и с трудом провернула. Если дверь заперта, значит, Тея еще не вернулась. Женщина нахмурилась – солнце начинало клониться к горизонту, и ее гостья должна была возвратиться уже давно. Лампы внутри не горели, и в полутьме Мейв не сразу увидела лежащее на полу тело. А заметив, тихо охнула и бросилась к нему.

– Алета!

– Поздно, – хрипло сказала Тея. Она сидела, прислонившись спиной к деревянной дверке шкафчика.

Мейв схватила со стола лампу, стукнула по ней, и та зажглась.

– Ты вся в крови, – испуганно прошептала хозяйка. – Ты ранена?

– Нет, – Тея покачала головой.

– Что случилось?

– Они хотели ее убить. Я хотела помочь.

– Кто хотел ее убить?

– Люди. Они добились своего. Я надеялась, что ты здесь… Но это бы не помогло. Она пережила перелет, но…

Тея закрыла лицо руками.

– Тебе надо умыться. И переодеться. Помоги мне отнести ее в подсобку. Эй! – Мейв прикрикнула. – Надо действовать! Унынию будем предаваться чуть позже. Я схожу за ее братом. Пожалуйста, соберись. Мне нужна твоя помощь.

– Сколько таких, как она? – Тея подняла голову.

– Много. У нас у всех есть своя история. Пойдем. Мне нужна твоя помощь.

***

Высокий темноволосый мужчина в длинном одеянии синих цветов с интересом и без какого бы то ни было стеснения рассматривал Денета. Юноша все больше хотел ему напомнить, что так пялиться неприлично, но в госте он не чувствовал угрозы, а потому молча терпел и старался не обращать внимание.

Собиратель чудес заявился в Цитадель без приглашения, каким-то непостижимым образом просочился мимо охраны и вежливо попросил проводить его к мастеру Нейтелю. Денет было возразил, что его шеф занят и не в настроении принимать визитеров, но Седдок с такой вдохновленной убежденностью тряс стопкой каких-то листов, что юноша рискнул и отвел его в кабинет. Мастер на удивление тепло встретил гостя.

– Вы же видите, да? Они совсем рядом!

– Я бы не был так уверен, – Нейтель покачал головой. – Да, ссылки на это хранилище выглядят вполне достоверными. Но, во-первых, с тех пор прошло немало лет. Во-вто…

– Это не просто хранилище! – воскликнул Седдок. – Оно магическое, секретное! И никто не знает, где оно!

– Да, это как раз второе, – задумчиво заключил мастер.

– Вы только представьте! Они действительно в Таробане!

– Кто они? – аккуратно поинтересовался Денет. – Латы Защитника?

– Да, Латы! Только представь: их искали во всех уголках мира, Орден сбился с ног, а они… Они могут быть под нашими ногами! – мужчина радостно улыбнулся и для пущего эффекта топнул высоким сапогом.

Казалось, шанс найти пресловутый источник магии полностью поглотил внимание собирателя чудес. Впрочем, из всего, что юноша знал о нем и подобных ему, следовало, что вся их жизнь посвящена поискам таких странных древних и желательно мощных артефактов. Кажется, на одном из южных островов у них была огромная крепость, на которую не отважились нападать и самые отчаянные правители. Идея завладеть секретами и устройствами собирателей быть может и посещала их головы, но история не сохранила информации ни об одном хоть сколько-нибудь удачном походе.

– В одной из этих книг, – Нейтель кивнул в сторону сложенной в углу кипы, – мы нашли ссылки на легенду о каком-то даже не хранилище – сейфе. «Кровь и магия отворят двери его». Может, Латы и поместили туда, но невозможно понять, где его искать и как конкретно открыть.

Мастер пожал плечами и потянулся в кресле. Седдок хмыкнул и с размаху плюхнулся на диван.

– Я вам так скажу, любезный Мастер, покуда нельзя спросить кого-нибудь из Тарогэнов об этом секретном месте, нам придется довольствовать этими пыльными томами и пытаться составить из них и карту, и путь.

– Ну, положим, Тарогэнов-то об этом можно спросить. Если, конечно, вы рискнете навлечь на себя негодование правящей семьи.

– Вы знакомы с наследником? – Седдок резко поднялся на ноги. В его взгляде чувствовалось восхищение, смешанное с беспокойством.

– Не имел такого счастья, – усмехнулся Нейтель. – Однако знаю людей, которые, скажем так, могут иметь некоторое представление о его местонахождении. Но повторюсь – я не рискну даже предположить последствия, если Миритер Патрис прознает о вашей встрече. К тому же, наследник Тарогэнов может и не обладать нужной информацией. Или не пожелать поделиться. Или может потребовать взамен нечто такое, из-за чего я уже буду вынужден заключить вас, любезный Седдок, под стражу.

– А сам Миритер не может знать?

– Нет, – мастер покачал головой. – Поверьте мне, если бы глава Семьи знал о чем-то подобном, я бы имел к этому доступ.

– Если же он не рассказал об этом? Ведь такая информация не для каждых ушей. И мы можем потратить много времени на поиски того, что…

Гость, пожалуй, высказал бы еще много предположений и возможных заключений, но мастер поднял руку, призывая остановиться, и вновь покачал головой. Седдок нахмурился, с сомнением посмотрел на Нейтеля, вздохнул и молча сел.

Денет не разделял ни восторженного энтузиазма собирателя чудес, ни усталого скепсиса своего шефа. Отчего-то юноше хотелось отсрочить момент, когда они извлекут Латы на свет. Он был уверен, что однажды это случится, и мысль об этом событии заставляла шевелиться волосы на голове.

Еще недавно Денет даже не задумывался о последствиях. Найти древний источник магии – это казалось чем-то мистическим и почти невозможным. Но всего несколько старых листов, и юноша воочию представил себе и хранилище, и сами Латы, и весь хаос, который они принесут в мир вместе с собой.

***

Прошедший день обрывками пролетал перед глазами. Тея сидела на кровати, скрестив ноги, с силой сжимая в руке кожаный браслет. Мейв несколько раз пыталась поговорить с ней, позвать ужинать или хотя бы выпить воды, но женщина только упрямо мотала головой.

Тея понимала, что все случившееся – не более чем трагическая случайность. Не доверься она своему любопытству, девчонка все равно бы погибла. Для родителей мальчика и всех зевак правда была ясна. Не будь Алета магом – у нее был бы шанс. Да, женщина скорее всего обвинила бы ее – ей нужно было кого-то винить. Но посторонние люди не обрадовались бы шансу выместить на ней свой гнев, свою злость. Девчонка не успела оправдаться, у нее не было возможности не только доказать свою невиновность, но и выжить до того момента, пока представители законных властей зададут свои вопросы.

Мейв была права – у каждого есть своя история. Хозяйка искренне соболезновала брату погибшей, со слезами на глазах предлагала ему свою помощь, но в каждом ее движении чувствовалась обреченность. Алета не была уникальной, не была первой. И уж точно не станет последней.

Как когда-то учил отец, Тея взмахнула рукой и создала небольшую полупрозрачную сферу. Внутри билось алое пламя. Оно отчаянно пыталось сломить преграду, вырваться наружу и уничтожить все, что попадется на пути. Глядя на неистовые сполохи, женщина начала понемногу успокаиваться. Какие бы непогоды не бушевали внутри нее, она не должна была позволить им руководить собой. И это небольшое магическое упражнение не только показало Тее всю суть ее эмоций, но и помогло отпустить их.

Но вместе с чувствами Тею не покинула решимость. Она воочию увидела, что происходит с магами на юге, с содроганием представила, что в других краях их жизнь еще более непредсказуема. Родной север на фоне всей этой неконтролируемой жестокости казался мирным и благоразумным. Пусть там бывали разные случаи, но отец, да и главы других местных семей, не позволяли никому творить самосуд.

Тея вновь взмахнула рукой, и сфера вспыхнула ярко и исчезла. Женщине хотелось действовать, хотелось принести на ожесточенный и слепой юг хоть немного спокойствия. А кто лучше Мейв мог направить ее?

***

Денет крутил в руках солидный том. На доброй тысяче страниц мелким шрифтом расписывались плюсы и минусы различных направлений магии. Юноша был готов уже погрузиться в полезную литературу, как узнал название. И первые же страницы убедили его, что мастер правильно поступил с «Акталахусом» великого магистра Талимона. Книгу Денет отыскал в стопке, на которую его шеф водворял чашку с горячим напитком или другую посуду, когда сидел на диване.

Юноша засунул неудачное чтиво обратно и продолжил мерять шагами кабинет мастера. Денет отчаянно пытался найти себе хоть какое-то занятие, которое заняло бы его голову достаточно сильно. Нейтель со своей уже почти привычной свитой отправился изучать набережную возле старых пристаней в поисках подсказок о том, где может быть сестра Арока.

Юноша гулял по городу, но задумался о событиях дня почти минувшего и обнаружил себя возле дома мастера. Грата расположилась на траве перед домом в компании нескольких больших листов со схемами, стеклянных колб и предметов совсем неясного назначения и отмахнулась от Денета, торопливо попросив занять себя «чем-нибудь где-нибудь не здесь».

Мысли юноши постоянно крутились возле, как ему казалось, таинства, в которое его посвятил шеф. Денет видел, как Нейтель пользуется темными путями, но не представлял, какие они на самом деле, как выглядят изнутри. Он и подумать не мог, что однажды выяснит это сам. Еще больше сумятицы в мысли юноши внесла задумчивая фраза мастера «Для каждого пути выглядят по-своему». Договорить им не дали, и Денет гадал, видел ли только он их именно такими или же подобными их сотворила сестра Арока.

– Эй, ты в этом мире?

Юноша вздрогнул, услышав голос Граты.

– Да… Да, я здесь.

Девушка оперлась плечом на дверной косяк и с тенью легкой улыбки наблюдала за ним.

– Пойдем. Хочу тебе кое-что показать, – она поманила Денета рукой, и он покорно последовал за ней на улицу.

Вечерняя прохлада медленно опускалась на город. Тепло исходило от нагретой за день земли, а ночной воздух изо всех сил старался проникнуть в каждую щель и за короткие отведенные ему часы остудить окружающий мир настолько, насколько возможно. Юноше почудился запах грозовой свежести и он помотал головой, надеясь развеять этот мираж, но аромат лишь усилился.

– Держи, – Грата сунула юноше в руки небольшой округлый предмет, металлический по краям, посередине со стеклянным шариком полным голубоватой жидкости. – Вытяни перед собой. Вот так, да. Нажми аккуратно на центр. Только сильно не дави!

Между Денетом и девушкой вырос призрачный щит. Грата довольно кивнула, отошла подальше, размахнулась и запустила большой огненный шар. Юноша инстинктивно пригнулся, хотя вряд ли это помогло бы ему спастись. Шар врезался в щит. Тот едва заметно дрогнул, но устоял. Устройство несколько секунд недовольно гудело и замолкло – призрачная стена устояла.

Грата вновь кивнула и с двух рук ударила огромными черными магическими плетьми. Щит выдержал. Денету казалось, что еще немного и девушка пустится в пляс. Пожалуй, такой возбужденной и радостной он еще ее не видел. Насколько Грате вообще были свойственны подобные эмоции.

– У тебя получилось, – прокомментировал юноша и переспросил: – Правда же?

– Очень на это похоже, – девушка отобрала устройство и щурясь всматривалась в него. – Физические атаки оно не так хорошо отражает. Но арбалетные болты его не пробивают, это точно. Осталось сделать штук так… много для вас обоих. И можете с головой нырять в любые приключения.

– Чем тебя так увлекают все эти магические штуки? – улыбнулся Денет, наблюдая с какой осторожностью Грата заворачивает амулет и укладывает его в большую шкатулку.

– Помимо того, что они полезны?

Денет кивнул.

– Они меня успокаивают. Не только потому, что дают преимущество, когда уже готовы, но и сам процесс. Схемы, детали, заклинания, попытки, неудачи – во всем этом есть своя закономерность. И по-своему она прекрасна.

– Но почему ты вообще начала ими заниматься?

– Ну, я довольно посредственный маг, что бы тебе ни говорил на этот счет ринар. Зато в этом я сильна. Большинство из тех, кто обладает силой, недостаточно терпеливы. А у меня не было иного шанса выжить, кроме как научиться совладать со своими порывами.

– Мастер научил тебя?

– О нет, – Грата мягко улыбнулась и покачала головой, – когда мы встретились, он и с собой-то едва мог справиться.

Денет нахмурился. Он никогда не представлял, что Нейтель мог быть другим, хотя и понимал, что каждое живое существо в мире когда-то совершает свои первые шаги по выбранному пути и не имеет ни опыта, ни достаточных знаний.

– Мы оба прошли немало с тех пор. Но я хочу верить, что и впереди нас, всех нас, ждет нечто большее. Что бы каждый ни вкладывал в это…

Девушка замолчала. Казалось, она не знала сама, что понимает под «большим». Или же не готова была облечь свое понимание в слова.

***

Покупатель, заявившийся в лавку под вечер, не понравился Тее с порога. Ингредиенты зелий, о которых он спрашивал, никогда не смешивались. Создавалось ощущение, что он то ли наугад их выбрал, то ли собирается создать по меньшей мере дюжину зелий разных свойств и назначений. Потратив немало времени хозяйки, он наконец перестал озираться и достал из внутреннего кармана листок со списком. Мейв глянула и мгновенно помрачнела.

Рецепт камня опустошения, чье название само говорило за себя, считался давно утерянным. И редкий маг сокрушался по этому поводу. Одного прикосновения к нему хватало, чтобы остаться без капли силы на многие дни. Хозяйка узнала ингредиенты.

– Послушайте, достать то, что вы хотите, сложно, но возможно. Может, в Таробане и найдется кто-то, готовый оказать вам подобную услугу, но я таких людей не знаю.

– Но вы можете…

– Нет, – Мейв свернула лист и протянула его мужчине.

– Послушайте, мне очень нужно…

– Нет, – услышав незнакомые ледяные нотки в голосе женщины, Тея обернулась. – Если вы не изобрели новый рецепт, то я знаю, что вы хотите сделать. И не собираюсь способствовать появлению этой проклятой вещи в своем городе. Уходите.

– Прошу вас. Мой… друг нуждается в помощи. Мы не собираемся принести зло в ваш город, напротив – эта вещь поможет избежать многих бед.

– Я могу вам предложить амулет с похожими свойствами. Он не работает так долго, но и риска умереть нет.

– Именно, – мужчина закивал. – Амулеты в его случае не работают достаточно эффективно. Эта вещь поможет ему. И убережет окружающих.

Тея выронила поднос с натертыми до блеска металлическими баночками, вполголоса выругалась и позвала Мейв. Из-за стойки посетитель не мог ее видеть, и женщина шепнула подошедшей помочь хозяйке «Соглашайся» и выразительно на нее посмотрела.

– Надеюсь, я не узнаю потом, что помогла вам совершить нечто непростительное, – Мейв говорила глухо и резко. – Стоимость я вам пока не могу назвать. Все зависит от моих… друзей. Но приготовьте большой кошелек. Скажете, куда вам принести заказ?

– Поверьте, мои цели исключительно благие. Я зайду послезавтра.

Покупатель быстро покинул лавку. И стоило двери закрыться за ним, Тея водрузила поднос на стойку. Баночки недовольно звякнули.

– Что ты задумала? – нахмурившись спросила Мейв.

– Ничего, что причинит зло, – Тея улыбнулась, накинула на плечи легкий плащ и последовала за мужчиной.

***

22.

«Дорогой брат, мой мастер-дипломат рекомендует направить тебе жесткое, но вежливое письмо. Со всем уважением и расположением интересуюсь – ты там совсем мозгами замерз? Твой представитель в Совете Семей голосует против закона «о магах», но тут же мне доносят, что твоя жена выдворила вашего же сына, потому что он – маг! Совет «в недоумении»! Реши свою проблему, пока я не лишился кресла Главы Совета! (из письма Главы Совета Семей Эйртона Лейкенсати к брату. 3490 год, Сэнтибан).

Темная вода плескалась под ногами, билась в каменные ступени и осыпала крошечными каплями. Старые пристани и в другое время суток привлекали немного прохожих, а после захода солнца здесь совсем сложно было кого-нибудь встретить.

В звуках воды всегда слышалась своя музыка. Если нужно, она могла унести печаль. Могла вторить ей, помогая прочувствовать до самого дна. Но всегда она напоминала, что настоящее преходяще, как каждый всплеск, каждая капля, падавшая на кожу и высыхавшая быстрее, чем уходили причины, приводившие смотрящего в темные воды.

За поворотом реки немногие ветви, или бутылки, брошенные нерадивыми горожанами, ждало большое плаванье – море, южные острова, полные тайн, приключений и разочарований. Всё – как на этой земле, но и другое, как будто там была надежда, будто там – и самым тяжким мигом можно было насладиться, как бокалом дорогого вина.

Дейна знала, что это мираж. Мираж, поманивший ее однажды и вновь звавший за собой туда, где не было ее истории, сомнений и размышлений. Ей вновь хотелось бежать, оставить прошлое позади и уехать раз и навсегда. Но она знала и потому сидела на краю пристани и смотрела на черные волны на реке, а не бежала в поисках ближайшего корабля, который отвезет ее… далеко. Как можно дальше. Дейна знала, что прекрасное «там» легко и опьяняюще лишь до тех пор, пока не остановишься, пока не останешься один на один со своими мыслями, страхами и сомнениями. Она знала, что куда бы ни собралась, как далеко бы ни убежала, они будут с ней, как верные спутники. Как ее личная вечная тюрьма.

И как она ни старалась играть в серьезного противника и отчаянную опасную наемницу, она всюду вела с собой за руку маленькую версию себя самой. И жизнь этой девчонки рухнула в тот момент, когда люди, которых она считала друзьями своего отца, забрали его. Дейна помнила обреченность на его лице, как будто он знал, что именно так все и закончится. Она хорошо помнила и его последние слова ей. Он просил не винить никого, кроме него самого, говорил, что она уже взрослая и сильная, и справится, просил доверять себе и не ввязываться без необходимости ни в какие авантюры. Кажется, она не следовала ничему из этого.

Тихую поступь за спиной Дейна услышала издалека, ощутила присутствие и не оборачиваясь поняла, кто пришел к ней. Как будто только он был логичным завершением ее одиночества и размышлений.

– Позволишь присесть?

– Садись раз пришел, – Дейна отодвинулась. Нейтель опустился рядом на влажные доски и скрестил ноги. – Следишь за мной?

– Нет, зачем? – мастер покачал головой. – Костас рассказал, где тебя искать. Как ты?

– Как всегда, – девушка пожала плечами. – Зачем искал меня?

– Только проведать. Ничего более.

– Не стоило утруждаться. Я и не с таким справлялась, – девушка с сомнением оглянулась на гостя, – или ты сам не в порядке…

– Не мне к шее приставили…

– Не напоминай, – Дейна нахмурилась. – Я должна была почуять, что все не так просто. Но привела тебя прямо в западню.

– Не вини себя. Ты не могла знать, что они задумали. В конце концов, мы все попались. Кроме Костаса.

Нейтель развел руками, а девушка хмыкнула. Ее соратник оказался предусмотрительнее их обоих. По его словам он не предполагал, что все сложится именно так, но опасался проблем и поделился планом с главой тайной стражи.

– Одного я понять не могу все же – зачем ты вышел? – Дейна задумчиво следила за отсветами лампы на темной поверхности воды.

– Хочешь предложить оставить тебя в следующий раз на милость полоумного и его команды наемников?

– Не шути так. Мне такого следующего раза не надо. И ты не ответил на вопрос.

– Что ты хочешь услышать? – вполголоса спросил мастер. Дейна подождала, что он продолжит, но Ней молчал.

– Правду. Наверное.

– Я не знаю правды. Наверное, в тот момент идея смыться в голову как-то не пришла.

– Они пришли за тобой. Ты доверился Костасу. И поставил свою жизнь под угрозу. Вот это тебе в голову приходило?

– Что ты хочешь услышать? – вновь спросил мастер. Дейна уже хотела ответить, но он продолжил: – Что мне не все равно, жива ты или нет? Это так, мне не все равно.

– Звучит, как признание. Тогда, когда я собиралась уехать, ты сказал валить за море или куда пожелаю. «Хоть сгинь там. Делай, что пожелаешь». Я ничего не путаю?

– Не путаешь.

Девушка резко обернулась. Она ждала, что мастер скажет что-то еще или что на его лице отразиться хоть тень тех эмоций, что он испытывает, но Нейтель молча внимательно на нее смотрел. Спокойно, словно успел все обдумать, пережить и теперь не торопился рассказывать:

– Знаешь, у меня было время подумать, – мастер пересел и повернулся лицом к Дейне. – Не о том, что на складе случилось. Благодаря тебе мы получили новую ниточку к таинственному магистру. Хоть и не все пошло по плану, и рисковали мы больше, чем хотели. Я хочу, чтобы ты знала, что хотя я отправил твоего отца на Остров…

– «Хотя»? – Дейна резко вскочила на ноги. – Ты отправил его! Он доверял тебе. Больше, чем следовало! Ты…

– Заткнись, – мастер прервал девушку. – И сядь. Пожалуйста.

Дейна всплеснула руками. С каждой секундой ей все больше хотелось вытащить клинок и прикончить его. Здесь и сейчас. Нейтель ждал, не говоря ни слова. Он оправил куртку и внимательно посмотрел на девушку.

– Продолжай, – бросила Дейна, опускаясь на доски напротив мастера.

– У меня был выбор. Жизнь Ивира или другая, – Нейтель говорил медленно, старательно подбирая слова. – И поверь мне, я выбрал его.

– Тогда каким таким загадочным образом ты сам пришел к нам домой, забрал отца и отвез его на Остров? – девушка смотрела на собеседника исподлобья, сжав кулаки.

– Жизнь, Дейна, – мастер заговорил так тихо, что его было едва слышно. – О свободе речь и не шла. Ни для него, ни для… кого. Ты тогда сказала, что я продал своего друга за мантию мастера. Меня преследует это чувство с тех пор, хотя это и не правда.

– Но ты стал тогда мастером, – вполголоса заметила девушка.

– Стал, – Ней медленно кивнул. – Но это было итогом другого выбора.

– Как много он дал тебе выбрать, – Дейна знала, о ком идет речь, хотя имя это и не прозвучало ни разу.

– Это как раз самое страшное, – мастер покачал головой. Девушка уловила его взгляд и поняла еще до того, как он договорил. – Не было выбора. Я так увлекся своими попытками вытащить тех, кто мне дорог, что не заметил, как он обыграл всех нас. Еще до того, как мы поняли, что происходит. И эта мантия, все «выборы» – насмешка человека, который был на дюжину ходов впереди. С самого начала. Я не мог даже отказаться.

– Мог. Отказаться и уехать, – твердо сказала девушка.

– Нет, – мастер вновь покачал головой. – Я увяз в этом проклятом городе настолько, что уйти, как бы мне этого ни хотелось, нельзя. Я надеялся, что ты не вернешься, останешься за южными морями, забудешь дорогу сюда.

– Это сложнее, чем кажется, – Дейна грустно усмехнулась. – Я верила, что смогу вытащить его. Или ты одумаешься. Потом отец умер, а я снова встретила Дешона, мы попали в этот заговор и вот… Видимо никому отсюда не выбраться.

– Что держит тебя сейчас?

– Есть люди. И Пайстен предложила мне работать на нее.

– Мне это не нравится, – мастер нахмурился.

– Мне тоже. С одной стороны. С другой – быть может, это у меня в крови?

– То, что Ивир был шефом «теней», не значит, что ты должна следовать по его пути…

– По пути отца я не хочу следовать, – Дейна оборвала мастера, – только по своему. Но до сих пор он приводит в никуда. Может, это и не такая плохая идея.

Дейна пожала плечами. Предложение Пайстен никак не желало покинуть ее мысли. В нем было столько же от безумства, сколько – от мечты девушки. Она выросла в окружении теней Кермина, слушая рассказы о самых сумасшедших, фантастических удивительных и опасных приключениях. Работа с Костасом, а особенно без него, несмотря на разнообразие дел, которыми им приходилось заниматься, ни в какое сравнение не шла с должностью в тайной страже.

Девушку передергивало от мысли, что трудиться ей пришлось бы по сути на человека, которого она желала увидеть поднимающимся на эшафот. Она надеялась увидеть какой-то знак, говорящий, что делать. Мастер, казалось, следил за потоком ее мыслей:

– Поступающий на службу к мастерам или в тайную стражу клянется много чего совершать и не совершать на благо Таробана. Забавно, но там ни слова нет про правящую семью. Так что если ты не собираешься когда-нибудь примерить мантию мастера, тебе необязательно любить и обожать главу Семьи.

– А как же «Клянусь всеми силами и умениями сохранять и преумножать величие дома Патрисов»? – Дейна ехидно посмотрела на Нейтеля.

– Это твоя вольная трактовка, – мастер усмехнулся. – И нет – это мастера, главы, начальники и им, то есть нам, подобные клянутся в служении дому Патрисов. Заметь опять же, не в верности. А вы клянетесь служить нам и Таробану. Я не знаю, что было в бочках того странного человека, который переписывал эти тексты после падения Тарогэнов, но точно не вода. Кермин верил не в слова, а в показательные казни, так что, я думаю, ему было достаточно заменить «Тарогэнов» на «Патрисов». Но нашелся же кто-то… – мастер раздраженно махнул рукой.

– А когда тебя посвящали, о чем ты думал? – немного помолчав, спросила Дейна.

– Поясни, – нахмурившись потребовал Нейтель.

– Ты тогда уже видел эту разницу? В конце концов, ты говорил перед лицом нового главы Семьи и его ближайшего круга, мастеров.

– Ты подразумеваешь, что была церемония. А ее не было. Днем раньше Миритер отправил сестру под охраной в Мерсинель. Но ее люди еще сопротивлялись. И не хватало ни мастеров, ни стражи…

– Ни теней… – грустно заметила девушка.

– Ни теней, – эхом отозвался Нейтель. – Миритер потряс Кодексом Мастеров, спросил, читал ли я его. Я ответил, что не доводилось. Он сказал ознакомиться, дал в руки мантию. И на этом все.

– Я все равно не понимаю, как ты можешь на него работать. Он, кажется, сделал все, чтобы его ненавидели.

– Можешь мне не поверить, но он не худший глава семьи, – задумчиво сказал Ней, – в целом примерно такой же, как и остальные. И довольно миролюбивый, когда власть уже при нем.

***

О безумствах глав Семей сложили не одну балладу. Самые яркие и ужасающие – после краха домов, но и при жизни господ хватало дерзких и отчаянных поэтов, готовых раскрыть истинные сущности хозяев земель. Многие смельчаки заканчивали жизнь в сырых подземельях или исчезали, не оставив и намека. Но их песни, разоблачающие, насмешливые и пронзительно тоскливые продолжали жить в народе, преображаясь, упрощаясь, но оставаясь в памяти тех, кому события, конкретные люди или настроения были близки. И как водится, правда обитала немного в стороне.

Молодая красотка Таймина, в чью честь назвали не одну только лестницу, стала неиссякаемым источником вдохновения для жаждущих славы умов. Ее трагическая судьба дала жизнь по меньшей мере дюжине од в ее честь и несчитанному количеству баллад «по мотивам». Знакомые с девицей современники не справились с людской молвой.

Ее истинный образ затерялся унылой тенью на фоне фантазии поэтов и воображения толпы. Знай они эту без сомнения привлекательную, но глуповатую и зависимую от любых доступных развлечений молодую особу, энтузиазм их поубавился бы. Таймина, заменявшая завтрак кувшином вина, обед – курительными смесями, от которых не только шла кругом голова, но и терялся всякий контроль над собственным телом, редкую ночь проводила наедине с одной лишь подушкой.

Когда же, к ее двадцати годам, подросли сестры-близняшки, пыталась и их привлечь к своему увлекательному досугу. Тогда ее отец нашел единственного человека, который был готов взять в жену эту особу, а скорее роскошное поместье близ Таробана, земельные угодья до горизонта и несколько торговых кораблей.

Предложение Таймина приняла почти сразу и без особенных споров. Отец был готов к сопротивлению со стороны дочери, бурным протестам и паре истерик, а потому почуял неладное. И оказался прав: Таймина не сочла предстоящее замужество чем-то важным. Тем, что заставит ее отказаться от привычной жизни и утех. Она едва взглянула на будущего мужа, уточнила, когда назначена свадьба и нужно ли будет покинуть Таробан, ответами удовлетворилась и отправилась в свои покои.

А тем же вечером Таймина была замечена в компании молодого поэта, на ходу сочинявшего оды ее красоте и любовным умениям. И той же ночью ее отец, отчаявшийся угомонить это позорное пятно на всем его древнем роду, сбросил ее вниз, аккурат на месте будущей лестницы ее имени. Поговаривали, что порывался отправить следом и поэта, но тот успел натянуть штаны и сбежать как можно дальше на север, где и закончил свой век, проклиная южные нравы и восхваляя благородство северных Семей. С которым, впрочем, все тоже не так однозначно.

***

23.

«Я знаю, что у вас непростые отношения с моим супругом. Но только помни – пока я жива, тебе всегда будут рады на этих землях» (Мэйкон Маридасати, зима 3503 года)

Мейв предупреждала, что с утра у них могут быть гости. Тея равнодушно кивнула. Судьба девчонки не шла у нее из головы, и даже интригующие события предыдущего дня не помогли отпустить их.

Киран, о котором женщина уже успела услышать немало хорошего от хозяйки, не приехал сам. Он прислал пару человек на груженой телеге и записку, где просил Мейв не переживать, накормить с дороги посланников и передать самые искренние слова благодарности какому-то Гестеру.

Собирая очередной заказ, Тея устало потерла глаза. Хозяйка была права – как бы она ни радовалась большой поставке зелий, резко пахнущих трав и других ингредиентов, амулетов и прочих магических предметов – большинство из них покупатели уже ждали давно.

Сверху донеслись голоса, Тея прислушалась, но слов было не разобрать. Гость не воспользовался парадным входом. Женщина понимала, что не все приходящие в лавку тетушки Брит, готовы открыто постучать в дверь, но на всякий случай прислушивалась, надеясь успеть, если потребуется, одарить гостя каким-нибудь заклинанием, по возможности смертоносным. Мейв она узнала по звуку ее шагов по лестнице и шороху юбки.

– Пойдем. Расскажешь о нашем вчерашнем покупателе.

– Ты сама все знаешь уже, – Тея сосредоточенно всматривалась в список заказа – от мелких букв и сокращений в записях хозяйки у нее уже темнело в глазах.

– Пойдем. Я представлю тебя, и ты расскажешь о случившемся, – спокойный и уверенный тон Мейв почти убедил женщину, что гость не несет ей беды.

Сквозь тонкую щель между шторами в гостиную подглядывало солнце. По ту сторону тонкой полосы на полу стояла кушетка Теи, ее любимый стул, кажется, самый неудобный к северу от южного моря, со стопкой книг по одну руку и початой бутылкой – по другую. По эту же сторону за единственным столом спиной к вошедшим сидел человек в форменной одежде. Его Тея узнала сразу, несмотря на полумрак комнаты и прошедшие годы.

– Проходи, дорогая. Это…

– Здравствуй, Тея, – Нейтель не оборачиваясь поприветствовал женщину.

– И тебе не хворать, Ней.

– Ясно, – Мейв вздохнула. – Принесу я пока… что-нибудь.

Дверь едва слышно стукнула за ее спиной.

Собираясь с мыслями, женщина переступила с ноги на ногу, соображая с чего вообще можно было бы начать подобный разговор. Нейтель медленно поднялся, с интересом посмотрел на женщину, отодвинул стул, похлопал его по спинке, приглашая ее присесть, и отошел к окну.

– Как ты понял, что это я? – Тея вытянула ноги и выдохнула – с раннего утра ей не удавалось и присесть.

– Это было несложно, – Ней пожал плечами. Женщина настороженно всматривалась в его лицо. Оно казалось знакомым, но при этом чуждым, как будто прошедшие годы, вытянули из него все то, что она знала, оставили тайны, о которых никто и представления не имел, и добавили неприятный, но необходимый для выживания опыт. – Я видел твоего брата. Он… обеспокоен.

– Не хочу его видеть.

– Это я понял. И отвечая на твой вопрос – я знаю, что ты перенеслась к старым пристаням, которые совсем недалеко отсюда. Мейв, правда, не сказала никому, что у нее гостья, но это и правильно. А когда она сообщила, что ее «помощник» проследил за подозрительным покупателем… Несложно, ты понимаешь.

– Ты можешь не понять, но я не хотела, чтобы кто-то знал, что я здесь. Тем более ты.

– Отчего же? Я понимаю. Но ты исходишь из того, что я немедля сообщу Ароку, где ты. Это не так. А теперь расскажи мне, что вчера случилось.

– Покупатель показался мне странным. Кружил, не говорил, что ему на самом деле нужно. Мейв хотела прогнать его, но…

– Ты убедила ее принять заказ, – Ней медленно кивнул.

– Да, я последовала за ним. Он плутал, ходил кругами, как будто боялся слежки, но в итоге добрался до старого дома под Таробаном. Правда, верхом было бы быстрее. Зачем так ноги сбивать? Уже и стемнело, когда мы добрались.

– Он тебя не видел? – Ней нахмурился.

– Нет, – Тея покачала головой. – «Птицы слежки» – отличное изобретение. Он идет, она за ним летит, я иду за ней.

– Хороший маг бы почуял. И-каде-рин оставляет ощутимый след.

– Я думала, ты из «темной» знаешь только тайные пути, – прокомментировала Мейв и опустила на стол чашки и кувшин. Из его носика поднимался пар.

– Не только. Есть еще пара несложных, но полезных штук, – Тея усмехнулась. – В общем, хорошим магом он не был и привел меня к своему… логову.

– Почему ты вообще решила, что он стоит того, чтобы следить за ним? – Ней отодвинул стул напротив, сел, приподнял чайник, понюхал содержимое, поморщился, но плеснул немного во все чашки.

– Как всегда, – Тея пожала плечами, – Просто знаю, когда кто-то пытается ворочать камни, которые ему не под силу.

Женщина подняла чашку. Содержимое было похоже на чересчур крепкий чай, но пахло так, как если бы этот несчастный чай разбавили один к одному кошачьей мочой.

– Киран снова прислал. Говорят, это популярный деликатес на юге. Бодрит и улучшает настроение, – Мейв прокомментировала горячий напиток. – Мне уже почти нравится.

– То, что мне улучшает настроение, в такой посуде не подают, – ворчливо заметил Ней.

Тея усмехнулась – новая версия ее старого друга нравилась ей почти также.

– Подожду, пока хотя бы перестанет дымиться. Так что ты увидела в доме?

– Я сначала решила, что это семья. Но это какие-то сумасшедшие. Наш покупатель долго докладывал седому господину о том, как он близок к получению всего необходимого для камня опустошения. Потом этот господин устроил собрание и с пафосом рассказывал, как они уже близки к выполнению своей миссии. Нет, если ты именно это хочешь спросить, меня они точно не видели, совершенно точно, – Тея смотрела прямо на Нейтеля и по его лицу поняла, что он хотел узнать. Женщина улыбнулась и откинулась на спинку стула. – Еще один сюрприз от и-каде-рин.

– Кажется, ты хорошо освоила эту магию, – задумчиво прокомментировал Ней, крутя в руках чашку.

– У меня было много свободного времени, – Тея приподняла емкость с напитком, отсалютовала ею и залпом выпила. – Какая… восхитительная… гадость…

– Покажешь, где они засели? – Ней поставил чашку на стол и хмуро смотрел на женщину.

Тея прокашлялась.

– Конечно. Мне кажется или у тебя уже была история с ними?

– Почему тебе так кажется?

Создавалось ощущение, что Ней спрашивает только для того, чтобы не отвечать сразу, но женщина задумалась. Быть может, они и изменился за прошедшие годы, и внешне, и внутренне, но некоторые особенности не мог контролировать, и они по-прежнему выдавали их внимательному наблюдателю.

– Перчатки. Ты всегда отворачивал их, когда готовился к чему-то сложному или важному. Как Арок, если ссорится с кем-то, кладет руку на правое бедро, хотя кинжал не носит там уже давно.

Ней снова поднес чашку к лицу, поморщился и поставил на стол.

– Скажем так, мы уже встречались с ними. Дважды.

– Уже дважды? – Мейв настороженно переспросила.

– Увы, да, – Ней медленно кивнул.

Тея переводила взгляд с одного своего собеседника на другого. Казалось, они оба знали нечто такое, что проскользнуло мимо нее, хотя и создавалось ощущение, что это не история дней минувших, а нечто, происходящее здесь и сейчас.

– Они напали на двух мастеров в цитадели, – пояснила хозяйка. – Городская стража прошерстила весь город, но никого не нашла.

– Нашла, – тихо поправил Ней. – Но спросить некого. Все мертвы. Я не до конца уверен, что это те, кого мы ищем, но проверить не помешает.

– Есть одна важная деталь, – Мейв грустно улыбнулась, – которую мы с тобой упустили, – они пришли за тобой. Уже дважды, как ты сказал.

– Тем более стоит проверить. Пожалуй, пара человек из тайной стражи мне пригодятся, – Ней задумчиво смотрел на стоящую перед ним на столе чашку. Взялся за отворот перчатки, замер, нахмурился, подцепил пальцами чашку, отхлебнул и закашлялся. – И правда… восхитительно.

Мейв хмыкнула.

– Тебя как будто не волнует, что они охотятся за тобой, – прокомментировала Тея. Казалось, Ней свыкся с мыслью, что люди, которых они судя по всему до сих не могли ни опознать, ни найти, желают его смерти, хотя и сама женщина внутренне вздрогнула уже не раз, хоть и узнала про случившееся лишь несколько фраз назад.

– Отчего же? Волнует, – Ней говорил отстраненно, словно его мысли уже занимали лишь планы предстоящей атаки на логово возможных преступников. – Но если я буду показывать то, насколько меня это волнует, моим соратникам скорее станет не по себе, а противники напротив – почувствуют уверенность. А мне кажется, что должно быть как раз наоборот.

В который раз за вечер Тея всмотрелась в его лицо. Она помнила Нея мальчишкой, впервые появившимся в ее доме, помнила молодым человеком, подающим большие надежды, как говорил ее отец. Теперь же перед ней сидел незнакомый мужчина, в котором Тея упорно искала столь приглянувшиеся ей задор и огонь, но находила усталое спокойствие и угрюмую уверенность в приближении пока неведомых, но неизбежных неприятностей.

И глядя на него, она понимала, что и сама ушла далеко от легкой на подъем и неистовой девчонки, с которой Ней учился магии и сражался с бедами, вызванными их же упоением собственной силой. Она по–прежнему не привыкла пасовать перед трудностями, по-прежнему жаждала действия, но шаги и по самым неизведанным тропам были привычными, заклинания, сложные и будоражившие когда-то самую ее суть, стали не сложнее чашки утреннего чая. Но все изменения происходили настолько медленно и буднично, что лишь теперь Тея понимала, какой путь они прошли, как далеки друг от друга и веры в то будущее, о котором мечтали когда-то вдвоем.

Когда мастер покинул лавку тетушки Брит, женщины долго молчали. Мейв как будто видела состояние своей гостьи и не торопилась возвращать ее на землю. В конце концов, Тея шаг за шагом сама вернулась в настоящее время.

– Так он тоже часть твоего подполья?

– Нет никакого подполья, – нахмурилась хозяйка. – Я уже говорила, что…

– Да-да, есть маги, помогающие друг другу. Так он тоже помогает?

– Я стараюсь как можно меньше его привлекать. Но порой без его помощи нам не обойтись.

– Он же работает на Патрисов, нет? – Тея сощурилась и склонила голову, пристально глядя на Мейв.

– Скорее уж Нейтель ведет свою игру. Меня, да и пожалуй всех магов Таробана, не было бы без него. Я редко соглашаюсь с такой манерой решения проблем, но к мотивам его у меня вопросов никогда не возникало. Не знаю, что у вас за история, но я ему доверю свою жизнь без раздумий.

– Даже не взирая на то, что он стоит за плечом Миритера Патриса? – Тея хорошо понимала собеседницу, но продолжала копать глубже.

– Он не один из Семьи. Я не знаю, что связывает его с Миритером. Но пока это не связывает ему руки и позволяет снова и снова вытаскивать наших людей из неприятностей, – это меня не касается. Как бы ни жила ты на севере, здесь, среди моих людей, нет Семьи. Ни у него, ни у тебя, – Мейв в упор смотрела на женщину.

– Я не могу избавиться от своей крови, – тихо сказала Тея.

– От крови нет, но от Семьи – вполне. Достаточно, чтобы она не правила тобой, – хозяйка дважды стукнула пальцами по виску. – Здесь они сидят. Ней в первую очередь маг и мой соратник, а потом уже – мастер, служащий Миритеру, его «тень», «цепной пес», или как там еще говорят? Я надеюсь, когда-нибудь смогу то же сказать и о тебе. Пока же запомни: если ты с нами, оставь эту межсемейную драчку за власть, территории и прочее. У нас здесь своя «семья» и своя правда.

Мейв говорила резко и почти зло. Это были вещи, очевидные для нее самой, ее людей, скорее всего и для Нея, но не для вновь прибывших, которым приходилось повторять раз за разом простые истины.

Умом Тея понимала, что хозяйка права, что в мире, где день за днем идет битва за каждый вздох, до самой могилы слушать свою кровь и следовать ей не только глупо, но и небезопасно. Сердцем женщина жаждала уйти как можно дальше от Семьи, чей глава сам предал идеалы, которым раньше учил детей и учеников. Она жаждала вложить каждую крупицу силы в спокойствие и уверенность в завтрашнем дне для тех, о ком заботились ее деды и прадеды.

Заботливый червячок внутри головы все твердил, что никуда она не денется, вернется на истинный путь и будет работать на благо доброго рода Маридасати. Но с каждым разом его голос звучал все тише и тише.

Впервые за долгие годы Тея почувствовала себя свободной и от того почти счастливой. Как сильно все это время завидовала она Нею, уехавшему как можно дальше от воспитавшей его семьи и не пожелавшему «возвращать долг», о котором так упорно твердил ее отец. Завидовала, но упрямо повторяла, что он ничего не знает о силе Семьи, о ее предании, о мощи, стоящей за каждым членом Маридасати. Он знал, но не ощущал себя их частью, не стал ею, и от того был свободен с самого начала.

– Мейв, я никогда не забуду о своей Семье. Хотя бы потому, что вы, здесь и сейчас, продолжаете дело моего деда, Вейспара, когда мой собственный отец забыл, чему учили его и чему учил он сам. Я горжусь тем, кто я есть, горжусь своими предками, их кровью во мне, но, поверь, отличаю гордость от безропотного и тупого подчинения. Поэтому я сейчас здесь, а не рядом со своим братом вылизываю пятки сыну сверженного правителя по приказу великого Тейго. Я думаю своей головой.

Тея ударила кулаком по столу. Впервые за долгое время она ощущала себя не только на своем месте, но сильной, имеющей право голоса. Тея чувствовала способность принести окружающим ее людям те умения и навыки, которыми когда-то поделились с ней самой, способной подарить частичку мира, спокойствия и уверенности, что в текущих условиях было уже очень много.

– Ты поняла, из какой я Семьи, и так, да? – Тея подлила почти остывшего напитка в чашку, отхлебнула и поморщилась.

– Ну, вы на севере слышали про лавку тетушки Брит, а мы здесь, на юге, слышали о клане, который поддерживает магов. Правда, с годами все меньше и меньше, – Мейв сокрушенно покачала головой. – Я знаю также, где учился Нейтель, так что – сложить первое со вторым не составило труда.

Хозяйка улыбнулась, с видимым удовольствием отхлебнула странный южный напиток и продолжила:

– Как бы там ни было, я рада, что ты с нами. Мне кажется, что твоя помощь внесет в наше общее дело свою лепту. Надеюсь, что положительную, но жизнь покажет.

***

«Ты просил меня послушать, и я кое-что услышал. Но вряд ли тебе это понравится.»

Слова кружили в голове как стая чаек. Сказать, что он не желал такого ответа, – не сказать ничего. Нет, как-то Нейтель уже просчитал подобный расклад, и вероятность ему не понравилась. Мастер надеялся, что никогда не узнает, что случилось на самом деле, или что Вселенной вновь удастся его удивить. Но та лишь потомила его в ожидании и подтвердила то, к чему он пришел сам.

Одного он не понимал – какие гребаные демоны поселились в голове этого человека?!

Одно из зданий бывшей школы Мессимских всадников на левом берегу было отдано под нужды тайной стражи. Но вряд ли кто-то из живших рядом добрых мирян Таробана знал насколько близко обитает к логову тех, кого предпочитал обходить стороной. Люди мало знали о делах подопечных Пайстен, за кружкой эля рассказывали друг другу где-то услышанные истории, чем более страшные и кровавые, тем лучше, и от самой тайной стражи, как и от «теней» когда-то, старались держаться подальше. Кто бы поверил, что появление на пороге их дома угрюмых людей в черных плащах – добрый знак?

Стражники у входа поприветствовали мастера безмолвным поклоном и распахнули высокие двустворчатые двери. Помощник Пайстен, немолодой мужчина, которого Нейтель видел уже много раз, но чье имя так и не знал, попытался остановить его. Мастер отмахнулся и продолжил идти по длинному коридору. Стены были увешаны металлическими пластинами с разными символами. Перекрещенные мечи, арбалеты, посохи, книги, цветы и их сочетания на разном фоне – вместо тех, кому они принадлежали, внимательно следили за каждым вошедшим. Цифры внизу пластин означали год смерти. Ни лиц, ни имен, ни семейной принадлежности. Тени по-своему чтили павших. Перебравшись в свой новый дом, тайная стража забрала с собой и эти таблички. Их история начиналась задолго до падения Тарогэнов. Даже тех, кого многие сочли бы врагами, здесь продолжали помнить. Это была не история преданности правящей Семье, не история подвигов, но дань уважения тем, кто отдал жизнь за свой труд, пусть не всеми принимаемый и уважаемый.

Нейтель усмехнулся, глядя на включенную печать на дверях кабинета Пайстен: едва светящийся круг, наверное, мог кого-то остановить, но служил скорее знаком, что мастер занята и тревожить ее не дозволено. Крошечная белесая сфера коснулась руны, и та темными густыми каплями растеклась в разные стороны. Путь свободен.

Небольшая комната казалась почти пустой. Здесь не было ни шкафов, ни книжных полок, ни громоздких сундуков, лишь карта города во всю стену, стол слева от выхода во внутренний дворик и пара стульев. Двое в грязной потертой одежде с ажиотажем докладывали Пайстен и резко замолчали, стоило Нейтелю появиться на пороге. Женщина нахмурилась.

– Покиньте нас, – тихо сказал мастер, в упор глядя на главу тайной стражи.

Мужчины не пошевелились. Пайстен поднялась из-за стола.

– Пошли. Вон, – Нейтель не повысил голос, только исподлобья посмотрел на подчиненных своей коллеги.

Пайстен жестом поторопила их, но надобности в этом уже не было – мужчины быстро поклонились и скоро покинули кабинет, прикрыв за собой дверь. Женщина смела в ящик стола лежавшие на поверхности листы бумаги и насмешливо спросила:

– Что же столь сильно впечатлило тебя, что ты распоряжаешься в моей обители?

– То, что ты подрабатываешь на Джанара Тарогэна.

Пайстен отшатнулась, жестом показала молчать, распахнула двери во дворик и пригласила гостя выйти.

– Откуда… Что… – женщина пыталась подобрать слова. – Поясни. Пожалуйста.

Казалось, даже снаружи ей не хватало воздуха. Мастер покачал головой и опустился на каменную скамейку, окруженную начинавшим зацветать жасмином.

– Ты убила моего подозреваемого. Твоя очередь.

Пайстен не ответила. Она меряла шагами засыпанную гравием дорожку, сложив руки на груди.

– Ладно, – мастер пожал плечами и продолжил: – У меня есть письмо, адресованное тебе. «Клай представляет угрозу для нашего общего дела». Теперь попробуй расскажи мне, что это была не ты! Будь на твоем месте кто-то другой, я бы пришел не один, поверь мне. И ты не первый глава тайной стражи, которого я отправлю на Остров…

– Если начинаешь угрожать, то угрожай, пожалуйста, чем-то, что меня испугает хотя бы! И… помолчи, прошу тебя, дай собраться с мыслями.

Нейтель пожал плечами и откинулся на спинку скамьи. Успевший раскрыться цветок жасмина выскочил перед его лицом и запрыгал, привлекая внимание. Мастер нахмурился, аккуратно перехватил ветку пальцами и отодвинул от себя, зацепив ее за подлокотник.

– Он не хотел, чтобы кто-то вроде тебя узнал о связи Клая с ним…

– Скажи мне что-нибудь, что я сам не знаю или еще не понял.

– Что, например? Выходит, что ты знаешь уже все.

– Нет, – Нейтель покачал головой. – Не знаю главного – зачем.

Пайстен вновь принялась мерять шагами дорожку. Мелкий красноватый гравий хрустел под ее ногами. Мастер не торопил женщину. Ей на самом деле нужно было время, чтобы взвесить все за и против. Он знал ее много лет и не был готов принять, что она без веской причины продалась врагам той Семьи, которой служила.

– Я хочу, чтобы ты понял. Даже если сдашь меня Миритеру – я хочу, чтобы ты понял. Я не верю в возвращение «истинного правителя», – Пайстен добавила к объяснению жест, а голосом дала понять, насколько ей противно это понятие. – Он не платил и не обещал золотых гор. Сомневаюсь, что они у него вообще есть… Но у него моя сестра…

– Джун? – Ней нахмурился. – Она вроде жила у друга твоего отца в…

– Да, в Гьолле. Это было до того, как он умер в начале весны. Детей у него живых не осталось, и земли унаследовал двоюродный племянник – большой поклонник Тарогэнов. Я узнала об этом только, когда получила приглашение. Мол – заодно повидаю сестру. А на письме была печать Тарогэна… Это была первая его «просьба», но очень ультимативная. Сам понимаешь, я не могла отказать…

– Ты могла прийти ко мне, – с каждым услышанным словом Нейтель мрачнел.

– Наверное, – Пайстен пожала плечами. – Потом я не раз думала, что можно было бы сделать, а чего нет. Но я сделала то, что сделала. Я не могу просить тебя молчать. И даже – дать мне время что-нибудь придумать и забрать сестру из его лап. Но… как ты вообще узнал?

– Когда сжигаешь свои тайны, следи за тем, чтобы они догорали. Мы не можем себе позволить такой беспечности. И я пока не вижу надобности ставить Миритера в известность, если, конечно, это единственное, о чем мне стоит знать.

Женщина ответила не сразу. Быстро глянула на собеседника, отвернулась и нервно потерла руки.

– Пайстен, – мастер поправил перчатки, – не молчи.

– Он прислал еще одно письмо. Хочет знать планы охраны Цитадели и поместья, время смены стражи и все сопутствующее, – выдохнула женщина и словно обмякла. Тайна, сжимавшая ее внутренности металлическим обручем, вырвалась наружу, и, казалось, Пайстен успокоилась. Нейтель сквозь зубы выругался и прикрыл глаза. Новая информация требовала времени и немного покоя, чтобы осознать ее и найти пути выхода, но ни того, ни другого у него не было.

– Значит так, ты поможешь мне схватить магистра, слава Защитнику, я знаю, где он может быть. А потом мы вытаскиваем твою сестру из Гьолле.

– Это маловероятно, – Пайстен резко обернулась. – Если мои сведения верны, там сейчас Джанар.

– Тем лучше, – мастер улыбнулся, и женщина нахмурилась. – Если так, значит, все складывается как нельзя лучше. А планы охраны отдашь мне. Это не обсуждается. Удостоверюсь, что у вас там нет привлекательных для приспешников Тарогэна дыр.

– У нас нет «дыр», – женщина нахмурилась. – Я знаю, что делаю.

– Я уверен, что они попытаются добыть эти сведения от кого-то еще. И мне не нужно, чтобы эту информацию использовали во зло – проверю и залатаю при необходимости. Я понятно излагаю?

Пайстен медленно кивнула.

Поместье Мерсинель и Цитадель, включая покои главы Семьи, годами оставались для Нейтеля самыми безопасными местами в Таробане. И их безопасность была священна и неприкосновенна. Нападение на мастеров в их доме стало первым звонком, означавшим, что нужно усилиться, нужно пересмотреть подходы. Теперь же мастер был уверен – знающему человеку с фантазией и яростным желанием не было преград. И Нейтель был готов поставить несколько ловушек – сюрпризов, в одном из которых враг сгорел бы в холодном белом пламени.

***

24.

«Говорят, магия сводит человека с ума. Я думаю, это закономерный итог. Мы начинаем, зажигая свечу. И заканчиваем, когда магия гасит пламя нашего разума. И мы позволяем это. По своему согласию, по своей воле, искренне и радостно. И остается только стихия, безудержная и всесильная. Просто не все маги живут достаточно долго, чтобы сойти с ума» (Мариус Мейджерон Лейкенсати).

Большое беленое строение, представлявшее из себя несколько двух-трехэтажных зданий, соединенных застекленными переходами, мало походило на логово безумного магистра. Денету представлялось нечто мрачное, непременно в центре густой рощи, желательно засохшей. Этот же дом скорее бы принадлежал обедневшему знатному роду.

Однако место было выбрано весьма удачно для неприятеля. Вблизи здания не было ни одного укрытия, будь то небольшое строение или жидкий куст. Хмурые ребята в черной одежде спешились на немалом отдалении. Гестер и Пайстен вполголоса обсуждали варианты продвижения. Когда мастер тайной стражи отошла отдать указания своим людям, Сова обратился к Нейтелю, стараясь не привлекать внимание:

– После твоей реакции вчера на мои «новости» я решил, что она к нам не присоединится…

Денет удивленно посмотрел на шефа. Тот отмахнулся.

– Мы разрешили вопрос.

– Такое вообще можно разрешить?

Нейтель не ответил – приложил палец к губам и едва заметно помотал головой.

– Я отправила отряд контролировать ситуацию с другой стороны. Сомневаюсь, что обитатели дома будут выпрыгивать из окон и разбегаться в разные стороны, но предусмотреть не помешает, – Пайстен криво улыбнулась. Она явно пыталась разрядить ситуацию, но напряженность, вызванная неведомой Денету тайной, с нотками самодовольного заносчивого старика нависала и покашливала.

Нейтель коротко кивнул и подозвал к себе короткостриженую рыжеволосую женщину, которую юноша видел в обществе мастера впервые и которую остальным представили, как «помогающую нам даму». Дама вновь легко и радушно улыбнулась. Она и сама казалась легкой, а пьяные огоньки, плясавшие в зеленых глазах, внимательно следили за происходящим.

За всю дорогу она и дюжины слов не произнесла, и почти все они были обращены к мастеру, но Денету казалось, что ей не нужны слова, чтобы выразить свое отношение к миру, к ситуации или к каждому участвующему. Внимательно разглядывавшего ее нахмурившегося юношу она поприветствовала, едва коснувшись двумя пальцами новой серой шляпы, мужской и с большим черным пером с левой стороны. Повинуясь своей все еще казавшейся новой, но уже такой уверенной сущности, Денет почти не задумываясь присмотрелся к женщине, и чуть не захлебнулся водой из фляги.

Это была она, та, по чьему пути он прошел в заброшенном поместье. Настолько четкий магический след он узнал бы и во сне, а женщина, казалось, гордилась силой магии, на которую она способна

– Нет, я здесь не останусь. Если уж ты меня затащил в такую даль, то я пойду туда с тобой, – гостья указала ладонью в сторону дома.

Мастер нахмурился и махнул рукой. Казалось, его раздражало своеволие некоторых сопровождающих, но он предпочитал смириться со своими чувствами, а не ставить кого-либо на место.

– Не волнуйся, он спускает своим дамам с рук такое поведение, покуда знает, что оно никому не угрожает, – Грата устроилась рядом с Денетом на поваленном бревне.

– Своим дамам? – юноша удивленно обернулся.

– Да. Не подумай ничего эдакого, но за то, что в разные временами творили и, кажется, и сейчас продолжают творить эти милые леди, к другим он бы уже принял меры. Как минимум стукнул по лицу. В былые времена я знала еще нескольких таких людей. Реми, например. Они имели право на что-то такое, о чем я и помыслить не могла. Ни ранее, ни тем более сейчас. Пожалуй, теперь я еще сильнее рада этому.

– Почему так?

– Тея каким-то неведомым мне чувством видит в человеке загадку. Она всегда знает, когда пойти по манящей тропинке и найти там что-то сокровенное, секретное или смертельное опасное. Как правило, все вместе. Так ринар всегда знает, если кто-то переступает черту – своих возможностей, знаний или совести. Не всегда, правда, дает себе труд остановить этого человека. В случае с этими дамами – скорее никогда. Как они вылезают из неприятностей, для меня остается загадкой, но пока все они живы.

Юноша нахмурился. Он едва успел порадоваться, что Дейна осталась в стороне – с ее темпераментом и безрассудностью исход сложно было бы предугадать. Спокойствие в голосе Граты не обмануло Денета – от их помощницы стоило ожидать не меньших сюрпризов. Пайстен же откровенно нервничала, хоть и старалась не подавать вида.

Мастер жестом подозвал юношу.

– Слушай меня очень внимательно. Я знаю, что в твоей жизни многое изменилось за последнее время. И может казаться, что не готов принять эти перемены. Ты достаточно научился за последнее время… Не спорь со мной, дай договорить. Люди в том доме ослеплены своей идеей. Понятно, что она мне не близка, – Нейтель недобро усмехнулся, – но лишь по счастливой случайности они не навредили никому, кроме себя. И мы здесь именно для того, чтобы пресечь любые их новые попытки. Действуй, когда сочтешь нужным, и так, как посчитаешь правильным. Сила магов в голове, в сознании и сосредоточении. Твоя – в следовании своим инстинктам. Нам всем не занимать умений и опыта, но лишь ты чуешь опасность, где она еще только собирается проявиться. Главное – не мешай себе. Ты меня услышал?

Денет в упор смотрел на шефа. Хоть он и понимал слова, их смысл кружил как в тумане. Юноша было покачал головой, но перехватил взгляд мастера. Тот не мигая смотрел на него, как кот, хозяин своего положения и своей территории, наблюдает за активным, но неопытным молодняком. Денет медленно кивнул.

– Твоя неуверенность… внушает мне веру, – мастер усмехнулся и подал знак остальным.

Пора.

Один короткий прыжок темными путями, и восемь человек оказались у входа в логово противника. Пайстен на пару мгновений прикрыла глаза сосредотачиваясь и быстро кивнула – рунных ловушек на входе не было. Женщина толкнула двери, и те раскрылись на удивление легко, хоть и казалось, что им не помешал бы небольшой ремонт. Двое дежуривших внутри людей едва успели обернуться. Грата усыпила обоих коротким заклинанием, Нейтель и Сова вовремя успели подхватить разом расслабившиеся и затяжелевшие тела и аккуратно усадили их на пол.

– Стой, – коротко скомандовала Тея. Мастер кивнул.

Женщина взмахнула рукой и запустила вперед по коридору туманную магическую струйку. На полу одна за другой загорелись причудливые руны.

– Обступаем и проходим, – нахмурившись резюмировал Нейтель.

– Что это за руны? – Денет вполголоса переспросил Грату, наблюдая, как шеф аккуратно обходил западню.

– Проходы. Затягивают и уносят. Куда – неведомо, – ответила девушка, придержала подол платья и уверенно последовала за ринаром.

Распахнутые двери по обеим сторонам вели в пустынные комнаты, полные пыльной и частично разрушенной мебели. Картины, украшавшие стены, большей частью были изуродованы. На одной из них целым осталось только бледное лицо девчушки с большими печальными глазами. Денет успел подумать, что ее скорее всего уже и нет среди живых, одернул себя и резко отвернулся.

Нейтель замер перед первой на их пути закрытой дверью. Дальше по коридору, если верить добытым схемам дома, был лишь выход во внутренний двор, но две широкие доски поперек давали понять – этим доступом не пользовались очень давно. Из помещения же справа доносились приглушенные голоса. Мастер оглянулся на спутников, подождал, пока все преодолеют полосу преград и будут готовы, снял перчатки и уверенно толкнул тяжелые створки.

Голоса мгновенно смолкли. На нежданных гостей разом обернулись дюжины две людей. Обернулись и замерли – появление Нейтеля и его спутников немало удивило обитателей поместья.

Огромные окна в пол были завешаны легкими и почти прозрачными занавесками, колыхавшимися на сквозняке, демонстрируя большие дыры и подпалины. Тишина, длившаяся считанные мгновения, казалась неуютно долгой. Дверь в противоположном конце зала негромко скрипнула и с силой захлопнулась на сквозняке. Расколотые стеклянные вставки со звоном осыпались на пол.

Несколько человек бросились бежать. Остальные напротив – встали угрюмой стеной возле пожилого человека, которого юноша узнал сразу. Его он видел в памяти мертвой девчонки, к нему она относилась с непонятным Денету пиететом, по его приказу пошла на смерть. Невидимая шерсть на хребте встала дыбом. Рука сама легла на отлично заточенный клинок. Денет прикинул идеальную точку для перелета и почуял – по разным сторонам от магистра были тоже начертаны руны. Свежие, от них как будто несло еще невысохшей дешевой краской.

Рядом с магистром на невысокой подставке стояла большая прозрачная сфера. Внутри нее разными цветами радуги переливалась густая субстанция, натужно гудела и периодически вспыхивала. Этого запаса магической энергии могло хватить, чтобы подчистую уничтожить половину Таробана. Сфера, укрепленная паутиной тонких изящных рун, сдерживала кипевшую в ней силу, но была готова тот же час излиться на головы нежданных гостей, стоило ее хозяину лишь пожелать.

Магистр приподнял ладонь, и на ней заплясали языки пламени:

– Ни шагу вперед!

Старческий голос срывался на высоких нотах. Этому человеку было намного больше лет, чем могло показаться на первый взгляд.

Грата вытащила из кармашка амулет на длинной цепочке, раскрутила его пальцами. Описав круг в воздухе, тот раскрылся подобно бутону и, увеличившись в размерах, отлетел на середину комнаты, остановившись аккурат между противниками. С него скатилась ярко-зеленая капля, упала на мозаичный пол, зашипела и растворилась, оставив после себя неровное бурое пятно.

Приспешники магистра достали оружие, плавно, словно старались не нарушать чарующего ритма паузы. Ни мастер, ни кто-либо из его команды не пошевелились. Но Денет почуял волну магии, поднятую готовыми к атаке Нейтелем и Теей. Но какие идеи, заклинания и руны проносились в этот миг в их головах? Юноша невольно вздрогнул.

Взрыв не заставил себя долго ждать. Лицо высокого парня в нелепой цветной шапочке исказила злоба. Он оглянулся на магистра, резво вскинул арбалет и выстрелил.

Денет мгновенно перенесся к нему, всадил клинок в живот, провернул и вернулся на прежнее место. Грата стерла со щеки кровь – острие едва задело ее – и отточенным движением выставила щит перед Пайстен. Молния ударила в него и отлетела к Гестеру. Тот успел отпрыгнуть. Тея ответила таким же бледно-голубым зарядом и попала в плечо светловолосой колдунье. Та вскрикнула и со стоном упала на пол.

– Стоять! – крикнул мастер. – Слушай меня, магистр. Если не желаешь смерти своим подручным – вели им отступить.

– Предлагаешь нам сдаться? – насмешливо спросил старик.

– Предлагаю. Из-за тебя и так уже умерли…

– Ты их убил! – вскрикнул магистр. – Не я.

– Ну, так если не хочешь смерти остальных – вели им отступить, – сдержанно повторил мастер.

– Велю, если ты сдержишь свою свору. Я слышал, ты хороший маг, так докажи мне это. Один на один – и посмотрим, на чьей стороне судьба, и что она завещала этому миру!

– Какой бред, – прокомментировала Пайстен. – Ней, не смей даже думать. Мы уничтожим их всех.

Мастер обернулся на женщину и улыбнулся. Денет поежился от его улыбки.

– Хорошо, магистр. Но никаких заранее заготовленных рун – сотри эту гадость с потолка.

Юноша поднял голову вверх и тихо охнул. На потолке, поверх порядком облупившейся лепнины были начертаны огромные руны. А вместо люстры висели несколько металлических клеток. Денет не знал наверняка, но был уверен – наступи он на причудливый рисунок в коридоре, оказался бы в одной из этих клеток. Между прутьями то и дело проносились небольшие молнии. Значит, в темное время суток это безумное произведение магического искусства работало и как светильник. Извращенной фантазии старику было не занимать.

– Как пожелаешь, мастер, – ехидно ответил старик. – Только амулеты свои скинь. Лишь ты и я. И чистая магия.

– Даже в чистом поле чистой магии нам не видать, – пробурчала Пайстен. – Ней, я все еще против. Это плохо пахнет.

– Перестань, прошу тебя. Будет весело, сама увидишь, – мастер плавно вытащил из нагрудного кармана защитный амулет.

– Весело? Если ты не видишь в нем серьезного соперника…

– Видит. Он все видит, – Тея улыбалась шире, чем того требовала ситуация.

Нейтель попробовал отстегнуть амулет, приколотый к куртке, но тот не хотел поддаваться, и мастер не долго думая скинул ее, оставшись в плотной белой рубашке. Магистр вышел вперед и стал разоружать начертанные им руны. Никто больше из присутствовавших не торопился так спокойно и уверенно убирать свое возможное преимущество – клинки по-прежнему блестели в руках, а от силы концентрации магов в воздухе висела невидимая, но вполне осязаемая пелена.

Мастер сложил ладони перед собой и прикрыл глаза. Взлетевшая над его головой сфера затянула остатки магии. Медленно планируя, она поднялась еще выше и растворилась в воздухе. Денету показалось, что и дышать стало легче. Магистр очертил пальцем круг – двое противников оказались отрезанными от остальных языками белого пламени на полу на своеобразной арене. Впрочем, от тех, которые отгораживают бойцов в схватках в порту, эту отличало как минимум расстояние между противниками. Чтобы помериться силами, им не нужно было сближаться.

Атаковать никто не торопился. Какое-то время противники присматривались друг к другу. Денету даже показалось, что его шеф не стремится сконцентрировать энергию для удара.

Старик вдруг резко подался вперед и выпустил с руки мощный заряд молнии. Нейтель ушел темными путями буквально на пару шагов. Удар попал в одного из соратников магистра и отбросил его в стену.

– Ха’-фет! – лицо старика перекосила злоба.

– Сам ты ублюдок, – мастер рассмеялся. – Долго же ты скитался по северам. Узнал много новых слов?

– Достаточно, – магистр криво усмехнулся и снова поднял руки.

С его пальцев сорвались три небольшие молнии. Одна полетела прямо в Нейтеля, другие – на два шага левее и правее. Мастер поймал все три в небольшое черное облачко, скомкал и бросил в центр круга. Пелена бурого дыма скрыла от зрителей импровизированную арену. Денет ощутил, как две волны магии налетели друг на друга. Грохота, разразившегося, когда они встретились, он подспудно ждал, но все равно вздрогнул всем телом.

Туман развеялся. Магистр лежал на боку и кашлял. Мастер припал на одно колено, а с головы до ног он был засыпан пеплом. Увидев друг друга, оба противника мгновенно встали наизготовку. От старика сложно было бы ожидать подобной прыти, но сила магии в нем заставляла изможденное долгим существованием тело подчиняться вопреки его возможностям.

Магистр атаковал с обеих рук. Несколько потоков разного цвета и сорта устремились к его противнику. Нейтель принял удар, выставив вперед ладонь. Денет не слышал слов, которые он произносил, быть может, это были и проклятья, но его шеф отразил волну, и та, огибая его, устремился в стену, сожгла по пути светловолосую ведьму и, пробив знатную брешь в перекрытии, стихла где-то за коридором. Магистр продолжал атаковать, силясь подобрать к защите мастера ключ. Он то добавлял потоки разных цветов, то убирал их. Нейтель продолжал защищаться.

Денету показалось, что мастер и не атакует вовсе. Юноша инстинктивно поднял оружие – ему все больше не нравилось происходящее и все сильнее хотелось броситься в бой. Казалось, магистр вот-вот одержит верх. Обратный поток магии Денет не видел, он лишь заметил, что Нейтель совсем не использует вторую руку, и почувствовал, как что-то темное окружает старика и вырастает вокруг него.

Магистр тоже почуял недоброе. Резко перестал атаковать и закрылся руками как щитом, успев создать барьер и разорвать кольцо темной магии. Мастер рухнул на колени и громко выругался.

– Зло не может биться честно, да, мастер? – раздраженно спросил старик, покачиваясь и отступая назад.

– И-каде-рин такая же магия. Или ты чего ждал? Что я тебе план на листочке бумаги изложу? – мастер с трудом поднялся на ноги. – И если я зло, то ты что тогда? Добро и истина в одном лице? Ка’йне се’м-фет!

Тея хохотнула, Грата вздохнула и закатила глаза. Денет нахмурился. Он много лет не слышал слов на родном языке, но грязная ругань в исполнении двух могущественных магов не способствовала ностальгии.

– Я – необходимость, – глухо ответил магистр, продолжая отступать. – Но зло видимо можно уничтожить только другим злом. Вот тебе магия!

Движением руки старик освободил энергию, кипевшую в сфере. Она забурлила и хлынула с ревом в разные стороны. Заклинание потонуло в оглушающем грохоте. Магистр исчез.

Сила, нетерпеливо ожидавшая своего времени, наконец получила заветную цель. С шумом пронесшийся поток снес Денета с ног и, обратившись в призрачную тень, атаковал Пайстен. Женщина попробовала было поразить его кинжалом, но тот прошел насквозь, не нанеся магическому созданию никакого вреда. Она едва увернулась от ответной атаки, бросилась к Денету, схватила его за руку и мигом переместилась к Нейтелю. Тот сдерживал несколько подступавших к нему теней, пробуя на них разную магию, но они лишь отлетали назад и возвращались.

– Да что же это такое?! – мастер не сдерживал раздражения. – «Один на один»! «Чистая магия»! Вот же старый ублюдок! Пайстен, собери всех сюда! Оружие нам не поможет. Женщина кивнула и исчезла. А секунду спустя рядом возникла Тея, вцепившаяся пальцами в Грату и неизвестного парня. Тот удивленно огляделся по сторонам, заметил Нейтеля, заорал и бросился бежать. Несколько теней мгновенно скользнули к беззащитному существу, зажали в кольцо, проникли сквозь него, и парень упал.

Создания магистра, его безумные произведения проникали в самую суть человека, сжигали изнутри его сущность. И с каждой секундой их становилось все больше. А живых вокруг все меньше. Вооруженные соратники старика пали первыми. Маги держались чуть дольше, двоих успела принести в сплоченное кольцо живых Пайстен.

Гестер, казалось, исчез, но вскоре Денет заметил висевшую вниз головой на закрепленной на потолке клетке огромную белую птицу. Та перелетела на другую клетку, осмотрелась на ней, спланировала и приземлилась рядом с Нейтелем, обратившись в Гестера:

– Их слишком много, а мы бессильны.

– За себя говори, – пробурчала Тея, заморозила тень перед ней, толкнула ее и радостно улыбнулась – та упала и разлетелась на множество осколков.

– И сколько ты силы на это потратила? – спросил Сова. – Держи щит и не придумывай. На такое количество этих тварей ваших запасов не хватит. Мастер, есть идеи?

– Есть, – Нейтель откинул трех призрачных созданий и двумя руками выставил защиту. – Пайстен, забирай Гестера и Денета и уходите. Найдите магистра. И убейте. Это должно помочь. Он не ушел далеко – слишком много энергии на меня истратил. Идите!

– А как же вы? – Пайстен взяла Сову и юношу за руки.

– Справимся. Уходите!

***

25.

«Подпишем соглашение кровью? Магией? Или хватит моего доброго слова?» (Нейтель, 3500 год)

Когда троица дружественных существ, но, увы, не магов, исчезла, оставив после себя призрачную дымку, Тея грустно вздохнула. Они теперь были в относительной безопасности, о них не надо было волноваться. Быть может, они даже убьют магистра. Но Ней лгал. Знал правду и осознанно не говорил ее. Сотканные из чистой магии существа были созданы «старым ублюдком», но он не мог управлять ими. И потому исчез сам как можно скорее. Тени были опасны для всех живых. И оставалось отражать атаки в надежде, что мастер придумает что-нибудь. Или случится чудо.

Пока тени заперты в доме, внешний мир в безопасности. Но сколько нужно времени, чтобы проклятые существа нашли выход? Нашли щель, которая станет их проходом в земли, полные новых жертв?

Тени наступали раз за разом. Одна отраженная волна сменялась новой. Если они и тратили запасы энергии на свои атаки, на силу их нападений это пока никак не влияло. Минуты казались часами. Прижатые к стене маги под командованием Нея работали не менее слаженно, чем их противник. Но силы уходили капля за каплей. Вот Грата успела включить очередной амулет-щит за мгновение до того, как компания из пяти теней окружила бы одного из магов. Кейб – они успели даже познакомиться – задыхаясь поблагодарил свою спасительницу и тут же вскочил на ноги, чтобы спасти своего товарища. Если ребят и шокировало работать бок о бок со своими бывшими противниками, вида они не подавали – желание жить быстро вернуло благоразумие.

По счастью, хотя тени и обладали огромными запасами энергии, они не имели сознания. Ими управляла заложенная создателем цель уничтожить все живое. И к этой цели они шли напролом.

Затылок начал предательски ныть. Это означало одно – силы на исходе, и момент, когда Тея не сможет больше помогать, совсем близок. Они переглянусь с Неем. Казалось, он отлично понимал, что происходит. Но не успел отдать приказ.

Тени сгруппировались, взмыли в воздух, описали круг по комнате и атаковали сверху. Женщина в последний момент запустила амулет Граты и осталась жива – ее отбросило к дверям. Слабая магическая печать не была рассчитана на мощный живой снаряд. Сознание затуманилось на несколько секунд, но гаснущий амулет быстро вернул женщину к жизни. Она стукнула по предательскому предмету изо всех сил, тот моргнул и загорелся в разы ярче, чем до этого.

Тея увидела фигуру Нея. Кажется, он один остался на прежнем месте. Мастер запустил свой амулет-щит. Выпрямился во весь рост и прижал ладони к вискам. А в центре комнаты Грата один за другим вставляла щиты и усиливала их настолько, что они светились как яркие голубые звезды.

Почти сразу Тея поняла, что он собирается делать, что заставило Грату запустить все оставшиеся амулеты, но еще несколько драгоценных секунд ушли на то, чтобы поверить. Это казалось почти невероятным и настолько же невозможным, насколько сумасшедшим.

***

По пыльной лестнице на второй этаж они поднялись, стараясь не шуметь – поставленная Пайстен на двери печать не могла долго сдержать тени. Некоторые выглядывали и через огромную дыру в стене, оставленную магистром, но не находя живых, вновь устремлялись к оборонявшимся магам.

Из-за неплотно прикрытой двери просачивался свет и доносился шум. Как будто кто-то в спешке собирается, отбрасывает одни вещи и хватается за другие. Пайстен толкнула дверь.

Магистр опустился на колени возле огромного сундука, окованного странным светлым металлом, и сжимал в руках ключ. Половицы заскрипели под ногой женщины, и старик резко обернулся.

– Вы не понимаете, что делаете! Он уничтожит вас. Уничтожит всех! Я слишком поздно нашел его, – магистр поднялся, – это и моя вина. Вы не понимаете…

Денет прислушался к своим ощущениям. Магии в старике и правда оставалось не так много, но магистр по-прежнему был опасен. И судя по тому, что он сотворил, он был опасен не только для тех, кого считал своими противниками, но и для всех окружающих. Ведь он не раздумывая пожертвовал всеми верившими ему людьми, чтобы спастись самому. Юноша придержал Пайстен за плечо и прошел вперед:

– Ты безумный старый человек, который взмахом руки уничтожил больше «своих», чем «чужих». Ты опасен. Это твоя смерть будет благом для всего нашего мира. Не знаю, что ты там углядел в своем «серебристом шаре», но ты правда уверен, что это стоит смерти стольких людей?

– Все что позволит спасти мир – стоит того. Но ты откуда знаешь про шар?

Денет на секунду задумался, но быстро сообразил:

– Это один из ваших секретов, доставшихся мне «по наследству». Голова одной из твоих старших последователей, знаешь ли, просто полнилась воспоминаниями о ваших бдениях.

– Ты из этих… – старик дернулся, но не отступил. – Тебе не место в этом мире. Как и твоему мастеру! Мои маленькие создания сожрут его с потрохами!

Магистр плевался словами. Казалось, он больше ничем не может быть опасен этому миру, но Денет не расслаблялся. Он чуял собирающуюся возле противника энергию. Раньше юноша бы испугался. Перед ним, в конце концов, стоял древний магистр, опытный и сильный, пусть и ослабленный схваткой. Но сущность, которой Денет до сих пор не давал всецело возобладать, внушала ему уверенность. Он знал, что все знания, все умения далеких поколений предков были в его руках. Единственное, что он должен был сделать – последовать совету шефа и не сопротивляться.

Старик ударил внезапно. Денет переместился на краткий миг, тут же вернулся обратно, поднял клинок и пошел навстречу магистру. Тот ударил вновь. Денет переместился и вернулся. Пайстен едва успела отскочить в сторону и громко выругалась.

Их разделяли всего несколько шагов. Магистр дрожал, он пытался отступить назад, но уперся в сундук и застыл. Денет медленно вернул клинок в ножны, бросился на противника и сомкнул руки на его шее. Старик вцепился пальцами в куртку ненавистного ему существа, а его глаза, испуганные и обезумевшие, не отрываясь смотрели в лицо своего убийцы.

– Не дай… ему…

Договорить он не смог. Безвольно повис в руках Денета, а когда тот отпустил, обвалился на пол, как старый скелет, обтянутый иссохшей кожей. Собранная им для заклинаний магия еще недолго искала своего хозяина, но вскоре растворилась в воздухе.

Снизу донесся грохот, от которого испуганно вздрогнули стены. Хозяин теней был мертв, но созданные им существа не торопились уходить следом.

***

Тея установила свой щит в дверном проеме, барьер не давал теням выйти наружу, но те упорно бились в него и отскакивали назад. Денет подбежал к женщине:

– Ты цела? Где остальные?

Слова утонули в пронзительном вое. Смерть мага, создавшего тени, не уменьшила их решимости добраться до живых. Круша остатки когда-то богатого интерьера, они как голодный разъяренный рой бились в стены и щиты.

– Бегите! – прокричала Тея, усилила барьер своей магией и обернулась к соратникам. – Бегите! Как можно дальше!

– Нет! Мастер… Грата…

Денет видел ужас на лице женщины. Гестер схватил его за руку и толкнул к выходу. Юноша отмахнулся:

– Мы не можем их оставить!

– Уходим, – сдержанно скомандовала Пайстен. – Тея, унеси их отсюда. Мне надо увести моих людей.

Прежде, чем Денет успел что-то осознать, холодная рука колдуньи легла на его плечо, и он оказался снаружи. Яркий солнечный свет больно ударил по глазам. Тея рухнула на колени:

– Я… не могу… Нет сил… Бегите…

Гестер подхватил женщину и поставил на ноги. Она едва могла стоять и мелко дрожала, но сделала несколько медленных шагов в сторону леса. Из дома донесся тихий гул, будто кто-то нерешительно дует в старинный духовой инструмент. Денет помотал головой, стремясь сбросить наваждение, но оглянувшись на Тею и увидев ее испуганное лицо, понял, что не он один слышит странный звук.

Гул нарастал все быстрее и быстрее. С треском и звоном лопнули оконные рамы – неведомая сила затянула их внутрь дома. И тут же выплюнула обратно. Денет едва успел увернуться от вылетевшего куска дерева. Осколки усыпали розовый гравий перед поместьем. Огромную силу магического удара юноша ощутил затылком, и понял – это только начало.

– Уходим дальше, – едва слышно произнесла Тея. – У нас мало времени.

Со всего окружавшего их пространства магия стала стремительно стекаться в имение. Казалось, внутри заработал огромный амулет, притягивавший к себе все капли энергии, какие только были в зоне досягаемости. Гестер обратился, взлетел и понесся прочь от опасности. Денет подхватил женщину за локоть, и они что было сил бросились бежать.

Вторая волна едва не настигла их. Денет ощутил, как она, уже не слышимая, но неумолимая, стремительно нагоняет их. Тея успела смастерить из остатков сил последний короткий темный путь.

Они рухнули на толстые корни старого дерева. Женщина села и обхватила себя руками. Ее трясло, а мелкие капли пота выступили на лице. На мгновение Денет запаниковал – от нового удара им не уйти. Он оглянулся на имение. Там были его люди, его друзья, в самом центре безумной магической стихии. Им он не мог помочь и боялся даже представить, что могло с ними стать.

Энергия, легкая и почти неощутимая, стала вновь стекаться к имению. Но третью волну юноша почти не ощутил. Она лишь снесла чудом уцелевшую печную трубу.

Солнце по-прежнему освещало беленое строение. Высокие деревья окружали выживших. Ветер не качал листвы, ни одна птица не пролетала над головой. Мир казался таким же, как и несколькими часами ранее, но что-то незримое в нем изменилось.

Денет вдохнул полной грудью. Теплый летний воздух, сладкий и тягучий, наполнил легкие. В нем было что-то странное, притягательное, но неправильное, будто не хватало чего-то обычно незаметного, но необходимого. Юноша поднялся на ноги, убедился, что Тея хоть и оставила в бою все силы, но все же цела и невредима, и медленно побрел в сторону имения.

Каждый шаг давался с трудом, словно он ступал по незнакомой земле чужого мира. Гравий под ногами скрипел и стонал, как если бы по нему шел великан. Гестер приземлился у входа, обратился и поморщился:

– Наверное, так ощущают себя живые на древних землях.

– Древних землях? – эхом отозвался Денет. Его не столько интересовало, что расскажет Сова, сколько успокаивал звук знакомого голоса.

– Это миф. Будто где-то за гранью нашего мира есть брошенные проклятые земли. Там не осталось магии, и жить могут одни лишь кава’ри – проклятые низшие существа.

Денет застыл. Он осознал, что его друг был прав, и удивился, что сам не почувствовал раньше. Окружавший его мир был хрупок и неустойчив. Связывавшая его воедино сила ушла, он высох и скукожился как пожелтевший лист погибающего дерева. От того каждый звук ранил слух, а солнце не грело кожу, а будто прожигало тело насквозь.

Осколки стекла, куски мебели тонким слоем покрывали пол коридора. От опасных когда-то рун остались лишь смазанные силуэты. Расколовшийся амулет Граты так и лежал в дверном проеме, где его оставила Тея.

Мертвые тела словно выброшенные тряпичные куклы валялись в зале. В пугающей тишине было слышно, как с лязгом раскачивается на цепи под потолком единственная клетка. Остальные, смятые и разорванные, лежали на полу. Руны на них, призванные сдержать плененных, теперь представляли собой не большую опасность, чем детские рисунки.

С трудом отвернувшись от угнетающей картины, Денет заметил Грату. Та покачиваясь медленно поднялась на ноги и махнула ему рукой – она была жива. Незнакомый человек рядом с ней продолжал лежать, закрыв лицо руками. Юноше показалось, что он беззвучно рыдает.

Денет прошел еще несколько шагов, перешагнул через тело и огляделся. Мастера он заметил не сразу. Лишь когда Грата, ускорив шаг насколько могла, направилась через всю комнату, он заметил даже не самого Нейтеля – одна из клеток закрывала обзор – а слабый, едва ощущавшийся огонек магии. На долю мгновения Денет решил, что и его шеф погиб в этой схватке, но пусть юноша чуял самую кроху энергии в нем, это значило одно – мастер жив.

Нейтель едва дышал. Он сидел, прислонившись спиной к упавшей со стены и порядком изодранной картине. Глаза были закрыты, а веки мелко дрожали. Он силился вернуться в этот мир, но его сил на это не хватало. Едва светившаяся тонкая паутина рун покрывала лицо и шею и пряталась под рубашкой. На руках, обычно скрытых перчатками, медленно мерцала и постепенно угасала сетка крошечных черных рисунков. Грата прижала ладонь к щеке мастера и выдохнула.

– Ничего… Он придет в себя, но надо унести его отсюда как можно скорее. Здесь так… пусто, что он может потерять остатки энергии.

Денет понимал, что они победили. Но эта победа далась ценой безумных усилий и отчаянного риска. Как минимум двое подчиненных Пайстен погибли, а где она сама и остальные «тени», юноша не знал. Соратники магистра, как и он сам, остались лежать там, где приняли свой последний бой. И только сам старик сражался с теми, с кем собирался с самого начала. Его люди, отданные на растерзание, беззащитные перед неведомым врагом, были преданы тем, ради кого и сами были готовы пойти на смерть. Нелепое окончание жизни, еще более бессмысленное, нежели бы они бились с мастером. В таком случае они хотя бы были уверены, что действуют во имя спасения мира.

Юноша не знал, какую магию применил его шеф, не знал, рассчитывал ли он выйти живым из этой схватки с безумным роем призрачных существ, на которых не действовала сталь. Последнее заклинание казалось Денету отчаянной попыткой исправить безнадежное положение, спасти своих людей от катастрофы, призванной сумасшедшим и гениальным умом магистра.

Мастер выиграл. Он поставил на кон свою жизнь и жизни всех, кто был поблизости, но победил. Быть может, прав был тот, кто сказал, что чем сильнее становится маг, тем меньше он видит разницы между гениальностью и безумием, и тем более опасным он становится для всех, кто рискнет подойти.

***

26.

«Она – моё сокровище. Не смей думать, что имеешь на нее какие-то права» (Эвия Патрис).

Его руки дрожали. Мастер попробовал было создать небольшое пламя, но над ладонью поднялась лишь стайка из дюжины искр и тут же исчезла. Нейтель витиевато выругался. Опираясь о стол, он обошел его, рухнул в кресло и прикрыл глаза.

– Не мучай себя, – Пайстен нахмурилась. – Знаешь же, что теперь нужно только время.

– Знаю, – тихо ответил мастер, – но таким бесполезным давно себя не ощущал.

– Как тебе это вообще в голову пришло? – пробурчала женщина.

– Тени были из чистой магии. Я других способов уничтожить таких существ не знаю. А вы подсказывать не торопились, – Нейтель слабо улыбнулся.

– Вы делали такое раньше? – Денет посматривал на шефа как на диковинного зверя. Им он для него сейчас и был – о такой магии рассказывали истории, о ней кто-то позволял себе мечтать, но юноша не знал больше никого, кто мог бы сделать подобное.

Мастер вздохнул и промолчал.

– Присоединяюсь к вопросу, – Пайстен подлила себе в кружку вина из глиняного кувшина и откинулась на спинку дивана. Грата не принимала участия в полуночных посиделках. Девушка отправилась спать, как только вернулась домой, и они были предоставлены сами себе.

– Однажды, – помолчав ответил мастер. – Очень давно. Это не та магия, которую станешь применять за утренним чаем. Вот когда жизнь на волоске висит, самое время.

Нейтель снова улыбнулся. Он старался держаться, старался делать вид, что в порядке, только устал, но Денету, да и Пайстен, было очевидно, что он не утомлен походом и не столько вымотан физически – но едва может двигаться. Как если сосуд, обычно полный воды, опустошили и заполнили вязким тяжелым веществом. Юноша сразу предложил шефу последовать примеру Граты, но тот только помотал головой. Ему, как и Тее, нужно было время, а заполнить сном ближайшие несколько суток, а то и дюжину, он не мог себе позволить.

– Контролировать силу этого фокуса практически невозможно. Можно только отдать все запасы и надеяться, что урона одной из волн хватит, чтобы убить врагов. Не знаю теперь, как сложится наша поездка, – Нейтель внимательно посмотрел на главу тайной стражи, и та кивнула, – но думаю, что все же не стоит ее откладывать.

– У тебя уже есть план? – Пайстен удивленно подняла брови.

– Есть. Это тот случай, когда обстоятельства на нас давят, но все равно складываются лучшим образом.

Денет нахмурившись переводил взгляд с одного собеседника на другого.

– Я так понимаю, ты ему ничего не говорил? – Пайстен кивнула в сторону юноши.

– Нет. Это не моя история, а он все равно останется в Таробане. Но можешь сама поделиться, если считаешь нужным. Мне даже интересно услышать твою версию целиком.

– Даже не знаю, – Пайстен с сомнением смотрела на Денета. – Мне так нравится выражение недоумения на его лице.

– Рад, что ты уже в силах шутить, – Нейтель не улыбнулся. Откинулся в кресле, вытянул ноги и утомленно прикрыл глаза.

– Впрочем, мне кажется, что тебе лучше быть в курсе, – Пайстен сделала вид, что не услышала комментария мастера. – Джанар Тарогэн держит… при себе мою сестру. И пытается использовать это себе во благо. Это мы как раз хотим исправить.

– То есть вызволить твою сестру, – Денет нахмурился. – Почему мне кажется, что он не только «пытается»? А вы уже успели что-то сотворить?

– Ловит на лету, – неожиданно бодро прокомментировал мастер.

– Вы уверены, что мне не стоит поехать с вами? – юноша напрягся, услышав, что шеф собирается, по выражению Граты, сунуть голову в новое пекло, едва только вытащив из предыдущего.

– Уверен. Это будет не штурм, а поездка в гости. Пусть нас и не приглашали, и, надеюсь, вообще не сразу заметят наш визит. А теперь – проваливайте. Пожалуйста. Я все же надеюсь к утру хотя бы начать ходить, не опираясь на стены.

Мастер помрачнел. Его точно не радовала перспектива ближайшие дни ощущать себя бесполезным. Глянув на шефа, Денет понял, что определение это совсем неточное. Нейтель без привычных способностей чувствовал себя беззащитным и сбитым с толку. Пусть он отлично мог драться и без магии – юноша не раз видел, как он владеет разным оружием – но даже пусть и так, все его естество протестовало. Мастер оказался в шкуре абсолютного большинства людей, и совершенно не был этому рад.

Денет представил, что бы он почувствовал, окажись вновь тем, кем был еще совсем недавно, и внутренне вздрогнул. Его новые способности позволяли ему ощущать себя сильнее большинства, дарили уверенность, что при любой неприятности, он будет знать, что делать. И для этой уверенности их не требовалось применять. Пожалуй, и без них Денет с большой степенью вероятности справился бы с ситуацией, но эти возможности быстро стали частью его личности, опорой, о которой он и не задумывался, к которой успел привыкнуть. И эти же ощущения стоило увеличить на порядок, если речь шла о человеке, жившем с магией, осваивавшем ее с детства, достигшем высот, о каких большинство современных магов не смело и мечтать.

***

Нейтель недолго сопротивлялся прежде, чем рассказал, где искать Арока. И скорее хотел лишь убедиться, что Тея не сотворит что-нибудь непростительное.

День предыдущий все еще давал о себе знать. Хотя перемещалась в пространстве женщина уже довольно уверенно, прибегать к магии было рано. Этому Тея была даже рада – она так до конца и не понимала цели своего визита. Лишь надеялась, что слабость и скромные запасы силы не дадут в случае неприятности спалить гостиницу дотла.

Арок собирался в путь и складывал вещи. Если так можно назвать раздраженное зашвыривание предметов в дорожные сумки. Тея сняла шляпу, оперлась плечом о дверной косяк и проверила браслет с возвратным амулетом.

– Куда он в этот раз тебя отправил?

Мужчина вздрогнул и резко обернулся.

– Тея… – его лицо расслабилось, он неловко улыбнулся и шагнул навстречу. – Ты… Я… я рад, что ты в порядке.

– Теперь да, – женщина прошла в комнату, села на кровать, закинула ногу на ногу и оправила подол платья.

– Я так испугался за тебя. Этот взрыв… Я просил Нея найти тебя…

– Он нашел. А ты уезжаешь. Куда отец отправил тебя теперь?

– Почему сразу отец? Я решил, что тебя нет в Таробане уже…

– Во-первых, ты так складываешь вещи только когда делаешь что-то, чего сам не хочешь. А во-вторых… – Тея потерла почти выздоровевшее плечо, которое все равно тянуло и ощущалось так, словно в нем застрял штырь, – ты ничего не решаешь сам.

– Ты все не уймешься, – Арок разом помрачнел. – Поедешь со мной? Или ты остаешься здесь с Неем?

– Не с Неем, – Тея покачала головой. – Но остаюсь. С людьми, спасшими мне жизнь, когда Джанар попытался ее отнять.

– Нет, он не мог! – Арок отшатнулся. – Он… Джанар сам был шокирован. Поверь мне – он не желал тебе зла.

– Тем хуже для него. Мне все равно. Это или был его приказ, или его солдат не подчиняется ему. Как по мне – одинаково дерьмово.

Женщина медленно встала и оперлась рукой о небольшой сильно потертый стол.

– Я только хочу, чтобы ты знал, что Ней меня нашел, передал, как ты сильно тревожишься, и что я пока остаюсь здесь. Отцу можешь сказать, что сочтешь нужным. С меня хватит ваших политических игр. Да, кстати, я не буду шпионом семьи в Таробане. Делайте, что хотите.

– Я думал, ты успокоишься со временем…

– О, я спокойна, – Тея расхохоталась. – Это мое решение, вполне обдуманное и взвешенное. И мне не нужна ваша поддержка. Отныне – каждый сам по себе.

– Постой, прошу тебя. Ты же знаешь, что отец этого не поймет. Он может решить, что ты предала его.

– Пусть так. Я следую заветам нашего деда. Я считаю, что это отец предал нашу семью. Ему стоило задуматься, когда все, кого он учил и воспитывал, сбежали как можно дальше. Нейтель был единственным, кто поддерживал с ним связь. Я ничего не путаю? Но ведь и он что-то не горел желанием работать агентом даже не самого Тейго, а его нового друга. Хотя я понимаю Джанара – он хочет вернуть свой город, свои земли… Но Ней не стал ему в этом помогать. И я не буду. Есть в мире вещи более важные, чем межсемейные дрязги. Надеюсь, со временем ты успокоишься и поймешь это.

Тея вернула брату его слова. Ей было неприятно разговаривать в подобном тоне, но Арок не оставлял иных вариантов. И его убежденность в правильности поступков отца раздражала женщину. Ей казалось, что от знакомого ей человека в нем осталась только внешность. Его усталое упрямство не было похоже на убежденность человека, ведомого своими правилами и законами.

Арок, сколько Тея знала его, преследовал свои цели, пусть не всегда понятные и очевидные окружающим, но искренние, напрямую следовавшие из его собственного кодекса. Что настолько сильно привязало его даже не к ценностям семьи, но к новым идеям их отца, противным всему, чему тот с детства учил их обоих?

***

Пара теплых карих глаз не отрываясь внимательно следила за Денетом. Юноша нервничал, хоть и не ощущал угрозы. Впрочем, от такого юного хрупкого существа сложно было ожидать неприятностей.

Пряди светлых волос были заплетены в причудливую прическу, заколки и шпильки явно беспокоили девочку. Она то и дело их поправляла, и хоть и старалась сидеть, как подобает юной леди.

Сопровождавший девочку мужчина начал было говорить, но она легким жестом остановила его и сказала сама:

– Где Нейтель?

– Мастер должен скоро вернуться, – Денет опешил и переводил взгляд с юной гостьи на ее статного сопровождающего.

– Я Амит Патрис. Мы подождем.

Девочка уверенными короткими шагами прошла через кабинет, улыбнулась, увидев свободное кресло мастера, и уселась в него. Мужчина остался стоять у дверей. Едва заметную силу амулета на ее шее Денет ощутил сразу. Таких устройств ему видеть не доводилось, но, как и сама юная гостья, он не нес угрозы.

Нейтель задерживался, юноша нервничал. Зас вернулся с напитками и сообщением, что мастер будет с минуты на минуты. Денет попробовал было поговорить хоть о чем-нибудь, лишь бы не томиться в тишине, но Амит ограничилась кратким «Да, довольно тепло сегодня» и не проявила интереса к беседе. Юноша, который никогда не понимал, как вести себя с детьми, чувствовал себя в западне. К тому же девочка была не просто ребенком – а дочерью Эвии, членом правящей Семьи, магом, судя по небольшому амулету, и, кажется, отлично знала его шефа.

Денет был в курсе, что мастер – частый гость в поместье Мерсинель. Взаимоотношения Нейтеля с мятежной сестрой порой занимали голову юноши, но, не зная ничего, кроме общих фактов, он и не старался выяснить больше. Денет предпочитал думать, что у каждого служащего есть право на личную жизнь. И покуда никакая иная сторона жизни Нейтеля к таковой не относилась, юноша воздерживался от интереса к поездкам шефа к Эвии и Амит.

– Ты похож на сову, – внезапно сказала девочка, и Денет подпрыгнул от неожиданности.

– На сову?

– Да, – Амит кивнула и мягко улыбнулась, – на Гестера.

– Ах, на Гестера, – юноша рассмеялся. – Почему?

– Потому что ты не такой, как люди.

Девочка вновь улыбнулась. Денет помотал головой. Он не мог отделаться от мысли, что видел ее раньше, но никак не мог вспомнить, где именно.

Дверь резко открылась.

– Амит! Неожиданный сюрприз! Как ты… – мастер обернулся к мужчине, – как вы здесь оказались?

– Госпожа встречается с правителем. Вечером, как вы знаете, семейный совет. Амит пожелала увидеть вас, пока ее матушка занята.

– Спасибо, капитан.

Мужчина поклонился, вышел и закрыл за собой дверь.

– Ней, мне нужна твоя помощь. Я не хотела… беспокоить маму…

Амит спрыгнула с кресла и подошла к мастеру.

– Мне уйти? – вполголоса спросил Денет, но мастер покачал головой.

– Ты же не против, Амит? – голос Нейтеля звучал странно – мягко и спокойно.

– Нет, – девочка помотала головой. – Он как Сова. Ему можно доверять.

– Что-то случилось?

– Не знаю. Я покажу тебе.

Амит вышла на середину комнаты, сложила руки перед собой и закрыла глаза. Нейтель молча и сосредоточенно наблюдал за ней. Сейчас, когда девочка не видела выражение его лица, мастер разом помрачнел и нахмурился. Казалось, он невольно ожидал худшего. В первые мгновения Денет, не понимая происходящего и видя настрой шефа, напрягся сам. Но магия, медленно стекавшаяся к девочке, была настолько тонкой, легкой и прозрачной, что юноша тихо охнул. Эта сила не была похожа на силу мастера – резкую и сумрачную – или энергию Теи – мощную и дерзкую. Что-то в магии Амит было Денету знакомо, но вновь – он силился, но не мог понять, что именно.

Девочка не разжимала рук, не шевелилась вовсе, но в воздухе между ней и мастером медленно проявился огненный воздушный цветок. Вокруг него плавно кружили крошечные руны. Амит открыла глаза.

– Видишь? – девочка говорила шепотом, на глазах выступили слезы. Случившееся пугало ее, но позволила она показать свой страх лишь теперь, когда мастер был рядом.

– Вижу. Это… удивительно…

– Но твои руны появлялись на полу. А не так… Это не правильно… – девочка говорила едва слышно, а по ее лицу катились слезы.

Мастер аккуратно обошел магический цветок, который продолжал висеть в воздухе, плавно покачиваясь и вспыхивая. Нейтель обнял Амит за плечи.

– Смотри, – он указал рукой на одну из паривших рун, – вот они. Ты создала их. Только не на бумаге или полу, а прямо перед собой, в воздухе. Ты создала их, – тихо повторил мастер. – Это твоя магия. Не бойся ее. Ты все правильно делаешь. И хорошо, что пришла ко мне. Слышишь? Все хорошо.

Амит закивала головой и улыбнулась. Мастер всего несколькими словами снял с ее плеч немыслимый груз.

Когда Нейтель закрыл дверь за юной гостьей, пообещав обязательно приехать через несколько дней, он опустошенно опустился на диван, выругался и закрыл лицо руками.

– Мастер? – неуверенно позвал Денет.

– Да-да, все хорошо, – тихо отозвался Нейтель.

– Что-то не очень похоже…

– Нет, правда, все хорошо, – мастер поднялся и принялся мерить шагами кабинет. – Я знал, что она сильна и способна на многое, но надеялся, что пара лет у меня еще есть. И потом… это…

Нейтель снова опустился на диван.

– Это? – Денет приподнял кувшин со стола, жестом предложил напиток мастеру, но тот покачал головой и махнул рукой в сторону шкафа. Юноша покорно вытащил из-за книг бутылку, местоположение которой, кажется, было известно всем, кто регулярно посещал обитель Нейтеля в Цитадели.

– Это. И-рин, – мастер кивнул и принял из рук помощника чашку с напитком. Денет понюхал содержимое бутылки, поморщился и сунул ядреную жидкость обратно в шкаф.

– Я понимаю только то, что вы не рады.

– Отчего же? Я рад, – мастер отсалютовал чашкой и залпом выпил. – О таких магах можно только мечтать.

– Чем «и-рин» отличается от того, что делаете вы?

– Всем. Потому что остальные ветви магии основаны на рунах или потоках энергии или демоны пойми на чем еще. И я, и Тея, и Грата – мы нагнетаем концентрацией собственные запасы и используем их. Но маги, владеющие и-рин, взаимодействуют с самой основой нашего мира. Считается, что энергия и так витает в воздухе и сама желает найти для себя форму…

– Так вот, на что это было похоже! – Денет вскинул руки. – Там, в поместье, вы вытянули те же силы из пространства вокруг. А Амит ими пользуется.

– Или они пользуются ей – в этом вопросе когда-то очень много и горячо спорили. Но факт таков – Амит единственная в своем роде. И я не знаю, как помочь ей. Я могу научить ее тому, что знаю сам, могу вложить ей в голову все руны, какие только можно, но вот складывать их – ей придется учиться самой.

– Неужели не осталось нигде мага, умеющего то же, что она?

– Я не знаю таких. И это, увы, не тот случай, когда можно спросить друзей. «Требуется учитель магии для племянницы Правителя», – Нейтель рассмеялся. Казалось, он пытался юмором отбиться от гнетущего настроя. – Как бы там ни было, я не могу никому доверить ее защиту и обучение.

Мастер умолк и погрузился в свои мысли. Уже пустой чашкой он отстукивал по коленке одному ему известный ритм. Денет знал, что со временем Нейтель найдет выход из ситуации, да такой, что лучше никто бы не отыскал. Но любому решению, особенно в такой непростой и деликатной ситуации, нужно время. И свободная ясная голова.

***

Город тонул в лучах вечернего солнца. Ветер, уже пронизанный ночной прохладой, усиливался с каждым шагом. Его порывы трепали навесы торговых палаток, заставляли флаги заходиться в неистовом танце, срывали с головы и уносили прочь шляпки горожанок, поднимали клубы пыли и прошлогодней листвы и бросали их в лицо прохожим. Воздушный змей взвился над городом, закружился и исчез за рекой.

Над морем медленно, но неумолимо собирались темные тучи. До Таробана они дотянутся лишь несколько часов спустя, и жители могли вдоволь насладиться пронзительными красками теплого заката. Впрочем, интересовали они лишь влюбленных и поэтов. Горожане торопились завершить дела до того, как на землю рухнут первые капли дождя.

Дом мастера в малолюдной части правого берега порой казался Денету вовсе нежилым. Пусть Нейтель и возвращался сюда практически каждый вечер, пусть друзья и знакомые отлично знали дорогу и Грата смастерила не одно магическое устройство в этих стенах, все же старинное двухэтажное здание оставляло ощущение пустого и нелюбимого. Словно люди, жившие здесь, лишь признавали необходимость приходить сюда снова и снова, но никогда не задумывались, чтобы сделать это место своим, сделать домом, где примут и обогреют. Домом, где хочется, а не приходится, жить.

Сидя на ступенях террасы, Грата перебирала амулеты, решая, какие еще представлялось возможным восстановить. Денет устроился на полу в нескольких шагах от нее, молча наблюдая за девушкой. Он был бы и рад поговорить и выспросить у нее о многом, что волновало его из событий последних дней, но Грата дала понять, что настроена лишь закончить свой труд.

Небольшой бледно-голубой шар она долго рассматривала на свет. Юноша невольно залюбовался. Грата суровым взглядом строгого родителя оценивала состояние амулета и покачивала головой. Прощальный теплый солнечный луч, пойманный сферой, запылал и заискрил. Денет закрыл лицо руками: вместо небольшого амулета между пальцами девушки он вдруг увидел большой грязно-зеленый шар, внутри которого перекатывались похожие на тучи белесые пятна. Секунда – и образ улетучился.

Юноша перевел взгляд на Грату и отшатнулся. На ее месте сидел магистр. Он тянулся рукой к сфере и шептал непонятные слова. Он зачарованно улыбался, на его глазах выступили слезы. Денет взглянул на сферу и попытался вскрикнуть, но будто забыл как это делается. Огромные белесые облака накрывали юношу с головой, затягивали и уносили. Он не мог сопротивляться, а внутри него проснулось любопытное существо. «Мы только заглянем и вернемся обратно. Ничего не случится. Это происходит не здесь» – оно повторило ему, или самому себе, несколько раз по кругу, словно вводя в транс.

***

27.

«Они должны были уничтожить его. И не сумели. Ни один из них не вернулся. Я не справился. Я ухожу следом за моими наставниками» (из летописей Собирателей Чудес, 2831 год)

Стены большой округлой комнаты были завешаны бархатной бордовой тканью от пола до скрытого туманом потолка. Парившие в воздухе лампы освещали помещение приятным мягким светом. Оттого оно казалось теплым и колдовски уютным, несмотря на размеры и тот факт, что о назначении этой комнаты можно было лишь гадать. В центре, аккурат посреди медленно мерцавшей алой руны, стоял небольшой столик с чем-то напоминавшим пузатую вазу. Денет и не обратил бы внимание на этот элемент интерьера, если бы сосуд не пульсировал, выбрасывая на поверхность рваные клочки тумана.

В паре шагов от столика, за пределами руны, стоял мужчина в длинном черном плаще, отороченном серым мехом. Его Денет видел лишь со спины. Под широким воротником блестела толстая серебряная цепь. На обращенной вверх ладони медленно затихали сполохи ледяного огня. Другая его рука с силой сжимала короткий кинжал.

– Стой! Прошу тебя! – в женщине Денет с трудом узнал Грату. Она казалась намного старше, усталой и в отчаянии. По ее лицу текли слезы. – Это убьет тебя!

– Разве это важно? – не оборачиваясь спросил мужчина тихим ледяным голосом, будто знакомым, но одновременно и чуждым и далеким. – Они уничтожили все. Все, что имело значение. И пришли уничтожить меня. Так считайте это моим завещанием.

– Я понимаю твою ярость. Но ты нужен нам! Нужен живым… Без тебя все рухнет… – Грата говорила все тише. Таких эмоций Денет еще не знал в ней – страх, отчаяние и нестерпимая боль плескались в каждой ноте ее голоса.

Мужчина наконец обернулся. Денету показалось, что сам он вскрикнул от испуга, но там где юноша находился сейчас, он не мог говорить.

Как и Грата, мастер был намного старше. Годы ли сделали его таким, или события их сопровождавшие, оставалось только гадать. И дело было не в его лице или фигуре и не в голосе, в котором все еще чувствовалась энергия. То были его глаза. Они рассказали правду. В них не было уверенности, не было собранности. От прежней силы в Нейтеле осталась лишь тень. И эта тень поддерживала в нем жизнь, но пожирала изнутри.

– Все уже рухнуло, Гратиша. В тот день для меня все рухнуло. Если это, – мастер обвел рукой комнату, – финал, то так тому и быть.

Сквозь арку в помещение вбежали несколько человек. Тею Денет узнал сразу – она как будто и не изменилась вовсе. Она ворвалась и резко застыла.

– А вот и вы. Пришли посмотреть на мою смерть, но боитесь закончить все своими руками. Выстроили целую ловушку, смотри-ка. Так ничего и не поняли.

– Ней, мы надеемся на твое благоразумие, – сдавленно отозвалась Тея. Она неуверенно шагнула вперед. Казалось, женщина хотела подойти ближе, но опасалась человека перед ней, не ставшего чужим, но творившего вещи для нее непостижимые и непростительные.

– Ты и твой «цепной пес»? Правда? – мастер криво улыбнулся. – Здесь мое последнее творение. Ты бы оценила, не будь так одержима своей идеей. Настоящее искусство, настоящая магия, чистая, правильная и неумолимая. В самый раз, чтобы уничтожить ваш обожаемый север. А может и юг. Эти земли будут прекрасны пустые. Беги, рыжая, беги отсюда. И захвати с собой свою свору. Но тебе не уйти, ты знаешь, да?

Нейтель резким движением кинжала рассек ладонь и шагнул на руну. Та вмиг начала пульсировать, словно стремясь сожрать ступившего на нее человека. Мастер выдавил в вазу несколько капель своей крови и покорился затягивавшей его силе. Руна забурлила, затянула Нейтеля, выплеснулась волной на гладкий каменный пол и исчезла.

На несколько мгновений повисла тишина. Казалось, все знали, что гром должен грянуть, что худшее должно случиться, но каждый продолжал верить. В чудо, в Защитника, в северных богов и демоны пойми во что еще.

Туман проявился почти незаметно, казался невинным, шалостью молодого мага. Но секундой позже один из спутников Теи схватился за голову и медленно осел на пол. Он не был мертв, но на оклики мужчина больше не отзывался. Его глаза продолжали смотреть на мир, не осознавая происходящего, не слыша и не осязая окружающего.

– Уходи отсюда! Как можно дальше! Надеюсь, ты довольна итогом! Надеюсь, вы оба довольны! – Грата продолжала плакать, но бросалась словами, как ядом. Она раскинула руки, произнесла несколько слов и растворилась в воздухе.

Тея схватила за руку своего «цепного пса», и за миг до того, как они оба исчезли следом за Гратой, Денет узнал мужчину. Это был он сам.

***

– Эй! Ты опять это делаешь!

Хлесткий удар по лицу вернул юношу на землю. Теплый воздух вонзился в легкие. Денет закашлялся и упал на бок.

Потухший амулет лежал на деревянной половице, и юноша схватил его дрожащими пальцами. Это нехитрое действие должно было убедить Денета, что он возвратился в свой мир и свое время, но голоса из видения продолжали звучать в его голове.

– Ты со мной? – с сомнением спросила Грата.

Юноша кивнул.

– Что тебя захватило?

– Предсказание, – прошептал Денет.

– Что? – нахмурившись переспросила девушка.

– Предсказание, – вдохнув, громче повторил юноша. – То, что видел магистр. Это… это невозможно…

– Я дам зелье. Оно поможет тебе прийти в себя. И ты мне все расскажешь.

Грата поднялась и сделала шаг в сторону двери, но Денет схватил ее за руку.

– Подожди. Скажи, ведь нельзя увидеть будущее. Все это какая-то безумная фантазия сумасшедшего старика?

Грата вздохнула, покачала головой и помогла юноше встать.

– Мы пока толком не знаем ничего о магистре. Что-то свело его с ума. Он взял где-то свое «видение». Хочется думать, что это только безумная фантазия, что бы ты ни увидел. Но я собираюсь обыскать как следует имение магистра и удостовериться. Пойдем в дом. Зелье поможет тебе успокоить голову.

Она не ответила на вопрос. После третьего глотка насыщенной сладкой жидкости Денет понял, что Грата и не могла ответить. Даже если и существовали особые магические способы заглянуть в будущее, даже если девушка была знакома с такими практиками, она не могла наверняка сказать, что это были именно они.

Хотя руки перестали трястись, а ощущение стремительно приближающейся беды постепенно отступило, юноша все равно продолжал видеть туман. Он казался безвредным, но Денет видел, что эта магия сделала с мужчиной, и разум захватил образ земель, где стремительно распространяется эта зараза. Она не убивает сразу. Она опустошает, вымывает из человека любые мысли, желания и воспоминания, оставляя лишь пустую, бессмысленную оболочку. Но человек не ждет покорно своей смерти. Ведь как можно ожидать конца, если ты не понимаешь, что жив?

***

Пальцы отстукивали по поверхности письменного стола несложный, привязчивый ритм. Джанар недоверчиво посматривал на стоявшего перед ним человека. Он и хотел бы отправить его восвояси, но не находил повода, а вопросы, которые тот принес, распалили интерес. Тарогэн крутил в руках бокал с красным вином, покачивал, наблюдал, как успокаивается жидкость, и вновь ее раскручивал.

Мужчину в одеяниях, украшенных причудливым южным узором, назвавшегося собирателем чудес, Джанар едва сумел заставить замолчать и наслаждался и тишиной, и заметным нетерпением гостя. За недолгое время беседы тот успел вывалить разные факты, как относящиеся к делу, так и те, о которых посторонние предпочли бы не знать. Но было и то, что Джанар от него до сих пор не услышал и что не давало покоя.

– Так вы так и не рассказали…

– Что именно? – Седдок удивленно вскинул брови.

– Как вы узнали, где меня искать? И как вам пришла в голову вообще мысль меня искать?

Собиратель чудес замялся. Он недоверчиво посмотрел на собеседника, почесал голову, переступил с ноги на ногу.

– Я понимаю вашу подозрительность, – Седдок вдруг заговорил неторопливо, старательно подбирая слова. – Но сейчас и здесь рискую я жизнью ради возможной новой информации. И люди, которые навели меня на ваше убежище, рискуют не меньше. Но я думаю, что Латы стоят риска. Они – величайший дар, оставленный нам Защитником. Артефакт, который…

– Который должен быть в правильных руках, – резко оборвал Джанар гостя.

– Я полностью с вами согласен, – Седдок слегка поклонился. – Поймите меня правильно: я по-прежнему далек от северных земель, хоть и стою перед вами. Я хочу найти Латы, хочу вернуть их в мир, но…

Собиратель чудес вновь замялся. Он отвернулся, прошел по комнате, ожесточенно растирая правую руку, с трудом поднял и поставил обратно большой старинный подсвечник и подошел к Джанару ближе, чем тому было привычно. Тарогэн нахмурился и отшагнул.

– Я не хочу, чтобы одно из величайших творений в нашем мире было использовано против людей. До сих пор все указывало на то, что использовать их сможет лишь недюжинной силы маг, но разве мы можем быть уверены в чем-то до конца, когда речь идет о таких вещах?!

Гость снова затараторил, словно ставил рекорд по количеству слов, которые до захода солнца сможет вывалить на собеседника.

– Латы были в ведении вашей семьи в течение многих лет. Я не хочу отбирать у вас славу хранителей этого артефакта. Но Латы были спрятаны так долго, что мир почти забыл о них. Так не должно больше продолжаться. Если вы можете снять с них печать забвения, сделайте это! Если что-то может вернуть Тарогэнов к власти, которую вы заслуживаете, то это Латы.

– Седдок, вы всегда столь поэтичны? Не отвечайте, пожалуйста, – Джанар устало поднял руку, останавливая гостя от дальнейших объяснений. – Я хочу, чтобы Латы послужили моей семье, вернули нашему имени прежнюю силу и земли. Но более того… Слушайте меня внимательно, Собиратель Чудес. Более того, не хочу, чтобы Латы послужили Патрисам. Они не должны их получить ни в коем случае. Вы понимаете меня?

Джанар говорил медленно и четко, так, чтобы и человек, которому этот язык не был родным, понял не только слова, но и каждую эмоцию, стоявшую за ними.

– Я понимаю вас, – Седдок вновь поклонился.

Тарогэн отвернулся, залпом выпил остатки вина, прошел по комнате, медленно переступая по толстому ковру, оставил бокал на подоконнике и приблизился к гостю настолько близко, что уже тому пришлось удивленно отклониться и отступить.

– Седдок, мой отец и дед убили немало часов и дней, пытаясь открыть какое-то хранилище под крепостью. Им это не удалось. К сожалению, отец не успел показать мне его. Он многое не успел мне показать, – Джанар грустно усмехнулся. – Как бы там ни было, я не смогу нарисовать вам карту. Знаю только, что отец много раз перелистывал записи деда. Пытался завершить то, что им двоим было не под силу… Если вы уж настолько вхожи к этим варварам, можете попробовать узнать, вдруг они не выжгли все, что связано с моей семьей. Но помните, если они получат нечто столь могущественное, как вы рассказываете, невозможно предсказать, что они с ним сделают. Они не чтут традиции, не понимают истории. Их кровь знает лишь, только представьте, три поколения! Они еще не Семья. Они не понимают этого слова. У них перед глазами пример лишь одного Кермина, творившего такое, от чего у самых отверженных моих предков шевелились бы волосы на голове!

Джанар замолчал, то ли собираясь с мыслями, то ли прикидывая, не много ли лишнего он сказал тому, кто хоть и походил внешностью, повадками и говором на одного из собирателей чудес, но подтвердить это ничем не мог. Впрочем, для того, кто мог бы лишь прикидываться последователем древней и таинственной профессии, он слишком много знал и про источники магии и артефакты, и про самих собирателей.

– Власть над Латами не должна принадлежать никому, кто жаждет лишь использовать их во благо себя и своего дома, – Седдок нахмурился. – Я смею надеяться, что…

Двери с грохотом распахнулись. На пороге возник Сампар. Для человека его роста и комплекции, он двигался на удивление быстро.

– Господин, у нас проблема.

– Какая? – Джанар вздохнул. Нечто из ряда вон выходящее случилось, раз Сампар позволил себе прервать его встречу.

– Они забрали девчонку.

– Джун? – Тарогэн нахмурился. – Кто забрал?

– Мы их не поймали. Мои люди погнались за кем-то в левом крыле, а в комнату к ней второй проник и забрал.

– Что значит забрал? Она не ваза, чтоб сунуть за пазуху и унести. Что значит забрал?! – Джанар схватил за грудки Сампара и спрашивал, не повышая голоса.

– Вытащил на балкон и исчез оттуда. Ребята думают, что они спрыгнули, – испуганно ответил мужчина. – Мы обыскиваем город.

Тарогэн отшатнулся, оперся рукой о стол и склонился, сдерживая бушевавшие эмоции. Слишком гладко складывалось, слишком красивым было совпадение…

– А теперь, Собиратель Чудес, – голос Джанара звучал глухо и негромко, явственно давая понять – наследник держит себя в руках, он спокоен настолько, насколько может, но оттого гораздо опаснее, – расскажи мне, что ты ничего не знаешь о проникновении.

– Господин Тарогэн, я… я ничего об этом не знаю, – Седдок испуганно переводил взгляд с Джанара на его рослого подчиненного. – Все, что сейчас меня волнует, это Источник. Я клянусь вам – я ничего не знаю.

Наследник молчал. Или его гость был искусным лжецом, или он говорил правду. За то время, что они провели в беседе, Седдок показался человеком способным найти особую породистую блоху на собаке и утомить окружающих рассказами о разновидностях и повадках упомянутых блох, а также любой иной живности, встречающейся на животных, а заодно и внутри них. Но он не представлялся интриганом или тем, кто способен скрыть от собеседника хоть что-то.

– Я склонен вам поверить, – Джанар выпрямился. Он все еще был убежден, что это совпадение пахнет дурней традиционного местного блюда из рыбы, но тот, кто выкрал девчонку, не удосужился поставить Собирателя Чудес в известность о своих планах. И Тарогэн понимал, кто в Таробане мог желать совершить подобное.

***

28.

«Это сильнее меня. Это безумие, которому я отдам себя без остатка» (из найденного в сгоревшей таверне на Кабачьем развилке дневника неизвестного).

За плотными угрюмыми тучами готовилось сесть солнце. За ними оно освещало горизонт и сверкало на бледно голубом небосклоне. На земле властвовала иная стихия.

Дождь заливал перила балкона, отчаянно стараясь достать до распахнутых дверей комнаты. Порыв ветра бросил капли в лицо. Мастер дернулся от неожиданности, мягко улыбнулся, шагнул навстречу непогоде и поднял руки ладонями вверх. Капли застучали по поверхности кожи, вмиг промочили волосы на голове, потоки воды устремились вниз по плотной ткани форменной куртки.

Редкие удары первых капель по крыше, похожие на причудливую мелодию, давно превратились в непрерывный рев и грохот. Но мастер все также слышал каждый такт. От его рук протянулись нити магии, уносившие прочь потоки воды. Секунда, другая. Дождь по-прежнему стремился атаковать его, но попадал в воронку. Проносился вокруг мастера к его ногами и устремлялся прочь к почти незаметной за пеленой капель деревянной ограде.

– Закончишь – вернись внутрь. Твоя гостья все еще желает побеседовать, – мелодичный голос Граты закружил в голове.

Она не кричала. Спорить со стихией – дело на редкость бессмысленное. Девушка нечасто пользовалась своими талантами в обыденных ситуациях, но делала это легко и элегантно.

Мастер резко развернулся, взмахом руки отправил свое личное маленькое цунами к медленно светлевшим тучам и зашел внутрь дома.

– Не то, чтобы мне не нравилось, как ты развлекаешься на балконе… Но твое «я на минутку» растянулось на добрые полчаса. Но я рада видеть, что силы к тебе возвращаются.

Пайстен улыбалась увереннее и спокойнее, чем несколькими днями ранее. Клубок нервов и противоречий внутри нее раскрутился, и женщина казалась непривычно свободной и раскованной. Нейтель улыбнулся ей в ответ, но тут же отвернулся и вздохнул. Ему такая непринужденность не грозила еще долгое время.

– Прости. Эта «процедура» отняла у меня почти все вернувшиеся силы, но я редко могу позволить себе подобное баловство без оглядки на запасы, безопасность и так далее.

Грата зажгла последнюю лампу, защелкнула ее дверцы и недовольно оглянулась на ринара. Пайстен нахмурилась и покачала головой:

– Никогда не понимала этих твоих сложностей и сейчас тоже не понимаю.

– Ты в своем роде удивительное создание, – мастер опустился в кресло, взял в руки чашку с дымящимся напитком и с видимым удовольствием вдохнул аромат. – Тебе даются немногие фокусы из «темной» школы, что как нельзя кстати при твоей профессии, но ты при этом не маг и не знаешь своих границ. Они есть, но ты никогда до них не доходила.

– И не желаю их знать. Вы чокнутые, вы же в курсе, да? – Пайстен приподнялась с дивана, чтобы увидеть реакцию обоих собеседников. Нейтель усмехнулся. Грата вздернула бровь и вышла из комнаты не оглядываясь. – Я не хочу такого. Я всякий раз благодарю тебя за полезные уроки, но вами становиться не хочу. Так что сейчас мне нравится не понимать тебя.

– Нам очень повезло в поместье магистра, – задумчиво сказал мастер. – Я пошел на риск, уничтожая теней. Если будет возможность – другой раз не дай мне сделать подобного.

– Почему? – нахмурившись спросила Пайстен.

– Почему что?

– Почему это риск? Почему ты пошел на этот риск? Почему я не должна позволить тебе рисковать?

– Эти существа могли уничтожить Таробан. Или его часть. Все равно – весомая причина для риска, согласись. Их сила со временем бы иссякла, но за это время они успели бы убить достаточно людей.

– И почему же я не должна была бы позволить тебе повторить?

Мастер ответил не сразу. Он поднялся с кресла, подошел к распахнутым дверям, вдохнул свежий воздух и медленно повернулся к женщине:

– Скажем так, некогда мне пришлось сделать нечто такое, что я не стал бы повторять сейчас. Это чревато большими проблемами.

– Ты не мог быть говорить чуть менее туманно.

– Ты сказала, что мы чокнутые, – подумав еще немного, продолжил Нейтель. – Это меньше, чем правда. Расскажи мне, что ты знаешь мага, не желающего большей силы, чем у него уже есть, и я потребую его предъявить. У каждого мага свои демоны в сундуке. Своего я держу под замком, но чем больше магии творится вокруг и чем слабее становлюсь я сам, тем вероятнее, что этот демон вырвется на свет и… уничтожит меня. А потом, наверное, и все вокруг. Тут я не уверен.

– Ней, я просила объяснить менее туманно, а не более.

– Когда-нибудь я напьюсь и расскажу тебе эту историю, но это будет нескоро. А пока прими за правило – не давать мне творить всяческую жуть.

– Ты и без меня справляешься… И есть одна проблема – ты крайне редко предупреждаешь меня о своих планах.

– Такое ты не пропустишь, поверь мне, – рассмеялся мастер.

Дождь почти стих. Окутавшая комнату тишина была долгожданной и целительной. Краткий миг покоя и расслабленности среди бури событий.

Собеседники молчали. Нейтель вернулся в кресло и наслаждался усталой звенящей пустотой в сознании. Магистр уже стал историей, а наследник Тарогэнов безусловно еще заявит о себе, но не этим вечером. Мгновение казалось мастеру бесконечно долгим и умиротворяющим, и он не собирался торопить события. Пайстен откинулась на спинку дивана, закинула ногу на ногу и, судя по быстрым движениям глаз и ритмичному постукиванию пальца по подлокотнику, находилась в другом месте, другом времени и с другими людьми.

– Знаешь, она ведь не захотела надевать «черный плащ», – задумчиво заметила мастер тайной стражи.

Нейтель нахмурился на долю секунды и кивнул.

– Это было ожидаемо. Дейна – вольная птица. Вряд ли ей по душе твоя позолоченная шлейка.

– У нее есть таланты в моей сфере, – Пайстен пожала плечами. – Вытряхнуть бы еще из ее головы мусор, и она может далеко пойти.

– Нет. Ты видишь ее таланты, но почему-то не хочешь видеть ее саму.

– А ты видишь? – Пайстен рассмеялась.

– Я вижу, что «черный плащ» ей не к лицу, – без тени улыбки ответил Нейтель, и женщина нахмурилась. – Хорошо, что она сама это поняла.

– Почему-то ты продолжаешь считать ее девочкой, которая нуждается в твоей защите. А она давно решает сама. И постоять за себя вполне может. Ей не нужно твое покровительство или чье-либо еще.

Мастер коротко глянул на собеседницу, медленно поднялся, подошел к дверям на балкон, прислонился к косяку и прикрыл глаза. Он не горел желанием делиться своими истинными мыслями про Дейну. В них было больше от его собственных эмоций и слабости, нежели от личности самой девушки. Он никогда не защищал ее, лишь старался держать в поле зрения происходящее с ней. Насколько возможно, мастер был более прямолинеен и строг с ней, чем, быть может, это подразумевала их общая история. Лишь раз он помог ей выпутаться из неприятностей, грозивших совсем не теплым местом в городской тюрьме. И тогда сделал все, чтобы Дейна и предположить не могла, кому ей стоит быть благодарной.

– Пайстен, – наконец прервал тишину мастер, – в этой истории мое мнение не меняет ничего. Она решает сама. И постоять могла за себя задолго до того, как ты узнала ее имя. Кем я считаю Дейну, касается только меня. И ее – если ей когда-нибудь придет в голову спросить. Ваши темные дела касаются вас двоих. Что бы с ней ни случилось, какой бы путь она ни выбрала, она выживет. В этом я уверен. Другой вопрос, что служба в твоем ведомстве мало что оставит от того человека, которого я знаю. Но опять же – мое мнение не меняет ничего. И, пожалуйста, закроем на этом тему.

Они встретились глазами, и Пайстен медленно кивнула. Мастер дал ей понять, что хоть она многого не знает, а потому понимает неверно, поправлять ее и показывать истинное положение дел Нейтель не считает нужным.

***

Тишина, царившая в старом поместье, не на шутку пугала. Денет знал из объяснения Граты, что большинство людей не заметит разницы, даже если описать в красках произошедшее. Но и он, и девушка каждой клеткой тела ощущали пустую и холодную тишину. Юноша не владел магией, но научился чувствовать ее движение. До сих пор лишь резкие и неожиданные всплески означали для него опасность. Здесь же угроза была другого порядка. Мир вокруг казался плоским и блеклым, воздух – сухим и безжизненным.

– Так работает «магия темных путей», да? – Денет поежился. Чем дальше они проходили в поместье, тем чаще всплывали в сознании сцены безумного дня. – Здесь все еще так… так пусто.

– Обычно она не выжигает настолько сильно, – Грата приподняла подол юбки, переступая через груду деревяшек, некогда, кажется, бывшую стулом. – Но да, маг использует не только свою силу, но и ту, что пропитывает воздух вокруг него. Сейчас здесь не сработает ни одно заклинание. Буду тебе признательна, если мы поторопимся. Более отвратительного места сейчас во всем мире не найти.

– Да, конечно. Тут налево.

Память мертвой девчонки больше не сопротивлялась и не затягивала Денета. Она казалась большой и развернутой картой, на которой горели яркие точки – сильные эмоции и значимые воспоминания. И на этой карте юноша нашел всю необходимую информацию. В том числе и где найти таинственный «серебристый шар». Если, конечно, магистр не позаботился, чтобы его перепрятать.

Одному Денет был благодарен – он был способен решать забирать воспоминания существа, умирающего у него на руках, или нет. Секунду или две он сожалел, что у него нет памяти старика, но тут же ужаснулся своим мыслям. Это был бы без сомнения ценный источник информации, но что этот бездонный колодец безумия мог сделать с сознанием юноши, можно было только гадать.

Шар, прикрытый плотной тяжелой тканью, так и оставался на невысоком потертом деревянном столике. Денет было потянулся взять его, но Грата резко схватила юношу за руку.

– Дай мне минутку. Мы не знаем, что он из себя представляет.

– Ты сказала, что здесь нет магии.

– Здесь нельзя творить заклинания. А что может эта вещь, я пока не знаю.

Денет кивнул и отступил назад. Девушка опустилась на колени перед столиком, вытащила из кармашка устройство с несколькими линзами в металлическом каркасе, не торопясь настроила его и заглянула в серебристый шар.

Время тянулось долго. За ту минуту юноша успел представить добрую дюжину того, что Грата может увидеть, успел испугаться, разочароваться, попытаться подсмотреть и раз десять поправить висящий на бедре клинок.

– Не ерзай, будь добр. Ты будто дышишь мне в ухо.

– Что ты видишь?

– Ничего знакомого мне, – девушка сложила свой прибор и хмуро уставилась на шар. – Он полнится магией и сейчас, но спит. Не знаю, кто его создал, но этот человек владел такой магией, о какой я и не слышала. Волны, созданные ринаром, ему не повредили. Кажется, эта штука их и не заметила. Я постараюсь что-то выяснить, правда, пока не представляю как.

Грата замолчала, продолжая сосредоточенно вглядываться в неизвестное устройство. Денет задумчиво наблюдал за девушкой. Он понимал, что шар может нести в себе опасность, о которой они оба пока не имеют представления. Эта вещь была прямо перед ними, но оставляла столько места для вопросов и сомнений, что юноша терялся в соображениях, что делать дальше.

В любой другой ситуации он первым делом спросил бы своего шефа, но после того, что Денет видел в теоретическом будущем, эта мысль не казалась разумной. Может, оттого юноша пристально смотрел на Грату, надеясь, что ее светлая голова придумает выход, который не только не разрушит отношений с мастером, но и не уничтожит жизнь на севере.

С крыши поместья почти бесшумно снялась большая белая птица. Ее выдал лишь шорох старой черепицы, сместившейся, но все же не упавшей на истоптанный гравий на земле.

Птица полетела в сторону города, едва ли на ладонь выше верхушек деревьев, украшенных изящной короной нежной свежей листвы. Над морем который день подряд собирались мощные грозовые тучи. Они одним своим появлением на горизонте волновали жителей, но с высоты полета было видно – это проблема совсем не ближайшего часа.

Оттуда же был виден и весь Таробан, город, который ненавидели также сильно, как любили, и о котором поэтически настроенные личности говорили, что он отвечает взаимностью. Но всей правды они не говорили и, как правило, знали об этом. Таробан проверял на крепость каждого, родился ли он здесь или приехал в надежде войти однажды с победной улыбкой на лице в парадный зал Крепости. Чаще, правда, город помогал тому взойти на эшафот. Но Таробан находил у каждого его собственные слабости, о которых тот мог и не догадываться, и ударял настолько сильно, что устоять на ногах было невозможно. Вопрос был в том, сможет ли человек подняться. И если мог, то только тогда город и отвечал взаимностью. После которой поднимались уже совсем немногие.

Птица взлетела выше, и оттуда было видно, как торопится вернуться в Обитель Защитника Фэй под взволнованным взглядом Магистра Адриана. Казалось, жизнь мальчика шаг за шагом налаживается пусть и без пригляда его родной Семьи. Но на столе у мастера уже лежало письмо, полное страхов, вопросов и с одной просьбой.

Совсем невдалеке оттуда Пайстен покинула стены бывшей школы Мессимских всадников и почти запрыгнула в седло гнедого жеребца, когда ее окликнул темноволосый мужчина. Если мастер тайной стражи и удивилась, то вида не подала. Напротив, она с удовольствием приняла преподнесенный ей небольшой фиолетовый цветок и присоединилась к своему новому знакомому в прогулке.

И пока в поместье Мерсинель Амит упражнялась в фехтовании под руководством капитана Ретальда, в Крепости Эвия в очередной раз в неприличных выражениях объясняла своему брату, насколько она не согласна с его позицией. Мастер Димис, призванный Миритером дабы записать точку зрения каждого члена Семьи на протяжении Совета, обреченно отложил бумагу. Он почти уже поверил, что мероприятие пройдет согласно регламенту, однако полдюжины участвующих не явились вообще, половина страдала похмельем, а глава Семьи и его сестра уже и не пытались прийти к согласию хотя бы по какому-то вопросу, все более рьяно и бессвязно выражая эмоции.

На правом берегу Киран, не сдерживая восторга, рассказывал Тее и Мейв о своем путешествии, трудностях, которые ему пришлось преодолеть, и возможностях, которые таят его новые знакомства. Напряженность первой встречи схлынула быстро, оставив простор для общих планов, переживаний и надежд.

А в нескольких кварталах оттуда человек в форменной одежде правящей Семьи кинул пару монет возничему и отпустил повозку. Доски причала старой пристани привычно скрипнули под ногами. Сидевшая на краю девушка обернулась, улыбнулась и подняла с мокрой деревянной поверхности бутылку, полную крепкого заморского напитка…

* Обложка создана с использованием сервиса www.canva.com.

Для оформления обложки использовано изображение «Жонглирование пламенем» от пользователя SarahRichterArt (https://pixabay.com/photos/fire-poi-feuerpoi-juggling-juggler-1021224/). Free for commercial use.