Читать книгу: «Луна не лжет»

Сегодня его день. День Джареда. Чертового рок-певца с говорящим псевдонимом Лорд. Толпа ревет, впрыскивает в кровь очередную порцию адреналина-алкоголя, и ему невозможно противиться. Джаред скачет по сцене, как мальчишка, смеётся, ни на секунду не выпуская из рук микрофон. Он зажмуривается так сильно, что под веками вспыхивают брызги, смешиваются с блеском неоновых огней по всему залу. Наверняка утром весь интернет будет заполнен фотографиями гибкого брюнетистого силуэта: и в анфас, и в профиль, чтобы видны были и точеные скулы, и орлиный нос, и светящиеся чёрным огнём глаза.

Джаред знает, что никто не сможет петь так, как он. Никто не сможет зажечь зрителей. Никто не сможет показать им, каково это – быть Дьяволом, быть Иисусом в одном чёртовом лице, каково превращать воду в вино и грязь в кровь одним лишь звуком своего голоса. Рок – как воздух. Рок – как наркотик. Рок – как адреналин.

В толпе фанатов мелькают светлые кудри. Джаред останавливается, – лишь на секунду – чтобы разглядеть их, и нащупывает взглядом что-то такое, отчего сердце с размаху ухает по рёбрам. Посреди толпы танцующих фанатов стоит и покачивается в такт музыки светловолосая девушка в терракотовом платье. Она самозабвенно улыбается, поднимает руки и смотрит-смотрит-смотрит… Как бы на него, но словно и сквозь. Он непроизвольно замедляется, стискивает сильнее микрофон, готовый вот-вот выскользнуть из вспотевших рук.

В душе что-то шевелится, шаркает щупальцами по рёбрам. Джаред уже знает, что за этим последует. Знает и ждёт с нетерпением. В воображении возникает зал готического замка. Высокий потолок, устремлённый в небо, витражи на окнах, сквозь которые почему-то каждый раз просачивается так ничтожно мало света, тяжёлые бордовые шторы. А ещё – пыль, оседающая на статуях, спрятавшихся в самых тёмных углах. И рассеивающийся в воздухе лунный свет. Расчерченные на полу тени, будто приглашающие к танцу. И здесь же скользящим шагом крадётся волк. Джаред.

Каждый раз, стоит ему сыграть, как он оказывается здесь. Это – его дар, переданный предками много веков назад. Семьёй потомственных оборотней. Сознание будто раздваивается и, оставляя его одновременно на виду у зрителей, позволяет насладиться пьянящей свободой, которую может получить только дикий зверь.

Взгляд натыкается на горящую свечу. Пока она горит – есть шанс найти свою Истинную. Так ему рассказывала ещё бабушка.

«Ты просто однажды встретишься с ней в одну из своих призрачных прогулок, встретишься потому, что она такая же, как ты. Ты увидишь её истинную форму и сразу всё поймешь. А ещё запомнишь: она не только в иллюзорном сне, она ещё и здесь, совсем рядом, где-то в зале. И найти её труда не составит, даже если вы не столкнётесь в реальной жизни сразу же после пробуждения. Она придёт к тебе в другой раз, когда вы окажетесь близко-близко. Возможно, она наведается к тебе во сны, но ты не узнаешь ни её имени, ни адреса – ничего. Урок на будущее – не прозевай свою Истинную в первый раз».

Судя по своему состоянию, Джаред не надеялся на встречу: он уже давно забыл о ней. Он ведь не помнил ни один из визитов в так называемый «оборотнический астрал». Семья утверждала, что столкнулась с этим впервые, но Джаред ей не верил. Он вообще теперь ничему не верил, кроме нот. Музыка – душа. Музыка – жизнь. Музыка – единственное, что у него осталось. Единственное, что ещё не забрали мутно-зыбкие сны.

Готический замок встречает его приглушённым светом свечей, свистом ветра и промозглым холодом. Лапы пружинят, натыкаются на мягкий ковёр, и Джаред фыркает, оскалившись, пока в ещё по-человечески чутких ушах продолжает звучать музыка. Песня закончится – его отсюда выбросит. И он ничего не вспомнит. Только вот… Что-то тут не то. В воздухе витает что-то неуловимое, нежное, въедающееся в отблески луны на стене.

Точно. Запах. Джаред принюхивается, пытаясь понять, что же его так встревожило. И понимает. Ваниль. Корица. Карамель, чтоб её. Которой точно не должно тут быть – не в мрачном, пропахшем кровью, тоской и безнадёгой замке.

Поворачивается и встречается взглядом с ней. С лисой. Рыжей, хрупкой, тонкой-тонкой. Стоит посреди всего этого умирающего великолепия, настороженно оглядывается, приподнимая усики.

Он чувствует, интуитивно понимает: она человек. Намного больше, чем он сам, в ней ещё теплится что-то, бьётся под яркой шкурой, что-то такое, что кажется, – солнце лизнуло. Или сама жизнь. Ей бы убежать, скрыться, скинуть свой морок и забыть сюда дорогу. Но она не спешит. Почему-то не отдёргивается, не отшатывается и не бежит, сверкая пятками… Пардон, лапами. Просто замирает на месте и смотрит настолько проникновенно, с таким интересом, что у волка начинает свербить сначала в горле, а потом и под рёбрами. Кто она? Что ей здесь нужно?

Ещё шаг. И Джаред видит, как её шерсть меняет окраску, из рыжей становится лунно-белой, точно припорошенной серебром. Рёбра что-то царапает. Он же видел, видел уже такое раньше, почему же не может вспомнить?

Волк обнюхивает её, склонив голову набок. Вдыхает её аромат, проникающий в лёгкие, проводит носом по шее, задевая шерсть – легко-легко. Она вскидывает мордочку, смотрит внимательно и самую капельку – удивлённо. Отчего-то ей не хочется убегать – он знает. Глаза у неё блестят, усики дёргаются, но взгляд настолько заворожён – словно кролик перед удавом.

Музыка ведёт дальше, бьёт по барабанным перепонкам, и Джаред продолжает будто танцевать вокруг неё. Обходит медленно, пока она, подобравшись, поднимает мордочку, и заинтересованно глядит на неё глазами-бусинами. Вдруг поднимается на задние лапы, принюхивается и, взмахнув хвостом, отходит.

Трек приближается к припеву, к урагану, вместе с которым взревёт вся толпа, и Джаред улавливает: что-то изменится. Вот сейчас, в эту минуту. Раз, два, три…

Окна распахиваются, гардины развевает хлёсткий ветер, и Джареду кажется, что он действительно слышит шум приближающейся бури. Бури, которой вторит каждый фанат в зале, охрипшим голосом подпевающий ему, солисту. И вдруг Джаред видит её. Ту самую нечаянную зрительницу в цветастом платье, с белыми волосами и хитроватой улыбкой. Он и сам уже не волк, а всего лишь человек.

Песня гремит. Водой стекает по коже. Ритм клокочет где-то в горле, разрывая связки, барабанные перепонки, сердце. Они с лисой кружат вместе посреди пустынного зала, кожу холодит ветер. И вдруг Джаред кусает её, вновь обернувшись волком. Легонько, чуть-чуть, так, что остаётся лишь крохотный красный след. Только вот перед глазами почему-то мелькает почти такой же отпечаток, оставленный рядом с новым.

Иллюзия сказки рассеивается так же быстро, как и приходит. Джареда выкидывает из проекции, едва только он успевает коснуться своим носом её, едва в голове возникает мысль: «Я уже встречал её, уже кусал её?»

Снова сцена, снова рёв толпы. И гадкое ощущение, будто у него только что отобрали самое важное. Зал взрывается аплодисментами, а Джаред зажмуривается от света прожектора: в полутьме зала было удобнее. Джаред лишь кивает и пытается выдать максимально не сухое:

– Спасибо!

Скорее механически, чем осознанно Джаред напоминает себе: собрать инструменты, помочь парням-музыкантам. И плевать, что почему-то не хочется уходить. Плевать, что он почти нашёл то, что искал. Вдруг с улицы слышатся крики. Казалось бы, ничего такого, после каждого концерта особо буйные и подвыпившие фанаты устраивают драки, но сейчас происходит что-то не то.

– Что там? – Джаред кивает в сторону выхода, стараясь особо не показывать своего беспокойства. Выходит паршиво, он чувствует это по вмиг ставшему тяжёлым воздуху. Взлохмаченный барабанщик безразлично машет рукой.

– Забей, опять кто-нибудь решил отмутузить зарвашегося говнюка. Собираем инструменты, выдвигаемся. Ты идёшь? – он слегка толкает Джареда в бок, тот мешкается на секунду, но всё же кивает.

Звериная интуиция подсказывает ему: надо бежать, бежать, бежать!.. Иначе он упустит нечто важное, непоправимое – как сорвавшиеся с гитарных струн пальцы во время финального аккорда. И он срывается.

– Хей, куда ты? Это очередную наркошу наверняка словили, не суйся, – доносится сквозь свист ветра в ушах, но он не слышит. Просто несётся вперед. В голове что-то стучит-гудит-переливается, заполняя собой черепную коробку.

Ему. Нужно. На улицу. Срочно.

Джаред не помнит, как выбежал из зала. Как задел плечом по пути пару зрителей и как они недовольно шикнули на него, мол, совсем парень зарвался. Да, зарвался. Он этого и не отрицал. У него вообще в жизни ничего нет, кроме льющегося лавой по венам рока. Даже сны – и те приходят и уходят, пропадают в странной дымке. И сейчас он несётся вперёд, как пёс по команде хозяина, не замечая очевидных вещей. Забыв об осторожности. Не обращая внимания на одну простую штуку: всё слишком легко, чтобы быть правдой.

После стольких лет найти свою Истинную – немыслимо. Поэтому, когда уже на тротуаре у него резко подкашиваются ноги, к горлу подступает тошнота, а в груди стискивает сильно-сильно, как в приступе удушья, Джаред едва не падает. Больше от неожиданности, конечно. Он не думал, что кто-то рассыпал по периметру комплекса отраву против оборотней.

Поднимает голову, таращась по сторонам. Замечает длинные безлюдные улицы, высокие дома, свет фонарей, отчего-то блеклый, неясный. И группу парней в кожаных куртках. Один из них ухмыляется, демонстрируя зажатый в руке пистолет, и сомнений не остаётся: там чёртовы серебряные пули. А Джаред… – просто дурак.

– Ну, что, мальчик-волк? Доигрался? – вступает в игру второй, с взлохмаченной рыжей шевелюрой.

Они обступают Джареда со всех сторон, и он отчётливо осознаёт, что, кажется, в этот раз ему не сбежать. Попался охотникам, дал словить себя на такой простой крючок, вот же простофиля! Наверняка и встреча с необычной лисой была подстроена. А ему ведь даже позвать на помощь некого: о его сути оборотня не знает никто, кроме, видно, тех охотников, которые наконец-то решили поймать лакомый кусочек.

И всё могло бы закончиться паршиво, если бы не странный шорох, раздавшийся откуда-то справа. Никто и пальцем пошевелить не успел, как один из парней завизжал, дернув ногой: в неё вцепилась лиса. Джареду секунды хватает, чтобы осознать: это она. Вокруг неё вспыхивает очерченный на тротуаре белый круг, и в голове Джареда вдруг мелькает: «Ведьма».

Он уже видел такое один раз. Колдовство. Непростая лисичка ему попалась. Охотники прикрывают глаза, отдёргивают обожжённые руки, а до Джареда доходит, что ему снова легко дышать. Решение приходит моментально: помочь лисе. Превращение в волка уже в реальности длится всего ничего – пару секунд.

Пред врагами стоят уже двое животных, скалятся, готовясь прикрывать друг друга. Джаред знает – сам не понимает, откуда, ведь виделись они всего пару раз в жизни, – что они порвут в клочья любого, кто встанет у них на пути. Только это и не требуется: враги убегают, загребают землю ботинками.

Когда их крики затихают где-то вдали, превращение даёт обратный эффект, возвращает Джареда в его человеческую форму. Обернувшись рок-певцом, теперь он неотрывно следит за тем, как на месте колдуньи-лисы оказывается… та самая блондинка.

– Кто… кто ты, чёрт возьми? – он хватает её за руку, и девушка машинально пытается вырваться. В её глазах на миг белым огоньком вспыхивает шок, но собраться ей удаётся явно быстрее Джареда:

– Тот же вопрос. И руки убери, – она дёргает рукой, но Джаред стискивает её стальной хваткой.

– Ладно-ладно, остынь, – он медленно, изучающе скользит взглядом по её лицу и вдруг усмехается. – Огрызаешься как кролик.

– А ты как волк, – парирует она и всё-таки вырывается. Правда, Джаред ей поддаётся, только внимание на этом незнакомка решила не заострять. – Эй, я же сказала, отстань?

– Окей, не кипятись, – Джаред поднимает руку в сдающемся жесте. – Просто это так забавно, что… – он не договаривает, потому как замечает на её шее тонкий след. Укус. Тот самый. Его.

– Мари. Узнал? – она забавно хихикает, почти мирно. – Ладно, можешь не отвечать. Вижу, что нет. А между тем, стоило бы позаботиться о своей безопасности, мальчик-волк. Скажем так, ты… попал под чьё-то влияние. Такого же, как ты, оборотня, только он намного сильнее тебя. Знаю, ты по молодости кутил со всякими сомнительными личностями и, возможно, случайно перешёл кому-то дорогу. Тогда же встретил меня. Но, – она состроила сочувствующую улыбку, – забыл. Опять же, не знаю почему. Да мне и не важно.

Джаред опомниться не успевает, как в его руку кто-то вкладывает ключи. Мари незаметно улыбается, задерживает на секунду свои пальцы в его ладони, чтобы тут же отстраниться, тряхнув волосами.

– Меня достали все эти Истинные, я сама хочу выбирать человека, с которым проведу жизнь. Но вот ведь поганая судьба: если умрёшь ты, умру и я. Сегодня ты был очень близок к этому, мальчик-волк. Так что, – она соблазнительно улыбается, прикусив нижнюю губу, и будто невзначай касается плеча Джареда, – выбирай: или ты едешь со мной, поёшь свой безвкусный рок, я устраиваюсь твоей бэк-вокалисткой и мы вместе пытаемся понять, какого чёрта происходит, или… – Мари выдерживает театральную паузу, – я зову охотников назад. И угоняю твою машину. Что выберешь, мальчик-волк?

Джаред конкретно подвисает. Мало того, что его Истинная – какая-то ведьма-лиса, так она ещё ему и условия ставит. С одной стороны, можно сделать вид, что ничего не было, продолжить жить дальше, а с другой… Чёрт возьми!

До Джареда только доходит: а ведь он узнал её! Он узнал Мари, хотя память о проекции должна была стереться, как и во все прошлые разы. Но не в этот. Неужели… Догадка пронзает не хуже серебряной пули. Это всё Мари. Она рядом, вот он и помнит. Уйдёт – забудет вообще всё и вдобавок станет добычей охотников. Кто знает, вдруг она и их сдерживала?..

– Идёт. Только не убей меня, а то я лучше вернусь к охотникам, – Джаред выразительно кивает на зажатые в ладони ключи. Уедут они отсюда явно не на его машине. И почему-то Джареду даже не жаль никого здесь бросать.

Нет, это даже не интерес. Просто банальное желание выжить. Заниматься любимым делом. И влипать в приключения, которые всегда его находили сами. А возможно, и тяга к загадке, которую Мари так и источала, особенно, когда бросила взгляд на ту сторону улицы, где припарковано белое авто. Особенно, когда хмыкнула и переплела свои пальцы с его с видом «Ну, так и быть, мы ведь Истинная пара». И когда шины зашуршали по дороге, Джаред вдруг улыбнулся, переглянувшись с сидевшей за рулём Мари.

«Луна не лжёт», – так говорила ему когда-то бабушка. А у этой ведьмы-лисы шкура как раз лунного оттенка. Кто знает, может, иногда стоит верить в старые приметы?