Читать книгу: «Лекарство от вечности»

Глава 1. Диана

Яркое майское солнце пробивалось через крошечное окошко под потолком раздевалки. Я села на стул и вытянула ноги – шевелиться не было никаких сил. Больше всего хотелось оказаться в горячем душе, а сразу после в кровати, чтобы проспать часов двенадцать, не меньше. Но до дома надо еще добраться, а для начала не мешало хотя бы переодеться.

Я уже успела стянуть с себя костюм и надеть любимые джинсы, когда зазвонил телефон. На экране высветилось имя моей подруги Вики, и я поспешила ответить на звонок.

– Привет! – радостно завопила она мне в трубку. – Как дела?

– Как всегда после дежурства, – пробормотала я. – И тебе привет, Викуль.

– Что, тяжелая выдалась смена? – подруга сочувственно вздохнула.

– Ага, даже присесть некогда было.

– Бедняга, – выдала Вика и на секунду замолчала. – Ди, ты не забыла, что обещала сегодня покормить Маркиза?

Я едва не выругалась в трубку. Проклятье! Конечно, кот подруги, за которым я обещала присматривать, давным-давно вылетел из моей головы. Пару дней назад Вика уехала в отпуск и умоляла позаботиться о ее питомце. А я, конечно же, согласилась – не оставлять же несчастное животное голодным. Вот только жила подруга едва ли не на другом конце города, а, значит, придется потратить часа три на то, чтобы съездить туда. А я, мало того, что валюсь с ног от усталости, так еще завтра в восемь утра мне снова нужно быть на сутках. А, значит, времени поспать сегодня остается катастрофически мало…

– Эй, Ди, все в порядке? – позвала меня Вика. – У тебя не получается?

– Нет, Вик, все хорошо. Я заеду, не переживай.

– Уверена? Если какие-то проблемы…

– Вик, я же сказала, все хорошо, – я покачала головой, хоть она меня и не видела. Обещания нужно выполнять, ведь подруга на меня понадеялась, а бедный кот не виноват в моем безумном графике работы. – Ладно, Викуль, я уже как раз выхожу с работы. Созвонимся позже.

– Пока, Диан! Спасибо еще раз.

Я сбросила вызов и тяжело вздохнула. Хорошо, что Маркиз – кот, а не собака, боюсь, прогулок с ним я бы точно не выдержала. Но лучше бы он был какой-нибудь черепашкой.

– О, Диана Витальевна, вы еще здесь? – в раздевалку проскользнула Кристина, медсестра, с которой мы работали сегодняшнюю ночную смену. – Идите уже отдыхать.

– Уже убегаю, Кристин! – я махнула ей рукой на прощание и поспешила уйти из отделения.

Несмотря на утро, на улице вовсю припекало – эта весна выдалась довольно теплой, а май так вообще стал едва ли не первым месяцем лета. Я сощурилась на солнце и на ходу закрутила свои длинные светлые волосы в пучок. А заодно скинула с плеч джинсовку, оставшись только в черной майке. Глянула на часы – начало девятого. Прикинула в уме, что пробки еще не закончились, а, значит, можно выехать немного попозже – все равно приеду в одно и то же время – и выпить кофе. Кристина как раз только сегодня рассказывала мне, что не так давно забегала в кофейню неподалеку, и он там оказался просто отличный. А без хорошей порции кофеина вряд ли мне удастся доехать до Викиной квартиры и вернуться домой, не уснув прямо в автобусе.

Я пошла по улице, разглядывая вывески. Хоть я и ходила по этому маршруту на работу больше года, мне редко удавалось вот так неспешно прогуливаться и оглядываться по сторонам. Обычно этот участок пути я практически пробегала – вечно спеша на смену с автобусной остановки. А обратно еле ползла, мечтая поскорее оказаться в своей кровати. Сейчас же нашлось время осмотреться вокруг, и я даже удивилась, сколько оказывается заведений и магазинчиков соседствует со зданием больницы. Найдя вывеску с названием «Кофейня Диалог», уверенно толкнула дверь и вошла внутрь.

В помещении царила приятная прохлада. Оно было не очень большим, но невероятно уютным – деревянные столики в окружении мягких диванчиков глубокого зеленого цвета, так и напоминающего о непроходимой лесной чаще. Играла какая-то приятная расслабляющая музыка, а в воздухе витали ароматы кофе и сладкой выпечки. За прилавком, на котором были выложены всевозможные пирожные и булочки, стоял молодой мужчина. Когда за мной захлопнулась дверь, и висящий над головой колокольчик оповестил о моем прибытии, он поднял голову и приветливо мне улыбнулся.

– Доброе утро.

– Доброе утро, – я кивнула головой.

Посетителей в кафе в такой час почти не было – лишь какая-то парочка в самом углу и мужчина, уткнувшийся взглядом в свой телефон. Я снова перевела взгляд на парня за стойкой. Его улыбка была на редкость приятной и искренней, словно мое появление в этом кафе доставляло радость лично ему.

– Что вам предложить?

– Капучино, – ответила я и тут же добавила: – Только покрепче.

Он усмехнулся и понимающе кивнул.

– Бессонная ночь? Понимаю.

Я остановилась у стойки, глядя, как он ловко насыпает зерна в кофемашину, добавляет молоко и подставляет бумажный стаканчик. Движения его рук были настолько плавными и размеренными, что я невольно залюбовалась. Он, кажется, это заметил, потому что, поставив передо мной стаканчик с горячим напитком, улыбнулся еще шире:

– За счет заведения.

Я невольно смутилась и, оторвав взгляд от его рук, заглянула в глаза приятного зеленого оттенка.

– Нет, не стоит. Я заплачу.

– Не отказывайтесь, просто примите.

– Это вычтут из вашей зарплаты, а так нечестно. Не думаю, что хозяину этого заведения понравится, что вы бесплатно угощаете посетителей.

– Не переживайте, это моя кофейня, и я могу угостить, кого захочу.

– Вот оно что, – улыбнулась я. – Тогда тем более. Вы вообще в курсе, что ничего не заработаете, если будете оплачивать кофе всем подряд.

Он покачал головой.

– Не всем подряд. Только вам.

Я нахмурилась. Он, что, флиртует со мной? Слишком уж явно и очевидно. Парень заметил мой скептический взгляд и добавил:

– Я ни на что не намекаю и ни к чему не склоняю. Даже не прошу взамен номер телефона. Просто небольшой подарок для красивой девушки. Захотелось немного поднять настроение, у вас слишком грустное выражение лица.

Что не так с моим настроением? И лицо совершенно не грустное, просто уставшее – я на ногах уже больше двадцати четырех часов. Но, в конце концов, хочет угостить кофе – пусть угощает, к чему спорить? Нужно уметь принимать от жизни приятные подарки. Поэтому я кивнула и улыбнулась, выражая свое согласие взять кофе за его счет.

– Спасибо! – и направилась к ближайшему столику.

Время позволяло еще, не торопясь, выпить свой кофе и рвануть на спасение Маркиза от голодной смерти. Кристинка не обманула – капучино оказался действительно отменным, странно только, что она не упомянула про обаятельного баристу, обычно девушка не упускала случая обсудить симпатичных парней. Я прикрыла глаза, едва не засыпая под мелодичную песню, звучащую из колонок. Похоже, от желания спать меня спасет только сон, кофеин тут бессилен.

– Девушка? – услышала я голос едва ли не над ухом.

Я вздрогнула и открыла глаза. Прямо надо мной навис мужчина – лет тридцати с небольшим, в сером спортивном костюме, смотрящий сейчас на меня так пристально, что я невольно поежилась.

– Да? – я с трудом узнала в нем человека несколько минут назад сидевшего через несколько столиков от меня.

– Можно с вами познакомиться? – не дожидаясь моего ответа, он уселся напротив.

Что сегодня за день такой? Магнитные бури? Луна в козероге?

– Нет, – мрачно ответила я.

– Почему?

– Потому что я не имею ни малейшего желания знакомиться с вами.

– И чем я тебе так не угодил? – он как-то недобро хмыкнул, резко сменив тон общения.

– Конкретно ты – ничем. Просто не хочу.

– Я настаиваю.

– Я тоже, – я бегло оглядела помещение кафе, раздумывая то ли пересесть за другой стол, то ли просто уйти. И тут же встретилась глазами с парнем-баристой, хмуро глядящим на меня и моего нового знакомого. Поймав мой взгляд, он вопросительно поднял бровь, будто уточняя все ли в порядке. Я неопределенно пожала плечами и закатила глаза, давая понять, что с удовольствием провела бы время без этой надоедливой компании.

– Давай по-хорошему, – я снова перевела взгляд на мужчину передо мной. – Просто, отвали, ладно? Я же сказала, что не хочу.

Вежливый тон он, похоже, не понимал, поэтому я решила общаться с ним на его языке. Но этим только больше вывела его из себя. Глаза мужчины злобно сузились, а ноздри расширились, когда он выдохнул:

– Считаешь ниже своего достоинства познакомиться с обычным парнем?

Я удивленно уставилась на него, не понимая, с чего он решил сделать такой вывод. И даже не собираясь задумываться, что именно он имел в виду под определением "обычный парень". Это тот, который не принимает отказов и грубит незнакомому человеку?

– Я считаю, что настаивать на знакомстве с девушкой, которая этого явно не хочет, не слишком-то воспитанно.

– Ты… – начал он, но его прервал бариста, неожиданно возникший у столика.

– Какие-то проблемы? – он посмотрел на меня.

– Никаких. Иди, не видишь, мы тут с девушкой беседуем.

– Я вижу, что девушка не особо настроена с вами разговаривать.

– Тебе-то какое дело? – мужчина бросил на подошедшего злой взгляд. – Займись своим делом. Мы тут сами разберемся.

– Я спрошу еще раз, последний, – внешне парень был совершенно расслаблен, но тон его становился все жестче.

– Слышь! Ты тут кем себя возомнил? Я твоего разрешения спрашивать не собираюсь! – сидящий напротив меня мужчина подскочил с места и едва не кинулся на второго, замершего возле меня.

– Уходи. Мне здесь скандалы не нужны. И не надо пугать гостей кафе.

– А ты тут, что, еще и вышибала?

– И не только. А еще у меня под прилавком тревожная кнопка. Хочешь проверить, как быстро приедет ЧОП?

Я только переводила взгляд с одного на другого. Да уж, зашла, называется, в кои-то веки кофе попить. Без приключений у меня никак. Им осталось здесь только подраться, и план по нелепым ситуациям, в которые я умудряюсь попасть, будет выполнен на месяц вперед. В их перепалку даже встревать не хотелось – сами разберутся, мужчины. Лишь бы меня не трогали. В голове мелькнула мысль, что в жизни по расписанию "дом-работа-дом" даже есть свои плюсы – меньше шансов нарваться на неадекватных людей.

– Да пошел ты, – парень в спортивном костюме огрызнулся и направился к выходу.

Значит, обошлось без драки. Замечательно.

– Спасибо, конечно, что вступился, но не стоило, – начала я.

– Конечно, стоило. Вы мой гость, и я отвечаю за то, чтобы вам было комфортно. И не потерплю здесь агрессивное поведение.

– Это очень мило с вашей стороны, – пробормотала я.

– Кстати, как кофе?

– Чудесный. Спасибо.

– Значит, буду ждать вас снова, – он подмигнул мне и направился обратно за стойку.

Глава 2. Тимофей

Я зашел в квартиру, и дверь хлопнула за моей спиной. Невольно поморщился, что вышло слишком громко. Затем прислушался – дома все также стояла гулкая тишина. Скинув кроссовки, осторожно пошел по коридору и заглянул в комнату с вечно закрытой дверью, ожидая найти там спящего брата. Но тот, наплевав не все мои просьбы, конечно же, еще сидел за ноутбуком, яростно щелкая мышкой. Раздраженно выдохнув и уже не стараясь вести себя, как можно тише, я распахнул дверь пошире.

– Ты вообще время видел?

Он меня ожидаемо не услышал – в огромных наушниках, надетых на его голову, наверняка играл тяжелый рок на такой громкости, что я искренне завидовал стойкости его барабанных перепонок. А так как сидел он спиной к двери, то еще и не увидел. Я подошел к брату и легко похлопал его по плечу. Тот дернулся в сторону так, будто я застал его на месте преступления и громко выругался.

– Твою мать! – он резким движением стянул наушники и приложил руку к груди. – Ты чего так пугаешь? Я тут едва не откинулся.

– А ты чего не спишь? Третий час ночи!

– А ты где ходишь? – парировал брат. – Думаешь, нормально приходить домой в такое время?

– На работе были дела, – отмахнулся я.

– Ну конечно. Кофейня работает до десяти. Где ты был больше четырех часов?

– Я не пойму, кто кого отчитывает? – я приподнял бровь и опустился на его кровать, закинув ноги на лежащее рядом кресло-мешок. – Это кофейня работает до десяти, а я дольше. Разбирал документы, бухгалтерскую отчетность…

– Ой, ладно, не грузи. Скукота, – брат поморщился. – Тим, ты что, серьезно бумажки полночи перекладывал? Я думал, развлекался с какой-нибудь горячей цыпочкой.

– Сень, не борзей! – я немного повысил голос. – И возвращаясь к своему вопросу – ты чего не спишь? В школу как завтра вставать будешь?

– Я не пойду, – безапелляционно заявил Арсений.

– С чего вдруг?

– Заболел. Температура, кашель, – и он кашлянул для пущей убедительности.

– Что, контрольная завтра? – усмехнулся я.

–Обижаешь, – Сенька надулся. – Реально температура. Тридцать восемь днем была. Но я ее сбил, – тут же похвастался он, гордо выпятив грудь вперед.

– А сейчас? – вздохнул я.

– Не знаю, – он пожал плечами. – Надо еще померить, да?

Я встал с кровати и потрепал его по голове. О детских инфекциях я знал катастрофически мало, и то в основном по опыту своего детства. А болел я редко, как, впрочем, и Арсений. Разбираться действительно ли брат затемпературил или просто решил устроить себе выходной, сил уже не было. В любом случае, если пропустит школу пару дней ничего страшного не случится. Разберемся утром. Сейчас, по крайней мере, он больным совсем не выглядел. Надо бы еще не забыть перед работой заглянуть к соседке Галине. У нее трое детей, и она точно подскажет, что делать. Я постарался вспомнить, где у нас в доме хранится аптечка и что в ней лежит – не вышло. Хреново. Надо бы поискать.

– А что выпил-то? – решил уточнить у брата.

– Парацетамол, – ответил он с такой гордостью, словно только что спроектировал космический корабль. И в ответ на мой немой вопрос добавил: – Я загуглил.

Я лишь усмехнулся. Молодец, Сень. Не пропадешь, если что. Чего не скажешь обо мне.

– Спать ложись, больной. Слышал, сон – лучшее лекарство. Вот и давай, лечись.

– Ладно, ладно, – брат недовольно кивнул головой и, сняв с шеи наушники, принялся выключать компьютер. – Там, кстати, ужин на плите. Я приготовил.

– Спасибо, – не удержавшись, я еще раз потрепал его по густым темным волосам, заставив поморщиться. – Спокойной ночи.

– Спокойной ночи, Тим.

***

На кухне меня действительно ждал незатейливый ужин – отварная картошка и сосиски, обжаренные на сковородке. Я покачал головой. Это ведь я должен готовить ему ужин, завтрак и обед, а вместо этого днями и ночами пропадаю на работе, предоставив мальчишку самому себе. И заботиться о нем должен тоже именно я, чтобы ему не приходилось искать в гугле, чем сбивать температуру. Чувство вины услужливо вскинуло голову, готовясь мучить меня узрызениями совести. Последнее время я почти не расставался с этим ощущением, день за днем съедая себя изнутри.

Все безнадежно остыло, но я даже не стал разогревать – просто положил в тарелку холодную еду и принялся жевать, едва ощущая вкус. Есть, на самом деле, не хотелось, но обижать брата тем более. Картофель был слегка недоваренным, но для пятнадцатилетнего мальчишки, который еще не так давно не знал, где хранятся кастрюли – практически идеальным.

Телефон в кармане издал сигнал, известивший о новом сообщении. Вытащив его, глянул на экран, гадая, кто мог написать в такое время.

"Ты что обиделся?"

"Почему не отвечаешь?"

Я нахмурился, вспомнив, что действительно забыл ответить на последнее сообщение. Открыв диалог, пролистнул вверх, чтобы вообще вспомнить, о чем была речь. Да уж, оказывается не только на последнее.

"Может, увидимся вечером? Я соскучилась!"

"У нас на районе открыли классный бар. Давай сходим? Как тебе идея?"

"Тим?"

Увидев, что абонент в сети, набрал номер. Она ответила на первом же гудке.

– Я уже начала беспокоиться.

– Прости, Лиз. На работе совсем завал. Забегался, не ответил.

– Понятно, – обиженные нотки в голосе.

– Что сама не позвонила? Ты же видела, я даже не прочитал последние сообщения.

– Все ждала, когда ты соизволишь снизойти до меня.

– Что за детский сад, Лиз? – я почувствовал, что раздражаюсь с каждой секундой.

– Ладно, успокойся, – она сразу поняла, что я завожусь, и обида из голоса пропала без следа, уступив место легкой игривости. – Так что насчет моего предложения?

– Ты про бар? Знаешь, уже немного поздно.

– Тогда может завтра?

– Тоже вряд ли. Сенька заболел.

– И что? Ему же не пять лет. А ты не нянька.

Я глубоко вздохнул перед тем, как ответить.

– Он мой брат, Лиз. И я должен быть рядом с ним, особенно в такие моменты. Меня и так постоянно нет.

– Не хочешь – так и скажи, – я практически видел, как она надула губы, словно ребенок, у которого отобрали конфету.

– Ты вообще слышала, что я сказал? – я нервно забарабанил пальцами по столу.

– Слышала.

– Лиз, давай завтра поговорим. Я чертовски устал, и меньше всего мне сейчас хочется выяснять отношения.

– Хорошо, Тим. Спокойной ночи, – и она первой повесила трубку.

– Спокойной ночи, − сказал я уже в пустоту.

Глава 3. Тимофей

Утро выдалось суматошным – как, впрочем, и всегда. Времени для сна выдалось катастрофически мало, и взбодриться мне не помогли ни холодный душ, ни зарядка, ни двойная порция кофе. Попытка приготовить для брата полезный завтрак – овсяную кашу – с треском провалилась. Помешивая совсем неаппетитное месиво, я тоскливо подумал, что, наверное, пора нанять кухарку. Я совершенно очевидно не справлюсь.

Вывалив содержимое кастрюли в унитаз, сделал бутерброды. Не лучшее питание для ребёнка, но что поделать. Сенька, конечно, мог сделать их и сам, но ведь куда приятнее осознавать, что о тебе кто-то позаботился. Оставив нехитрый завтрак на столе, я заглянул к нему в комнату.

Брат спал на животе, раскинув руки в разные стороны. Одеяло валялось на полу, и я усмехнулся – он с детства ненавидел чем-то укрываться, и с возрастом ничего не изменилось. Он был в одних только боксерах, и я невольно отметил широкую спину и подкачанные мышцы рук и ног – и когда он только успел так вырасти? Только же совсем недавно был щуплым подростком, едва способным удерживать вес собственного тела в вертикальном состоянии. Как быстро все поменялось. Уже совсем не мальчик, но ещё далеко не мужчина.

Я аккуратно коснулся его лба ладонью, пытаясь наощупь определить температуру. Кажется, мама раньше так делала. Только она ещё и знала, как лечить больного ребёнка, а я едва мог понять, что он горячее, чем должен быть.

Сеня открыл глаза, разбуженный моим прикосновением.

– Ты чего? – сиплым ото сна голосом спросил он.

– Ничего. Как ты?

– Нормально вроде, – брат повернулся на бок и закашлял. А я нахмурился, еще вчера такого кашля не было.

– Я ухожу. Измерь температуру и отзвонись мне, хорошо?

– Я поспать собирался…

– Сень! Я серьёзно. В течение получаса на моем телефоне должен быть звонок или сообщение от тебя с температурой.

– Хорошо, – Арсений обреченно вздохнул и закатил глаза.

– Постараюсь сегодня вернуться пораньше. Если что – звони.

– И что? Ты примчишься, как Супермен? Кроме тебя ведь даже некому встать за кассу.

Сеня был прав – работать действительно было некому. Одна сотрудница ушла в отпуск на две недели, а вторая уволилась. А найти ей замену оказалось не так просто – я уже провел три собеседования на ее место, но пока безрезультатно, все кандидаты были совсем не подходящими.

– Надо будет – закрою и приеду. И вообще, это не твоя забота. Кстати, ты знаешь, где стоит аптечка?

– В кладовке.

Потратив добрых десять минут на то, чтобы найти в тесном помещении ящик с медикаментами, я, проклиная все на свете, обнаружил его на самой верхней полке. Открыл и первым делом увидел блистер парацетамола – интересно, Арсений искал ее также долго? Затем покопался в содержимом, читая названия на коробочках и флаконах. Зачем я это делаю, если ни черта в этом не смыслю? Проще зайти в аптеку. Мельком глянул на сроки годности – кое-где они вышли больше года назад. Когда-нибудь у меня точно дойдут руки разобрать это все.

Глянув на часы, поспешил из квартиры. Время уже поджимало, а нужно еще заглянуть к соседке. Галя открыла, едва я позвонил в дверь, будто бы стояла прямо за ней.

– О, привет, Тимофей, – она расплылась в улыбке.

– Привет.

Галина была старше меня лет на пятнадцать, и ее возраст плавно приближался в сорока годам. Она была немного полноватой, но красивой женщиной. Правда, почти всегда задерганной вечными хлопотами с детьми, но неизменно веселой и жизнерадостной. Раньше они дружили с мамой – ее старший сын Илья был ровесник Сеньки, и теперь я сам часто обращался к ней за помощью, а добрая и отзывчивая Галя никогда не отказывала.

– Как дела? – тут же поинтересовалась она.

– Сеня заболел.

– Простыл?

– Наверное. Температурит и кашляет.

– Понятно, – Галя кивнула с видом эксперта. – Врача вызвал из поликлиники?

Я невольно хмыкнул. Даже не знал, что у поликлиник есть такая функция. Соседка поняла меня без слов и, усмехнувшись, сказала:

– Сейчас, подожди.

Затем исчезла в глубине квартиры и через пару минут вернулась с бумажкой в одной руке и банкой варенья в другой.

– Вот, – она протянула мне клочок бумаги. – Это номер регистратуры. Позвонишь, объяснишь ситуацию, к вам направят врача. Он назначит лечение. Дальше все просто – берешь в аптеке все по списку и следуешь назначениям. А это малиновое варенье, я своим всегда даю, когда болеют, быстро на ноги ставит. Заваришь кипятком – и пусть пьет побольше.

– Спасибо, Галь, – искренне поблагодарил я женщину, – что бы я без тебя делал.

– Я Илье скажу, чтобы в школе предупредил, что Сени не будет.

Точно. Совсем об этом не подумал. Почему нет никакой инструкции, что делать в подобной ситуации?

Пришлось снова забежать домой, чтобы оставить на столе банку и крикнуть брату, чтобы пил побольше малинового морса и ждал прихода врача. А затем едва ли не бегом бросился к машине, чтобы успеть вовремя открыть кафе.

***

До поликлиники я дозвонился только к обеду – проклятый телефон вечно был занят. Я уже начал думать, что Галя записала мне неправильный номер, но на том конце трубки мне, наконец, ответили. Женщина совсем с неласковым голосом приняла у меня обращение и заявила, что вызовов сегодня очень много, поэтому врач может быть ещё очень нескоро. Главное, чтобы вообще пришел.

Сеня еще с утра сбросил мне предельно краткое сообщение с температурой – "38.5". А я постарался обработать эту информацию. Я понятия не имел, что нужно делать, и с какого вообще значения температура считается достаточно высокой чтобы пить жаропонижающее. Поэтому, взъерошив волосы, которые сегодня и так были в творческом беспорядке, набрал ответ:

"Будешь плохо себя чувствовать, сбивай. И жди врача".

А потом добавил:

"И не забудь про варенье".

О том, что врач, наконец, пришла Сеня отзвонился мне только в семь вечера.

– Ну что? – сразу спросил я, едва увидев от него звонок.

– Мне написали целый лист с назначениями. Тебе скинуть фото?

– Давай. Заеду по дороге в аптеку. А что вообще сказали?

– Тим, да я откуда знаю? Я же ничего в этом не понимаю. Она ещё так возмущалась, что дома нет взрослых. Пришлось сказать, что ты вышел в магазин, и будешь с минуты на минуту.

Я едва не зарычал от злости. Может, и правда послать все к черту, закрыть кофейню на пару дней и побыть дома? Пытаюсь успеть все, а в итоге не получается ничего.

– Ладно, я понял. Кидай назначения, постараюсь скоро быть.

Я как раз пытался вникнуть в написанное размашистым врачебным почерком, пытаясь едва ли не угадать названия препаратов, когда колокольчик над входом тоненько зазвенел, и на пороге появилась высокая брюнетка. С ровно уложенным каре, в черных шортах, ярко-розовом укороченном топе и босоножках. Улыбнувшись, она направилась прямиком ко мне.

– Привет, красавчик.

– Привет, Лиз.

– Что такой серьёзный?

– Можешь прочитать, что написано? – я повернул к ней экран телефона.

Она пригляделась повнимательнее, вчитываясь в слова. Нахмурилась и подперла лоб рукой.

– Это что вообще за тайный шифр? – покачала Лиза головой.

– Сене назначили лечение. А я даже не могу его прочитать.

– Да не паникуй ты так. Зайдешь в аптеку, покажешь. Там тебе в два счета расшифруют.

– Ладно, спасибо. Так и сделаю, – я выключил экран смартфона и посмотрел на девушку. – Ты чего здесь?

– В гости решила заглянуть. Не рад?

– Рад, Лиз.

– Что-то не заметно, – девушка протянула руку, чтобы убрать у меня с плеча несуществующую пылинку.

– Не начинай, Лиз, пожалуйста.

– Ладно, хорошо. Так что насчет бара? Сходим сегодня?

Я внимательно посмотрел на девушку. Мы встречались уже почти месяц, с тех самых пор, как познакомились на вечеринке у наших общих друзей. Она была младше меня, ей едва исполнилось двадцать лет. Лиза заканчивала третий курс филологического факультета, и я порой вообще не понимал, что мы делаем вместе. Нет, девушка мне, конечно, нравилась, но откровенно говоря, я прекрасно понимал, что ничего серьезного у нас не выйдет. Я даже не знакомил ее с братом – просто не видел смысла. В очередной раз поймал себя на мысли, что нужно прекратить эти отношения. Совсем не хотелось ее обижать, но так выходило только хуже. Меня все больше раздражала ее беспечность, несерьезность и просто нежелание понимать, что я не готов быть вечным спутником на ее бесконечных тусовках и вечеринках. Казалось, кроме них девушку не заботит абсолютно ничего, а меня же, напротив, они беспокоили меньше всего в жизни.

– Лиз, ты серьёзно?

– Вполне.

– И как ты себе это представляешь? Мне и так пришлось оставить Сеню на весь день. И теперь я по- твоему должен прийти, вручить ему пакет с лекарствами и свалить в бар с тобой?

– Ты совсем не хочешь провести время со мной? Почему выбор всегда не в мою пользу?

– Странно, что ты вообще заставляешь делать меня выбор, – я ответил резче, чем хотелось, и девушка обиженно дернула плечами.

Никакого выбора и не было. Будь на месте Лизы любая другая, я бы все равно поехал домой, к брату. Я был совсем не прочь провести время с ней, и вполне мог предложить ей альтернативу бару – поехать ко мне. Я бы непременно это сделал, если бы только она была готова меня понять и принять вместе со всеми моими проблемами и обязательствами. Но Лиза нахмурилась и сложила на груди руки.

– Тогда я пойду одна.

– Иди.

– И все? Вот так легко меня отпускаешь?

– Ты взрослый человек, я не вправе указывать тебе, что делать.

– Но тебе хотя бы должно быть не все равно!

– Мне не все равно. Но ты забываешь, что это распространяется не только на тебя. Есть еще другие люди, которые важны для меня. Ты же думаешь только о себе.

– А было бы неплохо, если бы ты тоже думал обо мне.

– Лиз, давай закончим этот цирк, – я нахмурился. – Надо признать, у нас ничего не получается.

– Ты меня бросаешь? – она гневно вскинула брови.

– Да.

– Не пожалеешь, Тим? – она подскочила с места.

– Это будут уже мои проблемы, – пожал я плечами. – Прости, но так действительно будет лучше.

– Да пошел ты! – зло бросила Лиза и пулей вылетела из кофейни.

Замечательно. Интересно, этот день сможет стать еще хуже?

***

Оказалось, смог. Это я понял, когда в одиннадцатом часу вечера забрал у брата градусник и увидел, что он показывает "40".

– Блин, Сень, – озадаченно пробормотал я, потирая лоб, – и давно она такая высокая?

– Часа два, – последовал ответ.

– Ты почему не позвонил?

– Не хотел тебя напрягать. У тебя и так куча забот.

Я посмотрел на брата, лежащего на кровати. Он повернулся на бок, подложив одну руку под голову и смотрел стеклянными глазами в экран телевизора.

– Сень! Я же просил. Ты хоть таблетку выпил?

– Да, еще два часа назад. Но она почему-то не падает.

Я в растерянности повертел в руках листок с расписанным лечением. В нем, к сожалению, ничего не говорилось про такую ситуацию, и я старательно попытался найти на задворках мозга информацию о том, как сбить температуру народными средствами. Вспомнилось что-то про уксус и водку, но дома не было ни того, ни другого.

– Собирайся, – я решительно поднялся со стула.

– Куда?

– В больницу, куда же еще.

Глава 4. Диана

Я сидела в ординаторской и быстро печатала в компьютере историю болезни. Дежурство пока проходило спокойно, и поэтому я решила побыстрее расправиться с основной бумажной работой, ведь неизвестно, как дела пойдут дальше. Скорее всего, это просто временное затишье перед бурей.

Детское отделение – совершенно особенное. В нем никогда не бывает тихо: днем широкие коридоры с выкрашенными синей краской стенами наполнялись звонким смехом и криками. Дети болеют совсем не так, как взрослые. Едва им становится хоть немного легче, они тут же начинают веселиться и едва ли не бегать по потолку. А когда наступает ночь, и бешено кричащая детвора, наконец, засыпает, наступает время самых маленьких пациентов отделения. То и дело слышится плач проснувшихся младенцев, а потом шепот и тихое пение укачивающих их матерей.

Я всей душой любила это место и царящую здесь атмосферу. И как бы не было порой сложно, я с первого дня своего нахождения здесь, чувствовала себя, как дома. По сути, тут и был мой дом, где я проводила все свое время, приезжая в квартиру, в которой жила, в основном только поспать. Только одно омрачало мое присутствие.

Дверь ординаторской порывисто распахнулась, издав протяжный скрип. Я подняла глаза и постаралась не поморщиться, увидев того, кто являлся причиной, по которой мне порой хотелось отсюда сбежать. Стоявший на пороге мужчина вызывал у меня приступ отвращения и, к большому сожалению, являлся заведующим моего отделения.

– Дианочка, – расплылся он в улыбке. – Сегодня твое дежурство?

Я едва не закатила глаза. Он бы сделал неплохую актерскую карьеру, так ловко у него получалось играть. Он прекрасно знал, что дежурю именно я. Более того, он сам оказался здесь именно по этой причине.

– Конечно, Антон Эдуардович. Вы же сами поставили мне в графике двенадцать дежурств в месяц, – я растянула губы в фальшивой улыбке. – Уже забыли?

– Ну, Диночка. Отпуска, работать некому. Сама понимаешь.

– Понимаю.

Да, я прекрасно понимала, что вместо четырех врачей, положенных на отделение, работало всего двое. И дело тут далеко не в отпусках, а в самодурстве заведующего, с лёгкостью выживающего неугодных. Благодаря его стараниям, остались только Паша, с которым им удалось найти общий язык, и я. И что-то мне подсказывало, мое время неумолимо подходило к концу. Больше полугода, Антон Эдуардович старательно добивался моего расположения, и злился все больше, получая отказ за отказом. Но попыток не оставлял, отчаянно желая пополнить мной копилку своих любовниц.

Так что я нисколько не удивилась, застав его на работе в одиннадцать вечера, когда он должен был уйти домой еще в пять. Заведующий довольно часто вытворял подобное, и обычно все дежурство не давал мне покоя, сводя с ума своими намеками и скользкими шуточками.

– Как дела? – он опустился на соседний со мной стул так близко, что задел меня коленом.

– Все хорошо. Работы много, Антон Эдуардович, – я многозначительно указала пальцем на экран.

– Дианочка. Я же уже говорил, просто Антон. Особенно, когда мы наедине, – и его рука плавно опустилась мне на бедро.

– Антон Эдуардович, – я взяла его руку и решительно попробовала сдвинуть в сторону. – Прекратите.

Он посмотрел мне прямо в глаза. Ему было слегка за сорок, и его можно было вполне назвать привлекательным мужчиной – высокий рост, широкие плечи, подтянутая фигура, было видно, что он следит за собой. Короткие светлые волосы, приятные черты лица и глаза небесно-голубого цвета дополняли образ. Но его поведение не оставляло ему никакого шанса. Как и тот факт, что именно в этот момент где-то дома его ждала жена и двое детей.

Он позволил мне убрать свою руку с ноги, но вместо этого цепко ухватил меня за запястье. Притянул к себе поближе.

– Ты потрясающая, Диан. Я уже говорил, что без ума от тебя?

Говорил. И готова поспорить, я не первая и далеко не последняя в списке тех, кто слышал от него подобное.

– Антон, – как можно серьёзнее проговорила я, – мы уже говорили об этом. Мне не интересно.

– Если тебя смущает, что я женат, то это ерунда. Мы уже практически развелись, нас держат вместе только дети. Как только младший немного подрастёт – мы разбежимся. Я ее не люблю, понимаешь?

А что тут понимать? Ты и меня не любишь. Ты не любишь вообще никого, кроме себя, Антон.

– Это не важно. И ничего не меняет.

– Диана…

Громкая трель телефона, стоящего на столе, раздалась, как нельзя кстати. Я рванула к трубке.

– Слушаю.

– Спуститесь в приёмное отделение.

– Сейчас буду.

Я скользнула взглядом по заведующему.

– В приемное зовут. Мне нужно идти.

***

Я быстро, словно за мной гналась стая разъяренных собак, влетела в кабинет и первым делом увидела мальчишку лет пятнадцати в мешковатой толстовке и рваных на коленях джинсах. А следом, к своему большому удивлению, баристу из кофейни, где я побывала совсем недавно. Он меня тоже узнал, потому что вскинул брови и улыбнулся.

– Добрый вечер, – его взгляд скользнул по моему бейджику, и он добавил: – Диана Витальевна.

Мальчик бросил на него беглый взгляд, в котором едва ли можно было что-то прочитать, но ничего не сказал.

– Не такой уж добрый, раз вы тут, да? Что случилось?

– У него со вчерашнего дня температура, а последние пару часов держится сорок и не сбивается. Если честно, я запаниковал.

– А вы ему кто? – поинтересовалась я. На отца подростка он совсем не тянул, слишком уж молодой.

– Брат.

– А где родители? – я задавала стандартные вопросы, заполняя историю болезни.

– Погибли. Я его опекун, – парень протянул мне документы, и я встретилась с ним взглядом. В них сейчас сквозило беспокойство и какое-то отчаяние.

– Простите, – я покачала головой.

– Да все в порядке, – подал голос мальчик. – Все так реагируют. Вы только забыли добавить, как вам жаль и все такое.

Он демонстративно закинул ногу на ногу и сложил на груди руки, всем видом пытаясь показать, что это его ничуть не задевает. Но мальчишка настолько явно хотел скрыть настоящие чувства за маской безразличия, что ему это совсем не удавалось. Я прекрасно видела, как она трещала по швам, готовая рухнуть в любой момент. Делать вид, что тебе все равно – это совершенно обычная защитная реакция того, кто так и не пережил болезненную травму.

Я глянула в документы, ища имя мальчика, а заодно и его брата. Последний нервно крутил в руках телефон, явно не находя себе места от переживаний. Я видела достаточное количество родителей, и могла с уверенностью сказать, что самые тревожные из них – молодые отцы. Это им обычно среди ночи кажется, что их новорожденный ребёнок как-то не так дышит, спит или ест, и поэтому с периодичностью примерно раз в неделю на пороге приемного отделения появлялся мужчина с круглыми от ужаса глазами и абсолютно здоровым младенцем на руках. Но, оказывается, молодые "отцы" подростков берут в этом состязании пальму первенства. Они не проходили с ними весь путь от колик, зубов и первых возрастных кризисов, постепенно свыкаясь с новой ролью и учась спокойно реагировать на очередную болезнь или падение. Нет, их ждало быстрое и порой болезненное погружение.

– Арсений, снимай кофту, – я повернулась к мальчику, давая ему знак рукой раздеваться.

– Вот так сразу? Может, сначала узнаем друг друга поближе? – фыркнул он.

– Сень! У тебя что, мозги перегрелись? – его брат едва не выронил свой телефон.

Я только улыбнулась. Это не первый излишне остроумный подросток в моей жизни, и далеко не последний. И я давно научилась не реагировать на подобные высказывания.

– Вот сейчас и познакомимся. Давай скорее, – поторопила я его, снимая с шеи фонендоскоп и вставляя в уши.

Затем подошла ближе и встала прямо перед ним, не сводя пристального взгляда. Арсений вздохнул, нехотя стянул кофту через голову, оставшись в одной футболке.

– Футболку тоже.

– Я еще и штаны могу.

– Пока не стоит,– усмехнулась я, услышав сзади тяжелый вздох, – футболки будет вполне достаточно.

– Жаль, – Сеня, наконец, предоставил мне возможность его послушать.

На пару минут в кабинете воцарилась тишина, прерываемая только его шумным дыханием. Стоило мне вытащить фонендоскоп из ушей, как он тут же спросил:

– Ну что? Жить буду?

– Будешь, Арсений, – кивнула я и повернулась к его брату: – Сделаем рентген, вы не против?

– Конечно. Все, что нужно.

– Тогда я сейчас позову медсестру, поставим укол, чтобы сбить температуру. А потом на рентген.

– Что? Укол? Я вообще-то против! Тим, скажи! – тут же запротестовал Сеня.

Но я уже выглянула в коридор, не обращая внимания на его протесты, и крикнула:

– Оль! Зайди во вторую смотровую с литичкой.

Затем повернулась к Арсению.

– А вот теперь самое время снимать штаны, мой милый. Мы уже достаточно близко познакомились, как считаешь?

Тим только хмыкнул, не поддержав Сеню, к полному его негодованию. Минут через пять Оля увела обиженного на весь свет парня на рентген, а я принялась дальше заполнять историю болезни.

– Простите его, – Тимофей потер пальцами переносицу. – Он вообще нормальный парень. Просто… Родителей не стало чуть больше полугода назад, и он еще не пришел в себя. А я, похоже, едва ли справляюсь с их обязанностями. Скажите, я затянул с лечением?

– Все в порядке, – я улыбнулась и слегка коснулась его руки, которой он нервно барабанил по столу. – И вы отлично со всем справляетесь. Не ругайте себя, инфекции порой непредсказуемы, никогда нельзя знать наверняка, во что она выльется. С ним все будет хорошо.

– Спасибо, – он в задумчивости едва уловимо поджал губы. Ненадолго замолчал, а потом продолжил: – Знаете, быть родителем сложно. А в один миг стать ответственным за жизнь уже почти взрослого человека со своим мнением и взглядами на происходящее – еще сложнее. Я постоянно ошибаюсь, раз за разом делаю что-то не так. Да и сам Сеня мне жизнь не облегчает, как видите. Черт. Простите, что вообще вывалил это все на вас.

Я всмотрелась в его лицо. Красиво очерченные скулы, прямой нос, высокий лоб, глаза удивительно красивого оттенка свежей зелени. Я только сейчас заметила, что моя рука так и лежит на его, а он даже не подумал высвободить свою. Я аккуратно убрала ладонь, и он еле заметно повел пальцами, словно ощутив пустоту на ее месте.

– Все в порядке, – еще раз повторила я. – Вы переживаете за брата, это нормально. На самом деле, ему очень повезло, что у него есть вы.

Он медленно повернул голову в мою сторону и слегка склонил её набок. Потом мягко улыбнулся.

– Может быть, перейдем на "ты"?

Я пожала плечами. Конечно, это было неуместно – он законный представитель моего пациента. Но при этом ещё и милый бариста, флиртовавший со мной в кофейне пару дней назад.

– Хорошо.

– Отлично, Диана.

Нас прервал ввалившийся в кабинет Арсений. Он завалился на кушетку со стоном:

– Тим, поехали домой. Мне уже лучше, правда.

Я открыла в компьютере снимок и покачала головой.

– Нет, похоже, поездка домой отменяется. У тебя пневмония. Я оставляю тебя здесь.

– Я же могу отказаться, да? – он приподнялся на локте.

– Ты – нет.

– Тим? – взмолился Арсений.

– Как надолго? – Тимофей перевел взгляд на меня. – И это очень серьёзно?

– Это лечится, бояться нечего, – успокоила я его. – Если все пойдет хорошо, то на несколько дней. Дальше выпишу вас на долечивание домой. Лучше остаться, правда. Здесь круглосуточное наблюдение, а температура, как выяснилось, сбивается плохо. Так всем будет спокойнее.

Тимофей был в отчаянии – я видела это по его глазам, поэтому не стала говорить ему всей правды. Я вполне могла бы отправить их домой, под контроль врача по месту жительства. Но мне так захотелось хоть ненадолго избавить его от тяжелого бремени ответственности. Это ведь так просто – оставить мальчика под наблюдением специалистов и позволить Тимофею хоть ненадолго выдохнуть, а не ворочаться всю ночь в кровати, прислушиваясь к дыханию и контролируя состояние брата. Вряд ли бы он согласился переложить на меня эту ответственность, поэтому я решительно забрала ее сама, не оставив ему права выбора.

– Ага, всем, кроме меня, – Сеня обреченно откинулся назад на кушетку. – Я не хочу здесь оставаться.

– Несколько дней, Сень. Не устраивай трагедию, – Тим подошёл к кушетке и опустился перед ним на корточки. – Хочешь, я буду приходить к тебе три раза в день?

– Не хочу, – мальчишка поморщился.

– Могу вообще не заходить. Так лучше?

– Не лучше.

– Тогда что мне сделать?

– Забрать меня домой, – Сеня надулся, как капризный ребёнок.

– Заберу. Как только тебе станет лучше.

Мальчишка обиженно засопел, а Тимофей, вздохнув, поднялся. По его нахмуренному лицу можно было легко догадаться, что сейчас его накрывает чувством вины, причем за совершенно правильный поступок. Не став дожидаться, пока Сеня это тоже поймет и решит на нем сыграть, я взяла со стола свои вещи и сказала:

– Ладно, Арсений, идем. Я провожу тебя в отделение.

Сеня резко встал с кушетки и выскочил в коридор, не дожидаясь меня. И не забыв громко хлопнуть дверью. Я повернулась к Тиму и ещё раз ободряюще улыбнулась.

– Я позабочусь о нем, не переживай. Можешь спать спокойно.

– Спасибо.

– Не забудь завтра привезти ему вещи.

– Да, конечно, – его улыбка начинала нравиться мне все больше. Этот плавный изгиб губ и ямочки на щеках. А ещё она отражалась ярким блеском в глазах.

– Спокойной ночи, Тимофей.

– До завтра, Диана.

Глава 5. Диана

Следующим утром я вышла из раздевалки и едва не врезалась в Тимофея, идущего по отделению.

– Диана. Доброе утро, – он ловко придержал дверь за моей спиной, чтобы она не прилетела мне по голове. Всегда забывала, что отсюда нужно убираться едва ли не бегом, иначе есть риск получить серьезную травму.

– Спасибо, – пробормотала я. – Ты уже здесь? Будто никуда и не уезжал.

– Решил завезти вещи с утра, до открытия кофейни. Потом может не получится выбраться. Как Сеня?

– Нормально, – я пожала плечами и пошла следом за парнем к выходу из отделения. – Ночью опять дал подъем температуры, но ничего страшного. А он что говорит?

– Что я его наверняка ненавижу, если заставляю находиться в шестиместной палате, – Тим усмехнулся и открыл дверь, пропуская меня вперед.

– Пусть скажет спасибо, что младенцы, кричащие всю ночь напролет в другом конце отделения. У меня лично они прямо за стенкой.

Мы уже шагали по узкой асфальтированной дорожке к воротам больничного городка. Тим шел совсем рядом, то и дело легко касаясь меня плечом. На нем была надета белоснежная футболка-поло, идеально оттеняющая его загорелую кожу. От него едва уловимо пахло чем-то цитрусовым, а кожа на лице была гладко выбрита. Я поневоле задумалась о том, как сейчас выгляжу я. Волосы наспех собраны в пучок – потому что после бессонной ночи расчесывать их даже не было смысла, проще сразу помыть. На лице ни следа косметики, я уже давно перестала краситься на смены, иначе к утру были обеспечены красные воспаленные глаза и черные круги туши под ними. Из одежды – обычные джинсы, чуть свободные на бедрах и короткая маечка, оставляющая незакрытой полоску кожи на животе. Да уж, бывало и лучше.

– Идем, угощу тебя кофе, – предложил Тим.

– Снова? – я не смогла сдержать улыбку.

– Почему нет? Все, что угодно для спасительницы моего брата.

– Не преувеличивай. Я не сделала ничего особенного.

– Шутишь? – его рука будто бы невзначай коснулась моей, запуская вереницу мурашек. – Я был на грани. Ребёнок, за которого я отвечаю головой болен, а я не в состоянии ему помочь. И тут ты, так легко со всем справилась.

– Я просто делала свою работу.

– Для меня ты сделала намного больше того, что входит в твои обязанности. Спасибо.

– Рада, что смогла помочь, – я улыбнулась, глядя в его глаза, в которых распускалась весенняя листва. Яркая зелень, согретая первыми ласковыми лучами после долгой зимы.

– Так что насчёт кофе? Согласна? – он бросил на меня лукавый взгляд.

– Да, конечно.

Теплое майское солнце приятно грело сквозь медленно плывущие по небу пушистые облака и кроны высоких тополей, растущих по всему больничному городку. Я прикрыла глаза, нежась в его лучах и почувствовала, как по телу расплывается что-то приятное. Несмотря на усталость, накатило какое-то состояние полнейшего удовлетворения. Захотелось остановится и побыть в этом моменте подольше. Со своим бешеным ритмом жизни я так редко стала успевать просто почувствовать счастье в моменте.

Это потрясающее чувство было со мной до самых дверей кофейни. А затем я замерла, как вкопанная и тихо простонала:

– О, нет. Кот.

– Что, прости? – Тим повернулся ко мне со связкой ключей в руках, которыми уже собирался отпереть дверь.

– Мне нужно покормить кота подруги. А я совсем забыла. Я и так вчера не заезжала, была на сутках. Сегодня точно надо, – и я тяжело вздохнула, предвкушая долгую поездку. – Кофе, наверное, придётся отложить, извини. Но нужно ехать через весь город.

– Подождешь минутку? – только и спросил в ответ Тим.

– Да… – растерянно пробормотала я, глядя, как он открывает дверь и заходит внутрь заведения.

Он и правда вышел через несколько минут – с двумя большими стаканчиками кофе в руках. Сунув один из них мне в руки, снова запер дверь и улыбнулся:

– Поехали.

– Куда? – не сразу поняла я, оторопело уставившись на него.

– Кормить кота, конечно же, – Тим рассмеялся, словно ответ был очевиден.

– Тебе же на работу, – напомнила я и указала пальцем на только что закрытую им дверь.

– Откроюсь сегодня немного позже. Зато так мы за час съездим туда и обратно. А сколько времени тебе придется потратить на общественном транспорте?

Он открыл белый "Шевроле", припаркованный прямо возле входа и распахнул передо мной дверь, приглашая сесть внутрь. Я едва смогла оторвать от парня удивлённый взгляд и сдвинуться с места, чтобы опуститься на черное кожаное сиденье. Совершенно не ожидала, что он так легко решит ради меня скататься на другой конец города. Давно я не встречала парней, с такой готовностью берущихся решать мои проблемы. Обычно они только создавали новые.

Захлопнув за мной пассажирскую дверцу, Тим обогнул машину и сел за руль. Поставил стаканчик с кофе в подстаканник, завел двигатель и подключил свой телефон к зарядному устройству. На меня подул прохладный воздух, и я с наслаждением откинулась на сиденье. В салоне было чисто, приятно пахло каким-то тягучим древесным ароматом, а кресло подо мной казалось просто волшебно удобным. Бумажный стакан кофе приятно согревал руки, а глаза парня, смотрящего на меня, были невероятно красивыми.

– Что с тобой? – он оперся на подлокотник, оказавшись так близко от меня, что все внутри встрепенулось ему навстречу.

– Все отлично. Просто спасибо. Правда. Это очень мило с твоей стороны – помочь мне. И за кофе спасибо, он идеален.

– Притормози, Диан, – он тихо рассмеялся, а у меня от мелодичного звука его смеха по всему телу стали расползаться мурашки. – Слишком много спасибо. Я не сделал ничего такого. Просто угостил тебя кофе. Просто решил выиграть сегодня для тебя пару часов на сон. Это преступление, ехать куда-то, кроме дома, после суток на работе.

Ничего такого. Это лучшее, что можно было сегодня сделать для меня.

– Я бы предложил съездить сам, но решил, что на такое ты точно не согласишься, – он плавно тронулся с места. – Скажи адрес.

– Да, это было бы слишком, – я искоса залюбовалась его профилем. – Улица Мира, дом семнадцать. Ты знаешь, где это?

– Да, – Тим утвердительно кивнул. – Поспи, если хочешь.

– Это было бы совсем невежливо, – усмехнулась я, хотя глаза едва ли не закрывались.

Я все-таки уснула. Правда уже на обратном пути, когда, покормив кота, мы вернулись в машину и Тим, узнав мой адрес, заявил, что отвезет меня домой. Плавный ход машины меня укачал, и я сама не заметила, как провалилась в сон. Меня разбудило лёгкое поглаживание по руке. Я открыла глаза, едва не подскочив от неожиданного пробуждения.

– Тише, – успокоил меня Тим, – мы приехали. Так не хотелось тебя будить, но не спать же тебе весь день в машине.

– Я всё-таки уснула? Вот черт. Извини.

– Все в порядке, – он ласково улыбнулся и заправил за ухо выбившуюся прядь волос, заставив меня вздрогнуть от легкого прикосновения, – иди отдохни.

– Пока. И еще раз спасибо.

– Пока, Диана.

***

На следующее утро я вошла в отделение в замечательном настроении, да ещё и, к тому же, отлично выспавшейся. Переодевшись, сразу направилась в ординаторскую, где как раз заканчивал работу Павел.

– Привет, Паш, – я широко улыбнулась, увидев коллегу.

Невысокий, коренастый тридцатилетний мужчина с темными волосами, собранными в короткий хвостик на затылке, поднял на меня взгляд.

– Здорово, Ди.

– Как дежурство? – я с размаху опустилась в мягкое кресло, которое было старше меня раза в два и стояло тут еще, наверное, с момента основания больницы.

– Да как обычно, – он поморщился. – Дети кричат, родители трепят нервы и грозятся позвонить в Минздрав. Парнишка еще один отжигает. В твою, кстати, смену поступал.

– Кто? – сразу насторожилась я.

– С пневмонией лежит. Сейчас фамилию скажу, – он начал перебирать истории болезни, лежащие на столе. – Вот. Арсений Соболев.

– Арсений Соболев, – повторила за ним я. – И что же он делает?

– Лучше спроси, чего он не делает. Анализы сдавать отказался, пришлось в красках рассказать ему про мочевой катетер и куда его вставляют. Согласился с горем пополам. Ну и дальше по старинке – лечиться не хочу, колоться не буду. После отбоя шлялся по коридору, в палату идти ни в какую – он не намерен ложиться спать в десять часов, видите ли. Пригрозил, что позвоню родителям – только тогда хоть немного успокоился. Сплошные протесты в общем. Бунтарский дух, и все такое.

– Понятно, – протянула я. – Только у него нет родителей. Брат-опекун и все.

– Значит, брату позвоню. Ты, Ди, с ним не церемонься. Чуть что – вызывай опекуна и выписывай за несоблюдение режима.

– Ладно, Паш, разберусь, – я поднялась с кресла, – я на обход.

Первым делом я, конечно же, направилась к местному нарушителю спокойствия. Арсений единственный в палате в это время еще спал, накрывшись одеялом с головой и отвернувшись к стене. Я с грохотом придвинула стул к его кровати и, сев, похлопала по плечу. Он дернулся, но поворачиваться не спешил.

– Сень, – позвала я его.

Он медленно перевернулся на другой бок и хмуро на меня посмотрел.

– Снова вы?

– Сень, что за цирк ты устроил? Вроде взрослый парень, а такое творишь.

– Меня бесит это место.

– Меня иногда тоже, – я усмехнулась. – Но я же так себя не веду.

– Выпишите меня, а? Я честно буду принимать, что скажете.

– Не пойдет, – я покачала головой, – как только станет лучше, так сразу. А ты всячески мешаешь лечению. Сам же задерживаешь себя. Еще и правила отделения не соблюдаешь.

– Потому что тупые правила! – зло воскликнул он. – И я не хочу их соблюдать.

– Ты же в курсе, что создаешь проблемы брату? Мне придется сообщить ему, если ты продолжишь в том же духе.

– Плевать. Мне вообще на все плевать.

Я замолчала. Он смотрел на меня едва ли не с ненавистью, но где-то там, в глубине его серо-зеленых глаз, можно было разглядеть боль. И теперь он пытался выразить ее хоть как-то, даже несмотря на то, что вредил этим самому себе и тем, кто ближе всех.

– Ты можешь говорить, что угодно, – я понизила голос и наклонилась к нему поближе, чтобы никто больше не расслышал моих слов. – Но я точно знаю, тебе не плевать на него. Так, пожалуйста, просто потерпи несколько дней. Ради брата. И всего, что он делает для тебя.

– Вам-то какое дело?

Но я уже поднялась, оставив его вопрос без ответа. Я еще не могла сама для себя решить, почему мне действительно есть до них дело. Только ли потому, что Арсений мой пациент, а Тимофей его брат, и сопереживать им – это нормально. Или причина всё-таки в парне с невероятно красивой улыбкой, который одним только взглядом заставляет что-то внутри скручиваться в обжигающий комок.

Глава 6. Диана

Примерно через час в ординаторскую постучали, и на пороге возник Тимофей со стаканчиком кофе в одной руке и коробочкой с пирожным – в другой. Он поставил их прямо передо мной, а сам присел на край стола.

– Ты меня балуешь. Я так скоро привыкну к твоему кофе по утрам, – дыхание предательски перехватило от его близости. А еще этот запах – цедра лимона вперемешку с ароматом его кожи, от которого голова шла кругом.

– Я был бы рад, – лукавая улыбка коснулась его губ.

– Уже был у брата? – я лишь улыбнулась в ответ, сделав вид, что не заметила его высказывания. На самом деле сердце забилось немного чаще, обрадованное его вниманием и словами.

– Да. Он уже получил свою порцию сладкого, – Тим кивнул на пирожное. – Правда, не скажу, что он был мне также рад.

– Он злится. Это нормально.

Тим покачал головой, будто всё-таки не был уверен в нормальности происходящего с братом, но вслух ничего не произнес. Вместо этого он поинтересовался:

– С ним нет никаких проблем?

– Все отлично, – я улыбнулась, сделав глоток кофе. Не буду сдавать маленького нарушителя.

– Если что, дай мне знать. Он может быть несносным.

– Хорошо, – кивнула я. – Как твои дела?

– Через полчаса у меня собеседование на должность бариста, – он сверился с часами на руке. – И я очень надеюсь, что оно пройдет успешно. Мне крайне нужен сотрудник.

– О, удачи.

– У тебя вообще бывают выходные? – неожиданно спросил он.

– Ну, послезавтра я, например, работаю до четырех. Это считается?

Тим рассмеялся и коснулся моей руки, отчего ее будто ударило током. Электричество заструилось вверх, разливая по телу приятное тепло.

– Подойдет. Сходим куда-нибудь?

– А если собеседование пройдет неудачно?

– Тогда придётся перенести свидание в кофейню, – ни секунды не раздумывая парировал он.

– Свидание?

– Ты против?

– Нет, – уголки губ сами по себе поползли вверх. – Звучит заманчиво.

– Дашь мне свой номер?

Я кивнула и, написав на бумажке цифры, отдала ему. Он зажал ее в руке и спросил:

– Не спросишь мой в ответ?

– Он у меня уже есть, – я похлопала рукой по стопке с историями болезни. – Как и много другой информации о тебе.

– С тобой опасно связываться, – он подмигнул мне и, спрыгнув со стола, вышел из кабинета.

***

Время после отбоя я любила и ненавидела одновременно. Любила – за то, что длинные коридоры отделения опустевали, и бесконечная дневная суета уступала место тишине, прерываемой только криками младенцев, торопливыми шагами медсестры, вечно куда-то спешащей, да тихим бормотанием старенького телевизора, работающего на посту на минимальной громкости. Спокойствие и умиротворение. Такие обманчивые, к сожалению.

И это причина, по которой это время я ненавидела всей душой. Именно ночью кто-нибудь обязательно выдавал приступ ложного крупа, начиная задыхаться в кровати. Или приезжала скорая с крайне тяжелым ребенком. Самые сложные случаи поступают ночью, это известно всем врачам в больнице.

Время приближалось к полуночи, и я медленно шла по отделению, заглядывая в приоткрытые двери палат. Слушала мерное детское сопение, пытаясь предугадать по свистящему дыханию, от кого этой ночью можно ждать не самый приятный сюрприз.

– Диана Витальевна, вы чего не спите, пока есть возможность? – Кристина, сидевшая на посту, оторвалась от своих записей и посмотрела на меня.

– Не спится, Кристин. У тебя тут все в порядке?

– Да вроде, – она пожала плечами. – Все тихо, спокойно. А, вспомнила, мама Васильевой из пятой палаты жаловалась, что температура поднялась. Я им нурофен дала, пока вас не было, вы как раз в приемное спускались.

Я кивнула головой. Кристине я доверяла, она работала тут не первый год, и на нее всегда можно было положиться.

– В карте главное не забудь отметить, – напомнила я.

Та согласно закивала, а я двинулась дальше. Возле палаты, где лежал Арсений притормозила и заглянула внутрь. Тихо, все спят. Уже почти прошла мимо, но вдруг заметила, что его кровать пуста. Где-то внутри заворочалось нехорошее предчувствие. В надежде, что он вышел в туалет, заглянула туда, но там, ожидаемо, никого не оказалось. Ну и куда мог деться этот мальчишка среди ночи?

Дойдя до запасного выхода, толкнула дверь и вышла на лестницу. Ступеньки убегали вверх и вниз. Решив сначала проверить верхние этажи, стала подниматься по ступеням.

Пропажа обнаружилась через три пролёта. Арсений сидел на нижней ступеньке и… Курил.

– Ты с ума сошёл? – я едва не сорвалась на крик.

– Тут нет камер, я проверил, – апатично ответил мне Сеня, делая очередную затяжку.

– Какие к черту камеры! – зашипела я и вырвала у него из пальцев сигарету, затушив о перила лестницы. – У тебя пневмония, ты забыл? И это я сейчас молчу в целом о вреде курения. И твоем возрасте. И том, что ты ушел из отделения. Где ты вообще нашел сигареты?!

– Сегодня, пока ходил на УЗИ, стрельнул у одного мужика из кардиологии, – тут же выложил мне он.

Ну конечно. Все самые заядлые курильщики лежат в кардиологии. Эти ребята, едва пережив инфаркт, первым делом, встав с койки, бредут на улицу покурить.

– Что за люди, – покачала я головой, – кто вообще дает детям сигареты.

– Я сказал, что мне есть восемнадцать, – справедливости ради заметил парень.

Я опустилась на ступеньку рядом с ним. Сеня даже бровью не повёл, а я устало потерла глаза.

– И давно ты куришь?

– Я не курю. Балуюсь иногда, – он откинулся спиной на убегающую вверх лестницу и запрокинул голову к потолку.

– Не поверишь, так говорят все курильщики. Так сколько?

– Полгода, – неожиданно признался он.

– А Тимофей знает?

– Шутите? – Арсений хрипло рассмеялся. – Он убьёт меня, если узнает.

– Я ему не расскажу, – заверила я, – если ты дашь обещание, что бросишь.

– Будто вам есть какое-то дело.

– Есть. Я твой лечащий врач, и мне есть до тебя дело, поверь.

– Все равно не сможете проверить, – хмыкнул он.

– Зато твоя совесть будет знать, что ты не сдержал обещание.

Он нахмурился и сцепил на груди руки. Захотелось его просто обнять, но я не стала – прекрасно понимала, что он не примет этот жест. Слишком глубоко внутри прячется мальчик, нуждающийся в том, чтобы его пожалели.

– Сигареты не помогут, – вздохнула я. – Так ты просто очень медленно убиваешь себя, но это не приносит ни спасения, ни успокоения.

– Тогда что вообще приносит?

– Люди, Сень. Родные и близкие люди. Те, кого мы любим и те, кто любит нас. Вот, что обычно оказывается лекарством.

– Лекарство… – протянул он. – Вот скажите, Диана Витальевна, почему до сих пор не изобрели лекарство от смерти?

– Смерть – лишь это итог. Конечная точка, прийти к которой можно множеством путей. С какими-то из них медицина научилась справляться, с какими-то нет, но в любом случае – это лишь отсрочка. Все мы когда-нибудь растворимся в вечности.

– Когда-нибудь… А кто вообще решает – когда? – он рвано выдохнул, словно сдерживая слёзы.

– Тут уже, кто во что верит. Кто-то говорит Бог, кто-то судьба. Другие уверены, что все случайность. Итог один – мы ничего не можем изменить.

– В чем тогда вообще смысл? – он со злостью сжал кулаки. – Если я в своей жизни не решаю даже, когда мне умереть.

Я задержала на нем взгляд, внимательно изучая мальчишку. Подбородок упрямо вдзернут, скулы заострены, тёмные волосы, совсем такого же оттенка, как у брата, мягкими локонами падают на лоб. Его последняя фраза заставила меня всерьез насторожиться – как бы в его голову не пришла идея, каким образом можно взять дело в свои руки.

Он, словно почувствовав, усмехнулся и, закинув руки за голову, практически улегся на лестницу и вернул голосу былую беспечность.

– Да не парьтесь вы так, Диана Витальевна. Не собираюсь я прыгать с крыши или вскрывать себе вены, я же не идиот.

– Очень на это надеюсь.

– По крайней мере, постараюсь не в вашу смену.

– Сень!

– Шутка, – парень как-то неестественно рассмеялся, но наткнувшись на мой взгляд, тут же осекся и добавил, уже совершенно серьёзно: – Реально шутка. Я не думаю ни о чем таком. А то сейчас ещё побежите Тиму рассказывать, и он упрячет меня в психушку.

– Все останется между нами. С ним ты можешь поговорить сам, уверена, он тебя всегда выслушает.

Арсений как-то неопределённо пожал плечами и замолчал. Пару минут мы просидели в тишине, пока я не похлопала его по колену.

– Ладно, давай бегом в отделение. Если еще хоть кто-то увидит тебя, то проблем не избежать. И чтобы, как тень проскользнул в палату. Увидишь Кристину – скажи в туалет ходил. И не вздумай завтра ночью выкинуть подобное – Павел Владимирович тебя даже слушать не станет. Среди ночи выставит из отделения. Ты меня услышал, Сень?

Парень мрачно кивнул и, поднявшись, побрел вниз. Спустившись на пролёт, он обернулся и тихо сказал напоследок:

– Я брошу. Обещаю.

Глава 7. Тимофей

Утро понедельника началось непривычно поздно – почти в девять утра. Нового бариста я всё-таки нанял, вчера ввел его в курс дела, а сегодня решил устроить себе выходной. Парень оказался толковым и быстро влился в работу, а я облегченно выдохнул. Одной проблемой меньше.

Включив кофемашину, набрал Арсения. Он долго не отвечал, но, наконец, на том конце раздалось хмурое:

– Алло.

– Как дела? – бодро спросил я, проигнорировав его тон.

– Просто чудесно. Из меня сегодня выкачали пару литров крови, успели всадить три укола, а ещё снова облучили.

– Сень, хватит ныть. Не моя вина, что ты заболел, и не твоя. Но теперь нужно лечиться. А ты делаешь из этого трагедию.

– Да. Жизнь, как обычно, приготовила для меня все самое лучшее, – с сарказмом изрек он.

Я глубоко вдохнул, чтобы не наорать на него. Порой он чертовски выводил меня из себя. Я с такой силой сжал край стола, что он едва не раскрошился под моими пальцами. Сделал глубокий вдох, стараясь не реагировать на его слова, и спросил как можно спокойнее:

– Я заеду после обеда. Что тебе привезти?

– Крысиный яд. Хочу тут кое-кому в еду в столовой подсыпать.

– Сень!

– Да ничего не надо, – раздраженно отмахнулся брат. – Когда уже можно будет свалить?

– Скоро, – я налил кофе в кружку, и в мыслях почему-то возникла Диана. Ее глаза, смотрящие на меня едва ли не с восхищением и улыбка, озаряющая лицо. На моем собственном она тоже начала расползаться практически от уха до уха, и, поняв, что теряю нить разговора, быстро добавил: – Ладно, поговорим при встрече, хорошо?

– Тим, ты что, спишь с моей врачихой?

Я едва не подавился только что сваренным кофе. Когда я думаю, что ему уже никак меня не удивить, он всё-таки находит способ.

– Ты давай не наглей. Это тебя не касается. Но всё-таки отвечу, чтобы твоя фантазия вконец не разыгралась – нет, не сплю.

– Но хочешь?

– А ты не мал мне такие вопросы задавать? Я сам разберусь, – отрезал я.

– Ну она ничего…

– Сень, просто захлопнись. Ты перегибаешь палку. Давай, пока, – теперь уже я не на шутку разозлился и первым бросил трубку.

***

В больницу я приехал почти в три. Выходной получился что надо – сначала пару часов проторчал в банке, а потом заехал в налоговую – и вот ещё несколько часов из жизни вычеркнуты вон. Каждый такой день у меня чесались руки закрыть чертову кофейню, но, стиснув зубы, приходилось идти дальше. Ради Сеньки. Она – это все, что осталось от родителей, и мне хотелось сохранить ее, как можно дольше. Может быть, когда-нибудь он займет мое место и будет продолжать их путь – по крайней мере, я отчаянно цеплялся за эту мысль.

Но пока это заведение отнимало все силы и время. А уж то, каким количеством новой для меня информации мне пришлось овладеть в кратчайшие сроки, чтобы мы не закрылись в первый же месяц, и сказать страшно. И это все в то же время, когда целиком на мне оказались двойные похороны и свихнувшийся с горя мальчишка.

Потом социальные службы, установление опекунства, куча бумажной волокиты. Но едва ли я до сих точно понимал, как жить дальше. Жизнь закружилась, как в калейдоскопе, и я еле успевал замечать сменяющие друг друга картинки. Я словно летел на болиде по скоростной трассе, едва вписываясь в повороты. За каждым новым – пугающая неизвестность, но оборачиваться назад на такой скорости опасно для жизни. И цель этой гонки совсем не победить и прийти к финишу первым. Цель – не преврвтиться в искореженную груду металлолома на обочине.

Но все вокруг чудесным образом замедлилось, когда одним утром в дверях моей кофейни показалась прелестная блондинка с глазами чудесного василькового цвета. Она внимательно смотрела на меня, словно изучая, и было в этом взгляде что-то такое, что заставило сердце на миг остановиться. А вместе с ним и время – я кожей ощущал, как растягивались мгновения, превращаясь в вечность. Размытое пятно жизни вокруг обретало четкость, но фокусируясь на ней – девушке, даже имени которой я не знал.

Я проклинал себя весь день, что решил тогда не давить и не стал спрашивать ее номер. А когда снова увидел в больнице, понял – судьба подбросила мне ещё один шанс, который я не мог упустить. Таких совпадений просто не бывает.

Я практически взбежал на второй этаж пятиэтажного корпуса и сразу направился в палату к Сене. Он лежал на кровати, пялясь в телефон и едва поднял в мою сторону голову. Я опустился рядом и похлопал его по ноге.

– Привет.

Он лишь коротко кивнул в ответ, выключил экран телефона и отложил его в сторону.

– Все еще не в духе?

– Уж извини.

– Как себя чувствуешь?

– Ординаторская дальше по коридору. Зайди, там можно справиться о состоянии здоровья родственника, – Сеня нахмурился еще сильнее, плотно сжав губы.

– Я сейчас разговариваю с тобой, если ты не заметил!

– Да все нормально, – брат поморщился, будто ему в рот засунули лимон целиком и заставили разжевать. – Еще живой, как видишь. Можешь продолжать дальше клеить Диану Витальевну.

Я глубоко вдохнул в легкие воздух и встретился с ним глазами. Его взгляд был совершенно пустой, словно кто-то выкачал из него все эмоции разом и оставил одну лишь оболочку с острыми шипами. И где-то там внутри мой брат. Но до него не достучаться, не докричаться.

– В чем проблема, Сень? – тихо спросил я.

– Да никаких проблем, Тим! – в густой пустоте его глаз начали мелькать дьявольские огоньки. – Наоборот, я прекрасно тебя понимаю. Будь я чуть постарше, сам бы за ней приударил. Хотя, кто знает, может быть, она любит парней помоложе…

– Сень! – я прикрыл глаза, чувствуя, что закипаю. Сдерживать себя в руках становилось все сложнее.

– Что?

Он специально меня провоцировал, словно проверяя, как долго я продержусь. Вот только непонятно, чего добивался, и это выводило из себя. Я должен был заменить ему всю семью, но вместо этого стал тем, на ком он раз за разом вымещал свою злость.

– Мне надоело, вот что! – Мое терпение лопнуло, как туго натянутая струна. – Врезать бы тебе хорошенько. Надоест притворяться придурком и захочется поговорить – позвони, я приеду.

Я резко встал с кровати, с силой толкнул дверь, радуясь, что это оказалась не голова Сени, и вышел в коридор. Руки мелко дрожали, и так отчаянно хотелось со всей силы ударить кулаком по стене, оставляя на ней вмятину и трещины, разбегающиеся по синей краске. Я сдержался только потому, что из соседней палаты выпорхнула стайка девчонок лет восьми – просто не хотелось их пугать. Медленно досчитал до десяти, пытаясь восстановить нормальный ритм сердца, и пошел по коридору. Почти у самого выхода из отделения столкнулся с Дианой.

– Привет, – заулыбалась она. – Куда так спешишь? Эй, с тобой все в порядке?

Улыбка медленно сползла с её губ, и она обеспокоенно нахмурилась. Я тут же постарался придать лицу расслабленное выражение: совсем не хотелось заставлять ее нервничать и переживать.

– Да. Всего лишь навестил брата. Почему с ним так сложно?

Она взяла меня за руку и потянула в сторону, чтобы мы не загораживали проход. Тепло ее ладони обволакивало, заставляя сбитое дыхание успокаиваться.

– Ему кажется, весь мир от него отвернулся. И он проверяет, как далеко сможет зайти с тобой. Что он такого должен сделать, чтобы ты тоже ушел? А он окончательно убедился в том, что остался совсем один. Как маленький ребёнок, который закатывает маме скандал лишь бы лишний раз проверить – она все также любит его, что бы он не творил. Не ведись на это. Что бы он не говорил и не делал, помни, он просто хочет знать, что ты будешь рядом, несмотря ни на что.

– Ты что еще и психолог? – я привалился головой к стене и усмехнулся.

– Я работаю в детском отделении. Дети – те еще манипуляторы. Кто-то делает это осознанно, кто-то нет. Арсений очень хороший парень, правда. Просто он потерял точку опоры.

– Я знаю. Но порой это очень сложно.

– Никто и не говорил, что будет легко, – она крепко зажала мою ладонь в своих руках.

Я снова посмотрел в ее глаза, наполненные теплом, и почувствовал, что моя злость практически растворилась в них. Рядом с ней было особенно спокойно. Она вроде бы ничего не делала, просто стояла рядом, взяв меня за руку и говорила такие очевидные вещи. Но у меня почему-то появлялось невероятное ощущение, что я больше не сражаюсь на этой войне в одиночку. Кому-то еще есть дело до того, что происходит в наших с Сеней жизнях.

– Ты не передумал насчет сегодня? – ее глаза игриво блеснули, и она едва уловимо вздернула уголки губ.

– Что? Конечно, нет! Как я могу передумать?

– Тогда я заканчиваю через полчаса.

– Я подожду тебя на улице. Ты не против?

– Отлично, – она выпустила мою руку и, послав мне воздушный поцелуй, скрылась за дверью ординаторской.

Глава 8. Диана

Я придирчиво осмотрела себя в зеркале. Ради такого случая я надела приталенное нежно-голубое платье, открывающее плечи и ноги и бежевые лодочки на шпильке. Волосы распустила мягкими волнами по плечам и даже подкрасила губы и ресницы. Улыбнулась сама себе, довольная результатом. Сколько я не ходила на свидания?

Мое последнее закончилось отношениями длиной почти в год. Они длились до тех самых пор, пока я не застала его в постели с другой. Бессонные ночи, море пролитых слез и десяток выпитых бутылок вина с подругой – вот и весь их результат, а совсем не "жили долго и счастливо". А ещё бонусом совершенно отвратительное чувство, поселившееся где-то глубоко внутри. Чувство собственной никчемности.

После этого случая, новых отношений совсем не хотелось. Зачем пытаться узнать и принять человека, если он почти наверняка предаст тебя? Поэтому я была даже рада, когда работы в отделении прибавилось, и я практически переехала туда жить. Здесь я не чувствовала себя одинокой и никому не нужной, скорее наоборот – я была нужна всем сразу, а остаться одной так и вовсе было практически нереально. Но почему-то с Тимофеем все было совершенно иначе и получалось само собой – его улыбка и трогательная забота заставляли хотеть большего вопреки опыту прошлого.

Бросив в зеркало последний взгляд, выскользнула из раздевалки, стараясь побыстрее убежать из отделения. Потому как всем известно – задержишься хоть на минуту или остановишься перекинуться парой слов с коллегой, и тут же выяснится, что нужно где-то поставить свою подпись или срочно разобраться с каким-нибудь назначением. И все, сам не заметишь, как ушёл с работы на полчаса позже.

Но в коридоре меня ждал неприятный сюрприз – прямо по направлению ко мне по коридору вразвалочку шел Антон Эдуардович. Он широко распахнул руки, словно приглашая меня в объятия, но я демонстративно сцепила пальцы в замок, не желая отвечать на его жест. Тогда он положил ладони мне на плечи, слегка развернув меня к себе, и склонил голову набок.

– Дианочка! Ты прекрасна. Надеюсь, для меня нарядилась?

– Извините, но нет.

– Что? У меня появился конкурент? – казалось, будто он просто отпускает глупые шуточки. Но в его глазах блеснул нехороший огонек.

– Не будем лезть в личную жизнь друг друга, хорошо, Антон Эдуардович?

– Просто Антон, – раздраженно выдохнул он. – Не хочешь задержаться?

– Нет. Мне пора, Антон, – я сделала паузу и добавила, посмотрев ему прямо в глаза: – Эдуардович.

Нет уж, не дам ему повода даже допустить мысль, что я приму правила его игры и допущу даже такое незначительное сближение между нами. Ловко вывернувшись из его рук, как можно быстрее пошла к выходу. Поведение заведующего напрягало все больше, и грозило в ближайшее время закончиться или тем, что ему надоест ждать от меня взаимности, и он меня уволит, или тем, что мое терпение закончится первым, и я напишу заявление сама, предварительно заехав по его сладко ухмыляющейся физиономии. Надо не забыть спросить у Вики, как она вернётся из отпуска, о свободных вакансиях в ее больнице – пора задуматься о новом месте работы. Черт. Вика. Кот.

Едва не застонав от осознания того факта, что опять забыла про несчастное животное, я вышла на улицу. Тим, как и обещал, сидел на лавочке прямо возле корпуса.

– Ты меня убьешь! – заявила я, встав перед ним.

– Что? – он поднял на меня голову, щурясь на солнце, а затем похлопал рукой по скамейке рядом с собой. – Подожди, присядь. Во-первых, ты шикарно выглядишь. А во-вторых, что случилось?

Я опустилась рядом с ним и нервно разгладила платье на коленях.

– Мне снова нужно покормить кота. Я ведь не была у него вчера. Да я вообще забыла! Это кошмар, бедное животное может умереть с голода из-за моей безответственности. А родители мне еще говорят, что пора заводить ребенка. Ага, а что если я потом забуду его где-нибудь в магазине?

Тим усмехнулся, закинув руки за голову.

– Я тоже думал, что совершенно не готов к детям. Это ведь такая колоссальная ответственность. А потом мне на голову упал пятнадцатилетний подросток, а инструкцию к нему приложить забыли.

– И как? Что скажешь об этом теперь? – полюбопытствовала я.

– Что я все также не готов. Кажется, к этому вообще нельзя быть готовым. Но ты просто берёшь и делаешь, потому что пути назад нет. Ладно, – он поднялся со скамейки и протянул мне руку, помогая встать. – Поехали, спасем кота от голодной смерти.

Я вложила свою ладонь в его и поднялась со скамьи. Я ожидала, что он тут же отпустит мою руку, но вместо этого Тим только крепче сжал ее, переплетая наши пальцы. Мне же совсем не хотелось возражать – он мягко поглаживал меня подушечкой большого пальца, заставляя сердце биться чуть чаще.

Уже в машине, заведя двигатель, Тимофей посмотрел в мою сторону. Окинул меня внимательным взглядом с головы до ног, который, на удивление, не заставил поежиться от ощущения, что тебя раздевают глазами. Напротив, он словно укутывал во что-то теплое, будто холодным зимним вечером кто-то набросил на плечи уютный плед.

– Ты такая красивая.

– Спасибо, – я смущенно улыбнулась. Слышать это от него было особенно приятно.

– Не возражаешь, если после спасения кота, мы сами где-нибудь поедим? Я знаю одно классное место.

– Я совсем не против.

***

Уже почти стемнело, когда мы опустились на лавочку в парке, держа в руке по стаканчику обжигающего чая. Вечер прошел замечательно – навестив Маркиза, мы поужинали в уютном ресторанчике, а после приехали погулять в парк.

Я вытянула уставшие ноги – несколько часов на каблуках не прошли незамеченными, слишком давно я на них не ходила. Это не укрылось от внимания Тима.

– Устала?

– Немного.

Он притянул меня к себе за плечи, и я прижалась к его боку. Прикрыла глаза, вдыхая теплый весенний воздух. Думать ни о чем не хотелось, рядом с ним было просто хорошо. На телефон Тимофея пришло сообщение, и он не отпуская меня из объятий, вытащил его из кармана и вздохнул, прочитав.

– Сеня заявляет, что если завтра его не выпишут домой, то он сбежит через окно.

– Он может, – кивнула я головой, вспомня, как нашла его с сигаретой в руках на пожарной лестнице. – Что у него случилось?

– Это же Сеня. Что угодно. Может, лампочка светит над кроватью не под тем углом.

– Я постараюсь выписать его завтра, – пообещала я. – Посмотрю снимок, и если там будут улучшения, отправлю долечиваться домой.

– Спасибо. А то не хотелось бы вызывать наряд полиции в больницу для его поиска.

– Он сильно изменился последнее время? – осторожно спросила я.

– Наверное… Да. Не знаю, – Тим на несколько секунд замер. – Мы не слишком близко общались до… До смерти родителей. У нас разница в возрасте десять лет, а я, к тому же, последние года три жил отдельно. Мы с ним, конечно, не чужие – часто виделись и созванивались, но никогда не были близкими друзьями. Мама порой жаловалась на его выходки, но при мне сцен он никогда не закатывал. Я просто не проводил с ним столько времени, чтобы это узнать.

Я промолчала, позволяя ему выговориться. Он сжал меня немного крепче и продолжил:

– А потом мне позвонили и сообщили, что родители попали в аварию и разбились. И тогда нам пришлось стать ближе. Я ни секунды не сомневался, чтобы взять опеку – у нас больше никого нет. Ни бабушек, ни теть. Вообще никого. Да даже если бы были, я бы все равно его забрал. Переехал обратно в родительскую квартиру, потому что психолог посоветовала не менять ему резко обстановку, дать остаться в привычной среде. Мне наоборот это виделось иначе, казалось, лучше увезти его подальше из этой квартиры, где стало слишком пусто. Но я согласился с мнением специалиста, подумал ей виднее. Я бы тогда на что угодно пошел, лишь бы он снова стал разговаривать, выходить из своей комнаты и улыбаться. Да хоть в клетку к голодным тиграм войти, только бы это помогло. Но лучше стало только через время. Через пару месяцев он начал говорить, правда теперь все чаще дерзить и огрызаться. Сначала я был рад даже этому, но сейчас понимаю, он застрял в этом состоянии. А, может, просто прошло слишком мало времени? Я не знаю.

– Он справится, – я немного отстранилась от парня и заглянула ему в глаза. – Вот увидишь. И ты тоже.

– Я лишь боюсь, чтобы он не натворил глупостей. Не связался ни с теми людьми. Я просто не знаю, как ему еще помочь.

– Лучшее, что ты можешь для него сделать – это просто быть рядом. Так что все ты делаешь правильно.

Тим коснулся моей щеки и ласково погладил. Убрал с лица прядь волос, заправляя за ухо.

– Интересная у нас тема для разговора на первом свидании. Я вываливаю на тебя свои проблемы, а ты даешь мне советы. Так не пойдет.

– Пару часов назад мы решали мои проблемы, – пожала я плечами.

– Твои я готов решать круглосуточно.

– Это будет слишком, – я рассмеялась.

– А если я тебя сейчас поцелую – это тоже будет слишком?

И не дожидаясь моего ответа мягко притянул меня поближе к себе и осторожно коснулся моих губ. Я прикрыла глаза и обхватила его за плечи, вдыхая приятный цитрусовый аромат, смешанный с цветочным запахом моих собственных духов. Тепло его крепкого тела под моими руками заставляло неосознанно сжимать пальцы все крепче, а плавные и медленные движения языка сбивали дыхание.

Я ощущала себя словно школьница во время первого поцелуя, когда чувства затмевают разум, и соображать становится все сложнее. С ним все чувствовалось по-особенному, и, впервые за долгое время, я поймала себя на мысли, что это не просто слияние губ. Все внутри меня откликалось на его прикосновения и жаждало большего.

Я запустила пальцы в его волосы, прижимая его еще ближе и крепче. Он почти неуловимо отстранился и тихо рассмеялся.

– Тише, тише, ненасытная. Тут кругом люди и, к тому же, дети.

Я уткнулась ему в плечо, и Тим погладил меня по голове, путаясь в волосах и нежно касаясь кожи на шее. Затем плавно провёл рукой вдоль позвоночника и, остановившись на уровне поясницы, медленно убрал руку.

– Поехали, отвезу тебя домой? Уже поздно, а тебе завтра рано вставать.

– Намекаешь, что свидание окончено?

– Шутишь? Так не хочется тебя отпускать, но тебе завтра работать сутки. Не прощу себе, если ты не выспишься по моей вине.

– Ты точно настоящий? – я округлила глаза. – Разве можно быть таким идеальным?

– Я совсем не идеален, но мне приятно, что ты так думаешь.

Он коснулся губами моего виска и встав, потянул за собой. Я послушно последовала за ним, мысленно проклиная свою работу. Можно было бы, конечно, наплевать в очередной раз на сон и провести время с Тимом, но… Его забота была настолько приятной и подкупающей, что так и хотелось просто побыть слабой девушкой, нуждающейся в том, чтобы рядом оказался кто-то готовый забрать на себя все сложности.

Дойдя до парковки, мы сели в машину, и Тим тут же спросил:

– Не замёрзла? Вечера еще довольно прохладные. Включить печку?

– Нет, не стоит, – я с наслаждением избавилась от туфлей. – Мне совсем не холодно. Я включу музыку?

Он согласно кивнул, и я тут же нажала кнопку автомагнитолы. Салон наполнила неизвестная мне, но приятная мелодия, и я откинулась на спинку сиденья, ощущая, как меня до краев наполняет какое-то не совсем реальное ощущение счастья. Казалось бы, я не должна испытывать ничего подобного. Мы знакомы всего несколько дней, еще слишком рано делать выводы и бросаться в омут с головой. А падать всегда тем больнее, чем выше взлетишь…

Но пока разум уговаривал меня притормозить и задуматься, сердце, наплевав на его предостережения, заходилось в бешеном ритме от каждого брошенного на меня взгляда. А потом замирало и сладко сжималось в груди, когда я украдкой поглядывала на его профиль с красиво очерченными линиями носа и подбородка. На губы, на которых то и дело намечалась легкая полуулыбка. На руки, мягко сжимающие руль – с длинными пальцами и венками, выступающими на предплечьях при каждом едва уловимом движении.

– Я заеду за тобой утром, – произнёс Тим, и я вынырнула из своих мыслей.

– Не стоит…

– Я на машине и все равно еду в ту же сторону, что и ты. Так что не спорь.

– Нет, ты точно идеальный, – рассмеялась я. – У тебя есть какие-нибудь отрицательные качества?

– Конечно, – он утвердительно кивнул, не отрываясь от дороги.

– Назови хоть одно.

– Я жуткий собственник. Если что-то моё – значит, моё. Или кто-то. А еще я бываю слишком категоричен в суждениях. И упрям. Иногда вспыльчив. Видишь, получилось даже несколько. А что насчет тебя? – парень пристально посмотрел на меня.

– Я бываю слишком доверчивой. А люди пользуются этим и умудряются обмануть мое доверие.

– Это не твое плохое качество, – Тим покачал головой. – Уметь доверять другому человеку – прекрасно. Проблема в тех, кто не смог этого оценить.

Я едва уловимо дрогнула от его слов. Сколько я помнила, меня всегда пытались убедить в обратном. Я сама виновата в том, что доверяла людям слишком много. Многого ждала и хотела. Десятки раз слышала, что не нужно было рассчитывать на кого-то. Даже, если тебе изменяют, всегда найдутся люди, которые скажут, что в этом есть твоя вина. И вот он говорит совсем другие вещи – и эти слова растекаются внутри горячей смолой.

– Ладно. Тогда я люблю есть в кровати, – я громко расхохоталась.

– А вот это уже проблема. Ненавижу крошки в постели. Но с Сенькой вы бы точно нашли общий язык.

Он остановился возле моего подъезда, но двигатель глушить не стал, и меня остро кольнуло сожаление – так не хотелось его отпускать. Тим запечатлел на моих губах быстрый поцелуй, словно дразня. Наклонился ближе, перегнувшись через подлокотник, и провел по лицу самыми кончиками пальцев. Практически невесомое прикосновение, словно дуновение ветра по коже.

– Спокойной ночи, Тимофей, – я поцеловала его в самый уголок губ. Туда, где как раз в этот момент намечалась улыбка. Задержалась в этом положении на несколько секунд – чуть дольше, чем требовалось.

Тим глубоко вздохнул и отстранился назад, отпуская меня.

– Спокойной ночи, Диана. Спасибо за прекрасный вечер.

Глава 9. Тимофей

Я старательно вчитывался в договор аренды помещения, где находилась кофейня. Его нужно было продлять уже на этой неделе, и я пытался найти подводные камни в тексте длиной в десяток страниц.

Но мысли витали где-то далеко – в основном вокруг Дианы. Она так стремительно ворвалась в мою жизнь, что я едва мог принять тот факт, что еще какую-то неделю назад я ее вообще не знал. Она будто была здесь всегда – смеялась в моей машине по дороге на работу, бесконечно щелкала магнитолой, словно пытаясь найти там что-то, целовала меня на прощание так, что я до сих пор ощущал тепло ее губ. Почти всю минувшую ночь я проворочался без сна, потому что до ужаса хотел оказаться рядом с ней. Едва нашёл в себе силы отпустить, хотя предложение поехать ко мне так и крутилось на языке. Но не так быстро. Она стоит того, чтобы подождать.

Входящий вызов от Дианы заставил меня улыбнуться. Я тут же его принял, осознавая, что выгляжу со стороны, как влюбленный подросток.

– Привет. Уже соскучилась?

– Нет. То есть да. Но я не по этому поводу,– ее смех зазвучал в трубке, а мне так хотелось видеть ее в этот момент – как она слегка отклоняет назад голову и быстрым движением руки откидывает с лица прядь непослушных волос. – Я сегодня Сеню выпишу.

– Отлично!

– Приходи после обеда, часам к трем. Выписка уже будет готова.

– Хорошо.

– Сам его обрадуешь, или мне сказать? Я сейчас как раз иду на обход.

– Давай ты. Не будем тянуть с хорошими новостями.

– Ладно. Тогда до встречи?

– Да, до встречи.

Я отключился и обвел взглядом помещение кофейни, сидя за самым дальним столиком в углу. Новый бариста – Степан – наливал в бумажные стаканчики кофе, попутно болтая с двумя девушками, заглянувшими к нам. Он широко улыбался, не прекращая что-то быстро рассказывать, а посетительницы смеялись в ответ. Этим он мне сразу и понравился – тем, что открытая улыбка практически не сходила с его лица, и он мог поддержать практически любой разговор. Парень явно был на своём месте – общение с людьми приносило ему истинное удовольствие.

Чего не скажешь обо мне – мое место явно было где-то за пределами этой кофейни. Я снова уткнулся глазами в документы. Да, я кое-как разобрался во всей бухгалтерии, хоть и не без помощи специалиста. Выяснил, перед какими ведомствами я должен отчитаться за свою работу. Прошел все круги ада, чтобы переоформить кофейню на свое имя и переделать миллион бумажек. Но я все также чувствовал, что это совсем не мое.

После смерти родителей я легко оставил свою работу в крупной фармацевтической компании, чтобы спасти семейное дело. Глупый эмоциональный порыв, видевшийся мне тогда самым верным решением. Надо было закрыть ее сразу, но тогда казалось – так мы с Сеней потеряем родителей еще больше. Как будто это возможно. Казалось, что так с нами останется хоть какая-то частичка их самих – в этих стенах, которые они сами когда-то красили перед открытием, в этой плитке на полу, которую отец выкладывал собственными руками. И даже в небольшой неровности перед входом в подсобку, где он уложил ее не совсем удачно – я постоянно спотыкался на ней, но неизменно вспоминал его. Я так хотел, чтобы дело, в которое они вложили всю душу, жило дальше, даже после их смерти. Вот только ощущение, что я пытаюсь жить чужую жизнь не отпускало.

– Проблемы, Тимофей? – Степа возник словно из-под земли, опустив на стол передо мной кружку с кофе, и бросил на меня обеспокоенный взгляд.

– Нет, просто задумался. И спасибо за кофе, – я благодарно кивнул парню.

– Да не за что.

Он вернулся обратно за стойку, а я набрал номер Сеньки. Он ответил только со второго раза, недовольно проворчав в трубку:

– Я в туалет выходил.

– А ты разве не берешь телефон с собой? – усмехнулся я. – Дома ты и спишь с ним в обнимку.

– Он заряжался. И, знаешь ли, общественный туалет не располагает к долгому нахождению в нем.

– Видишь, как здорово. Так, глядишь, еще неделька и даже есть начнёшь двумя руками, а не уткнувшись в телефон.

– Вообще не смешно, – пропыхтел брат.

– Тебе уже сообщили радостную новость? Твое временное заточение окончено.

– Ага.

– Что-то не слышу радости в голосе.

– Зато Диана Витальевна сегодня аж светится от счастья. Не знаешь, почему? – его ядовитый тон резанул по ушам, словно стекло.

– Допустим, знаю. Так в чем проблема, Сень? Только давай на этот раз правду.

– Ни в чем, Тим, – грубо отрезал он.

– Я не понимаю. Объясни.

– Нечего объяснять.

– Ты ведёшь себя, как маленький ребёнок.

– Да пошел ты, – огрызнулся брат и бросил трубку.

Я стиснул зубы, чтобы не разораться. Окажись он сейчас рядом, наверное, не сдержался бы и послал его в ответ. Или бы сделал что-нибудь в разы хуже. Какого черта с ним происходит? Что я делаю не так? Почему каждый наш разговор превращается в ссору? Слишком много вопросов, и ни одного ответа.

***

– Ты волшебник! – в глазах Дианы читался искренний восторг, когда она приняла у меня из рук стаканчик с кофе. – Я только шла заварить себе. Растворимый, конечно же, тут другого нет, – она рассмеялась и сделала глоток. – А тут ты. Он ещё и на кокосовом молоке. Обожаю!

Кофе? Или меня?

– Как чувствовал, что тебе нужно, – я улыбнулся, а она мягко коснулась моих губ, обволакивая ароматом кофе и кокоса. – Ну, как тут мой юный бунтарь?

– Уже собрал вещи и пару часов сидит на сумках. Наверное, сейчас обрушит на тебя весь свой гнев, почему ты так долго.

– Мне не привыкать, – я поморщился. – Он уже с утра спустил на меня всех собак.

– Сочувствую. Мне тоже досталось – снова выслушала, что мы хотим слишком много его биологических жидкостей. Запустил в стену контейнером для анализов, хорошо, хоть пустым, и заявил, что ничего у нас не выйдет. Пришлось пригрозить, что не выпишу. Сдался, пошел собирать с таким видом, будто его на расстрел отправляют.

– Вот же паршивец, – я покачал головой. – Извини.

– Ерунда, – отмахнулась Диана. – Вот, кстати, выписка. Я там все лечение расписала. Ничего сложного, но если будут вопросы – звони. Если не будет – тоже звони.

– Спасибо. А можно я не буду звонить, а просто заберу тебя завтра утром?

– Отвезешь домой? – ее глаза распахнулись, словно я сказал, что спущу с неба луну для нее. А у меня внутри что-то дрогнуло: она как ребёнок, которому впервые в жизни дали конфету, и он все еще не может поверить в то, что она действительно его.

– Я бы с удовольствием просто забрал тебя с собой, причем, желательно прямо сейчас, – я вздохнул, обнимая ее за плечи и целуя в макушку, – но сделаю, как скажешь.

– Тогда до завтра?

– До завтра, – я нехотя выпустил Диану из объятий, поцеловав на прощание, и отправился на поиски брата.

Он сидел на кровати, закинув ноги на сумку с вещами. Уже полностью одетый, даже толстовку натянул, несмотря на жару. Бросил на меня неодобрительный взгляд, призванный вызвать у меня угрызения совести из-за того, что заставил его так долго ждать.

– Думал, ты уже не придешь и оставишь меня здесь, – тут же заметил он, поднимаясь на ноги.

– А ты давай, попробуй пошли меня еще разок, и посмотри, что я буду делать.

Сенька лишь фыркнул, закидывая сумку на плечо, даже не подумав извиниться.

– Всем, кто остается, не хворать, – махнул он рукой соседям по палате и пошел к выходу.

Я направился следом за ним, изо всех сил стараясь держать себя в руках и не наговорить ему того, о чем потом точно буду жалеть. Мы в молчании дошли до машины и доехали до дома, не проронив ни слова. Сеня сидел, уткнувшись взглядом в окно, надувшийся непонятно на что. Мне тоже не хотелось ни говорить, ни выяснять отношения, ни выслушивать от него очередной поток упреков.

Заговорил я лишь дома, бросив брату:

– Если хочешь есть, в холодильнике есть мясо и картошка.

Он лишь неопределённо кивнул – то ли соглашаясь, то ли выражая свое безразличие к сказанному.

– Сень, какого черта происходит? – не выдержал я.

Он молча стянул кофту и скинул кроссовки. Прошелся по мне тяжёлым взглядом и ответил вопросом на вопрос:

– Тебе, что, никуда не надо?

– Нет, не надо. А ты уходишь от ответа, – как можно спокойнее произнес я.

– Ничего не происходит. Просто оставь меня в покое.

– Не оставлю, ты же знаешь. Я хочу помочь тебе.

– Да не нужна мне твоя помощь! Вообще ничья не нужна! – он сорвался на крик и пулей пронесся в свою комнату. – Отвали, слышишь?

Слышу. Хлопок двери настолько, громкий, что дверное полотно едва выдержало, жалобно затрещав. Стук собственного сердца где-то горле. Шум крови в ушах. Пульсацию сразу десятка мыслей в голове.

Я что-то упускаю. Что-то важное.

Глава 10. Диана

Я села в прохладный салон автомобиля, в котором меня ждал Тим и сразу же наткнулась на его отстранённое лицо.

– Что случилось? – поинтересовалась я.

– Все в порядке, – он попытался улыбнулся, но взгляд его выдавал.

– Я же вижу, – я коснулась рукой его щеки и повернула лицом к себе. Поцеловала напряженные губы, и почувствовала, как они начинают расслабляться от моих прикосновений. Еще несколько секунд – и он уже жадно целовал меня в ответ, гладя рукой по плечам, спине, ногам. Скользнул под ткань короткой джинсовой юбки, обжигая кожу на бедре и остановился, не позволяя себе подняться еще выше.

– Прости, – тяжело выдохнул, убрав руку.

– Не извиняйся. Так в чем дело?

– Сеня, – односложно ответил он, словно это должно все объяснять, и откинулся на сиденье. Это действительно объясняло многое.

– Поругались?

– Он как с цепи сорвался. Закрылся у себя в комнате и не выходит оттуда. Не хочет разговаривать. Согласился только выпить лекарства, и на том спасибо. Я не знаю, как к нему подступиться.

– Хочешь, я попробую поговорить с ним?

– Нет, не думаю, что это хорошая идея, – Тим покачал головой. – Он просто нагрубит тебе и все.

– Может, записать его к психологу?

– Он ходил. Пару месяцев назад заявил, что больше не будет. И заставить его невозможно. Разве только связать и притащить силой, – он грустно рассмеялся. – Я, кстати, уже рассматривал такой вариант. Ладно, об этом можно говорить бесконечно. Отвезти тебя домой? Или поехали ко мне. Приготовлю тебе завтрак и уложу спать.

– Зовешь меня поспать у тебя дома? – я засмеялась, наблюдая, как парень выворачивает руль, выезжая с парковки. Бицепсы на его руках напряглись под тонкой тканью футболки, и я поймала себя на мысли, что хочу провести по ним рукой, ощущая твердость мышц. Спокойно, Диана, это желание сейчас не совсем уместно.

– А какие еще варианты? Ты устала и хочешь спать, я хочу побыть с тобой. Так что? – он бросил на меня быстрый взгляд, ожидая моего решения.

– Хорошо. Ты предлагаешь сделать для меня завтрак, как можно от такого отказаться.

***

Квартира встретила нас тишиной, нарушаемой только пением птиц, доносящимся из открытого окна. Обычная трешка стандартной планировки в пятиэтажке – с небольшой кухней и узким коридором, из которого разбегались двери в комнаты. Ремонт в светлых тонах и мебель из Икеи. Таких квартир тысячи, но именно эта особенная. Здесь живёт Тим.

Парень провел меня на кухню и усадил на стул около обеденного стола. А сам принялся доставать продукты из холодильника.

– Что у нас на завтрак, шеф? – поинтересовалась я, забираясь на стул с ногами.

– Блинчики.

– Ты серьёзно? И ты еще заявляешь, что не идеальный? – я даже рот открыла от удивления. Думала, он ограничится стандартной яичницей.

– Пришлось немного освоить кулинарию, – усмехнулся он, доставая сковородку. – Пока удаётся не все, но я стараюсь. Сенька любит блины, поэтому научился их делать в первую очередь.

– Ему очень повезло с братом.

– Думаю, он с тобой не согласится.

– Согласится. Он и сам это знает, просто трепет тебе нервы. Когда-нибудь это закончится.

– Звучит оптимистично.

Я с каким-то неведомым мне до этого наслаждением смотрела, как Тим замешивает тесто. Попутно он успел сварить мне кофе, и сейчас передо мной стояла чашка с еще дымящимся капучино. Затем он принялся наливать тесто на сковородку, медленно поворачивая ее из стороны в сторону, чтобы оно растеклось по поверхности. И ловко переворачивал их – настолько, что я только удивлялась, как у него вообще так получается. Когда я пекла блины, что случалось крайне редко, они так и норовили прилипнуть. Есть какой-то секрет?

Тим смеялся и что-то рассказывал, а стопка блинов на тарелке прямо передо мной становилась все выше. Не сказать, что раньше мне встречались парни, не умеющие готовить от слова "совсем", но, чтобы вот так кто-то решил испечь блины именно для меня было безумно приятно.

Когда тесто почти закончилось, на кухне появился растрепанный Сеня в домашней футболке и шортах.

– Какие люди! Вышел на запах? – подколол его Тим.

– Привет, Сень, – улыбнулась я мальчишке. – Как себя чувствуешь? Надеюсь, пьешь все лекарства?

Он взял со стола упаковку с таблетками и демонстративно помахал передо мной. Затем закинул одну себе в рот, запил стаканом воды и широко его открыл, чтобы я убедилась, что он ее проглотил.

– Что за представление, Сень? – поморщился Тим.

– А вы тут откуда, Диана Витальевна? – Арсений уселся на стул напротив меня. – Вас что обязали ходить по домам контролировать лечение? Там от вас покоя не было, теперь и дома не скрыться.

– Повежливей, Сень! – в голосе Тима появились угрожающие нотки, и Сенька бросил на него быстрый взгляд.

– Все нормально, Тим, – мне совсем не хотелось, чтобы они снова поругались. – Нет, я тут не по твою душу, расслабься. Просто между делом спросила. А вообще я на тебя надеюсь – ты же взрослый мальчик, в состоянии позаботиться о своем здоровье. Ты мне обещал.

Он хмыкнул в ответ, откидываясь на спинку стула. Перевел взгляд с меня на Тима. Затем обратно.

– Значит, вы двое вместе? – мрачно изрек и, усмехнувшись добавил: – Если вам нужно освободить квартиру, вы говорите, не стесняйтесь. Я могу и погулять сходить.

Тим грохнул перед ним на стол кружку с кофе, едва не расплескав ее содержимое на стол.

– Ты сегодня крайне разговорчив, – холодно произнес Тимофей, чеканя каждое слово. – Вчера бы так. А теперь послушай меня. Диана у нас в гостях, так что следи за языком. И я не шучу, Сень. Мое терпение не безгранично.

Арсений замолчал, окинув брата хмурым взглядом, и взял с тарелки блин. Вытащил из кармана телефон и молча начал жевать, больше не поднимая на нас глаз. Я лишь вздохнула – количеству иголок у этого мальчика позавидовал бы любой еж. Тим лишь махнул рукой и пожал плечами, призывая не обращать внимания на его поведение.

После завтрака Тим вручил мне в руки полотенце и свою футболку и отправил в ванную.

– Не стесняйся, бери, что хочешь. Шампунь там, наверное, только мужской, но надеюсь это не большая проблема. А в шкафчике есть новая зубная щётка. Тебе нужно что-то еще?

– Нет, все отлично.

Как так получалось, что он делал настолько простые вещи, а создавалось впечатление, что меня с ног до головы окружили заботой? Когда я была чуть младше, наивно считала, что лучший поклонник – это тот, который дарит букеты побольше, да водит в рестораны подороже. Лишь только с возрастом поняла, намного важнее, когда он беспокоится о том, чтобы ты успела просто поспать или поесть. Переживает, чтобы не замерзла, когда вылетаешь зимой из дома без шапки. Ставит твои желания выше своих. Вот, что по-настоящему ценно.

Теплый поток воды заструился по телу извивающимися змейками. Я с наслаждением позволила ему растекаться по телу приятными волнами. Все, что я бы сделала дома – это просто наспех помылась и побыстрее завалилась в кровать. Но сейчас так хотелось не торопиться, получая удовольствие от каждой минуты.

Как давно я не испытывала таких простых радостей – совместный завтрак за приятными разговорами после тяжёлых рабочих суток, нежные касания рук, ласковые поцелуи. Рядом с Тимом было невероятно спокойно, и весь остальной мир замирал в ожидании. Или просто переставал существовать.

Выйдя из душа, я натянула на себя чёрную футболку, которую мне дал Тимофей. Она свободно болталась на мне, едва доставая до середины бедра – длина, надо сказать, получилась весьма откровенная. Влажные волосы рассыпались по плечам приятной тяжестью. Шампунь в ванной действительно оказался только мужской, и теперь от них пахло знакомым цитрусовым ароматом, в который хотелось завернуться поплотнее. Я вдохнула его поглубже, чувствуя, как все внутри приятно сжимается.

Сенька уже давно исчез в своей комнате, а Тим терпеливо ждал, сидя на кухне. Окинув меня взглядом, притянул к себе за талию и обнял, прижавшись головой к животу. Я запустила пальцы в его волосы, и он сжал меня чуть крепче.

– Надо было найти в шкафу огромный махровый халат. Дать тебе эту футболку было большой ошибкой.

– Мне не идёт? – усмехнулась я.

– Наоборот, – он встал, и теперь его лицо оказалось прямо перед моим. – Слишком идет.

Тим начал покрывать мое лицо поцелуями и, опускаясь вниз по шее, дошел до изгиба плеча. Плавно сдвинув ткань футболки в сторону, коснулся губами кожи над ключицей, заставляя меня податься ему навстречу. Хотелось, чтобы он не останавливался, от тепла его рук и губ меня накрывало волнами возбуждения. Но Тим осторожно вернул футболку на место и слегка отстранился.

– Идем, – и он потянул меня за собой.

Парень завёл меня в просторную светлую комнату, обставленную просто и со вкусом. Ничего лишнего – большая кровать, шкаф-купе и письменный стол, на котором огромными неаккуратными стопками лежали бумаги. Совершенный минимализм, если бы не рабочая зона, пребывающая в небольшом хаосе. Я мельком пробежалась взглядом по разложенным документам – банковские счета, заявления, договоры с поставщиками…

– Ты действительно в этом разбираешься? – я удивленно округлила глаза, обводя стол рукой. – Тут столько бумаг.

– Пришлось, – он едва заметно нахмурился, опираясь на стол. – Кофейня была делом родителей, они занимались этим много лет. Мне же пришлось проходить ускоренный курс с аварийным погружением. Но это место значит слишком много. Для меня. И для Сеньки тоже. Раньше мы часто там собирались, особенно по выходным – завтракали, разговаривали, обменивались новостями. Сеня вообще едва ли там не вырос, они открылись, когда он только пошел в школу, и после уроков каждый день шёл туда. Мама с папой были там практически постоянно, вот и ему приходилось.

– Ты правильно сделал, что не закрыл кофейню.

– Теперь я все чаще думаю – а таким ли верным решением это было? Я пытаюсь заниматься делом, в котором ничего не понимаю. А Сеня… Он не был там ни разу со дня их смерти. И я даже не уверен, что когда-нибудь будет.

– Тебе не нравится там работать? – я почему-то удивилась. Тим, на мой взгляд, идеально туда вписывался.

– Не знаю. Сначала я не думал, просто брал и делал. Теперь, когда все более-менее встало на рельсы, у меня появилось время задуматься – действительно ли это то, чем я хочу заниматься в жизни? С одной стороны, я никогда этого не хотел, но с другой с каждым днем прикипаю все больше. Границы между тем, что я хочу и тем, что должен начинают размываться.

– Ты совершенно точно ничего не должен. Если ты закроешь кофейню, ты не запятнаешь память о родителях, потому что это было их дело, а не твое. И не держись только ради брата, он уже достаточно взрослый, чтобы понимать – ты не обязан ломать свою жизнь, чтобы сохранить то, что было дорого вам когда-то. Просто подумай, хочешь ли ты этого сам – не потому что должен, а потому что это приносит тебе удовольствие.

Тимофей задумчиво кивнул, смотря куда-то сквозь стену и я шагнула к нему ближе. Мягко обвила его торс руками и положила голову на плечо.

– Ты взял на себя слишком много. Да, ты опекун Сени, но полностью переворачивать свою жизнь ради того, что ему, может быть, совсем не нужно, неправильно. Ты не виноват в том, что ваши родители умерли и не должен теперь заглаживать ошибки судьбы. В конце концов, ты их тоже потерял. И хоть ты и старше, это же не значит, что тебе не больно. А ты так сконцентрировался на потере брата, что, кажется, забыл про свою.

Его плечи легонько дрогнули, хотя сам он стоял неподвижно. Теперь уже я коснулась губами шеи в месте, где мелко пульсировала вена. Знала, что попала в больное место – у него просто не было возможности выплеснуть свою боль и он затолкал ее, как можно глубже. Но я чувствовала, она где-то там, внутри. Пряталась под гладкой кожей и сильными мышцами, скрывалась за ребрами. Рвалась наружу из дико стучащего сердца.

Тим прикрыл глаза и глубоко вдохнул. Он ничего не говорил, но это было и не нужно. Порой, чтобы стало легче, достаточно просто знать, что кто-то понимает твою боль. Понимает и принимает.

Не знаю, сколько прошло времени, но Тимофей, наконец, нашел в себе силы улыбнуться и, мягко поцеловав меня в губы, сказать:

– Ложись спать. Будет обидно, если ты не выспишься по моей вине.

– Хорошо, – я не стала спорить, несмотря на то, что была готова простоять с ним вот так хоть до вечера.

– Прошу, – Тим широким жестом указал на постель. – Моя кровать полностью к твоим услугам.

– Ну вот, у нас второе свидание, а я уже оказалась в твоей постели, – я рассмеялась, опускаясь на потрясающе удобный матрас. Хотя, после суток на ногах, мне было бы удобно даже на полу.

Парень накинул на меня мягкий плед и, наклонившись, поцеловал в висок.

– Спокойной ночи. Или дня, – добавил, усмехнувшись.

– Ты уходишь? – я поймала его за руку, останавливая.

– Да, не буду тебе мешать.

– Полежи со мной, ладно?

– Хорошо, – Тимофей улыбнулся и лег на свободную половину кровати, притянув меня у себе.

Я опустила голову ему на руку, прижавшись к груди. Его теплое дыхание щекотало мне шею, а пальцы ласково гладили по плечу. А прямо под ухом быстро и громко билось сердце, и я так и уснула, убаюканная его мерным стуком.

Глава 11. Диана

Знакомая мелодия начала играть еще где-то во сне, постепенно просачиваясь в действительность. Мне не сразу удалось понять, что это звонит мой телефон, и я с трудом, словно пытаясь пробраться сквозь толщу воды, проснулась. Не сразу осознав, где нахожусь, пошарила рукой возле подушки в надежде выключить раздражающий источник звука. С третьей попытки мне, наконец, удалось найти гаджет и принять вызов.

– Да, – ответила хриплым со сна голосом, даже не разглядев имя звонившего.

– Приветик, Ди, – узнала я бодрый голос Вики. – Ой, ты спишь что ли? Извини, что разбудила.

– Все в порядке, – я посмотрела на часы, которые показывали уже начало седьмого, – мне все равно уже пора вставать.

– Хотела сказать спасибо за то, что присмотрела за Маркизом. Я уже приехала.

– Да не за что, Вик, – я не удержалась от облегченного вздоха, наконец-то мои поездки на другой конец города закончились. А уж как, должно быть, обрадуется Тим. – Как отдохнула?

– Отлично. Только мало, жалко отпуск дольше не получилось взять. А завтра уже на работу. Как же неохота…

– Молодец, что вообще вырвалась, – мне подумалось, что за последний год я в отпуск так и не сходила. – Кстати о работе. У вас в больнице вакансий нет свободных?

– А что такое? Какие-то проблемы? – сразу насторожилась подруга.

– Только одна, и имя ей Антон Эдуардович.

– Что, опять подкатывает?

– Ага, и его намёки становятся все жирнее, – я села на кровати, пытаясь окончательно проснуться.

– А, может, стоит к главврачу сходить? – предложила Вика.

– Да ну, – поморщилась я. – Они же какие-то то ли старые друзья, то ли дальние родственники. Думаешь, я первая такая? Да у нас в отделении один Паша работает уже несколько лет – заведующий просто держится за него, потому что он умный и исполнительный, и если он уйдет вообще работать будет некому. А остальные – постоянно разбегаются.

– Вот он урод, конечно, – воскликнула девушка. – Я поспрашиваю, Ди. В раннем детстве точно было место, может, и в нашем отделении есть.

– Спасибо.

– Ладно, подруга, пока. Пошла морально готовиться к первому рабочему дню после отпуска.

– Пока.

Я положила трубку и вышла из комнаты. Тима я не нашла ни на кухне, ни в гостиной. Тогда, тихонько постучавшись, я заглянула в комнату к Арсению. Он лежал в наушниках на кровати, закрыв глаза и барабаня пальцами по бедру ритм какой-то песни.

Я осторожно подошла поближе и тронула его за плечо. Сеня распахнул глаза и посмотрел на меня так, словно для него это совершенно обычное дело, что я вот так захожу к нему в спальню. Ни испуга, ни интереса, ни даже злости, что я вторглась в его личное пространство. Ничего. Он медленно стянул с головы наушники.

– Ты не знаешь, где Тим? – спросила я у него.

– Куда-то ушёл, – односложно ответил Арсений. Помолчав пару секунд всё-таки добавил: – Наверное, скоро вернётся.

Я неуверенно переступила с ноги на ногу, размышляя, позвонить Тиму и узнать, где он, или просто подождать его. Без него эта квартира вмиг опустела, и возвращаться в пустую темную спальню совершенно не хотелось. Я мельком бросила взгляд на мальчишку, раздумывая, насколько будет хорошей идеей посидеть с ним. Наконец, осторожно попросила:

– Можно я посижу с тобой? Мне там как-то не по себе одной.

Сеня неоднозначно пожал плечами, и я решила принять этот жест за согласие. Опустилась на стул возле письменного стола и принялась аккуратно рассматривать обстановку в комнате. Узкая кровать, стеллаж, настолько забитый вещами, что удивительно, как он еще до сих пор не рухнул под их тяжестью. Там стояло все – от тетрадей, журналов, коробок с неизвестным содержимым и коллекционных фигурок машинок до невесть как туда попавших флакончиков духов с женскими ароматами. На открытых полках в шкафу школьные учебники расположились вперемешку с художественными книгами, а на стенах висели рисунки и фотографии, и я изо всех сил постаралась не начать их пристально рассматривать – не хотелось вторгаться в его пространство еще сильнее. То, что он не выгнал меня отсюда, уже достижение.

В конце концов, я просто уткнулась взглядом в окно, за которым понемногу начинали сгущаться сумерки. Прямо возле дома росло огромное дерево, уткнувшееся своими раскидистыми ветвями в стекла. И при каждом дуновении ветра, оно отзывалось тихим шорохом, заставляющим поежиться. Должно быть ночью, в полной тишине, это даже немного жутко, засыпать под такие звуки. Мне бы непременно мерещились страшные тени, пытающиеся пролезть ко мне в окно в лучших традициях фильмов ужасов.

Несколько минут мы просидели молча – я размышляла о пугающем дереве, Сеня, поджав губы, не спешил делится своими мыслями, а я и не настаивала. Затем он бросил на меня быстрый взгляд и спросил:

– Тим попросил со мной поговорить?

– Нет, – я покачала головой. – Наоборот сказал, что не стоит. Но мы, заметь, и не разговариваем. Просто сидим рядом в одном помещении. Кстати, спасибо что разрешил остаться.

Он хмыкнул и снова закрыл глаза, вернув наушники на голову. Басы, раздающиеся из них были слышны даже мне. Все мы, наверное, когда-то слушали музыку на максимальной громкости для того, чтобы постараться заглушить мысли, кружащие в голове. Оставалось только догадываться, какие сейчас посещали его, заставляя нахмуриться и сдвинуть брови.

Я, наверное, слишком пристально смотрела на него, потому что Сеня открыл глаза и встретился со мной взглядом. Я вздрогнула, будто меня поймали с поличным на воровстве, но взгляд не отвела, и парень вопросительно приподнял бровь. А я не удержалась от улыбки – Тим делал точно также, и в этот момент эти двое были похожи больше, чем когда-либо. Он приподнял наушники, решив что я хочу что-то спросить, и я выпалила первое, что пришло в голову:

– Что слушаешь?

– Вам вряд ли понравится, – качнул он головой.

– А вдруг? И можешь не обращаться ко мне на "вы", я больше не твой врач.

– И кто же теперь ты? – он сделал акцент на последнем слове.

Я не сразу нашлась, что ответить. Действительно, кто? Девушка Тима? Просто подруга? Но Сеня меня опередил, продолжив:

– Ты важна для него. Я знаю его не первый день, и понимаю, когда он вправду заинтересован. Ты – как раз такой случай. И он в лепешку расшибется, чтобы это доказать.

Я тяжело сглотнула. Слова, сказанные Сеней, отзывались где-то внутри острым наслаждением. Наслаждением, смешанным с раздирающим чувством боли от того, каким тоном это было произнесено. Злость. Тоска. Разочарование. Отчаяние. А в его глазах клубились тени, грозя вырваться наружу.

– Ты не рад за него? – тихо спросила я.

– Рад, – он качнул головой.

– Сень, ты же не думаешь, что Тим исчезнет из твоей жизни только потому, что…

Он не дал мне договорить. Резким движением отбросил наушники в сторону и включил динамики на телефоне.

– Ты хотела послушать музыку? – загремевшая из динамиков песня явно давала понять – наш разговор окончен.

– Сень… – позвала я, когда прозвучали последние аккорды.

Хотелось сказать ему хоть что-то. Успокоить, поддержать, пообещать, что все будет хорошо. Но понимала, что мои слова только сделают больше пропасть между нами. Каждая такая фраза – словно соль на открытые раны, от нее больше вреда, чем пользы.

Словно прочитав мои мысли, Арсений упрямо мотнул головой, призывая меня остановиться, и я послушно замолчала. И тут же раздался хлопок входной двери, а через несколько секунд в комнату заглянул Тимофей.

– Вы тут? Уже проснулась, Диан? Чем занимаетесь?

– Музыку слушали, – я поднялась со стула и направилась к Тиму. – А ты где был?

– Ходил в магазин и за пиццей. Никто же не против пиццы на ужин?

– Я за! —я с готовностью вытянула руку вверх.

Сеня тоже согласно кивнул и пошел следом за нами на кухню. Мы сели за стол, и я почувствовала, что мне как-то особенно хорошо рядом с братьями. С мрачным Арсением, едва ли сказавшим пару слов за весь ужин. И Тимом, окружившим меня такими теплом и заботой, что я почти что плавилась от них. С ними уютно, как дома, где я не жила уже много лет – с тех самых пор, как поступила в институт и стала жить в общежитии. Потом, по окончании, переехала в съемную квартиру, но никогда не чувствовала себя там полностью в своей тарелке. Слишком холодные стены давили и заставляли ощущать особенно одинокой, даже в те моменты, когда я была там не одна. И вдруг здесь совершенно неожиданно нашла то, что даже не искала.

Когда Сеня ушёл к себе в комнату, Тим притянул меня поближе, усадив к себе на колени. Уткнулся лицом в шею, обжигая горячим дыханием.

– Я так соскучился по тебе. Отдохнула?

– И даже больше. Ты сделал меня счастливой сегодня.

– Задержишься? Я не хочу тебя отпускать?

– Предлагаешь остаться на ночь? – я удивленно склонила голову набок и заправила тут же выпавшую прядь волос за ухо.

– Да. Но я ни на что не намекаю. В соседней комнате брат, а стены здесь слишком тонкие, – он усмехнулся, проведя пальцем вдоль позвоночника. Я дёрнулась в его руках, на мгновение пожалев, что мы не одни.

– Чем займёмся?

– Посмотрим фильм? Выбирай, что угодно.

– Значит, кино, – я удовлетворенно кивнула.

Когда я последний раз просто смотрела кино? Два месяца назад? Три? По глазам Тима было понятно – он не смотрел еще дольше. Похоже, сегодня нам обоим просто необходимо расслабиться и позволить себе ни о чем не думать.

Глава 12. Тимофей

Третий фильм подходил к концу, а я даже не заметил, как пролетело время. Я доверил выбор Диане, и она с энтузиазмом принялась за дело, щелкая пультом и читая вслух одно название за другим. Мне же было совершенно все равно, что смотреть – лишь бы она лежала рядом вот так, как сейчас, закинув на меня руку и ногу. Она все также была в моей футболке, и я едва держал себя в руках, чтобы не избавиться от этого нелепого куска ткани на ней.

Девушка уже почти задремала на моем плече – я понял это по дыханию, ставшему более размеренным, и еще по тому, что она перестала отпускать бесконечные комментарии по ходу фильма. Я и сам почти прикрыл глаза, когда раздался звонок в дверь. Я удивленно бросил взгляд на часы – начало двенадцатого. Выпустил из объятий встрепенувшуюся Диану и пошёл посмотреть, кого принесло в такое время, но меня опередил проскользнувший мимо Сеня.

– Это ко мне, – бросил он.

Я все равно вышел в коридор и увидел на пороге девушку. Не старше брата, маленькая и худенькая, со светлыми волосами до плеч с прядками, выкрашенными в розовый цвет, и огромными светло-серыми глазами, красными сейчас от слез. На ней были надеты чёрные джинсы и огромная темно-синяя толстовка, настолько большая, что туда с лёгкостью влезла бы ещё одна такая же девчонка.

– Я же сказал, это ко мне, – недовольно заметил Сеня, заметив, что я вышел следом.

– В такое время? Ты на часы смотрел?

– И что?

– Уже поздно. Может, твоя гостья зайдёт завтра? Кстати, не познакомишь нас?

– Это я Арина, моя одноклассница, – выдавил брат. – И нет, она не зайдет завтра. Она останется у меня.

– А родители Арины в курсе?

Девушка как-то нервно сглотнула и бросила на Сеню быстрый взгляд, а тот даже не повел бровью, когда твёрдо сказал:

– Конечно.

– Ты врёшь, Сень, – я нахмурился. – Я же тебя знаю.

– Да и что? Какая разница? Знают, не знают – не все ли равно?

– Большая разница. Ты не маленький, должен понимать.

Он скривился, а Арина обхватила себя за плечи и всхлипнула:

– Я, наверное, пойду, Сень… Спасибо…

– Нет! Пошли, – он собрался пройти мимо меня в комнату, но я схватил его за плечо.

– Притормози, Сень. Поговорим.

Он махнул рукой девчонке, чтобы походила в его комнату, а сам хмуро уставился на меня. Она, словно тень, проскользнула по коридору и скрылась в спальне брата. Я дождался, пока дверь за ней закроется, и только тогда заговорил:

– Какого хрена, Сень? Она ребёнок, и она не останется в этом доме, пока ее родители не будут в курсе, где находится их дочь. Может, они ищут ее, пока она здесь? Так нельзя.

– Да им плевать, – зло сверкнул глазами брат. – Никто не ищет ее.

– Откуда тебе знать? В пятнадцать лет всегда кажется, что родителям до тебя нет дела, но уверяю тебя – это не так. Если бы ты не вернулся домой, я бы с ума сошел от беспокойства.

– Я знаю! Ее отец постоянно на нее орет за все на свете и бьет, когда выпьет. Сегодня ударил снова, и она сбежала, потому что просто испугалась. Арина написала мне, а я позвал ее сюда. Что ты предлагаешь? Выгнать ее на улицу?

– Это точно не вариант, – услышал я голос Дианы и быстро посмотрел в ее сторону. Она поймала мой взгляд и добавила: – Извини, что влезла.

– А ее мама? – уточнил я.

– У Арины нет мамы. Она давным-давно уехала в другую страну и забыла о ее существовании.

– Что за бразильский сериал, – я покачал головой. Откуда вообще берутся такие родители. – Давай я хотя бы позвоню ее отцу.

– Нет, это исключено – Сеня скрестил на груди руки.

Я знал этот его жест – он будет стоять на своём до последнего, и ничто не сдвинет его с места, даже если потолок сейчас рухнет ему прямо на голову. Я глубоко вдохнул, пытаясь принять правильное решение. Уступить ему, позволив девчонке остаться? Но вполне может оказаться , что она приукрашивает действительность, и отец не такой уж тиран. Может, он прямо сейчас ищет ее, а я иду у них на поводу, даже не убедившись в достоверности рассказанной истории. Или продолжать стоять на своем, рискуя оттолкнуть его еще дальше? Кем быть – взрослым, соблюдающим правила, который обязан поставить в известность родителей несовершеннолетней девочки, где она находится ночью, или просто остаться его братом, который прекрасно понимает, как ему отчаянно хочется поиграть в героя, спасающего прекрасную принцессу. Как же сложно, чёрт побери.

Я молчал, а Арсений не сводил с меня тяжелого взгляда. Дернув головой, он выдал последний аргумент:

– Если выгонишь ее сейчас, я пойду с ней. И даже не думай, что у тебя получится меня остановить.

Маленький манипулятор! Я тоже неосознанно скрестил на груди руки – отзеркалил его жест. Очень хотелось доказать ему, что меня этим не возьмёшь, но мы оба прекрасно знали – еще как возьмешь. Нет, я, конечно, смог бы его остановить – чисто физически, но это неминуемо бы погребло под собой все мои старания достучаться до него.

– Одна ночь, – тихо прорычал я. – Всего одна ночь. Я не выгоню ее сейчас только потому, что так я хотя бы буду уверен, что с ней ничего не случилось. Но завтра мы еще поговорим и попробуем что-нибудь решить, а не просто сбегать от проблемы. Согласен?

Он коротко кивнул. А я добавил:

– Постели своей подруге в зале, на диване. И, надеюсь, ты будешь достаточно благоразумен, чтобы не натворить глупостей.

Сенька закатил глаза и пошёл к себе, не забыв хлопнуть дверью. Я поморщился – как она вообще ещё не слетела с петель и не развалилась в щепки, он же ее ни разу спокойно не закрыл. Отвалится – ни за что не буду ставить новую, пускай поживет без двери.

Диана мягко обняла меня, скрестив на моей спине руки, и я крепко обхватил ее в ответ.

– Что он выкинет завтра? – усмехнулся я. – Он же меня в могилу сведет раньше времени.

– Наверное, все родители так иногда думают, – Диана тихо рассмеялась.

– Почему у меня ощущение, что бы я не делал, все равно окажусь неправ? И эта задача вообще не имеет правильного решения.

– Если тебя это успокоит, я бы поступила также, как ты.

Как ни странно, ее слова меня действительно успокоили. Я приподнял лицо девушки на себя, вглядываясь в глаза цвета голубой лазури, и поцеловал. Она прижалась ко мне в ответ всем телом, словно желая прикоснуться каждой клеточкой. Так и таяла в моих руках, такая мягкая, нежная и податливая, что от желания обладать ей целиком и полностью дышать становилось тяжело.

Рука сползала по ее спине все ниже, пока не достигла самого края футболки, оказавшегося неожиданно высоко – это Диана привстала на цыпочки, чтобы дотянуться до моих губ. Справиться с соблазном оказалось невозможно – и я скользнул ладонью под плотную ткань, ощутив под кончиками пальцев тонкое кружево.

Диана прикрыла глаза, и с ее губ сорвался тихий стон. Она прижалась ко мне еще теснее, и больше всего на свете мне хотелось не останавливаться. Но в голове отчаянно билась мысль, что в соседней комнате сидят двое подростков.

Нельзя. Нельзя. Нельзя!

Не сейчас.

Собрав всю волю в кулак, заставил себя убрать руку. Диана тут же распахнула глаза. Посмотрела на меня почти что разочарованно, и я улыбнулся ей, обхватывая лицо руками.

– Если продолжу дальше, потом точно не смогу остановиться. Прости.

– Ты извиняешься за то, что не затащил меня в постель? – ее смех заставлял что-то внутри скручиваться в узел. – Откуда ты взялся такой, Тим? Я совершенно точно помню, что заказывала на Новый год кое-что другое.

– А я уверен, что просил именно тебя. Так что будем считать, Дед Мороз хоть немного с опозданием, но всё-таки доставил тебя ко мне.

Глава 13. Диана

Следующим утром мы ушли из дома очень рано, когда Сеня и Арина еще крепко спали, причём, как выяснил Тим, каждый в своей кровати. В восемь мне нужно было быть на работе, а перед этим еще заскочить домой – взять кое-какие вещи, ведь вчера я так туда и не попала. Тимофей даже слова не сказал, когда узнал, что из дома придется выйти раньше на целый час. Просто молча кивнул, соглашаясь на мою просьбу.

К больнице мы подъехали без четверти восемь, и я с сожалением поглядела на железную ограду больничного городка. Сегодня больше, чем когда-нибудь не хотелось туда идти – по большей части потому, что не хотелось расставаться с Тимом. Он словно понял мои мысли и взял за руку.

– Зайдешь после работы?

– Да, конечно. Я освобожусь в четыре и сразу подойду к тебе.

– Точно хочешь просидеть несколько часов со мной в кофейне? Она закрывается только в десять.

– Точно. Лучшего занятия на сегодняшний вечер придумать невозможно, – я оставила на его губах быстрый поцелуй и выскочила из машины. Чем дольше прощаешься, тем тяжелее уйти.

Отойдя на несколько шагов, обернулась и помахала рукой, а затем послала воздушный поцелуй. Тим улыбнулся и помахал мне в ответ. Сердце радостно встрепенулась внутри, готовое выпрыгнуть ему навстречу, но я старательно сдерживала сошедший с ума орган внутри.

– Не сейчас, – пробормотала я, разворачиваясь и почти бегом направляясь в свой корпус. – Нам с тобой еще работать. А как закончим, обещаю, мы отправимся к нему, и вот тогда можешь прыгать прямо к нему в руки.

Усмехнулась и покачала головой – разговариваю сама с собой. Но вообще все влюблённые люди довольно странные. А я совершенно точно влюблена в этого парня, который за такое короткое время стал мне едва ли не родным. При воспоминании о его руках и губах меня бросило сначала в жар, а затем по коже пробежал мороз, так сильно захотелось вновь очутиться возле него.

В ординаторскую я едва ли не влетела – настолько у меня было хорошее настроение. Паша что-то быстро печатал на компьютере и едва заметно кивнул мне в знак приветствия. Зато Антон Эдуардович удостоил меня длинным пронзительным взглядом, пробирающим до костей. Я поежилась от его столь пристального внимания, мгновенно захотев очутиться где-нибудь на другой планете. Улыбка медленно сползла с лица, и я опустилась на стул рядом с Пашей.

– Как ночь? – поинтересовалась я у него.

– Кошмар, Диан. Семь скорых и двое еще по самообращению поступили. Как сговорились все! Четверых уж себе забирай, в моих палатах место закончилось. И кто сегодня дежурит, ты? – Я отрицательно покачала головой. – Значит вы, Антон Эдуардович? Вы уж постарайтесь никого не принять, отделение под завязку.

– Об этом надо было тебе вспомнить, когда девятерых за ночь принял, – хмыкнул заведующий.

– А я что? У всех показания были.

– Значит, выписывай кого-нибудь. Паш, мне тебя учить что ли? – он встал и пошел к выходу, бросив на ходу через плечо: – Диана, загляните ко мне в кабинет, как будет время.

Дверь за ним закрылась, и Паша принялся с новой силой гневно возмущаться:

– Кого я выписать должен? У меня все еще недавно поступившие. Может, Добрякова, из пятой? Надо ему сегодня контроль анализов сделать… Ди, тебе некого выписать?

Я отрицательно покачала головой, едва слушая причитания коллеги. Меня больше волновал вопрос, что Антону от меня понадобилось. Меньше всего хотелось оказаться с ним в его кабинете наедине. Может быть, я накручиваю себя, и он просто хочет обсудить рабочие моменты. Но его взгляд, жадно рыщущий по моему телу, намекал совсем на другое.

– Мне пора, Паш, – прервала я поток слов. – На обход пора.

– Давай. Я сейчас дневники допишу и домой. До завтра.

– Пока, – я махнула ему на прощание рукой.

Я оттягивала визит к заведующему, как только могла. Завершила обход, сделала нужные записи в историях болезней, спустилась в приемное отделение и даже успела поболтать с Кристиной, пока писала листы назначений. Она сразу окинула меня внимательным взглядом.

– Вы сегодня какая-то не такая, Диана Витальевна.

– Что? Почему? – я подняла на нее глаза, оторвавшись от записей.

– Не знаю. Будто светитесь изнутри. Влюбились что ли?

Я промолчала, снова уткнувшись взглядом в стол, а она едва не подскочила на месте.

– Правда? Я угадала? – закричала она едва ли не на все отделение.

– Тише, Крис! – я огляделась по сторонам, чтобы убедиться, что нас никто не услышал. – Чего так орёшь? Будто я сказала, что ты миллион в лотерею выиграла.

– Да никого здесь нет, – отмахнулась она. – Только дети, но им все равно. Так, и в кого? Я его знаю? Это кто-то из больницы? Подождите, дайте угадаю! Это тот ординатор из хирургии? Он давно на вас посматривал, я видела.

– Нет, Кристин, – я лишь улыбнулась, глядя в ее по-детски открытое лицо. На нее даже злиться невозможно.

– Нет? – она на секунду нахмурилась, а потом ее лицо просветлело от новой догадки. – Неужели Леня из реанимации? Или у него был кто-то…

– Нет, Кристин. Не Леня. И он, кстати, женат. Он вообще не из больницы.

– Как интересно! И где же вы встретились? Вы же постоянно на работе. Он вам на голову что ли упал? – она захихикала, сгорая от любопытства.

Мне всегда нравилась Кристинка – добрая, весёлая, открытая, немного болтливая и не в меру любопытная. С ней так хорошо было просто поговорить после тяжёлого дня, своим весёлым щебетанием она неизменно поднимала настроение. Поэтому, хоть это было и совсем не ее дело, ответила:

– Не поверишь, но в кофейне, про которую ты мне рассказала.

Она округлила глаза так, что они едва не вылезли из глазниц.

– Вот это да! Так, значит, я хоть немного приложила руку к вашему счастью? Диана! Он там работает? – дождавшись моего утвердительного кивка, она нахмурила лоб, пытаясь вспомнить. – Бариста, да? Да он же обалдеть, какой красавчик! Я его еще потом в отделении у нас видела. Значит, он к вам приходил?

– У него тут брат лежал.

– Серьёзно? Кто?

– Арсений Соболев. Я его выписала на днях.

– Соболев? – она тихонько присвистнула. – Вот он нам крови-то попил. Так и не скажешь, что братья.

– Зря ты так, Арсений хороший мальчик, – я покачала головой и поймала ее скептический взгляд и, вздохнув, добавила: – Мне идти надо. Ещё столько дел.

– Вас Антон Эдуардович, кстати, спрашивал. Несколько раз подходил, злой такой. Я ему говорю, что вы в приёмное ушли, а он как будто еще больше злится. Что-то случилось?

– Не знаю, – пожала я плечами. – Вот как раз к нему собираюсь.

– Удачи, – девушка ободряюще мне улыбнулась.

– Спасибо.

Оттягивать больше было уже некуда, и я направилась в кабинет заведующего. Коротко постучала и, дождавшись разрешения, вошла.

– Ну наконец-то. Я уже думал, ты решила проигнорировать мое приглашение.

– Это разве было приглашение? Больше походило на распоряжение.

– Ну что ты, Дианочка, какие распоряжения, – его излишне ласковый тон заставлял напрячься. – Просто небольшая просьба.

– Так что вы хотели?

– Поболтать, – он опустился на небольшой диванчик и похлопал рядом с собой, приглашай присесть.

– О чем, простите? – я намеренно не стала садится рядом с ним, так и оставшись стоять.

– Присаживайся, в ногах правды нет, – с нажимом произнес он, и я села на стул, стоящий возле его стола.

Он как-то неоднозначно хмыкнул и откинулся на спинку дивана, заведя руки за голову.

– Ты что, боишься меня?

– Скорее не вижу повода сидеть рядом на диване, находясь наедине в вашем кабинете.

– Мне даже нравится твоя холодность. Это заводит.

Я едва удержалась, чтобы не закатить глаза. Меня уже трясло от злости от его намеков и сомнительных предложений.

– Давай начистоту, Диана, – его голос стал серьёзным. – Я не буду ждать от тебя взаимности вечность. Ты мне интересна, но только пока. Ты так молода, и твоя карьера еще впереди. Хочешь протекцию и быстрый рост – соглашайся на мои условия. Нет – мне есть кому ещё предложить такие преимущества.

– Так предлагайте, – я скрестила на груди руки. – Предлагайте, кому хотите. Только не мне, я уже давно сказала, что мне это не интересно.

– Ты же не думаешь, что останешься работать у меня в отделении?

– Давайте, – я не удержалась от смеха, – увольте меня. А следом уйдёт и Паша, потому что кому нужен такой объем работы. И вы же не думаете, что я так сильно держусь за это место? Я работу найду легко, а вот вы себе нового врача еще попробуйте. Слава о вас, Антон Эдуардович, шагает далеко впереди вас.

Он нахмурился, а затем медленно встал с дивана и, подойдя ко мне, навис, оперевшись рукой в стол. Меня обдало волной страха, но я изо всех сил постаралась взять себя в руки, стараясь не сдвинуться от него ни на миллиметр, хотя все внутри так и рвалось сбежать. Но он не должен этого понять – такие, как он обожают, когда их боятся.

– Вот, значит, как? – хрипло пробормотал он, коснувшись моей щеки.

Меня передернуло от его прикосновения, и этого я скрыть не смогла. Попробовала подняться со стула, но он не дал. Все еще нависая надо мной, он легко надавил мне на плечи, заставляя опуститься обратно.

– Куда собралась? Мы ещё не закончили.

Вот теперь мне стало действительно страшно. В его глазах загорелся нехороший огонек, и я постаралась не поддаваться панике. Мы посреди отделения набитого людьми, сейчас разгар рабочего дня. Вряд ли он сделает мне хоть что-то – слишком очевидны последствия. Но пока разум упорно твердил мне эти доводы, сердце испуганной ланью билось в груди.

– Я хочу уйти.

– Я тоже хочу кое-чего. Исполни мое желание, а я потом, так и быть, исполню твое – можешь пойти, куда захочешь, – его рука поползла вниз по моей щеке, коснулась шеи и направилась дальше.

– Вы ненормальный! – я не сдержалась, и с силой оттолкнула руку, а затем и его самого.

Подскочила со стула и, проскользнув мимо него, пока он не успел опомниться, выскочила в коридор. Сердце стучало, как бешеное. Хотелось заорать, забиться в истерике или, на крайний случай, просто разрыдаться, упав прямо на серую плитку на полу отделения. Я до скрежета стиснула зубы, не позволяя слезам прорваться наружу. Несколько раз глубоко вдохнула, пытаясь привести мысли в порядок, и направилась в административный корпус.

Ворвавшись в кабинет с висевшей на нем табличкой "Отдел кадров" едва ли не без стука, с ходу заявила:

– Добрый день! Хочу написать заявление на увольнение.

Женщина, имени которой я, к своему стыду, не помнила, едва не подавилась чаем от моего внезапного появления.

– Может, не стоит? – она внимательно посмотрела на меня через стекла очков.

– Еще как стоит, – я села напротив нее и взяв в руки ручку, давая понять, что я никуда отсюда не уйду.

Женщина вздохнула и протянула мне бумагу.

– Только к главврачу нужно будет зайти, он должен подпись поставить.

– Можно подумать, он может не подписать. Рабовладельческий строй давно отменили, – хмыкнула я и принялась заполнять шапку заявления, еле успевая рукой за бегущими вперед мыслями.

– Так положено, – сотрудница поджала губы, явно недовольная моей шуткой.

Плевать. Надо будет – я готова у самого дьявола подписать это заявление. Давно нужно было.

Дописав, я направилась в кабинет главного врача. На мое счастье он оказался на месте, иначе я бы просто по-детски сбежала, бросив работу и все свои обязательства. Высокий крупный мужчина средних лет поднял на меня недовольный взгляд: похоже, я оторвала его от чего-то важного. Но мне было уже все равно, и я решительно потянула ему только что написанное заявление.

– Сказали нужна ваша подпись, – заявила я и, опомнившись, добавила: – Здравствуйте.

Он внимательно на меня посмотрел и пробежался глазами по тексту заявления. Вздохнул, постучав пальцами по столу.

– И снова детское отделение. Заколдованное оно что ли.

– Можно и так сказать. У вас там поселился злой дракон.

И я нервно рассмеялась. Объяснять ничего не хотелось, но он и так все понял. Его губ коснулась едва заметная улыбка – очевидно, сравнение Антона Эдуардовича с драконом его позабавило. А меня с новой силой захлестнула злость вперемешку с обидой. Ведь он прекрасно знает о том, что происходит в отделении, но все, что делает – лишь театрально переживает, что некому работать. Хотел – давно бы прижал Антона так, чтобы он и думать забыл о всем женском поле в больнице.

– Две недели нужно будет отработать, – бросил мне мужчина и махнул рукой, давая знак уходить.

– У меня отпуск остался, – я даже с места не сдвинулась. Ноги моей больше здесь не будет.

– Так не пойдёт. Отработаете – и идите, куда хотите.

– Если завтра я не выхожу в отпуск, я уйду на больничный. Но в отделение я не вернусь, – как можно спокойнее сказала я, чувствуя, что голос предательски дрожит. – Просто подпишите это заявление, и я пойду.

Он покачал головой, пробормотав что-то невнятное. Помолчал несколько секунд, взвешивая все сказанное. Потом кивнул и, поморщившись, сказал:

– Напиши в отделе кадров заявление на отпуск с завтрашнего дня. Я подпишу. Все, иди. Документы заберешь через две недели.

– Спасибо, – пробормотала я.

Написав еще одно заявление, пошла обратно в отделение. Осознание, что я только что уволилась, еще не пришло. Все внутри сдавило от чувств, смешавшихся в один плотный клубок. Обида, злость, непонимание, ощущение несправедливости, страх. Отвратительный коктейль.

Первым делом я направилась на пост, где стояла Кристина. Слабо ей улыбнувшись, сказала:

– Я уволилась, Кристин. Было приятно с тобой работать. Надеюсь, ещё увидимся.

Глаза защипало, и я часто заморгала, чтобы не заплакать. Оставлять место, заменившее мне дом, оказывается, было больно. Знать, что я больше не вернусь в это отделение, в котором знала каждый уголок. В эту больницу, подарившую множество счастливых моментов. А самое ужасное – это было не совсем моё решение. Я этого не хотела. Но ещё больше я не хотела продолжать работать под одной крышей с Антоном.

Кристина едва не выронила кипу документов, которую держала в руках. Округлила глаза, в которых застыло удивление.

– Как так, Диан? Почему?

Я сделала ей жест рукой, призывая остановиться от расспросов. Этого я бы точно не выдержала, сдерживать рвущиеся наружу эмоции и так становилось все труднее. Она послушно замолчала.

– Созвонимся позже и поговорим, хорошо? Только не сейчас, Кристин.

– Вы больше вообще не выйдете?

– Нет. Завтра в отпуск на две недели, а потом ухожу.

– Мне так жаль, Диана, – он подскочила ко мне и заключила в объятия.

Я обняла её в ответ и, чмокнув на прощание, пошла в раздевалку. Сгребла из шкафчика все свои вещи. Кое-что еще осталось в ординаторской, но идти туда сейчас совсем не хотелось – заберу потом. Или попрошу Кристину принести. Глянула на часы – начало третьего. Решив, что заведующий вполне справится без меня лишние пару часов, переоделась и пошла из места, ставшего для меня по-настоящему родным.

Глава 14. Диана

Я вошла в кофейню и сразу же увидела Тима, стоявшего за стойкой. Едва заметив меня, он расплылся в улыбке:

– Привет! Ты рано…

Я поняла, что плачу только когда картинка перед глазами стала терять четкость. Все заволокло пеленой, а по щекам потекли горячие струйки. Я так долго сдерживала рвущиеся наружу эмоции, но стоило увидеть его – сопротивляться больше не смогла.

В несколько секунд он оказался возле меня и сгреб в объятия. Стоило оказаться в его руках, уткнуться лицом в грудь, обтянутую светлой футболкой, и слезы потекли с новой силой.

Я всхлипнула, пытаясь остановиться, но бесполезно – это все равно, что бороться с цунами, обрушившимся на берег.

– Тише, тише, милая, – шепнул Тим, мягко погладив меня по голове, заставив слезы из глаз политься с еще большей силой. – Что случилось?

Я помотала головой, понимая, что не могу вымолвить ни слова. Тогда парень, не выпуская меня из объятий, усадил за ближайший стол и сказал:

– Я сейчас вернусь.

Через несколько минут он поставил передо мной огромную кружку с горячим шоколадом и сел напротив, взяв за руки и вглядываясь в лицо. Нежно погладил большими пальцами запястья и повторил:

– Что случилось, Диана?

– Я уволилась, – выдавила я, не поднимая на него глаз.

– Почему? – в его голосе появились едва уловимые тревожные нотки.

– Я… – я не знала, как ему сказать правду, и стоит ли вообще ее говорить. – Заведующий. Мы с ним не сработались.

– Он обидел тебя? – он сжал мои руки чуть сильнее, и я подняла на него взгляд.

Он с тревогой всматривался в меня, стараясь понять, что произошло и насколько сильно я расстроена. Не случилось ли чего непоправимого. Он напрягся, будто зашёл в логово к дикому зверю, и теперь не знал, что ждать за поворотом, и выйдет ли он отсюда прежним. Он переживал. Переживал за меня, и от осознания того факта, что он настолько беспокоится обо мне, захотелось разреветься еще сильнее.

– У тебя футболка испачкалась, – вздохнула я сквозь слезы, кивнув подбородком в его сторону.

– Что? – он перевёл взгляд на футболку, мокрую от моих слёз. На белой ткани остались разводы. – Ты серьёзно? Забудь об этом.

Я мягко высвободила свои руки и вытерла глаза ладонями. Тим не сводил с меня пристального взгляда, но молчал, ожидая моего ответа. А мне не хотелось отвечать. Не хотелось проживать этот день снова, рассказывая обо всем ему. Все, чего я хотела – это просто рухнуть к нему в объятия и забыть обо всем.

– Я уволилась, – снова повторила я скорее для себя чем для Тима. Я все еще пыталась принять этот факт. – Ну, точнее, еще две недели я официально в отпуске. А потом – безработная.

– Я не понимаю, Ди, – он наклонился поближе ко мне. – Еще с утра все было нормально, а сейчас ты приходишь ко мне вся в слезах. Что он тебе сделал, что ты взяла и уволилась?

Я молча посмотрела ему прямо в глаза, наблюдая, как его собственные темнеют от злости с каждой секундой. Черты его лица заострились, губы вытянулись в тонкую линию, а руки сжались в кулаки так, что костяшки пальцев побелели. Затем он очень медленно разжал пальцы и потер переносицу, откидываясь на спинку стула.

– Если это то, о чем я думаю, то ему конец, Диан. Я… Просто скажи, что я ошибся.

– Не совсем, – наконец, выдавила я. – Он ничего мне не сделал. Хотел, принуждал, пытался, запугивал. Сегодня я решила, что терпеть дальше невозможно.

– Черт, почему не сказала мне сразу? – воскликнул Тимофей, хлопнув ладонями по столу.

– Как ты себе это представляешь? Как мне надо было сказать? "Привет, я Диана, и меня домогается мой начальник". Так что ли? – мои глаза вновь наполнились слезами.

Его лицо исказилось болью, и Тим тут же подался вперед, стерев большим пальцем сорвавшуюся слезу.

– Прости. Ты не виновата. Не плачь, пожалуйста. Что мне сделать?

– Ничего, – улыбнулась я сквозь слезы. – Ты и так уже все сделал.

– Плевать на работу, устроишься в другое место. А я… Я разберусь со всем.

– С чем ты собрался разбираться? – я резко схватила его за руку.

– Со всем, – твердо повторил он. – Поговорю с ним, объясню, в чем он был не прав.

– Просто разговором дело не ограничится, правда?

Тим поморщился и дернул щекой. В глубине его зеленых глаз плескалась злость, и видеть его таким было странно и непривычно.

–Это будет зависеть от того, насколько он окажется понятливым.

– Даже не думай, Тим! – воскликнула я, потянув его за руку и заставив посмотреть прямо на себя.– Даже не смей, слышишь? Я туда больше все равно не вернусь, и это ничего не изменит. Ты сделаешь только хуже.

– Хочешь сказать, я должен оставить все, как есть? Ты в слезах должна менять место работы из-за какого-то подонка, а он, как ни в чем не бывало, останется при своем? – Тим хмуро посмотрел на меня.

– Просто подумай, чем это все кончится. И что скажут социальные службы, если ты, например, окажешься в полицейском участке?

– Не драматизируй, Диан. Мы просто поболтаем.

– Нет, Тим. Пожалуйста. Я тебя очень прошу.

Он внимательно посмотрел на меня взглядом, в котором невозможно было что-то разобрать. Он открылся мне с новой стороны, которую до этого момента я даже не замечала. Он всегда был настолько нежен и ласков, что я едва представляла его действительно разозленным. Но сейчас Тим был практически в ярости. В тихой ярости, направленной против того, кто посмел меня обидеть. Он был взбешен – я это прекрасно видела по расширившимся зрачкам и участившемуся пульсу, случайно нащупанному мной на венке на запястье. Он не орал, не срывался на всех вокруг, не устраивал сцен и не позволял своим истинным чувствам выплеснуться наружу. Словно приберег ее на потом, прекрасно понимая, что мне сейчас нужно от него совсем не это.

Парень встал и, обойдя столик, крепко обнял меня сзади, поцеловав в макушку.

– Хорошо, Диана.

– Обещаешь?

– Обещаю, – кивнул он, разжимая объятия. – Посиди здесь. Я скоро вернусь, только отпущу посетителей.

Я посмотрела ему вслед. Как он подошел к парочке, рассматривающей меню возле стойки. Улыбнулся им и сказал что-то такое, от чего девушка мило рассмеялась, а губы ее спутника растянулись в довольной улыбке. Глаза снова защипало от слез, только на этот раз от нахлынувшего на меня ощущения счастья. Удивительно, я шла сюда совершенно разбитая, а стоило оказаться рядом с ним, как стало удивительным образом спокойно. Словно он – маяк среди бушующего океана. Просто плыви на его свет, даже в самую сильную бурю, и обязательно достигнешь спасительной твердой поверхности.

Тим о чем-то рассказывал гостям, быстро и ловко колдуя над кофейным аппаратом, и я невольно залюбовалась его крепкими руками и мышцами на груди, играющими при каждом его движении под тонкой тканью. Тканью, на которой остались следы моих слез.

Я, кажется, только что влюбилась в него снова.

***

Домой мы приехали почти в одиннадцать. Тим категорически отказался отпускать меня домой и повез к себе. А я не особо сопротивлялась – от мыслей, что я могу сейчас оказаться одна в своей пустой квартире, становилось почти физически плохо. Поэтому я с готовностью свернулась на сидении автомобиля клубочком и позволила ему решать все самому. Так приятно иногда ни о чем не задумываться и просто позволить быть себе слабой.

В квартире нас встретила громкая музыка. Ее было слышно еще из подъезда – не настолько громко, чтобы хотелось заткнуть уши, но достаточно, чтобы заставить недовольных соседей заявиться в гости. Так и вышло, стоило Тиму провернуть ключ в замочной скважине, как дверь квартиры напротив открылась, и оттуда выглянула женщина лет сорока в халате и с полотенцем, намотанным на голову.

– Тим! Привет! У тебя там Сенька опять с ума сходит?

– Похоже на то, Галь, – парень нахмурился. – Давно тут дискотека?

– Да уже пару часов, наверное. Я к нему стучалась, но он не открыл. Илья звонил, но он трубку не взял. Мы-то ладно, тут Михалыч снизу уже раза три поднимался, ты же его знаешь. Сейчас дождется одиннадцати и участкового вызовет.

– Извини, Галь, – Тим вздохнул. – Сейчас все выключу. Кстати, познакомься, это Диана. Диан, это Галина.

– Здравствуй, Диана, – женщина окинула меня быстрым любопытным взглядом и приветливо улыбнулась.

– Добрый вечер, – кивнула я женщине в ответ.

Тим распахнул дверь квартиры, и музыка хлынула оттуда громким потоком. Пробормотав под нос какое-то ругательство, парень пропустил меня вперед и захлопнул ее за нами. Быстро скинув кроссовки, почти без стука вломился к брату в комнату.

– Сень, ну ты что творишь? Ты время видел? Убавь громкость, весь подъезд твою музыку слушает.

– Да мне не жалко, пусть слушают, – Арсений даже не отвлекся от компьютера, в экран которого сосредоточенно вглядывался.

– Очень смешно. Тише сделай! – Тим повысил голос, чтобы перекричать оглушающие басы.

Мальчишка прикрутил на колонках громкость, не поворачивая голову в сторону брата. Тим устало потер лоб, видимо, раздумывая, что ему сказать. Наконец, произнес:

– Не сходи с ума, Сень. Я тебя не узнаю. Давай просто поговорим?

– О чем? – апатично поинтересовался Арсений.

– О тебе. О том, что с тобой происходит.

– Со мной все в порядке.

– Ты говоришь одно, а твои действия доказывают прямо противоположное.

– Тим, просто отстань от меня. Не о чем тут говорить.

Я неловко замерла в коридоре, став невольной свидетельницей их разговора. Прижалась щекой к холодной бетонной стене, наблюдая за двумя братьями. Один сгорбился на стуле, закрывшись от всего мира, смотрел куда-то в одну точку. Второй устало опустился на кровать, не зная, что делать. Броня, которую надел на себя Арсений была слишком толстой и тяжелой, через такую едва ли можно пробиться. Я не знала, кого из них мне хотелось обнять больше – несчастного мальчика, раз за разом отталкивающего единственного оставшегося близкого человека в этом мире, или Тима, теряющего брата день за днем.

– Где Арина? – Тим предпринял еще одну попытку завести разговор.

– Дома, – его резкий и односложный ответ резанул по ушам.

– Как она? Все в порядке?

– Можно подумать, тебе есть до этого дело.

Тимофей нервно рассмеялся и уткнулся лицом в ладони, уперев локти в колени. Сеня едва заметно дернулся и бросил в его сторону мимолетный взгляд.

– Ты блин издеваешься что ли? Хочешь сейчас сказать, что мне нет никакого дела до тебя и того, что происходит в твоей жизни?

Арсений промолчал, бездумно щелкая мышкой. Знал, что неправ, но никак не хотел соглашаться. Так и не получив ответа, Тим продолжил:

– Просто это не выход, Сень. Проблемы надо решать по-взрослому. Не сбегать из дома и прятаться у одноклассника. Это не закончится ничем хорошим. Я же не отказываюсь помочь тебе и Арине. Давай я схожу к ней домой? Поговорю с ее отцом? Что насчет нее? Есть еще какие-то родственники, которые могли бы о ней позаботиться?

– Она ни за что на это не согласится, – отрезал Сеня. – И я тоже.

– Ладно, – Тим вздохнул, – тогда предложи мне другое адекватное решение. Кроме прятать голову в песок.

Арсений ничего не ответил, и Тимофей сжал челюсти так сильно, что у него на скулах заиграли желваки.

– Все, что вы делаете – это отвергаете реальную помощь. Куда проще сидеть страдать, как несправедлив этот мир, чем попытаться что-то изменить, да? – Голос парня стаж жестким, как сталь. – Пора взрослеть, Сень.

Он поднялся с кровати и направился к выходу. Уже в дверях, обернулся и бросил напоследок:

– Как поймешь, что я тебе не враг, приходи. Я от своих слов не отказываюсь и готов помочь, если только тебе это будет нужно.

Глава 15. Тимофей

Я не в силах помочь никому.

Именно эта мысль билась у меня в голове, пока я пытался уснуть, изо всех сил обнимая Диану. Она прижималась спиной к моей груди, положив голову мне на руку, а я уткнулся лицом ей в волосы, вдыхая их аромат. Девушка размеренно дышала, видя уже пятый сон, а я, несмотря на третий час ночи, не мог сомкнуть глаз.

Она рядом, такая нежная и беззащитная, а я даже не могу наказать того, кто посмел ее обидеть. Сделать по-своему и нарушить данное Диане обещание, или прислушаться к ней, но остаться с этим зудящим внутри чувством бессилия?

Когда увидел ее сегодня, всю в слезах, возникшую на пороге кофейни, мое сердце едва не остановилось. До ужаса захотелось стереть всех причастных к этому в порошок. А еще ни в коем случае не напугать ее. Произойди подобное лет пять назад, с ходу бы вытряс из нее информацию об обидчике и отправился с ним разбираться. Теперь же я умел справляться со своей импульсивностью и стал с годами немного мудрее. Понял, что все, что ей было нужно в тот момент – это поддержка, а совсем не новые переживания теперь еще и за меня. А еще спокойствие, в котором можно спрятаться от всего мира. Но никак не гнев, пытающийся вырваться наружу. Злость – есть злость, даже если она направлена не против тебя, все равно пугает и заставляет паниковать.

Я так хотел дать ей защиту. Успокоить, оградить от всего, что расстраивает. И вот она спокойно спит рядом, кажется уже забывшая, в каком состоянии была сегодня днем. Только вот я не скоро еще забуду ее глаза в тот момент – полные разочарования, боли и страха. И именно поэтому упрямый червячок в голове все не давал спокойно спать. А что, если я сделал недостаточно? Что, если это повторится? И именно по моей вине? Потому что я не предотвратил, не показал этому ублюдку, что мою Диану трогать нельзя?

Мою Диану.

По телу пробежали мурашки, когда осознал, что думаю о ней именно так. Моя. Такая родная, несмотря на то, что мы не так давно знакомы. Кажется, я знал ее целую вечность.

Я сжал ее в объятиях еще крепче, и она недовольно засопела во сне. А мне так хотелось прижать ее к себе до хруста костей, до боли в мышцах, до невозможности сделать вдох. Я немного ослабил хватку, побоявшись разбудить девушку. Мягко коснулся губами шеи и нежной кожи за ухом, запустил пальцы в разметавшиеся по подушке светлые волосы. Почувствовал все нарастающее напряжение в паху и прикрыл глаза, пытаясь вернуть себе контроль над телом. Это было почти невозможно, когда она рядом – все еще в моей футболке, под которой я ощущал ладонью упругие живот и грудь, и когда пальцы касались ее, даже дыхание сбивалось от желания.

Спокойно. Она спит после тяжелого дня, а я не животное.

На тумбочке завибрировал телефон, оповестив о пришедшем сообщении, и я недовольно нахмурился, беря его в руки. А имя, высветившееся на экране телефона, меня совсем не обрадовало.

"Привет, милый! Я соскучилась!"

И следом десяток смайликов с поцелуями. За эти дни я вообще забыл о существовании Лизы, но она, очевидно, решила дать нашим отношениям еще один шанс.

"Лиз, мы расстались. Помнишь?"

"И что? Я не могу соскучиться?"

"Это уже не моя проблема, извини. Не пиши больше, хорошо?"

"Плохо, Тим! Давай встретимся и поговорим?"

"Нет".

Она не ответила на последнее сообщение, и я закрыл диалог, бросив телефон обратно на тумбочку. Откинулся на подушку, надеясь, наконец, заснуть. Завтра рано вставать, и бессонница совсем не входила в мои планы. С утра куча дел, нужно снова наведаться в проклятую налоговую и продлить, в конце концов, договор аренды. А после обеда выйти в кофейню, потому что Степа отпросился на вечер. И когда там уже Оля выходит из отпуска? Кажется, через два дня…

Телефон снова завибрировал, только теперь протяжным сигналом входящего вызова. Тихо выругавшись, взял его в руки и соскользнул с кровати, чтобы не разбудить Диану.

– Лиз, ты на время смотришь вообще? – я вышел на кухню и замер у окна, даже не став включать свет.

– Ты же все равно не спишь.

– Это не значит, что нужно звонить.

– Тим, ты что вообще не скучаешь по мне? – в ее голосе послышалась искренняя горечь.

Где-то внутри неприятно заскребли кошки. Я никогда не воспринимал отношения с Лизой, как действительно серьёзные. Она мне нравилась, с ней было по-своему хорошо, но едва ли я испытывал к ней что-то большее, чем симпатия. Из нас вряд ли вышла бы хорошая пара. И почему-то был уверен – это взаимно. Но те нотки, которые я слышал сейчас в голосе девушки доказывали мне, как сильно я ошибался.

– Лиз, – произнес я как можно мягче. – Мне жаль, что так вышло.

– Что тебе жаль? Что я влюбилась, как идиотка, а ты послал меня к чёрту? – теперь она злилась, но готова была вот-вот разрыдаться.

– Прости.

– У тебя кто-то есть, да?

– Да, но это неважно.

– Я тебя ненавижу, Тим, – она всё-таки расплакалась, а я лишь вздохнул.

В такие моменты мне всегда начинало казаться, что отношения на одну ночь – не такая уж плохая идея. Никаких трагедий, лишних слез и разбитых сердец. Но как только ты начинаешь встречаться с девушкой, а потом, поняв, что она – совсем не та, кто тебе нужна, расстаешься, непременно оказываешься сволочью.

– Ненавидь, если тебе от этого будет легче.

Она еще раз всхлипнула и бросила трубку. Что сегодня за день такой? Почему вокруг меня плачут девушки? С одним только большим отличием – от слез Лизы мне не захотелось небо обрушить на землю, лишь бы она перестала.

Я вернулся в комнату и осторожно лег на постель. Диана тут же повернулась ко мне, закинув на меня руку и ногу и сквозь сон пробормотала:

– Все в порядке? Ты куда-то уходил…

– Все хорошо, – я поцеловал ее в лоб. – Спи, сладкая.

***

Утром меня разбудила Диана, оставив дорожку из поцелуев на щеке – от виска до губ. Я едва разлепил глаза, практически бессонная ночь давала о себе знать.

– Вставай, завтрак уже готов, – она опустилась на колени на кровать рядом со мной, попутно собирая волосы наверх.

– Приготовила мне завтрак? – я приподнялся на локте, глядя, как натянулась футболка на ее груди, стоило ей поднять руки.

Она это заметила и, улыбнувшись, опустила их обратно. Шутливо погрозила мне пальцем и спрыгнула с кровати.

– Да. Не блинчики, конечно. Но надеюсь омлет ты любишь.

– Все, что угодно, – пробормотал я, откидываясь назад на подушку.

Нужно было вставать, но так хотелось послать все дела к черту, схватить Диану в охапку и не вылезать из постели до вечера. Кое-как поднявшись, поплелся на кухню, морщась при каждом резком движении. Голова трещала и гудела так, будто я всю ночь пил и гулял где-нибудь в клубе, а не лежал в кровати, пытаясь уснуть. На столе уже стояли две тарелки и кружки с дымящимся кофе. Диана озадаченно посмотрела на меня.

– На Сеню я тоже приготовила, но накладывать пока не стала. Может быть, он поест, как проснется?

– Я думаю, он будет тебе очень благодарен за то, что ты спасла его от участи есть приготовленную мной еду. Или от очередных бутербродов. Спасибо, – я действительно ощутил острый укол благодарности за то, что она не забыла о брате. Осознавать, что она приняла его, как неотъемлемую часть меня, не отмахнулась и не сделала вид, что его не существует, было особенно приятно и ценно.

– Какие планы на сегодня? – поинтересовалась Ди, садясь рядом со мной.

– С утра нужно заехать в пару мест, а с обеда быть в кофейне. А у тебя?

– Какие могут быть дела у безработного человека? – она рассмеялась. – Отвезешь меня домой?

– Конечно. Но как ты смотришь на то, чтобы взять свои вещи и привезти их сюда?

– Предлагаешь мне переехать к тебе? – она едва не подавилась куском омлета, и я улыбнулся.

– Можешь не переезжать. Я понимаю, что прошло ещё слишком мало времени. Просто возьми самое необходимое и оставь здесь.

– Намекаешь на то, что мне пора вернуть твою футболку? – уголки ее губ поползли вверх, озаряя лицо лукавой улыбкой.

– Нет, она твоя. Я готов отдать тебе хоть все, – я провел рукой по ее бедру. – К тому же, она идет тебе куда больше, чем мне.

– Вот спасибо. Потому что я все равно не готова была с ней расстаться. Она пахнет тобой.

– Просто подумай об этом. И, надеюсь, вечером, когда я приеду за тобой, ты будешь не одна, а с чемоданом.

– Хорошо, я обещаю подумать, – она притянула меня одной рукой за шею и поцеловала в самый уголок рта. Не совсем поцелуй, а всего лишь дразнящий намёк на него. И от этого еще приятнее.

И тут же уткнулась в тарелку, пряча улыбку. А я все не мог отвести от нее глаз – от растрепанных светлых волос, собранных в неаккуратный пучок на затылке, помятой за ночь футболки, рук с тонкими запястьями, сжимающими кружку, глаз, немного красных и опухших от вчерашних слез. Такая домашняя и настоящая. Такая совершенная в своей небрежной неидеальности. На самом деле, я был бы рад, если бы она сегодня собрала все свои вещи и привезла их ко мне. Нашёл бы для нее место в своем шкафу, в ванной, в жизни и сердце. Хотел бы видеть ее на этой кухне всегда – каждое утро и каждый вечер, возвращаясь с работы. Похоже, я влюбился в нее, как мальчишка.

Глава 16. Диана

Дома было как-то по-особенному пусто. Я так быстро привыкла к тому, что Тимофей рядом, что теперь даже нахождение в знакомых стенах было сродни пожизненному одиночному заключению.

Я рухнула на диван, включив телевизор. Там шла какая-то развлекательная передача ни названия, ни смысла которой я не знала. Я просто хотела заглушить тишину в комнате и делала так еще с детства – включала что-то на фоне. Привычка никуда не исчезла, а я до сих пор так и не полюбила оставаться одна.

Едва ли не впервые за последний год я могла просто лежать и ничего не делать. Никуда не торопиться, не убегать на смену, не приползать с нее, еле живой от усталости. Я так часто мечтала просто остановиться и отдохнуть, но теперь, когда мне действительно выпала такая возможность, даже не знала, чем себя занять. Извечная проблема всех трудоголиков – они просто не умеют отдыхать.

Поэтому, едва вытерпев полчаса, я подскочила с дивана. Придирчиво осмотрела квартиру – похоже, настало время для генеральной уборки. Ей я и посвятила почти все время до вечера, перекладывая вещи в шкафах и комодах и безжалостно выкидывая все ненужное. Опомнилась только тогда, когда раздался звонок телефона. Увидев имя звонившего, я расплылась в довольной улыбке и тут же ответила:

– Привет!

– Я уже выезжаю к тебе. Ты готова? Буду минут через тридцать. – От голоса Тима у меня между лопатками начали расползаться мурашки.

– Почти. Поднимешься и подождешь меня? Могу не успеть.

– Конечно.

Я отключилась и быстренько запихнула остатки неразобранной одежды в шкаф – теперь уже не до нее, придется ей вновь ждать своего часа. Затем быстро сбегала в душ и скидала в спортивную сумку самые необходимые вещи. Переезжать к Тиму я и правда пока не собиралась, но занять полку в его шкафу – еще как.

Резкая трель звонка раздалась как раз в тот момент, когда я старательно запихивала в сумку, оказавшуюся слишком маленькой, огромных размеров косметичку. Я распахнула дверь, и мое сердце подпрыгнуло в груди, пытаясь оказаться поближе к объекту своей привязанности.

– Ты быстро, – не смогла я удержаться от глупой улыбки. – Заходи, – и я жестом пригласила его в квартиру.

– Ты все-таки не одна, – парень с улыбкой указал на стоящую у моих ног сумку, и в его голосе мне послышалось облегчение.

– Ты был убедителен.

Он прошел в комнату, оглядывая обстановку, и я пошла следом, на ходу расчесывая все еще влажные волосы. Его взгляд скользнул по книжному шкафу, заставленному медицинской литературой, которую я старательно протирала и расставляла почти два часа. Затем по коллекции кактусов всех форм и размеров на подоконнике, которую я собирала еще со студенчества.

– Похоже, я теперь знаю, какому подарку ты будешь рада, – он рассмеялся. – Чем они тебе нравятся?

– А тебе нет? – я подошла к окну и аккуратно провела кончиками пальцев по острым колючкам.

– Не знаю, никогда не задумывался.

– А ты задумайся. Видел, как цветут кактусы? Если быть терпеливым и не обращать внимания на острые иголки и неприметный внешний вид, то можно дождаться, пока распустятся потрясающе красивые цветы. Жесткость игл и нежность лепестков – и это все одновременно. Разве не чудо?

– Чудо, – кивнул Тим головой. – Но не такое, как ты.

– Я же серьезно.

– Я тоже.

– Ты меня смущаешь, – я улыбнулась и уткнулась взглядом в тихо бормочущий телевизор.

– А ты меня с ума сводишь, – Тим явно наслаждался эффектом, который производили его слова. А я не могла понять, почему сказанное им было приятнее всего, что я слышала раньше.

Я щелкнула пультом, выключая ставший ненужным телевизор. В комнате с появлением Тимофея словно сразу стало светлее и теплее, а грызущее изнутри чувство одиночества исчезло. Как я вообще жила раньше? Как приходила домой? Ложилась спать?

– Что-нибудь хочешь? – предложила я, вспомнив, что он вообще-то у меня в гостях. – Чай? Кофе? Может, ты голодный?

Он отрицательно покачал головой и, в два шага очутившись возле меня, прижал к стене, крепко обхватив пальцами запястья. Приблизился настолько близко, что я отчетливо могла разобрать крошечные коричневые крапинки на зелёных радужках. В них заплясал дикий огонек, и я с трудом проглотила слюну, понимая, что мне ничего не стоит сгореть в этом пламени.

–Только тебя. Больше ничего, – он резко выдохнул, и из моих легких тоже разом исчез весь кислород.

Я сдавленно рассмеялась и положила руки ему на грудь. Крепкие мышцы стали еще тверже от этого совсем легкого прикосновения. Он впился в мои губы требовательным поцелуем, а затем стал спускаться вниз по шее, нежно покусывая кожу. Я в ответ крепко обхватила его за шею, изо всех сил прижимая к себе, и едва сдержала стон.

Его рука легко скользнула под подол короткого домашнего платья, и я вздрогнула то ли от неожиданности, то ли от разряда тока, пробежавшего под его пальцами. Судорожно вдохнула, позволяя ему двигаться дальше. Желание растекалось по венам обжигающими волнами, внутри все кипело, кожа воспламенялась от прикосновений, и я будто заживо сгорала. Но, как же, черт возьми, это было приятно – и я готова была снова и снова играть с этим проникающим повсюду огнем.

Тим на секунду отстранился – только лишь для того, чтобы одним движением стянуть с меня платье и рывком отбросить его в сторону. Вторая его рука тут же легла на обнажившуюся грудь, заставляя меня выгнуться навстречу его движениям. А он уже приник к ней губами, обводя языком по контуру. Я едва не сползла вниз по стене, удерживаемая только его руками. Потянула вверх его футболку, он тут же помог мне стащить ее через голову – и она полетела следом за платьем.

Затем снова вернулся к моим губам, вжимая меня в стену так сильно, что мне едва хватало сил дышать. Заметив это, он хрипло бросил:

– Прости. Я едва контролирую себя.

– Все в порядке, – я запустила руки в его волосы и притянула к себе для нового поцелуя. Потянула за собой в сторону дивана и рухнула вместе с ним на мягкие подушки.

Тим едва успел удержаться на руках, чтобы не упасть прямо на меня. Навис сверху и замер на несколько секунд, внимательно вглядываясь в лицо, и его губ коснулась какая-то едва уловимая улыбка. Не просто изгиб губ – это была одна из тех улыбок, которая затрагивает все лицо. Она повсюду – в прищуре глаз, в идущем из них тепле, особом заломе бровей. Я уже видела ее раньше: именно с таким выражением на лице смотрят матери на своих новорождённых детей – смесь восторга, удивления и безусловной любви.

В животе все скрутилось в тугой узел. Я притянула его ближе, сжимая в объятиях, и Тим глухо рассмеялся.

– Ты меня задушишь. И тогда я не смогу сделать то, что хотел.

– А что ты хотел? – я принялась покрывать поцелуями все его лицо, заставляя улыбаться и забавно морщиться от удовольствия.

– Узнаешь, – его губы растянулись в хитрой усмешке. – Но обещаю, тебе понравится.

– Мне уже нравится, – пробормотала я совсем тихо, но он, кажется, уже не слышал.

Его джинсы с шумом упали на пол. Его руки – повсюду, доводя до исступления нежными прикосновениями. Его губы – повсюду, прожигая кожу до нервных окончаний. Он – везде, наполняя каждую клеточку тела. Мягкие толчки, становящися все более сильными. Жар двух разгоряченных тел. Тихие стоны, когда уже нет сил сдерживаться. Звезды, взрывающиеся под прикрытыми веками. Любовь, разливающаяся по венам. Так много чувств, эмоций и ощущений, которые в итоге сводились только к одному. К нему.

Глава 17. Диана

– Поедем к тебе или останемся здесь? – я провела ладонью по груди Тима, и он перевернулся на бок, уткнувшись в меня взглядом.

– Наверное, нужно вернуться, но… Так не хочется сейчас куда-то ехать.

– Тогда останемся?

Он вздохнул и прикрыл глаза. Я нырнула под его руку, прижавшись поближе, и он крепко обнял меня, пробежавшись пальцами вдоль позвоночника, и поцеловал в висок. Я прикрыла глаза, которые едва ли не слипались, и начала проваливаться в сон. Парень тоже начал дышать все глубже и размереннее, окутывая меня облаком теплого дыхания.

Звонок телефона раздался так неожиданно и громко, что я едва не рухнула с дивана. Выругавшись, Тим нашарил на полу джинсы и вытащил его из кармана.

– Да, – принял он вызов. – Привет, Сень… Нет, я сегодня не приду. Ложись спать.

Арсений что-то ему ответил, и Тим поменялся в лице. Шумно выдохнул и сказал с плохо скрываемой злостью:

– Заткнись, Сень. Просто замолчи, пока не сказал что-то такое, после чего пути назад уже не будет.

И снова молчание. Я слышала неразборчивый голос в трубке и громкий стук сердца Тима. Я не знала, что говорит ему брат, но по напряжению, повисшему в воздухе, понимала – ничего хорошего.

– Я не обязан перед тобой отчитываться. – Я не помнила, чтобы Тимофей когда-то так резко разговаривал с братом. – Поговорим завтра. Пока, – и он отключился, бросив телефон в сторону.

– Что случилось? – я присела в кровати, чтобы лучше видеть его лицо, но полумрак комнаты не давал разглядеть застывшее на нем выражение.

– Ничего, не обращай внимания.

– Это совсем не похоже на "ничего".

– Диан, я же сказал, все нормально.

– Сеня недоволен, что ты со мной?

– Он всегда чем-то недоволен, – Тим поморщился. – Не все ли равно, чем на этот раз?

– Мне – не все равно. Я не хочу быть причиной ваших ссор.

– Причина наших ссор не ты, а его дерьмовый характер, – отрезал парень и протянул руку, притягивая меня обратно к себе. – Все, забудь и иди ко мне.

Я снова прижалась к его груди, но ощущение неправильности происходящего никуда не делось. С тех пор, как мы познакомились с Тимом, они с братом ругались по несколько раз в день, и я просто не могла не чувствовать себя виноватой. Мы проводили слишком много времени вместе, и как бы Тимофей ни старался не забывать о брате, тот все равно начинал ощущать себя брошенным. Даже сейчас, вместо того, чтобы отправиться домой, он остался со мной. Да, Тим, конечно, давно не мальчик и в состоянии сам решить, где и когда ему находиться, но мне совсем не нравилось, что я оказалась втянута в и так непростые отношения братьев…

– Ди, я знаю, о чем ты сейчас думаешь, – Тим ловко перевернул меня на спину и навис надо мной, упираясь ладонями в диван. – И еще раз прошу тебя выбросить это из головы.

– Но…

– Никаких "но", – он опустил голову, чтобы поцеловать меня в губы, а затем начал спускаться все ниже и ниже, оставляя на коже влажную дорожку.

Мысли сразу же куда-то испарились, и в голове осталась лишь приятная пустота. Похоже, придется подумать об этом позже.

***

Почти весь следующий день мы с Тимом повели в кофейне. Степан должен был сменить его лишь в шесть вечера, и я, решив, что все домашние дела подождут и шкаф вполне простоит неразобранным ещё какое-то время, решила провести время с ним.

Домой мы вернулись лишь в восьмом часу, счастливые и довольные. Но на кухне нас ждал неприятный сюрприз – сидящий там Арсений скривился при нашем появлении так, будто его окатило грязью из-под колес проезжающего мимо автомобиля. Затем по лицу расползлась ехидная улыбка, не предвещающая ничего хорошего.

– С возвращением, Тим, – он произнёс это таким тоном, будто Тимофей только что вернулся из кругосветного плавания.

– Меня не было одну ночь. Уймись.

– Ага, и еще два дня. А если бы со мной что-то случилось за это время? Хреновый из тебя опекун, Тим. Скажи, нормально хоть развлекся?

Лицо Тима дернулось, и он повернулся в сторону брата. Сжал пальцы в кулаки, словно собираясь пустить их в ход, но затем медленно разжал. Арсений продолжал ухмыляться и даже не думал останавливаться.

– И тебе привет, Диана, – он переключил свое внимание на меня. – Я так понимаю, ты теперь будешь жить с нами? И мое мнение, похоже, спросить забыли.

– А ты против? – я пристально посмотрела на мальчишку.

Он не отвел взгляд. В его глазах сейчас пылало столько ненависти, что становилось не по себе. И, главное, я ведь совсем ничего ему не сделала, но он, если бы мог, наверное, убил бы меня на месте.

– Против.

Бах. Тим со всей силы грохнул ладонями по столу прямо перед сидящим Арсением. Тот вздрогнул от неожиданности, но взгляд не отвел. Хотя страшно сейчас стало даже мне – грудь Тимофея высоко вздымалась, глаза лихорадочно блестели, а костяшки пальцев побелели от напряжения.

– Ты переходишь все границы, – глухо зарычал Тим. – Я многое готов терпеть, но хоть одно слово в сторону Дианы – и ты узнаешь, что на самом деле значит "хреновый опекун".

– Ты чего такой нервный-то, а, Тим? Диан, ты не дала ему что ли? Да вы не стесняйтесь…

Все произошло так быстро, что я успела только коротко вскрикнуть. Тим схватил брата за грудки и, рывком подняв со стула, впечатал спиной в стену. Я была уверена, что его кулак сейчас прилетит Арсению в лицо, разбив нос, и в ужасе прижала руки ко рту. Но Тимофей замер, и Сеня хрипло рассмеялся:

– Ну же, давай, ударь меня.

Но Тим лишь с силой оттолкнул его в сторону, и Сеня завалился прямо на пол, не переставая дико смеяться. Из его глаз брызнули слезы, и можно было подумать, что это из-за безудержного смеха. Он быстро вытер их тыльной стороной ладони, продолжая вести себя, как сумасшедший.

– Проваливай, – процедил Тимофей.

Мальчишка словно не услышал. Он не мог остановиться, задыхаясь от смеха прямо на полу кухни. Я не знала, что делать и к кому бросаться – то к бьющемуся истерике Сене, то ли к Тиму, дрожащему от злости.

– Проваливай! – снова рявкнул он.

Смех резко оборвался, словно кто-то выключил звук, и гулкая тишина ударила по ушам. Арсений медленно сел и провел рукой по волосам, пытаясь пригладить растрепавшиеся пряди. Затем поднялся и перед тем, как уйти, бросил с такой горечью и искренностью в голосе, что даже у меня внутри все начало крошиться от боли:

– Ненавижу тебя.

Глава 18. Тимофей

Странное чувство тревоги настигло меня еще у дверей квартиры, куда мы с Дианой вернулись следующим вечером. Я нашарил в кармане ключи от квартиры и только со второго раза смог попасть в замочную скважину. Почему-то именно сейчас вспомнилось, что до Сени я сегодня так и не дозвонился. Пару раз набирал его номер еще днем, но, так и не получив ответа, решил, что он просто опять не хочет со мной разговаривать.

Весь день я не находил себе места. Раз за разом прокручивал в голове нашу ссору. Руки тряслись мелкой дрожью, когда вспоминал, как близок был к тому, чтобы поднять руку на брата. Хотелось орать от бессилия, потому что очень этого хотел – стереть с его лица эту отвратительную усмешку.

Ненавижу тебя.

Я сам себя ненавидел за то, что чуть не сделал. За то, что хотел сделать. Я был так близок к провалу – какая-то доля секунды, и конец. И его поведение – вовсе не оправдание.

Ненавижу тебя.

Эти два слова вгрызлись куда-то на подкорку, заставляя раз за разом вздрагивать от осознания этой мысли.

Я в очередной раз помотал головой, прогоняя из нее брошенные мне слова. Быстро сбросив обувь у двери, прошел в комнату брата. Никого. Чувствуя, что сердце начинает биться быстрее, обошёл всю квартиру. Даже заглянул в кладовку, где ожидаемо никого не нашёл. Почти негнущимися пальцами вытащил из кармана телефон и позвонил Арсению. Холодный женский голос тут же известил меня о том, что абонент недоступен.

Диана не сводила с меня взгляда. Она обхватила себя за плечи и тихо спросила:

– Недоступен?

Я медленно кивнул головой, зачем-то еще раз набирая номер. И еще. Начинала накрывать паника.

– Может, он куда-то пошёл? К друзьям? – предположила Ди.

– Может. Но сейчас почти одиннадцать, а в такое время Сеня всегда дома. А если нет, то, по крайней мере, я знаю, где он. И его телефон обычно доступен.

– Где он может быть? Подумай. Друзья?

Я покачал головой, внезапно осознавая, как мало я знал о своём брате. Он не делился со мной практически никакими деталями своей жизни, а я не настаивал, все ожидая, когда он захочет открыться сам. "Не нужно давить и заставлять. Придёт время, и он сам все расскажет. Главное, покажите ему, что готовы слушать" – говорила мне психолог. И теперь это сыграло со мной злую шутку. Мой брат куда-то пропал, а я даже не представлял, где его искать.

Я не знал, кто его друзья. Они никогда не появлялись в нашем доме, вплоть до того дня, когда на пороге возникла Арина. Кстати, о ее существовании я тоже не догадывался. Значит, наверняка были ещё те, о ком мне ничего не известно. Я знаком только с Ильей, и то лишь потому, что он жил в квартире напротив.

Забыв про время, я выскочил из квартиры и постучал в соседскую дверь. Какое-то время за дверью царила тишина, потом раздалось негромкое шуршание, и, наконец, показалась голова хозяина дома. Он окинул меня заспанным взглядом и хриплым голосом спросил:

– Тимофей, ты чего? Что случилось?

– Привет, Жень, – начал я, и дверь тут же распахнулась пошире. За ней стояла Галя, такая же растрепанная и полусонная, как и муж. Кивнув головой и ей, я продолжил: – Галь. Простите, что так поздно. Но ждать до утра никак. Можно поговорить с Ильей?

– Он что-то натворил? – Женя пошире распахнул слипшиеся от сна глаза.

– Нет. Просто поговорить. Сеня пропал. Может быть, он что-то знает.

Галя прижала ко рту руку и ахнула.

– Как же так, Тим? Что значит пропал?

– Дома его нет, и телефон недоступен. И я понятия не имею, где он может быть.

– Сейчас я его разбужу, – Галя не стала задавать лишних вопросов.

Женя задумчиво почесал голову, а потом похлопал меня по плечу.

– Все будет хорошо. Он найдется.

Я кивнул головой, почти его не слушая. Думал – случилось ли с ним что-то плохое, или он действительно мог уйти из дома. Неужели я делал все настолько неправильно?

Илья показался в коридоре в одних шортах, на ходу натягивая футболку. Я вгляделся в его нахмуренное и ошарашенное лицо и с сожалением понял – ему вряд ли есть, что мне рассказать.

– Привет, Тим, – он пожал мне руку. – Что с Сенькой? Я ничего не понял.

– Пропал. Не знаешь, где он может быть? Он ничего не говорил?

Илья отрицательно покачал головой, и я едва сдержался, чтобы не врезать кулаком в стену. Прикрыл глаза и постарался выровнять дыхание.

– Мы с ним мало общались в последнее время. Он стал не особо разговорчив, ты же знаешь, – я лишь кивнул в ответ на слова парня. Уж я-то знаю. – Последние дни так вообще даже не списывались. Я правда не знаю, он даже ни разу даже не намекнул, что задумал что-то подобное.

– Ладно. Хорошо, – я потер лоб, пытаясь привести мысли в порядок. – Тогда еще один вопрос. Кто такая Арина?

– Арина? – его глаза распахнулись от удивления. – Фролова что ли?

– Без понятия, – я пожал плечами. – Наверное. У нее еще волосы в розовый цвет покрашены.

– Ага, она, значит, – Илья утвердительно кивнул головой. – Учится в нашем классе. А что?

– И что их связывает с Сеней?

– Ну, – мальчишка замялся. – Она вроде как нравится ему. Но они не встречаются, просто общаются. Он ей никак не признается, а она… У нее там своих проблем полно, Аринка вообще ничего вокруг не замечает.

– Проблем?

– Да, там у нее что-то с отцом не ладится.

– Где она живет, знаешь?

– Только объяснить могу, мы как-то раз Сеней к ней заходили. Она в двадцать пятом доме живет, угловой подъезд, шестой этаж, квартира направо от лифта. Номер не помню.

– Спасибо, Илюх.

– Тим, надо написать заявление в полицию. Вдруг что-нибудь случилось… – посоветовала Галя.

– Да, я знаю. Сейчас схожу в гости к Арине, и если не найду Тима там, придётся идти в участок. Ладно, я пойду. Спасибо и ещё раз извините за вторжение.

***

Уже через несколько минут я шел по улице в направлении дома Арины. Диана едва ли не бежала рядом со мной, кое-как поспевая за размашистым шагом. Несколько раз я пытался замедлиться, но ноги сами упорно несли меня вперед. Лишь заходя в подъезд, заметил, что даже не накинул кофту, так и выскочив из квартиры в одной футболке. Но холода я не чувствовал, меня то и дело обжигало волнами ужаса. Я старался не поддаваться панике и сохранять хладнокровие, но одного мельком брошенного взгляда в зеркало лифта хватило, чтобы понять – у меня ни черта не получается.

Диана стояла рядом со мной в кабинете, медленно ползущей на шестой этаж, и нервно покусывала губу. Ее присутствие помогало окончательно не сойти с ума и не разнести все вокруг в приступе отчаяния. Поймав на себе мой взгляд, она постаралась выдавить из себя улыбку и крепко схватила меня за руку. Не стала ничего говорить, просто дала почувствовать, что я не один.

Оказавшись у нужной квартиры, я нажал на звонок. Подождал с пол минуты и позвонил снова. Затем громко постучал. Настолько громко, что соседи вполне могли вызывать полицию. Открывать никто не спешил, и я принялся обрушивать на ни в чем не повинную дверь один удар за другим, чувствуя, что с каждым новым все больше теряю контроль. Я бы, наверное, выбил эту дверь, если бы Диана не положила мне на плечо руку.

– Тим, – мягко произнесла она, и я опустил только что снова занесенную руку.

Прижался лбом к холодному металлу и, тяжело дыша, прикрыл глаза. Мысли мелькали в голове, словно шаровые молнии, и я пытался ухватиться хоть за одну, чтобы понять, что делать дальше. Неожиданно я услышал за дверью тихие шаги и щелчок открывающегося замка.

– Ты охренел, парень? – мужчина, появившийся на пороге в домашних трико и майке, смотрел на меня со злостью, смешанной с удивлением. – Я сейчас ментов вызову!

Он был высоким и жилистым. Язык не поворачивался назвать его худощавым, скорее его мышцы были подтянуты до предела, словно у гончей. Короткий ежик волос на голове и невнятного серо-голубого цвета глаза, сощурившиеся сейчас от яркого света, лившегося с лестничной клетки в темную прихожую.

– Мне нужна Арина.

– Ты точно охренел. Заявляешься сюда среди ночи и требуешь мою дочь. Тебе вообще сколько лет? Ты знаешь, что ей всего пятнадцать? Да я тебя засажу!

Он резко двинулся вперед и, схватив меня за воротник футболки, прижал к подъездной стене. Едва не зарычав от злости, я рывком отцепил от себя его руки и с силой оттолкнул в сторону, краем уха услышав испуганный вскрик Дианы.

– У меня с ней ничего нет, – раздраженно бросил я. – Она подруга моего младшего брата.

– Брата? – мужчина прищурился. – Это который к ней постоянно таскается что ли?

– Так где она?

– Откуда я знаю? – он дернул головой. – Она то свалит куда-то, то обратно придёт. Сегодня ее вообще дома не было.

– И тебе даже не интересно, где твоя дочь? А если с ней что-то случилось?

– Да что с ней случится?– мужчина поморщился. – Явится, как миленькая. Наверняка, у какой-нибудь подружки сидит.

Мне так сильно захотелось ему врезать, что мышцы во всем теле заныли. Я несколько раз сжал и разжал кулаки, убеждая себя, что избить его прямо здесь и сейчас – отвратительная идея. Но в голове не укладывалось, как можно так относиться к своей дочери.

– Позвони ей, – справившись с собой, выдавил я.

– Зачем это?

– Мой брат пропал. Думаю, они могут быть вместе.

– Нашёл из-за чего переживать. Нагуляются и вернутся.

– Просто позвони ей! – рявкнул я.

– Я ей звоню, а потом ты сваливаешь отсюда, понял? – его терпение сдавало, также, как и мое.

Я кивнул и мужчина вытащил из кармана телефон. Набрал номер и через несколько секунд заявил:

– Недоступен.

– Черт.

– Все, вали нахрен. Спать мешаешь. И, кстати, передай своему брату – притронется к моей Аринке хоть пальцем, прибью. Знаю я пацанов в этом возрасте…

Договорить я ему не дал. Со всей силы приложил его спиной и затылком об стену, борясь с диким желанием впечатать его головой в бетон посильнее.

– Ты лучше за своей дочерью следи, папаша хренов, – процедил я ему в лицо. – Только посмотришь косо в сторону моего брата, будешь иметь дело со мной. И Арины тоже. Если продолжишь так с ней обращаться, я поговорю с тобой по-другому.

Не дожидаясь его ответа, я схватил за руку Диану и рванул вниз по лестнице, мечтая, как можно скорее оказаться на свежем воздухе.

Глава 19. Диана

Тимофей остановил машину возле полицейского участка и, заглушив двигатель, заговорил впервые с того момента, как мы покинули Аринин дом.

– Прости, – выдавил он.

– За что? – я взяла его за руку и мягко провела большим пальцем по ладони.

– Что не сдержался. И что тебе приходится среди ночи решать мои проблемы.

– Все хорошо, – я ласково улыбнулась. – Ты на взводе, я понимаю. А за меня не переживай. Я взрослый человек, и это мой выбор – быть с тобой. И речь идет о ребенке, который пропал, все остальное сейчас неважно.

Тим кивнул и сжал мою руку, выражая этим жестом благодарность. Затем щелкнул ремнем безопасности и вышел из машины. Я выскочила следом за ним и схватила его за руку, которую он протянул в мою сторону. Большие железные двери полицейского участка оказались закрыты, и парень несколько раз нажал на звонок. Через пару минут окошко с решеткой распахнулось, и за ним мелькнул силуэт человека.

– Что случилось?

– Хочу написать заявление, у меня пропал брат.

За дверью тяжело вздохнули, и она, наконец, открылась. Нас встретил дежурный, судя по всему, не особо обрадованный нашим появлением и свалившейся на него среди ночи работой. Он украдкой потянулся и одернул форму, которая немного помялась.

– Сколько лет брату? – поинтересовался он, пропуская нас внутрь.

– Пятнадцать.

Он вздохнул ещё раз и бросил на Тима быстрый взгляд.

– Уверены, что не остался ночевать у друга? В пятнадцать это обычное дело сбежать куда-то. Наверняка сейчас погуляет и вернётся, – мужчина то ли пытался успокоить, то ли отговаривал писать заявление.

Тимофей посмотрел на него так, что дежурный тут же отвел глаза пробормотал:

– Хорошо, значит, будем писать заявление. А где родители?

– Я его опекун, родителей нет, – хмуро ответил Тим.

– Понятно. Вы ссорились в последнее время? У него был повод сбежать?

– Ему пятнадцать, он потерял родителей полгода назад и обозлен на весь мир. У него полно поводов сбегать. И да, мы с ним сильно поссорились. Но это не значит, что с ним не могло случиться что-то плохое.

– Пойдемте, – дежурный махнул рукой, приглашая Тима в соседнюю комнату. – Мне нужна от вас вся информация.

Парень согласно кивнул и дал мне знак дожидаться его здесь. Я опустилась на металлическую скамейку и поежилась. Да уж, не такое завершение сегодняшнего вечера я себе представляла. Из головы никак не шел Арсений и мысли о том, что, возможно, я могла сделать больше. Попробовать разговорить, достучаться, убедить. И если даже меня потихоньку выедало изнутри чувство вины, то страшно было представить, что творилось с Тимом.

Я постаралась поудобнее устроиться на твердом сидении. От усталости глаза закрывались сами собой, и, устав бороться, я прислонилась головой к стене и прикрыла их. Слишком богатый на события день вымотал окончательно, и я погрузилась в состояние на грани сна и реальности, попеременно то падая в сон, то выныривая на поверхность.

Тим возник передо мной неожиданно. Еле-еле коснулся руки, возвращая в действительность. Я вздрогнула от его прикосновения и дёрнулась, не до конца понимая, что происходит.

– Тише, это я, – он опустился передо мной на корточки.

– Я, похоже, заснула.

– Ты устала, – произнес он скорее с утвердительной интонацией.

Я кивнула и погладила парня по щеке.

– Также, как и ты.

– Идём, – Тим потянул меня за руку. – Я тут закончил, полиция начнет поиски.

– И что нам теперь делать? – я поспешила за ним.

– Тебе – лечь спать. А мне… Не знаю, попробовать найти еще хоть какую-то информацию.

– У тебя нет вообще никаких идей?

– Нет, – Тимофей покачал головой, открывая машину и распахивая передо мной дверцу. – Он мало куда ходил в последнее время. В основном общался в сети, но я конечно же не контролировал его. Похоже, зря. Полиция запросит распечатку звонков, но не думаю, что он с кем-то созванивался, кроме меня. Мессенджеры, соцсети – может быть, там получится что-то найти. Но для этого нужно попасть в его компьютер, а он запаролен.

– Мне кажется, Арина сыграла здесь не последнюю роль, – осторожно сказала я, опустившись на сиденье. – Они почти наверняка вместе. Может, сходить в школу, поспрашивать ее подружек?

Тим задумчиво кивнул и тронулся с места. Он напряженно о чем-то думал, нахмурившись и поджав губы. Не сводил взгляда с дороги, но я сомневалась, что он видит там хоть что-то – его мысли были слишком далеко отсюда.

– Ты не виноват, – уверенно заявила я.

Парень криво усмехнулся и покачал головой.

– Ты всерьез так думаешь, Диан? Конечно, я виноват. Я охренеть, как виноват! Это я не понял, насколько все плохо. Это я решил оставить его в покое и не лезть в душу, пока он сам не решит заговорить. Пустил все на самотек. Это я разозлился вчера на него так, что едва не ударил. И вот к чему это привело. Скажи мне, кто виноват, если не я?

– Ты не мог предугадать, что так выйдет. Никто не мог, Тим.

– Это все отговорки. А в действительности единственный, кто будет ответственным, если с ним что-то случится – это я. Это была моя забота, помочь ему. И я не справился.

– Ты слишком строг к себе.

– Да. Потому что речь сейчас идёт о его жизни.

– Тим… – я коснулась его руки, лежащей на подлокотнике, и он на мгновение прикрыл глаза шумно выдохнув.

– Прости за резкость. Но мне не было так страшно ни разу в жизни. Я ужасно боюсь, что потерял еще и его.

– Ты его не потеряешь.

Я знала, что нельзя такое говорить и обещать то, что никак от меня не зависело, но так хотелось его поддержать. Понимала, что все эти фразы наподобие "все будет хорошо" только больше злят. Никто не знает, как все будет на самом деле. И тем более никто не может дать гарантий, что Сеня вернется домой целым и невредимым. Всегда существовала доля вероятности, что случилось что-то непоправимое.

Нас ещё в институте учили никогда не давать ложной надежды. Как бы ты не был уверен в благополучном исходе, всегда оставляй небольшой шанс, что что-то пойдёт не так. Но одно дело руководствоваться этим правилом, когда говоришь с незнакомым человеком, и совсем другое когда перед тобой тот, кого ты любишь.

Глава 20. Тимофей

Огромная кружка кофе дымилась передо мной на столе, и я машинально помешивал в ней ложкой, хотя даже не положил туда сахар. Просто это размеренное действие успокаивало. А еще звук. Арсений его всегда ненавидел – я так и видел перед собой его раздраженное лицо. И многое бы отдал, чтобы он сейчас оказался здесь и в очередной раз бросил мне что-то язвительное.

Диана уснула, предварительно настояв, что мне тоже нужно отдохнуть. Я даже лег на кровать рядом с ней, понимая правдивость ее слов, но заснуть так и не смог. Просто дождался, пока ее дыхание выровняется, и вышел из комнаты.

Внутри все горело. Дышать было тяжело, словно легкие заполнились дымом от нарастающего пожара. Чувство беспомощности смешивалось с чувством вины в жгучий коктейль, грозящий спалить дотла.

Такое отчаяние я испытывал лишь однажды – в тот день, который перевернул наши с братом жизни с ног на голову…

Звонок мобильника вырвал меня из сна, заставив подскочить на кровати. Бегло глянул на время – половина третьего ночи. Все внутри сжалось от нехорошего предчувствия, ночные звонки редко сулили что-то хорошее. Номер был неизвестный, что заставило сердце лишний раз ускорить свой ритм.

– Да, – принял я вызов. Голос со сна был хриплым, и я прочистил горло.

– Тимофей Соболев?

– Да, – я напрягся еще больше.

– Это сержант Михайленко. Скажите, вы знакомы с Ольгой и Анатолием Соболевыми?

– Да, это мои родители, – я ответил совсем тихо, уже прекрасно понимая, что случилось что-то ужасное.

– Сожалею, но они попали в аварию. Их машина на трассе улетела в кювет.

– Они живы?

– Мне очень жаль…

Следующие несколько часов я практически не помнил. Все было как в тумане – выезд на место происшествия, опознание тел, бумажки, сотни бумажек, на которых я ставил свою подпись, даже не читая. Я едва мог связать слова в предложения, не то, что осознать смысл написанного.

Множество людей, каждый из которых что-то мне говорил. Я не запомнил ничего. Темнота и пустота – единственное, что было в моей голове. Я бы тогда, наверное, не заметил даже если убил кого-нибудь. Впервые ощутил на себе, что это такое – не отдавать себе отчета в собственных действиях.

Хоть какая-то ясность в мыслях появилась, когда утром я оказался на пороге родительской квартиры. Тогда, когда осознал, что сейчас мне придется сообщить Сене, что мамы с папой больше нет. Вот только до сих пор не знал как. Какие подобрать слова?

Стояло раннее субботнее утро. Шестнадцатое октября. Этот отвратительный день навсегда въелся в память, оставляя тошнотворное послевкусие. Он должен был пройти совсем иначе – родители должны были вернуться поздно ночью, а утром ждать меня в гости на блины, которые пообещала мне мама накануне. Но вместо этого, я здесь, а их уже нет…

Я пошёл по коридору в сторону комнаты брата, который еще мирно спал, даже не представляя, что его ждет. Мое сердце стучало так громко и сильно, будто хотело пробить дыру в ребрах и избавить меня от необходимости разговаривать с Сеней. В голове шумело, и понемногу начинало приходить осознание, от которого на стену лезть хотелось. Ничего не понимать и отрицать все происходящее, оказывается, куда лучше. Теперь же боль разливалась по всему телу с силой цунами. А самое ужасное – мне сейчас предстояло поделиться ей с младшим братом.

Арсений растянулся на кровати, обхватив руками подушку и тихонько посапывая во сне. Я опустился на стул рядом, не решаясь побеспокоить его. Так хотелось оттянуть этот момент хотя бы ненадолго. Позволить ему подольше побыть ребёнком, не лишившимся разом обоих родителей.

Не знаю, сколько я просидел так, пялясь куда-то в стену. Время не плавно текло вперед, оно прыгало рывками, выдергивая меня в новую реальность. В какой-то момент Сеня приоткрыл глаза, переворачиваясь с бока на бок, и заметил меня.

– Тим? – он удивленно уставился на меня. – Ты чего тут сидишь? Сколько времени вообще? Ты как-то слишком буквально воспринял просьбу мамы прийти пораньше, – и брат хрипло рассмеялся.

– Привет, Сень, – зачем-то сказал я. Просто не знал, как озвучить свою настоящую причину нахождения здесь.

– С тобой все в порядке? – я понятия не имел, как сейчас выглядел со стороны, но брат явно почуял что-то неладное и сел в кровати. – Тим? Родители уже тоже встали? Я думал, проспят до обеда. Мама вчера позвонила и сказала, что они приедут поздно, и я лег спать, не дождавшись их.

Я медленно покачал головой. Слова застряли где-то в горле. Как их произнести? Почему нигде не учат, как сообщать плохие новости?

– Значит, еще спят? Тогда не пойму, ты-то, что сидишь тут с таким лицом? – он снова рассмеялся, но на этот раз как-то неестественно. И все ждал, смотря на меня огромными глазами, когда я рассмеюсь в ответ и скажу, что все хорошо.

Я снова покачал головой.

– Нет, Сень. Их нет дома. Они попали в аварию. – Казалось, не я говорил эти слова, а они сами рассекали воздух.

– Блин, Тим! Они в больнице да? – я, наверное, никогда не смогу забыть его глаза в этот момент. Полные ужаса и быстро наполняющиеся слезами. А еще жуткой догадкой…

– Нет. Прости…

Я в одно мгновение опустился к нему на кровать и рывком прижал его к себе. Арсений судорожно всхлипнул и уткнулся лицом мне в грудь. Обмяк в моих руках, а я лишь, не переставая, гладил его по голове, чувствуя, как футболка становится мокрой от его слез.

– Я с тобой, слышишь? Всегда буду рядом. Тише, тише… – бормотал я что-то невнятное, пытаясь его успокоить, но не мог убедить даже себя.

На глаза попался снимок, висящий над столом Сени. Это фото было сделано пару месяцев назад, в августе. Я как сейчас помнил, был мамин день рождения, и она заявила, что хочет вновь, как раньше, когда мы были маленькими детьми, сходить с нами в зоопарк. Сказала, не желает стареть и хочет вновь почувствовать себя молодой. Поэтому весь день мы с Сенькой старательно изображали из себя малолетних мальчишек, смеша маму до слез. И на этой фотографии тоже дико улыбались, держа в руках по огромной сахарной вате – неотъемлемому атрибуту во время прогулок в детстве. Когда-то я ее очень любил, а спустя много лет никак не мог понять, чем мне так нравился вкус жженого сахара. Но в тот день я съел ее всю. Мама с охапкой воздушных шариков держала под руку папу, и оба выглядели по-настоящему счастливыми. В носу защипало, и я уткнулся лицом в косматую голову брата, изо всех сдерживая слезы.

Что ж, мама, ты навсегда так и осталась молодой.

Передо мной снова была эта фотография. Она все также висела над письменным столом Сени, а я даже сам не заметил, как оказался в его комнате. Слишком пустой и чужой без него. Огляделся по сторонам, прикидывая, где можно найти хоть какие-то зацепки. Ответ был очевиден – нужно зайти в компьютер и попробовать поискать там. Я никогда не контролировал его соцсети, не читал переписок, не подслушивал телефонных разговоров. Старался, как мог, не нарушать его личные границы. Но сейчас это – не внедрение в его личную жизнь, а отчаянная попытка добыть информацию о его местонахождении.

Включил компьютер и стал дожидаться, пока он загрузится. Но, как я и думал, на нем был установлен пароль. Я принялся вводить одну комбинацию за другой в надежде угадать. Дни рождения, имена, названия любимых групп, фильмов и книг, все, что у меня, так или иначе, ассоциировалось с братом. Понимал, что это бред, и скорее всего ничем не поможет, но остановиться не мог. Это дарило ощущение, что я делаю хоть что-то.

Спустя час я отчаялся. Наверное, стоит отнести ноутбук к специалисту и попробовать взломать. Я откинулся на спинку стула и уставился в потолок. Как же залезть к тебе в голову, Сень? Как понять, что ты пытаешься скрыть? Он явно поставил на пароль что-то важное для него. Вот только понять бы что. Мысли крутились в голове одна за другой, спутываясь, словно змеи, в клубок. Усталость навалилась настолько неожиданно, что не было сил даже пошевелиться и сдвинуться куда-то с компьютерного кресла. Я бы, наверное, так и заснул в нем, если бы откуда-то с самых границ сознания до меня не достучалась мысль. Сон как рукой сняло, и я резко принял вертикальное положение. Рывком притянул к себе клавиатуру, вводя пришедшую в голову идею пароля.

"1610"

Закрутился значок загрузки, и передо мной появился рабочий стол с разбросанными по нему ярлыками. Уткнувшись лицом в ладони, зарычал, сдерживая крик. Дышать стало не просто тяжело, я почти задыхался.

Дата смерти родителей.

У него стояла на чертовом пароле дата, когда они погибли! Именно в этот момент мне стало страшно по-настоящему – от возникшей в голове мысли, что он мог что-то с собой сделать к горлу подступила тошнота. Руки предательски задрожали, пока я открывал браузер, потому что меня вдруг стало пугать то, что я мог там найти. Кое-как дождавшись его загрузки, зашел в мессенджер.

В самом верху висели непрочитанные сообщения от Ильи, отправленные около часа назад.

“Сень, ты где? У тебя все нормально?”

“Ответь! Тебя Тим ищет”

Чуть ниже групповые чаты, которые я даже не стал открывать – там явно не найти ничего интересного. Зато сразу заметил диалог с Ариной, куда тут же заглянул, отбросив подальше мысль, что Сенька мне этого не простит, когда узнает. Переживу, главное, чтобы это помогло его найти.

Я не стал слишком углубляться в переписку, решив для начала прочитать последние сообщения, и пролистал до тех, которыми они обменивались сегодня утром. Арсений написал ей первый, еще около десяти утра.

Арсений: "Привет!"

Арина: "Привет"

Арсений: "Ты как?"

Арина: "Как обычно…"

Арсений: "Придешь? У меня дома никого"

Арина: "Нет, Сень. Я решила уехать"

Арсений: "Куда??"

Арина: "Да неважно. Главное подальше от него"

Арсений: "Ты блин серьёзно?"

Арина: "Да. И ещё раз спасибо, что помог"

Арсений: "Стоп. Так не пойдёт. Я поеду с тобой"

Арина: "С ума сошёл?"

Арсений: "Я серьёзно"

Арина: "Я тоже, Сень! Я не шучу! Я ухожу из дома и уезжаю! Тебе-то это зачем?"

Арсений: "У меня есть свои причины"

Арина: "Какие? У тебя нормальная семья. От чего тебе бежать?"

Арсений: "У меня нет семьи"

Что-то внутри с горохом рухнуло вниз.

"У меня нет семьи".

Эти слова запульсировали перед глазами, ослепляя и отзываясь головной болью. Я уткнулся лицом в ладони, стараясь заглушить крик, рвущийся из горла. Провел пальцами по покрывшемуся испариной лицу и запустил их в волосы.

У меня нет семьи.

Твою мать, Сеня, а кто же тогда я?!

Я хрипло рассмеялся, чувствуя себя полным идиотом. Все полгода, гребаные полгода, которые я пытался не дать ему утонуть в этом болоте отчаяния, заново с нуля выстроить всю нашу жизнь, у него просто больше не было семьи. Будто я тоже умер в тот злополучный день октября. Я силой заставил себя открыть глаза и начать читать дальше.

Арина: "А твой брат?"

Арсений: "Он вздохнет спокойно, если я исчезну. Я только ему мешаю"

Чертов компьютер едва не полетел со стола. Если бы я был дома один, ему не миновать печальной участи быть разбитым. Беззвучно зарычал от ярости – каждое слово выжигало внутри дыру. Непонятно, что душило больше – злость или убийственное чувство вины. Я определенно виноват, что в его голове вообще родилась такая мысль – значит, я сделал недостаточно. Но, черт возьми, я ни разу не дал ему даже повода усомниться в том, что всегда буду рядом – и это злило до темноты в глазах.

Арина: "Ты уверен?"

Арсений: "Блин, Арин, не нагнетай. Если сказал, значит, уверен"

Мелкий паршивец!

Арина: "Хорошо"

Арсений: "Через полчаса буду у тебя"

Арина: "Ок"

Я закрыл диалог, заскрипев зубами от злости, и с такой силой щелкнув по мышке, что она затрещала в моих руках. Итак, я сделал два открытия – хорошее и плохое. Хорошее – с Сеней скорее всего все хорошо, и он ушел из дома на своих двоих. Плохое – он считает, что мешает мне спокойно жить. И это полный провал.

Глава 21. Диана

Я проснулась сразу ощутила пустоту возле себя. Провела рукой по холодной простыне на соседней половине кровати. Очевидно сегодня ночью на ней никто не спал. И тут же мысленно поморщилась – стоило догадаться, что Тим так и не ляжет в кровать.

Сразу направилась в комнату Сени, точно зная, что найду его именно там. И действительно – Тимофей спал прямо сидя за столом, уткнувшись лбом в сложенные перед собой руки. Он был без футболки, в одних только темно-серых спортивных штанах, и все мышцы на его спине напряглись от неудобного положения. Я подошла поближе и нежно коснулась кончиками пальцев его плеч.

Тим приподнял голову и медленно наклонил ее сначала в одну сторону, затем в другую, разминая затекшую шею. Скривился от резкой боли, и я принялась мягко разминать одеревеневшие мышцы.

– Ты что проспал так всю ночь? – я наклонилась к его уху, коснувшись губами щеки.

– Честно говоря, я всю ночь почти и не спал. Как же приятно… – он прикрыл глаза от удовольствия. А я сжала пальцы немного сильнее, заставив его дёрнуться и возмущённо пробормотать: – Черт, Диана!

– Сейчас станет лучше, – пообещала я, не ослабляя хватку. Каменные мышцы под моими руками с каждой минутой становились все мягче, а Тим ругался сквозь стиснутые зубы все сильнее.

– Как же больно… Ди, где ты научилась так мастерски издеваться над людьми? – парень попытался поднять голову, но я не дала ему этого сделать, ловко опустив ее обратно.

– И это моя благодарность?– я рассмеялась. – Проходила как-то курсы массажа, вот и пригодилось.

Я закончила короткий сеанс едва уловимым прикосновением к плечам и шее, а затем запустила пальцы в волосы, пропуская через них одну прядь за другой. Дождалась, пока он полностью расслабится от этого и отступила на шаг назад.

Тимофей вскинул голову, будто недовольный, что я убрала руки и несколько раз покрутил шеей. Вскинул на меня удивлённый взгляд.

– Ты волшебница! Спасибо.

– Да не за что. Так и не смог отдохнуть ночью?

Он хмуро покачал головой. Несколько секунд безотрывно смотрел куда-то вдаль, а потом негромко выдавил:

– Я смог зайти в компьютер и нашел переписку с Ариной.

– И что там? – я едва не подпрыгнула от этих слов.

– Она решила сбежать из дома. Сеня уехал с ней.

– Но… Почему? – я растерянно покачала головой и поймала взгляд Тима. В нем сейчас плескалась такая горечь, что становилось не по себе.

– Он почему-то решил, что мешает мне. И без него я заживу куда лучше.

– Тим..

– Я просто не понимаю! Что заставило его так думать? – в его голосе сейчас звучала почти что злость.

– Да брось. Ты все прекрасно понимаешь, – я грустно улыбнулась. – Просто не хочешь себе в этом признаться.

– О чем ты? – он пристально посмотрел на меня. А я вглядывалась в потемневшую зелень его глаз, заострившиеся скулы, темные круги под глазами после бессонной ночи, полной переживаний, и сердце предательски защемило от тоски. Меньше всего на свете мне хотелось заставлять его делать выбор и решать задачу с несуществующим решением.

– Дело во мне, Тим. Он боялся, что ты забудешь про него, и ему просто не останется места в твоей жизни.

– Так, стоп. – Он отшатнулся так, словно я влепила ему пощечину. – Начнем с того, что дело совсем не в тебе, Диан. Дело в его реакции на происходящее. Это неизбежно случилось бы, рано или поздно. Но твоё появление в моей жизни никак не сказалось на моем отношении к нему.

– Я просто не хочу вставать между вами, – в глазах застыли непрошенные слёзы.

Тим сгрёб меня в объятия и прижал так сильно, что заломило рёбра. Уткнулся лицом в волосы, тяжело дыша, будто только что завершил марафонский забег. Медленно проговаривая каждое слово, произнес:

– Выброси это из головы. Ты никогда не окажешься между нами, это невозможно. Он неотъемлемая часть меня, но о какой конкуренции здесь может идти речь? Это все равно, что спорить, какой орган человеку важнее – сердце или легкие. В конце концов, он умрет и без того, и без другого. Проблема только в том, что он решил продолжить играть в обиженного подростка без всяких на то причин. А я пустил это на самотек, упустив тот момент, когда он окончателно слетел с тормозов. Но он всего лишь ребёнок, поэтому единственный, кто виноват по-настоящему – это я. Не достучался, не объяснил, не дал понять, что ему нечего бояться. Слишком остро реагировал на все, что было им сказано в твою сторону.

– Между мной и им, ты выбрал не его. Ты встал на мою защиту, понимаешь?

– Нет, не понимаю. Я защищал тебя потому, что он вел себя, как чертов придурок. Если он рассчитывал, что может говорить такое, а я его за это похвалю и поглажу по головке, он ошибся. Веди он себя нормально, ничего этого бы не случилось.

– Это с твоей стороны. С его все выглядит совсем иначе. Ты привел в дом девушку, и он решил проверить – кто из нас двоих тебе важнее.

– И что мне нужно было делать? – зло выдохнул Тим. – Стоять и слушать?

– Нет. Не знаю… – Я покачала головой. Кажется, он все сделал правильно, но все равно оказался проигравшим.

– Зато я знаю. – Холод его голоса наполнил комнату, заставляя поежиться. – Я не заслужил этой проклятой проверки. Он просто вывел меня на эмоции и сделал такие выводы, которые хотел, вот и все.

– Он всего лишь ребенок. Напуганный, потерявшийся ребенок, который идет на отчаянные меры.

– Я знаю. Когда я оформлял опеку, я знал, что будет непросто. Знал, что наши жизни изменятся до неузнаваемости. Но пообещал себе, что он это переживет, сможет идти дальше и снова радоваться жизни. Но за полгода все стало только хуже – и мы дошли до нелепых проверок, побегов из дома и ненависти.

– Он так на самом деле не думает, я уверена.

– Я уже ни в чем не уверен. Просто скажи, Диана, насколько надо быть хреновым человеком, чтобы добиться за все это время таких результатов? Это дно, – он перешел на сдавленный шепот. – Я ощущаю себя так, словно мне вручили в руки хрустальную статуэтку и попросили с ней бережно обращаться, а я случайно разбил ее вдребезги.

– Ты слишком много на себя берёшь, – пробормотала я, едва сумев набрать в легкие воздух, так сильно он меня сжимал. Но просить его ослабить хватку совсем не хотелось.

– Не в моих привычках перекладывать ответственность. И не отвечать за свои поступки.

Тим отпустил меня из кольца крепко сжатых рук и тяжело вздохнул. А я тут же потянулась к его губам и нежно поцеловала, медленно и не спеша провела кончиками пальцев по его рукам – от ладоней к запястьям, выше по предплечьями и, наконец, по плечам. Обняла за шею, чувствуя, как его грудь начала вздыматься все чаще. Оторвалась от губ только, чтобы легонько прикусить кожу на шее, а парень в ответ с силой притянул меня ближе, запуская руку под неприлично короткую шелковую сорочку, которую я прихватила вчера из дома. Горячие касания обжигали кожу и запускали по телу волны электричества, и я едва устояла на ногах, удерживаемая только силой его рук.

Он подхватил меня на руки и понес в спальню, не прекращая целовать. Опустил на кровать и легко сдернул тонкую шелковую ткань. Его движения были резкими и немного дерганными, выдавая то, как сильно он напряжен. Я обхватила его ладонями за лицо и притянула поближе, затем крепко обхватила за шею и прижала к груди, заставляя замереть.

Но уже через пару секунд он высвободился из кольца моих рук – пытаться его сейчас успокоить, это все равно, что усмирять тигра. Тим накрыл мой рот требовательным поцелуем, а затем принялся жадно покусывать кожу на шее и груди, напоминая раненого дикого зверя, мечущегося в агонии. Резко, рывком вошел в меня и тихо зарычал от удовольствия. Принялся наращивать темп, блуждая руками по моему телу и крепко сжимая. Настолько крепко, что я сдавленно выдыхала от жестких прикосновений.

Эмоции, которые клубились в нем всю ночь и все утро, жаждали найти выход. Я поймала его губы, и язык Тима тут же скользнул мне в рот, властно отвоевывая пространство. Дикая нежность мешалась в нем с яростным желанием обладать и получить разрядку, и он то и дело срывался на глухой стон, теряя над собой контроль.

И в эти минуты весь остальной мир перестал существовать – никаких проблем, сбежавших из дома подростков, висящего над головой молота ответственности. Только он, я и кипящая между нами страсть.

Глава 22. Диана

– Какой план? – как можно бодрее поинтересовалась я, когда Тим остановил машину у школьных ворот.

– Нет никакого плана, – хмуро ответил мне Тимофей. – Попросил Илью поспрашивать одноклассников, вдруг кто-нибудь из них знает хоть что-то. Из полиции все равно пока никаких новостей, а я не могу сидеть сложа руки.

Я согласно кивнула, хотя понимала, что это вряд ли что-то даст. Если Сеня не поделился даже с Ильей, вряд ли рассказал кому-то другому. Оставалось надеяться только на то, что Арина была менее скрытной и у нее есть подружки, знающие куда она могла отправиться.

Пока я размышляла об этом, Тимофей уже набрал номер Ильи и проговорил в трубку:

– Я у ворот, Илюх. Ты где? Окей, сейчас буду.

Отключившись, он кивком головы дал мне знак выходить и пояснил:

– У них физкультура, они на улице.

Мы направились к огромному полю за зданием школы, на котором проходили занятия в теплое время года. Зеленый газон с установленными футбольными воротами и десяток беговых дорожек вокруг, где сейчас разминалась, готовясь к забегу, стайка девчонок. Еще несколько сидели на стоящей рядом скамейке и болтали, громко смеясь. Мальчишки, дурачась, гоняли по полю мяч, подгоняемые громкими криками учителя перестать заниматься ерундой.

Едва заметив нас, Илья, помахал рукой и побежал в нашу сторону. Физрук, молодой мужчина в спортивном костюме, повернулся и улыбнулся.

– О, Тимофей! Привет! Ты какими судьбами? И где Сенька пропадает? Опять халтурит?

– Сколько вопросов, Вов, – Тим усмехнулся и пожал протянутую ему руку.

– Так сто лет тебя не видел! Совсем погряз в делах, заботах и даже на старого друга времени нет? Хотя, не отвечай. С тобой рядом такая красотка, что не грех про все забыть.

– Это Диана, – Тим приобнял меня за плечо, прижимая к себе. – Диана, это Вова. Мой одноклассник и теперь еще любимый Сенин учитель.

– Ага, – Вова расхохотался. – Особенно сильно он меня любит, когда я заставляю его отжиматься по двадцать раз. Ты бы слышал, как он меня проклинает. Очень приятно, Диана, – добавил он, подмигнув.

– Я слышал и похуже… – пробормотал Тим.

– Здорово, Тим, – запыхавшийся от бега Илья уперся ладонями в колени и глубоко задышал, переводя дыхание.

Вова усмехнулся и похлопал его по спине так, что парень едва не завалился на землю.

– Что, уже сдулся? А я вам говорил, меньше надо бегать курить на переменах.

– Да я вообще не курю, Владимир Саныч, – возмутился Илья. – Я там просто за компанию сидел!

– Пассивное курение – тоже курение! – Вова вздернул вверх указательный палец. – Так что на тебе штрафной круг, Никитин.

Илья обиженно засопел, но промолчал, чтобы ненароком не нарваться на еще один. А Вова уже повернулся к нам:

– Кстати, Тим, твоего это тоже касается. Ты представь, наткнулся недавно компанию этих оболтусов, дымящих прямо за углом школы. Они, конечно, все там "просто за компанию" оказались. И так как главный курильщик не найден, отрабатывают все. Сенька, правда, слился, но как с больничного выйдет – наверстает.

Тимофей нахмурился ещё сильнее, а я уткнулась глазами в землю под ногами, не став говорить, что я в курсе его шалостей.

– Чего не сказал? – по лицу Тима пробежала тень.

– Э, Тимох, ты чего? Я пацанов так сразу не сдаю, я их перевоспитываю. Правда, Никитин? Вот его мамка тоже ничего не знает, а то разве бы у него сохранились до сих пор оба уха? – и он громко засмеялся, а Илья обреченно вздохнул.

– А сейчас тогда зачем сдал?

– Да плохо твой Сенька поддается перевоспитанию, – Вовка покачал головой. – Без тебя никак.

– Не поверишь, но у меня успехи не лучше, – Тим печально улыбнулся. – Он из дома сбежал.

– О-хре-неть, – заключил Вова, почесывая голову. – Знаешь, где он может быть?

– Да, с Ариной.

– Фроловой что ли? – учитель поморщился. – Она тоже что ли сбежала?

Тим коротко кивнул, и Вова громко хмыкнул.

– Вот молодежь! Все им неймется. То из дома сбегут, то еще что устроят. А все почему, Никитин? Потому что дури в голове много, а выхода ей мало. А бег – лучший выход для нее. Так что, Никитин, давай еще пару кругов тебе для профилактики, чтобы тупых мыслей в голове не возникало.

– Да вы, блин, издеваетесь! – воскликнул Илья. – Я что самый крайний за всех бегать?

– Отстань от парня, Вов. Я вообще пришел с ним поговорить.

– Ладно, забирай, – вздохнул физрук. – И, Тим, если нужна будет помощь – обращайся. В любое время.

– Я уже написал заявление, но спасибо.

– Если что, имей ввиду. Ладно, ребята, пошел я девчонок гонять. Диана, приятно было познакомиться. А ты, Никитин, под моим особым контролем, – и, хлопнув Илью напоследок по плечу, направился к заскучавшей стайке девчонок.

Илья потер плечо и пробормотал что-то нечленораздельное, но явно ругательное.

– Ничего не узнал? – сразу перешел к делу Тимофей.

– Ничего, – парень развел руками. – Никто из пацанов не в курсе, да он и не общался особо ни с кем в последнее время.

– А Арина? Есть у нее какие-нибудь подруги?

– Да, она общается с Ленкой и Сашей, – и он махнул рукой в сторону сидящих на лавочке девчонок. – Но со мной они говорить не стали. Может, тебе что-нибудь расскажут?

Тим кивнул головой и собрался пойти к девочкам, но я схватила его за руку, останавливая.

– Подожди. Давай лучше я. Не думаю, что они захотят поболтать с тобой по душам.

– Ладно, хорошо, – он немного отступил, пропуская меня вперед, и я направилась в сторону скамейки.

Девчонки заметили меня еще издалека, и пока я шла в их сторону, поочередно поворачивали в мою сторону головы и шептались. Когда я остановилась прямо возле них, на меня уставились сразу четыре пары глаз.

– Привет, – я постаралась как можно добродушнее улыбнуться.

– Здравствуйте, – они вразнобой поприветствовали меня в ответ.

– Кто из вас Лена и Саша?

– Ну, допустим, я Лена, – ответила высокая рыжеволосая девушка с крупными чертами лица, словно вылепленными неаккуратным скульптором. – А что от меня нужно?

– А Саша? – я вгляделась в напряженные лица трех оставшихся девчонок.

– Я, – подняла руку невысокая полненькая блондинка с раскрасневшимися от бега щечками.

– Отлично. Вы не могли бы нас оставить? – обратилась я к остальным, и те, облегченно выдохнув, тут же упорхнули.

– Что вам нужно? – повторила свой вопрос Лена.

– Вы дружите с Ариной Фроловой? – ответила я вопросом на вопрос.

– Допустим, – Лена кивнула головой. – А что?

– Она сбежала из дома, вы в курсе?

Щеки Саши покраснели еще сильнее, а Лена, сохраняя невозмутимость, пожала плечами. Из них двоих помочь мне могла, пожалуй, только Саша – если надавить на нее как следует. Лену таким вряд ли получится взять.

– Мы не в курсе, – ответила за них двоих Лена, но бегающий взгляд Саши говорил об обратном.

– А что с ней вместе сбежал Арсений, вы тоже не в курсе?

– Нет, – девочка уперла в меня хмурый взгляд.

– И у вас нет ни малейших предположений, где они могут быть?

– Нет.

– Хорошо, – я перевела взгляд на Сашу, которая смотрела на свои сплетенные пальцы. – Просто если вам что-то известно, то советую рассказать сейчас мне. Потому что, может быть, отцу Арины и плевать на нее, и он не будет ее искать, но вот брату Сени, – я указала в сторону Тима, – совсем нет. Скоро сюда заявится полиция, и вам придется отвечать уже на их вопросы. И вот тогда у вас могут быть неприятности из-за того, что вы скрыли важную информацию. А если с ними что-то случится, как думаете, кто будет виноват и наказан?

Я не сводила пристального взгляда с Саши, глаза которой были уже на мокром месте. Знала, что если произнести слова "полиция", "неприятности" и "наказание" с нужной интонацией и нужному человеку, то половина дела уже сделана. А дальше оставалось только дожать.

– Саш, – вкрадчиво продолжила я, обращаясь уже только к ней. – Зачем вам эти проблемы? Их все равно найдут, если не мы, так полиция. Но если мы сделаем это быстро, то есть шанс, что вас это не коснётся. Просто расскажи, что тебе известно.

Саша неуверенно дёрнулась и подняла на меня глаза. Она все еще сомневалась, но во взгляде уже мелькал страх. Мысленно обругав себя за такую манипуляцию над девочкой, я продолжила:

– Арине ничего не грозит, правда. Если захочет – останется, никто не будет возвращать ее к отцу. Нам нужен только Арсений.

– Я… – неуверенно начала Саша.

– Молчи, дура! – зашипела Лена, хватая ее за руку, и блондинка послушно захлопнула рот.

– Ладно, – я тряхнула головой, будто бы соглашаясь с ней. – Тогда будем дожидаться полиции вместе. – И я уселась на лавочку рядом с девочками, демонстративно закинув ногу на ногу и давая им понять – я никуда не уйду.

– Арина собиралась поехать к двоюродной тетке Наталье, – выпалила Саша под раздраженный вздох Лены. – Она уже старая и живёт в деревне в области совсем одна, вот Аринка и напросилась к ней.

– Что за деревня? – резко наклонилась вперед я.

– Я не знаю… Она говорила, но я не запомнила. Алексеевка? Андреевка? Лен? – она обреченно посмотрела на подругу.

– Александровка, – мрачно ответила Лена, скрестив на груди руки. – Вы точно обещаете, что Арине ничего не будет?

– Совершенно точно, – заверила я девочек и, подскочив со скамейки, поспешила обратно к Тиму. – Спасибо!

Глава 23. Диана

– Как тебе удалось? – Тим бросил на меня удивлённый взгляд, а я лишь пожала плечами.

– Просто повезло.

Мне действительно повезло, что у Арины в подругах оказалась именно Саша. Убедить рассказать что-то Лену было бы намного сложнее, если бы она вообще согласилась говорить.

Мы мчались по практически пустой трассе в сторону Александровки, и я очень сильно надеялась, что девочки не соврали или просто не ошиблись, и мы движемся в правильном направлении. Навигатор показывал еще два часа в пути, но судя по скорости, которую Тим выжимал из своей машины, мы должны были добраться намного раньше.

– Лишний час ничего не решит, – заметила я, легонько коснувшись руки парня, лежавшей на подлокотнике. – Сбавь скорость, если планируешь доехать.

– Извини. – Стрелка спидометра поползла вниз, и я облегченно выдохнула.

Пейзаж за окном утомлял своим постоянством – бесконечные пустые поля с одной стороны, да стена густого леса с другой. Я вглядывалась в деревья, начинающие покрываться густой зеленой листвой, траву, расползающуюся под ними, дорогу, петляющей змейкой убегающую вдаль. Обычно этот вид успокаивал и позволял мыслям в голове выстраиваться в четкие ряды. Но не сегодня. Сегодня им никак не сиделось на одном месте, и они беспокойно жужжали, как пчелы в улье.

Больше всего меня беспокоило, как именно мы найдем в деревне тетку Арины. Вряд ли первый встречный сможет нам указать дом, где живет дальняя родственница девочки. Но постаралась пока что выбросить эту мысль подальше – будем разбираться на месте. О том, как отреагирует на наше появление Сеня думать было еще страшнее. Чтобы отвлечься, я быстро защелкала кнопками магнитолы, чем вызвала улыбку Тима. Из колонок по салону тут же разлилась песня.

It's bugging me

Grating me

And twisting me around

Yeah I'm endlessly

Caving in

And turning inside out…

(Это беспокоит меня,

Раздражает

И закручивает вихрем…

Да, я бесконечно

Нахожусь в этой клетке,

И внутри все переворачивается…)*

*Muse – Hysteria

– Да вы издеваетесь, – пробормотала я, неизвестно к кому обращаясь. Наверное, ко Вселенной, решившей обрушить на наши головы столько всего сразу.

Почти все дорогу мы проехали в молчании. Тим о чем-то думал, вглядываясь в дорогу и бросая редкие короткие фразы. Мне одновременно хотелось узнать, о чем он думает, и в то же время я боялась. Мысли, кружившие в его голове и отражающиеся на лице темными тенями, были подобны воронам – того и гляди заклюют насмерть. Поэтому я тоже помалкивала, нервно кусая пересохшие губы и почти беззвучно подпевая песням, сменявшим одна другую.

Указатель с названием "Александровка" появился неожиданно, словно появившись из-под земли. Я зачем-то все равно сверилась с навигатором, не поверив то ли своим глазам, то ли дорожному знаку.

– Приехали, – озвучила я очевидную мысль и закрутила головой по сторонам, прикидывая, где можно узнать хоть какую-то информацию.

Деревня, раскинувшаяся перед нами ничем не отличалась от сотен других. Длинные ряды домов за деревянными или металлическими заборами, укатанные проселочные дороги, небольшие одинокие магазинчики, прыгающие под колеса автомобиля с громким лаем собаки, да гуляющие по обочине курицы и гуси.

– Давай попробуем поговорить с продавцом, – я кивнула в сторону продуктового магазина. – Они в таких местах много кого знают.

Тимофей кивнул и припарковал машину возле входа. Мы зашли в узкое тесное помещение и продавщица, невысокая грузная женщина в сдвинутых на нос очках, подозрительно на нас уставилась. Судя по всему, чужие люди тут бывали довольно редко – деревня располагалась не на магистральной трассе, а в стороне, поэтому даже проездом тут оказаться было довольно сложно.

– Добрый день, – бодро поздоровалась я.

– Вечер уж скоро, – хмыкнула она в ответ, не спуская с нас глаз. Наверное, решила, что мы непременно решили что-то украсть.

Сама вежливость и доброта, а не женщина.

– Значит, добрый вечер, – не стала спорить я и мило улыбнулась.

Женщина проигнорировала мой порыв и улыбаться в ответ не спешила. Вместо этого поднялась с табуретки, на которой сидела – видимо, для лучшего обзора.

– Что брать будете?

– Мы… – начал Тим, но я пихнула его в бок, заставив замолчать. Он удивленно вскинул брови, но возражать не спешил.

– Нам, пожалуйста, яблочный сок, две бутылочки воды без газа и шоколадку… Давайте вот эту, с орешками, – я протянула продавщице купюру, и она, немного расслабившись, стала старательно складывать на калькуляторе числа.

– Триста двадцать шесть, – объявила она, и я кивнула головой на лежавшую перед ней банкноту.

– Мы вообще еще ищем кое-кого, – я решила попытать удачу, пока она отсчитывала сдачу. – Может быть, вы сможете нам помочь?

– Кого?

– Мы знаем только имя – Наталья. И еще то, что у нее в городе есть племянница Арина Фролова. Никто не подходит под описание?

– Чего-то вы подозрительные какие-то, – протянула женщина и грубо сунула мне в руки сдачу, а следом подвинула поближе покупки. – С чего я должна вам чей-то адрес сообщать? А вдруг вы задумали что?

– Я ищу брата, – Тим раздраженно сложил руки на груди. – Он сбежал вместе со своей одноклассницей к ее тетке сюда. И единственное, что я задумал – это забрать его обратно!

– А сколько лет-то брату?

– Пятнадцать.

Она покачала головой и, почти что смягчившись, поделилась:

– У меня тоже дочка как-то раз из дома сбежала. Правда, далеко уйти не получилось – мы с отцом ее на машине догнали, пока она по трассе шла, дуреха. Но взбучку ей знатную устроили, вмиг отбилось желание куда-то из дома шастать. Наталья, Наталья… Может, Наташка Бычкова. Она вроде когда-то говорила, что у нее в городе кто-то есть. Или Слюсаренко… Сколько лет-то хоть знаете?

– Пожилая.

– Пожилая… Тогда точно не Бычкова. Может, Астафьева? – она задумчиво постучала толстым пальцами по прилавку. – Сходите пока к этим, а если не они окажутся, возвращайтесь, я пока еще подумаю.

И она, вырвав из тетради, листочек широким размашистым почерком написала нам адреса сразу пяти пришедших ей в голову кандидатур и рассказала, как до них добраться. Поблагодарив женщину, мы отправились по первому адресу.

Но нас ждало разочарование – живущая там Наталья не знала ничего о существовании Арины, зато подсказала нам еще одну свою тезку, к которой можно было наведаться. К ней мы и направились дальше, а потом по новым адресам. Почти каждая Наталья, к которой мы заглядывали, вспоминала для нас еще парочку женщин, подходящих под наше описание, и мы продолжали колесить по деревне, с каждой новой неудачей все больше теряя надежду.

Часа через три, когда солнце уже начало клониться к горизонту, я в очередной раз устало опустилась на сиденье автомобиля и, достав с заднего сиденья так удачно купленную шоколадку, разломила ее пополам и протянула одну часть Тиму. Он лишь покачал головой, отказываясь и продолжил изучать уже почти полностью исписанный листочек с адресами.

Я обеспокоенно всмотрелась в его лицо. Волосы совершенно растрепались – слишком много раз он в отчаянии запускал в них пальцы, когда оказывалось, что мы снова ошиблись. Под глазами залегли темные тени от усталости, недосыпа и беспокойства. Губы сжались в тонкую линию, и он то и дело нервно дергал уголком рта.

– Тебе нужно съесть хоть что-то. Ты скоро упадешь.

– Не могу. Кусок в горло не лезет, – он перевел взгляд со списка на меня. – Устала?

– Нормально, – я постаралась вложить в голос всю возможную бодрость, хотя больше всего хотелось лечь и не двигаться ближайшие несколько часов. – Кто у нас там еще остался?

– Еще двое. Одна на соседней улице, – Тим сверился с навигатором. – Едем к ней.

Уже через несколько минут мы остановились перед небольшим, немного покосившимся от времени домиком. Перед оградой были насажены деревья, под которыми неспешно бродили куры. Они закудахтали и замахали крыльями в безуспешной попытке взлететь, когда мы двинулись мимо них к калитке. Она оказалась заперта, а с той стороны забора громко залаял огромный пес, сообщая хозяевам о том, что у них гости. Почти сразу послышался скрип двери, а затем калитка распахнулась, и показалась женщина лет шестидесяти, укутанная в шерстяной платок, несмотря на теплую погоду. Ее практически седые волосы были собраны в аккуратный пучок, а бледно-голубые глаза смотрели на нас с удивлением и немного подозрением.

– Что вам угодно? – поинтересовалась она.

– Вы знакомы с Ариной Фроловой? – Тим сразу перешел к делу, не став вдаваться в долгие объяснения.

– А в чем дело? – женщина насторожилась и переступила с ноги на ногу.

– Знакомы, или нет? – эта Наталья была едва ли не пятнадцатой в нашем списке, и я прекрасно понимала, что у Тима же сдавали нервы.

– Это моя племянница… – начала женщина, и я не удержалась от радостного возгласа. Нашли!

– Она здесь? – Тим подался вперед, и женщина испуганно отшатнулась. Пес снова громко залаял, словно почувствовав страх хозяйки.

– Да в чем дело?

– Мой брат с ней?

Наталья осторожно кивнула, сжав тонкими пальцами края платка.

– Да, Ариночка вчера приехала в гости. С другом. Сказали, побудут тут недолго. Я не думала, что это какая-то проблема… – она бесхитростно пожала плечами.

– Этот "друг" сбежал из дома, и я хочу его забрать. Позволите? – Тим кивком головы показал, что хочет пройти внутрь, и Наталья тут же подвинулась в сторону, пропуская его.

Я улыбнулась растерявшейся от его напора женщине и постаралась ее приободрить, пока мы вместе с ней шли в дом следом за парнем:

– Извините его за грубость. Он просто беспокоится за брата.

В доме мы застали только Арину, которая испуганно подскочила из-за стола при нашем появлении. Ее глаза забегали из стороны в сторону, поочередно останавливаясь то на Тиме, то на мне, то на Наталье. А затем на двери, будто она ждала, что в дом зайдет еще кто-то. Облегченно выдохнула, когда поняла, что мы приехали только вдвоем и ее отца здесь нет.

– Здравствуйте, – тихо шепнула она, прижимая руки к груди.

– Где он? – Тим даже не пытался быть вежливым и проигнорировал ее приветствие.

– За домом, возле речки. К ней участок выходит… – быстро ответила Арина и добавила: – Там связь лучше ловит.

Не говоря больше ни слова, Тим вышел, а Арина, не сводя с меня покрасневших от застывших в них слез глаз, принялась оправдываться:

– Я ему говорила, что это плохая идея. Что его будут искать. Но он уперся, что поедет со мной.

– Да, хорошо. – Арина действительно была не при чем, Арсений сам решил уехать, и его никто не заставлял.

– Отец не в курсе, что я здесь?

– Нет, не в курсе. Но, Арин, ты же понимаешь, что не можешь прятаться тут вечно?

– Почему? Я не хочу жить с ним, а тетя Наташа не против, что я останусь.

Я окинула взглядом пожилую женщину, согласно закивавшую головой. Ни одна, ни другая упорно не хотели понимать серьёзности происходящего.

– Тебе нужно как минимум закончить школу, получить образование. Ты же не будешь жить здесь всю жизнь, что ты планируешь делать дальше?

– Я сейчас закончу девятый класс, и уйду из школы.

– И куда? И его ещё нужно закончить. У тебя никого нет в городе?

Она отрицательно покачала головой, и слезы тонкими ручейками полились у нее из глаз.

– Арин, вернись домой, получи аттестат. Потом поступи в какой-нибудь колледж подальше от дома и начни новую жизнь. Но не сбегай сюда, ты сделаешь только хуже. Просто пообещай, что подумаешь над этим.

– Хорошо, – она коротко всхлипнула и принялась вытирать ладонями лицо.

– Ты поедешь с нами?

– Не сейчас. Мне нужно ещё хотя бы несколько дней.

– Ладно. Но если передумаешь – просто дай знать.

Глава 24. Тимофей

Я вышел из дома и огляделся по сторонам. За домом я обнаружил огромный огород, убегающий вдаль. Одной стороной участок выходил к реке, которая поблескивала впереди серебром в лучах заходящего солнца. Туда я и направился, выбирая тропинки пошире между перекопанными грядками. На кроссовки тут же налипли комья земли, и я тихо выругался себе под нос, проклиная все на свете.

Арсения я увидел издалека – он сидел на одиноко стоящей у речки скамейке, грубо сколоченной из старых досок. Он увлеченно что-то печатал в телефоне, и мое появление заметил только тогда, когда я, подойдя сзади, перешагнул через скамейку и сел рядом с ним. Сеня вздрогнул и поднял на меня глаза. Его взгляд был полон удивления, злости и еще немного… Облегчения?

– Ты быстро, – заметил он.

– Ты издеваешься? – я постарался не рассмеяться. Эти часы были самыми долгими в моей жизни. – Я переживал за тебя.

– Правда? Думал, ты не заметишь, что меня нет.

– Серьёзно? С чего ты это взял? Только не говори, будто это потому, что в моей жизни появилась Диана.

– А разве это не так?

– Ты знаешь, что нет.

– Ладно, Тим, тогда такой вопрос. Если бы в этой реке, – он кивнул головой в стороны поблескивающей перед нами полоски воды, – сейчас тонули я и Диана, кого бы ты спас?

– Что за бред, Сень?

– Просто ответь. Обоих сразу спасти нельзя, нужно выбрать.

– Я не собираюсь выбирать, – тихо прорычал я. – Вы оба дороги мне.

– Значит, ее, – Сеня удовлетворенно кивнул головой.

– Ты несправедлив ко мне.

– Тим, ты зря приехал. Вали обратно и живи своей жизнью. Я не буду ждать, пока вы поженитесь и нарожаете кучу детишек, которые будут жить в нашей квартире. Мне не нужна нянька, я справлюсь без тебя.

– Сень, какая свадьба, какие дети? – до ужаса хотелось встряхнуть его посильнее, чтобы он, наконец, обрёл способность мыслить здраво.

– А вообще пофиг, – он замотал головой и подскочил со скамейки, встав прямо передо мной. – Осталось еще немного, я закончу школу и свалю отсюда на хрен! И мы сможем наконец-то забыть о существовании друг друга. Ты избавишься от обязательств, а я от тебя. Хэппи энд, Тим.

Его слова били наотмашь. Резали острым ножом по самому сердцу, обрубая последние связывающие нас нити. Мы достигли точки невозврата – и после этих слов все уже вряд ли сможет остаться прежним. Это конец всему. И Сеня оказался прав – нашей семьи и правда больше не существовало. Семья – это всё-таки больше одного человека.

Я тяжело сглотнул и уткнулся взглядом в грязь, налипшую на кроссовки. Смотреть на брата было почти что больно, в глаза будто насыпали песка, и я пытался себя убедить, что это просто от усталости и недосыпа.

– Ты правда этого хочешь?

– Да, – отрезал Арсений.

Я резко поднялся, и брат испуганно шарахнулся в сторону, но я успел схватить его за воротник кофты и притянул к себе поближе, пытаясь разглядеть в его глазах хоть что-то.

Ничего. Пустота.

– Хорошо, – медленно произнес я. – Как скажешь. Исполнится восемнадцать – проваливай на все четыре стороны. А пока я все еще твой опекун, поэтому сейчас ты собираешься, садишься в машину и мы едем домой. Понятно?

– А если нет? – Похоже, Арсений еще не понял, по какому тонкому льду он ходил и что только что провалился под обжигающе холодную воду.

– Мне плевать! – заорал я ему прямо в лицо, встряхивая за грудки. – Надо будет, я тебя туда за шкирку притащу. Надо будет – запру дома до совершеннолетия. Мне плевать, Сень. Я не просил такой жизни, но будь я проклят, если не делал для тебя все, что мог! Считаешь, что я дерьмовый брат и опекун? Плевать, Сень! Это твое право так думать. Хочешь уехать и вычеркнуть меня из своей жизни – давай! Но я сделаю то, что должен, даже если ты будешь сопротивляться.

Я разжал руки и подтолкнул его в сторону дома. По телу разрядами пробегала дрожь, а внутри стремительно разливалась злость, смешанная с разочарованием. Арсений молча пошел вперед, сунув руки в карманы джинс, а я со всей силы пнул подвернувшийся под ноги камень. Проследил на его полетом – с тихим плеском он плюхнулся в воду, создавая вокруг себя круги. А затем быстро опустился на дно.

***

Я нагнал его почти самого дома. Диана сидела на крыльце, положив голову на колени и прикрыв глаза. Услышав звук шагов, вскинула голову и перевела беспокойный взгляд с меня на Сеню. Вопросительно подняла бровь, беззвучно спрашивая, как прошла наша встреча.

Я покачал головой в ответ и дал знак садиться в машину. Она поняла все без слов и на ходу бросила в открытую за спиной дверь Наталье "До свидания!" Поспешила за ворота и скользнула на заднее сиденье.

– Я сейчас, – буркнул Сеня, заходя в дом.

Наверное, решил попрощаться с Ариной. Я остался ждать его у крыльца, нервно барабаня пальцами по сложенным на груди рукам. Минуты текли за минутами, и больше всего мне хотелось войти следом и волоком вытащить его наружу. Наконец, брат показался в дверях и, не глядя на меня, пошел к автомобилю, на ходу поправляя на плече лямку рюкзака. Возле машины замер, раздумывая сесть назад, к Диане, или вперед, ко мне. Недовольно цокнув, все-таки открыл переднюю дверь и сев, со всей силы бахнул ей, закрывая.

Я опустился за руль и завел двигатель. Даже не поворачивая голову в сторону Арсения, глухо произнес:

– Еще раз хлопнешь так дверью, побежишь следом за машиной. И, кстати, двери в твою комнату это тоже касается. Не научишься закрывать ее спокойно, сниму с петель и выкину.

Сеня что-то пробормотал себе под нос, но я не стал обращать внимания. Мельком встретился взглядом с Дианой в зеркале заднего вида – ее глаза расширились от удивления. Она уже поняла, что разговор прошел не слишком удачно, но пока еще не понимала насколько. Что между нами с Арсением, сидящим сейчас на расстоянии вытянутой руки, на самом деле раскинулась непреодолимая пропасть. Сможем ли мы когда-нибудь ее преодолеть?

– И еще, – добавил я, сжав руками руль. – Завтра снова начинаешь ходить к психологу. И это не обсуждается.

– Нет, я не пойду. Я не псих, чтобы разговаривать с мозгоправом.

Я грубо схватил его за плечо, разворачивая к себе лицом и, с трудом сдерживая злость и желание впечатать его головой в приборную панель, громко и четко проговорил:

– Ты. Пойдешь. К психологу. Мне больше не интересно, что ты там думаешь. Я достаточно давал тебе свободы и возможностей разобраться самому. Это плохо кончилось. Поэтому теперь будешь делать то, что говорю я и специалисты.

– И как ты меня заставишь? – его голос дрогнул, а следом и моя рука, с силой сжимающая его плечо.

– Думаю, ты не захочешь узнать. Но у меня есть пара идей в запасе, – я отпустил мальчишку и, включив передачу, тронулся с места.

– Ненавижу тебя, – почти что прошептал он.

Когда мне казалось, что больнее уже быть не может – он находил слова, чтобы открыть новые грани заполнившей все внутри боли. Она захлестывала с новой силой снова и снова, как волны в океане. Когда ты только всплываешь на поверхность за очередным глотком воздуха, а тебя опять накрывает с головой. И так раз за разом, пока сил сопротивляться не остается, и тогда ты просто идешь ко дну. Тонешь тихо и почти беззвучно.

– Переживу, – выдавил я.

Вот только знать бы наверняка – переживу, или нет?

Глава 25. Диана

Машина мчалась по трассе, разрезая светом фар густую темноту. Напряжение, повисшее в салоне, было почти что осязаемым, а между двумя братьями, сидящими впереди, едва ли не летали искры. Одно неосторожное слово или движение – и того и гляди взлетим на воздух.

Арсений отвернулся к окну, обхватив руками рюкзак, и то ли спал, то ли делал вид. Тим упрямо смотрел вперед, поджав губы и молчал. Я так отчаянно хотела верить, что они помирятся, но, похоже, их разговор на берегу реки только добавил пороха в их отношения. Оставалось только догадываться, что они друг другу наговорили.

Я перебирала в пальцах прядки светлых волос то заплетая их в косички, то расплетая обратно, не находя себе места от беспокойства. Сердце сжималось всякий раз, как я смотрела в сторону Тимофея. Мне так хотелось провести рукой и стереть с его лица это застывшее на нем выражение усталости и какой-то бесконечной тоски.

Домой мы вернулись почти в десять. Тимофей открыл дверь квартиры, пропуская нас вперед, и Арсений влетел туда первым, вихрем промчавшись в свою комнату. Бах. Дверь затрещала от удара, а Тим набрал в легкие побольше воздуха. Собрался пойти следом, но я поймала его за руку, остановив.

– Подожди, оставь его. Вам обоим нужно остыть.

Потянула за собой на кухню и, усадив на стул, обхватила ладонями за лицо, приподнимая голову и заглядывая в глаза. В них клубилась буря, готовая в любой момент вырваться наружу, и я сжала его чуть сильнее.

– Сделать тебе чай?

Он покачал головой, отказываясь. А я не знала, что еще предложить, ведь то, что ему нужно было больше всего, дать не могла. Поэтому все равно щелкнула кнопкой чайника и принялась доставать из шкафчика кружки и заварку.

– Тим, что между вами произошло? Расскажи.

– Ничего нового, Диан. Он меня ненавидит, хочет уехать вычеркнуть из своей жизни. Думает, что не нужен мне. Считает, будет лучше, если нас ничего не станет связывать. Продолжать?..

– Не надо, – вздохнула я.

Залила чайные пакетики кипятком и поставила одну из кружек прямо перед Тимом. Он бездумно кивнул в знак благодарности и потянул пакетик за ярлычок. Я сделала пару глотков чая и неуверенно спросила:

– Давай я попробую с ним поговорить?

– Плохая идея, Диан, – Тимофей покачал головой.

– Да брось! Максимум, что он сделает – это наговорит гадостей, а этого я не боюсь. А вдруг получится достучаться до него?

– Ладно, – он безразлично пожал плечами. – Хуже уже все равно не будет, верно?

Он хрипло рассмеялся, а я встала и, мягко поцеловав его в щеку, вышла из кухни. Я и сама не знала, что хотела сказать Арсению. Наверное, хотела сделать хоть что-то – смотреть на отчаявшегося Тима не было никаких сил.

Я замерла перед дверью в комнату мальчишки, которая не так давно с грохотом захлопнулась за его спиной, ясно выражая его нежелание общаться хоть с кем-то. И понимала, что последний человек, с кем бы он сейчас хотел поговорить – это я. Но все равно набрала в легкие побольше воздуха, словно перед прыжком в воду, и постучала. Ответом мне послужила ожидаемая тишина, и я постучала еще раз, погромче. Сеня не ответил ни на второй раз, ни на третий. Поэтому я приоткрыла дверь и вошла, не дожидаясь его приглашения.

Он сидел на кровати, прижавшись спиной к стене и поджав к груди ноги. Глаза закрыты, на голове – огромные наушники, и оставалось только догадываться, правда ли он не слышал моего стука, или просто не захотел впускать. Я осторожно прошла в комнату и опустилась на стул перед ним. Садиться на кровать и нарушать его границы, в которые я и так без разрешения вторглась, не хотелось. Арсений то ли все-таки меня услышал, то ли почувствовал рядом с собой движение, но стоило мне сесть, тут же открыл глаза.

В его взгляде отразилось секундное замешательство, которое быстро сменилось злостью. Сеня хмыкнул и рывком сдернул с головы наушники.

– Что? – грубо рявкнул он.

– Сень, давай поговорим, – попросила я.

– О чем? Не хочу я ни с кем разговаривать, особенно с тобой.

– Особенно со мной? И чем я тебе так не угодила?

– Конкретно ты – ничем, – мальчик раздраженно поморщился. – Ничего не имею против, пока ты не лезешь в нашу жизнь.

– А под “лезешь в нашу жизнь” ты имеешь ввиду “встречаешься с Тимофеем”?

– И это тоже, – с трудом выдавил он.

– Почему это проблема, Сень? – тихо спросила я. – Я не претендую на твое место в его жизни, не пытаюсь забрать себе целиком и полностью. Он вполне может любить кого-то еще, кроме тебя, ты от этого ничего не потеряешь.

После озвученного мной слова “любить” парень нахмурился еще сильнее, а пальцы с силой вцепились в подушку. На его лице заходили желваки, и он уткнулся взглядом куда-то в стену за моей спиной. Я вздохнула и продолжила:

– Сень, ты же не маленький ребенок. И должен понимать, что Тимофей тоже не мальчик. И появление у него девушки неизбежно. Но это же не значит, что он забудет про тебя.

– Ты не понимаешь! – резко выпалил он. – У него были все это время девушки, я же не дурак, все прекрасно понимаю – он взрослый мужик, и ему это необходимо. Но раньше он никогда не ставил их выше, не забывал прийти вечером домой и не поднимал на меня руку. Все изменилось, когда появилась ты, и как раньше уже не будет.

– Он и не поднимал! – возмутилась я, но Сеня лишь отмахнулся.

– Ты говоришь – его любви хватит на всех. Это не так. Он уже увяз в тебе по уши, и это только начало. Но, знаешь, что? Мне пофигу, делайте, что хотите, только отстаньте от меня.

– Это очень эгоистично, Сень, – заметила я. – Тим же старается…

– Не нужны мне его старания. Я тут понял одну вещь – не надо вообще ни к кому привязываться. Потому что в конечном итоге, все, кого ты любишь либо умирают, либо предпочитают тебе кого-то другого.

Я прикрыла глаза, едва сдерживая поток ругательств, рвущихся наружу. Картинка в голове Сени уже сложилась, и переубедить его теперь – задача почти что невыполнимая. Но если сейчас совершить ошибку и позволить ему поверить в те мысли, что он только что мне высказал – и у него есть все шансы вырасти никому не доверяющим человеком, который боится подпустить к себе хоть кого-то.

Я еще раз напомнила себе, что он просто ребенок. Подросток, который только начал познавать этот мир и себя, и уже успел так обжечься. Он мог быть тысячу раз неправ и эгоистичен, мог, спустя годы, понять свои ошибки и признать неправоту, но прямо сейчас передо мной сидел мальчишка, которому внутри было очень больно. И он понятия не имел, что с этой болью делать, и как жить дальше. И я понимала его желание не потерять единственного человека, оставшегося рядом. Тимофей нужен был ему полностью и без остатка, а страх остаться одному не давал Сене увидеть, что брат никуда не денется и всегда будет рядом.

Ему нужно было время, чтобы это понять и принять. Где-то внутри болезненно сдавило.

– Что мне сделать, Сень? Что сделать Тиму? Как доказать тебе, что он всегда, что бы не случилось, будет на твоей стороне?

Арсений промолчал, упрямо вздернув подбородок. Его взгляд задержался на мне немного дольше, чем случайный, и меня пробрало до костей. Словно он прошелся по мне холодной сталью.

– Хочешь, чтобы я ушла? – грустно усмехнулась я, покачав головой. – И оставила вас вдвоем? Думаешь, это поможет вернуть все обратно?

Арсений ничего не ответил. Но я и без слов знала – он хотел именно этого. И, наверное, это все, что я могла ему дать. Время и возможность понять – как раньше уже никогда не будет, но это все равно не помешает Тимофею продолжать его любить. И либо он это все-таки осознает и примет свои ошибки, либо… Даже если этого не случится, он хотя бы перестанет в самый сложный период своей жизни чувствовать себя брошенным и никому не нужным.

При мысли о том, что это значит для нас с Тимом, в сердце кольнуло, а дышать стало тяжело. Я с усилием сделала вдох поглубже, пытаясь отогнать подступающую истерику. Поступать так с Тимофеем – несправедливо, делать ему больно – невыносимо. Но он взрослый мальчик, справится, переживет, а через время, когда все успокоится, встретит другую девушку, которая сможет сделать его счастливым. А вот у Сени и его отношений с братом второго шанса может и не быть. А я… Тоже переживу, не маленькая.

Я поднялась со стула, и Арсений вздрогнул, удивленно на меня посмотрев. Я выдавила из себя улыбку и дрогнувшим голосом произнесла:

– Я тебя поняла, Сень. И береги, пожалуйста, брата. Тебе с ним очень повезло.

Я вышла из комнаты и на почти негнущихся ногах пошла на кухню. Тимофей все также сидел над кружкой с уже остывшим чаем, но едва к нему прикоснулся. Он вскинул голову на мое появление и улыбнулся, но уголки его губ тут же дрогнули и поползли вниз, стоило ему увидеть мое расстроенное лицо.

– В чем дело, Ди? – глухо произнес он, и его пальцы сами по себе сжались в кулаки.

– Все нормально, – тут же заверила его я и взяла за руки. Заставила разжать кулаки и переплела наши пальцы.

– Я же вижу. Что он тебе наговорил?

– Ничего. – Я опустилась перед ним на корточки, крепче сжав руки. Улыбнулась, и он непонимающе посмотрел на меня. – Но я поняла кое-что важное.

– Диана? – настороженно позвал он.

– Тим, послушай. У меня сердце разрывается смотреть на вас. На тебя – ты не заслужил такого. На Сеню – он тонет, и ему нужна помощь. И ты – единственный, кто может ему помочь.

– Допустим, – согласился он, и я почувствовала, как напряглись под пальцами его мышцы.

– Ты нужен ему сейчас. Больше, чем когда-либо. Даже если он будет кричать об обратном.

– К чему ты клонишь, Ди? Я не понимаю. – Он сжал в ответ мои руки, словно боясь тех слов, что я скажу дальше.

– Я тут лишняя, Тим.

– Нет! Я уже говорил…

– Стой! Подожди, – я приложила ладонь к его рту, не давая ему продолжить, и он попытался убрать мою руку, но я взмолилась: – Пожалуйста, дослушай.

В его взгляде плескалось столько эмоций разом, что я уже даже не пыталась их разгадать. Трусливо отвела глаза, чтобы не видеть того, что с ним происходит.

– Ты ему нужен, – повторила я. – Еще не поздно все вернуть.

– Я не готов отпустить тебя.

– Я тоже этого не хочу. Но, скажи, разве ты готов потерять его? Он твой брат, а я… Мы знакомы меньше месяца.

– Я люблю тебя. – Эти слова так легко сорвались с его губ, что я теперь точно знала, как это – когда твое сердце разбивается на миллион осколков.

– Мне жаль, Тим. Правда. Жаль, что мы встретились именно сейчас. Но ты никогда не простишь себе, если сейчас выберешь не его. Он может быть тысячу раз не прав. Может вести себя, как эгоист, но это ничего не меняет.

– Диана, черт… Пожалуйста! – Тим схватил мои руки, прижимая к губам, и мне так хотелось поддаться и согласиться. – Это Сенька тебе что-то сказал?

– Нет, – покачала я головой. – Это мое решение, не вини его. Он меня ни о чем не просил и не заставлял. Просто так действительно будет лучше. Для него, в первую очередь. Для вас.

Я аккуратно высвободила ладони и, поднявшись, отступила на шаг назад. Он безвольно уронил руки на колени. Столько страха и безнадежности во взгляде – как у осужденного перед смертной казнью. Я отвернулась, не в силах смотреть на него. Посмотрю – и точно буду не в силах сделать еще один шаг.

– Прости, если сможешь, – выдохнула, едва слышно.

И ушла, не оборачиваясь.

Глава 26. Тимофей

Я уже почти час пытался разобраться в счетах поставщика, но мысли мысли блуждали вокруг чего угодно, кроме документов. Я с раздражением раз за разом перекладывал осточертевшие бумажки с места на место, подавляя желание разорвать их на мелкие кусочки. Обвел взглядом кофейню – с каждым днем я все яснее чувствовал, как она затягивает на моей шее невидимую удавку. Но я упорно продолжал день за днем приходить сюда и пытаться убедить самого себя, что это необходимо.

Вот только кому? Мне? Меня тошнило от одного вида этого помещения, от миллиона вопросов, которые нужно было решить, от кипы бумажек на своем рабочем столе. Сене? Он так тут ни разу и не появился, и я все больше понимал, что приношу никому не нужную жертву.

Я сгреб все документы в одну кучу, поморщившись от того, что все перепуталось, и завтра я потрачу лишний час на то, чтобы привести все это в порядок. Захлопнул крышку ноутбука и, прихватив в одну руку его, а в другую стопку листов, понес все в подсобку. По-хорошему нужно было забрать счета домой и доделать, но я знал, что сегодня ночью точно не найду в себе силы к этому притронуться. Хотелось выпить чего-нибудь покрепче, чем свежесваренный эспрессо, и я усмехнулся мысли, что впору открывать не кофейню, а бар – может быть, тогда бы я занимался им с большим энтузиазмом. Хотя, кого я обманываю?

Свалив все на стоящий в углу стол, на котором и так лежали вперемешку неподъемные папки с бумагами и нераспакованные бумажные стаканчики, вытащил из кармана телефон. Начало одиннадцатого. Три пропущенных от неизвестных номеров и пять сообщений – похоже, я случайно забыл включить звук. Вот только ни одного от Дианы или Арсения – единственных людей, от которых я действительно хотел бы их получить. Но о Диане я ничего не слышал уже почти полтора месяца, с того самого дня, как она ушла из моей квартиры. А количество реплик, которыми мы с Сеней обменялись с этого момента, можно было легко пересчитать по пальцам.

В дверях подсобки я столкнулся со Степой, на ходу снимающим фартук. Он добродушно мне улыбнулся, и я кивнул ему.

– Домой? – спросил зачем-то.

– Ага. Я уже закрылся.

– Тебя подвезти?

– Не стоит, Тимофей, – парень смутился от моего предложения, а я, вздохнув, похлопал его по плечу.

– Мне не сложно, все равно в одну сторону едем.

– Спасибо, – искренне поблагодарил парень. А я подумал, что мне это даже на руку – я устал настолько, что потом точно не захочу возвращаться обратно в центр, чтобы напиться в баре. Это у Степы завтра выходной, а мне предстоит вместо него встать за стойку, и вряд ли я смогу пережить это с похмелья.

Мы вышли на улицу, и я с наслаждением вдохнул теплый летний воздух. Июль радовал теплом, но все дни я в основном проводил в помещении кофейни под кондиционером, а на улицу выходил или рано утром, пока солнце еще не успевало раскалить воздух, или вечером, когда оно уже давно пряталось за горизонт. Был в этом только один плюс – у меня почти не оставалось времени думать о Диане. Но каждый раз, запирая дверь кофейни, я невольно поворачивался в сторону больницы, здание которой возвышалось в паре кварталов впереди, скрытое от любопытных глаз густой зеленой листвой. На несколько секунд замирал, чувствуя, как сердце внутри начинает бешено колотиться, а руки мелко дрожать. С силой сжимал в руке ключи, чтобы не выронить, до боли сжимал челюсти и отворачивался. Глупо. Я знал, что ее давно там нет, и она давно работает где-то в другом месте, но в моих воспоминаниях она до сих пор была там. С улыбкой шла по мрачному коридору отделения, освещая и его, и всю мою жизнь.

До дома Степана мы добрались минут за пятнадцать. Я вполуха слушал его рассказы об учебе, с которой он совмещал работу в моей кофейне, на автомате управляя машиной – сегодня я был даже рассеяннее, чем обычно. Хорошо, что машин на дорогах было уже мало, но это все равно не помешало мне едва не въехать в задний бампер стоящего передо мной на светофоре автомобиля. Чертыхнувшись, я постарался взбодриться и быстро размял шею и плечи. Степа бросил на меня озадаченный взгляд.

– Тимофей, у тебя все в порядке?

– Да, прости, немного устал, – я прикрыл глаза и провел рукой по лицу, пока на светофоре горел красный свет.

– Я могу как-то помочь?

– Степ, спасибо за предложение, но нет. Хотя, вообще-то есть одна вещь… Не увольняйся, пожалуйста, – я рассмеялся. – Или хотя бы предупреди заранее, если надумаешь уходить. Без тебя я точно умом тронусь.

– Да я и не собирался… – начал парень.

– Вот и отлично.

– Может, мне завтра выйти на смену? – осторожно спросил он. – Сейчас каникулы, учебы нет.

– У тебя что, своих дел нет? – я вопросительно изогнул бровь. Свет наконец-то сменился на зеленый, и я резко тронулся с места.

– Есть, но…

– И на завтра наверняка были планы?

– Да, – признался Степан. – Хотел сгонять с друзьями на речку, но это можно отложить.

– Даже не думай, – отрицательно покачал я головой. – Отдыхай, пока есть возможность. Опомниться не успеешь, как станешь взрослым, и придется решать все дерьмо, свалившееся на голову. Кофейня не твоя проблема, я разберусь.

– Уверен? Мне кажется, тебе не мешало бы выспаться и отдохнуть. Ты в последнее время слишком напряженный.

Я припарковался возле дома парня и откинулся на сиденье. Слово “напряженный” тут не особо подходило. Потому что в последнее время я чувствовал себя словно приговоренный к смертной казни накануне рассвета следующего дня. Только ночь все длилась, тучи сгущались, ощущение неизбежности душило все сильнее, а освобождение никак не наступало.

– Сон здесь не поможет, Степ. Как и отдых. Но спасибо за предложение. Спокойной ночи.

***

Домой я приехал почти через полчаса. Я специально двигался как можно медленнее, собирая по пути все красные светофоры, а потом несколько раз объехал двор в поисках места для парковки, несмотря на то, что одно свободное было у самого подъезда. Проигнорировав его, я проехался пару кругов вокруг своего дома, а потом еще и вокруг соседского. Заверил себя, что оно слишком узкое, и отмахнулся от мысли, что с легкостью бы туда встал. Потому что признать это – значило принять тот факт, что мне совсем не хотелось возвращаться домой.

Наконец-то припарковавшись, я вышел из машины и быстро, пока не успел поддаться соблазну вызвать такси и уехать на поиски крепкого алкоголя и приключений, пошел в подъезд.

В квартире стояла тишина. Я скинул обувь в прихожей и направился на кухню. Не включая свет, щелкнул чайником и открыл холодильник. Полки были аккуратно заставлены контейнерами с едой, но это была заслуга Гали. За символическую плату и компенсацию расходов на продукты она согласилась готовить и для нас тоже. Я, правда, дома почти не ел, но зато моя совесть теперь была спокойна, и у Арсения всегда была свежая домашняя еда. В очередной раз мысленно поблагодарив Галю за то, что она с нами нянчится, захлопнул холодильник.

Есть не хотелось. Хотелось рухнуть в кровать, но я знал – если лягу сейчас, буду пару часов ворочаться в постели, борясь с искушением позвонить Диане, чтобы просто услышать ее голос. А потом рычать от бессилия и пытаться забыть ощущение ее кожи под пальцами. За прошедшие недели я сумел выработать свой метод, помогающий не сорваться и не сойти с ума. Сотня отжиманий, несколько десятков подтягиваний на турнике и полчаса один на один с грушей – с недавних пор моя комната стала напоминать спортивный зал. А потом обжигающе горячий душ и аудиокнига в наушниках. Я выбирал максимально скучную и неинтересную, и потому уже главе на третьей наконец-то засыпал.

Но сегодня все пошло не по плану, и едва я сел за стол, собираясь заменить горячим чаем ужин, на кухне появился Арсений. Воздух в помещении сразу завибрировал и стал густым и тягучим, а я тяжело сглотнул. Брат подошел ближе и молча положил передо мной небольшую стопку распечатанных листов.

– Что это? – я указал кивком головы в их сторону.

– Информация об одной закрытой частной школе. Я нашел ее в интернете, списался с ними, и они готовы меня зачислить с нового учебного года. Обучение, конечно, дорогое, но я подумал, что можно продать кофейню. Половина там все равно моя, и я хочу потратить эти деньги сюда. Но до моего совершеннолетия распоряжаешься всем ты, поэтому нужно твое согласие.

– Исключено, – заявил я, отодвигая в сторону распечатки.

– Почему? – нахмурился Сеня. – Так все будут счастливы. Я буду жить подальше отсюда и перестану попадаться тебе на глаза. Заживешь в свое удовольствие. Ну же, Тим, это и правда хороший вариант.

– В свое удовольствие, говоришь? – я хрипло рассмеялся. – А, может, мне охренеть, как нравится жить с несносным братом?

– Мы почти не разговариваем. Ты пропадаешь на работе, а дома только спишь.

– А чего ты хотел? – я недобро усмехнулся. – Я достаточно шел тебе навстречу и готов был ради тебя на все. Я и сейчас готов, но тебе это все также не нужно. Это ты сидишь у себя в комнате и огрызаешься по любому поводу. Да ты за сегодня сказал мне больше слов, чем за пару недель до этого. Извини, но я тоже больше не буду лезть туда, куда ты не собираешься меня пускать. Я делаю то, что должен: обеспечиваю тебя, слежу, чтобы ты был обут, одет и накормлен, даю карманные деньги и даже хожу на собрания в школу. А для всего остального у тебя теперь у тебя есть психолог. А я умываю руки, Сень. Но ни в какую школу ты не поедешь – пока тебе не исполнится восемнадцать, я с тебя глаз не спущу.

– Это все из-за нее? – Сеня нахмурился и уставился в пол, не решаясь поднять на меня глаза.

– Из-за Дианы? У “нее” вообще-то есть имя. Нет, она тут не при чем. Дело в тебе, Сень. Ты вел и продолжаешь вести себя, как ребенок. Да, я понимаю, так оно и есть, но пора уже начинать взрослеть и хоть иногда засовывать свой эгоизм в одно место. Моя жизнь не может крутиться вокруг тебя вечно, и ты уже не маленький, чтобы это понять. Как и то, что в ней всегда будет для тебя место. Диана ушла ради тебя. Поставила наши с тобой отношения выше тех, что были между нами. И я даже не могу винить ее в этом, хоть каждый раз при мысли об этом мне хочется начать убивать. Но, заметь, я все равно выбрал тебя. Не бросился за ней и не вернул, хотя, нужно было. Ты спрашивал меня, кого из вас я спасу, если вы оба будете тонуть? Вот и ответ. Тебя, Сень. Но не потому, что люблю кого-то из вас больше, а потому, что из вас двоих именно тебе нужна помощь, и сам ты не выплывешь, – последние слова я почти что прокричал. Вскочил на ноги и, схватив со стола распечатки, разорвал листы пополам. Подбросил вверх и со злостью пнул стул, на котором только что сидел. А потом прошел мимо Арсения, оттолкнув его плечом, и бросил напоследок: – А ты продолжаешь вести себя, как мудак.

Глава 27. Тимофей

На следующий день меня с самого утра закружило в вереницу заказов в кофейне. С каждым следующим стаканчиком кофе я понимал, что не ненавижу это всё сильнее. Дежурно улыбался посетителям, но моя улыбка была совсем не похожа на ту, с которой отдавал заказы Степа. После его людям хотелось вернуться сюда снова, после той, что получалось вымучить у меня, рассчитывать на постоянных клиентов не приходилось.

Когда я в очередной раз, не задумываясь, налил себе чай вместо привычного кофе, неожиданно понял, что возненавидел даже сам напиток. Остановился, медленно помешивая в стаканчике сахар, и потер пальцами переносицу. А вот это уже совсем плохой звоночек. Я только глубже загонял себя в ловушку, которую сам же и придумал.

– Американо, пожалуйста. – Из размышлений меня вырвал мужской голос.

– Да, сейчас, – ответил я и обернулся.

Я узнал его сразу, хоть и видел всего один раз, мельком, когда забирал Сеньку из отделения. Но его лицо прочно врезалась в память, также, как и плачущая у меня на груди Диана в этой самой кофейне. Руки сами собой сжались в кулаки, и я даже не стал натягивать на лицо неестественную улыбку. Оперся на барную стойку, наклонившись к мужчине поближе. Он что-то увлеченно читал в телефоне, ухмыляясь, и не сразу заметил моё пристальное внимание.

– Что такое? – он, наконец, поднял голову и неодобрительно глянул на меня. – Вы кофе делать будете?

– Нет, – хмыкнул я.

– Простите? – мужчина явно не ожидал такого ответа и озадаченно нахмурился.

– Антон, верно?

– Мы знакомы? – он напряженно нахмурился и, выключив экран телефона, сделал шаг назад.

Я удовлетворенно улыбнулся, и впервые за долгое время моя улыбка вышла искренней. Видел, что он испугался, и его страх был почти осязаемый.

– Помнишь Диану?

– Диану? Конечно, помню, но все ещё не понимаю… – Антон сделал ещё несколько неуверенных шагов назад.

– Все ты прекрасно понимаешь.

Я вышел из-за стойки и снова сократил расстояние между нами – не хватало ещё, чтобы он сбежал.

– Я её не трогал, клянусь, – быстро затараторил мужчина, пятясь к двери.

– Если бы ты её тронул, поверь, наш разговор состоялся бы намного раньше и звучал совсем по-другому, – заверил его я.

Не дожидаясь, пока он выскочит за дверь, я резко обогнул Антона и преградил ему путь к выходу. Недобро улыбнулся. Сейчас мне было плевать и на последствия, и на то, что я обещал Диане его не трогать – так недавно, но, в то же время, словно в прошлой жизни. И даже на то, что теперь это не имело ровным счётом никакого смысла. Мне просто нужна была уверенность, что Антону больше в голову не придёт даже мысль еще раз провернуть что-то подобное с Дианой. Кто знает, вдруг им когда-нибудь снова не посчастливится работать вместе. Конечно же, у неё наверняка будет кто-то другой, кто сможет за неё заступиться, но… От этой мысли перед глазами потемнело. Я хотел сделать для неё хоть что-то, ведь я и так не успел слишком многое.

– Чего ты хочешь? – Антон оскалился и попытался придать лицу уверенность. Получалось плохо, и мне показалось, что его не первый раз прижимают к стене те, кому он перешёл дорогу. А он все никак не мог уяснить, как поступать нельзя. – Я вызову полицию.

– Вызывай. Только готовься к встречному заявлению.

– Что? К какому ещё заявлению?

– Если ты думаешь, что можешь безнаказанно приставать к девушкам на работе и выживать из отделения за отказ, то ты глубоко заблуждаешься. Как думаешь, долго ты задержишься на своей должности, если на тебя подадут несколько заявлений о домогательствах? И сможешь потом устроиться хоть куда-нибудь?

– А где доказательства?

– Будут. Ты столько времени неприкрыто пользовался своим положением, что найдётся немало и доказательств, и свидетелей. Нужно только замотивировать их говорить. А тебя не любит слишком много людей.

– И что дальше? – Антон нахмурился.

– А дальше ты напишешь заявление по собственному и постараешься больше не попадаться на глаза ни мне, ни Диане…

– Да какой смысл? Она уже все равно там не работает!

– Вот именно! – Я схватил его за воротник рубашки и с силой прижал к стене. – Ей пришлось уйти, а ты как ни в чем не бывало продолжаешь работать. – Немного ослабил хватку и продолжил: – Это еще не все. Это тебе, чтобы получше закрепить услышанное. И чтобы забыл о существовании Дианы.

Мой кулак впечатался в его лицо, и Антон сдавленно охнул. Я тут же ударил снова, а потом оттолкнул от себя. Антон прижался спиной к стене, прижимая одну руку к начинающему заплывать глазу и жадно глотая ртом воздух.

– Надеюсь, не надо объяснять, что ты не помнишь, кто тебя ударил. Иначе до встречи в суде. А заодно будь готов к тому, что в следующий раз я так быстро не остановлюсь. Понятно?

Антон кивнул, а я, поморщившись, махнул рукой:

– Проваливай уже. Выпьешь кофе в другом месте.

Он исчез за дверью, а я обессиленно сполз по стене на пол. Какого черта я натворил? Я был почти уверен, что этот трус испугается за свою шкуру и никому не расскажет обо мне, а еще, что сделает всё, что я потребовал. Почти. Вероятность, что эта глупая и необдуманная выходка, дорого мне обойдется, все равно существовала. Но внутри впервые за долгое время разливались спокойствие и уверенность – я все сделал правильно. Даже если я потом об этом пожалею, это того стоило.

На следующие пару часов я снова погрузился в мир стаканчиков кофе, а в перерывах, пока не было новых посетителей, возвращался к оставленным вчера документам. Почти закончил с очередным поставщиком, когда зазвонил телефон. Едва увидев номер на экране, тут же принял вызов, успев только посмотреть на время. Половина четвертого.

– Да, слушаю.

– Тимофей, здравствуйте.

– Здравствуйте, Вероника. Что случилось? Сеня не пришёл на сеанс?

Я сжал в руке салфетку и улыбнулся подошедшей к кассе девушке. Жестом показал, что мне нужна минута, чтобы закончить разговор, и она согласно кивнула головой.

– Пришёл.

– Тогда в чем дело?

Я напрягся ещё сильнее. Поначалу, когда я только отправил Сеню к психологу, он отказывался ходить, и первые пару недель Вероника то и дело звонила мне сообщить, что он не явился на очередной сеанс. И тогда мне приходилось везти его самому – под недовольное ворчание или презрительное молчание. Потом он сдался, и последнее время тревожных звонков от психолога не поступало. Но вот сегодня – снова. Мне сразу вспомнилась наша вчерашняя ссора и желание брата уехать в частную школу, и к горлу поступила отвратительная тошнота. Что он еще мог вытворить?

– Не переживайте, Тимофей, Арсений у меня, и с ним все в порядке, – успокаивающе ответила Вероника. – Как у вас со временем? Вы не могли бы подъехать?

– Сейчас?

– Это было бы очень хорошо.

– Зачем? – я растерянно взъерошил волосы и перевёл взгляд на стоящую передо мной девушку, которой судя по лицу, ждать уже надоело. Будто она могла дать мне ответ. – Вероника, с ним что-то случилось? Я не понимаю.

– Вы ему нужны, Тимофей. Прямо сейчас.

Что-то с грохотом рухнуло вниз, и я даже не сразу понял, что уронил на пол бутылку с сиропом, которая каким-то чудом не разбилась. Девушка испуганно вздрогнула, а я даже не обратил внимания. Потеряло смысл все, кроме слов “я ему нужен”.

– Выезжаю, – коротко бросил я и отключился.

И прежде, чем клиентка успела звучит свой заказ, быстро проговорил:

– Простите, мне нужно срочно уехать. В следующий раз кофе за счёт заведения. – Я постарался скрыть за улыбкой тревогу. – Еще раз простите, но вопрос очень важный.

– Хорошо, – она пожала плечами и ободряюще улыбнулась в ответ. – Удачи!

– Спасибо, – пробормотал я. И, едва дождавшись, пока посетительница выйдет из кофейни, схватил телефон, ключи от машины и, заперев за собой дверь, бегом бросился к парковке.

***

Я старался держать себя в руках и ехать, не нарушая правила дорожного движения. Но нога то и дело сама вдавливала педаль газа в пол посильнее, и шрафы за превышение скорости были мне обеспечены. Возле офиса психолога я оказался минут через десять, хотя обычно дорога туда занимала около двадцати. Нервно усмехнулся – похоже, не так уж хорошо я себя контролировал.

Вероника ждала меня в небольшом холле перед своим кабинетом, в котором вела прием. Обычно здесь находилась ее помощница и посетители в ожидании очереди, но сегодня и сама Вероника – приятная ухоженная женщина лет сорока пяти – сидела в кресле перед низким стеклянным столиком и помешивала сахар в чашке с чаем. Едва увидев меня в дверях, она поднялась и протянула руку, приветствуя меня.

– Еще раз здравствуйте, Тимофей. – Она крепко и уверенно сжала мою ладонь и потянула вниз, вынуждая опуститься на кресло. – Присядьте.

– Где Сеня?

– У меня в кабинете.

– Что случилось?

– Чай, кофе?

– Ничего не нужно, – нетерпеливо мотнул я головой.

– Хорошо. Мы сегодня разговаривали о ваших родителях, пытались проработать с ним эту потерю. Пока ему тяжело двигаться дальше, потому что он уверен, что его предали, бросили и весь мир настроен враждебно. Отсюда его нежелание отпустить и вас – Арсению любые ваши попытки жить еще и своей жизнью видятся очередным подтверждением этой установки. Он должен понять, что смерть родителей – это просто трагическая случайность, и никакого вселенского заговора не существует.

– Вероника, простите, у меня сегодня был трудный день, – я потер пальцами переносицу, пытаясь осмыслить все сказанное. – Давайте ближе к делу, все, что вы сказали, я и так знаю.

– Мне удалось до него достучаться, и, кажется, дело сдвинулось с мертвой точки. Но разговоры о родителях подействовали на него слишком сильно. Мы раньше старались обходить эту тему, но иногда повязку с раны нужно снимать резко.

– Что это значит? – дрогнувшим голосом спросил я.

– Это оказалось для него довольно больно. Он наконец-то позволил себе выглянуть из-за защитной скорлупы, под которой спрятался. И сейчас именно вы должны быть рядом с ним, а не я.

Дальше слушать я не стал. Резко поднялся с кресла и пересек холл. Арсений сидел на диванчике перед рабочим столом Вероники, закинув голову на спинку и закрыв глаза. На столе перед ним стояла кружка с крепким чаем, к которой он даже не притронулся – она была наполнена до краев. Я сделал несколько осторожных шагов внутрь. Дверь за моей спиной тихо захлопнулась.

– Сень, – позвал я.

Брат встрепенулся и, открыв глаза, приподнял голову и посмотрел на меня. Внутри что-то надорвалось и затрещало от осознания – он плакал. Поняв, что я это это заметил, Сеня быстро отвел взгляд, пряча от меня покрасневшие глаза, и тихо шмыгнул носом, незаметно вытирая ладонью щеки.

– Ты здесь откуда, Тим? – пробормотал он. – Ты же должен быть в кофейне.

– К черту эту кофейню. – Я подошел ближе, сел рядом с ним на диван и притянул к себе. Крепко обнял, не давая даже возможности вырваться. Но он и не собирался, только протяжно выдохнул и уткнулся лицом мне в грудь. – Ты важнее. Всегда был и будешь.

Сеня коротко всхлипнул и обхватил меня в ответ. Я погладил брата по спине, не до конца понимая, он это дрожит, или мои руки. Поэтому просто сжал его посильнее и тихо сказал:

– Я рядом, слышишь? Что бы не случилось. И ты всегда можешь на меня положиться.

Сеня ничего не отвечал, но сейчас его молчание говорило больше всяких слов. Удивительно, но нам сейчас оказались вообще не нужны никакие слова, чтобы понять друг друга. Где-то там, за пределами этой комнаты, мир продолжал жить своей обычной жизнь, но здесь, внутри, он переставал существовать. Даже время замедлило свой бег, потому что я не мог с уверенностью сказать, сколько мы так просидели – казалось, целую вечность, а на самом деле часы на стене отсчитали не больше десяти минут.

– Тим, – наконец, позвал меня Арсений. – Давай к ним съездим?

Не было необходимости уточнять, кого он имеет ввиду. Я немного отстранился и заглянул в глаза, пытаясь понять, насколько серьезно он говорит.

– Уверен, что хочешь этого? Тебе не обязательно торопиться, мы можем поехать туда в любой момент.

– Уверен, – брат упрямо мотнул головой. А потом его глаза наполнились слезами, и он тихонько добавил: – Я хочу к ним, Тим. Я так соскучился.

Глава 28. Тимофей

– Не передумал?

– Нет.

Всю дорогу Сеня молчал, лишь бросил короткое “Спасибо”, когда я отдал ему купленный в ближайшем цветочном букет. Но это было не то молчание, которым он награждал меня последние месяцы. Сейчас он словно собирался с мыслями и берег слова для самого важного.

Я остановился недалеко от ворот кладбища и заглушил двигатель. Повернулся в сторону брата и успел заметить промелькнувший в его глазах страх. Но прежде, чем я сказал хоть что-то, он тряхнул головой, прогоняя его, и уверенно вышел из машины. Я направился следом, удивляясь, как он помнит дорогу. Арсений был здесь лишь один раз, и едва вынес церемонию похорон. Это я приезжал сюда договариваться, чтобы родители лежали рядом, поторапливал рабочих, занимался организацией. И не сосчитать сколько раз приезжал после – обязательно каждый месяц в день трагедии, и еще тогда, когда становилось особенно невыносимо. Когда опускались руки и казалось – я не справляюсь.

Но Сеня шел, ни разу не сбившись с пути. Только один раз нерешительно огляделся по сторонам на перекрестке, и я молча указал ему верное направление. И тяжело вздохнул – за месяц, что меня здесь не было, добавился небольшой ряд свежих могил, и я сам сумел понять, куда двигаться только по статуе ангела с отломанным крылом, которая стояла почти возле родителей. Я поежился от холода – почему-то здесь даже жарким летним дней было прохладно.

Чем ближе мы подходили, тем медленнее начинал двигаться Арсений. Последние шаги дались ему особенно тяжело: он переступал по земле, заросшей сочной зеленой травой так, точно каждая нога стала весить втрое больше. А потом замер прямо перед могилами. Глубоко вдохнул, словно боялся, что в этом царстве мертвых скоро и у него отнимут возможность дышать. Что-то неразборчиво пробормотал себе под нос, опустив голову, и уставился в одну точку.

Я остановился в десятке шагов у него за спиной, не став подходить ближе. Мы так и стояли – Арсений, ведущий свой немой диалог, и я, ограждающий его от всего остального мира. Я пытался угадать, что за мысли сейчас кружат в его голове. О чем он думает? Слышит ли слова, которые не успели сказать ему родители? Отпускает их? Смиряется? Злится?

Неожиданно Сеня выпрямился и быстрым движением смахнул со щек беззвучно текущие слезы. Аккуратно положил букет цветов на могилу мамы и резко повернулся ко мне. Поймал мой обеспокоенный взгляд и грустно улыбнулся.

– Как думаешь, они меня слышат?

– Да.

– И наблюдают?

Я кивнул головой.

– По крайней мере, мне нравится так думать.

– Поэтому ты до сих пор возишься со мной? Не хочешь их расстраивать?

Я на мгновение прикрыл глаза, нервно дернув щекой. Усмехнулся, прежде чем ответить:

– Я вожусь с тобой, потому что ты мой брат, и я тебя люблю. Потому что ты единственный оставшийся у меня родной человек. И я бы делал то же самое, даже будучи уверенным, что там, наверху, никого нет.

– А мне казалось, что это бред – разговаривать с теми, кого уже нет и надеяться, что они тебя услышат. Они ведь нужны мне рядом живые и здоровые, чтобы можно было поговорить по-настоящему, а не вот так. Какой в этом толк? Их это не вернет.

– У тебя все еще есть, с кем поговорить. Я знаю, что не могу заменить тебе родителей, но знай – ты не один.

– А еще мне казалось, что стоит только к ним обратиться, обратного пути не будет. И верить в то, что они просто куда-то уехали и скоро вернутся больше не получится. Придется признать, что на самом деле они умерли, и это конец. Сложно продолжать уверять себя в том, что человек в длительной командировке, когда смотришь на его могилу. Поэтому я и не хотел приходить сюда. Чтобы оставить для себя хоть возможность иногда помечтать – все это просто плохой сон. Боялся, что от осознания станет еще больнее.

– Стало?

– Удивительно, но нет, – Сеня отстраненно покачал головой и сунул руки в карманы джинс. – Наоборот стало как-то… Легче что ли. Последнее время я ощущал себя так, будто завис над пропастью, зацепившись за ее край руками. Держаться уже невыносимо, но отпускать руки страшно, ведь неизвестно, что там, внизу. Но, оказывается, даже падать приятнее, чем цепляться за прошлое.

Я преодолел разделяющее нас расстояние и протянул ему руку. Арсений поднял на меня удивленный взгляд, а потом неуверенно протянул мне в ответ ладонь. Я крепко ее сжал и притянул брата к себе, обнимая за плечи.

– Тебе нечего бояться, Сень. Я не дам тебе упасть в эту пропасть. Вот моя рука – держись, и я помогу тебе выбраться.

– Спасибо, Тим, – выдохнул он, а потом почти неслышно шепнул: – И прости.

– Давно простил.

– У тебя ведь своя жизнь, и в нее никак не входило заниматься мной. Я знаю, что ты собирался уехать за границу – слышал, как ты говорил маме о предложенной вакансии. Но случилась авария… И тебе пришлось остаться. А я все ждал, когда ты придешь и скажешь, что тебе надоело, и уедешь.

– Ну что за глупости? – я ласково потрепал его по волосам. – Это всего лишь работа. Плевать я хотел и на нее, и на переезд. Ни разу не пожалел, что остался.

– А потом появилась Диана, и ты стал другим. Снова начал улыбаться и радоваться жизни, и тогда я окончательно понял – ты живешь дальше, пока я застрял где-то в прошлом. И рано или поздно настанет момент, когда ты поймешь, что у тебя есть дела поважнее, чем возиться со мной. Зачем, по сути, тебе это нужно? Мне ведь не пять лет, и опекунство в моем возрасте – это скорее юридический вопрос. Я вполне могу прожить и сам, без тебя. И мне не хотелось ждать, когда ты это поймешь. Родителей не стало в один миг, и это было больно. Но оказалось медленно терять тебя день за днем – еще хуже. Видеть, как ты становишься все больше ее и все меньше моим. Мне показалось, что если не ты оставишь меня, а я сделаю это сам, будет проще.

Я до боли закусил губу. А ведь мне казалось, что я не давал ему ни одного повода подумать, что готов двигаться дальше без него. Получается, плохо старался? Не нашел правильные слова, чтобы убедить?

– Ты знаешь, что Диана спрашивала меня, хочу ли я, чтобы она ушла?

Я отрицательно покачал головой, а внутри все затрещало.

– Я ничего тогда не ответил. Но хотел этого – чтобы она исчезла, и все наладилось. Глупо, конечно. Я ведь и тогда понимал, что это невозможно. Нужно было остановить ее и сказать, чтобы не уходила, но я малодушно смолчал. Уверял себя, что это ее решение, и она сама этого захотела. Только это ни черта не так, Тим.

– Это и правда было ее решение, – я криво усмехнулся. – Она не обязана была слушать тебя и поступать так, как хочешь ты. И окажись на ее месте любая другая, послала бы тебя к черту, и все. Но именно поэтому я и влюбился именно в нее – она с первого дня приняла тебя и до последнего пыталась спасти наши отношения. И даже ушла именно поэтому – чтобы не мешать.

– Она тебя любит, Тим. И ты должен вернуть ее.

– Не думаю, что это хорошая идея, – глухо отозвался я. – Прошло много времени, и она наверняка живет дальше. Сначала отталкивать, а потом снова врываться в ее жизнь просто нечестно.

– Но Тим…

– Сень, давай не будем об этом. Я не злюсь на тебя, что так вышло.

Сенька нахмурился, но ничего не сказал. Я выпустил его из объятий и огляделся по сторонам. Погода успела удивительно быстро поменяться: небо заволокло тучами, и начали срываться первые неуверенные капли. И без того мрачная атмосфера на кладбище стала еще более жуткой.

– Поедем? – спросил я.

– Да, – отозвался Арсений и оглянулся на памятники родителей.

– Тебе не обязательно приезжать сюда каждый раз, когда захочешь с ними поговорить. Они и так всегда с тобой, и этого у тебя никому не отнять.

– Ты скучаешь по ним? – неожиданно спросил брат.

– Очень, – признался я. – Сначала я тоже не представлял, как жить дальше. Но у меня не было времени долго собираться с мыслями – нужно было решать миллион вопросов, заниматься тобой и кофейней. И я все это время бежал вперед, пытаясь все сделать правильно и не подвести их. Но, похоже, ошибся во всем. У меня не получается даже продолжить их дело.

– А ты уверен, что родители бы этого хотели?

– Я уже ни в чем не уверен, – тихо рассмеялся я. – Но мне всегда казалось это правильным, они ведь вложили в это дело всю жизнь.

– Свою жизнь, – заметил Сеня. – Но ведь это не значит, что ты должен делать то же самое. Я же вижу, насколько тебе не нравится заниматься кофейней. Может, тебе тоже не стоит больше держаться за прошлое? Думаю, родители больше бы обрадовались тому, что ты занимаешься любимым делом, а не тому, что их продолжает жить.

Я улыбнулся, а внутри потеплело. Дождь начинал лить все сильнее, громко стуча по металлическим ограждениям и каменным памятникам, превращая землю под ногами в комья грязи. Но где-то там наверху, за этими тучами, пробивалось яркое солнце. Его еще не было видно, но я точно знал – любая темная полоса в жизни обязательно заканчивается. А первый проблеск света в непроглядной тьме – самый яркий.

Глава 29. Диана

– Привет, Ди! – Вика впорхнула в ординаторскую, наполнив ее звуками звонкого голоса и ароматом сладковатых духов.

– Привет, Викуль, – я улыбнулась подруге, отвлекшись от телефона, в котором читала новостную ленту.

– Давно пришла? – она приобняла меня, чмокнув в щеку.

– Минут пятнадцать назад.

– Понятно. – Вика пошире распахнула створку окна и нахмурилась. – Когда уже закончится эта жара? Дышать нечем. И кондиционер совсем не тянет.

– Скоро, Вик. Через пару недель осень.

Это лето пролетело так быстро, что я даже не успела его заметить. Устроилась в больницу, где работала Вика, и для меня даже нашлось место в ее отделении. Дни побежали один за другим, пока я привыкала к новому коллективу и особенностям работы, к расположению отделений в корпусах и порядку палат в коридоре. А ещё к тому, что рядом больше не было Тимофея.

Прошло почти три месяца с тех пор, как я ушла, оставив его, разбитого и потерянного, на собственной кухне. Собрала себя по кусочкам заново, но на самом деле хотела только одного – чтобы это получилось у него. До сих пор ненавидела себя за то, что поступила с ним так жестоко, но надеялась, что все было не зря. И их с Арсением жизни наконец-то наладились, даже несмотря на то, что меня там уже не было.

– Ди! Я тебе такое сейчас расскажу – обалдеешь!

– Что? – я проследила взглядом за подругой, которая, едва не подскочив на месте, рухнула на стул рядом со мной.

– Макса Игнатова помнишь? – она дождалась моего утвердительного кивка и продолжила: – Он же на твое место устроился, когда ты ушла. Так вот, мы вчера случайно встретились, и он рассказал мне, что Антошка твой уволился.

– Он не мой, – поморщилась я, а Вика только отмахнулась.

– Да неважно. Главное не это. А то, что перед тем, как уволиться, он заявился на работу с разбитым лицом. Макс сказал, его фингалом под глазом улицу темной ночью осветить можно, – она громко рассмеялась.

– Так что случилось?

– Возмездие, Ди, – Вика посмотрела на меня, как на несмышленого ребенка. – Добегался Антошка, вот и получил по заслугам. Кто-то решил ему, наконец, объяснить, что он ведет себя, как кобель. Слушай, Ди! Ты там последняя девушка работала, может, это за тебя кто-то вступился? – и она хитро улыбнулась, поигрывая бровями. – Хотя, может, он на девочек из других отделений переключился. Из вашего-то все разбежались.

Я машинально кивнула, соглашаясь, а внутри заворочались подозрения. Мог ли Тим приложить к этому руку? Я надеялась, что нет, но где-то глубоко внутри зарождалось приятное ощущение – неужели, несмотря на то, что мы не вместе, ему не все равно?

Я нашла в телефоне чат с Тимом и быстро, пока не успела передумать, напечатала:

"Ты имеешь какое-то отношение к тому, что случилось с моим бывшим заведующим?"

Не знала, зачем мне это нужно. Зачем спрашивала его об этом. Зачем снова напоминала о себе. Но устоять не смогла, слишком велико оказалось желание узнать о нем хоть что-то. Ответ пришел через пару минут.

"Не понимаю, о чем ты"

И улыбающийся смайлик вдогонку.

Я глубоко вздохнула. Он прекрасно понимал, о чем речь, я не сомневалась. Остро кольнула тоска по тому времени, когда мы были вместе, по теплу его рук, обнимающих меня. По глазам с блестящими в них яркими искорками.

"Ты же обещал"

"Я обещал своей девушке. А ты не она"

Меня будто ударили по лицу, и я, свернув чат, повернулась к окну. На глазах выступили слезы, и я украдкой вытерла их, пока Вика не заметила и не начала приставать с расспросами. Его слова так больно ранили, но я знала, что заслуживаю их. Я сделала ему намного больнее.

– Ди, ты уснула что ли? – Вика похлопала меня по плечу. – Пошли, на пятиминутку опоздаем.

– Да, идем. – Я подскочила со стула, будто это была раскаленная сковородка, и первой бросилась к двери.

***

– Точно не вернешься, Диан? – Паша приоткрыл тяжелую металлическую дверь, пропуская меня вперед, и я вышла на улицу под теплые ласковые лучи заходящего солнца.

– Нет, Паш, я только недавно на работу устроилась. Там на меня рассчитывают. Не могу же я бегать туда-сюда, но, если что, буду иметь ввиду твое предложение.

– Только помни, оно имеет срок годности, – он засмеялся. – Когда наберу полный штат, не просись потом.

– Я верю, что ты всегда найдешь для меня местечко по старой дружбе.

Прошла неделя с тех пор, как Вика сообщила мне новость о том, что Антон Эдуардович уволился. А почти мне неожиданно позвонил Паша. Рассказал, что его назначили заведующим и звал к себе на работу. И заодно напомнил, что я забыла в отделении несколько своих книг и халат. И вот сегодня у меня, наконец, нашлось время заехать.

Когда я зашла в такое родное отделение, показалось, что попала домой после долгого отсутствия. Знакомые коридоры и стены, палаты, в которые я могла найти дорогу едва ли не с закрытыми глазами. Коллеги,улыбающиеся мне при встрече. Должно пройти еще немало времени, чтобы новое место работы стало таким же.

В ординаторской – мое любимое старенькое кресло, в которое я с таким наслаждением опустилась, пока Паша рассказывал мне последние новости. Появилось настолько острое желание вернуться обратно, что даже в глазах защипало. Но, во-первых, это было бы совсем некрасиво по отношению к руководству принявшей меня больницы. А, во-вторых, двигаться нужно только вперед. Постоянно возвращаясь назад, так никогда и не сдвинешься с места.

– А ты знаешь, чем надавить, – Паша погрозил мне пальцем и усмехнулся. – Нет, правда, Ди. Как только решишь – возвращайся. Я всегда буду тебе рад.

– Спасибо, Паш.

Мы неспешно шли по дороге к остановке, по которой я столько раз пробегала. На глаза попалась знакомая вывеска – кофейня "Диалог". И дышать сразу стало тяжело. Воздух с таким трудом поступал в легкие, что даже голова стала тяжелой от недостатка кислорода. Так хотелось просто зайти внутрь. И встретиться глазами с теплым взглядом изумрудно-зеленых глаз.

– Пошли, возьмем кофе, – голос Паши зазвучал прямо над ухом, и он легонько подтолкнул меня ко входу. – Да заходи. Так и быть, угощу по старой дружбе.

И быстрее, чем я успела среагировать, открыл дверь, и мы оказались внутри. Меня окутали кофейный аромат и знакомая приятная атмосфера. Успокаивающая зелень, долгожданная прохлада после изнуряющей жары на улице и тихая расслабляющая музыка. Все было точно также, как в тот самый раз, когда я была здесь последний раз. С одним только отличием – за прилавком стоял не Тим.

Высокий мужчина лет сорока с небольшим, с коротким ежиком волос на голове и широкой искренней улыбкой на круглом лице, поприветствовал нас:

– Здравствуйте.

– Здравствуйте. – Паша уверенно направился к стойке, а я поплелась за ним, едва переставляя ноги и робко оглядываясь по сторонам, будто ждала что откуда-нибудь сбоку сейчас выскочит Тим. – Мне самый большой капучино. А девушке… Ди, что будешь?

Я неопределенно мотнула головой, и Паша расценил это по-своему.

– Девушке то же самое, – заключил он, подозрительно поглядывая на меня.

Вид у меня, наверное, был сейчас едва ли не безумный. Сердце колотилось так громко, что я была уверена – окружающие точно слышат этот оглушающий стук. Даже руки мелко задрожали, и я сцепила их в замок, чтобы хоть как-то унять.

– С тобой все в порядке? – Паша посмотрел на меня еще внимательнее. Наверное, боялся, что я рухну прямо сейчас в обморок. – Ты побледнела.

– Да, все хорошо.

Но как бы я не пыталась себя в этом уверить, понимала – все совсем не хорошо. Я и правда была на грани обморока, и не знала то ли радоваться тому, что не встретила здесь Тима, то ли начинать рыдать от осознания, как близка была к тому, чтобы просто его случайно увидеть. Чувство сожаления все-таки взяло верх, и я обратилась к бариста, колдующему над кофейным аппаратом:

– А Тимофея сегодня нет?

– Тимофея? – он удивленно на меня посмотрел, словно слышал это имя впервые. – У нас нет сотрудников с таким именем.

Я не нашлась, что ответить. Просто застыла с открытым ртом. Опомнившись, закрыла его, не веря своим ушам.

– Хозяин этой кофейни. Тимофей, – в моем голосе скользнуло такое отчаяние, что мне стало жалко саму себя.

– Это моя кофейня, девушка, – мужчина мелодично рассмеялся, а затем щелкнул пальцами в воздухе. – А, я, наверное, понял. Тимофей – бывший владелец этого заведения. Он продал его около месяца назад. А у вас к нему что-то важное? Я могу с ним связаться, если нужно. У меня где-то сохранился его номер…

– Нет, не нужно, спасибо. Паш, я подожду тебя на улице, хорошо? – Земля стала стремительно уходить из-под ног, но я из последних сил упрямо пошла на свежий воздух.

– Хорошо, – раздалось мне вслед.

Выйдя на улицу, я привалилась спиной к нагретой солнцем кирпичной стене. То, что Тим продал кофейню меня совсем не касалось, но почему-то неприятно задело по живому. Будто откуда-то изнутри вырвали огромный кусок того, что было важным. А ведь мне казалось, что, в тот момент, когда я оставила Тимофея, я выкорчевала оттуда все. Сморгнула слезы, убеждая себя, что это не мое дело. Но сердце так и рвалось на части от осознания того, что он тоже двигается вперед. Без меня.

Глава 30. Диана

Дежурство начало набирать обороты с самого начала. Еще не было даже семи, а уже успело приехать три скорых. И вот опять, стоило мне только подняться в отделение и залить чайный пакетик кипятком, телефон на столе снова ожил.

– Да что такое! – воскликнула я и едва не застонала от отчаяния. Чай, похоже, снова придется допивать ледяной. Я обреченно вздохнула и подняла трубку: – Да?

– Диан, спускайся обратно, – дежурившая в приемном Лена рассмеялась. – Ты хоть дойти успела?

– Успела, – едва не зашипела я. – Там что-то сильно срочное? – я все еще не оставляла надежды успеть выпить напиток в горячем состоянии.

– Тут самообращение. Стало плохо недалеко от больницы, и кто-то из прохожих помог дойти до нас.

– Хорошо, иду. – Похоже, чай все-таки отменяется.

Стоило мне спуститься в приемное, Лена сунула мне в руки тонкую папку с историей болезни, и я, не глядя, прижала ее к себе.

– Первая смотровая, – подсказала мне медсестра, и, когда я уже собралась уходить, заботливо спросила: – Давай кофе тебе сделаю?

– Спасибо, Лен, не надо. – Я уже почти смирилась с мыслью, что присяду только завтрашним утром, когда дежурство закончится.

Направилась в смотровую и распахнула дверь, заходя внутрь. Она со стуком ударилась об стену, и я нахмурилась – постоянно забывала, что она настолько легкая, что ничего не стоит вынести ее одним ударом.

– Добрый вечер… – я опустила глаза в историю болезни, ища имя, и запнулась, найдя. – Арсений?

Я подняла глаза, все еще думая, что это какая-то ошибка, и в кабинете или однофамилец, или плод моего воображения. Но на узкой кушетке, уперевшись руками в сиденье, действительно сидел Сеня. Его губы дернулись почти в неуловимой улыбке, и он кивнул мне головой.

– Привет, Диана.

– Ты… Что ты тут делаешь?

– Ну по официальной версии грохнулся в обморок возле больницы, – он нервно хохотнул. – А на самом деле хотел поговорить.

– Ничего лучше не придумал? – я со злостью хлопнула бумагами по столу. – Это не смешно. Мне теперь еще документы заполнять.

– Напиши, что произошло чудо, и я исцелился.

– Остроумно, – съязвила я. – Как ты вообще здесь оказался?

– Ничего сложного. Нашел, где ты работаешь в интернете. Узнал, когда дежуришь и немного сымпровизировал.

– А что, по-другому никак?

– Домашнего адреса я не знаю. На улице ты бы вряд ли меня даже слушать стала, просто ушла. А здесь не сбежишь.

– Да что ты? Дверь не заперта, могу уйти в любой момент.

– Тогда придется снова падать в обморок.

– Что ты хотел? – фыркнула я. – У меня куча работы.

– Диан, пожалуйста, вернись к Тиму.

Теперь настала моя очередь смеяться. Я села на стул, уткнувшись в лицо руками, и расхохоталась. В глазах стали собираться слезы, и я, старательно стерев их пальцами, посмотрела на Сеню. Он сидел, немного сгорбившись, и нервно дергал нитки, торчащие из края дырки на коленях джинс.

– Ты издеваешься? – наконец, выдавила я. – Я ушла, чтобы перед ним перестал стоять выбор – я или ты. Выбор, который ты его заставлял делать. Хотя не имел никакого права. И теперь ты заявляешь, чтобы я вернулась.

– Я был не прав.

– Да что ты говоришь? Ты был не прав? Думаешь, можно просто так сказать и все станет, как было? Нет, Сень. Ты растоптал все, что он для тебя делал. Ты его растоптал. И меня заодно, заставив сделать больно тому, кого я люблю.

Он опустил глаза и, кажется, даже всхлипнул. Раздался тихий треск – это дырка на его джинсах стала немного больше. Сеня помолчал, собираясь с мыслями, и снова посмотрел на меня, и его глаза заблестели.

– Я был не прав, – повторил он, словно пластинку на его магнитофоне заело, но прежде, чем я успела сказать хоть что-то, продолжил: – Я так боялся его потерять. Но ты оказалась права – мне не обязательно быть единственным в жизни Тима, чтобы он продолжал любить меня. Когда ты ушла, сначала я обрадовался. Но стало только хуже. Он стал еще больше отдаляться. И получается все, чего я добился – это сделал его несчастным.

– Браво, Сень. Поздравляю, ты все осознал, – я с сарказмом похлопала в ладоши. Просто не смогла сдержаться. – Но что ты хочешь от меня? Иди и поговори с Тимом и проси прощения у него.

– Я уже. Но этого недостаточно. Мало признать ошибки, нужно их еще исправить.

Я удивленно вздернула брови. Когда он успел так повзрослеть? Я всегда верила, что где-то внутри он совсем не такой, каким хотел казаться. Что все, что он делал и говорил – всего лишь защитная реакция, и когда-то он должен был переболеть и найти в себе силы двигаться дальше.

Любовь к брату в конце концов заставила его переступить через собственный эгоизм и желание упиваться жалостью к себе. Вот только жаль, что зачастую бывает слишком поздно, и ничего уже не вернуть.

– Что тут исправлять, Сень? – тихо спросила я.

– Я сказал Тиму, что вел себя, как идиот. Попросил его поговорить с тобой и вернуть. Я же вижу, как его ломает без тебя. Но он даже слушать меня не стал, велел, чтобы я не лез не в свое дело.

– Но он не пришел ко мне. Значит, ему это не нужно.

– Как плохо ты знаешь Тима, – Сеня рассмеялся, заерзав на кушетке. – Он уже успел вбить себе в голову, что ты давно преспокойно живешь без него, и на за что не будет тебя тревожить. Самопожертвование – его второе имя, ты не заметила?

– Но ты так не думаешь?

– Нет. Кажется, он зря решил за вас двоих, и вам нужна очная ставка.

– Что ты имеешь ввиду?

Дверь в смотровую открылась, и показалась голова Лены. Она окинула нас с Арсением беглым взглядом и поинтересовалась:

– Все в порядке? – я услышала в ее голосе едва заметные удивленные нотки, и она обратилась ко мне: – Ты себя нормально чувствуешь? Может, все-таки сделать кофе?

Я не знала, как себя чувствую. Но вряд ли здесь подходило слово "нормально". Я машинально кивнула, хотя на самом деле хотелось не кофе, а чтобы Лена поскорее вышла и не увидела того, что у меня начали дрожать руки.

– Там, кстати, родители парня приехали. Точнее, брат. Он сейчас документы подпишетт и придет.

– Нет! – Я даже со стула подскочила, и Лена окончательно растерялась, не понимая, что со мной происходит.

– Ты чего, Диана Витальевна? Брат единственный опекун. Так ведь? – она обратилась к Сене, который утвердительно закивал.

– Хорошо. – Я снова медленно опустилась на стул и бросила на Сеню гневный взгляд.

Он довольно ухмыльнулся, тут же подскочил и направился к Лене.

– А где у вас тут туалет? Извините, Диана Витальевна, не могу больше терпеть.

– Идем, покажу. – Лена махнула рукой, давая знак Сене идти за собой, и я осталась одна.

Часы на стене тикали оглушительно громко. Громче них был только стук моего сердца. Первым порывом было желание выбежать следом за ними из кабинета и спрятаться где-нибудь на другой планете. Вторым – броситься в сторону регистратуры, чтобы увидеть его хоть на несколько секунд раньше. Но на деле я не могла даже сдвинуться с места, ноги вросли в пол, а тело стало весить в разы больше.

Время остановилось, и я просто сидела, не сводя глаз с белой пластиковой двери. Пространство сузилось до одной этой комнаты с зеленоватыми стенами, которые медленно, но неумолимо сдавливали меня со всех сторон. Потолок тоже дернулся и пополз вниз, грозя размазать меня по полу. А главное воздух – кто-то откачал его отсюда до последнего атома, и я отчаянно пыталась сделать вдох, как выброшенная на берег рыба.

Дверь распахнулась именно в тот момент, когда я почувствовала – еще несколько секунд, и мне самой потребуется медицинская помощь. Тимофей обвел помещение глазами, ожидая увидеть Арсения, но встретился взглядом со мной. Его лицо дернулось, словно по нему прошли помехи, и он хрипло произнес:

– Диана?

– Привет. – Это все, что я смогла ответить.

– Ты… Откуда ты здесь? И где Сеня?– он сбивался и не мог подобрать слова, а потом с каким-то отчаянием в голосе заключил: – Я ничего не понимаю.

Я не могла отвести от него глаз, будто хотела насмотреться за все то время, что мы не общались. Он почти не изменился и выглядел почти также, как в тот день, когда я видела его в последний раз. Единственное, что стало другим – это его глаза. Вместо былого тепла и нежности, с которой он смотрел на меня раньше, теперь в них не было ничего. Так смотрят на абсолютно незнакомого человека, и это почему-то оказалось больнее всего.

– С ним все нормально. У твоего брата богатая фантазия, но это не лечится.

– То есть? – Тимофей нахмурился и прислонился спиной к стене возле двери, не решаясь пройти дальше.

– Сеня решил, что нам нужно встретиться и поговорить. Разыграл спектакль с обмороком и заявился ко мне.

– Я его убью, – в глазах Тима мелькнуло удивление, смешанное со злостью, а затем его губы всё-таки растянулись в усмешке. – Вот же паршивец.

– Ты расстроен?

– Тем, что он обманул всех? Да.

– А тем, что увидел меня?

Он прикрыл глаза и запрокинул голову, уткнувшись в стену затылком. Несколько секунд помедлил с ответом, но потом произнес:

– Конечно, нет. А ты?

– Я рада видеть тебя. Почему не позвонил раньше?

– Не знаю. Наверное, боялся узнать, что тебе это уже не нужно.

– Ты продал кофейню?

– Да, – он приоткрыл глаза и потер лоб. – Понял, что не хочу этим заниматься. Я слишком долго топтался на месте, не желая отпустить прошлое. Цеплялся за призрачную надежду, что все еще может быть как раньше. Не может, все поменялось, и нужно принять новую реальность. В которой родителей больше нет, а нам нужно жить дальше. Это не только Сене пришлось осознать, но и мне.

Я встала со стула и медленно подошла к Тиму, остановившись на расстоянии пары шагов, и он тяжело выдохнул. А я почувствовала его такой знакомый аромат с тонкими цитрусовыми нотками.

– Ты молодец. Рада, что у тебя хватило сил, чтобы признать это.

– Зато не хватило вернуть тебя.

Я сделала еще один шаг вперед и коснулась его губ своими. Легкое, невесомое прикосновение, словно дуновение ветра. Он тут же притянул меня поближе, схватив за шею, и мягко провел языком по моим губам. Второй рукой прижал к себе так крепко, что сдвинуться было невозможно. Но мне и не хотелось, я бы с радостью согласилась, чтобы мы навсегда остались с ним в этой точке пространства и времени.

– Я скучал. Я даже не знал, что возможно так скучать по человеку.

– Я тоже, – я уткнулась в его плечо лицом, и Тим запустил руки в мои волосы, изо всех сил прижимая к себе.

– Прости, что вообще отпустил.

– Ты не мог поступить иначе. И это было мое решение – уйти. Прости меня за него.

– Больше я тебя не отпущу. Никогда.

Эпилог. Два года спустя

– Сень, если ты не поторопишься, мы опоздаем! – Я громко постучала в дверь его комнаты.

Она тут же открылась, и показался Арсений, растрепанный и немного ошарашенный, с широко распахнутыми глазами. Он на ходу натянул через голову футболку и застегнул джинсы.

– Все, я готов, – объявил он и схватил с пола огромную спортивную сумку. Уже собрался выходить, но резко остановился и хлопнул себя по лбу, что-то вспомнив. – Проклятье! Сейчас!

Он бросился обратно к письменному столу и начал сосредоточенно выдвигать один ящик за другим. Сумка свалилась с его плеча и он, выругавшись, бросил ее рядом с собой.

– Ты что, вещи собирал прямо сейчас, перед выходом? – усмехнулась я.

– Да что там собирать-то, – мотнул он головой, копаясь в ящике. – Ерунда. Просто паспорт забыл положить.

– "Просто паспорт", – я закатила глаза. – Это же самое важное. Сень, ты как вообще собрался жить самостоятельно?

– Не знаю, – честно ответил он. – Разберусь по ходу.

– Твой поезд уезжает с вокзала через час, – я сверилась с часами. – И если мы на него не успеем, то разбираться будет не с чем.

– Ладно, ладно. Понял, – он, наконец, нашел паспорт и засунул его в карман сумки. – Где Тим вообще?

– Он давно в машине. Наверное, прямо сейчас вспоминает нас с тобой всеми ругательствами, которые только знает.

Сеня кивнул головой и протиснулся мимо меня в коридор. Я поймала его за руку, останавливая. Он повернулся и вопросительно поднял бровь.

– Ты же знаешь, что можешь вернуться в любой момент?

Кивок.

– И что, если у тебя будут какие-то проблемы, ты можешь обратиться в любое время?

Снова кивок.

– А что мы будем по тебе очень сильно скучать?

Еще один кивок.

– А то, что я тебя очень люблю? – я не смогла сдержать слез и всхлипнула. А потом крепко обняла.

– Диан, прекрати разводить сырость, я всего лишь уезжаю в институт, а не на улетаю на другую планету, – Сеня рассмеялся, но я услышала, как дрогнул его голос, когда он обхватил меня руками в ответ. – Ты стала такая сентиментальная. Я тоже буду по вам скучать. И тоже вас люблю.

Я выпустила его из объятий и вытерла слезы. Дело было совсем не в сентиментальности, а в том, что я успела так сильно полюбить этого мальчишку, слишком быстро ставшего взрослым и решившего отправиться в самостоятельное плавание.

– И тебя люблю, малыш, – Сеня аккуратно прикоснулся к моему животу, еле заметно округлившемуся под платьем. – Береги свою маму, тебе с ней очень повезло. И папу, конечно, он тоже ничего.

Он рассмеялся, и я улыбнулась в ответ. А потом быстро поцеловал меня в щеку и смущенно отвел глаза. Добавил, пытаясь скрыть волнение:

– А вы позаботьтесь о моем будущем крестнике.

– Обязательно. И передавай привет Арине.

– Обязательно.

Мы замолчали, так и стоя друг напротив друга. Время утекало, и нужно было спешить, но именно в эти последние минуты так хотелось его остановить и поговорить еще немного о чем угодно. Хотя на самом деле слова были не так уж важны.

– Сень! Диан! – окликнул нас от входной двери Тимофей. Наверное, не дождался и поднялся поторопить. – Вы скоро? Мы опаздываем.

– Идем, Тим, – крикнул Арсений и подмигнул мне, жестом показывая вытереть снова навернувшиеся на глаза слезы. Добавил шепотом: – Сейчас он подумает, что я довел тебя до слез, и на вокзал я пойду пешком.

Я рассмеялась и, послушно смахнув влагу с ресниц, пошла следом за парнем по коридору. Нельзя портить ему такой момент. И как бы ни было грустно, надо найти в себе силы радоваться, что его мечты исполняются.

Отпускать любимых людей всегда сложно и больно, даже если они просто уходят в новую жизнь. Еще больнее – прощаться с ними навсегда, зная, что они больше не вернутся. Это ломает и разрывает изнутри. Но спасение обычно где-то совсем рядом, и порой все, что нужно – это просто протянуть руку в ответ тому, кто готов помочь.