Читать книгу: «Пять ударов в минуту»

Пролог

Искупление — это выбор.

Время — только наблюдатель.

Бумага скрипнула, когда Лидия поставила внизу свою размашистую подпись. Я был готов почти улыбнуться, предвкушая всё, что так долго планировал. Но теперь, когда она в моих руках, я подожду ещё немного, прежде чем приступлю.

— Господин Кронвейн? — регистратор придвинул договор мне, и я, не задумываясь, поставил подпись.

В отличие от Лидии, мне не нужно было изучать все пункты. Я и так знал всё наизусть. Провёл не один вечер, чтобы как следует всё учесть.

— Что ж, поздравляю вас, мистер Кронвейн, и… кхм, — мужчина поправил очки на носу, явно нервничая. — Миссис Морвель. Можете скрепить союз поцелуем…

— Благодарю, в этом нет надобности, — Лидия подорвалась с места так быстро, что я не успел среагировать.

Пришлось догнать её на улице, прежде чем она скрылась внутри своего убогого синего внедорожника. Я схватил её за руку, поворачивая к себе. Тот факт, что я позволил ей оставить фамилию своей семьи, вероятно, вселял в Лидию надежду, что всё это — фарс.

— Нам нужно сделать совместную фотографию для СМИ, — осмотрев её с отточенной медленностью, я в который раз пришёл к выводу, что она решила устроить сцену.

На ней было короткое белое платье, открывающее длинные ноги, а сверху накинута джинсовая куртка, потёртая на локтях. И ещё она додумалась нацепить фату. Нелепую, из дешёвого материала, явно купленную наспех прямо перед тем, как мы подписали бумаги. Не удивлюсь, если где-то в волосах торчит бирка.

Лидия точно была уверена, что этот образ оттолкнёт меня. И оказалась права. Делать фото в таком виде — идиотизм. Не то чтобы меня волновало, что подумает общественность, но моя жена буквально в образе дешёвой проститутки. Я бы предпочёл, чтобы в таком виде на неё никто не пялился.

— В другой раз, я тороплюсь, — вытаскивая ключ из кармана, ответила она.

Челюсть свело от злости. Не так я себе представлял этот момент.

— Я пришлю тебе дату, когда будет овуляция, — бросила Лидия и рывком дёрнула ручку двери, забираясь внутрь.

Машина сорвалась с места, а я остался смотреть ей вслед. Я знал, что легко не будет, и даже готовился к этому. Вытащив мобильный, я открыл карту и посмотрел, куда именно решила отправиться моя жена.

Я ждал чего угодно, но никак не того, что машина двинется на выезд из города.

— Давай, змейка, удиви меня, — ухмыльнувшись, я пошёл к своей машине с водителем.

Лидия уже никуда не денется, но пусть почувствует немного свободы. Пока.

1

Настроение главы: Zélie — Je ne serai jamais

— Водку с соком, — усаживаясь на высокий стул, я сразу сделала заказ.

Не так я себе представляла замужество. Уж точно иначе, чем сидеть в баре на краю города и давиться дешёвым алкоголем.

Бармен поставил передо мной стакан, и я быстро осушила его до дна. Хотелось пить. Ещё — плакать. От бессилия, от осознания собственной никчёмности и будущего, которое для меня теперь превратилось в чёрные буквы на белой бумаге.

— Следи за тем, чтобы стакан не был пустым, — велела я и вытащила из сумочки брачный договор.

Накануне я изучила его, но хотелось ещё раз пробежаться, чтобы отметить, какой Риэль подонок.

Раздел 1. Цель Союза:

1.1. Стороны заключают Союз исключительно для обеспечения рождения наследника Верховного Риэля Виктора Кронвейна и Лидии Морвель, далее — супруг и супруга.

1.2. Эмоциональные или личные отношения не являются предметом договора.

Раздел 2. Репродуктивные обязательства:

2.1. Наследник должен быть зачат исключительно путём контролируемой процедуры, проводимой в утверждённой клинике.

2.2. Биологический материал сторон фиксируется и хранится в защищённом архиве до момента имплантации.

2.3. Супруга обязуется предоставить доступ к медицинским обследованиям в любое время, необходимое стороне супруга.

2.4. В случае неудачной имплантации процедура повторяется до получения жизнеспособного эмбриона.

2.5. Супруга обязуется сообщать о физиологических циклах, включая дату предполагаемой овуляции (с возможностью контроля со стороны медкомиссии).

2.6. Сторона супруга имеет право приостановить или отменить любые вмешательства, если они несут угрозу наследнику.

Раздел 3. Обязательства сторон:

Обязанности супруги (миссис Морвель):

3.1. Неукоснительное соблюдение назначенных медицинских рекомендаций.

3.2. Ограничение потребления алкоголя, препаратов, веществ, влияющих на фертильность или состояние плода.

3.3. Запрет на поездки за пределы города без письменного согласования.

3.4. Обязательство участвовать в совместных публичных мероприятиях, когда это требуется для имиджа Верховного.

Обязанности супруга (господина Кронвейна)…

Передо мной вновь поставили алкоголь. Дальше я читать не стала, смяла бумажку и затолкала её в сумку. В отличие от меня, в обязанности Риэля входили всего три пункта. Защита, гарантии безопасности и сопровождение.

Могла ли я послать всё к чертям? Конечно, могла.

Но я хотела этого ребёнка, как никто другой. Подвернись возможность раньше выйти замуж за кого-нибудь, я бы не задумывалась, но, увы. Мне не делали предложений.

И не то чтобы фамилия Морвель так отпугивала кандидатов. Просто каждая семья детально изучала друг друга перед союзом. И когда дело доходило до моего прошлого, всем становилось очевидно, что первокровная, запятнавшая себя скандалом со смертью человека, — не лучший вариант.

Удивительно, что Риэль пошёл на такой шаг, хотя нет… Его никогда не волновало мнение других. Он — последний, кто стал бы прислушиваться к кому-то. А женитьба просто очередной способ показать мою никчёмность.

Кронвейн жил идеей, что я должна искупить грех, который совершила. По его мнению, я не заслуживала жить, поэтому была обязана тащить жалкое существование. Союз — ничто иное, как его извращённый способ заставить меня помнить.

Будто я когда-то смогла бы забыть глаза Майлза перед тем, как иссушила его…

Я зажмурилась и сделала очередной глоток в надежде, что он избавит меня от призраков прошлого. Не избавил.

Первокровные, в отличие от людей, напиваются медленнее. Не знаю, сколько нужно выпить, чтобы сознание хоть немного поплыло. После того, как Майлз умер по моей вине, я старалась никогда не перегибать с алкоголем и чем-то ещё. Слишком высока была цена.

— Ого, третий бокал. Что за повод, если не секрет?

За копанием в себе я не заметила, как рядом приземлился незнакомый парень. На вид лет тридцать. Высокий, с зелёными глазами и тёмно-каштановыми волосами. Весьма симпатичный и, уверена, что он это знал.

— Свадьба, — улыбаясь, я осушила водку и шумно поставила стакан на столешницу, привлекая внимание бармена.

— Бывшего или типа того?

— Типа того, — расплывчато ответила я и уставилась на свои руки.

В любой другой день я бы не возражала против компании, но сегодня было не то настроение. Тем более вопрос времени, когда господин Верховный заявится. Я не сомневалась, что он не отстанет, потому что никогда не отставал.

Со временем я даже перестала задаваться вопросом, откуда он всегда знал, где я нахожусь. За мной либо следили, либо у меня где-то был жучок. Первое время я пыталась найти его, даже наняла специалиста, но всё без толку.

Риэль как-то сказал, что это бесполезно. Он даже не скрывал того, что следит. А у меня не было возможности что-то изменить. Кронвейн знал о моей жизни всё, что хотел: когда я приезжаю на работу, чем закупаюсь в магазине, как часто пью кровь и, конечно, с кем сплю.

«Это ради твоей же безопасности, чтобы ты не прикончила кого-то ещё. Представь, какой будет скандал, если ты однажды проснёшься в постели с трупом…»

— А я вот развёлся, — незнакомец снова подал голос, привлекая внимание.

— Поздравляю?

Он покачал головой и улыбнулся, отчего на щеке выступила небольшая ямочка.

— Типа того. Я — Давид, — протянув руку, представился парень.

— Лидия, — вложив свои пальцы, я ощутила, что его кожа тёплая и сухая, что было несомненным плюсом.

В моей кровати были разные мужчины. Всегда только люди. Ни одного первокровного и, не дай боги, актира. С людьми всегда было безопаснее. Я могла быть уверена, что ни один из них не вспомнит о том, что между нами было.

— Итак, Лидия, напьёмся и повеселимся?

Я повернулась к Давиду и склонила голову, чтобы убедиться, что он пошутил.

— Ничего такого, — он поспешил выставить ладони в защитном жесте. — Можем поболтать, поиграть в бильярд, поставить дурацкую песню в автомате, а когда нам надоест — отправимся в дешёвую забегаловку, закажем самый жирный бургер и колу.

— Звучит как план.

Как план, который мог бы стать отличным развлечением на ночь, если бы…

Телефон на столешнице завибрировал, и мне пришлось перевернуть экран, чтобы увидеть входящее сообщение:

«Выходи».

Разочарованно выдохнув, я сделала вид, что ничего не заметила. Прекрасно знала, что расслабиться не получится, но надеялась, что у господина Верховного достаточно работы, чтобы не тратить время на такой пустяк, как я.

— Чем занимаешься, Давид? — махнув бармену, я повернулась к парню.

— У меня небольшой бизнес по изготовлению мебели. А ты, Лидия?

Я подгадала идеальные тайминги, чтобы не отвечать. Потому что ровно в тот момент, когда прозвучал вопрос, дверь бара открылась. Мне не требовалось поворачивать голову, чтобы знать, кого принесли черти.

Можно ли назвать меня ненормальной из-за того, что я знала о Риэле всё до таких мелочей, которые любой другой посчитает ненормальными? Например, звук, с которым он передвигает ноги.

Взгляд Давида устремился за мою спину, и парень округлил глаза. Безусловно, он узнал такого уважаемого человека, но вряд ли ожидал увидеть его в баре.

Тяжёлая рука легла на моё плечо.

— Я велел тебе выходить, — склонившись к уху, прошептал Риэль.

Я ненавидела, когда он так делал. Но себя всё равно больше. Из-за того, что не могла контролировать тело. За столько лет я выучила не только мелочи в его повадках, но и то, как он умело играл со мной.

И это было больнее всего… Знать, что Риэль делает это не из желания, а из мести.

— Сейчас допью, — потянувшись к водке, я сделала медленный глоток. Вот теперь торопиться было необязательно.

Прятать дрожащие пальцы за чем-то привычным у меня получалось отменно. Вцепившись в бокал, я выдохнула и сделала глоток. Вряд ли кто-то мог разглядеть за этим отчаяние.

Для окружающих я просто выглядела уставшей и слегка расстроенной. А до того, что было спрятано внутри всё равно никто не доберётся.

— Я… это такая честь… — протараторил Давид и поднялся, чтобы протянуть ладонь Кронвейну.

Риэль не любил, когда его касались, но он, как и я, умел преподнести себя в обществе так, что никто и не догадается. Он пожал руку парнишке. Я отпила ещё немного, делая вид, что водка — лучший напиток в жизни.

И всё же, оттягивать время было бессмысленно. Протянув карточку, я дождалась, пока бармен меня рассчитает.

— Было приятно познакомиться, Давид, — махнув напоследок ошарашенному парню, я двинулась к выходу.

Машина Риэля с водителем стояла рядом. Он не любил сидеть за рулём, предпочитая решать дела, пока едет куда-то. Логичное распределение ценного времени.

— Добрый день, миссис Кронвейн, поздравляю! — сказал Тобиус, открывая дверь.

— Я оставила свою фамилию, Тоби, — поправив мужчину, я забралась на заднее сиденье, как послушная собачонка.

Сесть за руль своей малышки всё равно не вышло бы. Я уже знала эту схему: Риэль прикажет водителю забрать мою машину, а сам отвезёт меня домой, приказав думать над своим поведением.

Тобиус протянул ладонь, и я молча вложила в неё ключи. Не вдаваясь в подробности, он кивнул. Риэль ценил в людях, которые его окружали, умение молчать и говорить только тогда, когда ему это нужно. Остальные просто не задерживались. Удивительно, что я по-прежнему оставалась ошибкой в этой схеме.

Я придвинулась к двери и положила голову на стекло, прикрыв глаза. Когда водительская дверь хлопнула, я убедилась, что Риэль будет следовать своему плану.

— Избавь меня от нравоучений, — опередила я, когда машина тронулась. — Я в курсе, что алкоголь может лишить меня контроля и что невинные люди могут пострадать. Прошло много лет, но я усвоила урок. И да, мне нужно на работу к обеду. Будь добр, перестрой маршрут…

— Ты упаковала вещи? — нагло перебил Риэль, и мне пришлось распахнуть глаза, чтобы уставиться в его затылок.

— Какие вещи?

— Ты переезжаешь ко мне, — не отрываясь от дороги, ответил он, а я рассмеялась.

— Наш брак не предполагает мой переезд. Ты сам сказал, что тебя интересует только наследник. В остальном я живу привычной жизнью и, кстати, буду очень благодарна, если ты не будешь срывать мои планы.

— Планировала переспать с тем парнем в туалете? — чёрные глаза встретились с моими в зеркале заднего вида.

— Была и такая мысль, — соврала я.

— Тебе запрещено иметь связи на стороне.

— О, Риэль, это предполагает, что есть и другая сторона, а у нас с тобой брачный контракт. Ты в курсе, что я не забеременею от человека. Давай не будем делать вид, что это что-то изменит. Ребёнок точно будет твоим, можешь не сомневаться.

— Ты нарушила три пункта договора…

— Да? И что за это предусмотрено? Штраф? — я покачала головой от абсурдности этого разговора.

Кронвейн идеально держал эмоции. Ни один мускул не дрогнул. Сколько ни училась, я никак не могла добиться от себя такого.

— Ты должна отказаться от крови, чтобы забеременеть.

— Я в курсе.

— У меня нет оснований доверять тебе, если сразу после заключения союза ты отправилась пить, хотя это запрещено. Будешь под присмотром в моём доме.

Я фыркнула, потому что слов не было.

Почему из всех мужчин в мире моё сердце выбрало влюбиться именно в него? Почему, несмотря на всю ту боль, которую он приносил, я не могла избавиться от навязчивого желания получить что-то большее в ответ?

Первокровные не должны позволять себе чувства. Мы достаточно долго живём, чтобы нести этот груз годами. Но, похоже, мой глупый мозг решил пойти против правил, когда я впервые встретила Риэля.

Это была любовь с первого взгляда. Мы познакомились на светском мероприятии, организованном одной из семей. Тогда мы ещё не до конца понимали, что значит быть детьми первокровных. Нас готовили к тому, что мы отличаемся, но правду рассказали чуть позже, когда мы стали старше.

Я влюбилась в обычного мальчишку — темноволосого, с чёрными глазами и серьёзного не по годам. Он не обращал на меня внимания, но это не мешало мне выискивать его среди остальных.

Нормальные люди, если нет ответных чувств, просто двигаются дальше, но не я. В отличие от многих, у меня появилась навязчивая мысль заполучить объект своих тайных желаний. Одержимость поглотила целиком.

Когда-то я хотела привлечь внимание Риэля и стала причиной смерти его друга. Что ж, я добилась своего. Кронвейн стал ненавидеть меня. Кто же знал, что нужно чётче формулировать желания?

Автомобиль двигался совершенно не туда, куда мне было нужно. Очевидно, господин Верховный решил проигнорировать просьбу отвезти меня на работу.

— Зачем мы снова здесь? — уточнила я, когда Риэль затормозил у здания, где мы подписали контракт.

Не удосужившись ответить, он вышел из машины и распахнул заднюю дверь, чтобы выпустить меня. Я пыталась сообразить, забыли ли мы что-то подписать или нет. Всё-таки я так быстро убежала, что не подумала об этом…

Риэль больно схватил меня за локоть и потащил в тот самый кабинет, где мы заключили контракт. Не стуча, он распахнул дверь и, наплевав на то, что внутри находились другие люди, протащил меня к столу.

Я непонимающе посмотрела на мужчину в очках, но, кажется, он и сам не соображал, что происходит.

— Зачем… — повернувшись к Риэлю, я собиралась продолжить, но он шагнул ко мне, обхватил за талию и впился в губы.

Давление губ было требовательным и лишённым тепла. Сложно было назвать поцелуем тот удар губами, который произошёл. Я уловила, что его пальцы сильнее сжались на моей талии, но даже ахнуть не успела.

Всё закончилось слишком быстро.

— Вот теперь союз заключён, — пояснил Кронвейн и двинулся к выходу так, словно ничего странного не случилось.

2

Много лет назад

Настроение главы: Asal — Headache

Я с нетерпением ждала дня, когда поступлю в колледж. Для меня это была не просто возможность на какое-то время свалить из дома, но и шанс встретить его.

Габриэля Кронвейна.

Это была причина, по которой я выбрала то же место, где учился он.

Упаковав коробки с вещами, я перетащила их вместе с Демианом в машину. Родители уехали из страны, и мне повезло не выслушивать их причитания на тему безопасности.

Посвящение прошло совсем недавно и, по словам матери, я ещё была нестабильной. Но на кровь мне было плевать. Я не видела Габриэля почти год с тех пор, как он стал полноценным первокровным.

Дем сказал, что Кронвейн едва смог вынести новую сущность. А ещё он поведал, что Габриэль после всего этого потерял цвет волос. Брат смеялся над этим, а я едва сдерживала слёзы.

Становясь совершеннолетними, мы обязаны начать принимать кровь. Сначала животных, а позже — донорскую, людей. Новая пища вводится постепенно, и каждому требуется время, чтобы свыкнуться с этим. Поэтому нас отправляют в специальные лагеря, где под наблюдением жрецов мы становимся теми, кем являемся по праву рождения.

Обычно на адаптацию выделяется около года. У кого-то всё происходит быстрее, у кого-то — медленнее.

Калеб с Демианом вернулись уже спустя полгода. Мне понадобилось восемь месяцев, а Габриэль остался в лагере дольше остальных. Говорят, что он не хотел пить кровь вообще, и жрецам приходилось насильно заставлять его.

Я тоже не была в восторге, когда узнала, что потребление крови теперь обязательно. Сначала было мерзко, но только до тех пор, пока не принесли первую человеческую кровь. Это были те ощущения, которые разбудили нечто древнее…

Когда прорезались клыки, я испугалась. Несмотря на то что братья показывали мне зубы, увидеть их у себя оказалось непривычно.

— Это весь твой хлам? — скрестив руки на груди, поинтересовался Дем.

— Да, спасибо. Провожать не надо. Увидимся на выходных, — махнув ему, я быстро забралась в машину и отправилась заселяться.

Включив музыку на полную громкость, я улыбнулась. Предвкушение будоражило и заставляло воображение работать на полную. Я сотню раз представляла себе встречу с Габриэлем. Вряд ли всё получится так легко, как рисовалось в моей голове, но я обязательно найду его.

Я знала только то, что он учится на третьем курсе политологии. Мой же выбор пал на искусство. По большей части всем было плевать, какое я получу образование, — оно в нашем мире играло далеко не главную роль. При любом раскладе меня ожидала либо работа в корпорации отца, либо замужество.

Второй вариант прельщал только в случае, если это произойдёт с Габриэлем. Но чтобы он хотя бы обратил на меня внимание, надо сильно постараться. Я не припомню, чтобы он смотрел на меня дольше трёх секунд — стандартного времени для любого другого.

А мне хотелось стать для него особенной. Той, от кого он потеряет голову.

— Всё получится, Лидия, — кивнула я, соглашаясь с собственными мыслями.

Студенческая жизнь отличалась от картинок, нарисованных в моём воображении. В основном из-за того, что все мои будни занимала учёба.

Но кое в чём мне действительно повезло. Мне удалось увидеть Габриэля, но каждый раз я замирала, как напуганное животное. Естественно, он не обращал на меня никакого внимания. Не уверена, что он вообще помнил, кто я такая.

За время, что мы не виделись, Кронвейн действительно изменился. Дело было не только в волосах, которые стали серебристо-серого оттенка. Он возмужал. Плечи и грудь стали шире, и его светлая рубашка очень выгодно подчёркивала это.

Каждый, кто пил кровь, отличался идеальным телом, кожей и всем тем, что люди считают победой в генетической лотерее. Знали бы они, что дело — в их же крови…

Теперь, глядя на Габриэля, я частенько отдавалась фантазиям, представляя, как заползу под ткань и смогу изучить его мышцы не только пальцами.

— На кого пялишься?

Я подпрыгнула от неожиданности и едва не выронила из рук учебник. Стоя у стены, я думала, что никому нет дела до того, как я наблюдаю за объектом своих желаний.

Высокий худощавый парень поправил чёлку на лбу и ухмыльнулся.

— Спорим, что на Габриэля? Ты — одна из его клуба почитательниц? — сощурив карие глаза, спросил незнакомец.

— Вообще-то нет.

«Вообще-то да!» — пронеслось в голове.

Меня поймали с поличным, и было глупо пытаться оправдаться. Уверена, если посмотреть под мои ноги, можно заметить растёкшуюся от слюней лужу.

— М-м-м, жаль тебя разочаровывать, но он здесь — неприступная вершина.

Я нахмурилась и ещё раз внимательно посмотрела на незнакомца. На нём были широкие кофта и штаны. Тёмные волосы слегка длинные, нос прямой, а губы тонкие. Не видела его раньше. Хотя это неудивительно, я замечала только одну фигуру.

— Тебе откуда знать? — фыркнула я и обошла его, двигаясь по коридору в кабинет.

— О, я его сосед по комнате и знаю о нём почти всё, — догнав меня, ответил незнакомец.

Я сильно сомневалась, что ему известно, что Габриэль — первокровный. Нам запрещено говорить о таком людям. Но я всё равно навострила уши.

— Меня зовут Майлз, и я готов тебе помочь.

— С чем?

— С покорением вершины, — он снова смахнул чёлку.

— И зачем тебе это? — искренне не понимая, что он затеял, я остановилась.

— Так наш моралист тоже на тебя смотрит. На единственную девушку за три года, прикинь? Я подумал, что ему нужна небольшая помощь, чтобы сделать первый шаг. Будем друзьями?

Всё ещё не понимая мотивов Майлза, я продолжала хмуриться. Тот факт, что Габриэль обратил на меня внимание, само собой, заставил бабочек в животе порхать, как умалишённых. Но здравый смысл ловил их сачком, заставляя смиренно сидеть и не высовываться.

— Ты же Лидия, да? Не смотри так, Габ сказал твоё имя.

А вот теперь крылья дурацких бабочек было не удержать. Габриэль говорил обо мне? Он заметил меня? Мне казалось, что я для него — пустое место, но нет.

— Ладно, — стараясь скрыть улыбку, ответила я. — Давай будем друзьями, но я до сих пор не понимаю…

— Да забей! Хочешь подробности в виде того, что этот хрен постоянно тусуется в комнате и у меня почти нет возможности привести кого-нибудь?

Сморщив нос, я помотала головой, а Майлз ухмыльнулся, типа: «Говорил же».

— Если он хоть немного переключит своё внимание с учебников на какую-нибудь цыпочку, я буду только рад. А ты… — карие глаза без смущения прошлись по моей фигуре. — Симпатичная.

От услышанного мои щёки зарделись. Уверена, что краска залила лицо, и это не осталось без внимания, но Майлз не стал акцентироваться на этом.

— Предлагаю встретиться в библиотеке в четыре и продумать план, ты как?

Взглянув на наручные часы, я кивнула. Занятия заканчивались в три.

— Отлично, по рукам, — Майлз подмигнул и скрылся в толпе студентов.

Я продолжала пялиться ему вслед, не веря в то, что только что произошло. С ума сойти! Габриэль Кронвейн узнал меня?

Чтобы утихомирить бешено колотящееся сердце, я приложила руки к груди. У меня наконец-то появился шанс. На что именно — пока было не ясно, но это уже о многом говорило.

В библиотеку я пошла сразу после занятий, чтобы не пропустить Майлза. Я заняла стол напротив входа, чтобы он заметил меня. В отличие от меня, парень был совсем не пунктуален. Он опоздал на полчаса и пришёл ровно тогда, когда я уже собиралась уходить.

В груди и так поселилось дурацкое сомнение, что это розыгрыш. Вдруг старшекурсник решил просто поиздеваться, а моё имя услышал случайно. Но нет. Он пришёл. Бросил свою сумку на соседний стул и упал лицом на столешницу.

— Я забыл, прости. Есть пожрать?

Открыв рот, я уставилась на парня, не понимая, шутит он или говорит всерьёз.

— А, забей! Короче, давай к делу, — повернувшись, Майлз улыбнулся. — Предлагаю встречаться.

— Что?! — я вскочила с места как ошпаренная. Уж лучше бы розыгрыш, чем этот бред.

Несколько студентов уставились на меня, но плевать. Я потратила время на этого придурка, чтобы услышать такой идиотизм.

— Да угомонись, — дёрнув за руку, Майлз вернул меня на место. — Не по-настоящему же, дурёха. Создадим видимость. Будешь приходить ко мне в комнату, чтобы это не было странно. Мол, ты — моя девушка. Я частенько буду отходить по делам, а ты останешься с Габом вдвоём. Поболтаете пару раз о том, о сём, вспомните прошлое. Ну, вы же знакомы?

Я медленно кивнула, переваривая услышанное.

— Потом ты разыграешь какую-нибудь сцену, что я — козёл, изменил тебе, ну или типа того, а наш моралист начнёт тебя утешать. Хлоп, — Майлз ударил в ладоши. — И вы уже не заметите, как предадитесь страстному сексу у стены. Кто гений?

— Точно не ты, — выдохнула я и прикрыла глаза ладонью.

Из Майлза был помощник, как из меня Верховная. И он определённо не знал, с кем делит комнату. Габриэль не поведётся на эту чушь. В лучшем случае выйдет и не будет появляться, пока я внутри.

— Не, ну ты можешь продолжать пялиться на него тайком. Мне-то плевать, — пожав плечами, парень поднялся, хватая свою сумку.

Выбор был невелик. Я обещала себе попробовать всё, чтобы привлечь внимание, и обязана была сделать это. Легко точно не будет, но, возможно, нам удастся хотя бы переброситься парочкой фраз…

— Какого хрена ты тут забыла? — скрестив руки на груди, холодно бросил Габриэль.

Вот и перебросились…

Всё пошло не так, как планировал Майлз. Нет, он действительно притворился моим парнем и даже пригласил меня к себе в комнату вечером для просмотра фильма. Но придурок забыл предупредить, что сам свалит на вечеринку.

Дверь открыл Кронвейн, и, клянусь, я едва не уронила челюсть, когда увидела его без футболки. С каплями влаги на мощном торсе. Я хоть и была первокровной, но этап взросления проходила как обыкновенный подросток. С тем отличием, что дважды в неделю принимала вместо завтрака кровь.

— Мои глаза здесь, — помахав рукой перед лицом, Габриэль заставил меня нервно сглотнуть. Это произошло ровно в тот момент, когда я заметила тонкие белые полоски, похожие на шрамы.

Они покрывали его руки, рёбра и грудь. Какие-то длиннее, какие-то короче…

Облажалась — это не совсем то слово, которое подходило. Надо подучить арсенал словечек Демиана, чтобы использовать для таких моментов.

Я медленно подняла взгляд, но предательски споткнулась о губы. Чёрт возьми, он точно заметил!

— Э-э-э… Майлз… Мы… То есть…

— Давай я закрою дверь, ты сформулируешь то, что хотела сказать, и постучишь снова, — не дожидаясь моего ответа, Габриэль захлопнул створку прямо у моего носа.

Ауч!

Стучаться снова я не собиралась, опустила голову и, как выброшенный щенок, поплелась к себе. Это должен был быть грандиозный план, а в итоге оказался провал года. В прямом смысле.

Остаток обучения на первом курсе я больше не говорила с Кронвейном. Видела его иногда, но на этом — всё. Майлз продолжал настаивать, что нам нужно подождать, а я верила.

Друг уверял меня, что подвернётся шанс и мы непременно им воспользуемся, но даже когда я приходила к ним в комнату, Габриэль, ожидаемо, сваливал.

На втором курсе мне не оставалось ничего другого, как продолжать глупую игру. Это был последний год в колледже для Габриэля, и мне нужно было сильно постараться.

— Чёрт, Лидия, ну давай, прояви свою женскую смекалку! У тебя что, не было парня? Хрен знает, может, юбка короче, секси-топик и каблуки? — со скепсисом оценивая мои расклешённые джинсы и футболку, бросил Майлз. — Ещё и этот моралист упирается. Приглашаю на тусовку — отказ, зову попить пива — нет. Я уже начинаю сомневаться в его…

— У меня есть только платье, — перебила я, вспомнив, что недавно совершенно случайно купила в магазине короткое облегающее платье вишнёвого цвета.

— Отлично! И макияж, распусти волосы, накрась губы, в общем, очаруй его, пока я оставлю вас в комнате. И ещё: я запру дверь, типа замок сломался.

Хихикнув, я подавила порыв сказать, что не существует таких дверей, которые не откроет первокровный. Может, и существуют, но это точно не тонкие панели из дешёвой древесины. С таким и я бы справилась, не то что Габриэль с горой мышц…

Майлз и я стали не просто сообщниками. За это время мы успели подружиться по-настоящему. Иногда вместе ходили в кафе или зависали в библиотеке. Он рассказывал о себе. Выяснилось, что он пятый ребёнок в семье и обучение — это его надежда на нормальную жизнь. Парень мечтал о хорошей работе и доме, в котором очередь в ванную по утрам длиннее, чем в Главный храм в праздники.

Для многих моих одногруппников мы действительно выглядели как парочка, но, оставаясь наедине, чаще говорили о Габриэле. Точнее, о нём всегда говорила я, а Майлз послушно рассказывал о привычках своего соседа.

Так я узнала, что Кронвейн читает книги до глубокой ночи и просыпается очень рано. У него странный режим сна и бодрствования, но это не было новостью. Мы можем спать столько часов, сколько нужно организму. Иногда и двух часов достаточно.

А ещё Майлз поделился, что Габриэль обожает солёные крекеры, и несколько пачек всегда лежат в его ящике стола. Он грызёт их, когда записывает материал для докладов.

Сама же я знала только то, что видела в их комнате. Конкретно — что Кронвейн всегда мылся одной маркой мыла с ароматом мёда. На его стороне раковины стояла пена для бритья и каждую неделю — новая зубная щётка.

И было ещё кое-что… Вещь, за которую мне будет стыдно до конца дней, но какая-то моя часть не жалела о сделанном. Я украла его футболку из корзины для грязного белья. Не было сомнений, что вещь принадлежала именно ему, — острый нюх уловил медовые нотки.

В общем, за короткое время на мне висел не только ярлык фетишистски и одержимой преследовательницы. Я стала ещё и воровкой.

Но Габриэль просто не оставил мне другого выбора. Будь он хоть чуточку добрее… Мне не нужно было много — достаточно взгляда чуть дольше, короткого «привет, как дела?» и, возможно, поцелуя.

3

Настроение главы: L.E.J — Pas Peur

Я ещё не отошла и не успела как следует обдумать то, что произошло в зале регистрации, как следом прилетела ещё одна неожиданность.

Риэль привёз меня в квартиру и заявил, чтобы я собиралась. Готовясь дать отпор, я открыла рот, но звонок мобильного прервал мысли.

— Мам, я позвоню тебе позже…

— Чтобы сказать, что ты вышла замуж? — ледяным голосом произнесла Венера, отчего по коже пробежали мурашки.

Я давно не была ребёнком, но каждый раз вздрагивала от подобного тона.

Глаза сами нашли Кронвейна, который успел завалиться на мой диван.

— Лидия, я жду объяснений, — потребовала мать, но мне нечего было сказать. — Твои фотографии во всех СМИ. Все репортажи — о том, что Верховный Риэль женился.

— Ну и козёл… — прошептала я, включив телевизор.

Это не было шуткой. Снимки с нашим поцелуем тридцать минут назад уже вовсю пестрили на экранах. Сделали это специально или так совпало — было не так важно.

Я не хотела говорить родным раньше, чем сама свыкнусь с этой мыслью. Теперь у меня просто не было выбора. Как и в случае с этим чёртовым союзом.

— А как же поздравления, мам? — нажимая на кнопку выключения, я заставила экран погаснуть. Вот бы с другими вещами так работало…

— Лидия, — зашипела она. — Немедленно приезжай в дом!

— Не раньше, чем на выходных. У меня много работы, пока, мам.

Выключив мобильник, я раздражённо стянула фату, которую нацепила на себя в машине, и кинула её прямо на пол.

— Убирайся из моей квартиры, — прорычала я, отправившись в спальню, чтобы переодеться и отправиться на работу.

Конечно, я знала, что легко не будет, но надеялась, что переход произойдёт не так резко. Фальшивый союз предполагал, что мне придётся поменять привычный уклад, но я не готова отказываться от любимой квартиры.

Я переехала сюда около десяти лет назад и успела облюбовать гнёздышко настолько, что не воспринимала другие места для жизни. Калеб и Демиан предпочитали жизнь за городом, но я не представляла себя где-то не здесь.

Спальня встретила привычным глазу лёгким бардаком. На полу валялись разбросанные вещи и туфли. С утра я собиралась наспех и не успела убрать всё на места. В принципе времени на уборку у меня никогда не хватало…

Стянув джинсовку, я дёрнула за молнию на боку платья, и оно плавно скользнуло к ногам, оставив меня в нижнем белье, выбранном под цвет платья. Это я точно больше не надену, поэтому нужно отнести на мусорку.

Додумалась же нарядиться в белое платье…

Толкнув ткань ногой, я вошла в гардероб и вытащила брючный костюм. В ближайшее время придётся выслушивать поздравления. Раз общественность теперь в курсе, мне не избежать натянутых улыбок и пожеланий. Но это хотя бы можно стерпеть. В отличие от объяснений Калебу и Каяне.

Правду знали только Демиан и Роза. Я честно хотела поделиться с Каей, но, зная про её связь с моим братом, понимала, что высока вероятность, что он тоже узнает. А мне хватило причитаний Дема на этот счёт, и выслушивать ещё и Калеба я не собиралась.

— Какого…

В дверном проёме стоял Риэль. Расслабленно опершись о косяк, он наблюдал за мной. Чёрные глаза медленно прошлись от ног в туфлях до моего лица. Как обычно на лице не было никаких эмоций, которые можно было бы прочесть.

— Как давно ты тут стоишь? — хватая одежду, я закрыла видимую часть тела.

Ответа я не дождалась. Само собой.

— Выйди…

— Мы муж и жена, — заметил он, скрещивая руки на груди.

— Только на бумаге, — напомнила я и отвернулась. Стоило бы подумать, что открываю свою спину и задницу на его обозрение, но плевать.

— Муж может смотреть на свою жену.

— Такого пункта в договоре не было. Но могу отправить тебе фотку, раз ты так любишь отношения на бумаге.

Хотелось кричать на него за то, что он посмел меня поцеловать. Из-за него фото просочились в СМИ. Но за столько лет я усвоила, что проще сдвинуть гору с места, чем достучаться до Риэля Кронвейна.

Закончив возиться с костюмом, я прошла к выходу, но он перегородил путь.

— Я сказал тебе собирать вещи для переезда.

— А я сказала тебе, что останусь здесь, — скопировав его выражение, ответила я. Вряд ли у меня получилось хотя бы немного приблизиться к той холодности, которая сквозила в нём.

Он выгнул тёмную бровь, будто не ожидал такого сопротивления.

— Дай руку, — меняя тему, потребовал Риэль, и теперь я нахмурилась.

Само собой, я не собиралась ничего ему давать, но разве это могло помешать? Кронвейн просто шагнул ко мне и с силой дёрнул кисть на себя. А после достал из кармана кольцо и надел его на мой безымянный палец.

Потребовалось время, чтобы сигнал дошёл до мозга. Я плохо соображала, потому что уже неделю не употребляла кровь. Это оказалось тяжелее, чем я предполагала. Могла бы начать сразу после регистрации, но хотела морально подготовиться.

Оторвав взгляд от тонкого металла, я едва не выругалась. Оно было не таким, какое я бы сама себе когда-нибудь выбрала.

Кольцо село на палец непривычным давлением. На узкой полосе тёмного, почти чёрного, металла проступал глубокий оттенок серебра. Не было никаких завитков, узоров и драгоценных камней. В украшении не было ни капли воздушности и нежности, лишь строгая геометрия.

Пожалуй, что-то подобное определённо было в духе Риэля. Тёмное, холодное и совершенно мне не подходящее.

Когда прикосновение его пальцев начало жечь кожу, я мгновенно разорвала контакт, а после сняла само кольцо. Совершенно случайно я заметила на внутренней стороне тонкую еле заметную гравировку.

Само собой, никаких «долго и счастливо», а лишь его поганое имя, как напоминание, чтобы я точно не забыла, кто стал моим мужем.

— Снимешь ещё раз, я набью своё имя у тебя на коже где-нибудь в видимом месте.

Зачем-то посмотрев на него, я убедилась в том, что он не шутил. Улыбнувшись, я не стала возвращать кольцо на палец. Дело было не в том, что я собиралась его позлить, просто хотелось, чтобы он видел мои границы.

— Странно, что сразу не набил. Хотя ты бы предпочёл заклеймить раскалённым металлом? Ладно, это очень здорово, но мне пора.

Не стоило мне класть руку на грудь. Вроде это был простой жест, но такая неправильная реакция тела…

Риэль накрыл мою кисть своей ладонью, будто припечатал бабочку к холсту шпилькой. Дёргаться было бесполезно.

— Хочешь, чтобы я это сделал, или сама справишься?

Закатив глаза, я вернула кольцо на палец. Естественно, не по своей воле.

— Риэль, слушай, давай по-хорошему, — заправив прядь за ухо, я отошла, чтобы лучше видеть его. — Нам незачем ругаться, контракт уже подписан. Ты получишь наследника, но не обязательно на меня давить. Я обещаю, что буду соблюдать все пункты, которые ты прописал.

— Кто сказал, что я хочу «по-хорошему»?

Не выдержав, я рассмеялась.

— Да, сглупила. Совсем забыла, что твоя миссия в этом мире — заставить меня страдать. Я же без тебя забуду, что сделала с Майлзом, да?

Холодные пальцы довольно быстро сомкнулись у меня на горле. Риэль не душил, нет. Он прекрасно знал, какой силы хватит, чтобы не убить, но и не дать вдохнуть. Большой палец лёг под челюсть, остальные — в ямку под ухом, где кожа была особенно чувствительна.

Меня с натяжкой можно было назвать сильной. Я оставалась слабой первокровной даже по сравнению с мужчиной, который добровольно перестал быть таким.

— Осторожнее, — тихо произнёс он, наклонившись так близко, что его дыхание обожгло щёку. — Майлз — это то имя, которое ты не будешь произносить.

Я захрипела, пытаясь ухватить его запястье, но он даже не дрогнул. Риэль больше не был первокровным, но каким-то образом до сих пор обладал той силой, которая должна была исчезнуть со временем без крови.

— Ты привыкла, что за любой выходкой тебя жалеют, закрывают глаза и прощают, — почти ласково произнёс он. — Я не собираюсь разделять с тобой вину, Лидия. Я буду напоминать, что ты это заслужила.

Слёзы выступили в уголках глаз, и я готова была проклинать себя за то, что показалась перед ним слабой.

Я ненавидела Риэля Кронвейна. Ненавидела то, как он вламывался в жизнь, переставлял меня как фигуру на доске. Но ещё сильнее я ненавидела то, что любовь никуда не делась.

Проклятая и упёртая любовь, от которой я пыталась уйти годами, и не смогла. Она засела глубоко, в месте, куда, как я думала, невозможно было добраться. Именно она заставляла сердце биться быстрее, когда он приближался. Именно она была моим проклятием, а не он.

Я согласилась на этот брак из-за ничтожной надежды, что ребёнок, рождённый от Риэля, сможет хотя бы частично исцелить ту дыру, которая разорвала меня изнутри после смерти Майлза. Хотелось верить, что материнство затмит эту болезненную зависимость и разбавит её чем-то настоящим.

А ещё, потому что я знала, что когда забеременею — сбегу. Я заберу у него то, что он забирал у меня годами — надежду. Риэль был убеждён, что всё просчитал, но в чём-то я буду хитрее.

Кронвейн понятия не имел, как я ломалась. Он не видел, как ночь за ночью я выдирала из себя все мысли о нём. Как я училась снова дышать после его взглядов, брошенных мимоходом. Пока я вела борьбу, он искал способы наказать меня за Майлза.

Наверняка, он был уверен, что отменно разбирается во всех моих слабостях, но он видит лишь то, что я ему позволяю. Риэль вовсе не причина моих страданий, а всего лишь следствие.

И у меня появился шанс прекратить всё это раз и навсегда.

Мне не нужно было искупление или прощение, которого он от меня ждал, но сам никогда не дал бы. Но нужно то, что станет важнее Риэля, сильнее боли и выше зависимости.

— Хорошо, я перевезу вещи вечером. После работы, — устав терпеть давление его пальцев, выдавила я.

Этого было достаточно, чтобы Риэль убрал руку.

— Завтра состоится пресс-конференция, на которой я представлю тебя своей женой. После будет фуршет. Освободи время, — бросил он и, наконец, вышел из гардеробной.

— Пошёл ты, — едва слышно пробормотала я.

День продолжился именно таким адским, каким я его себе и представляла. Стоило добраться до офиса, как секретарь оповестил, что меня ждёт начальство.

Ещё бы… Брат наверняка уже в курсе последних новостей.

Все таращились на меня так, словно я не просто вышла замуж, а отрастила себе рога. Самые смелые поздравляли, остальные просто давили улыбки. Вряд ли эта новость стала бы сенсацией, если бы на месте Верховного Мивеи был обычный мужчина. Но Риэль обычным не был.

— Представляешь, Калеб, я вышла замуж! — широко улыбнувшись, я ввалилась в кабинет брата.

Я ожидала увидеть только его, но меня встретило почти всё семейство.

— Фух, хорошо, что Венера не с вами, — продолжая улыбаться, я закрыла за собой дверь.

Обстановка царила просто мертвецки тяжёлая. Калеб и Каяна смотрели равнодушно, а Демиан и Роза предпочитали пялиться куда угодно, избегая контакта.

— Лиди, — Кая не выдержала первой. Подошла ко мне и обняла. — Почему ты не сказала?

Можно было соврать, что это были условия Риэля. Его точно не стали бы донимать вопросами. Но я не стала. Семья — это то, что держало меня на плаву. С ними я обязана быть честной.

— Давайте только без нравоучений, — усаживаясь в кресло, сразу обозначила я. — Кое-кто из вас уже в курсе про мой договорной брак.

Роза поджала губы, а Демиан кивнул.

— Это не настоящая свадьба. Риэль выдвинул условия, когда Розу похитили. Он согласился помочь, если я стану его женой…

— Пиздец, — Калеб закрыл лицо ладонями.

— Почему ты не сказала нам? — взмахнув руками, удивилась Каяна.

— Потому что в нашей семье и без меня хватает проблем! Я сделала то, что должна была, не надо меня судить…

— Что он попросил у тебя? — раскрыв пальцы, Калеб посмотрел на меня с осуждением. Меньшего я не ждала.

— Ребёнка. Я должна родить ему наследника.

Брат сжал кулаки и злобно уставился на Демиана. Калеб встал из-за стола так резко, что кресло ударилось о стену. Вены на руках вздулись, будто он удерживал себя за счёт последних капель самоконтроля.

Каяна схватилась за его локоть, но он только рванул плечом, не позволяя себя удержать.

— Наследника… — повторил он с нескрываемым презрением. — То есть он использовал тебя. Воспользовался ситуацией, когда мы все были на грани, и поставил ультиматум?!

Да, именно это он и сделал. Риэль не впервые предлагал союз, но раньше получалось обходиться без этого. Раньше предложения поступали ровно в те моменты, когда моя семья переживала не лучшие времена.

Когда Розу похитили, я поняла, что Демиан не справится. Точнее, справится, но мы потеряем его. Это стало решающим фактором, чтобы согласиться.

— Давайте кое-что разрешим раз и навсегда. Вы — моя семья, и меньшее, чего я жду, — это понимание. Но я давно не в том возрасте, чтобы выслушивать замечания.

Схватив пиджак, Калеб направился к двери, но Дем перегородил ему путь.

— Куда ты на хрен собрался?

— Поеду поговорить с господином Верховным, — выплюнул брат.

— Калеб, — Демиан положил руку ему на плечо.

— Чем ты, блять, думал?! Она наша сестра, а ты просто смирился и ни хрена не сказал мне?

Обстановка накалялась и грозилась закончиться дракой. Вообще братья и раньше могли вспылить. Несмотря на то, что они были близнецами, характер был разный, как и взгляды на многие вещи. Калеб всегда оставался хладнокровным и сначала обдумывал всё как следует. А Демиан предпочитал рубить с плеча.

Но, кажется, сейчас они поменялись ролями. Я никогда не видела, чтобы старший брат настолько поддавался эмоциям. Даже со своим донором он сохранял контроль…

— Дем не виноват, — я собиралась вмешаться, но они уже сверлили друг друга глазами, полными ненависти.

Кая в очередной раз попыталась угомонить своего мужчину.

— Эй, успокойся, — прошептала она и обхватила лицо его ладонями, заставляя смотреть на неё.

— Мы будем смотреть, как он ломает Лидию? Он сделал это специально. Это же очевидно.

— Мне действительно нужна помощь, но не с тем, чтобы разубеждать его, — глядя прямо в зелёные глаза, начала я. — Я хочу этого ребёнка. Вы все знаете, что мне достаточно лет, но я до сих пор не была замужем. И причины каждому из вас тоже известны.

От моих слов зависело многое. Сейчас поддержка семьи нужна мне не просто на словах. Остаётся убедить их…

— Я устала надеяться, что когда-нибудь всё сложится так, что появится первокровный, который захочет семью со мной. Знаю, вы думаете, что это бессмысленная жертва, — продолжила я спокойнее. — И вы правы. Но это мой шанс. Может, единственный. И я хочу воспользоваться им, пока не поздно…

— Лидия, — вздохнула Кая и распахнула глаза.

Само собой, она понимала, о чём я говорю. Каяна тоже хотела детей, но они ещё не нашли подходящей возможности. Калебу нужно было отказаться от её крови больше, чем на год. И несмотря на лекарство, которое он принимал, кровь донора до сих пор была необходима. Им удалось стать приёмными родителями и Кая была по-настоящему счастлива в роли матери.

— Я не прошу вас соглашаться, — оглядев каждого в кабинете, увереннее сказала я. — Только поддержать. Мне нужна ваша помощь не в том, чтобы отговорить меня от того, что уже сделано, а в том, что будет дальше.

Калеб выгнул бровь и переглянулся с Демианом, который тоже напрягся.

— Мне нужно будет исчезнуть. Навсегда, — сжимая руки, вывалила я, боясь передумать.

Глаза зацепились за носки туфель. Я боялась поднять голову и увидеть на их лицах то, к чему не была готова.

— Что ты имеешь в виду? — спросила Роза и подошла ко мне, присаживаясь на корточки, чтобы заглянуть в глаза.

— Когда я забеременею, у меня будет короткое окно, пока он расслабится. Кронвейн поверит, что я полностью под контролем. И именно тогда я уйду.

Калеб опустил пиджак на стол, а Демиан сел в кресло.

— Ты хочешь сбежать с его ребёнком, — произнёс он так, словно проверял, верно ли расслышал.

Уверенно кивнув, я поджала губы.

Братья переглянулись и долго молчали. В принципе, это была одна из любимых привычек. Глазеть друг на друга и обдумывать какую-то общую мысль.

— Я точно поддержу тебя, — ответила Роза, сжав мою руку.

— Само собой! Я всегда с тобой, Лиди, — добавила Каяна.

Мы почти синхронно уставились на двух мужчин, от которых сейчас зависело многое. Даже если они откажут, я не отступлю. Да, будет сложнее, но проще, чем родить и узнать, что Риэль решит забрать моего ребёнка, навсегда вычеркнув меня из его жизни.

Я даже не сомневалась, что его план заключался именно в этом. За столько лет кое-что в Риэле было весьма предсказуемо.

— Новые документы, — кивнул Демиан, хотя Калеб ничего не говорил.

— Недвижимость где-нибудь подальше отсюда. На подставное имя.

— Тебе придётся принять другую личность. Ты понимаешь? — Дем сощурил глаза, словно проверяя мою выдержку.

— Я пойду на всё.

— Мы, скорее всего, не сможем видеться с тобой долгие годы, — добавил Калеб, и я снова кивнула прекрасно понимая, что так и будет.

В какой-то степени я подставляла семью.

— Может, инсценировка смерти? — предложила Роза.

— Как Берроуз делал с Логаном, — почесав подбородок, сказала Каяна. — Я тогда поверила.

В кабинете началось обсуждение, а у меня в груди стало тесно от переполняющих эмоций. Кажется, я смогла донести до них свою мысль.

Если так подумать, я и так умерла однажды. В тот день, когда тело Майлза остывало на моих глазах. С тех пор я изображала жизнь. Так почему бы не воспользоваться этим? Почему бы не превратить слабость в оружие?

4

Много лет назад

Настроение главы: Faouzia—Tears of Gold

Крутясь у зеркала, я не могла понять, нормально ли выгляжу. Пришлось прибегнуть к помощи соседки по комнате, которая, закатив глаза, распустила мои волосы и велела сесть на кровать.

— Боги, девочка, ты что, никогда не красилась? — оттирая намоченной салфеткой мои губы, спросила Бетси.

Я промычала что-то невнятное. С косметикой я не дружила. На светские мероприятия меня всегда готовили, и не было надобности делать макияж и причёску самой.

Бетси брала столько косметики, что я невольно задумалась, не собирается ли она нарисовать мне какую-нибудь клоунскую маску на лице. Но сомнения развеялись, когда соседка отошла и с хитрой улыбкой кивнула.

— Вот теперь ты хороша, девочка! Твой парень точно останется доволен, — Бетси потянула меня к зеркалу.

Платье глубокого винного оттенка сидело на мне гораздо лучше, чем я ожидала. Короткое, обтягивающее, с глубоким вырезом на спине — оно выгодно подчёркивало изгибы. Каблуки делали ноги длиннее, а распущенные волосы мягко ложились на плечи.

А вот лицо…

Честно говоря, я боялась поднять глаза. Бетси была старше меня и предпочитала выглядеть чрезмерно вульгарно.

Губы, которые она оттирала минуту назад, теперь были аккуратно подведены мягким ягодным оттенком. Глаза подчеркнуты коричневыми тенями, блестящими, но не вызывающими.

Я выглядела взрослой и женственной. И, что самое страшное, почти уверенной в себе.

— Это… — я заморгала. — Это точно я?

— Это ты, если бы перестала прятаться за мешковатыми вещами и хвостиком, — хмыкнула Бетси, облокотившись на комод. — И если бы наконец признала, что симпатичная.

Уголки моих губ дрогнули. Я не привыкла к таким оценкам. В детстве меня чаще сравнивали с братьями, а на их фоне кто угодно выглядел бы серой мышью. На мероприятиях меня видели, как «дочку Морвелей», а не как женщину. Как-то мне сказали, что я очень похожа на маму, но сама я сходства не видела.

Венера Морвель была невероятно красивой женщиной, с ледяным взглядом, идеальной осанкой и безупречным вкусом в одежде. Мать часто твердила, что я должна носить платья и костюмы от дизайнеров, но мне такое было не по душе, да и не по возрасту.

В комнату постучали, и я поспешила открыть Майлзу. Мне не терпелось увидеть его реакцию.

— Ну, и что ты теперь скажешь? — улыбнулась я, распахивая дверь, но радость сползла с лица. — Габриэль?!

Прямо передо мной стоял не тот, кого я ожидала. Точнее, именно тот, кого я всегда хотела видеть, но не в конкретный момент.

Габриэль Кронвейн опирался плечом о дверной косяк, словно так и стоял здесь всю жизнь, ожидая, когда я открою. Он скользнул по мне сверху вниз: от распущенных волос до каблуков и обратно. Но, разумеется, отвечать на мой вопрос он не собирался.

Хорошо, что я держалась за стену, иначе вполне могла упасть к его ногам.

Он всем видом показывал, что моё пространство и его присутствие несовместимы. Наверное, считать его ледяную отстранённость привлекательной было глупо. Но от этого у меня путались мысли и дрожали колени.

Я выглядела сногсшибательно, а он даже бровью не повёл. Это было очень обидно.

— Майлз в больнице, — равнодушно бросил Кронвейн. — Он сломал палец.

— О-о-о, — выдавила я, потому что истинная причина его появления здесь была не во мне.

— Он попросил предупредить тебя, — сказал Габриэль и уже развернулся, чтобы уйти, но я вовремя спохватилась, схватив его за руку.

— Подожди… В какой больнице? Что случилось? Можешь сказать, где это? Я навещу его…

Чёрные глаза с пугающей медленностью опустились к месту, где мои пальцы сжимали его кисть. Я моментально разорвала контакт.

— Переоденься, я отвезу тебя, — холодно бросил Кронвейн.

Мне было плевать, что я потратила столько времени, чтобы произвести на него впечатление. То, что он предложил, заставило быстро переодеться в привычную одежду. Бетси возмущалась, что все её старания коту под хвост, но всё это было неважно.

Габриэль ждал меня в коридоре, сложив руки на груди. От его вида у меня внизу живота появился болезненный спазм, который в данный момент показался приятным.

От мыслей, что я поеду с ним в одной машине, у меня подскочил пульс. Никогда не видела его машину. А теперь буду сидеть с ним рядом в тесном салоне…

Я старалась не выдавать эмоций, но внутри всё подпрыгивало, как от неисправного сердечного ритма. Это ведь был первый раз, когда мы куда-то едем вдвоём. Первый раз, когда мне предстояло провести рядом с ним дольше минуты…

Мы миновали лестницу, прошли через главный холл общежития, полный студентов, и выбрались наружу. Я не обращала внимания на прохладный осенний ветер, сосредоточившись лишь на том, чтобы держать допустимую дистанцию между нами.

На парковке стояли десятки машин, но взгляд сам нашёл ту, к которой он уже уверенно направлялся. Эта модель определённо соответствовала Кронвейну. Хоть марка и была дорогой, но скорее она говорила о презентабельности, чем о кричащей роскоши.

Габриэль прошёл к водительской стороне, даже не взглянув, иду ли я за ним. Он не сделал ни малейшего намёка, чтобы открыть мне пассажирскую дверь. Но меня это не расстроило. Откуда в нём взяться таким мелочам?

Подойдя к машине, я положила руку на холодный металл двери, стараясь не выдать дрожь.

В салоне сразу же ловились нотки того самого медового мыла и чего-то терпкого. Тот запах, ради которого я когда-то украла его футболку, чтобы засыпать, вдыхая и представляя что-то невозможное.

Габриэль чуть повернул голову, едва скользнув по мне взглядом.

— Пристегнись.

— Пф, мы же первокровные, — заметила я, но всё-таки потянулась к ремню.

— И что, это даёт тебе больше привилегий, чем людям?

По позвоночнику скользнули неприятные мурашки. Температура в салоне упала на пару градусов минимум. У меня не хватило смелости ответить, поэтому я опустила голову и уставилась на сцепленные пальцы.

Машина тронулась с тихим рыком. Хотелось что-то сказать, чтобы разбавить эту тишину, которая давила на грудь сильнее любого ремня безопасности.

Я сглотнула и почти шёпотом произнесла:

— Что… что случилось с Майлзом?

Габриэль даже не повернул голову, лишь сильнее сжал руль.

— Ты.

— Я? — я моргнула, не сразу сообразив, о чём он говорит.

— Он так к тебе спешил, что навернулся с лестницы, — сухо пояснил Кронвейн. — Приземлился неудачно.

— Он упал? Из-за меня?

— Ты что, глухая?

Это прозвучало очень грубо. Не такого внимания я добивалась от мужчины, от которого моя голова шла кругом.

— Что я тебе сделала? Почему ты так разговариваешь? — прозвучало слишком наивно и по-детски, но сдержаться не получилось.

И это сработало потому, что Габриэль повернулся и, что нетипично для него, сощурил чёрные глаза.

— Что тебе нужно от Майлза? — прямо спросил он.

— В смысле «что мне от него нужно»… — пробормотала я, боясь, что упустила в его вопросе какой-то смысл.

— Давай перефразирую, раз ты такая тупая, и не понимаешь. Что первокровной нужно от обычного человека?

— Мы… просто друзья…

Кронвейн хищно улыбнулся, отчего я сжалась на пассажирском кресле.

— Парень влюблён в тебя по уши, а ты говоришь, что вы друзья?

Я едва не захлебнулась от возмущения. Хотелось поправить Габриэля и сказать, что у меня с Майлзом нет никаких отношений, а всё, что есть — это попытка привлечь его внимание.

— Чего ты добиваешься, Лидия? Он под внушением, и ты ждёшь момента, чтобы впиться в него?

Обжигающая боль накрыла мгновенно. Он даже не поднял голос и не вложил во фразу ярости, просто констатировал, как факт, как нечто очевидное. Будто и правда видел во мне лишь существо, которое ищет, на ком бы сорвать голод, а не девушку, которая просто хотела быть рядом с ним.

— Я бы так никогда не сделала, — промямлила я, но поняла, что должна сказать это увереннее.

— Само собой, — с сарказмом ответил Габриэль.

— Майлз — хороший человек, — тихо сказала я, сжав руки между коленей. — Он мне дорог, и я не причиню ему вреда.

На долю секунды мне показалось, что Габриэль напрягся, но он быстро вернул себе непроницаемую маску.

— Если он тебе дорог, — произнёс он ровно, — держись от него подальше. Первокровные не дружат с людьми.

Хотелось крикнуть, что тогда я буду держаться подальше и от тебя, болван! Я ввязалась во всё это из-за тебя, Габриэль Кронвейн! И будь ты хоть немного мягче со мной, увидел бы, какими я смотрю на тебя глазами…

Возможно, будь я чуточку смелее, смогла бы сказать ему это в лицо. Возможно, тогда я бы не тянула всю эту боль. А та пустота, которую я так долго хранила, просто растворилась бы.

Лучше, если бы Габриэль просто послал меня куда подальше в нужное время. Страдания от неразделённой любви рано или поздно прошли бы.

Но я не набралась смелости, чтобы вывалить свои чувства.

В тот вечер он просто отвёз меня к Майлзу и уехал, не поинтересовавшись, как я доберусь обратно. Наверное, Габриэль думал, что раз я — первокровная, то смогу легко справиться с любым, кто захочет пристать…

Медсестра разрешила мне навестить своего «парня» и проводила в палату.

— Лидия?

Майлз сидел на койке, опираясь на подушки, но вид у него был бодрый, насколько это вообще возможно в больничной палате. На правой ноге возвышалась громоздкая конструкция гипса, захватывающая голень почти до колена.

— Привет, — я махнула парню рукой и попыталась улыбнуться.

На моём лице не было радости, поэтому Майлз сразу распознал неискреннюю попытку быть весёлой.

— В чём дело?

— Габриэль довёз меня, мы поговорили…

— Что он сказал? — спросил Майлз, пытаясь держать голос ровным.

— Ничего важного, — ответила я, хотя внутри ещё пульсировали его слова. — Просто был груб, как всегда.

То, что Габриэль велел держаться подальше от друга из-за того, что я — первокровная, не та информация, которую стоило говорить вслух.

Майлз коротко выдохнул, будто ему вдруг стало больно, но всё-таки покачал головой и ухмыльнулся.

— Иди сюда, — похлопав по матрасу, он слегка подвинул корпус. — Может, настало время забыть этого идиота?

Я осторожно присела на край, боясь, что могу потревожить больную ногу.

— Думаю, хватит пытаться, — кивнула я, и Майлз неожиданно поднял руку, чтобы убрать прядь с моего лица. — Спасибо, что помогал, но больше не надо притворяться.

— Согласен…

Его ладонь всё ещё лежала рядом с моей рукой, когда он потянулся ко мне, будто собираясь сесть ближе или… не знаю… сказать что-то типа дружеской поддержки. Я ощутила нездоровое тепло под кожей. Не то, которое бывает от симпатии — другое. Неловкое…

— Нет смысла притворяться парой, — поднимаясь, сказала я. — Думаю, мы оба сыграли свою роль.

— Да… — он вдруг опустил взгляд на пальцы, стараясь не выдать, насколько мои слова задели. — Думаю, ты права.

— Но мы друзья?

— Само собой…

Я улыбнулась с облегчением. Вся эта игра порядком надоела. Мне приходилось тратить слишком много сил, чтобы поддерживать образ девушки, которой я никогда не была.

— Как тебя угораздило упасть? — дотронувшись до шершавого гипса, поинтересовалась я. — Больно?

— Терпимо, — слова не вязались с его настроением.

Что-то определённо изменилось. Будто в один момент мой друг-весельчак потерял свою искру.

— Майлз, ты в порядке?

— Да-а, просто обезболивающее действует. Спать хочу.

— Хорошо. Я приеду завтра, тебе привезти что-нибудь? Твои любимые эклеры с шоколадом? — хитро прищурившись, спросила я.

— Ага, буду рад. Надеюсь, что я не проторчу здесь долго.

Я попрощалась с Майлзом и отправилась к общежитию пешком.

Сухая листва под ногами приятно шуршала. Я шла без спешки, потому что хотела обдумать всё случившееся. Ещё недавно я, окрылённая, готова была пойти на всё, чтобы провести время с Габриэлем. И вот, наконец, провела, но совершенно не так, как хотела.

Всё, что я так усердно пыталась держать в руках, вдруг рассыпалось, оставив после себя ясность. Для Кронвейна я не представляю никакого интереса. Он даже не готов посмотреть на меня как-то иначе, предпочитая думать, что я могу навредить Майлзу.

Наверное, то, что он высказал мне свои мысли должно было принести облегчение. И да, в какой-то степени оно было. Ведь мне не нужно дальше играть ни в какие игры… Но выяснилось, что понимание этого было очень далеко от радости. Казалось, будто я распаковала коробку, которую долго боялась открыть, а внутри ничего.

Я пыталась найти что-то хорошее в том, что произошло. Пожалуй, Габриэль прав и мне действительно нужно отстать от Майлза. Парень был для меня как лучик тёплого солнца, который так нужен в холодную погоду. В какой-то степени я использовала его, не заботясь о том, что он может что-то ко мне чувствовать.

Глупо ведь влюбляться, когда знаешь, что тебе не ответят взаимностью.

«Кто бы говорил, Лидия,» — ехидно прозвучало в голове.

И всё равно, я отказывалась принимать это до конца. Может, я слишком долго пребывала в собственном мире фантазий, чтобы заметить очевидное.

Я шумно вздохнула и наступила на сухие листики, отчего они приятно захрустели под подошвой.

Опять мысли возвращались к Габриэлю. Они всегда туда возвращались, словно внутри меня была выжженная тропа, ведущая только к одному мужчине.

Сколько я ни убеждала себя, что всё закончено, что нужно жить нормальной жизнью, что стоит выбрать кого-то другого, кто действительно рядом… Всё рушилось, как только я видела Риэля в коридорах колледжа или столовой.

От воспоминаний о его злой ухмылке внутри распирало от болезненного спазма. Он никогда не делал ни шага навстречу. Никогда не давал даже намёка на то, что видит во мне нечто большее, чем неудобный фактор. Но именно он до сих пор держал моё сердце.

Как глупо и унизительно…

Я остановилась у фонаря, позволив свету упасть на лицо. Надо что-то делать с этой влюблённостью, но не за счёт Майлза. Он не заслужил той пустоты во мне, которую может заполнить другой.

5

Настроение главы: Abor & Tynna — Baller (Acoustic Hungarian Version)

В конце концов, меня поддержали все. За исключением Венеры — не уверена, что вообще скажу ей правду. Во-первых, потому что мать может сдать меня Риэлю, а во-вторых, эта женщина выклюет мой мозг.

Рабочий день выдался суматошным. Я пыталась отвлекаться на задачи и поставки, но мысленно возвращалась в свою квартиру, в момент, когда Риэль схватил меня за шею.

— Козлина, — пробормотала я и потянулась к стакану с водой.

Глаза зацепились за чёрное кольцо, о котором я уже забыла. Хотелось снять его и убрать подальше, но я знала, что это не сработает. Кронвейн может исполнить угрозу и нацарапать своё имя где-нибудь у меня на лбу. Правда, ненадолго — на секунд двадцать, пока кожа не заживёт. Но разве это важно? Суть в наказании, а не в последствиях.

Вечером, после работы, я вызвала такси и отправилась собирать вещи. Не было смысла сопротивляться тому, что уже предрешено. Риэль силком меня потащит, если захочет. А он захочет.

Оглядев квартиру, я мысленно перебирала, что можно взять, но взгляд не зацепился ни за что.

— Ладно, плевать, — вздохнув, я приняла решение, показавшееся мне разумным.

Я вообще не буду брать с собой ничего. Раз Риэлю нужна я, он меня получит. Буду приезжать в квартиру перед работой, чтобы переодеться. Ночевать придётся у него, но я как-нибудь это переживу.

Малышка ждала меня на парковке. Тоби услужливо оставил ключи внутри, как и всегда. Порядок говорил о том, что водитель Риэля заехал на мойку. Мне не нравилось то, что мой хаос пытались упорядочить даже те, кто не должен этого делать.

Со злостью отцепив дурацкую ароматическую ёлочку с зеркала заднего вида, я затолкала её в бардачок.

С таким настроением я и отправилась в свой новый «дом». В котором не избежать унижения, холодности и ехидства — верных спутников, неизбежно сопровождающих моего супруга.

— Супруга… — я рассмеялась и покачала головой от абсурда.

Какой же идиотизм.

Когда я добралась до ворот, они разъехались в стороны. Резиденция Кронвейна находилась в закрытом районе Ноктилии, почти в центре, недалеко от его храма. В моём случае это был недостаток. Придётся тратить время, чтобы добраться до своей квартиры, а потом до работы.

Привет, минус два часа от сна.

Я припарковала машину и вышла. Последний грустный взгляд в сторону улицы, и я зашагала к дверям.

Меня встретил трёхэтажный дом из тёмного кирпича. В этом райончике дома выглядели дружелюбно и мило, но только не обиталище Кронвейна. Из этого места, казалось, стёрли всё лишнее, оставив выверенную симметрию и некую холодность. Никаких балкончиков с цветами, никаких милых огоньков и фигурок у входа.

Дом смотрел на мир так же, как его владелец, — безэмоциональными глазами, за которыми непонятно, что творится.

Широкие ступени вели к высокой двери из матового металла. Никаких ручек-львов, завитушек и ковриков с приветственными надписями. Просто дверь. Просто дом. Просто тюрьма для дурочки, которая когда-то влюбилась не в того.

Хотелось развернуться и убежать в свою квартиру, где даже бардак дышал жизнью, но я дёрнула за ручку и вошла внутрь.

Мои каблуки зацокали по полу слишком громко, что неудивительно, ведь дом был огромным, но пустым. Я обвела глазами коридор и открывшийся кусок холла. Впереди маячила лестница с широкими перилами из чёрного металла, уходящая вверх.

Я бывала здесь раньше… Последний раз это было, когда я согласилась на предложение. Унижение после этой встречи до сих пор разливалось под кожей горьким воспоминанием.

«Раздевайся, Лидия. Покажи, насколько ты хочешь спасти своего брата от глупостей…»

Стиснув руки в кулаки, я тряхнула головой, выбрасывая всё лишнее. Совсем скоро я навсегда забуду Риэля и смогу жить спокойно. Нужно думать только об этом.

— Где твои вещи?

Повернувшись, я уставилась на Кронвейна, который устроился в кресле в холле и наблюдал за мной.

Конечно же, он был здесь. Конечно же слышал, как мои каблуки отсчитывали шаги по его пустому дому. Он позволил мне почти дойти до лестницы, прежде чем заговорить. В нём было что-то от дикого зверя, который сначала наблюдает, а потом делает выпад.

— На мне, — обведя рукой свой костюм, ответила я. — Какую комнату я могу занять, господин Верховный?

Лучше бы мне было прикусить свой длинный язык… Но я так устала за этот день, что хотела просто завалиться в кровать. Разговор с семьёй, бесчисленные поздравления и проблемы с поставками просто вымотали меня. Это я ещё молчу про то, что едва сдерживалась, чтобы не прокусить шею своему коллеге.

Я не была готова к замужеству.

Риэль молчал так долго, что я всерьёз засомневалась, спрашивал ли он вообще что-то. Я могла вообразить, что этот самый дикий зверь начинает нервно бить хвостом, показывая свою первую эмоцию.

Кронвейн выпрямился в кресле. Так, словно у него было всё время мира. Взгляд скользнул по мне сверху вниз, отмечая мой костюм, сжатые пальцы и подбородок, который я упрямо держала высоко.

Когда он поднялся, воздух в комнате стал холоднее. Я даже сделала небольшой вдох, совершенно ненужный, потому что лёгкие всё равно не слушались.

Он подошёл так близко, что тень от его плеч ложилась на меня, и в этот момент я поняла, что зря сказала «господин Верховный». Зря пыталась уколоть. Он никогда не пропускал такие мелочи. Уж точно не от меня.

Я отметила, что он выглядел по-домашнему. Простая серая футболка и хлопковые штаны… Никаких идеально выглаженных рубашек и дорогих костюмов.

— Можешь указать в нужную сторону. Необязательно говорить.

Во взгляде проступил холод. Вообще, я всегда считала, что люди с тёмными глазами выглядят как-то мягче, что ли. В них нет льда, присущего светлым оттенкам. Но Риэль умудрился поселить в свои чёрные глаза такой мороз, что хотелось отвернуться.

— Где. Твои. Вещи, — выделяя каждое слово, спросил он.

Скандала мне точно было не избежать. Вот и счастливая супружеская жизнь, чёрт бы её драл! А как же свадебный торт, медовый месяц и неисчисляемые дни нежности и любви?

— На мне? — вообще-то я ответила, но получилось, будто поинтересовалась.

Я была серьёзной, взрослой женщиной. Для других…

— Ключи от твоей квартиры, — Кронвейн вытянул руку, от которой я мгновенно отшатнулась.

— Зачем?

— Ты утомляешь. Я сказал: ключи.

— Я расслышала, что ты сказал, и мой вопрос по-прежнему: зачем?

Как-то недобро Риэль покосился на сумочку в моих руках. У него не было совести, чтобы хотя бы задуматься о личных вещах, пространстве и прочих глупостях. Я ведь поставила свою подпись на его договоре, а значит — всецело должна подчиняться своему хозяину.

— Ты сказал, чтобы я жила у тебя и-и-и бинго, я тут! Мне лень собирать вещи. Я решила, что перед работой буду заезжать в свою квартиру, чтобы переодеться…

— Строишь из себя жертву?

Кронвейн никогда не был добрым мужчиной. Он даже не пытался. Если так подумать, я никогда не видела, чтобы он улыбался… Но сейчас… Сейчас я могла поклясться, что вижу, как он дымится от злости.

— Просто, — выдохнула я, сжимая переносицу, чтобы не сболтнуть лишнего. — Просто покажи мне комнату или я займу любую.

Надо было так и сделать. Зачем вообще спрашивала о чём-то? Может у него что-то со слухом, иначе как объяснить то, что он слишком долго молчит, прежде чем ответить.

Опрометчиво развернувшись, я почти положила руку на перила, но ожидаемо, Кронвейн схватил меня и вернул обратно. Я даже не стала закатывать глаза, его поведение слишком читаемо, чтобы каждый раз удивляться.

Потянувшись к моему лицу, он заставил меня вздрогнуть и зажмуриться.

— Думаешь, я стану бить тебя?

Когда я вновь посмотрела на него, руки уже не было.

— Разве не это полагается делать со своей собственностью?

Получилось неуместно и очень опасно. Но мысль была слишком громкой, чтобы удержать её.

— Ты боишься, что я подниму на тебя руку, — сказал он тихо. — Но при этом говоришь так, будто хочешь проверить.

— Я ничего не хочу проверять, — процедила я. — Я хочу спать. И чтобы ты перестал хватать меня, как…

У меня не хватило слов или воздуха, или смелости, чтобы закончить. Полагаю, что всего сразу.

Он приблизился всего на полшага, но этого оказалось достаточно, чтобы дом сдвинулся вокруг нас.

— Как что, Лидия? — спросил Кронвейн слишком мягко для прожигающего взгляда.

Я вскинула подбородок, хотя внутри всё скрипело от усталости и злости.

— Как будто у меня нет своего тела, своих границ и своего мнения.

— Разве мужу не полагается вторгаться в личное пространство жены?

— Вот как появится у меня нормальный муж, так я обязательно тебе сообщу, что ему полагается, а что нет!

Столько лет я молчала рядом с ним и боялась издать лишний вдох, чтобы не показаться глупой, а тут. Правда говорят, что супружество меняет людей.

Я бы даже улыбнулась своей шутке, но Риэль не выглядел, как собеседник, готовый поддержать мой настрой.

Гляделки продолжались. У господина Верховного на лице заходили желваки. Что ж, ожидаемая реакция. Я шумно выдохнула, налепила самую милую улыбку.

— Риэль, пожалуйста. Просто покажи комнату. Твоя энергетика очень утомительна.

Наверное, боги услышали мои молитвы. Кронвейн кивнул, хотя я заметила, с каким трудом ему это далось. Он обошёл меня и двинулся вверх.

Отлично! Маленькая, но победа.

Правда радость не длилась долго. Риэль проходил мимо закрытых комнат, на которые я смотрела с надеждой.

— Спать будешь здесь, — заявил он, открыв самую дальнюю дверь.

Я шагнула внутрь, и сразу поняла, что что-то не так. Не нужно было даже смотреть по сторонам. Горький, пропитанный его ароматом, воздух, говорил сам за себя.

На кровати лежало идеально натянутое бельё, без единой складки. Я оглянулась, но уже внимательнее, боясь подтвердить свои догадки. Стены, полки, стол. Всё такое же аккуратное и пустое, но пустота здесь была другого сорта. Единственное, что выглядело хоть немного живым — настенные часы.

Разумеется, это его спальня.

Не было сомнений, что именно так выглядит комната господина Верховного.

— Это не гостевая, — заметила я, зачем-то обернувшись на него.

— Я ничего не говорил про гостевую, — парировал Риэль.

— Отлично, но спать здесь я не буду. Или ты, как джентльмен, решил уступить мне свою комнату?

Ну, какой же абсурд… Я добровольно подписалась на сущий ад и теперь удивлялась.

— Муж и жена должны спать в одной кровати, — абсолютно спокойно заявил Кронвейн.

Он что, всерьёз думал, что подпись на бумаге сделала из нашего спектакля что-то настоящее? Быть такого не может. Просто Риэль нашёл очередную ниточку, за которую можно подёргать так, что станет очень больно.

Я даже говорить ничего не стала, просто обошла его и пошла искать спальню, в которую могла заселиться.

Обстоятельства не могли разочаровать меня сильнее. Так я думала. Но нет, конечно, могли. В каждой комнате, которую я открывала, меня встречала пустота. Голые стены и отсутствие мебели.

— Это шутка? — выглянув из очередной спальни, поинтересовалась я. — Если да, то у тебя явно проблемы с чувством юмора.

Кронвейн прислонился к стене и с интересом наблюдал за моими жалкими попытками избежать принятия.

На всякий случай я поднялась на третий этаж. Там обнаружилась библиотека и его кабинет (вероятно, потому что дверь оказалась заперта).

Дом, размерами почти с нашу семейную резиденцию, оказался практически пустым. Никакого уюта, тепла и хоть малейшего намёка на жизнь.

— Зачем тебе такой дом, если тут ничего нет? — вернувшись к его спальне, прямо спросила я.

— Тут есть всё, что мне нужно, — не отрываясь от меня, сказал Кронвейн.

Я была очень самоуверенна, когда поверила в то, что смогу потерпеть.

— Куда собралась? — прилетело мне в спину, когда я пошла к лестнице.

Ожидала ли я, что он остановит меня? Само собой — да. Я даже не удивилась, когда Риэль схватил меня за талию и потащил обратно. Ладно, вру. Испугалась не на шутку.

Кронвейн закинул меня на кровать и навис сверху, положив ладони по обе стороны от моей головы. Это было поистине пугающее зрелище. Главное, не думать о том, что он и я на одной постели…

Влюблённая Лидия бы сейчас умерла от радости. Новая же версия просто таращилась в лицо мужчины, который был моим мужем и не понимала, что он затеял.

— Я тут подумала… Плохая идея всё это. Завтра отправлю документы на аннулирование союза.

Кожа покрылась мурашками от злой улыбки, напоминающей оскал. Он определённо не так понял смысл этой мимики. Ему не объяснили, что она должна вызывать радость…

— Ты подумала, что решаешь что-то, моя serpens?

— Не называй меня змеёй! — я упёрла ладони в его грудь, но тут же убрала их.

— А как мне тебя называть? По-моему, ядовитая скользящая тварь тебе идеально подходит.

Я хотела дать ему пощёчину, но Риэль перехватил руку, прижав её к матрасу. Вырваться не вышло, Кронвейн превосходил меня в силе. По сравнению с ним я была практически беспомощной.

— В гардеробе есть новые футболки, переоденься. Попробуешь ещё раз сбежать или напугать меня тем, что разорвёшь контракт, я превращу твою жизнь в настоящий ад. Ты родишь мне ребёнка, а потом можешь сваливать, куда захочешь. Хоть в чём-то от тебя должна быть польза.

Из уголка глаза скатилась одинокая слабая слезинка. В мозгу свербело, что я заслужила. Заслужила унижения и эту боль. Но крохотная часть меня отказывалась принимать это.

Риэль отстранился, будто ничего не было, а я поднялась, отряхивая костюм.

— Где ванная?

Господин Верховный махнул на первую дверь в конце комнаты. Я вошла в ту, которая, судя по всему, служила гардеробом. Какой же дурой надо было быть, чтобы не взять хоть что-то из своих вещей…

Поставив мысленную пометку собраться нормально завтра, я схватила из ящика белую футболку.

Когда я вышла, Кронвейна уже не было. К счастью.

В роскошной ванной оказалось так же пусто, как во всём доме. На полке над раковиной находилась лишь пара бутыльков, выстроенных в идеальном порядке. Я хотела узнать о своём супруге больше, но пена для бритья и зубная паста оказались неразговорчивыми.

Поддавшись любопытству, я заглянула в шкафчики. Почти везде было пусто, но в последнем я заметила пузырьки с таблетками от головы. Странно, что Риэль страдал мигренями.

Щенячье чувство заскулило внутри, словно мне должно быть какое-то дело до его состояния.

На крючке висели одинаковые полотенца. У края ванны лежало любимое мыло Кронвейна, с ароматом мёда. Не было даже шампуня или геля для душа.

Я включила воду и принялась освобождать себя от костюма.

— Хотя бы сменную одежду, — застонала я, сообразив, что завтра мне придётся натягивать это же бельё.

Признаю, это было крайне глупо, учитывая, что я догадывалась, что будет сложно. Очень сложно.

Освежившись, я надела чистую футболку, отмечая, что длина почти до колен.

— Завтра в четыре состоится пресс-конференция, на которой мы ответим на вопросы журналистов.

Господин Верховный лежал в кровати с закрытыми глазами. Я скрипнула зубами, потому что это было моё рабочее время. Признаться, я рассчитывала, что встреча с журналистами состоится вечером. Кто в здравом уме организует подобное днём?!

— Я заеду за тобой в три. Только попробуй выкинуть что-нибудь или вырядиться неподобающе.

Получилось только хмыкнуть. Забравшись на другую сторону кровати (максимально далеко от него), я закрыла глаза и сделала вид, что засыпаю.

— Ты не ответишь?

Голос прозвучал так, будто мы не лежали на расстоянии вытянутой руки друг от друга. Я дёрнулась, хотя старалась этого не показать.

— Хорошо, — выдавила я, стараясь сосредоточиться на дыхании.

Просто вдох и просто выдох. Просто представить, что я лежу в своей кровати, что нет никакого Риэля рядом. Нет никакого лживого замужества. Нет проблем…

Матрас просел ровно настолько, чтобы я поняла, что он придвинулся ближе. Достаточно, чтобы кожа на затылке покрылась недобрыми мурашками.

— Serpens, мне не нравится, как ты себя ведёшь.

— И как же я «веду себя»? — тихо спросила я, продолжая думать только о том, чтобы дышать. Нельзя показывать зверю свой страх.

— Будто монстр здесь я.

Я коротко рассмеялась. Пришлось повернуться и посмотреть прямо в наглое лицо. Может, у него было что-то типа множественной личности? Раньше я всегда видела холодного Верховного, а теперь, впервые, словно чувствовала, что этот мужчина расстроен.

— А разве нет? — парировала я. — Риторический вопрос, если что.

Он наклонил голову, не сводя глаз с моего лица.

— Я делаю тебе одолжение, Лидия. Если бы не моё предложение, ты так и сдохла никому не нужной, опороченной первокровной.

Придётся привыкнуть к мягкости в его голосе, не пытаясь принять это за чистую монету.

— Риэль, скажи честно, зачем ты сделал мне предложение? Ты мог выбрать любую в качестве инкубатора. Понимаю, что задаю глупый вопрос, ведь ты считаешь своим долгом мучить меня. Дай угадаю, ты хочешь, чтобы я родила тебе ребёнка, а потом выбросишь. А-а-а, погодите-ка, ты ведь сам это сказал…

— Лидия, — он произнёс моё имя так, что в животе вдруг неприятно потянуло. — Ты сильно переоцениваешь своё значение в моих мотивах.

— Да? — я вскинула брови. — А я-то думала, что моё присутствие в твоей жизни — центр вселенной. Ты же так любишь подчёркивать свою власть.

— Я взял тебя в жёны, потому что это было… рационально.

— Просто признай, что наказываешь меня за прошлое. Ты всегда так делал.

— С чего ты решила, что заслужила честности, serpens? Тебе обязательно нужно знать мои мотивы? Тогда скажу, что ты ошиблась с формулировкой.

— В каком смысле?

— Я не наказываю тебя за прошлое. Я работаю с тем, что имею.

— Иди на хрен! — перекатившись на другой бок, я уставилась в окно.

Дышать. Надо было просто дышать.

Какой надо быть умалишённой, чтобы влюбиться в него?! Молодец, юная Лидия Морвель, ты побила все рекорды идиотизма, а мне, будучи взрослой, приходится разгребать всё это.

Я могла с уверенностью сказать, что спустя много лет у меня осталась только выжженная поляна на месте, где я растила надежду.

Ещё у меня осталась ненависть. После всего, через что мне пришлось пройти в прошлом и по сей день. Чистая, сухая, почти стерильная ненависть, в которой не было места ни воспоминаниям, ни сожалениям, ни тем фантазиям, которые когда-то жили в голове наивной глупышки.

6

Много лет назад

Настроение главы: Neytan — Welcome to my mind

Окружающие звуки раздражали. Я пытался сосредоточиться на материалах конспекта, но не успел. В столовую вошла Лидия Морвель. Она выглядела подавленной, но я лишь мысленно усмехнулся.

Мой разговор в машине, похоже, возымел эффект — она рассталась с Майлзом. Он тоже выглядел расстроенным, но если бы сосед знал, что я своим вмешательством спас ему жизнь…

— Чувак, прекрати на неё пялиться, — вздохнул Майлз, отбросив вилку в сторону.

Он уставился на меня так, будто имел какую-то претензию.

— Если она тебе нравится, подойди и пригласи на свидание. Тем более всё — зелёный свет. Мы же расстались, — Майлз скривился и резко поднялся.

Я смотрел в его спину, не понимая, отчего он так разозлился. Хотя понимал, он был влюблён в девчонку. Все уши про неё прожужжал. Жаль, Майлз не знал, что Лидия — волк в овечьей шкуре. Она всего-навсего тварь, которая может сожрать его за считаные минуты.

Но насколько же надо быть слепым, чтобы не отличить ненависть от симпатии? Мне нравилась Лидия? Я бы никогда не связал жизнь с подобными существами. Не после того, через что я прошёл и что видел.

Как нельзя кстати, шрамы на спине напомнили о себе. Стиснув зубы, я уставился в записи, чтобы не думать о боли.

— Ты будешь пить кровь. Род Кронвейнов никогда не был слабым! — отец скрестил руки на груди и ухмылялся. — Бейте его сильнее, чтобы быстрее дошло до мозгов!

Когда мне было шесть, я узнал, что не являюсь человеком. Слишком маленький возраст для правды. Обычно нам рассказывают об этом позже. Это делается специально, чтобы не сломать психику.

Я помню, как стоял на пороге гостиной, и дыхание застряло в груди, потому что мать сидела верхом на нашем садовнике и впивалась зубами в его шею. Отец разложил на столе горничную. Он нагнулся к её бедру, разрывая кожу так, будто ел фрукт.

Тогда я ещё не знал слова первокровные.

Я знал слово монстры.

И именно их я видел перед собой.

В ту ночь я убежал в свою комнату и спрятался под кроватью, опасаясь, что родители придут и за мной. Так и случилось. Спустя десять минут мать открыла дверь и присела на колени, заглядывая в моё укрытие. Она улыбнулась окровавленными зубами и протянула руки.

— Не бойся, мой замечательный. Мы не монстры, о которых ты подумал. Мы — первокровные, в наших жилах кровь богов.

— Вы… вы их съели…

Мама откинула голову и громко рассмеялась.

— Конечно, нет. Нам нельзя убивать людей, но можно их есть, — она подмигнула мне. — Ты узнаешь обо всём позже, обещаю, а пока ложись спать.

Мать уложила меня в постель, подоткнув одеяло. Она делала всё, как обычно, но я больше не видел в ней ту женщину, которая читала сказки по ночам. И я больше не мог нормально спать. Закрывая глаза, я видел перед собой глаза садовника, которого звали Луи. В его безжизненном взгляде не было ничего.

Через неделю в нашем доме сменились садовник и горничная. Куда пропали те, я так и не узнал…

Подобных инцидентов было достаточно. И к своим шестнадцати я однозначно решил, что не буду пить кровь. Закон Верховных не запрещал этого. Во всяком случае, так было написано в книгах, которые я тайком таскал из кабинета отца.

Тиара — моя старшая сестра — уже прошла инициацию, и родители смотрели на неё с гордостью. Отец, не скрывая, говорил, что я следующий. А я имел неосторожность ляпнуть, что выбрал другой путь.

Тогда он медленно поднялся из-за стола, обошёл мать и сестру и схватил меня за ворот футболки. Никто не обратил внимания на то, как он повалил меня на пол и начал избивать ногами. Никто не остановил его, когда он сломал мне три ребра. Никто не обронил ни слова, когда я харкал кровью под звуки приборов.

После этого избиения продолжились. Я больше не говорил о планах, но он решил, что я должен усвоить урок и принять свою биологию.

— Пока ты слабак, — отец затянулся сигарой, выпуская дым мне в лицо, — но когда начнёшь пить кровь, станешь сильнее и, возможно, сможешь дать мне отпор!

Он смеялся, а я не отвечал, глядя на то, как стрелка настенных часов плавно двигается по циферблату.

Каин Кронвейн наклонился, схватил меня за волосы и прошипел в ухо:

— Ты принадлежишь моему роду. Ты будешь пить кровь. Ты будешь совершенством. Понял?

Я не ответил, но позже пожалел об этом.

Сигара тлела в его руке, словно знала, что в этой сцене ей отведена главная роль. Меня мутило от запаха жжённого табака, смешанного с потом.

— Неправильный выбор, Габриэль, — сказал он, вытягивая меня за волосы ближе, так что горячий дым царапнул мою щёку. — Молчание — это тоже ответ.

Я дёрнулся, но он удержал меня, не позволяя дёрнуться.

— Слабых не боятся.

После сказанного кончик сигары уверенно лёг на мою грудь. Сначала я почувствовал тепло, которое обманчиво напоминало солнечный луч. А потом случился обжигающий прорыв боли, словно сквозь меня протолкнули расплавленный металл. Запах жжёной кожи мгновенно наполнил лёгкие, забился под рёбра и оставил послевкусие железа.

Пытаясь держаться, я стискивал зубы и сжимал пальцы в кулаки так, что ногти впивались в ладони. Но боль не была чем-то отдельным. Она была всем сразу.

Я хотел доказать, что способен не закричать, но быстро понял, что это невозможно.

Крик вырвался сам, словно вместе с ним из меня выдавили воздух. Отец только сильнее придавил к полу, удерживая так, чтобы я не смог отодвинуться или хотя бы согнуться.

Сигара шипела, прожигая кожу ровно. Он делал это аккуратно — как мастер, ставящий подпись на изделии, которым не доволен, но всё равно доведёт работу до конца.

Когда он оторвал тлеющий кончик, я не чувствовал половины собственного тела. Боль стучала в груди, откатывалась волнами и разрывала дыхание на части.

Каин выпрямился, показывая, что это всего лишь тренировка.

— Запомни. Слабые всегда кричат. Позже повторим урок.

И мы повторяли снова. Каждую неделю. До тех пор, пока я не привык к боли настолько, что перестал обращать на неё внимание. Она превратилась в мою спутницу, неизбежно сопровождающую повсюду.

— Привет!

Чей-то голос вырвал меня из воспоминаний, заставляя поднять голову.

Надо мной стояла какая-то девчонка. Она улыбалась, наматывая светлые кончики на палец.

— Не хочешь сходить выпить кофе?

Я ещё раз прошёлся по ней взглядом, пытаясь сообразить, видел ли её раньше. Может, и видел, но образ не запомнился.

— Я — Чарли, у нас общая история, — подсказала она.

Захлопнув тетрадь, я поднялся.

— Благодарю за предложение, Чарли, но я занят, — сухо ответил я, обходя её.

За всё время обучения это был бессчётный случай, когда кто-то подходил. Сначала я был вежлив, но быстро устал. Я не имел ничего против людей. Напротив, собирался посвятить свою жизнь служению им. Но человеческие женщины были слишком хрупкими для такого, как я.

Глаза сами нашли девчонку Морвель. Она сидела за дальним столиком, уткнувшись в учебник. Взгляд первокровного уловил на дрожащих ресницах крохотные слезинки, которые она тщательно скрывала за скрюченной позой.

Не ожидал, что она так загрустит из-за того, что пришлось бросить Майлза. Очевидно, расстроилась, что потратила столько времени, а я обломал её планы.

Всё это время я наблюдал за парнишкой и даже успел прикипеть к нему. В глубине души я завидовал Майлзу. Он был обычным человеком, выросшим в большой любящей семье. У него были планы на будущее, но мне пришлось вмешаться.

Правда в том, что первокровным от людей нужна только кровь. Живя с подобными отродьями, я выучил это получше, чем бесчисленные уроки отца.

Кронвейны были не единственными, кто придерживался таких взглядов. Светское общество первокровных сплошь пропитано эгоизмом и жаждой. Мне приходилось видеть, как клыкастые твари зажимают персонал в коридорах и туалетах на собственных приёмах.

Если бы не Верховные, людям бы пришёл конец. Кровавые страницы истории, о которых знали лишь мы, повторились бы.

Законы существовали для всех, но и обойти их мог любой. В мире были сотни семей, за всеми не уследить. А ведь есть ещё актиры — твари, появившиеся по нашей же вине.

Я ненавидел мир, в котором жил. Ненавидел тех, кто окружал меня. И ненавидел то, что был одним из них.

В восемнадцать меня отправили в лагерь для инициации. Если раньше я думал, что в доме отца был сущий ад — ошибался. Десятки молодых парней, с которыми я жил в одном общежитии, предвкушали момент, когда смогут попробовать человеческую кровь. Их глаза горели от желания, а меня всё чаще рвало в туалете.

Сначала была теория. Много часов посвящалось истории о том, кто мы такие и почему так важно соблюдать секретность. В основном ничего такого, что я бы уже не прочитал. Жрецы рассказывали нам о божественной крови, о безопасности, о важности жить в кругах себе подобных.

Следом нам начали давать кровь животных. Меня тошнило от одного её вида. Остальные первокровные смеялись надо мной, называя слабаком. Мне было плевать на них, я мечтал только о том, чтобы эта пытка поскорее закончилась.

Я умолял жрецов дать мне выбор. Он должен был быть у всех. По закону — да. На деле они рассказали отцу о моих выходках. Он приехал спустя пару дней и велел утащить меня в подвал.

Я и не догадывался, что лагерь предназначался только для тех, кто был рад принять свою сущность. Для меня остаток пребывания превратился в тюрьму с истязаниями.

Меня били плетьми каждый раз, когда я отказывался пить кровь. По пять ударов за каждое моё «нет». Умереть было бы благословением, но, увы, такой милости я не заслужил.

— Ты — ошибка! — шипел отец мне в лицо.

Да, я был рождён сломанным, и меня продолжали ломать. И именно поэтому я обещал себе стать сильнее и изменить этот прогнивший мир, в котором хищники уверены, что никто не может дать им отпор.

Моргнув, я понял, что до сих пор стоял перед зеркалом в ванной, сжимая края раковины так сильно, что они хрустели.

Включив воду, я подставил руки под поток и посмотрел в отражение. Белые волосы, уложенные на бок, выглядели почти безупречно, я бы сказал, что это даже комично, учитывая, почему они стали такими.

В шестнадцать лет я стоял в комнате, трясущийся после очередной сессии «воспитания», и впервые увидел в зеркале седые пряди. Тогда я не понял, что они значат, но понял отец.

Когда Каин увидел, к чему привели его пытки, он разозлился. Не на себя, а на меня. На то, что я посмел сломаться и на то, что не оправдал его ожиданий. Он взбесился, будто именно я испортил его идеальный проект.

Помню, как он схватил меня за волосы и потащил к стене, называя «уродом», «слабаком» и «ошибкой». Помню, как его ботинок врезался в рёбра так, что я лишился воздуха. Помню, как через несколько часов я уже не мог подняться с пола, и всё равно услышал его раздражённое:

— Стань уже нормальным, чёрт тебя побери.

Я провёл большим пальцем по выступившему клыку. На мгновение представил, как легко можно царапнуть кожу и как легко можно оборвать чью-то жизнь. Очень легко стать тем монстром, которого из меня пытались вырастить.

И я им стал… Но не тем, кто забирает человеческую кровь. Для меня этого было мало. Слишком пустая, слишком безвкусная и слишком лёгкая…

Уголок губ дёрнулся в попытке улыбнуться. Некоторые раны можно залатать лишь тем, что их нанесло. Некоторый голод — утолить только себе подобными.

7

Настроение главы: Sleep Token — Provider

Мне снилось, что я тону. Толщи воды затягивали тело, и я не могла доплыть до поверхности, чтобы глотнуть воздуха. В такие моменты я начинала задыхаться по-настоящему.

Я подскочила с кровати и ударилась коленями о паркет. Хрипя, хватала ртом вдохи. Пальцы вцепились в шею, а обжигающая боль резанула стенки горла. Жажда пришла не вовремя.

В холодильнике лежали пакеты с кровью, к которым я не прикасалась неделю. Я не хотела этого, но мне было плохо. Очень. Нужно всего пару глотков и боль исчезнет…

Опёршись рукой о матрас, я поднялась, но замерла, когда сообразила, что это не моя комната.

Мне нужна была хотя бы вода, чтобы снять жжение. Я не думала, прошлась и открыла дверь в ванную, потому что боль затмила всё остальное. Хотелось поскорее избавиться от этого мерзкого состояния.

Не сразу сообразив, что температура внутри слишком высокая, я повернула вентиль. Холодная вода хлынула в ладони. Наполняя ладони, я делала жадные глотки.

Стало чуть легче, но ровно до тех пор, пока я не повернулась в сторону звука, который показался неуместным.

За стеклом душевой, затуманенной паром, вырисовывалась фигура.

Риэль стоял, уперев ладонь в стену, голова была опущена, а глаза закрыты. Вода стекала по его спине, пересекала линии мышц и исчезала внизу. Вторую руку он держал ниже, уверенно двигая ей вверх-вниз.

Жажда растворилась, будто её и не было. Распахнув глаза, я не знала, как вести себя в подобной ситуации.

Я в жизни не испытывала такого смущения! Даже когда застукала Демиана с нашей горничной в кабинете отца…

Тело среагировало быстрее, оно дёрнулось в сторону, ударившись о дверь. Я зажала рот рукой, понимая, что точно выдала себя. Испуганно подняв взгляд, я встретилась с чёрными глазами.

Риэль медленно убрал руку со своего члена, провёл ей по белым волосам, убирая пряди с лица. Вода перестала течь, когда он выключил её.

— Присоединяйся, Лидия. Не стесняйся. Мы же муж и жена, — Кронвейн открыл прозрачную перегородку, вытянув руку.

Я старалась. Боги, как же я старалась смотреть исключительно на его лицо! Ни на сантиметр ниже.

Замотав головой, я принялась шарить рукой за спиной. Где-то точно должна быть дверная ручка…

Риэль двинулся на меня, ничуть не заботясь о том, что он голый. Конечно, о таких вещах заботилась почему-то я одна.

Дёрнув металл вниз, я буквально вывалилась в спальню, наивно думая, что это спасёт меня от Кронвейна.

Не спасло…

Он вышел следом, удосужившись лишь подхватить с крючка полотенце. Но вместо того, чтобы закрыться снизу, он принялся сушить тканью волосы.

Шаг за шагом хищник приближался, а я уверенно пятилась, пока не уткнулась в край кровати.

Я хотела напомнить ему, что вообще-то мы друг друга ненавидим и наш брак — фарс, но в горле пересохло. И что-то подсказывало, что лучше мне помалкивать. «Что-то» — это глаза Кронвейна, горящие пугающей решительностью.

Правда, решительность в чём именно, я пока не понимала. Возможно, убить меня за то, что стала свидетелем настолько интимного момента.

И как же мне хотелось зарыдать от отчаяния, когда я всё-таки посмотрела вниз… Туда, куда не следовало…

Риэль Кронвейн был идеалом. Внешне, само собой. В остальном я не собиралась признавать ничего, кроме пугающего размера тараканов, наполняющих его голову.

Он подошёл почти вплотную. Теперь в меня упёрлась не только мощная грудь, но и…

— Посмотри на меня, — велел господин Верховный, но сам уже касался моих губ, водя по контуру подушечкой пальца.

Надеясь, что зрение меня обманывает, я моргнула. Что-то слабое внутри, на границе инстинкта и сознания судорожно попыталось выдать произошедшее за сон. Или за галлюцинацию из-за жажды. Или за последствие моего идиотизма, которого за сегодняшний день было более чем достаточно.

— Давай, Лидия, скажи что-нибудь, тебя ведь обычно не заткнуть, — прохрипел Кронвейн у самого уха.

Полотенце полетело на пол, и его рука медленно, но крайне уверенно поползла вверх по моему бедру.

Некоторые виды животных склонны замирать, когда чувствуют опасность. Вообще это точно не про первокровных, но в данный момент я относила себя больше к суслику или мышке.

— Я… не… — выдавила я, чувствуя, как уши загорелись от его дыхания. — Ты… зачем?

За короткое время мне «посчастливилось» не только увидеть его улыбку, но и услышать смех. Вибрация его голоса заставила даже сердце замереть.

Пальцы не останавливали движение, напротив, сместились к центру. Я дёрнулась, но Кронвейн подставил колено мне между ног и повалил на кровать.

Сон… Надо ущипнуть себя, чтобы проснуться и избавиться от кошмара. Я почти дотянулась до предплечья, но Риэль перехватил руки, заводя их за голову.

Проснуться не получилось…

— У нас ведь должна быть первая брачная ночь… Кажется, так полагается…

— Это у нормальных… В фальшивых необязательно… — бессвязно пробормотала я.

По-моему, Кронвейну мой комментарий не понравился. А мне не понравилось, что он без разрешения залез мне в трусы…

— М-м-м, слова, как обычно, выдают ложь, но хоть что-то у тебя искренне, — Риэль вытащил пальцы, покрытые моей смазкой, и провёл ими по моим губам.

Я пыталась сопротивляться, но попытки были такими жалкими по сравнению с горячим телом, навалившимся сверху всем весом.

Стараясь не думать, в каком положении оказалась, я просто зажмурилась, молясь, чтобы сон быстрее закончился. Уж лучше жажда, чем такое.

— Лидия, — Риэль положил руку мне на шею, слегка сдавливая. — Куда делись твои острые реплики? Я ожидал большего.

— От-вали… — прохрипела я, не разлепляя веки.

— Ладно. Вернёмся к этому позже…

В месте, где его пальцы касались кожи, вдруг прорезался другой жар. Будто шея разорвалась тончайшими лезвиями. Эта боль была первобытной, чуждой телу и неправильной во всех смыслах. Никакая жажда не могла сравниться с тем, что творилось…

Горло пыталось собрать воздух, но он не доходил до лёгких и рвался обратно, превращаясь в хриплый, нечленораздельный стон. Я не могла понять, что происходит. Сознание полыхало, распадаясь на куски…

В следующее мгновение я распахнула глаза и закричала. Я вскочила на кровати, с силой сжимая простыни.

Кронвейн лениво повернулся и открыл глаза, будто моя реакция не была чем-то странным.

Я не стала дожидаться, пока он скажет какую-нибудь колкость. Быстро переодевшись в костюм, я схватила сумочку и побежала по лестнице к выходу. На улице слабо тлел рассвет. Отлично. Самое время добраться до своей квартиры и попытаться собраться.

Дрожащими пальцами я вытащила ключи, которые несколько раз выпали из рук, прежде чем я смогла вставить их в замок.

— В три, serpens, я заеду за тобой. Постарайся не устроить сцену на публике.

Зачем-то я обернулась. Наверное, чтобы удостовериться, что не схожу с ума и что голос звучит не в моей голове. Риэль непринуждённо подпёр дверной косяк и ухмыльнулся.

И почему-то крохотная частичка какой-то интуиции подсказывала, что это не могло быть сном. Слишком уж всё было реалистично, до мельчайших деталей.

Я дала по газам и едва не въехала в ворота, которые не успели разъехаться в стороны. Кронвейн покачал головой и рассмеялся, но я заметила это мельком, когда он уже заходил в дом. Может, показалось.

Во сне он тоже смеялся… Я слышала этот хрипловатый голос, наполненный… Точно не радостью.

Это могло быть по-настоящему? Понятия не имела, но не похоже на правду. Кронвейн — Верховный, который отказался от использования людей. Да даже будь он первокровным, то питаться себе подобными — сродни самоубийству.

Мы пили кровь людей, потому что в ней есть питательные элементы, необходимые для нашего организма. В лагере объясняли, что это не просто жидкость, а концентрат энергии, гормонов и биологической информации, без которого первокровные постепенно слабеют.

Актиры для нас были бесполезны — их кровь лишена вкуса и отклика.

А вот себе подобные куда опаснее. Жидкость слишком плотная и агрессивная. Она вступает в конфликт с нашей собственной, приводя к непредсказуемым последствиям — от психических срывов до необратимых изменений. Поэтому каннибализм среди первокровных считается не просто табу, а прямым путём к гибели.

Во всяком случае, так мне рассказывали во времена инициации. Особого желания проверять никогда не было.

Нужно просто смириться, что это всего лишь кошмар. Отказ от крови сводил меня с ума. Не зря решившие отказаться от основного источника питания шли к Верховным под надзор.

Наверняка поэтому Кронвейн решил устроить надо мной тотальный контроль. Запирать собственную жену — репутационные риски, а вот поселить в один дом под присмотром — другое дело.

Я никогда не интересовалась, как забеременела Венера, надо бы уточнить этот момент. Правда, как сделать это так, чтобы она не начала задавать вопросы… Никак. Лучше помалкивать.

Для успешного оплодотворения и вынашивания необходимо отказаться от крови. В противном случае беременность не наступит и есть риски для плода.

За бессмысленными размышлениями я добралась до своей квартиры. Родной запах и уютные стены встретили, будто с осуждением. Сколько таких ночей вне дома мне придётся провести? А потом и вовсе уехать отсюда подальше…

— Так, соберись, — ущипнув себя за щёку, я погрузилась в обычную рутину.

Принять душ. Собраться на работу. Выпить кофе. Не смотреть в сторону холодильника.

Я уже почти дошла до двери, готовая отправиться на работу, но замерла.

— Да твою же…

Напоминание Риэля очень чётко звучало в голове. Нужно подготовиться к пресс-конференции, где его величество Верховный официально сообщит о свадьбе. Словно это кому-то сдалось.

Но я прекрасно знала, что сдалось. Учитывая, какой фурор в новостях произвела одна фотография с нашим поцелуем.

Иногда я забывала, что Кронвейн публичный человек. У него сотни, если не тысячи почитателей, считающих, что он святой раз служит богине Мивеи. Будто она сама его избрала.

Закатив глаза, я сбросила туфли и вернулась в спальню. Пришлось написать своей помощнице, что я сегодня не появлюсь на работе. До времени, назначенного Риэлем, оставалось шесть часов. А я жутко не выспалась и чувствовала себя раздавленной.

Уютная кровать манила мягкостью и обилием подушек, поэтому я, не раздумывая, прилегла. Чтобы не проспать, я завела несколько будильников через четыре часа.

Сладкий сон забрал в успокаивающие объятия, но совсем ненадолго. Я распахнула глаза от того, что кто-то настойчиво тряс меня за плечо.

— Ты издеваешься надо мной?! — прорычал Кронвейн.

Да, это точно был он. В своей привычной манере с ненавистью в глазах, в идеальном костюме и недовольной миной.

— Откуда у тебя ключи? — пробормотала я, переворачиваясь на другой бок. — Можешь, пожалуйста, мне больше никогда не сниться…

— Вставай! — Верховный схватил меня за ногу и стащил с кровати. — Три часа! Какого хрена ты не готова?

— О-о-о.

Я потянулась к телефону, который устроился на тумбочке и спал так же крепко, как я мгновение назад, разряженный до нуля. У меня всегда было плохо с техникой…

— Лидия, — произнёс он, и от звенящих сталью ноток в голосе я поморщилась.

— Я не выспалась, ясно? Никогда не любила спать вне своей квартиры. Твой дом больше похож на тюрьму, там ужасная атмосфера…

Кронвейн не стал дослушивать. Он без разрешения вошёл в мой гардероб, а через пару минут вернулся с длинным чёрным платьем и шпильками.

— Одевайся. Мы опаздываем, — зло бросил господин Верховный и вышел.

Я осталась одна, глядя на закрывшуюся дверь и прикидывая, успею ли разрыдаться. Немного жалости к себе ещё никому не вредило.

Решив, что слёзы можно позволить позже и точно не при нём, чтобы не давать лишнего повода поиздеваться, я поднялась.

Платье оказалось тяжёлым, плотным и холодным на ощупь. Это был подарок Венеры на последний день рождения. Я его так и не надела, не понимая, куда можно так вырядиться.

Чёрная ткань с высоким разрезом не оставляла иллюзий насчёт скромности, а вырез нарочно рассчитывался для чужих взглядов. Я натянула его через голову и на секунду замерла, глядя в зеркало. Выглядело слишком откровенно для публичного выхода, как по мне. Но господин Верховный сам сделал такой выбор.

Шпильки щёлкнули по паркету, когда я встала. В ванной включила воду и наклонилась к раковине, смачивая волосы. Я провела по ним гелем и уложила назад, создавая эффект мокрой укладки, будто только что вышла из душа.

Макияж занял минимум времени. Я сделала акцент на глаза, а губы подвела прозрачным блеском и посмотрела на отражение ещё раз, кивнув самой себе. Выглядела я именно так, как должна выглядеть жена Верховного. Безупречно, отстранённо и недосягаемо.

Схватив клатч и пальто, я вышла из спальни уже собранная. Усталость никуда не делась, внутри всё ещё тянуло и ныло, но с этим можно было жить. Главное — не дать никому увидеть трещины. Особенно Кронвейну.

8

Настроение главы: RIELL — Devil

Лидия вышла из спальни ровно через тринадцать минут. Я знал точное время, потому что идеально чувствовал его ход. В отличие от людей, я никогда не терял контроль над подобными мелочами. В отличие от людей и Лидии. Ей-то на время было плевать.

Быстро оценив её вид, я пришёл к единственному логичному выводу:

— Ты в этом не поедешь. Переоденься.

— Напомню, что ты сам выбрал это платье. И мы опаздываем, господин Верховный, — ровно произнесла она и направилась к выходу.

«Продолжай, serpens. Испытывай. Проверяй границы. Пока ты ещё можешь перечить моему слову, но это временно…» — я усмехнулся собственным мыслям и пошёл следом.

Лидия пока двигалась по привычному сценарию. Ей нужно было время, и я мог его дать. Спешка в моём положении была ни к чему. Тем более что переживать было больше не о чем. Змея уже принадлежала мне.

Ночью она испугалась настолько, что просто отключилась. Я рассчитывал на большее, но она оказалась слабее, чем я предполагал. Настоящей игры не вышло. Впрочем, это было лишь отсрочкой. Её ненависть, перемешанная со страхом, действовала на меня сильнее любых провокаций.

Я ждал момента, когда она перестанет сопротивляться и начнёт мечтать лишь об одном — чтобы всё это закончилось. Просто сломать сопротивление было недостаточно. Мне было мало тишины вместо колких фраз и опущенного взгляда вместо вызова. Лидия должна перестать быть собой.

Я хотел, чтобы она ползла, как ядовитая змея, знающая, кто её истинный хозяин. Чтобы руки скользили на мраморе, колени ныли, а гордость стиралась о пол вместе с кожей. Чтобы она унижалась, понимая собственное бессилие передо мной.

Она должна была умолять меня ломая голос и ненавидя себя за это. Чтобы в этих мольбах была только одна просьба, чтобы я остановился.

Почти улыбнувшись, я скользнул взглядом по её фигуре. В штанах стало тесно, но я стиснул челюсти, отрезая лишние мысли.

Лидия Морвель — не женщина. Она ловушка. Та, кто умела разрушать чужую волю, прикидываясь жертвой.

— Добрый день, миссис Морвель, — Тобиус открыл заднюю дверь машины и пропустил Лидию вперёд.

Я мысленно отметил, что его нужно уволить. Это обращение звучало как издёвка. Она оставила свою фамилию, подчёркивая, что не стала частью меня. Маленький, но показательный жест. Над этим я тоже поработаю.

— Добрый, Тоби. Как ты? — отозвалась она.

— Благодарю, миссис Морвель, всё хорошо.

Лидия всегда запоминала имена, будто каждый заслуживал её внимания. Я давно заметил эту особенность и знал, что именно так она незаметно втирается в чужое доверие. Настоящая змея.

— Что от меня требуется? — не поворачивая головы, тихо спросила она, глядя в окно.

— Молчать и улыбаться.

Она фыркнула, но не прокомментировала. Жаль. Мне нравилось, когда она огрызалась. Так эмоции становились чище.

Откинувшись на спинку сиденья, я закрыл глаза. Воспоминания ночи всплыли сами собой. Казалось, на языке остался её вкус, перемешанный с отчаянием, злостью и унижением. Целый спектр эмоций, слишком насыщенный, чтобы забыть.

Я не ошибался, считая, что она ненавидела меня. Я ошибался лишь в одном — в глубине.

— Это всё из-за тебя, — вдруг сказала Лидия.

Пришлось открыть глаза, чтобы встретиться с её недовольным взглядом.

— Что именно?

— Зачем ты поцеловал меня? Из-за тебя дурацкий снимок попал во все новости.

Моя малышка не хотела, чтобы кто-то был в курсе нашего союза. Привыкла скрывать свою грязную жизнь. Что ж, Лидия, я решил удивить тебя. Отныне каждый твой выход в общество будет сопровождаться журналистами, готовыми порвать любого за шанс заснять, как я зажимаю тебя в углу. И я подарю им эту возможность.

— В твоём контракте есть чёткие пункты, которые от меня требуются. Хочешь большего — составляй новый. Который я, кстати, не собираюсь подписывать, — вздёрнув подбородок, она отвернулась, но спустя три секунды снова посмотрела на меня. — Овуляция ожидается через пару недель. Я уже отказалась от крови. Будь добр явиться в клинику для…

— В смысле ты отказалась от крови? — я моментально выпрямился.

— Неделю назад. Решила подготовиться заранее, — сцепив пальцы на коленях, ответила она. — Я подхожу к этому вопросу серьёзно, как мы и договаривались.

— Так нельзя. Нельзя просто взять и перестать пить кровь. Сколько человек ты уже укусила?

— Что?! Я никого не кусала!

Покачав головой, я постарался вернуть себе контроль. Получилось быстро, как и всегда.

— Существует протокол отказа от крови для первокровных, готовящихся к беременности. Приём крови нельзя прерывать резко, это приведёт к раздражительности, агрессии и потенциальным срывам.

Осознав, что она натворила, я сжал руки в кулаки. Надеюсь, что успел забрать её раньше, чем она совершила что-то непоправимое. К тому же я не собирался оплодотворять её, пока не наигрался. Если это вообще было возможно.

Желание разорвать Лидию было таким огромным, что я с трудом сидел с ней в салоне машины.

— Я просто подумала, что могу…

— Сколько тебе лет, Лидия? Будто вчера узнала, кто ты такая. Я не намерен терпеть твои срывы, и если хоть один человек окажется укушен…

— Иди на хер, Риэль, — прорычала она сквозь стиснутые зубы. — Я жалею, что согласилась на этот бред!

— Жалеешь, что твой брат жив? Что живёт вместе с созданным им же актиром и его никто не трогает? Только скажи, Лидия, я исправлю это в два счёта.

Я знал, куда надо давить, чтобы закрыть её прекрасный рот. Надо почаще напоминать ей, кто хозяин положения, а кто лживая тварь, недостойная даже целовать мои ботинки.

Всю оставшуюся дорогу Лидия молчала, а я боролся с желанием усадить её на свои колени... Или поставить. Оба желания были одинаково сильны.

В конференц-зале уже собралось приличное количество людей. Верховные заняли свои места ближе всех, дальше представители медиа, фотографы и приглашённые гости. Список составлял не я, поэтому увидеть некоторые лица стало неожиданностью.

Я мог бы вообще наплевать на светские законы и не комментировать союз, но остальные служители начали наседать. Людям важно было знать, что мы близки к ним.

Стабильность всегда выглядела убедительнее силы. Если Верховный был женат, если рядом с ним стояла женщина, значит, он якобы привязан, укоренён и контролируем. Значит, ему есть что терять. Люди охотнее доверяют тем, кто кажется связанным с миром, а не возвышающимся над ним.

Кроме того, брак — это символ. Обещание порядка и продолжения будущего. Особенно в наше время, когда тревоги плодятся быстрее слухов, а любое молчание воспринимается как угроза. Один союз способен заткнуть десятки ртов и успокоить тысячи умов. Людских и первокровных.

Фотография в зале регистрации стала неожиданностью и для меня. Я потерял бдительность и не подумал о том, что за такое короткое время кто-то мог сделать снимок.

Теперь было поздно жалеть о сделанном. Напротив, это могло сыграть мне на руку.

Я взял Лидию за локоть и повёл к основному столу. Она кивнула сидящим Верховным, но от меня не ускользнуло, что при виде Эриха Лидия поджала губы.

Не нужно быть гением, чтобы догадаться, что она не рассказала семье о нашем союзе. Знали Демиан и его женщина-актир. Остальные, я был убеждён, понятия не имели, что Лидия собирается замуж.

Для первокровных брак вовсе не необходимость. Можно жить десятилетиями и даже столетиями, не связывая себя ни с кем официально. Связи, любовники, временные союзы, всё это допускается и никого не удивляет. Но продолжение рода совсем другое дело. Это уже про статус.

Ребёнок у первокровных — показатель силы, достатка и правильности выбора. Не каждый союз считается достойным дать потомство. Партнёров подбирают тщательно. Род, влияние, ресурсы и репутация. Чем выше положение семьи, тем жёстче требования. Союз должен усиливать, а не ослаблять.

Некоторые дома до сих пор придерживаются старых традиций. Там пары формируются ещё при рождении — не официально, конечно, но негласно. Дети растут, зная, с кем однажды будут связаны. Союз закрепляется позже, когда оба достигают зрелости, и к тому моменту это уже исполнение заранее подписанного договора между семьями…

— Благодарю каждого, кто пришёл, — отодвигая стул, чтобы Лидия заняла своё место, я отбросил лишние мысли и обратился к гостям. — Понимаю, что для многих из вас сегодняшний день стал неожиданностью. Именно поэтому мы здесь.

Камеры щёлкали, кто-то спешно листал блокноты, кто-то уже тянул руку, не дожидаясь формальностей. Выдержав паузу, я создал именно тот градус, который все ждали.

— Мы готовы ответить на ваши вопросы, — наконец сказал я, занимая место рядом с женой.

Первой поднялась женщина из центрального ряда. Представитель крупного издания, которую я знал.

— Господин Кронвейн, — начала она без лишних предисловий. — Почему решение было принято так внезапно?

Предсказуемые вопросы, но я не ждал большего.

— Любые важные решения всегда выглядят внезапными для тех, кто не участвует в их принятии, — спокойно ответил я. — Мы с Лидией знакомы не первый год. Наш союз — результат долгих размышлений.

Лидия едва заметно напряглась, но руки не отдёрнула. Молодец, умеет отменно играть на публику.

— Почему свадьба прошла в закрытом формате? — подхватил мужчина слева. — Обычно такие события не скрывают от общественности.

— Мы просто не делали из этого спектакль. Это личный вопрос, а не повод для шоу.

В зале прошёл лёгкий ропот. Змея шумно выдохнула. Хорошо, что никто, кроме меня, не услышал.

— Госпожа Морвель, — обратились уже к ней. — Как ваши родственники отнеслись к такой новости?

— Моя семья в курсе, — ровно ответила Лидия, даже не моргнув. — В той мере, в какой это было необходимо.

— Вы решили оставить свою фамилию, почему?

— Моя фамилия очень много значит для меня.

Глаза Лидии нашли Эриха. Он едва заметно покачал головой.

— К тому же, — добавила Лидия уже мягче, — уважение не измеряется сменой фамилии. Оно либо есть, либо нет.

Разумеется, этот ответ содержал скрытый смысл. Я бы потребовал у неё разъяснений, если бы мы не находились среди свидетелей.

— Планируется ли торжественная церемония позже? — раздался ещё один голос. — Празднование, приём, гости?

— Нет, — ответил я, не давая Лидии говорить. — Мы не планируем ничего подобного.

— Почему?

Я наклонил голову, позволяя себе тень улыбки.

— Потому что наш союз не нуждается в подтверждении количеством бокалов и аплодисментов.

Последний вопрос повис в воздухе, но я видел, что их интересует другое. Не сама свадьба, а то, что будет дальше.

— Следующий вопрос.

Судя по взглядам, они были готовы спрашивать ещё долго.

Конференция продлилась восемнадцать минут и тридцать три секунды. Размяв шею, я поднялся и объявил о том, что мы закончили. Кто-то недовольно возмутился, кто-то понимающе кивнул.

— Все желающие приглашаются на дружеский фуршет в основном зале, — махнув рукой, произнёс я.

Пусть журналисты крутятся и общаются между собой. Наше появление среди них не требуется, но и уезжать пока рано. По традиции каждый служитель должен одобрить и благословить мой выбор. Будто это на что-то влияет.

Представителей СМИ на эту часть не приглашали. Она проходила в отдельном зале только для «избранных».

— Поздравляю, Кронвейн, наконец-то нашлась особа, завоевавшая твоё сердце, — Доменик хлопнул меня по плечу.

Я сдержался, чтобы не сломать его руку, коснувшуюся меня.

— Вы умеете удивлять, — Юриэль Шанте подошла ближе.

С женщиной, служащей богине исцеления, у меня были странные отношения. Мы периодически спали. В моём случае это не было ничем особенным, но Верховная была замужем за простым человеком. Впрочем, меня её мораль не волновала. Куда важнее, что она могла удовлетворить все запросы в постели и не была похожа на мою змею.

Я обернулся, чтобы удостовериться, что Лидия до сих пор в зале. Она стояла со своим отцом и активно жестикулировала, пока он слушал её.

О, моя serpens, как же яро ты отстаиваешь наш союз. Я почти восхищён.

— Какого чёрта, Ри?! — Юриэль придвинулась, когда Доминик отправился к столу с шампанским. — Почему ты не сказал мне, что женишься?

Пришлось оторваться от жены, чтобы посмотреть на Верховную.

— Не переживай, я навещу тебя вечером. Мой союз никак не повлияет на наши встречи. Это всего лишь формальность.

— Формальность?! С девчонкой Морвель? Ты понимаешь, какие это риски для твоего имиджа? Всем семьям известно, кто она такая…

Я смирил Юриэль ледяным взглядом, не позволяя ей продолжить.

— Я приеду вечером, — повторил я и отошёл от неё к другим гостям, продолжая выслушивать пожелания.

Диана добродушно улыбнулась, поздравив меня. Доменик, как свинья, облизывал пальцы после канапе, которое секунду назад запихнул в рот. Юриэль сложила руки на груди, делая вид, что общается с первокровным, которого пригласили на конференцию.

Эрих встретился со мной глазами и уверенно двинулся мне навстречу, оставив растерянную Лидию позади.

— Это возмутительно, — прошипел Верховный бога крови.

— Почему?

— Ты шантажировал мою дочь. Как ты посмел?

Придвинувшись так, чтобы только он услышал, я прошептал:

— Так бывает, когда родителям плевать на своих детей.

Эрих сначала покраснел, а после побледнел. Не семья, а змеиное логово. Я знал о Морвелях всё, что нужно было, чтобы ненавидеть их всех. Но пока недостаточно, чтобы разрушить их окончательно.

Служитель Сирка вызывал во мне больше подозрений, чем остальные. Очень удачно он занял своё место в храме крови и плоти. Очень удачно после этого на чёрном рынке выросли случаи незаконного обращения и продажи людей.

Я следил за ним, но, отдать должное, ублюдок вёл идеальную жизнь. Пожалуй, слишком идеальную, чтобы в это поверить.

— Да как ты смеешь?!

— Расслабься, Эрих. Мне нужен наследник. Твоя дочь родит мне сына и сможет проваливать, куда хочет.

Это неточно. Я пока не решил, что сделаю с ней, когда она выполнит свои обязательства.

Давай, служитель Сирка, покажи своё истинное лицо, разозлись и соверши ошибку. Я предвкушал, что вот-вот плотину прорвёт, но Эрих взял себя в руки, стиснул челюсти и пошёл прочь.

Взгляд вновь нашёл змею и то, что она улыбалась, общаясь с каким-то мужиком, мне совсем не понравилось.

— Кто это? — кивнув в их сторону, спросил я у Доменика.

— О, это новый руководитель ИКВИ Эреб Стикс.