Читать книгу: «Куда исчезла Линдс?»

Посвящается тому единственному лету, в которое уже не вернуться, и тебе, мой дорогой читатель…

Серия «Румперия. По следам любви»

Читайте в серии

«Румперия. По следам любви»:

Айна Суррэй

«Агентство нераскрытых дел»

Ютта Кай

«Это был Сильвер?»

Альва Морис

«Куда исчезла Линде?»

© Альва Морис, 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Плейлист

(автор советует к прослушиванию для более глубокого погружения в историю)

♥ Lykke Li – I Know Places 6:26

♥ Mr.Kitty – After Dark 4:18

♥ David Kushner – Daylight 3:32

♥ Zella Day – You Sexy Thing 3:20

♥ Fleurie – Sirens 4:26

♥ Fever Ray – Keep The Streets Empty For Me' 4:05

♥ Chase Atlantic – SWIM 3:48

♥ Ruelle – Carry You 5:06

♥ Halsey – Not Afraid Anymore 3:46

♥ Natasha Blume – Black Sea 4:13

♥ Paramore – Ignorance 3:38

♥ Alessia Cara – Here 3:19

♥ Halsey – Is There Somewhere 4:30

Пролог

Я делал затяжку за затяжкой, пока дождь равнодушно и методично капал за ворот, прилепляя к телу рубашку на пару размеров больше моего. Глаза бессмысленно следили, как грязный ручеек стекал в уличный сток, унося за собой листья. «Надо же, какой мерзкий денек сегодня», – подумал я, чувствуя жжение на пальцах. Я не спешил избавляться от тлеющего окурка, намеренно растягивая болезненные ощущения, – своеобразная связка между мной и реальностью. Выключи их, и я стану как эти листья – просто застрявшим в решетке мусором.

Кто-то сзади окликнул по имени, и я обернулся, вновь обращая внимание на крохотную белую церквушку, втиснутую между домами. «Какая же нелепость – вырядиться ради церемонии над пустым гробом, – усмехнулся я про себя. – Линдс бы тоже посмеялась от души». В глазах защипало, и я отвел взгляд, туша сигарету о подошву ботинка.

– Пора, Джо. – Сухая рука матери накрыла плечо.

– Да. – Я медлил, наблюдая за нашим отражением в луже.

Какая бы дичь ни происходила вокруг, мама всегда была выглажена, вычищена, вычесана. «Истинная Хейден!» – как любил повторять мой дед. На ее угловатом лице застыло столь многогранное выражение, что я не решился бы подобрать ему определение: нахмуренные брови, перекошенный рот чуть приоткрыт, а глаза смотрят куда-то сквозь меня. Она будто силилась понять что-то очень мрачное и пугающее. Что-то, что я осознал и принял уже давно: ее маленький Джо вляпался. И вляпался туда, куда она боялась попасть даже мыслями, по-крупному и без возможности возврата.

Это скорее веселило, чем напрягало. Сегодня любая проблема казалась пустяком на фоне пропасти, в которую мне предстояло прыгнуть.

Из церкви послышалась заунывная мелодия, тянуть больше не было смысла – я направился к тускло освещенному входу. Хрюша, Сэр Уильям и Красти уже сидели внутри; когда я прошел мимо, они не осмелились поднять глаз. Я чувствовал, что эта троица что-то скрывала, но с ними я разберусь позже.

А сейчас – Линдс, только она.

Глава 1
Странная, странная Линдс

Все началось летом две тысячи тринадцатого года, когда мы, четверо бездельников: я – Джо Хейден, толстяк Сэм по кличке Хрюша, красавчик Терри, получивший за свою холеную внешность прозвище Сэр Уильям, и долговязый Кристиан, которого все бог знает почему называли просто Красти, – слонялись по городу в поисках хоть какого-то занятия. Наши последние летние каникулы перед Судным днем тянулись невыносимо долго, и мы буквально сходили с ума от безделья.

Мы добрались до старой вокзальной станции, от которой лишь изредка ходили товарняки, и шли вдоль рельсов, пиная друг другу пустую жестяную банку. Пока ребята уставились на что-то в телефоне Терри, я вырвался чуть вперед и достал пачку дешевых сигарет.

– Гадство, – заключил я, глядя на пару скорбно болтающихся в коробке сигарет. – Красти, у тебя остались еще «Маверик»?

Красти не ответил. Судя по отрешенным физиономиям и приоткрытым ртам парней, мир наблюдал очередную «выходку Сэра», как я это называл про себя. Терри – подтянутый, спортивный и до мозга костей стильный – был для девчонок чем-то вроде универсального магнита. Этот чертов Казанова даже жвачку жевал так, что его хотелось снять для рекламы. Полагаю, прямо сейчас он ставил свой новый рекорд: развести девчонку за пятнадцать сообщений. В прошлый раз у него ушло целых двадцать семь.

Я зевнул. Выходки Сэра Уильяма вызывали только одно чувство – скуку, как и обожаемый им футбол, и весь этот гребаный день. Зачем-то я посмотрел наверх – солнце уже собиралось заходить, но явно не оставляло намерений выжечь все дотла перед уходом. Навряд ли сегодня есть смысл ехать в бассейн к старику Нэду, в такую жару там будет бульон из людей.

– Вот так. – Сэр Уильям щелкнул пальцами с самым довольным видом.

– Черт, Терри, как ты это делаешь? – В голосе Красти послышались нотки благоговейной зависти. Еще чуть-чуть, и он вместе с Хрюшей начнет на него молиться.

– Правильная аватарка, пара комплиментов ей, намеки на романтическое свидание – и дело сделано, парни. – Терри сверкнул белоснежной улыбкой. – А теперь считайте до трех.

– Ра-аз, – протянул Хрюша.

– Два-а. – Красти специально выждал несколько секунд.

Терри вальяжно закинул пару подушечек жвачки в рот. Раздался звук оповещения на смартфоне, и парни дружно загоготали, увидев полученное сообщение. Сэр Уильям победно задрал ладонь вверх, и Хрюша с Красти по очереди дали ему пять, громко присвистывая.

– Плюс одна в твою коллекцию, Сэр? – спросил я без особого интереса.

– О да, – отозвался он, – эта прям горячая. Сохраню ее в отдельную папку, хочешь посмотреть?

Я лениво подошел к источнику всеобщего веселья: на экране в весьма откровенной позе красовалась девушка из нашей школы, кажется, ее звали Мейси… или Кейти – она училась в классе на год младше. Она действительно была хороша; я поднял глаза на довольного Терри, который выглядел так, будто сейчас Рождество и он распаковал очередной подарок.

– Чувак, она станет венцом моей коллекции! – Челюсть Сэра Уильяма снова активно задвигалась.

– А чем тебе интернет не угодил? Заморочек в два раза меньше. – Я убрал мешающую прядь за ухо, делая горькую затяжку.

– Джо, ни одна телочка из интернета потом не покатается в твоей тачке, – встрял Красти, все еще изучая фото из-за плеча Терри, – если ты понимаешь, о чем я.

Я покачал головой. Скука снова накрывала, и я подумал, не пойти ли домой – там хотя бы работал кондиционер и ожидала недочитанная книга.

– Эй, Джо, а подкинь чо-то типа стихов, хочу красиво попрощаться, – окликнул Терри.

Я почесал переносицу: почему-то когда кто-то просил что-то вспомнить, в голове как назло образовывался вакуум. В сотый раз я проклял себя за то, что однажды не убрал при Хрюше томик поэзии.

– Ничего такого не припоминается.

– О, там что-то было про проклятия! – встрепенулся Хрюша.

– Да-да, и про прощания, – подхватил Красти.

Я закатил глаза, театрально совершил пируэт на рельсе и прокашлялся:

– «Не смею проклинать ползущий час, что тянется, пока тебя я жду, и горечь расставания для нас не смею злой назвать, услышав тихое „уйду“»¹.

Красти громко заржал, захлопав в ладоши, Терри же принялся поспешно набирать строчки. Уверен, он допустил не меньше трех ошибок, но кому какая разница? Как по мне, Шекспир – еще тот пошляк.

– Знаете, – раздался неожиданно голос Хрюши, – я ведь в прошлом году приглашал Кейти на весенний бал. – Его пухлые руки как-то совсем безжизненно болтались по бокам.

– Не дрейфь, старик, – Терри легко стукнул Сэма в плечо, – вот начнешь ходить со мной в качалку каждую неделю, и на выпускном она еще будет умолять, чтобы ты завел ее в раздевалку.

Хрюша немного повеселел и взглянул на Терри со щенячьей надеждой, но за его спиной вырос Красти.

– Да с такими сиськами тебе никакая девушка не нужна! – Красти схватил его за грудь и тут же отскочил, уворачиваясь от удара.

Красти часто проделывал такие штуки. Терри громко заржал, прикрывая рот кулаком, я же только неприязненно цокнул.

– Что такое, Джо? – кивнул Сэр Уильям. – Не в твоем вкусе шуточки?

– Как вы не понимаете, это все просто детский сад!

Почему-то вопрос Терри пробудил тупую ярость. В тот день безделье и жара плавили мозги.

– Голые телки, приколы над Сэмом, – я пнул лежащий у подошвы камешек, – каждый день все по кругу! Скука!

Терри приоткрыл рот, но нашу надвигающуюся перепалку прервал треск, исходящий со стороны посадки.

– Джо, – Хрюша перешел на шепот, нервно поглядывая в сторону кустов, – кажется, ты что-то потревожил в лесу.

Хрюша был самым суеверным и самым трусливым из нас. Последнее никогда не напрягало. Как по мне, бесшабашность скорее признак слабоумия, чем интеллекта. В детстве мы с Сэмом ночи напролет зачитывались рассказами Кинга, Лавкрафта и Стайна, пересказывая на утро друг другу детали. Только Сэм так и не перестал верить в чудовищ.

Я спрыгнул на гравий и откинул окурок подальше, готовясь поднять друга на смех, но треск сухих веток повторился. В посадке действительно что-то двигалось, приближаясь к нам. Это было странно, ведь станция считалась нашей территорией, и «Клыки» обычно сюда не совались. А остальным станция была и вовсе не интересна, даже нашему мэру.

Парни притихли; мы заняли боевые стойки, готовясь к обороне. Среди кустов мелькало что-то красное, но было сложно что-либо разобрать из-за густой листвы.

«Хоть что-то интересное этим тупым днем», – пронеслось в голове; кулаки уже чесались, предвкушая хорошую драку.

– Эй, кто там? – гаркнул Терри, вытянувшись во весь внушительный рост.

При всей любви к бессмысленному пафосу, Сэр Уильям был хорош в уличных боях, а они случались нередко в таких местах, как Ластон. При его габаритах и моей ловкости победа обычно оказывалась на нашей стороне.

– Может, это Кашляющий Эд? – усмехнулся Красти, вспомнив городскую легенду.

– Дурак ты, Красти, – отмахнулся я, а Хрюша попятился.

Мы напряженно вглядывались в пространство между деревьев, пытаясь понять, кто идет. Я тогда подумал, что это, должно быть, некрупный человек, иначе шума было бы больше.

– Парни, может, пойдем отсюда? – едва не хныкал Хрюша, но остальные только шикнули на него.

Тихо чертыхаясь и вытаскивая из волос застрявший мусор, на дорогу футах в шестидесяти от нас вышла девчонка. Самая странная девчонка, которую я встречал в своей жизни. Странности в ней начинались с ярко-рыжей макушки, которую я, видимо, и принял за лоскут красной ткани, и заканчивались где-то в районе ободранных угловатых коленок, точь-в точь таких же, как у нашего Красти после очередной мессы.

Заметив устремленные на нее взгляды, девчонка громко сплюнула и сняла с плеч огромный рюкзак. Никто из нас не решался двинуться или заговорить, вся наша компания уставилась на эту внезапно возникшую перед нами особу: Хрюша громко сопел – у него всегда были проблемы с носоглоткой или чем-то еще; Красти покосился на меня, будто спрашивая, как на это реагировать; а Сэр Уильям просто застыл с довольной ухмылкой на лице.

Девчонка извлекла из кармашка рюкзака помятую пачку сигарет и, лихо закурив, двинулась к нам. Она не была похожа ни на одну девчонку из нашей школы, и, если бы не огненные волосы до самой поясницы, ее вполне можно было принять за худощавого пацана. Курила она точно по-мужски, держа сигарету указательным и большим пальцами и неэлегантно щурясь. Ярко-голубые глаза уставились на меня, но в тот момент наверняка каждому из нас хотелось думать, что она смотрит именно на него.

«Кажется, она чокнутая», – решил я, изучая ее.

– Привет, парни.

У незнакомки в обрезанных мужских шортах, в майке с многозначительной надписью «Кто много думает, тот плохо кончает» и откровенным знаком из двух пальцев вместо буквы «т», был вполне девчачий голос, но без заискивающе-писклявых ноток. Да и никто из наших знакомых девчонок не решился бы вот так легко подойти к группе парней.

Дым ее сигареты ударил в лицо, и я часто заморгал, стараясь не терять фокуса, будто мог проиграть в гляделки.

– Ну, так и будете таращиться, как идиоты? – с вызовом спросила она.

Колечко в ее носу раздраженно блеснуло в тон голосу.

– П-привет, – первым очнулся Хрюша.

За ним поздоровались остальные, включая меня. Голос Сэра Уильяма прозвучал грубее всех – он явно попытался состроить из себя альфу. Девушка довольно улыбнулась, остановившись взглядом на Хрюше, отчего тот весь зарделся. Это было вполне понятно: не каждый день на нас выруливали девчонки, да еще и такие.

Она откинула волосы назад и полезла за чем-то в карман шорт, мне пришлось отвернуться: под тонкой футболкой, оголявшей живот выше пупка, не было белья. Хрюша засопел совсем громко, а вот Красти и Сэр Уильям пялились вполне открыто.

– Чего такие кислые, может, сигаретку? – Она, похоже, не заметила наших взглядов и протянула открытую пачку. Красти и я взяли по одной. – Я Линдс, кстати.

И снова она уставилась только на меня, будто остальных не существовало.

– Меня зовут Джо, – представился я, – а это Хрюша, Сэр Уильям и Красти.

– Странные у вас имена, Джо.

Было непросто разобрать ее тон: насмешка? Издевка? Или она просто развлекается? Появилось ощущение, что Линдс проверяет нас, и прежде всего меня, на прочность, прощупывает, насколько легко смутить. Мне отчего-то всеми силами хотелось доказать, что я не из робких.

– Это прозвища, как ты, наверное, понимаешь. – Я прикурил, не отводя от нее глаз, и убрал прядь отросших волос за ухо.

Линдс засмеялась, громко и заливисто, будто услышала лучшую шутку в мире. Ребята переглянулись, не зная, как реагировать, только Сэр Уильям неуверенно заулыбался. Я же почувствовал себя идиотом.

– А куда ты идешь? – спросил Терри, пригладив ладонью свои золотистые волосы, когда Линдс прекратила смеяться.

«Черт, он и правда будто сошел со страниц сказок для девочек!»

Линдс, закусив губу, выразительно посмотрела на него и потом медленно, словно обдумывая ответ на ходу, протянула:

– Я иду к старым докам – говорят, там круто. Правда, я не совсем понимаю, как туда попасть… Не хотите со мной? Заодно покажете дорогу бедной девушке.

Последние слова Линдс произнесла с явным сарказмом. Слова «бедная девушка» – точно не про нее.

– Тут все равно делать нечего, пошли, – глянув на парней, согласился я.

Во мне росло волнение, как бывает, когда собираешься сделать что-то безумное. Это чувство захватывало мое до этого момента скучающее сознание. Полагаю, не ошибусь, если скажу, что она заинтриговала нас всех, ведь девчонки, с которыми мы обычно гуляли, были ни капли не похожи на эту странную рыжулю.

– Похоже, это и есть то развлечение, которого ты так ждал, да, Джо? – Терри обвел фигуру Линдс выразительным «сэровским» взглядом и отправил новую порцию мятных подушечек на растерзание челюстям.

Я приготовился ответить не менее едкой фразой, но меня прервала наша новая спутница.

– Отлично! – Линдс радостно подпрыгнула, игнорируя ухмылки Терри, и направилась вперед: – С меня тогда пиво.

Наша компания бестолково двинулась вдоль рельсов, уставившись на то, как легко она закинула громадный походный рюкзак за спину и зашагала дальше вприпрыжку.

– Пиво бы сейчас не помешало, – встрял Красти, поравнявшись со мной.

Попытка завязать разговор с треском провалилась. Линдс либо не услышала, либо не обратила на него никакого внимания, ее яркие волосы взметнулись на фоне фиолетово-синего неба, напоминая всполохи лесного пожара. Сзади послышался тихий смешок Терри, Красти злобно сверкнул на него глазами и следом уткнулся в телефон, натянув безразличный вид.

Я посмотрел на друга: выцветшая зеленая футболка с The Zombies висела на его костлявых плечах, как опущенный флаг на флагштоке, джинсовые шорты со следами краски, достающие до колен, обтрепались от долгой носки и наверняка щекотали бахромой.

Я знал Кристиана с детства, он был из очень набожной семьи католиков или что-то типа того (он и сам постоянно путался). Весь его вид – чистейший бунт против установленных дома порядков: кристальной чистоты, накрахмаленных воротничков и молитв несколько раз в день.

Девчонки обыкновенно обделяли Красти вниманием, отдавая предпочтение красавчику Терри или мне на худой конец. Хотя по сравнению с Сэром Уильямом я куда меньше походил на принца: серые глаза и вечно растрепанные вьющиеся волосы, которые мама постоянно пыталась состричь. Ничего особенного. Даже Хрюше как добродушному толстяку отводилось больше женского внимания. И я видел, как сейчас Красти хотелось получить хотя бы каплю благосклонности от этой странной девчонки. Но сегодня был явно не его день.

– Эй, Линдс, – окликнул я ее, но она даже не обернулась. Я все равно решил закончить вопрос, уж слишком одолевали предположения: – А что мы будем делать в этих доках?

Но Линдс продолжила идти, тихонечко мурлыча что-то под нос.

– Мне кажется, она со странностями, – просипел Хрюша возле моего уха, специально погромче шаркая по гравию.

Не знаю, показалось ли мне, но в этот момент голова Линдс словно слегка дернулась в нашу сторону. Не успел я ответить, как она резко остановилась и повернулась к нам.

– Сэмми, а ты любишь пиво? – Она как-то криво улыбнулась, обратившись к нему.

Сбитый с толку Хрюша что-то залепетал.

«А теперь ты решила заговорить, да?» – подумал я.

– Я, н-ну да, это… люблю, мы пьем иногда, если найдется тот, кто купит. Мы ж это… нам-то восемнадцать, а Сэру Уильяму вообще только-только исполнилось.

При упоминании возраста Терри недовольно зашипел, ему явно не хотелось казаться сосунком среди всех.

– А откуда ты знаешь имя Сэма? – чуть помедлив, спросил Красти, оторвавшись от телефона.

Линдс продолжала сверлить Хрюшу взглядом – теперь я был почти уверен, что она слышала его слова, – и, не поворачиваясь, ответила:

– У него на груди значок, дурак. Думал, я коп? – Линдс снова коротко рассмеялась, все же переключившись на Красти. – Коп бы не повел вас в доки купаться, да, Джо? Это я отвечаю на твой вопрос: мы будем купаться, пить пиво и рассказывать разные истории. Идет? – Теперь ее тон стал совершенно нормальным.

– А сразу нельзя было ответить? – спросил я без особых эмоций.

– Было сто-олько вариантов, Джо, – Линдс снова зашагала вперед, мечтательно растягивая слова, – я обдумывала.

– И что же это были за варианты? – послышался насмешливый голос Терри; Линдс помедлила с ответом.

– Ну-у-у, сначала я собиралась предложить украсть лодку и прокатиться, но нас слишком много, может не выдержать.

Услышав такое предложение от девчонки, мы переглянулись – на лицах ребят читалось уважение.

– А чем вы обычно занимаетесь летом помимо того, что торчите в этой заднице мира? – Теперь Линдс шла спиной вперед. Ржавая рельса пошатывалась под нашим весом, и ее массивные полуармейские ботинки пару раз срывались вниз, но Линдс это, похоже, только веселило.

– Слоняемся где-нибудь, – неуверенно поднял голову Красти и тут же опустил снова, пиная камушек.

– Да, и, бывает, гоняем мяч где-нибудь во дворах. Ничего такого, – подытожил я.

Линдс театрально зевнула, чем заставила нас слегка улыбнуться, и произнесла каким-то заговорщицким тоном:

– Тогда вам точно понравится в доках, я знаю одно крутое место. – Удовлетворившись нашим одобрительным хмыканьем, она отвернулась и продолжила путь.

– Здесь налево, – уточнил я, когда мы подошли к мосту.

Немного сбавив темп, Линдс бросила нам:

– Пойдем прямо, срежем полмили.

– Я думал, ты не знаешь, где доки. Ты ведь просила отвести тебя, разве нет? – вдруг спросил Хрюша, громко шмыгнув носом.

– Не-а, – только и ответила Линдс. В ее голосе звучали искорки смеха, она как будто играла с нами в понятную лишь ей игру.

– По мосту нельзя: если поедет товарняк, нам всем крышка, – разумно добавил Терри.

Мы никогда не ходили по этому мосту, и на то было несколько причин. Во-первых, ему столько лет, что даже старик Нэд помнил его старым и ржавым. Во-вторых, мост был расположен прямо над плотиной, и, если поедет поезд, нам останется только прыгать с двухсот футов в бурную реку внизу. И главное: за мостом начинался Риверсайд Парк, а это территория «Клыков». В сухом остатке у нас было три к одному, чтобы сдохнуть в самом расцвете лет.

Но Линдс либо не знала об этом, либо плевать хотела. Я думаю, что и то, и другое.

– А ты всегда такой пугливый, малыш Уильям? – Линдс издевательски причмокнула губами, вызывая всеобщие смешки.

Еще никто не умудрялся так назвать нашего Сэра Уильяма. Ему шутка не понравилась – желваки на его лице заходили так, что, я подумал, челюсть вот-вот выпадет. Терри не переносил, когда его авторитет ставили под сомнение.

– Вообще Терри прав, если поедет поезд, нам останется только прыгать, – добавил я, с сомнением косясь на мост.

– Прыгать… Или бежать, – подтвердила Линдс без намека на страх. – Или вы, девочки, слишком ссыкливые для этого?

Носоглотка Хрюши захрипела, как забившаяся выхлопная труба, но тут Терри выдвинулся вперед, хлопнув меня по плечу, и кивнул Линдс.

– Когда вы в последний раз видели, чтобы здесь ездили товарняки? – Терри теперь буквально источал решимость. – Линдс права, давайте срежем, парни. На хрен этих «Клыков»!

– Вот именно! – подхватил Красти, хотя я четко видел, как дернулся его кадык. – На хрен «Клыков»!

– Тогда чего стоим? – Линдс развернулась и зашагала по мосту, что-то напевая себе под нос.

Терри и Красти двинулись за ней, пытаясь делать вид, что им не страшно до чертиков. Только Хрюша так и остался на месте, его взгляд был прикован к бурлящему котлу воды внизу. Папа как-то говорил, что, если угодить туда во время водосброса, ноги найдут только через неделю в заливе Миссисипи.

– Не дрейфь, старина, я с тобой. – Я слегка подтолкнул Хрюшу, выведя его из оцепенения.

Я бы соврал, если бы сказал, что у меня самого не тряслись поджилки от вида под ногами. Но я заложил сигарету между губ и натянул беззаботный вид.

– Джо, я же совсем не умею плавать, – продвигаясь вперед крошечными шажками, проговорил Сэм. – И высоты боюсь просто ужасно.

– Знаю, я тоже.

– Правда? А по тебе и не скажешь.

Я протянул ему свою сигарету.

– На – с этим будет казаться, что тебе все нипочем, – подбодрил я. – Давай догоним остальных.

Хрюша слегка воспрял духом и пошел куда увереннее, хотя наши друзья оторвались далеко вперед. Я старался отвлечься на что-то, благо, вид скачущей по шпалам Линдс занимал мозг. Чем она думает? Если нога попадет в зазор, она наверняка провалится целиком. Но Линдс скакала будто заводная, еще и умудрялась исполнять повороты и дурачиться, кривляясь перед Красти и Терри.

– Джо, мне что-то нехорошо, – вдруг сказал Хрюша, сбавляя темп. – Всего трясет, наверное, у меня белая горячка.

Я громко заржал, едва не споткнувшись. У Сэма была дурацкая привычка ставить себе диагнозы – это у него от матери. Она искренне считала, что ее медвежонок Сэмми неизлечимо болен неизвестной человечеству болезнью. Что было весьма удобно, когда она хотела, чтобы он остался дома вместо того, чтобы шляться со своей «шайкой бродячих псов». Миссис Свонсон никак не могла запомнить название нашей банды – «Буль-до-ги»! Учитывая мнительность Сэма, ее увещевания иногда неплохо работали.

– У тебя нет никакой белой горячки, она случается только у запойных алкоголиков.

– Но мы ведь пили пиво на прошлой неделе, я выпил целых полторы бутылки! – запаниковал Хрюша.

– И выблевал их через полчаса на крыльце Красти, – напомнил я.

– Все равно. Мне правда нехорошо, Джо.

Я взглянул на друга и тоже ощутил какое-то странное чувство в животе: как будто все внутренности слепили вместе и потрясли. Терри, Красти и Линдс уже дошли до конца моста и теперь махали нам, что-то крича.

Я слишком поздно осознал, что у нас не просто тряслись животы – тряслись рельсы под нами. А следом раздался оглушительный гудок.

– БЕГИ, ХРЮША! – Что было сил заорал я и схватил его за футболку.

Ноги сами понеслись вперед, перескакивая разом через несколько шпал. Сэм натужно хрипел и кричал, что мы сейчас умрем, а я тащил его вперед. Перед глазами все расплывалось – остался единственный оранжевый огонек, пляшущий на краю моста, и я летел к нему.

– Я не могу, Джо! Я не могу больше… Бежать… – Сэм замедлился, пытаясь отдышаться, все его лицо пошло багровыми пятнами.

– Беги, черт тебя дери, Сэмми! Беги, как будто в этом поезде едет твоя мамаша!

– Она меня убьет, если нас собьет поезд!

– ВОТ ИМЕННО!

Гул тысячетонной махины усиливался, рельсы тряслись так, что нас словно подбрасывало в воздухе. Казалось, я чувствую обжигающее дыхание пара из ее пасти, и это придавало сил.

Я сделал новый рывок и толкнул громадную спину Хрюши вперед. Он пролетел по инерции несколько футов с громким воплем, который перекрыл новый гудок. У меня зазвенело в ушах, пятки горели огнем, и я понял, что падаю.

– СУ-У-УКА! – Сэм, чертыхаясь, покатился по оврагу.

Меня рвануло вперед, и я тоже повалился следом за Хрюшей, подгоняемый воздушным потоком. Поезд пронесся мимо, ревя на все лады; осознание накрыло спасительной волной: мы живы! Подо мной была жесткая трава, рядом стояли Линдс, Красти и Терри, отряхивающий ладони. Это он вытянул нас с края моста. Линдс выглядела довольной, а Красти и Терри прокатывались со смеху от вида Хрюши. Адреналин начал сходить на нет, я не заметил, как и сам стал громко смеяться до болезненных спазмов, насколько хватало легких.

– Какого крабового дьявола мы пошли на этот мост, а?

Отец Хрюши когда-то занимался ловлей крабов, поэтому у Сэма появилась привычка ругаться на своеобразный морской манер. Он вообще часто изменял привычные выражения, когда злился, так как за нормальные ругательства можно было получить по губам от мамы Свонсон. Но я думаю, что истинная причина крылась в другом – так Хрюша ощущал себя моряком, как его отец, которого он никогда не знал.

– Да ладно тебе, Сэмми, немного физической нагрузки никогда не повредит! – подначил Красти.

– Мы могли погибнуть! – срывающимся голосом возмущался Хрюша. – Реально чуть не сдохли перед самым поступлением в колледж! И вообще, нам сюда нельзя, вы знаете…

Пока Хрюша наматывал круги туда-сюда, вытаскивая траву из злачных мест, к нему подошла Линдс. На ее лице снова играла эта странная половинчатая улыбка, и Хрюша замолк. Линдс потянулась к его лицу.

– У тебя трава в волосах. – Она осторожно вытащила стебельки, а Хрюша словно перестал дышать. – Вы оба так быстро бежали, это было круто!

– Ну, я немного занимался легкой атлетикой… – Хрюша раскраснелся так, будто ему вручили первенство на Бостонском марафоне.

Мы с парнями, не выдержав, прыснули от нового приступа смеха.

– Что?! Это правда, я целых полгода ходил в начальных классах! – запротестовал Сэм.

Теперь даже Линдс засмеялась, но совсем чуть-чуть, явно не желая обидеть. Он снова замолчал, краснота перешла на шею и руки.

– Ладно вам, пойдемте уже, – окликнул я остальных, вставая.

Терри подал мне руку, и я крепко ее пожал в знак благодарности.

– За «Бульдогов» до конца!

– За «Бульдогов» до конца, – подтвердил он.

Линдс смотрела так, будто все прошло именно так, как она и ожидала. А мне думалось, что сегодня произошло нечто важное. И не только потому, что мы чуть не сдохли.

Глава 2
Пеликаний остров

Когда мы вышли к Риверсайд Парк, все как-то разом притихли, напряженно оборачиваясь по сторонам. Улица казалась пустынной, редкие прохожие недобро косились на нас, а лавки магазинов щетинились надписями: «ЗАКРЫТО».

– Джо, а что там Сэмми говорил, мол, сюда нельзя? – в два прыжка возникнув рядом со мной, ехидно спросила Линдс. – Предки не пускают?

Я заложил новую сигарету между зубов и ускорил шаг. Попадаться на глаза Долгому Никки никак не хотелось. И я был уверен, что парни думают о том же самом. Николай Скэдуэлл был самым отвязным отморозком и лидером банды «Клыков». Долгим его прозвали за высокий рост и привычку растягивать слова для устрашения. Хотя я считал его обычным недоумком.

– Нет, дело не в предках, – ответил я. – От моста и до побережья идет территория «Клыков», мы сюда не ходим, а они не суются к нам.

– «Клыки»… «Бульдоги»… – задумавшись, произнесла Линдс. – Вы фильмов про гангстеров пересмотрели?

– Ты что, не знаешь про банды? Еще скажи, что никогда не ходила на старый стадион! – Засмеялся я, но, заметив оскорбленный вид Линдс, догадался: – Ты не отсюда, что ли?

От моего вопроса Линдс словно разозлилась.

– Все я знаю, Джозеф! – рыкнула она. – Просто спросила.

– Хорошо-хорошо, – сдался я, но все же пояснил: – В Ластоне несколько банд, но «Клыки» и «Бульдоги» самые известные. Мы поделили город через мост, так повелось уже очень давно, еще до того, как мы пошли в младшую школу. Те, кто учатся в восемьдесят второй школе, не суются в наш район, и наоборот. На этой стороне живут бывшие рабочие шахт и рыбаки, мы не очень-то ладим.

– Почему?

Я пожал плечами. Я действительно никогда об этом не задумывался: почему Никки и его шайка так ненавидят нас? Почему мы в ответ ненавидим их? Мама считала, что мы просто ищем неприятности на свои задницы. Наверное, так и есть.

– Так было с самого начала, они задирали наших на школьных матчах, мы защищали своих. Вот, кстати, – я указал кончиком сигареты на ближайший столб, – это знак «Клыков».

Линдс внимательно рассмотрела сделанное баллончиком изображение питбуля с разинутой слюнявой пастью.

– А у вас тоже есть свой знак? – В ее глазах заиграли огоньки интереса.

– Конечно! – хором ответили мы.

– Но мы не носим его на одежде, как эти позеры, – отозвался Терри, поравнявшись с нами. Ему всегда нравилось рассказывать о «Бульдогах» как о какой-то армии с высшей миссией.

– Знак у них полный отстой, – фыркнула Линдс, показав псу средний палец.

Этот жест явно добавил ей очков в глазах парней. Лично я тоже считал их граффити настоящим дерьмом.

– Раз вы банда, то, наверное, и кодекс есть? Кодовые слова? – кинула Линдс через плечо.

В этот раз вперед вышел Красти, он был нашим Хранителем. Если быть точнее, то у него под кроватью в тайнике лежала тетрадка с Кодексом, который мы написали в четвертом классе. Но он очень гордился этим званием.

– Кодекс «Бульдогов» состоит из пяти пунктов: не лгать, драться только до первой крови, всегда приходить на помощь другому Бульдогу, никаких кастетов – за это в прошлом году Норман Стингли попал в колонию для несовершеннолетних. И никогда… – Дойдя до пятого пункта, Красти запнулся и вопросительно посмотрел на нас.

Я знал, почему Красти не решился произнести последний пункт, и внутренне посмеивался над внезапной неловкостью друга. Обычно он не стеснялся в выражениях, отпуская грязные шуточки направо и налево, чем, правда, чаще отпугивал противоположный пол, но в этот раз что-то пошло не так.

– Никогда «что»? – переспросила Линдс, нависнув над ним. Красти шумно сглотнул и оттянул воротник своей футболки.

– Никогда не отбивать чужих девчонок! – выпалил он и зашагал вперед так быстро, что из-под подошв его кроссовок поднялась пыль.

Линдс в открытую рассмеялась, будто только и ждала чего-то подобного, а Хрюша сделался очень серьезным. Он чтил кодекс превыше всего.

– Вообще-то последний пункт больше относится к Сэру Уильяму. Да, Тер? – Я пнул камешек, который прилетел прямо в его ногу.

Сэр Уильям, развернувшись, картинно улыбнулся и подмигнул нам – я всегда поражался, насколько белыми были его зубы. Когда на них падало солнце, их блики, наверняка, ослепляли пилотов самолетов, пролетающих над Ластоном.

Но Линдс не впечатлилась, только закатив глаза, и снова поравнялась со мной.

– А я думала, ты тут главный сердцеед, – сказала она, растрепав мои волосы. – «Не смею клясть я медленных часов…» Или как там?

Хохоча и коверкая на все лады Шекспира, Линдс выскочила вперед. А я на мгновение замер: «Неужели… Она слышала?»

– Похоже, ты ей приглянулся, Джо. – Терри поравнялся со мной, распрямив широкие плечи.

– Да не болтай фигню, – отмахнулся я. Все прекрасно знали, что любая девчонка выберет Сэра Уильяма.

– Как думаете, может, она из восемьдесят второй? – понизив голос, спросил Красти, прибившись к нам. – Я ее никогда не видел в нашем районе.

– Я не думаю, что она вообще отсюда, – поразмыслив, ответил я.

Линдс со своим огромным походным рюкзаком маячила впереди и, казалось, абсолютно не замечала наших переговоров за ее спиной. Внутри рюкзака что-то гремело и перекатывалось при движении, будто она таскала там все свои вещи разом. Она была похожа на одну из кочевников-хиппи. Хотя их редко можно встретить по одиночке, да и в Ластон никто никогда не заезжает. Здесь просто нечего делать.

– Я знаю всех девочек из восемьдесят второй, – уверенно заявил Терри, – она точно не оттуда.

– Тогда кто она такая? – еще тише спросил Красти, словно это было чем-то запретным.

– Кто знает, – пожал плечами Хрюша, неотрывно следя за скачущей по пустынной улице фигурой Линдс, – но она классная.

Мы ничего не знали о ней, нас чуть не сбил поезд, и из-за нее мы забрели на территорию наших врагов, что было полнейшим сумасшествием. Но мы точно знали одно: Линдс действительно классная.

В доках пахло морем и тухлой рыбой. Мы шли по старым подгнившим доскам, устилавшим здесь землю, и недоумевали: где же было то самое крутое место, потому что пока все выглядело довольно тоскливо. Куски старых рыбацких сетей, бесконечные груды ящиков и ржавые контейнеры – единственное, что было вокруг.

Поток шуток иссяк, и мы шли молча, осматриваясь по сторонам. Мы уже почти добрались до границ доков, а Линдс все уверенно вела вперед, снова игнорируя вопросы и лукаво улыбаясь. Петляя по каменистому пляжу, я вдруг оказался совсем близко к Линдс. До меня донесся аромат летнего луга и, похоже, костра – этот запах навевал какие-то смутные воспоминания и образы, но я никак не мог восстановить четкую картинку. Из размышлений меня выдернуло тяжелое дыхание и мат Красти, подвернувшего ногу.

– Мы почти на месте, девочки, – крикнула Линдс.

– Надеюсь, оно стоит того, – проворчал Сэр Уильям.

Линдс странно, будто разочарованно покосилась на него и промолчала.

– Просто мы уже давно идем, – оправдываясь, добавил он.

Несколько минут спустя пейзаж сменился, место все же оказалось довольно живописным, – и я удивился, почему не заходил сюда раньше. Слева высился большой каменный утес с редкой травой, где-то вдалеке пляжная линия становилась у2же и морские волны, накатывая на валуны, разлетались на тысячи брызг. Хотелось дышать полной грудью, и я даже немного пожалел, что не был в этот момент один, – море успокаивало и наводило на, как я это называл, «думательное настроение».

Где-то слева донесся тихий свист, и я обернулся – Линдс, пока мы засмотрелись на пейзаж, успела отойти к утесу и теперь подзывала нас рукой. Ее волосы горели в вечерних сумерках, как огонь крохотного маяка. Рядом с ней протянулось нечто громоздкое и темное, непонятной формы. По мере приближения я начал различать контуры объекта, в то время как Линдс скрылась за непонятной штуковиной.

– Черт возьми, да это же старая рыбацкая лодка! – не без восхищения воскликнул Красти, подходя ближе.

Теперь мы смогли рассмотреть: лодка покосилась на левый борт, от которого осталась пара досок да гнилая труха, правый же торчал под углом из земли в пол человеческого роста и почти не пострадал. Пусть она и была сломана, но это все равно была, мать ее, настоящая лодка!

– Точнее то, что от нее осталось, – произнесла Линдс, выходя из-за своеобразной стены, образованной днищем лодки: – Держите.

Она протянула каждому по банке дешевого пива и взобралась на уцелевший борт. В этот самый момент я подумал, что вечер уже не может быть лучше.

Мы расселись на скрипучих досках, пшикая открывашками пивных банок. Сэр Уильям сел поближе к Линдс, как бы случайно задев ее плечом, – его стандартная тактика. Но Линдс не смутилась, только шутливо пихнула его в ответ и открыла свою банку. Хрюша и Красти уселись внизу, найдя совсем целое весло, и развели спор о том, как долго эта лодка тут провалялась. Я же остался стоять, чтобы спокойно видеть всех.

– Ну что, Линдси, – начал я, раскурив новую сигарету. – Может, расскажешь, как ты очутилась на той станции? Там даже бродяги редко ходят.

– Я – Линдс, – оборвала она.

Грубость и даже злость ее тона привлекла внимание: Хрюша и Красти замолчали, повернувшись к ней.

– Хорошо, Линдс, ответишь на вопрос?

Я заметил, как под взглядами она слегка смягчилась и отхлебнула пива.

– Мне просто захотелось прогуляться.

– Полная хрень, – усмехнулся я (алкоголь придавал смелости), – кто шатается по кустам ради прогулочки, еще и с рюкзаком, полным вещей?

Линдс в один прыжок оказалась почти вплотную ко мне, отчего сердце пропустило удар.

– А я люблю гулять в странных местах, Джо.

Она без улыбки, даже с каким-то вызовом произнесла мое имя. Я вдруг почувствовал холодные пальцы на своей руке – мы теперь стояли друг напротив друга, и я заметил, что девчонка едва доставала макушкой мне до груди. Очередной раунд зрительной дуэли закончился моим поражением, и Линдс победно улыбнулась, захватив мою сигарету.

– Я просто развлекаюсь, мы ведь за этим сюда пришли? – беззаботно ответила она на мой вопросительный взгляд и повернулась к остальным: – Пойдемте купаться!

На этот раз в ее голосе было столько детского восторга… Я вдруг вспомнил, когда был на пляже в последний раз: лет десять-двенадцать назад мы пришли сюда вместе с родителями. Я помнил мамин ярко-желтый купальник и большую соломенную шляпку, которую постоянно уносил ветер. Мы долго строили рвы вокруг моего форта вместе с отцом, в тот день он почти не пил. Хороший был день.

Запинающийся голос Хрюши заставил вернуться в реальность:

– Но там же волны просто бешеные… – В глазах друга плескалась настоящая паника.

Линдс тем временем поставила банку на камни и принялась расшнуровывать ботинки. Я же повернулся к бушевавшему морю и попытался прикинуть, как быстро мы все утонем.

– Ты ведь не собираешься плавать в самом деле?

Подсвеченные закатным солнцем волны набегали друг на друга, словно соревнуясь, кто дальше расплещется на берегу.

– О, малыш Джони тоже трусишка? – Линдс забавно сморщила нос, и я даже проигнорировал неверную интерпретацию своего имени.

Я перевел взгляд на парней, ища поддержки. Мне совсем не хотелось вылавливать эту сумасшедшую из морской пучины, но те почему-то не отреагировали, просто замерли, слегка приоткрыв рты. Причина их шока стала ясна довольно быстро: вслед за ботинками Линдс избавилась от шорт и теперь стояла в короткой футболке и белье, состоящем из пары веревочек и треугольника ткани.

Я с усилием сглотнул и хотел отвернуться, но это вдруг оказалось выше моих сил. Внимание привлекла довольно крупная татуировка, которая начиналась у самых ребер девушки и заходила немного на живот и спину. Но я не успел разобрать изображение.

Линдс, не обращая внимания на произведенный своим оголением эффект, запихнула шорты в рюкзак.

– Ну так кто со мной? – Она встала, уперев руки в бока, словно главный тренер детской футбольной лиги.

– К черту все! – первым отозвался Сэр Уильям и стянул с себя футболку.

За ним последовал Красти, сопровождая снятие одежды Терри шутками про качков. Хрюша решительно поднялся, но, встав, стал переминаться, глядя то себе под ноги, то на воду.

– Ну что, трусишка, ты с нами? – Линдс склонила голову, ожидая реакции.

У меня появилось чувство, что какой-то невидимый крюк подцепил меня внизу живота и потянул к ней – дыхание перехватило. Вместо ответа я присел на корточки и развязал шнурки.

«Меня не напугаешь каким-то вечерним купанием».

– Будет круто! – Линдс радостно запрыгала, хлопая в ладоши.

Ее задор передался всем, кроме Хрюши.

– Сэм, ты тоже должен пойти. – Линдс приблизилась к бедному парню, а он, в панике отступая, запнулся о камень под хохот Красти. Но она лишь добавила более мягким тоном: – Без тебя будет не то.

Щеки Хрюши зарделись: ему никогда не говорили, что без него что-то может пойти не так. Он потупился, явно колеблясь, и смял края футболки.

– Давай, Сэмми, – подбодрил его я, скидывая одежду. – Ты же моряк в душе!

Мимо нас пронесся Сэр Уильям, выбросив прочь пустую банку пива.

– БЕЖИМ! – заорал он и устремился к воде.

За ним, издав победный вопль, сорвался Красти. Я почувствовал, как Линдс схватила меня за запястье, и мы побежали вперед, крича и матерясь от страха.

Набегающая волна врезалась в тело – я потерял ощущение пространства, едва устояв на ногах. Рука Линдс выскользнула после нового удара прибоя, на губах горчила соль, а уши заполнил шум моря. На краткий миг я словно растворился в пенящейся воде, душа оторвалась от разума. Не было мыслей – только чистый восторг, адреналин и легкость.

Впереди плескались Красти с Сэром Уильямом, обдавая друг друга брызгами, и к ним приближалась красная голова; справа от меня барахтался Хрюша, протирая глаза и отплевываясь. На его лице было такое же потерянное и счастливое выражение, какое, должно быть, было и у меня пару секунд назад. Я кивнул другу, призывая подплыть к ребятам, и мы опустились в воду, соревнуясь, кто быстрее, как делали когда-то в детстве.

– Ты просто сумасшедшая! – прокричал я, заметив вынырнувшую из волны Линдс.

– Скажи мне то, чего я не знаю. – Она надавила мне на плечи, пытаясь потопить.

Я коварно улыбнулся, уворачиваясь от ее хватки.

– Эй, парни, – крикнул я. – Давайте покажем этой девчонке, что «Бульдогов» так просто не потопить!

Линдс успела только кинуть на меня испуганный взгляд, как Терри уже оказался за ее спиной. Под дружный хохот мы легко подняли ее в воздух, и следом грациозное тело скрылось в надвигающейся волне. От смеха и холодной воды свело живот.

– Ребят, а где она? – послышался испуганный голос Хрюши через пару мгновений.

На том месте, где уже должна была появиться веснушчатая физиономия Линдс, таяли пузырьки воздуха. Мы заткнулись и стали осматриваться вокруг.

– Да по-любому она просто нырнула и сейчас плавает под водой, – сказал Красти.

Я кинулся туда, где Линдс ушла под волну, но меня остановил возмущенный крик Сэра Уильяма:

– Вот же су!..

Красти и Хрюша заржали, глядя, как Терри беспомощно шарил руками под водой.

– У нашего принца слетели панталоны? – подхватил я, но смех быстро оборвался.

Чьи-то крепкие ноги обвили меня сзади, я ощутил горячее дыхание на своем ухе.

– Думал, так просто меня проучить, парень?

Я не успел опомниться, как рыжеволосая русалка потащила меня на дно. Там, под водой, наша безмолвная борьба продолжилась. Каждый пытался схватить другого, оставаясь как можно ближе к поверхности. Ловкости и проворства этой девчонке было не занимать, всякий раз когда мне казалось, что она у меня в руках, Линдс вдруг ускользала, и я загребал пальцами воду. Вскоре легкие стали гореть, и мы оба направились наверх.

Когда мы вынырнули, жадно глотая прохладный воздух, Красти с Сэром Уильямом усадили сопротивляющегося Хрюшу на скрещенные руки и подбросили его вверх. Мы плескались и дурачились, пока совсем не выбились из сил, а кожа не покрылась колючими мурашками. Уставшие, но счастливые мы побрели на берег, толкая друг друга в набегающие волны.

Зубы у всех стучали так, что можно было под этот звук отбивать чечетку. Линдс, у которой губы совсем посинели, нашла свой рюкзак, полминуты спустя в нас прилетела пара полотенец и дырявый плед.

– Кто обернется – прострелю плечо, – бросила она, скрывшись за нашими спинами.

Мы успели обтереться полотенцами и расположиться с куда большим комфортом на расстеленном пледе, когда Линдс вышла в сухой футболке и спортивных штанах.

– А вы думали, я путешествую только с пачкой сигарет? В наше время одинокой девушке нужно быть предусмотрительнее, – хмыкнула она, глядя на наши удивленные лица. – Я пойду поищу что-нибудь для костра, кто со мной?

Мы с Сэром Уильямом разом поднялись, и я скомандовал оставшимся:

– Посторожите вещи.

Линдс уже направилась в сторону каменистого склона, а мы с Сэром Уильямом двинулись в другую сторону.

Я посмотрел на друга: даже в вечерних сумерках, после купания в бушующих волнах он походил на модель из рекламы мужского парфюма – светлые волосы убраны назад и будто приглажены гелем, голубые глаза и тонкие губы, в сочетании с прямым носом и вечной ухмылкой, придавали его лицу какое-то небрежное очарование. Терри всегда выбирал одежду на размер меньше, чтобы она выгодно обтягивала его старательно напрягаемые мышцы.

Сэр Уильям был единственным из нас, кто регулярно ходил в зал «жать железо», как он говорил, и пользовался туалетной водой, – пижон, что уж тут сказать. Зато с ним всегда было весело и у него водились деньги. Так что обычно наши попойки проходили за его счет, мои же предки редко расщедривались на карманные деньги.

– А она вроде ничего, да? – протянул он.

– Что? – не расслышал я, будучи поглощенным своими мыслями.

– Я говорю, что Линдс эта вроде нормальная, да и фигура ничего.

По непонятной причине его слова вызвали приступ раздражения: я знал этот фирменный «сэровский тон». Терри задумчиво облизнул губы и перевел взгляд на меня, ожидая ответа.

– Ты опять, что ли?

– Что опять, Джозеф? – Его брови поползли вверх в притворном удивлении, а голос стал официальным.

– Не придуривайся, – нахмурился я, подсвечивая себе путь телефоном. – А то будет как с Марией, на хрен нужны эти сопли и слезы.

– Мария была конченной дурой, – усмехнулся Терри, засовывая руки в карманы, – решила, что наша шалость в ее машине – это «серьезные отношения». Линдс вроде не такая тупая, да и тебе какое дело?

Терри напрягся, всматриваясь в мое лицо.

– Никакого, блин! Может, ты заткнешься и поищешь что-то для розжига? – кинул я, приметив какую-то корягу.

– Да расслабься, брат, – кинул мне вслед Сэр Уильям.

«Как будто такая девчонка поведется на такого индюка», – злобно думал я, хватая наобум ветки и стараясь не слушать голос в голове, интересовавшийся, почему меня вообще это волнует.

– Я смотрю, скаутом ты не был, – послышался звонкий голос.

– Чего тебе? – Я ответил злее, чем хотелось.

Линдс пропустила мой выпад и подошла ближе.

«Опять аромат лета и костра…»

– Того, дурак, что из этого дерьма будет больше дыма, чем огня! – Она по-хозяйски вытащила из моих рук пару веток и добавила к тем, которые прижимала к себе. Остальные кивком показала выбросить на землю. – Да не дуйся ты, бывает.

Рыжий всполох ее волос снова пролетел перед глазами, и Линдс уверенно направилась обратно к остову лодки, покачивая бедрами.

– Что, забраковали твои находки, скаут? – Терри держал в руках непонятно где найденную сухую траву и пару газет.

– Да заткнись ты, принцесса, – рыкнул я, направившись к остальным.

– Кажется, нашего Джо задели? – Терри поравнялся со мной. – Джо, правда, ты чего вдруг скалишься?

Я немного помолчал, думая, как лучше ответить на этот вопрос.

– Ничего, голодный просто. – В желудке действительно заурчало, безумства нагоняли зверский аппетит.

– Точно! Мы же в последний раз ели у старика Билли, – подтвердил он.

– Да-а, – протянул я, поморщившись, – эти его дерьмо-бургеры, дрянь еще та.

– Надо бы что-то сожрать, а то уже совсем хреново. Сколько у тебя налички?

– Долларов семь, наверное. – Я сжал мокрые купюры в кармане, жалея, что не додумался вытащить их перед купанием.

– Неплохо, можно чем-то разжиться, мои запасы уже на исходе.

Приблизившись к нашему месту, мы увидели, что ребята чем-то заняты, сидя на корточках, а Линдс стояла над ними, сложив руки на груди и посмеиваясь в кулак. Я мигом понял, в чем дело: Красти и Хрюша тщетно пытались развести огонь с помощью зажигалки и трухлявого полена.

– Эй, мисс Скаут, может, лучше поучаствуешь? – кивнул я ей.

Отчего-то ее самоуверенность раздражала.

Линдс молча забрала наш розжиг и, смерив меня строгим взглядом, оттолкнула плечом пыхтящего Красти.

– Чего-то зажигалка еле пашет, – проворчал он и подтянул спадающие с тощей задницы шорты.

– Не переживайте, детки, сейчас мамочка все сделает. – Линдс склонилась над кучей веток и совершила какие-то манипуляции руками.

Я мало верил в ее успех с ветром, который норовил всякий раз сдуть нас ко всем чертям с этого пляжа. Но пару минут спустя хворост приятно захрустел под зарождающимся огоньком.

– Где ты научилась так лихо разжигать костры? – восхищенно спросил Хрюша, уставившись на огонь как на чудо.

– Когда живешь как я, и не такому научишься. – Линдс подмигнула ему и уселась на плед.

Сэр Уильям с видом заправского джентльмена опустил на ее плечи свою толстовку и расположился рядом.

– Спасибо, – тихо произнесла она, опустив взгляд.

«Любопытно. Щеголяя перед нами полуголым задом, она так не смущалась».

– У меня тут тоже есть… это… – невпопад вставил Красти, вытягивая из-под себя тонкую куртку.

Линдс только тихо рассмеялась, а Красти совсем раскраснелся и поспешил отвернуться.

– Слушай, а в твоем волшебном рюкзаке случайно нет чего-нибудь пожрать? – спросил я под очередной рев из живота.

Услышав заветное слово, Хрюша заметно оживился и с надеждой взглянул на Линдс.

– Может, и есть, если хорошо попросишь. – Голубые глаза хитро сощурились.

Тени от костра играли на ее лице, мешая разобрать его настоящее выражение. Линдс провела кончиком языка по растрескавшимся губам, слизнув выступившие капельки крови, и я вдруг подумал, что губы у нее, наверное, соленые, как море.

– И как же я должен попросить? – уточнил я, прочистив горло.

– Да расслабься ты, скаут! – махнула она рукой и полезла в рюкзак. – Волшебного слова было бы достаточно.

– Абракадабра, – съязвил я.

В мой лоб тут же что-то больно прилетело.

– Арахис?

– А ты ожидал креветок в вине? – усмехнулся Красти, открывая свою пачку.

– Спасибо, Линдс, – довольно пробурчал Хрюша, набивая рот.

Теперь он смотрел на нее с каким-то обожанием. Ничего удивительного, наше знакомство с Сэмом произошло в школьной столовой, когда он тихо плакал из-за украденного обеда. Я поделился с ним домашним хот-догом, так мы и подружились. Наверное, уже тогда у Сэма развилась нездоровая привязанность к еде.

Довольная Линдс уселась между мной и Сэром Уильямом – он попытался поправить свою кофту на ее плечах.

– Мне уже не холодно, спасибо, – прохладно улыбнулась она и подвинулась ближе ко мне.

Тень разочарования на лице Терри на мгновение исказила его выверенные черты.

Мы жевали арахис, запивая остатками пива, и наслаждались приятным теплом костра. Этот вечер однозначно был одним из лучших за все лето. Я посмотрел на нашу спутницу – она сидела, вытянув худые ноги вперед, и покачивала головой, словно в такт одной ей слышимой музыке.

– Вот бы всегда так, – пробормотал Красти, тыкая палкой угольки. – Без всякой фигни.

– Как «так»? – спросил Терри, откинувшись на локти.

– Ну… – Красти пожал плечами. – Чтобы никуда не надо было: ни домой, ни в школу, ни к этим… – Он неопределенно махнул в сторону города. – Просто сидишь, и все.

– Я бы хотел жить тут, у моря, – вдруг тихо сказал Хрюша. – Ну, чтобы по-настоящему. Крабов ловить там, и чтобы мать не орала каждое утро.

Мы замолчали, задумавшись: а чего бы хотелось нам самим? Не родителям, не учителям, а нам.

– А ты, Сэр Уильям? – Линдс перевела внимательный взгляд на него. – Уже решил, что будешь делать, когда лето закончится?

Терри хмыкнул.

– Я? Я уеду отсюда первым. В большой город, где буду жить в высоком стеклянном доме и ездить на тачке, которая стоит дороже нашего района.

– Скромно, – усмехнулся я.

– Зато честно, – ответил он, отхлебнув пиво.

Линдс повернулась, ожидая моего ответа, но я медлил. В костре громко щелкнула древесина, выбросив огненные искры.

– Не знаю, может, в штат Вашингтон? – буднично сказал я. – Хочется просто… туда, где меня никто не знает. И где тихо, чтобы можно было писать.

– Хочешь писать книги? – уточнила она, без усмешки.

Я пожал плечами.

– Типа того.

Я не просто хотел, это было моей мечтой – такой далекой и несбыточной, что порой я боялся произносить ее вслух. Словно от одного дуновения воздуха она может рассеяться. Единственным человеком, который знал, что я подал свой рассказ на писательский конкурс в Сиэтл, была моя мать. И то только потому, что она нашла его в ящике стола, когда я забыл припрятать подальше.

На секунду мне показалось, что Линдс собирается добавить что-то еще, но она только кивнула и отвернулась к огню.

– А что насчет тебя? – вдруг встрял Хрюша, приподнявшись на руках. – Ты куда поедешь?

Линдс задумчиво пожевала губами, будто выбирала место на карте, а потом уверенно произнесла:

– На Пеликаний остров.

Мы переглянулись. Ни у кого на лице не отразилось и тени узнавания. Линдс закатила глаза и молча вытянула руку в сторону моря. Заслонив ладонью заходящее солнце, я посмотрел, куда она показывала. Сначала увидел только блеск воды, а потом – темную кляксу у самого горизонта.

Черт… он там и правда был.

Я никогда его раньше не замечал. Хотя мама в детстве таскала меня на пляж каждое лето, пока это место не превратилось в свалку и прибежище для пьяниц.

– Пеликаний остров? – переспросил Красти, отхлебнув пива.

– Ну да, – пожала плечами Линдс, будто мы спросили что-то такое же очевидное, как где находится солнце. – Там водятся пеликаны. Я бы хотела посмотреть… может, пожить с ними немного.

– С пеликанами, – повторил Терри вполголоса.

– И как бы ты туда добралась? – Хрюша шумно шмыгнул носом. После соленой воды он звучал как сломанная труба.

Линдс медленно, напоказ, постучала ладонью по борту лодки, на которой сидела.

– Вот на этой старушке.

Красти скептически хмыкнул, уголок его губ дернулся.

– Только зря время потеряете, мисс. Чтобы оживить эту рухлядь, понадобится новая обшивка, шпангоуты, смола, стеклоткань, нормальные гвозди, герметик… – Он лениво махнул рукой. – Не получится, проще сразу самолет собрать.

Когда Красти начинал говорить про ремонт, мы обычно не спорили. Его отец держал ремонтную лавку при общине, поэтому Красти считался у нас авторитетом в подобных вопросах. Даже если речь шла не о машинах, а о лодках, холодильниках или инопланетных кораблях.

Линдс медленно встала, ее рыжие волосы развевались на ветру, как супергеройский плащ. Ей явно пришлось не по вкусу слово «мисс», будто в нем было что-то оскорбительное, и еще меньше понравилось его «не получится».

– А что, если я найду все это и починю ее? – Она сморщила нос и посмотрела прямо на него. – Что ты тогда скажешь, Красти-Кудахсти?

Тот только усмехнулся с видом профессионала и почесал подбородок, где росли легендарные три волоска.

Но тут Хрюша неуверенно спросил:

– А может… нам реально ее починить?

Теперь мы уставились уже на него.

Он нервно поерзал, но отступать было поздно.

– Ну а что? Красти шарит в железках, на пляже полно досок. Где-нибудь раздобудем ящик с инструментами. Мы же все лето все равно фигней страдаем…

Он замолчал, явно ожидая, что мы сейчас заржем, но смеха не последовало. Ветер трепал пламя костра, за спиной шумело море, а где-то там, на краю воды и неба, черной точкой лежал Пеликаний остров. Даже Красти уже подрастерял свой скептицизм.

– Мне нравится, – поразмыслив, заключил я.

Линдс одобрительно глянула на меня и подняла свою банку пива над головой.

– За Пеликаний остров!

– За Пеликаний остров! – повторили мы.

Отхлебнув пиво, я лег – камни приятно холодили спину, меня окутал запах костра и лета. Я не знал, виной тому мысль о далеком острове или эта странная девчонка… Но сейчас мне было так легко, как не было уже очень давно.

Только когда луна обосновалась на небе, мы начали собираться. Не хотелось, чтобы этот день заканчивался. Обычно мы не гуляли так поздно, и я чуял, что дома меня ждет не только холодный ужин, но и крупные неприятности. Больше всех спешил Красти – его предки были набожными и самыми строгими из всех.

– Ты идешь? – Я окликнул Линдс – единственную, кто никуда не собирался. – Мы тебя проводим, сейчас лучше не бродить одной по Гарденсквер.

Она как-то странно посмотрела на меня, и почему-то от ее взгляда вдруг стало тоскливо.

– Нет, Джо, я еще немного посижу тут. Вы идите. – Линдс отвернулась к костру.

Пламя играло в ее волосах, отчего казалось, что она вся, будто птица феникс, горит настоящим огнем, совершенно не чувствуя боли.

– Уверена? – переспросил я.

Красти нервно переминался с ноги на ногу, то и дело посматривая в сторону доков. Хрюша молча сопел рядом, на пару с Терри уставившись на Линдс. Наверняка у всех нас в голове крутился один и тот же вопрос: что она будет тут делать?

– Ладно, еще увидимся, да? – неуверенно попрощался я.

– Пока, Линдс, – следом произнесли остальные.

Она так и сидела без движения – сгорбленная, на обломанном остове старой рыбацкой лодки у догорающего костра. Уходя, я то и дело оборачивался, надеялся, что Линдс подаст знак, крикнет что-то вслед, но слышал только рокот волн.

Поплыли на Пеликаний остров?

Глава 3
«Клыки»

Возвращаться назад по чертовой Гарден-сквер было еще страшнее, чем идти по ней днем вместе с Линдс. Но обходного пути не было, поэтому мы шли быстро, стараясь сбить напряжение глупыми подколками и одновременно не слишком шуметь.

Редкие прохожие исчезли совсем, а чертовы фонари светили вовсю, будто крича: ВОТ ОНИ! ЧУЖАКИ! Изредка где-то лаяла собака или поскрипывала старая калитка, то и дело заставляя нас оборачиваться.

– Надо было идти по Марпел, – уже в третий раз заканючил Красти. – Точно вам говорю, не к добру это, ой, не к добру.

– Через свалку Дженкинса? Ты рехнулся? Если бы сунулись через нее, заряд соли в задницу – меньшее, на что можно было бы рассчитывать, – невесело усмехнулся я.

– Что, Красти, переживаешь, что мамаша устроит разнос? – вклинился Сэр Уильям. – Если хочешь, я загляну к ней лично и извинюсь за тебя.

Он изобразил поклон, двусмысленно играя бровями.

– О, мисс Уотергейт, прошу прощения, что ваш дорогой Кристиан сегодня задержался. Что-что? Вы хотите, чтобы я остался у вас на ужин? – гримасничал Терри, развлекая нас. – С удовольствием! А мистера Уотергейта сегодня нет дома?

Мы громко заржали, а Красти зло фыркнул и повернулся к Хрюше.

– Лучше уж заглянуть к твоей мамаше, да, Сэмми? Она точно приласкает, прижмет к своей огромной груди…

– Заткнись, Красти! – рассердился Хрюша. – Никакая она у нее не огромная, просто, ну…

– Тебе лучше знать, ты же до сих пор на грудном вскармливании, да? – еще громче заржал Красти, и мы тоже не удержались.

На самом деле я считал подобные шутки полным отстоем и никогда их не употреблял. К тому же Сэм принимал их слишком близко к сердцу, а он был моим лучшим другом, и я не хотел его обижать. Но почему-то именно сейчас это показалось очень смешным.

– Не злись, Сэмми, они же не со зла. – Я нагнал Хрюшу и положил руку ему на плечо. – Нормальная у тебя мама, обычная.

Хрюша раздраженно покачал головой, но руку не сбросил. Сердится, но не сильно.

– Не надо о ней говорить, и пусть Красти прекратит! – обернувшись, сказал он громче. Но в ответ раздались только смешки. – Зачем вообще шутить про чьих-то матерей? Это же скотство.

– Согласен, Сэм. – Я протянул ему «руку примирения».

Сэм не пожал ее в ответ. Он замер на месте, уставившись вперед.

– Да, зачем шутить про ваших мамок, когда они уже родили таких уродов? Самый стыдный позор в мире!

Примерно в пятнадцати футах перед нами, прямо под яркий свет старого фонаря вышел Хэдди Башка Томпсон со своей шайкой. Говорят, однажды в драке ему проломили череп, с тех пор волосы на одной половине головы у него совсем не росли. Лично для меня это было единственное объяснение, почему он такой дегенерат.

– Чего тебе надо, Томпсон? Мы просто идем домой, – гаркнул Терри, выходя вперед. Обычно он был нашим вышибалой.

Я же был чем-то другим. Я никогда не умел сглаживать углы, а в такие моменты… почему-то в такие моменты, когда стоило быть осторожнее, страх отключался. Будто внутри щелкал переключатель.

– «Стыдный позор» в том, Томпсон, что ты не знаешь такого понятия, как тавтология. – Я чиркнул зажигалкой, лениво подкурив и глядя прямо на этого гада. – Если не умеешь нормально складывать слова в предложения, лучше просто заткнись. Понижаешь интеллект всей улицы.

– Чо ты сказал? – Хэдди шагнул вперед; его шайка, как послушные псы, повторила движение.

– Тебе по буквам продиктовать? Или ты уже освоил слоги? – Я выдохнул дым вверх под одобрительный смешок Терри.

У нас двоих сейчас определенно чесались кулаки.

– Джо, не надо нарываться, – шикнул Хрюша, – нам нужно домой.

– Вы на нашей территории, бульдожки. – Качая своей наполовину лысой головой, Хэдди приближался к нам. – И вам КОНЕЦ!

Когда краем глаза я зацепился за блеск металлической биты в его руке, то понял: Хэдди не шутил. Четверо других стояли с пустыми руками, но численный перевес по-прежнему был на их стороне.

– Бежать, «Бульдоги»! – громко скомандовал Терри, оценив обстановку.

Мы переглянулись и как по команде сорвались с места с оглушительными воплями, будто какие-то индейцы. Красти орал громче всех, наверняка, от ужаса и адреналина одновременно, Хрюша пронзительно верещал, ну а мы с Терри, как мне тогда казалось, кинулись вперед с боевым рыком.

«Клыки» от нашего порыва на несколько секунд опешили – мы выиграли время. Я нацелился прямо на Хэдди, замахнувшегося своей отполированной до пугающего блеска битой. Я четко видел, как она летит прямо мне в голову, но даже не думал сбавить скорость. В самый последний момент я нырнул вниз, и ударил кроссовком прямо ему в голень. Послышался хруст, а затем пронзительный вопль.

– Так держать! – выкрикнул Терри, впечатывая кулак в морду крупного парня в бейсболке.

Хрюша молотил по воздуху громадными кулачищами буквально вслепую – он абсолютно не умел драться и не любил это. Но и к нему мало кто подходил – он мог снести и даже не заметить этого.

Я переключился на парня, с завидным усердием взбивавшего внутренности Красти. Красти согнулся пополам, кашляя и пытаясь сделать вдох. Недолго думая, я врезал прямо в челюсть уроду, правда, тут же ощутил жгучую боль в руке. Парень схватился за лицо, но отошел.

Еще двое кружили вокруг Хрюши, так и не решившись подступиться, Терри стирал с лица кровь, но и его обидчик стоял с распухающей на глазах рожей. Хэдди стонал и хромал, опираясь на биту. Похоже, «Клыки» не ожидали такого отпора.

– Валим отсюда! – Я встряхнул Красти, толкая его дальше по дороге. – Уходим, парни!

– Вы трупы, бульдожки, – донеслись в спину слова Хэдди.

И мы прекрасно знали: он не шутил.

Красти все еще хрипел и не мог толком разогнуться, поэтому я схватил его за загривок и побежал вперед. Терри взял на себя Хрюшу. Не знаю, сколько мы так бежали. Мне казалось, что «Клыки» преследовали нас до самой Риверсайд-стрит. Но очнулись мы только у старого стадиона – нашего обычного места встречи, даже не заметив, как пересекли злосчастный мост.

В боку кололо, икры горели огнем, но я смотрел на парней и ощущал странную радость.

«Черт возьми, да мы же надрали задницы „Клыкам!“»

Хрюша валялся на траве, пытаясь отдышаться, Красти сидел рядом, глупо улыбаясь, а Терри выглядел так, будто просто вернулся с легкой прогулки. За тем лишь исключением, что под его носом красовалась запекшаяся корка.

– Вы видели, как Джо уложил Хэдди Томпсона? – заговорил он, тряся меня за плечо. – Да ты просто долбанный квотербек, Хейден!

Я ухмыльнулся, но уже не так радостно. Кулаки саднило, и я с запозданием понял, что икры горели не просто так: я до мяса содрал кожу об асфальт, пока проделывал свой «трюк». Не знаю, что на меня нашло в тот момент, я ведь никогда не пробовал что-то подобное.

– Да ладно, Хрюша был намного круче, – ответил я, стараясь не подавать виду, что мне больно. – К нему те придурки даже боялись подступиться.

Терри и Красти довольно закивали, а Сэм с заметным усилием поднялся и посмотрел на нас. Я знал: сейчас это случится. Он всегда говорил что-то очень правильное в такие моменты, но безвозвратно убивающее веселье.

– Я бы на вашем месте подумал, что «Клыки» захотят сделать завтра, после сегодняшнего проигрыша.

Вот так просто – голос разума отправил беззаботную атмосферу летней ночи в нокаут.

– Да брось ты, ничего они не сделают, – отмахнулся Терри. Но в его голосе уже не было прежней уверенности.

Сэм ничего не ответил и, отряхнув траву с шорт, побрел к своей улице.

– Ладно, парни, и мне пора, – опомнившись, заторопился Красти.

Мы с Терри попрощались, и я тоже направился в сторону дома. Мне оставалось пройти всего-то пару кварталов, но с поврежденной ногой это заняло больше времени, чем обычно. Я достал из кармана окурок Линдс, который сохранил сам не знаю зачем, и чиркнул колесиком зажигалки.

Сигарета неприятно горчила, прогорев почти до фильтра, но я не выпускал ее изо рта. В животе вновь появилось то странное чувство – как тогда, когда Линдс залезла на меня в воде, громко крича. Я вспомнил ее скользкие ноги и прохладную кожу под пальцами, она словно была самой настоящей амфибией, порождением моря.

– «Беда не в том, что человек произошел от животного, а в том, что он не перестал быть животным»².

Вдруг показалось, что за спиной кто-то есть: легкое движение, будто чья-то тень отделилась от стены. Я обернулся. Пусто. Только мерное гудение фонаря и ветер, гоняющий мусор по тротуару.

«Похоже, теперь и я свихнулся».

Я ускорил шаг.

«КЛЫКИ» – ЛУЗЕРЫ!

Глава 4
Сэр

Солнце било в лицо с отчаянностью лампы на допросе – я перевернулся на другой бок и уткнулся щекой во что-то гладкое и прохладное. Лениво приоткрыл один глаз, проверяя. Галька?

Воспоминания вчерашнего вечера замелькали перед внутренним взором, как мотыльки: затухающий костер на берегу, соль щиплет раскрасневшуюся кожу, а мы сидим на разваливающейся лодке, где-то раздаются вопли Хэдди, и я вдыхаю зеленый луг…

Низ живота вдруг снова подцепило холодным крюком, выдирая из остатков сна, и я нехотя открыл второй глаз.

– Да хватит, – пробормотал я в подушку, пытаясь заткнуть собственную голову.

Но голова отчего-то не прекращала думать о Линдс. Кто она? Почему я раньше никогда ее не видел?

Дверь в мою комнату распахнулась с глухим стуком, и я подскочил на кровати, машинально натягивая одеяло.

– Мам, ну я же миллион раз просил: СТУЧИ! – прохрипел я, когда в дверях показались ее темные кудри.

Мама всегда аккуратно укладывала волосы, словно собиралась куда-то, но я не помню, чтобы она уходила дальше магазина или дома миссис Свонсон.

– Прости, милый. Я… все время забываю.

Ее голос звучал так ласково, будто она говорила с пятилеткой, и это порой ужасно бесило.

– Завтрак готов. Папа и дедушка уже за столом.

В руках она держала тряпку – когда она не готовила, то неизменно металась по дому, вытирая несуществующие пылинки с блестящих поверхностей.

– Сейчас спущусь, – выдавил я, свешивая ноги с кровати.

Мама ласково улыбнулась, и я постарался изобразить радость в ответ. Мне не хотелось с самого утра портить ей настроение, уверен, это уже успел сделать отец. Перед уходом она окинула цепким взглядом комнату – только по движению бровей было понятно, что пришло время для уборки, – и вышла.

Я тяжело вздохнул и направился к двери, захлопнув ее с громким треском. Мама всегда оставляла маленькую щелочку, что-то вроде шпионской лазейки для подслушивания. И это тоже ужасно раздражало. Где-то из недр спальни раздался сигнал телефона.

– Черт возьми, – протянул я, взъерошив волосы.

Если бы прямо сейчас по утренним новостям передавали, что ураган «Катрина» прошелся над Ластоном, я бы решил, что наш дом стал его эпицентром. Футболка грязным пятном валялась прямо на стуле – его я давно и по умолчанию стал использовать вместо вешалки; один кроссовок я нашел под кроватью, второй – спустя несколько минут в шкафу. На полу тут и там виднелись «лужицы» песка, я мысленно заранее извинился перед мамой и пылесосом.

Телефон обнаружился в тумбочке, хоть что-то я умудрился положить на место… Я посмотрел на экран, на сообщение от Терри: «В час на нашем месте».

Я спустился вниз, на кухню, где за столом уже ожидала семья: папа поприветствовал меня неодобрительным взглядом, дед сидел, как обычно, уткнувшись в газету, а мама металась между плитой и столом.

– Доброе утро, – выдал я, усаживаясь.

Отец ответил не сразу. Секунду смотрел, как я беру тост, и только потом, не повышая голоса, весомо произнес:

– Уже десять. Для нормальных людей день в разгаре.

Отец был старой закалки, того времени, когда дети вставали ни свет ни заря, работали наравне со взрослыми, хлопотали по дому и так далее по списку. Он все не терял надежды «перевоспитать мою породу». И в этом ему активно помогал дед, чье участие обычно заканчивалось сведенными бровями.

– А что ты успел уже сделать, пап? – невинным тоном поинтересовался я, нарочито медленно откусывая тост.

Повисла звенящая тишина. Дед опустил газету, мама поставила чайник на плиту так аккуратно, будто боялась, что звук спровоцирует атомный взрыв.

– Не дерзи мне, щ-щенок, – угрожающе прошипел отец.

Он не кричал. Никогда. Он был из тех людей, у кого крик – признак слабости, а слабость в его мире была хуже смерти.

– Джо, не надо так говорить с отцом, – умоляюще произнесла мама.

Кружка в ее руках подрагивала – мама не выносила наших ссор, наверное, потому что не могла меня в них защитить. А я не выносил, когда она расстроена. Поэтому выдал еле заметный кивок – для нее – и встал из-за стола.

– Куда ты собрался? – врезалось в спину.

– Прогуляюсь.

– Вернись.

Его голос буквально звенел от злости, вызывая противный шум в ушах. Я почувствовал, как по позвоночнику разлили что-то тягучее и ледяное, и не спеша повернулся. Отец ненавидел, когда я в такие моменты оставался спокоен, и пытался подвести меня к точке кипения, следом наказывая за это.

– Ты думаешь, я не вижу, чем ты занимаешься все лето? – отчеканил он прямо мне в лицо. – Спишь до полудня, шатаешься непонятно где, возвращаешься грязный, воняешь сигаретами. И все это накануне… – отец сделал паузу, как бы придавая слову дополнительный вес, – … поступления.

Дед кашлянул и перевернул страницу газеты.

– Курс сегодня опять поднялся, – заметил он в пространство, спасая маму от обморока, а отца – от желания перевернуть стол.

Отец коротко кивнул, но затем снова взялся за меня.

– Ага, Вест-Пойнт, ты говорил, – подтвердил я, не моргая.

На его лице дернулась одна крохотная мышца – прямо над губой, как если бы через его голову пропустили небольшой заряд тока. И это означало, что я нарвался по полной.

– Мы уже говорили, – с нажимом произнес отец. – Это лучшая возможность для тебя, сын. Дисциплина, ответственность, тренировки. Ты перестанешь… – он посмотрел на мои отросшие за лето волосы, на пальцы с жирными следами от тоста, на мятую футболку, – … перестанешь быть тем, кем ты сейчас являешься.

– А кем я сейчас являюсь? – спросил я, чувствуя, как внутри растет злость.

– Лентяем, – отрезал он. – Слабаком.

Мама сделала шаг вперед, отбросив кухонное полотенце на стол. Ровно между нами, как белый флаг.

– Он не слабак, – отчеканила она.

Я слышал, как дрогнул ее голос. И от этого стал только злее. Это он, опять он с ней это делал.

Отец даже не повернулся, всем своим видом демонстрируя, что ее слова ничего не значат, и продолжил сверлить меня взглядом.

– Ты думаешь, я хочу этого, потому что мне нравится? – спросил он. – Я хочу, потому что иначе ты сгниешь в этом городе. С этими… – Он не сказал «друзьями», слово будто застряло посреди его глотки. – С этими неудачниками.

Я ощутил, как у меня хрустнула челюсть от того, насколько сильно я стиснул зубы.

Перед глазами на секунду вспыхнуло: наша драка с «Клыками», рыжие волосы в сумерках, холодная вода, смех… Неудачники? Может быть. Но эти моменты – единственное, что за все лето было похоже на гребанную реальную жизнь.

Отец поднялся и подошел ближе. Не вплотную – он никогда не подходил вплотную. Контроль расстояния тоже был частью его дисциплины.

– Отжимания, Джозеф. Сейчас же.

Я не сдвинулся с места, молча сжимая кулаки. Отец посмотрел на мои руки и покачал головой.

– Ты думаешь, в армии тебя будут уговаривать? – прорычал он. – Ты думаешь, там кому-то будет дело до твоих «не хочу»?

Мама ахнула.

– Пожалуйста, не надо…

Я поднял глаза на отца.

– Отжимания. – Он повторил это спокойно, слишком спокойно. – Двадцать раз.

– Да, сэр, – отчеканил я.

Я медленно обошел стол, чувствуя, как все таращатся на меня. Дед даже убрал газету, чтобы воочию наблюдать «воспитательный процесс». Мама смотрела с жалостью и ужасом, и от этого становилось особенно гадко. Я уперся ладонями в пол; доски нагрелись от солнца, проходящего через окно, и жгли кожу.

Раз. Два.

Отец стоял рядом – я видел носки его ботинок – и отсчитывал каждый подход.

И вдруг мне почему-то стало смешно – не весело, а по-злому. Как будто это не моя жизнь, а плохо срежиссированная постановка.

– Спина, – раздалось надо мной. – Не прогибайся.

Я сделал еще.

На одиннадцатом перед глазами замелькали красные пятна, и я снова подумал о Линдс. Угли костра, рыжая макушка – как вспышка, и я разозлился еще сильнее. Не на нее. На себя. На то, что вообще думаю о ней сейчас.

Пятнадцать…

Двадцать.

Я встал, вытирая ладони о шорты. Отец кивнул. На его языке это означало не «хорошо», скорее, что-то вроде «ты не совсем потерян».

– Я могу быть свободен?

Перед глазами плясали красные круги и рыжие локоны. Легкие сжались в комок, прося больше кислорода, мне стоило больших усилий не выдать сбившееся дыхание – еще одно непростительное проявление слабости.

– К полуночи будь дома. – Отец почти смягчился.

Я остановился у двери кухни, повернулся и посмотрел на мать. Она улыбалась – натянутой, маленькой улыбкой, которой обычно пыталась зашить любую трещину между нами. Но я не смог улыбнуться в ответ.

На улице было ярко, жарко – город шкворчал под нависшим солнцем, и я готовился поджариться на этой сковородке. Достав из пачки последнюю сигарету, я тряхнул головой: не так уж и плохо, если это поможет вытравить мысли.

– Последнее лето, – пробормотал я и вышел навстречу лету.

Я пинал пустую банку колы, создавая шум на всю округу. Наш райончик был на хорошем счету в городе, потому что здесь жили сплошь престарелые миссис Ли-Беккер, глухие мистеры О'Доннелы и прочие и прочие. Расти в таком месте невыносимо – моими лучшими друзьями были турник и россказни престарелых соседей. По крайней мере, пока я не встретил Сэма, а потом и Красти. Сэра Уильяма к нам перевели уже в четвертом классе, до этого он был на домашнем обучении.

В общем, я и банка – вот и все, что осталось живого на Честейн-сквер. Пока боковым зрением я не заметил какое-то движение. Первое, что я подумал: наверняка миссис Ли-Беккер вышла выгулять своего пса по кличке Блинчик. Но Блинчика не было видно – старый бедолага обычно сразу бросался к облюбованному кусту, чтобы облегчиться.

Я всмотрелся в зазоры между домами – там мелькнула неясная фигура. Мне даже почудился оранжево-красный всполох, который тут же пропал.

– Ты сходишь с ума, – выдал я диагноз самому себе, разминая одеревеневшие плечи.

Раздался протяжный металлический звук.

Я замер и повернулся, ища источник. Во дворе старика О'Доннела покачивались ржавые качели, как если бы кто-то только что с них встал. Но, конечно, это был просто ветер, а не она. Я пнул банку посильнее и двинулся дальше вниз по улице, засунув руки в карманы.

– Совсем поехал, – пробормотал я.

Через квартал ощущение вернулось. Четкое. Навязчивое.

Я резко поднял голову и увидел на другой стороне тонкую фигуру в серой толстовке с капюшоном. Она шла быстро, пытаясь раствориться в жарком мареве раньше, чем ее кто-нибудь заметит, но рыжие пряди все равно выбивались из-под капюшона, выдавая с головой.

Линдс.

Я даже не сразу понял, что улыбаюсь. А она вдруг остановилась, круто развернулась и уставилась прямо на меня.

– Да ты издеваешься? – крикнула она через дорогу.

Я встал как вкопанный, разведя руки в стороны.

– Чего?

Линдс перешла улицу, не смотря по сторонам, и встала передо мной, грозно уперев кулаки в бока.

– Ты что, следишь за мной, скаут?

– Я? – Я оглянулся, как бы ища, к кому она обращается. – Ты сейчас серьезно?

– Уже который раз натыкаюсь на тебя, – прищурилась она. – Это начинает казаться подозрительным.

Искривив губы в усмешке, я сделал шаг к ней.

– Смешно. Потому что я как раз думал, что это ты за мной ходишь.

– Мечтай, – фыркнула Линдс, бросив на меня уничтожающий взгляд.

Теперь мы шли рядом, не спеша, как пара закадычных друзей на прогулке, и мне, похоже, нравилось это чувство, хотя обычно с девчонками мне было скучно. Правда, я совсем не знал, что еще сказать, а Линдс явно не пыталась поддержать светскую беседу.

– Слушай, – все же решил спросить я, – а это не ты, случайно, где-то полчаса назад была на Честейн-сквер возле моего дома?

Я специально добавил «случайно», смягчая, потому что случайно зайти на нашу улицу было практически нереально, и уж тем более в мой двор.

– Чего? – Линдс покосилась на меня с выражением легкого удивления и сочувствия, будто из нас двоих именно у меня не в порядке с головой.

– Мне показалось, что я видел рыжую макушку в окне. Подумал, что уже схожу с ума.

Линдс резко остановилась, встав прямо передо мной так, что я едва в нее не врезался. Пару секунд она просто разглядывала меня, а потом требовательно протянула ладонь.

– Есть сигареты?

Поразмыслив, я отдал ей ту, что уже раскурил.

– Последняя.

Линдс коснулась сигареты губами, и от этой картины в моем животе что-то довольно заурчало. На языке появился привкус кислого мармелада.

«Черт, да что со мной происходит?..»

Еще какое-то время она изучала меня сквозь сизый дым, а потом кивнула, придя к какому-то неутешительному выводу.

– Да, скаут, думаю, ты все-таки сходишь с ума.

– Это мне говорит та, кто напялила толстовку в такую жару?

Я прыснул от смеха и забрал у нее сигарету. Мы снова побрели по улице, изредка касаясь друг друга плечами.

– А если бы это была я? – вдруг спросила Линдс, как-то странно посмотрев на меня. – Что, если мне нравится наблюдать, как ты спишь и делаешь дома всякую ерунду?

Я сделал вид, что задумался.

– Я бы сказал, что это вообще-то незаконно.

– А я думала, такой неисправимый мечтатель, как ты, скажет, что это романтично.

«Она точно чокнутая», – решил про себя я. Однако почувствовал, как что-то теплое и приятное расползлось по груди.

– Ты куда вообще идешь? – вслух произнес я.

– Туда, где не шляются всякие подозрительные скауты, – задорно ответила Линдс, подмигнув. – У меня были дела в городе. А ты?

– К ребятам. Сегодня зависаем на старом стадионе.

Мы дошли до перекрестка, где уже начиналось какое-никакое автомобильное движение, поэтому нам пришлось затормозить на тротуаре. Линдс, повернувшись ко мне, натянула капюшон пониже, а я подумал, как она еще не сварилась в толстовке в такую погоду.

– Вся ваша банда? Так себе шутник, стесняшка и псевдоджентльмен? – поинтересовалась она.

– Смотрю, у тебя для каждого имеется характеристика?

Линдс кивнула с гордым «ага», и колечки в ее ушах сверкнули на свету, придавая ей нахальный вид. Мне вдруг стало любопытно: сегодня на ней та же футболка со средним пальцем на груди или она подобрала что-то еще более вызывающее?

– Мило. А для меня тоже есть определение?

– Скаута тебе недостаточно? – съязвила Линдс, сморщив веснушчатый нос.

Вообще-то я не из тех, кто залипает на девчонок. Ну, то есть… залипаю, конечно, но не так. Не так, словно внутри кто-то дергает за провода и отключает мозг.

Все дело было в Линдс. Она – странная. И странно на меня действовала. Она словно пыталась задеть, но не обидеть, появлялась в самых неожиданных местах, и всегда по чистой случайности. Я не знал, что она скажет в следующую секунду, но говорить с ней было легко.

Неожиданно для самого себя я вдруг предложил:

– Пошли с нами.

Крохотная складка на ее светлой коже вдруг распрямилась. Линдс глядела удивленно – не ради вежливости, а по-настоящему.

– С вами?

– Да. Костер, плохая музыка, дурацкие шутки Красти, – пожал я плечами и зачем-то добавил в нелепой попытке флирта: – И я.

– Вот последнее – самый слабый аргумент, скаут, – отмахнулась Линдс, улыбнувшись.

Светофор загорелся зеленым, и мы двинулись дальше, а я внутренне радовался, что нам все еще по пути.

– Ты живешь где-то там? – кивнул я в сторону дамбы.

Линдс сразу как-то напряглась. Я заметил, что она втянула голову в плечи.

– Можно и так сказать, – буркнула она себе под нос.

– Где именно? – не унимался я.

Она остановилась, голубые глаза недовольно сверкнули под капюшоном.

– Слушай, скаут, у меня есть свое место, но оно не для чужаков, понятно? – Линдс закусила губу, как бы прикидывая, можно ли мне доверять. И все же добавила после паузы: – Логово.

– Логово? Ты енот?

Я откровенно рассмеялся от нелепого названия, но шутка пришлась Линдс не по вкусу. Она скривилась и встала на носочки, почти ткнув мне пальцем в грудь.

– Может быть. Но в мое Логово никому нельзя.

– Даже мне? – поддразнил я, выгнув бровь.

– Особенно тебе.

– И почему это?

Линдс приблизилась почти вплотную, и я непроизвольно наклонился к ней, почувствовав дыхание на своей щеке. От ее нагретой на солнце кожи пахло морской солью и совсем немного дымом.