Читать книгу: «Жена? Вы шутите!»

ГЛАВА 1. Почему я на Сейле? Долго рассказывать…

Я сидела, недовольно скрестив руки на груди и уставившись в иллюминатор. Сорок три минуты очередь на высадку! Ладно, уже сорок две, но все равно это слишком. А потом еще багажа ждать черт знает сколько. Что значит самые дешевые билеты. Мелочная месть, нет, мстя. Мстюшка. Будто всего остального показалось мало, так еще и вот так подгадить.

В иллюминаторе зеленела под местным солнцем Сейла, по корабельной трансляции крутили раздражающе бодрую музычку, а я снова вспоминала разговор с шефом. Все пять дней пути (и три дня сборов, само собой!) только он и вертелся в мыслях, надоел до зубовного скрежета, а выкинуть из головы не получалось. Никак.

Я ехала на работу, предполагая самый обычный день, то есть сплошной поток материалов на рецензию, по большей части таких, что можно сразу отправлять в корзину. Но изредка и в этом потоке беспросветного шлака встречаются жемчужины, а то и не ограненные бриллианты. Так что приходится более-менее просматривать все, а потом еще и заключение давать. С детальным обоснованием, будь оно неладно! То есть не просто «годно — не годно — будет годно после доработки», а ар-ргу-мен-тир-рованно! Да, именно по слогам и через двойные «эр», шеф любит подчеркивать интонацией свои, несомненно, единственно верные требования.

Редактор самотека — собачья работа, но платят за нее неплохо, по крайней мере в нашем издательстве. А если именно ты дашь путевку в жизнь кому-нибудь талантливому и перспективному, это будет оценено по высшему разряду. В таких случаях шеф, надо отдать ему должное, не скупится. И перспектива очень и очень нехилой премии стимулирует искать самородки гораздо лучше всех его двойных «эр».

Но иногда случаются… нет, не осечки, а просто «особые случаи». И кто ж знал, что именно такой «особый случай» я вчера забраковала с абсолютно разгромным заключением… Предупреждать надо!

Нет, обычно-то предупреждают. Мол, Ниса, там у тебя Такой-то Сякойтович должен появиться, ты уж с ним помягче, ты уж его вытяни хотя бы на средненький уровень. А чаще все эти «особые» и вовсе мимо меня идут, сразу уровнем выше, в работу. А тут, понимаете ли, дочурка Очень Важного Папочки решила устроить папочке сюрпрайз! В полном убеждении о собственной гениальности. А злая и ничего не понимающая в запросах читателей тетка-редактор ее, значит, не просто завернула, а вытерла ноги о ее шЫдевру и сплясала мучачу на похоронах великого замысла. Или великого гения, не суть важно.

Итог — рыдающая дочурка нажаловалась папочке, озверевший папочка наехал на шефа, ну а шеф… ой, что говорить, сами понимаете.

Шеф встретил меня даже не у дверей офиса, а у лифта, утащил в свой кабинет и уже там, закрывшись и отключив все, что только можно отключить, вплоть до электрочайника (а что, чайник ведь умный, вдруг подслушает!), зарычал:

— Р-рябчик! Ты смер-рти моей хочешь?!

Это я — Рябчик. Рианисса Рябчик, вот такое странное сочетание. Хотя чего уж, встречаются еще и не такие странные, когда мама с папой с разных планет. Вон, в параллельном классе в нашей старшей школе училась —Кроллехейме Аварбатони! Ее вся школа «кроликом в батоне» дразнила.

— Что случилось, шеф? — я правда ничего не понимала, но, кажется, лучше бы не спрашивала. Потому что шеф побагровел, начал хватать ртом воздух, и я всерьез испугалась, что и в самом деле окажусь сейчас наедине со свеженьким упитанным трупом. Но он рыкнул что-то неразборчивое, закинул в рот таблетку, рухнул в жалобно скрипнувшее под его весом кресло, посидел там пару минут с закрытыми глазами (я тихо ждала, гадая, что могло довести нашего непробиваемого Главного до такого состояния) и ответил:

— Ты, Р-рябчик, хоть бы думала, на кого тявкаешь. Я все понимаю, некоторые нетленки хочется сжечь сразу же и вместе с автором, чтобы больше никогда… — поморщился, налил себе воды из раритетного стеклянного графина, сделал пару глотков, вздохнул глубоко и шумно, будто кит на отмели, и наконец-то соизволил объяснить. — Ты вчера завернула юное, чтоб его, дарование, Ванессу Ванильо, а она оказалась не просто школьницей-графоманкой с дурацким псевдонимом, а дочкой Самого, — и потыкал дрожащим пальцем в направлении потолка.

—Генерального? — удивилась я. — Да ладно, не верю! Его ребенок такую безграмотную ересь не написал бы.

— Если бы его! Выше бери…

— А кто у нас выше? Какой-нибудь основной акционер? Так я их и знать не знаю, сколько здесь работаю, ни разу в дела не лезли. Им ведь прибыли нужны, а никому не нужные нетленки непризнанных гениев — это одни сплошные убытки.

— Ниса… — шеф снова вздохнул, а я немного успокоилась: раз уж перешел с фамилии на имя, значит, гроза миновала. Наивная! Это громы отгремели, а молния ждала впереди… — Отец этой мелкой графоманки — Арчи Рендал собственной персоной. И теперь он требует твоей крови.

Я как стояла, так и села, прямо на подлокотник шефова кресла, наплевав на субординацию и приличия.

— Рендал? Губернатор аж целой планеты требует крови какого-то никому не известного редактора только из-за того, что его дочка пишет голимую графомань?!

— Нет, — хмыкнул над ухом шеф. — Не потому что дочка пишет графомань. А потому что дочке этой графоманью аргументированно насовали в нос. В твоем неповторимо едком стиле. Расстроили ребеночка! Не поддержали стремление к творчеству и порывы к самовыражению.

— Ну прекрасно! И что теперь? Показательная казнь, в смысле на выход с волчьим билетом и никем выше уборщицы нигде не возьмут? Может, он еще и вылет с планеты мне запретит и метасеть отключит? — мой «неповторимо едкий стиль» прорвался в приступе сарказма. Я-то не пропаду, меня здесь ничто не держит, а хорошие редакторы почти везде в цене. А вот шефа жаль, ему здесь еще работать и работать. То-то он такой нервный, в шоке и стрессе.

— Ниса… Прости, но все гораздо хуже. — Рука шефа словно невзначай обвила мою талию, но я даже не среагировала. Предчувствие по-настоящему серьезных проблем пробежало неприятным холодком по спине.

— Говорите уже, — выдавила внезапно севшим голосом. — Не тяните кота за причиндалы. Чего он хочет?

— Он поднял твой контракт.

— Там вроде бы нет ничего особенно страшного? Почему такой похоронный тон?

— Тебе еще почти год работать до его продления. — Или не продления, да, помню. Стандартный ход: контракт на год с автоматическим продлением, если никто из сторон не пожелает разорвать. И что в нем такого? Но шеф тут же объяснил, что: — До истечения срока ты не можешь уволиться без согласия работодателя. А в случае невозможности загрузки по основному профилю переходишь на любую свободную вакансию по специальности.

Да. Я вспомнила этот пункт. Спасибо еще, что там есть это уточнение — по специальности. А то ведь даже и не в уборщицы запихнул бы, а чего похуже придумал. Горничной в мужской сауне, например.

— То есть вам поставили условие, что вся моя загрузка по основному профилю переходит… кстати, кому? Кто тот герой, что потянет мою работу заодно со своей? И какие у нас есть «любые свободные вакансии по специальности» для меня?

— Ниса, Ниса… Я тебе говорил, как люблю твои светлые мозги?

— Лишь бы не в кулинарном смысле, — нервно фыркнула я. — Так что? К чему мне готовиться? Кстати, напомните, что там в моем контракте насчет отпуска по собственному желанию, семейным обстоятельствам и прочим форс-мажорам? Насколько помню, без оплаты — сколько угодно. Так что, если мне не понравится вакансия, всегда могу пересидеть, а уж левых заказов найти — сами понимаете.

— Смерти ты моей хочешь, — уже мирно вздохнул он. — Слушай внимательно и, заранее прошу, не спорь. Рендал мстительная тварь, так что все должно выглядеть… сама понимаешь, как.

Ну да, чего уж тут не понять. Страшно, жутко, унизительно и безденежно.

— Ты переходишь в отдел инопланетных новостей. И летишь корреспондентом на Сейлу, с оплатой по минимальной сетке. Почему Сейла, надо объяснять?

Ого, а в голосе-то у шефа ехидство прорезалось. Оживает, значит.

— Потому что, во-первых, там ничего не происходит такого, о чем они готовы рассказывать на всю галактику, а значит, даже по максимальной сетке журналиста заработаешь хрен да нихрена, а с минимальной придется питаться просроченной лапшой из благотворительных лавочек. А во-вторых, опус мелкой графоманки. «Я — жена сейлианского лорда», — процитировала я название и, не сдержавшись, фыркнула. — Так и вижу: я на Сейле, вокруг эти самые лорды пачками бегают, жрать нечего, работы, по факту, нет, и вокруг целая планета, напоминающая, за что мне все это.

Я наконец обратила внимание, что шеф, зараза такая, поглаживает меня широкой лапищей за талию, постепенно сдвигаясь все ниже. Фыркнула:

— Вижу, вы передумали умирать, отлично.

Встала, налила себе воды. Нервно выпила. Спросила:

— Можете меня утешить чем-нибудь более весомым, чем ваша очень весомая рука на моей попе?

Нет, на самом деле наш Главный не домогается красивых сотрудниц. У него манера общения такая, с флиртом на грани фола, но эту самую грань он не переступает никогда. Была у нас тут пару лет назад практикантка откуда-то с Земли — отпрыгивала, требовала не трогать ее и грозилась в суд подать за харассмент. Смотрели на нее все, как на истеричку: у нас тут и слов таких не знают. Разве только те, кому по должности положено. Корректоры, например.

— Может, и утешу, — кивнул шеф. — На Сейле, как ты, возможно, знаешь, а может быть и нет, у нас открыт не только корпункт, но и полноценный филиал издательства. Его директору я о тебе расскажу все как есть и посоветую взять к себе. Будет мне крупно должен за такого ценного сотрудника. Там свое начальство, для них наш Рендал — никто и звать никак, оформят тебе перевод обратно в редакторы за милую душу. А еще, — он понизил голос, хотя и до того говорил негромко, — есть у меня одна интересная идея, как раз для тебя.

— Открыть курсы подращивания «юных дарований» до нормальных авторов?

Он фыркнул в усы, точь-в-точь морж: оценил шутку. И сказал со значением:

— Напиши книгу.

Я молча уставилась на него, ожидая продолжения и пояснений. Он ведь не имеет в виду любовный бред вроде того, что так хочет издать губернаторская дочка?

— Нон-фикшн, — не разочаровал меня наш Главный. — Для умных людей. Ты никогда не была на Сейле, и в твоей жизни слишком мало свободного времени, чтобы тратить его на псевдокультурный ширпотреб. Как следствие, у тебя там будет абсолютно ничем не замутненный, свежайший взгляд. «Повседневная жизнь сейлианцев», как тебе? Или, если хочешь, «Впервые на Сейле: открытия и ошибки».

— А ошибки наверняка будут, — осознала я наконец. — Я ведь и в самом деле ничего не знаю! Ни о тамошних традициях, ни о правилах поведения.

— Вот и преврати это упущение в достоинство, — очень серьезно посоветовал шеф. — Очень поможешь таким же, как ты, кто там впервые, а заодно и писакам матчасть будет. Развеешь хотя бы часть того бреда, которым кормят вот таких юных дурочек сценаристы. Заработаешь, наконец.

«Пора на высадку», — мягко подсказала Ри. Да, знаю, странная идея называть виртуального помощника вариантом собственного имени. Смахивает на раздвоение личности. Но мне комфортнее думать, что это мой внутренний голос, мое второе «я», а не набор программ в рабочем импланте.

Что ж. Пора так пора. Жди, Сейла, я иду.