Читать книгу: «Фантош. Игра в открытую»

Глава 1

Встреча с участниками веселого забега «Догони паршивца Сумарокова» прошла нелегко, но, несмотря на усталость, настроение было приподнятое. Я вернулся. Сюда, в этот город, в эту жизнь. Решение изменить ход игры было спровоцировано информацией о том, что Клим нашел способ выйти на группу возмущенных товарищей, кинутых аферистом Сумароковым, а значит, он может помешать им довести дело до конца. Шансов у него, конечно, немного, но они есть.

Вернулся в квартиру, и мысли еще крутились вокруг сделки, пока я не почувствовал ее взгляд. Подходя к окну, допустил мысль, что это все мои тайные желания рисуют то, чего нет. Пацаны сказали, что Лера живет у отца и готовится к свадьбе. Но я увидел ее ладошку на стекле окна чердака, и все отступило на второй план. Больше ничего не было важно, только одержимое, неконтролируемое желание увидеть ее и просто обнять. Лерка. Девчонка, забравшая мою душу, все мои мысли и сны.

Выскочив из квартиры, решил, что по чердаку доберусь до нее быстрее, но, взлетев вверх по лестнице, уперся в запертую решетку. Я бежал только два пролета, но сердце колотилось как после пяти километрового марш-броска в противогазе и с автоматом наперевес. Не от физической нагрузк

и, а оттого, что Лера от меня в каких-то несчастных ста метрах. Бросило в жар только от мысли от воспоминаний о прошлой встрече после разлуки почти такой же долгой как и эта.

Прижавшись лбом к холодной стали, вцепился руками в толстые стержни решетки, пытаясь придумать, как попасть в подъезд, где она живет. Маловероятно, что кто-то ночью откроет мне входную дверь через домофон.

Мощный выброс, разрывающий потоки воздуха, поглотил меня, окутав и заново возродив. Ее энергетика, золотистая аура, ни с кем не перепутать. Я почувствовал ее приближение каждой клеточкой за пару секунд до того, как на мои руки, сжимающие прутья решетки, опустились ее ладошки. Окончательно меня растворяя, поглощая и снова забирая душу лишь легким касанием нежных рук.

Лера стояла на ступеньке чердачной лестницы, став почти одного роста со мной. Робко и нежно погладив мои пальцы, Лера прижалась лбом к моему, касаясь кончиком носа в преступной близости от моих губ, тихо прошептала:

– Привет, Сумрак.

– Привет, Милашка, – тысячи раз отрепетированная фраза безнадежно смешалась с порывистым дыханием, бесконтрольно рвущимся из груди.

Осторожно освободив руки от ее ладоней, перехватил их своими руками и заскользил вверх, наслаждаясь этими долгожданными ощущениями. Да, мои сны и воспоминания и десятой части реальных ощущений не передавали. Не выдержал, и, протиснув руки, прижал ее к себе, заставляя встать на мыски. Руки малышки скользнули мне на плечи, насколько позволила нам эта ненавистная железная преграда. Я как самый настоящий зверь в клетке, рвущийся на волю. Одичавший, безмерно истосковавшийся, набросился на нее в поцелуе. Не думая, не мешкая. Просто жадно и долго упивался, неистово сминая сладкие желанные губы, яростно и нетерпеливо лаская языком. Ее ответные жаркие ласки доводили до дрожи, до шума в ушах. Весь мир вокруг растворился, кроме этой чертовой решетки.

– Через десять минут у твоего подъезда, – прошептал ей в губы и снова набросился на них, не желая выпускать ее ни на минуту. Какие десять?

– Тогда отпусти, – прошептала Лера спустя пяток поцелуев, сама же противореча себе, еще крепче сжала меня в объятьях. Какой же кайф чувствовать ее отдачу, ее тепло и знать, что она скучала. Этого ей от меня не спрятать, не утаить, как и то, что она ко мне неравнодушна, что ждала нашей встречи.

– Пять минут, Милашка. У тебя только пять минут, – нехотя выпуская ее из рук, сообщил ей, глядя, как она пятится назад, осторожно перемещаясь на чердак. При этом смотрит только мне в глаза. Только дождавшись, когда Лера скроется из зоны видимости, рванул в квартиру, быстро собираясь и хватая вещи, вылетел как на пожар. Хотя почему – как? Пожар бушует нешуточный, того и гляди одежда вспыхнет, благо лечу по лестнице, перепрыгивая ступени, кажется, не через одну, а сразу все. Слегка охлаждает такой шквальный ветер, который я сам и создаю, мчась к ней навстречу. На ходу вызывал такси в приложении, уже через пару минут в ожидании пялился в окна подъезда, но Лера носиться по лестнице не стала и спустилась на лифте, так что в окна я ее не увидел, а вот из двери сразу заграбастал в лапы.

– Поймал! – счастливо улыбаясь, ошарашил ее и сразу предупредил: – Я тебя украду, поехали.

Не дожидаясь согласия, я уже уверенно шел через арку на проезжую часть, не выпуская ее руки, не в силах прекратить ее гладить, тискать, словно поверить не могу, что она рядом. Хочу ее до безумия, что готов прямо в этой арке прижать ее к стене. Грубо, жестко и долго терзать, наполнять собой до отказа, до громких стонов, чтобы эхом раскатывались по своду. Порочные мысли завели так, что в такси влетел уже со звенящим шумом в ушах, видимо, от звона яиц уже оглох.

– Почему мы не остались у тебя в квартире? – спросила Лера в такси.

Видимо, тоже пытаясь отвлечь меня от моих настойчивых и наглых облапываний. На глазах у любопытного таксиста, постоянно кидающего взгляд в зеркало.

– За городом безопасно и… нам там не помешают. Пару дней.

Вспомнив, что через пару дней снова в бой, только уже в грязной войне, непроизвольно поморщился, что даже у Леры вызвал удивление.

– Улыбаешься, хмуришься… ты кто? – съехидничала Лера.

– Сегодня еще был Женькой с утра, теперь опять Кирилл. Я вернулся, Лер.

Глава 2

В дом мы не вошли, не вбежали. Просто ввалились, несмотря на то, что и я, и Кир типа пытались вести себя прилично, топали по тропинке, держась за руки, и вели непринужденную беседу. Кир даже успел спросить:

– Голодна? Выпьешь что-нибудь или огурцы покромсаешь?

А я вот не успела определиться, пить мне или есть, ведь в следующую секунду за нами захлопнулась входная дверь, и единственное, что сделал Кирилл, – заблокировал на экране управления замки по периметру всего дома. Захлопнулась ловушка для Милашки.

Один только взгляд, и Кир сразу же набросился как одержимый, или инициатором была я? Не помню. Только наши губы встретились, и я уже потеряла голову. Я слишком долго об этом мечтала и слишком долго была уверена, что это больше не повторится. Поэтому, не думая, сразу отдалась во власть его чуть обветренным губам жадно ловившим в сладкий капкан мои, и горячему, настойчивому языку, и властно, собственнически врывающемуся к моему, лаская и разнося импульсы по всему телу. Но я совсем не ласково теребила его отросшие вихры на затылке, а царапала кожу головы, прижимая к себе, не позволяя отстраниться, пока не почувствовала, что ноги ослабли и мне не пришлось переместить ладони, чтобы ухватиться за плечи. От которых тоже сносило крышу. Бугрящиеся стальными мышцами, напряженно натягивающие ткань рубашки, они вводили меня в неописуемый трепет своей силой и мощью, которыми давно меня покорил.

– Лер-р-ра, – прорычал Кир, стаскивая с меня мою новую, баснословно дорогую блузку.

Кажется, он вообще не заметил ни моего нового гардероба, ни дорогих украшений. Будто видел меня, но в какой-то другой, одному ему известной реальности. И плевать ему на обертки и бантики. Вроде как все они для него одинаковые. Кир покрывал мое лицо поцелуями, хрипло бормоча в перерывах что-то типа «так будет всегда».

Моим дрожащим и непослушным пальцам не поддавалась ни одна пуговица на его рубашке, и я, разозлившись на мешающую прикоснуться к нему одежду, просто дернула ее в разные стороны, рассыпая пуговицы по полу. Чем вызвала хриплый смешок у Кирилла и сияние красивых глаз. И сверкали они так сейчас только для меня. Скинув пострадавшую рубашку, Кир шагнул вперед, прижимая меня к прохладной стене и раздвинув коленом ноги, протиснулся, дерзко упираясь в меня твердым членом, отчего еще больше тугой узел внизу живота горячей волной устремился в промежность. Требуя прекратить пытку.

– Я тоже очень скучал. Каждый день и каждую ночь, Милашка, – прошептал мне Кир, и в глазах опять волны переливов затягивали меня в воронку своих желаний. И моих.

– И я – очень, – честно призналась я, порывисто оглаживая плечи, спину и вообще все, до чего могла дотянуться.

– Я знаю, – самоуверенно сказал Кир, подхватывая на руки и на ходу умудрившись избавить меня от юбки и трусиков, донес до дивана, где и сам уже обнажился полностью, мгновенно. И потянул меня за руку, увлекая за собой на мягкую мебель, усаживая сверху на свои колени.

– Первый раз долго не выдержу, я целый месяц этого ждал, – безнадежно охрипшим голосом предупредил Кирилл.

Но, вопреки своим словам, он словно еще немного оттягивал момент, блуждая широкими ладонями по мне, спускаясь поцелуями от губ по шее. Заставляя меня дрожать от растекающегося по коже дыхания, горячего языка, скользящего по жилке бешено колотящегося пульса. Прикусывая и снова целуя, Кир вынуждал меня стонать и выгибаться навстречу его губам. Плавиться в его руках, сжимающих грудь, куда он добрался вскоре и, накрыв губами, закружил языком вокруг соска, ставшего гиперчувствительным. Как разрядом тока прошило все тело, заставив сладко содрогнуться от его мягкого укуса и следом нежных касаний горячего языка, гладящего и запускающего мурашки в пляс.

Я в нетерпении уже сама прижималась к его возбужденному члену, налившемуся и горячему, терлась как похотливая нимфоманка, вожделенно глядя, как на массивной головке выступает прозрачная капелька. Скользящий между складок, задевающий уже набухший клитор ствол доводил до безумия, и я не сдержала громкого стона.

– Нет. Вместе со мной, Детка, – прохрипел Кирилл и, быстро приподняв меня, наконец заполнил горящее лоно собой с гортанным рычанием, впился поцелуем, одновременно толкаясь и ныряя в раскрывшиеся губы языком, и в узкие, влажные стенки лона – членом. Будто заявляя свои на меня права везде, где ему вздумается.

Внутри все сжималось, горело и уносило сознание к вершине экстаза. И это казалось самым правильным и естественным, быть с ним, дарить себя и забирать всего его.

Кирилл разгонялся все быстрее, все сильнее толкаясь бедрами, уже не позволяя мне двигаться, зафиксировав тяжелой рукой за талию, раздвинул ноги еще шире и хриплыми стонами вбивался, уже входя на всю длину, до основания. До пошлых и хлюпающих звуков сталкивающейся плоти. До взрывающихся в голове гормонов. Заставляя сердце оглушающе быстро биться, разнося по крови эту волшебную смесь.

– Лера… – что-то вновь прошептал мне в губы Кир и, на миг поймав мой взгляд в манящий плен своих глаз, в которых плескалась гамма самых невероятных чувств в дымке страсти, опустил ресницы, вздрагивая и откидывая голову на спинку дивана.

Я почувствовала, как он увеличивается внутри меня, дернувшись и обжигая горячим семенем, не сдерживая протяжных стонов. И в этот же момент меня саму выбросило, закружило в волне оргазма, разорвавшегося вспышками во мне. Заставив вскрикнуть и улетучиться в эйфорию, уплывая на волнах наслаждения цвета индиго.

Глава 3

Даже утолив жажду, погасив ноющую тоску в сердце и насытившись поцелуями, мы никак не могли оторваться друг от друга. Кир растянулся на диване, увлекая меня за собой. Попросту роняя на свою грудь, не позволяя мне отстраниться. Разгоряченные и влажные тела были липкими, но идти в душ мне не хотелось. Будто я боялась опять ощутить холод, едва потеряв тактильный контакт с ним, оставшись без его тепла.

Кир ласково перебирал пальцами мои волосы, что-то там разглядывая. Периодически переводя взгляд на меня, а я просто уставилась на него, жадно впитывая его черты лица. Записывая их себе на подкорку. Он молчал, хотя поговорить было о чем, как и я со своими вопросами и новостями пока не хотела портить этот момент. А может, и до конца этой пары дней, что нам не должны мешать, как он сказал. Мои руки блуждали по его лицу и шее, и, наверное, мы так провалялись бы очень долго, если бы я не опустила руку на грудь, сразу же наткнувшись на огромный шрам.

– Расскажешь? – спросила я Кирилла, отодвигаясь, чтобы рассмотреть его лучше.

И тут же нашла еще один – на бедре, с внешней стороны, от боковой части убегал назад. Совсем свежий. Где его все время носит?

– Не сейчас. Я тебе обещал кое-что, помнишь?

– Салат из огурцов? – попыталась пошутить я, вспомнив, чем закончился наш поход в лабораторию, когда он хотел выполнить свое обещание.

– Голодна? – заволновался Кир. Ну, наверное, заволновался, по нему же не поймешь ни черта.

– Поздно уже ужинать. Если только…. Йогурт. Белковый, – хитро улыбнулась я, опуская взгляд посмотреть на производителя эксклюзивного угощения.

– Ну, держись, Милашка! – состроив грозный вид при улыбающихся глазах, Кир вскочил на ноги, не выпуская меня из рук, и поволок в бассейн.

– Опять твой перископ будет на меня пялиться? – продолжала я напрашиваться на продолжение банкета.

– На тебя невозможно не пялиться, хоть я и не знаю этот перископ, но уже готов выколоть ему глаза, – заявил Кир, поставив меня на ноги.

– Он одноглазый, – не удержавшись, рассмеялась я.

Сжимая меня в крепких объятьях одной рукой, Кир запустил вторую мне в волосы, захватив затылок. Привыкшая, что он так делает, когда целует, я уже потянулась навстречу, вставая на цыпочки.

– Лер, – прошептал мне Кир, заглядывая в глаза.

Опять считывает все мои эмоции как черным по белому, крупным шрифтом. Но в том, что он меня не гипнотизирует, не пытается управлять сознанием, как умеет, я не сомневалась.

Когда он был неизвестно где, все мои мысли и чувства к нему были ровно такими же.

– Что? – не дождавшись продолжения, поторопила я этого любителя посмотреть. – Так и будешь время терять? Подождем, пока весь мир сюда сбежится? И придется вернуться в реальность?

– Ты еще не знаешь, Милашка. В этом мире только мы одни. Я покажу.

Кир был таким серьезным и даже как будто волновался. Странный. Не в любви же мне признается и не предложение делает. Хотя тут он уже опоздал. Или я поспешила. Эта мысль отрезвила, и исчез налет беззаботной, романтичной ночи.

– Не сейчас, Лера. Не думай сейчас. Потом, хорошо?

– Хорошо. Мы поговорим?

– Обязательно. Завтра. А сейчас я хочу… чтобы ты представила, что мы с тобой вдвоем. Навсегда. Гуляем по берегу моря, вечером, когда лучше слышно шум прибоя, нет дневной суеты. Только много маленьких огоньков, на вечерних улицах и на маяке, что стоит на…

Я почувствовала легкое головокружение и никак не могла сосредоточиться на том, что он говорит. А через секунду и вовсе мир начал сужаться. В глазах зарябило, как помехи в старом ламповом телевизоре, что стоял в игровой нашего детдома. Последнее, что я увидела, это панический испуг в глазах Кирилла, и, теряя сознание, я обмякла в его руках.

Очнулась я в его постели, в комнате, которую когда-то разгромила и где мы так жарко мирились на всех поверхностях.

– Кир, тебя не узнать, я уж думал, что у тебя мышцы лица атрофировались давно, ан нет. Вона как выносит пацана. Ты тока глянь, Илюх! – Джексон веселился как обычно, поддевая Кира.

– Ты еще тут? – зарычал Кир как раненый лев. – Тебе полчаса, чтобы узнать, что с ней.

– Да я и так догадываюсь, что. Кролики, – заржал Джексон, – но так и быть. Пойду проверю, повязку не снимай, а то синяк будет у нее. Ну и… тяжелого пусть сегодня ничего не поднимает этой рукой.

– Двадцать восемь минут, – продолжал зверствовать Кирилл.

Илья и Джексон, безусловно, давно видели, что я очухалась, так как стояли напротив кровати, глядя на нас с Сумраком. Скорее всего, намеренно не говорили ему об этом, как и я наслаждались его открытыми эмоциями. Когда еще на это посмотришь?

Сам Кир сидел со мной рядом вполоборота и зачем-то прижимал мне к сгибу локтя, там, где вены, стерильную салфетку, которые используют в процедурных, делая уколы.

– Что вы мне укололи? – спросила я, сама вздрогнув от такого хрипящего голоса

– С возвращением, Лера! – улыбнулся Джексон. – Пока ничего, только кровь на анализ взяли. Все. Я ушел, – быстро скрылся за дверью добрый доктор вместе с Илюхой.

Глава 4

Я однозначно вернулся в период полового созревания. Когда член колом 24/7. В активном поиске, торчащий с утра до следующего утра. Нашел свой идеал и не собирается успокаиваться, заставляя меня думать только о том, в каких позах будет следующая ночь. Даже дыхание и сердцебиение еще в норму не пришло, а он уже засматривается на свою подружку, лежащую на мне.

– Кир-р-р, – промурлыкала Лера, гладя меня легкими и нежными прикосновениями.

От которых мурашки врассыпную по всему телу, только вот ее ласки и мяукание делу не помогают. Тут же в фантазиях я беру ее сзади, глажу и целую спину, глядя, как член скользит в горячую влажность, а потом прихватить эту кошечку за загривок, все быстрее и жестче входить, пальцами терзая ее розовую плоть, пока не услышу, как она стонет и кричит, забившись в оргазме. Заставлю подняться ко мне и накрою поцелуем ее губки. Да, на них тоже планы.

– Ты меня не слушаешь, Сумрак! Выходи из сумрака! – возмутилась Лера.

Вот бля. Что она там болтала? Надо же, как меня вынесло. Фон уже не фиксирую, только ауру ее разглядываю, переливающуюся в растрепанных локонах. Я не забыл, какая она красивая, не мог забыть. Она такая одна во всей вселенной.

– Я слушаю, Милашка. Просто задумался об очень важных и срочных делах.

Тут Лера наткнулась на шрам, который пацаны окрестили «the best from west», потому что шрам был похож на диск, а прилетело мне, когда американцы на нашей базе разбирались с неизвестным оружием. Методом тыка. Мы же тоже успели уже научить их плохому. Кому нужны эти инструкции, когда на базе толпа инженеров, военных и прочих умов со всей планеты?

Планы и фантазии в моей голове уже набирали обороты, да и Лера кокетничала, облизывая меня взглядом так, что кожа начинала гореть и кайфово покалывать следом за ее взглядом и руками. Поэтому я подхватил Милашку и принес свою драгоценность в бассейн, придумав уже кучу жарких развлечений, а по правде – прелюдию в воде для нее с очень жарким продолжением. Опять что-то болтает про перископ, отвечаю на автомате, мыслями мне не до подлодок совсем.

А потом покажу ей все. Вообще все о себе – и себя. И покажу, как я работаю с людьми.

И вот в этом месте меня просто начало бомбить. Вдруг она не поймет? Не поверит или посчитает сумасшедшим? Или просто решит, что такой ей не нужен. Это ведь не просто – прожить всю жизнь с таким, как я. Страх увидеть в ее глазах разочарование или сомнения буквально сломал во мне что-то. Я чувствовал, что не справляюсь с эмоциями, как бы ни старался их загасить, все же они выходили наружу. И мое состояние, кажется, передалось и ей.

Пришлось опять ловить ее взгляд и успокоить, увести от всех мыслей за пределами нас двоих. Я говорил, привычно выводя ее на этот миг неконтролируемой реакции, на рефлекторное условие, которое мне поможет вернуть ее из уродливого мира в наш с ней. Идеальный.

Лера слабо улыбнулась своим мыслям, и я понял, что она услышала меня лишь частично. И как будто отключилась, не слушая мой голос, потеряла сознание, повиснув в моих руках так неожиданно, что я еле успел переместить руку с ее затылка, подхватывая ее на руки.

– Лера!.. Милашка!.. – я как сопливый лаборант пытался привести ее в чувство, кричал и звал ее, зная, что это бесполезно. Но способность мыслить свалила, помахав мне ручкой в ту же секунду, как я увидел ее закатывающиеся глаза и мертвенно побледневшую кожу.

Меня так вштырило, что кому на базе расскажи – не поверят. Я видел горы трупов, десятки раненых, да что там, я сам их выносил, никогда не теряя хладнокровия. А сейчас потерял не только его, а еще и рассудок, скорее всего. Иначе как объяснить все мои действия? Я зачем-то приволок Леру в спальню вместо трех шагов до лаборатории, где есть хотя бы нашатырный спирт. Уложил ее на кровать, сложив руки на груди. Потом опомнился, подумав, что так кладут покойников. И не мог сообразить, как укладывают в таком случае людей.

«Бля… Ну не в сексуальную позу точно, идиот!» – ругал я себя, возвращая ножки обратно и укрывая теплым пледом.

Единственное адекватное решение, которое я умудрился принять – позвонить пацанам.

Джексон и Илюха прилетели минут через десять, так как отирались рядом по моей просьбе, да и по своим делам тоже.

– Это ты сделал? – нахмурился Илья, заподозрив, что я сделал это намеренно.

– Я не знаю. Таких промашек у меня не было, – сказал я правду.

Смысла врать нет. Я действительно не понимал, что произошло. Ведь я не успел ничего по сути. Но она была настолько открыта и доверчива, что кто его знает, может, я проскочил. Я не помню.

– Она ела? Может, голодный обморок или переутомление? С тебя станется. Месяц копил там в своих бубенцах, наверное. Затрахал девчонку, как призывник в увале, – предположил Джексон.

– И кто только тебе дипломы выдал? Ты еще на кофейной гуще сходи погадай! – взбесился я, но пропустил этого шамана к Лерочке.

Девочка моя. Как же она меня напугала. Особенно когда я трясущимися руками никак не мог нащупать ослабший пульс. Затупил настолько, что даже не помнил, что я и без этого вижу, что она жива. Или не доверял уже сам себе, ища неопровержимые тому доказательства.

– Она не приходит в себя, нужен нашатырь, Илья, принесешь? – попросил я слонявшегося по комнате друга.

Который не упускал возможности показывать мне, какой я мудак, и он надеется, что когда Лерка очнется, она меня прибьет, или будет заставлять меня скакать на задних лапах, выполняя прихоти девчонки, и разгребать за ней сюрпризы. Свое-то они уже нехило отхватили, пока жили тут вместе.

– Не надо нашатырь, через пару минут очнется, – спокойно сказал Джексон, взяв у Леры венозную кровь, – не волнуйся, Кир, все будет хорошо! – прищурив один глаз, заявил он.

Продолжая меня стебать за ярко выраженные эмоции, доводя меня уже до бешенства своей неторопливостью, они бы точно оба нарвались на месть Сумрака, но очнувшаяся малышка спасла их от неминуемой кары. Или отсрочила ее. Потом подумаю.

– Лера… не пугай меня так больше. У меня чуть сердце не разорвалось.

– Да. Жмур в доме, конечно, не добавляет изыска. Понимаю, – дерзко улыбнулась Милашка.

Только в себя пришла, а уже веселится. Ну что вот с ней делать? Хотя я знаю что. Но это позже.

– Смешно ей! – проворчал я, но скрыть безмерную радость, конечно, не мог. – Пока не увидишь все, я тебя не отпущу. Потом сама решишь, кто из нас жмур.

– Твоя лаборатория заколдована. Я никогда туда не дойду, – улыбнулась Лера.

– Дойдем, как у тебя будут на это силы. Ты ела сегодня?

– Только утром, а что?

– Джексон уже сто пятьсот диагнозов тебе поставил, пока ты умотала в сладкие сны. Без меня. Что самое, конечно, плохое в твоем дерзком обмороке в самый неподходящий момент.

– Стоп. Он пошел анализ делать? – Лера вдруг переменилась в лице, и все ее веселье моментально пропало из глаз.

– Да. В лабораторию, там все есть необходимое. Почти все. Думаю, он найдет нужное.

Лера вскочила и как была, накрытая только легким пледом, покачиваясь, направилась из комнаты, на ходу заворачиваясь в мягкую ткань. И я, конечно, подлетаю за ней следом и вижу, что ее беспокоит этот анализ. Сильно беспокоит, так что она мелко дрожит. И я не вправе ее останавливать.

– Лера, стой. Я отнесу тебя в заколдованную лабораторию, держись за шею, наездница. А Илюху заста… попрошу сделать нам бутерброды и сладкий чай.

– Джексон будет ругаться. Он не любит крошки и грязь на рабочем месте. Ты знаешь, где он учился делать швы, сшивая твои шторы?

– На операционном столе. Я все знаю, Милашка.

– Тьфу. С тобой неинтересно! – нахмурилась Лера.

– Что? – в возмущении я даже прикусил ее за плечо. – И это говорит мне та, которая называла меня похотливым придумщиком?

– А, ну да, – засмеялась Лерка, разукрашивая бледные щечки румянцем, – иногда ты проявляешь чудеса изобретательности!

– Капец тебе, Милашка! – пообещал я, счастливый до опупения, что она в норме.

– О, все втроем явились! – загадочно улыбаясь, сказал про нас Джексон, едва я переступил порог лаборатории.

Втроем? Его предположения подтвердились? У меня вечер встречи с потрясениями и шоком? Адская вечеринка!

– Сумрак, отомри! – донеслось до меня сквозь шум в ушах.

«Как бы теперь мне в обморок не шлепнуться», – думал я, глядя на Леру, которая в свою очередь очень пристально отслеживала мою реакцию. Она не удивилась. Знала.

Глава 5

Последний раз я сдавала кровь… даже не помню когда, точно пропускала ежегодные обследования, считая, что мне это не нужно, раз ничего не болит. И пользовалась своим особым положением, сматываясь к папочке в гости.

И только сейчас у меня возникла мысль, что я могу быть больна чем-то, что никак не проявляется долго. И мы не предохранялись с Киром, в отличие от осторожного Ваньки, боявшегося, что я на него напишу заяву.

Но Кира вроде это вообще не волнует, или он не знает, откуда дети берутся? Только я об этом подумала, как Джексон украдкой мне подмигнул, как он делал, когда мы разыгрывали Илюху, и выдал:

– Все трое явились?

Я сразу поняла, что он имеет в виду шедшего за нами Илью. Но Кир его не видел и, наверное, подумал о том, о чем размышляла я последнюю минуту. Мне стало дико интересно, как он отреагирует на такую новость, будь это правдой.

А посмотреть было на что. Просто завораживающее зрелище, дайте попкорн!

Кирилл застыл, завис, как будто у этого робота кто-то все же нашел кнопочку. Даже не моргал. Так и остановился одной ногой в лаборатории, второй за порогом. Постепенно отмирал, на его лице отображался весь спектр эмоций. Шок и растерянность – самые яркие. Какая прелесть! Оказывается, не такой уж он и непробиваемый!

Кир, очень медленно моргнув, перевел на меня взгляд. В красивейших радужках, самых волшебных на свете, переливалось удивление и, судя по количеству сверкающих надеждой искр, счастье. Но, естественно, по своему обыкновению, взгляд изучающий, прощупывающий, пытается найти ответ во мне. А вот фиг тебе, сам-то не больно щедр на это. Намеренно напускаю загадочности и спокойствия, с трудом уже сдерживая смех.

– Сумрак, отомри! – надоело Илюхе маячить за его спиной.

И мы с Джексоном уже не сдерживали смех, а до Кирилла, видимо, дошло постепенно, что спустились мы следом за ребятами почти сразу. Джексон еще и перчатки не надел даже, не говоря уж о работе. О каких результатах он тут размечтался? И неужели правда будет рад?

Коротко обернувшись на Илью, Кир наконец-то доволок меня до кресла. Офисное какое-то и жутко неудобное. Я завертелась на нем, пытаясь найти комфортное положение, путаясь в этом пледе. Наблюдая за моей возней, Кирилл передумал и пересадил меня на кушетку, потом молча вышел, вернувшись с диванной подушкой для меня. О чем-то подумал, разглядывая меня и мое королевское ложе, и опять ушел.

Вся эта суета вокруг меня и реакция Кира на шутку Джексона пацанов веселила до слез, и они продолжали его подкалывать, пока он носился как наседка со мной.

– Опахало не забудь, – крикнул вдогонку выходящему Киру Джексон, – слуга двух господ! Или больше, кто вас знает, зайчики!

– Джексон, дай пять! – ржал Илья над удачно пойманным Киром на двусмысленную фразу. – Так ты спецом ему в спальне сказал, что похоже на обморок при залете?

– Не все же ему над нами экспериментировать, – подтвердил свой нехитрый план Джексон, совершенно забыв, зачем мы все тут собрались.

Довольный собой, он стоял, гордо распрямив спину и раздув грудь, наслаждаясь триумфом. Пока не явился Сумрачный представитель этой тройки, и вот тут началось для меня целое представление.

Кирилл зашел в лабораторию и двигался уже не суетливо, как пару минут назад. А как обычно. Медленно и плавно, вроде безмятежно-спокойно, ступал мягко, бесшумно. Глядя на него, невольно залипаешь, настолько он притягивает внимание. Не магнит даже, а электромагнитное поле адронного коллайдера. Но, наряду с видимым покоем и расслабленностью Кира, я на уровне интуиции ощущала, что это только видимость, только для отвода глаз. Мне даже показалось, что воздух содрогнулся от мощного выброса энергии, каскадом накрывающей Джексона и Илью, благо я сижу в дальнем углу. Но даже у меня прополз холодок по спине. Что это за чертовщина? Ну не могло же меня напугать, что Кир шел, раскачивая какой-то тонкой пластинкой, как уменьшенная копия рапиры.

– Нам пиздец, – только и успел подметить Джексон.

– Тебе, – возразил Илья, сложив руки на груди и с интересом наблюдая за друзьями.

Со стороны казалось, что Джексон хочет отвести взгляд от Кира, который смотрел только на него, но не может. Кир же очень тихо, монотонно и вроде медленно заговорил с Джексоном. Но, к сожалению, на английском, на родном доктору языке.

Что он ему говорит, я не понимала, и мне оставалось только наблюдать. Илья все больше растягивал улыбку, видимо, что-то смешное бормочет. Анекдот, что ли, рассказывает? Да вот только Джексону не весело совсем. Но и не страшно. Он вообще какой-то стал странный. Вялый, что ли, или как будто витает где-то в облаках.

А дальше начался вообще какой-то сюр. Джексон склонил голову в поклоне Кириллу, что-то отвечая ему, и, тщательно размотав и разгладив широкий бинт, начал старательно себя обматывать. Открывая все новые и новые упаковки, он вскоре стал похож на мумию. Нелепую настолько, что мы с Илюхой уже держались за животы, наблюдая, как Джексон с самым серьезным видом аккуратно и тщательно лишает себя возможности сделать хоть шаг, примотав ноги друг к другу от бедер до щиколоток.

– Джексон, что там с анализами? Скоро? – неожиданно сменившаяся интонация и громкость Кира вывела дока из этого гипнотического транса.

Я уже не сомневалась, что это был именно он. Короткий, быстрый и несомненно виртуозный. Джексон врач и должен был бы найти способ не поддаться, но не смог. Почему, интересно?

– Я только спустился, Кир. Совесть имей!

– Да-да. Я вижу, ты совсем замотался с нами. Не спеши, – спокойно ответил Кир, разглядывая как Джексон растянулся на полу, попытавшись двинуться.

– Лера, если ты в следующий раз, стреляя в него, не промажешь, с меня путевка в Майами, – пообещал злой Джексон, безжалостно разрезая скальпелем собственную перевязку.

– Отличное предложение, док! Я согласна!

Что-то сказав Илье, видимо, отправив его за бутерами, Кирилл забрался на кушетку ко мне. Так же, прислонившись спиной к стене, вытянул ноги. Сразу заграбастал меня в пледе, притянув к себе, и укутал в крепких и теплых объятьях. Кир, похоже, потерял интерес ко всему происходящему, уткнувшись носом мне в висок, согревал дыханием и обжигал легкими поцелуями.

Мне было все интересно, и, повернувшись к нему, я хотела уточнить у него, правильно ли я все поняла и как именно он это делает, но не успела. Кирилл сразу нашел мои губы и дразнил меня, едва касаясь своими или медленно очерчивая их кончиком языка.

Ладно, позже спрошу. А пока хочу наслаждаться этим трепетным и нежным Сумраком.

– Датчики, Милашка, – Кир отстранился и, достав из кармана над кушеткой что-то, спросил: – Кто первый, ты или я? Кого хочешь?

– Тебя хочу, – намеренно двусмысленно ответила я и, заметив вспышку в глубине глаз, продолжила: – Покажи тебя. Полностью.

Глава 6

Кирилл деловито возился с датчиками, я даже залюбовалась. Он действительно любит эти свои нейроны или что он там изучает. Ловкими движениями он закреплял датчики, безошибочно с первого раза находя место. Скорее всего, свой мозг он изучал чаще всех остальных. Сам себе подопытный.

– Сейчас загрузится программа, и будешь сама выбирать…

– Лера, зря ты на это согласилась, – перебил вошедший Илья, притащил мне бутерброды и чай, – это такая муть скучная, ты уснешь на третьем слове. Лучше пойдем опять ножи покидаем, тебе же это больше по душе? Кстати, даже твои мишени с рожей Кира сохранились.

Пока Илья без умолку трындел под недовольным взглядом Джексона, расставляя еду на столе, Кир застыл, ожидая моего решения, пристально разглядывая меня. В его глазах промелькнуло волнение, будто он переживает, что я откажусь и вприпрыжку побегу кидать ножики. Неужели так хочется ему меня познакомить со своим внутренним миром и тайнами?

– Вот еще, я и так кидаю лучше тебя, сам тренируйся. Ты чего замер опять, Кир?

Вот и вознаграждение за мой выбор. Улыбается. С вызовом смотрит на Илюху, мол, видал что? Кому нужны твои развлечения, когда тут такое? Закончив все приготовления, Кир лег на кушетку, повернув монитор к нам, и сунул мне в руки беспроводную клавиатуру. Да, с курком и оптикой я управляться умею, а вот это для меня как для динозавра смарт-часы. Видимо, моя нервозность по этому поводу была ему заметна, поэтому Кирилл тихо сказал:

– Программа сложная, я буду говорить, куда нажимать.

Дождавшись моего неуверенного кивка, Кирилл запустил программу, и на мониторе появились изображения: очертание головы и кудрявенький мозг, пока без признаков активности.

– У каждого человека своя индивидуальная вселенная… – начал объяснять мне Кирилл, и Илья тут же демонстративно захрапел на всю лабораторию.

Вот же засранец, неужели им все мало с Джексоном? Неустанно моего умника донимают.

– Илюх, я тебя пришью! – пригрозила я, утягивая бутеры к себе. А то принес мне и сам же половину уже смолотил. Желудок бездонный. – Или утоплю. Иди в бассейне барахтайся.

– Да ну! Мне не дано! Я по и суше неплохо передвигаюсь, – продолжал вредничать Илья.

– Кир! Ну, пусть он себе рот, что ли, забинтует? Он мне мешает! Сделай что-нибудь! – потребовала я у скромно наблюдающего за нами парня в датчиках.

– А он не может, – заржал Илья, – ему оборудование жалко! Вдруг я ножом в него попаду! Лаборатория – это зона моей безопасности! – победно заявил Илья, но тут же улыбка его пропала, как только Кир немного приподнялся, сказав:

– Я ведь могу выйти с тобой отсюда, не думал об этом?

– А у меня дела важные, – решил Илья и усвистел как ветер в поле.

Джексон хмыкнул, продолжая колдовать с моей кровушкой, а Кир наконец продолжил:

– Так вот, мозг – самый удивительный орган человеческого тела и несомненно самый важный. Он, как главный бортовой компьютер, собирает информацию со всех частей тела, управляет всеми его функциями, от детальнейшей регулировки жизнедеятельности до сложного поведения и возвышенных размышлений. Но не об этом. Я покажу тебе, как выглядят различные эмоции. Мои, которые ты не видишь, и там, где их спрятать невозможно…

В этот момент Кирилл включил что-то, и на схематичном мозге загорелись много разных разноцветных точек, действительно – звездный сгусток вселенной. И то, что это именно в его голове такие яркие и разноцветные светящиеся точки, его мир, меня вгоняло в трепетный восторг. Некоторые из них мелькали, то появляясь, то пропадая, и вдруг добавились совсем новые, другого цвета, и сразу же сплелись с остальными, не уступая им в яркости.

– Боже, это самое красивое, что я видела, Кир! – восхищенно прошептала я. – Просто волшебно, расскажи мне про них. Про светлячков.

Я услышала, как облегченно выдохнул пациент и, повернувшись к нему, попала в плен его глаз. Отражающаяся в зрачках картинка монитора добавила его гипнотическому взгляду еще больше притяжения. Его пушистые ресницы с выгоревшими кончиками на солнце дрогнули, и Кирилл поднял ко мне руку, потянув на себя за запястье.

Обхватив мое лицо ладонями, Кир приблизил свое, недвусмысленно опустив взгляд на губы. Его горячее дыхание было рваным, а сердце колотилось, норовя выскочить из груди прямо мне в ладони, которыми я уперлась в его грудь, чтобы не рухнуть.

– Это было волнение. Я переживал, – выдохнул мне в губы Кир и порывисто прижался своими в самом чувственном поцелуе в моей жизни. От которого по телу пробежала мелкая дрожь.

Он будто открывался мне полностью, показывая, насколько для него важно мое мнение или я сама. Наши губы нежно и трепетно ласкали друг друга, как будто это первый поцелуй, поначалу робкий и неспешный, но все больше углубляющийся и страстный. Крепкая ладонь скользнула на затылок, и, уже не сдерживаясь Кир проник языком, раздвигая губы, встречаясь в жарком танце с моим, лаская его и кружа. Задевая небо кончиком языка, и у меня уже улетучились все мысли из головы.

Мы настолько увлеклись и потерялись в пространстве, что появившийся жужжащий звук как гром среди ясного неба прервал наш поцелуй.

– Центрифуга, – улыбаясь, пояснил Кир, глядя в мои круглые с перепугу глаза, – Джексону для анализа нужна твоя плазма.

– Я через пару минут выйду, вернусь через десять, сильно не увлекайтесь, – подергав бровями, сообщил Джексон, от которого, конечно, не укрылся наш метод исследования мозга Кира.

– На всякий случай постучи, – посоветовала я, вызвав хриплый смешок Кира.

И, конечно, тут же уставилась в монитор, чтобы найти отражение, точнее, место рождения этой редкой в его случае эмоции.

– Вот она, – безошибочно отгадал Кирилл, что я ищу.

– А это что? – заинтересовалась я самым привлекательным, по моему скромному мнению, кусочку, яркому и мерцающему.

– Это ты, – просто ответил Кир, опять испытующе глядя на меня.

– Ага, Лерка, это стопудово ты, это стресс, – отомстил напоследок Джексон и быстро покинул лабораторию.

– Правда, я стресс для тебя? – расстроилась я, хотя, конечно, ожидаемо, что уж тут.

– Не совсем, ты для меня почти все на этой картинке. Радость, счастье, влечение и стресс являются неотъемлемой частью любви, без них не создаются новые нейронные связи, которые потом станут необходимостью. Я буду желать испытывать это снова и снова. Так рождается это чувство. Ты заполняешь очень большую часть этой вселенной, Лера.

Кирилл все болтал и болтал о сложности и процессе появления чувств, привычек и чего-то там еще, а в моем мозгу уже билось только одно слово. Любовь. Это он мне признался так оригинально в своих чувствах? Или я слышу то, что хочу слышать?

Это настолько меня потрясло, что я, видимо, тоже на стрессе, начала есть бутерброд, задумчиво разглядывая его нейроны. Как это можно различать вообще? И понимать, что именно эта эмоция та, а не другая в этом же секторе? Наверное, не для меня все эти заумные штуки. Курок и оптика куда проще.

Моя тренированная визуальная память, конечно, мне помогала замечать изменения на мониторе, вот как сейчас, опять появилось что-то новенькое, а часть светлячков начала пропадать. Повернувшись к Киру, я поймала его за наглым занятием. Он пристально следил, как я жую бутер, слизывая крошки с губ. Зрачки в глазах пациента расширились, и, конечно, мне захотелось похулиганить и проверить свои догадки.

Отложив свой перекус, быстро запив его чаем, я недолго думая запустила руку под футболку Кира и, пробежавшись по горячему, твердому прессу с убегающей дорожкой волос, опять уставилась в монитор, продолжая гладить и немного царапать испытуемого.

Картинка начала меняться со скоростью света, все врут, мозг у них не отключается. Наверное, только частично, а вот некоторые его зоны горят как крошечные прожектора, переливаясь и сверкая как тысячи гирлянд. Я решила пойти дальше и опустила ладонь на внушительный бугор, одновременно почувствовав, как ладонь Кира пробралась мне под плед и заскользила вверх по бедру.

Кирилл смотрел на меня не отрывая взгляд, и хоть уровень его эрекции уже был внушительным, он терпел, позволяя увидеть мне это на экране. Хотя мне уже самой стало невыносимо жарко и сладкая тяжесть внизу живота уже требовала прекратить эксперимент. Но и Кир терпел недолго, шумно выдохнув, он, как хищник на охоте, резко схватил меня и, перевернувшись, вжал в кушетку, жадно впиваясь мне в губы. А мне нравятся эти уроки изучения наших тараканов.

Глава 7

Я тысячи раз делал эти тесты и исследования, настолько привык к этим чипам-присоскам, что даже не мешают ни они, ни провода от них. Но некоторые зоны до сих пор сам на себе я не изучал и не видел. На других – сколько угодно, а вот реакция на Лерку, на ее хулиганские действия – мне бы самому посмотреть, но я смотрю только на нее.

Белая, нежная кожа переливается, отсвечивая в полумраке помещения, экран и ее собственный переливающийся свет смешивается с компьютерным – моим. Лера продолжает меня мучить, пробегаясь тонкими пальчиками по коже. Ее прикосновения сводят с ума, держусь из последних сил, позволяя ей немного еще поиграть.

Не смотрит на меня, только на экран. Огромные глаза на бледном личике округляются все больше. Мне нравится, что ей интересно. Но мне не нравится, что она не смотрит на меня, не смотрит мне в глаза. Кажется, я сам себя перемудрил.

Милашка, улыбнувшись своей фирменной хитрой улыбкой, опускает руку и мягко сжимает в ладони член, который уже хренову тучу времени изнывает в ожидании обещанного еще в бассейне. Она успела лишь пару раз провести рукой, и это было последней каплей моей вменяемости. Просто утащил ее к себе, не выдержав испытания лаской.

На коже Леры еще сохранился мой запах, и это нереальное блаженство. Как самец, пометивший свою самочку, нахожу в этом поистине животное удовлетворение. Клеймя поцелуем еще и эти дерзкие губки, нахально дразнившие меня.

«Верните голову студента обратно», – раздалось громко из динамиков моим голосом, и последовали звуковые сигналы о том, что датчики слетели с испытуемого, «тестовая голова не имеет извилин», «доктор, мы его теряем», продолжала паниковать система.

Раньше именно сокурсники чаще всего были подопытными, и, дурачась, мы записали всякие команды, я к ним давно привык, а вот у Леры это вызвало приступ смеха. И мне пришлось оторваться от нее, хотя жуть как не хотелось.

– Какая умная система! – наигранно восхитилась Лера и опять расхохоталась.

– Чересчур, – проворчал я, – продолжим?

– Что именно? – невинно хлопая глазками с чертенятами в зрачках, спросила Лера.

– Хотелось бы не это, – признался я, кивнув на монитор.

– Кир… мне нужно знать, как ты это делаешь все? Ну вот с Джексоном и на сделке. Ты ведь обманул их всех?

Эта тема для Леры была очень важна, но была эмоция, которая мне не понравилась. И она была достаточно сильной. Страх. Она боится, очень боится. Меня? Или она хочет узнать про сделку для Клима? Он ее чем-то запугивает?

– Ты всех гипнотизировал? – Лера напряглась, и все романтика момента минутной давности исчезла, пожалуй, оставив в прежнем настроении только одну значительную деталь в моих штанах.

– Нет, Лера. Гипноз – самое безобидное из того, что я умею, – решил рассказать ей все, впрочем, решил давно, но вот как настал момент, стали опять одолевать мысли, что отвергнет.

– Управление сознанием? Я немного загуглила твои книги и прочие пыльные вещи на полках. Как ты это делаешь?

– Лер, это в двух словах не объяснить. Чтобы до конца понимать, нужны знания, годы учебы и работы. Понимаешь?

– Ну да. Я же безграмотная и… тупая, – тут же обиделась Милашка.

– Ну хорошо, я попробую, – сразу переобулся я, вот ведь малявка, веревки из меня вьет.

И ни черта с ней не получается мыслить рационально, все на уровне инстинктов. Вот и сейчас гляжу на эту крошку, сжавшуюся в комок и вытащившую иголки в попытке защититься от всех на свете, включая меня, спрятавшуюся в ненадежном укрытии под пледом, и мне безумно хочется ее спрятать, дать ей понять, что рядом со мной безопасно и что она может спокойно красить ноготки за моей спиной, пока я сражаюсь с ее демонами и врагами.

– В наших головах в секунду происходят тысячи реакций, десятки, а то и сотни мыслей возникают одновременно. В зависимости от сигналов, поступающих из внешнего мира, ну, например, то, что мы видим или слышим. Плюс к ним то, чем мы на данный момент заняты, плюс мысли о чем-то важном, плюс то, что кидает подсознание, которое вообще отдельной жизнью живет и управляет нами, хотим мы того или нет. Ну и многое другое.

– Это понятно, – кивнула Лера, почувствовав мою заминку.

– Так вот, если в двух словах, в процессе переходов от одной мысли к другой, от действия к мысли и наоборот, существуют переходы, короткий миг, почти мгновенный, но именно в этот миг можно переключить человека на абсолютно новую задачу. Переключить извне. И я это умею.

– Я иногда и на пять минут могу зависнуть, вспоминая, что хотела только что сделать.

– И кисточку теряешь, – улыбнулся я, вспомнив ее рассеянность, когда пишет, – потому что мозг фиксирует твои действия, но твои мысли о рисунке или о… натурщике их переключают.

– Ой, да что там за натурщик! – махнула рукой Лера. – Вообще не дисциплинированный! Вертелся все время и меня отвлекал!

Напряжение между нами спало, и я выдохнул, понимая, что Лера догадывалась частично и без моих рассказов, но ждала от меня правды. Получив то, что хотела, она успокоилась и принялась меня поддевать и выводить на эмоции снова.

Снова нацепив на себя датчики, я уже детально рассказал Лере, как происходят эмоции и как я научился их скрывать.

– Сначала это был просто научный интерес, эксперименты, а потом пригодилось в работе.

– А что за работа?

– Об этом позже, Милашка. Но поверь, тебе понравится. Не все, но один этап точно.

Мы так и сидели на кушетке в обнимку. Много разговаривали, для меня так вообще чрезмерно. Смеялись, целовались и снова разглядывали мою черепушку в мониторе. Эту эйфорию и волшебный мир, где кроме нас двоих не было ничего и никого, прервал Джексон. Который, как оказалось, уже давно вернулся.

– Поздравляю, зайчики! – улыбаясь своей голливудской улыбкой, громко сказал друг, пытаясь перекричать наш с Лерой веселый процесс познания мира Сумрака. – Лера здорова, только кормить ее надо чаще, Кир. Теперь за двоих!

Глава 8

Мне до головокружительной эйфории нравилось сидеть вот так, с Кириллом, вдвоем на кушетке. Нравилось чувствовать его рельефные мышцы груди своей спиной. Быть в его сильных руках, обнимающих меня, чувствовать его тепло. Забавляли и обжигали его краденые поцелуи, на которые он охотился в перерывах между переключением задач системы, когда я поворачивалась к нему лицом. И совершенно неважно, что я не понимаю и половины из того, что он говорит и показывает. Я отдавалась полностью этим ощущениям. Наслаждалась этой удивительной близостью, дышала им и ждала, что опять скажет, но на понятном мне языке. Что любит и что я его вселенная, разноцветными светящимися точками рассыпанная в этой странной голове.

Мы над чем-то смеялись с Кириллом, когда нас отвлек Джексон:

– Поздравляю, зайчики! Лера здорова, только кормить ее надо чаще, Кир. Теперь за двоих!

Я по инерции еще улыбалась, да и не восприняла его слова всерьез, он опять сердит на Кира, запросто может приколоться еще раз. Осторожно повернувшись к Кириллу, хотела сказать, что у Джексона фантазия так себе, но Кир, тоже по инерции заметив, что я верчусь опять, поцеловал, а точнее, клюнул в губы, продолжая таращиться на друга. Он как будто вышел отсюда, остались только механические действия, зато на картинке экрана завертелось все, даже какие-то строчки сбоку начали считать неведомый мне алгоритм.

– Кир, он шутит опять, – пожалела я его психику.

Уж больно много взорвалось в его мозге новых созвездий, да еще и жар от него такой, что впору веник березовый тащить.

– Нет, Милашка, – тихо сказал Кир, заметавшись взглядом по моему лицу, – не шутит.

И зачем-то полез под мою тогу из пледа, осторожно, практически не касаясь, он начал двигать пальцами и ладонью по моему животу.

– Э-э-э… ну я пойду, пожалуй… – неуверенно пробормотал Джексон и свалил, оставив нас опять вдвоем.

– У тебя что там? Сканер УЗИ? – все еще не веря в происходящее, спросила я у Кирилла, который продолжал щекотать меня своими легкими касаниями. – Это невозможно! У меня… мы же с тобой…. Это давно было! Месяц прошел!

Я все больше поддавалась панике и, наверное, в моей голове сейчас тоже такой звездопад, как на экране. Кирилл внешне был спокоен, его выдавали только глаза, ускорившийся ритм сердца, который я чувствовала так, как будто его сердце бьется во мне, и внезапно поднявшаяся температура тела.

– Нет, конечно, нет сканера, – прохрипел Кир мне в ухо, как телега несмазанная скрипит, но мне не до него.

Я что, беременная? Ох, ни черта себе поворот! Как же все меняется от одного только осознания, что во мне новая жизнь! Что нельзя как раньше. Я что, уже взрослая теперь?

Вот только вчера я с шашкой наголо готова была куда угодно ввязаться, в любую драку. Вот только на днях мы с Сашкой наконец-то немного разобрались в интригах и махинациях гоп-компании Кира и ОПГ папаши. Совсем недавно, до того, как я узнала, что досье сфальсифицировано, я сама была готова продырявить голову… отцу моего ребенка.

Который уже не шарит по моему животу, а ждет, пока я вернусь из своих мыслей обратно на кушетку. Чего он ждет? Надо говорить ему, что это его ребенок? Или не поверит?

Меня снова выкинуло в воспоминания первого дня знакомства. Тогда он сказал, что считает меня легкодоступной. Что я со всеми… Меня швыряло то в жар, то в холод от хоровода мыслей. Никак не удавалось успокоиться, и понять, что делать дальше? От атакующих мыслей и вдруг внезапно возникшей злости на Джексона, что сказал такое при Кире, меня затрясло, просто заколотило.

По спине, кажется, стекал уже липкий страх перед неизведанным, перед сложным выбором, которого по сути нет.

– Лера, посмотри на меня, – тихо сказал Кир, мягко поворачивая меня к себе.

Опять этот пришелец в него вселился. Яркий фиолетовый подтон стал насыщеннее, почти преобладал над темно-синим цветом радужек. Но не это главное. Он светился, просто как первый снег на морозе, искрился и слепил.

Датчики уже поснимал, хотя мне и с ними не разобрать его ингредиенты в котелке. Но я не совсем тупая же, я вижу, что он рад, можно сказать, счастлив и даже не сомневается, похоже, в том, что ребенок от него.

– Лера, послушай меня, пожалуйста, – Кир нашел мою ладонь, которая в отличие от тела была ледяной, – не бойся ничего, слышишь?

– Я не боюсь! – прошептала я, конечно, соврав.

Боюсь еще как, только еще не могу понять, чего именно. У меня в голове перекати-поле мечется по пустыне, а все мысли ускользают. Их вроде и много, но все хаотичны и бестолковы.

– Тебе нужно уехать. Ненадолго. Пока я все решу, понимаешь?

Глаза Кирилла снова меня утягивали в свой таинственный водоворот, притягивали и пленили, не позволяя даже моргнуть. Вдруг проскочили мысли в голове: «Гипноз опять? И не стыдно, с беременной-то женщиной?». Ужас, я буду «яжемать» на всю голову, если, едва узнав о положении, уже права качаю!

– Не делай так! Я не хочу! – потребовала я прекратить мной манипулировать.

– М-м-м? Что? – переспросил Кир, и я вдруг поняла, что он на пару секунд сам витал где-то в своих мыслях.

– Я говорю ты прав, ехать мне надо, – я попыталась высвободиться из его рук, застывших на мне каменным кольцом.

– Завтра, Милашка. А сейчас в душ, кушать и спать.

– Может, ты мне еще сказку почитаешь, мамочка?

Кир оживился, не знаю, что его так порадовало, и, переместив свой капкан из рук ниже по спине, подхватил и потащил опять куда-то.

– Я не безногая. Что ты меня таскаешь туда-сюда?

– Пол холодный… и грязный. Тут месяц жили два бездельника.

Дотащив обратно до своей комнаты, Кир заботливо усадил меня на мраморную столешницу и принялся настраивать воду в ванной. Опять засуетился, вспомнил что-то и умчал в комнату, что-то там роняя и топая как слон. Он же ходит как привидение? Что это он там так бегает громко?

– Вот! Нашел! – ворвался обратно Кир, пугая меня своим радостным видом. – Привез тебе! Нравится? – огорошил меня вопросом Кир.

Сунув мне в руки какой-то сверток из обычной грубой желто-коричневой бумаги, перехваченный тонкой бечевкой, и уперев руки по бокам от меня в столешницу, навис надо мной, заглядывая в глаза, и замер в ожидании ответа.

– Очень. Бумага отличная, даже грунтовать не надо, можно акрилом забабахать сразу.

Уголок рта Кира дернулся в усмешке, видимо, заценил мой язвительный юмор. Растеребив сверток, я уставилась на красивый флакон. То есть сам по себе он был обычный, а вот желтоватая жидкость в нем была с миллиардами мельчайших золотых песчинок. Они перекатывались и плавали в ней.

– Это масло просто. Э-э-э… магия востока, кажется, – пояснил Кир, заметив мое замешательство.

Но еще больше запутал. Масло, чтобы картины писать, или для котлет? По виду флакона – вроде косметика.

– Я вижу тебя такого цвета, когда… ты моя, – Кирилл распахнул мой плед, опуская взгляд на мою бесстыдную наготу, – когда ты принадлежишь мне полностью, когда ты дрожишь и сжимаешь меня ножками… – так и не договорив, Кир опустил голову и, едва коснувшись кончиком носа моего, прошептал уже совсем тихо:

– Лера, доверься мне, прошу…

Едва ощутимые поцелуи, легкие, почти незаметные, были как приманки, только дразня и напоминая мне, какими могут быть его поцелуи, если доверюсь. Как же с ним непросто. Он все чувствует, все знает без слов. Я ведь ничем себя не выдала? Вроде нет. Но он безошибочно это увидел.

Что сомневаюсь в нем, в себе. Во всем. Что не доверяю ему.

Мошенник и плут! Пользуется тем, что мне хочется его поцелуев, его всего. И наглым образом мне демонстрирует, заманивает в свои сети словами и поцелуями.

И я хочу довериться, спрятаться в его объятьях от всех и всего, но не могу.

Глава 9

Вроде и не может мне сопротивляться и не пытается даже, впрочем. Плавится в моих руках. Выгибается и прижимается ко мне, сводя с ума прикосновениями шелковистой кожи и своим особенным, сладким ароматом. Который тонкими нотками смешался и с моим от того, что мы как неразлучники, вот уже несколько часов, словно приклеенные, не можем оторваться друг от друга. Это снова пробуждает во мне животные инстинкты, как будто самку свою пометил, и хочу это делать снова и снова, утверждая свои единоличные права на нее. Прямо зверь какой-то просыпается и требовательно рычит, выключая мозг.

Но как же с ней непросто! Постоянно ускользает, меняется в секунду, как ее поймать?

Лера задумчиво водила пальцами по моим плечам, постепенно спускаясь ниже, к уродливому шраму, и, добравшись до него, уткнулась взглядом, нахмурив бровки. Сомневается во мне. Это обидно, конечно, но ничего не попишешь. Вроде как всем женщинам, ну или многим, хочется от мужчины надежности, хотят быть уверены в завтрашнем дне. Хотят спокойной и гармоничной жизни, мужчину, на которого можно положиться, доверить себя, свою жизнь и своих детей. А тут я сам что не месяц, то с подпорченной шкуркой приезжаю, того и гляди, что-нибудь жизненно важное оттяпают.

Да уж. Не очень я на надежного похож, с ее стороны. Или похож? Что она на меня нарыла, интересно? Пока с своим Сашкой играла в детектива, проверяя на меня досье, составленное Ильей. Тогда оно было необходимостью, чтобы Клим не сомневался, что схватил меня за яйца. Что перед ним не фантомный агент, а самый обычный аферист и марионетка. А потом это же досье сработало против с неожиданной стороны, послужило тому, что Лера чуть не пристрелила меня в заросшем парке. Меня, прошедшего такую подготовку, с огромным боевым опытом и, более того, способного заставить любого пустить пулю в лоб себе, а не мне. Едва не прикончила девчонка, которая стала для меня важнее всего и всех.

– Лер, – отвлек я Милашку от изучения моих нелепых ранений, – давай вместе в ванну? Понежимся и поговорим.

Малышка задумчиво подняла на меня глаза, потом снова опустила, проскользив от груди до паха, и, рассмеявшись, ответила:

– Поговорим? Завуалировал неплохо, агент Сумрак! Но тебя сдал с потрохами твой перископ!

Весело ей! А что я могу поделать, если она сидит передо мной обнаженная, сводит с ума своими пальчиками, и вообще, я скучал! Но отмазываться я, конечно, не буду, поэтому просто подхватил ее на руки и опустил в уже наполовину набравшуюся ванну.

Раз уж мои желания все равно не скрыть, раздеваюсь и забираюсь к ней, выплескивая воду через край. Втиснулся с трудом, но зато малышка расположилась с удобствами, откинувшись мне на плечо и закинув стройные ножки на бортик. А я все никак не мог придумать, как начать этот разговор. Просто потому, что не был уверен, что закончится он хорошо.

Мало того, что я боялся разрушить этот хрупкий мир. Наш мир. В котором не место всем проблемам и всем будущим сложностям, которые ждут за порогом. Но вместе с тем я знаю, что если мы не поговорим, она может уйти и больше не вернуться ко мне никогда.

– Лер, у нас с тобой все… странно и сложно, но… ты создана для меня, а я для тебя, понимаешь?

Как я и думал, Лера тут же напряглась, но пока не возражала, давая мне возможность говорить.

– Наш малыш и ты, вы должны быть в безопасности. Я со всем разберусь и приеду за вами.

– А что, Джексон и анализ ДНК сделал? Или ты решил, что кто последний, тот и папа? – с горечью старой обиды спросила Милашка. Помнит же, вредина мелкая!

– Ты ведь знаешь, что я вижу, когда люди лгут?

– Начала сомневаться после того, как тебя Джексон развел.

– А что ты еще обо мне знаешь? Вы же с Борзым не зря столько времени убили на меня. Я знаю, что ты только моя. Я это вижу. Что нарыли?

– Вообще сначала мы выяснили, что в досье есть несоответствия, и их с каждым днем становилось все больше, но только больше нас путало. Женщин ты не обманывал. Ту, что с тобой на фото в свадебном платье, мы нашли. Это фото с ее бракосочетания с другим мужчиной, ты, видимо, был гостем, но кто она тебе, мы не выяснили. Она замужем за сыном какого-то генерала, не беременна ни от тебя, ни от кого другого. Мы думали, что она поскакала замуж после тебя, но оказалось, она с вами встречалась одновременно. Это ее я видела в твоей квартире.

– Когда?

– Мы еще не были с тобой знакомы. Ты встречался с женщиной, которая готовилась к свадьбе?

Свадьба! Как я про нее забыл? Хотя чего мне о ней помнить, разберусь, как только Лера будет подальше от меня.

– Видимо, у меня судьба такая. Ты же тоже готовишься? – я намеренно спросил немного со злостью. Мне не о чем беспокоиться. Замуж она обязательно выйдет скоро, только жениха я ей другого подберу.

– Да, – тихо ответила Лера, – так надо.

– Кому? Климу? Да я знаю. Только вот жених уже два месяца назад как сбежал из России. Твоему отцу нужны его активы. Ты же знаешь, как он хочет провернуть это?

– Почти ничего. Знаю, что стану богатой вдовой.

– Не хотелось бы. Да я и не богат, – хотел я исхитриться так, чтобы как-то издалека намекнуть ей, что все планы ее отца уже никогда не сбудутся.

Лера замерла, но не говорила со мной. Я не вижу ее лицо, не слышу голос. И догадываюсь, что она сомневается и переживает, по напрягшимся плечам и впивающимся в мои руки ноготкам.

– Лера, я все решу сам. Тебе больше не о чем беспокоиться.

– Ты супермен? Тебя тоже метеоритом накрыло?

– Нет, конечно. Но ты должна знать. Точнее, ты уже видела. То как я вижу… мир, всех людей, немного отличается от того, как видит все это большинство.

– Вот ты меня еще больше путаешь. Что значит – не так? Дальтоник или ясновидящий?

Лера, до этого спокойно сидевшая и наслаждавшаяся моими поглаживаниями, завертелась, снова поворачивая мои мысли в другое русло.

Я и так едва держу себя в руках, стараясь думать не о том, что моя красавица в моих объятьях полностью обнаженная. Так теперь она еще и волнует не только воду. Я даже не успел понять, как она так развернулась, и мой взгляд успел метнуться только от лица с удивленно распахнутыми глазами к упругим окружностям груди в воздушных хлопьях пены, с торчащими, набухшими сосками. Вот и поговорили. Это уже запредельная картинка. Хочу ее немедленно, и меня уже не удержать.

************************

Глава 10

Кирилла как подменили. Мало того, что носится по дому, как будто у нас наводнение или землетрясение, так еще и болтает без умолку. Все пытается мне что-то объяснить, вот только опоздал он со своими откровениями. Мы с Сашкой проделали огромную работу, разгребая все то, что Илья придумал. Точнее, исказил правду так, что вроде и по первому взгляду очевидно, что Сумароков – аферист, игрок, спускающий все, что у него есть, на азартные игры. Человек, живущий одним днем в собственное удовольствие. И вспоминая, как я сама попалась в плен его глаз и втрескалась по уши в него в первый же день, я, конечно, легко поверила, что, пользуясь своими внешними данными, он без труда мог очаровать любую женщину и вытянуть из нее все, что захочет.

Но чем больше я общалась с людьми, которые были в досье, тем больше я узнавала о нем совсем другие вещи. А ни один факт мошенничества не подтвердился. Точнее, все эти женщины действительно пострадали от аферистов, вот только Кирилл Сумароков пострадавшим неизвестен. Выяснили мы это случайно. Когда забыли фото из досье и я показала одной из женщин свои рисунки. Она его по ним не узнала. А вот по фото из досье Ильи сразу указала, что это он. И это нас сбивало, ведь пишу я действительно хорошо, Сашка вполне Кира узнавал на моих рисунках. Потом Сашка догадался показать другое фото Сумарокова, и вот тут начался для нас целый цирк. Все пострадавшие узнавали Кира на фото из досье, но по другим утверждали, что это не он и мы показываем им разных людей. Чудеса какие то.

И то, что он зависим от азартных игр, тоже было сомнительно, хоть и в досье написано, что играет он не в России, награбит тут и сваливает в Лас-Вегас, кутить и развлекаться в казино, спуская нечестно приобретенное. Вроде и тут все похоже на правду, но сомнения были.

Также в досье была и та женщина из его квартиры. Было указано, что Кир ее обманул и она обратилась за помощью к влиятельному человеку, а спустя короткое время вышла замуж за него. Женщина со мной встречаться наотрез отказалась. К ней вообще не подойти, как королеву охраняют. А вот Санчо запросто с ней встретился. Мадам оказалась любительницей молодого да мускулистого тела. Впрочем, можно ее понять, муж-то килограмм под двести, наверное, весьма непривлекательный тип. Я бы даже сказала, неприятный не только своим запущенным телом, но и его злое и заплывшее жиром лицо тоже вызывало только одно желание – отвернуться и не смотреть. А сама она красотка, конечно. Дядьке пухлому повезло.

И вот Сашке в отличие от меня удалось выяснить, что она работала когда-то синхронным переводчиком у военных, и Кир у нас какой-то супер-агент неизвестного подразделения, но вроде как он за наших. И уезжает он не в казино играть, а на какие-то спецоперации. А больше не удалось узнать даже Сашке с его связями, ну или он мне не стал больше ничего рассказывать. С этого момента он начал общаться с Ильей и Джексоном, а меня отправил обратно к папе— доложить, что Сумрак аферист и подонок, игрок и повеса.

И я шла с намерением доложить о результатах и сообщить, что Сумрак где-то в Вегасе, что, конечно, было враньем. И планировала исчезнуть тоже из вида Клима. Но звезды решили иначе. Катя пропала, и мне нужна была помощь Клима – найти ее. И я согласилась взамен на помощь стать фиктивной женой Марку Москвину, который был посредником в сделках Клима. Клим отжимал предприятия и мелкий бизнес у честных граждан, оформлял все на Марка, а потом покупал у него по смешной цене. Но Марк сбежал, не завершив последние сделки и не вернув Климу деньги за предыдущие. Еще одна марионетка соскочила с крючка. Не задался этот год у тебя, Карабас-Барабас.

А сейчас Кирилл все больше меня пугает своей неподдельной радостью, что станет папой. С чего бы ему так этого хотеть? Он же как ветер в поле. Гуляет сам по себе. Никому ничего не докладывает. То тут, то там. Какой из него папаша? Еще и злится на мои планы выскочить замуж, к слову, за весьма привлекательного мужчину. Ревнует, что ли? Тоже вряд ли, ему не привыкать делить своих женщин, спал же с той женщиной.

Кир все больше отвлекал меня от мыслей своей болтовней, и вроде ничего нового, вот только его слова, что он видит по-другому меня заинтересовали. Я его и так считаю инопланетянином, хочу знать, откуда его занесло к нам.

Но едва я повернулась к нему, он тут же переключился от разговоров, нагло меня разглядывая, притянул к себе и уже вознамерился заняться более приятными делами, но мы так никогда не поговорим, с его гипертрофированной озабоченностью.

– Отвечай, Кир! – потребовала я, поймав наглую мордашку в паре сантиметров от моего лица.

– Лер-р-ра-а, – зарычал на меня зверь похотливый, – потом!

– Нет, сейчас! Мне потом некогда. Мне надо…

В этот момент я поняла, что совершенно не знаю, куда мне идти, что делать можно, а что нельзя. Как узнать, какой срок и все ли в порядке с ребенком.

– Я буду мамой… – сообщила я вытаращившемуся на меня Киру, он что-то увидел и забеспокоился опять – Что делать?

Я не сразу поняла, что по моим щекам бегут слезы, только когда Кир начал убирать их, проводя пальцами по щекам.

– Все будет хорошо, Милашка. Тебе нужно отдохнуть. Я сам все решу, не волнуйся. К врачу поедем к хорошему, потом – все, что захочешь. Хочешь в магазин? Коляски там, пеленки. Все купим.

Коляски? Пеленки? Да я не знаю, как до них еще дожить! Что он вообще несет, знает, что никаких нас нет и не будет? Точно не от мира сего. Но меня ему удалось успокоить.

– Ты инопланетянин? – вернулась я к разговору, пока помню.

– Для тебя нет, – загадочно ответил Кир.

– Почему это?

– Моя вселенная в тебе, – прошептал Кирилл и замер в ожидании реакции, глядя прямо мне в душу своими индиго.

– Если бы такое сказал обычный мужчина, это звучало бы очень романтично, Кир. А вот от тебя… я не знаю, что ты имеешь в виду под этой вселенной. Мои мозги?

Мой ответ Кира, наверное, расстроил или как минимум не удовлетворил, и он выбрался из ванны, подав полотенце и мне.

– Поздно уже, завтра поговорим, Милашка. Пойдем спать, – сказав это, Кир вышел из ванной и, судя по звукам, и из комнаты тоже.

Я хотела дождаться, когда он вернется в спальню, но едва моя голова коснулась подушки, меня сразу сморил сон. Насыщенный эмоциями и потрясениями, долгий день завершился: в его постели, но без него.

Но проснулась уже в его объятьях. Опять под куполом его энергетики, как в первый раз, в этой же постели. Я не знаю, почему мне именно с ним так спокойно и так хорошо, наверное, потому что люблю. Я бы осталась и доверилась ему, но тогда наш с Сашкой план не сработает. Я не могу его подвести и Киру сказать не могу, он мне не позволит. Но внести поправки все же надо в нашу авантюру. Я теперь не одна, мне надо беречь малыша. Кир, наверное, вмешается, но мне нужно совсем немного времени, чтобы получить от Клима то, что мне нужно.

Кирилл, скорее всего, вернулся под утро и уснул недавно. Его сон был крепким и глубоким. Жаль, что и попрощаться не получится. Придется сбегать от него опять, а так не хочется! Но выбора у меня нет.