Читать книгу: «Дом отравы и крови»

© 2023 by Alexis L. Menard

© Воронович Э., перевод на русский язык, 2026

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2026

Примечание автора

Предупреждения о содержании:

«Дом отравы и крови» – молодежное романтическое фэнтези. В тексте романа присутствуют грубые, в том числе богохульные, выражения и ругательства, а также моменты, которые могут расстроить некоторых людей или показаться им неприемлемыми, например, описание курения и употребления алкогольных напитков, откровенных сцен сексуального характера, сексуальных игр с удушением, газлайтинга в отношении ближайших родственников, а также упоминания о смерти родителя и самоубийства. Если вы находите пугающими или неприемлемыми другие моменты, которые не попали в этот список, не бойтесь написать автору, чтобы добавить их в это предупреждение.

Посвящаю всем, кто потерял себя, пытаясь угодить всем подряд. Вы все еще можете быть теми, кем сами хотите быть.

Пролог

Режущий ухо скрежет в камере заставил его резко открыть глаза. Он не спал из-за воющих и стонущих голосов, что беспрестанно доносились до него свозь постоянно перемещающиеся стены. В камере не было ни дверей, ни окон, ни каких-либо источников света, кроме одинокой свечи, что вплавилась в пол. До него не доносилось иных звуков, кроме воплей других заключенных да свиста ветра, что бился в отвесные черные скалы острова и гулял в трещинах стен внешней крепости. Только его изломанное тело, его месть, о которой он думал долгое время, и стены, что двигались и постоянно менялись местами, словно карты в колоде.

Его камера находилась в самом конце коридора. В этом коридоре, по ту сторону решетки, стоял посетитель. Он толкнул на пол свою койку, тонкая подушка на ней вечно была ледяной из-за отсутствия хоть какого-нибудь источника тепла. Стоявший перед ним человек носил мантию стража: того, кто служит Надзирателю. Золотой поясной ремень указывал на довольно высокое звание: это даже могло быть звание капитана, судя по сверкающим на груди медалям.

Его всегда забавляли эти военные звания. Никому не нужны армии, когда нет королевств, которые можно завоевать, и нет войн, чтобы в них сражаться. Они были всего лишь стражниками, которые присматривали за городами и поддерживали власть Внутренних Судов и знатных семейств, влиявших на их решения.

– Вставай, – потребовал страж.

– Чего ради?

Посетитель раздраженно выдохнул. Заключенный не имел права задавать вопросы стражам. И не важно, чего они хотели и куда его вели, в конце концов он, добром или поневоле, все равно выполнил бы все, что от него требуют.

Страж достал металлическую дубинку. Да уж, не самый изящный способ побуждения к действию. Если бы его След не глушили, то и дело пичкая «бликами», он бы уже повалил этого стража на лопатки и запихал бы ему эту дубинку в дыру поглубже, чем та, где они оба сейчас находились.

Однако проявить способности не было ни малейшего шанса, так что пришлось встать и коснуться ступнями выщербленного пола. Ноздреватый камень впился в босые ноги и врезался в мозоли, заставив забыть обо всем, кроме не сильно, но постоянно грызущего неуютного ощущения. Даже не взглянув на линии, выцарапанные им на стене за весь срок его заключения, – а их было тысяча четыреста тридцать две, – он последовал за стражем, который даже не воспользовался пристегнутыми к поясу цепями.

Он задавался вопросом: как хозяин лабиринта, где содержатся преступники со всего Острова, может двигать стены против часовой стрелки? Никто из Святых Покровителей не даровал носителям своего Следа способность управлять миром подобным образом. Если бы обладатели таких способностей существовали – он бы об этом знал. Камень царапал ноги, заставляя его скрежетать зубами: эта музыка слышалась здесь бесконечно, но он так и не смог привыкнуть к тому, насколько она пробирает до костей.

Он преодолел вслед за стражем еще несколько лестничных пролетов, оказавшихся за еще одной монолитной каменной стеной, но маршрут был настолько запутанным, что он совершенно не ориентировался в пространстве и не запоминал, куда именно они идут.

Не то чтобы это действительно было важно. Из Хайтауэра невозможно было сбежать, а его собственный След не мог двигать стены, как это делал человек, идущий впереди.

Они вышли на поверхность и оказались на наземном уровне тюрьмы. Он понял это потому, что, взглянув наверх, через круглое отверстие увидел небо – впервые за тысячу четыреста тридцать два дня. Небо было серым и мрачным, и дождь лился на стекло, словно оплакивая его судьбу. Как будто кому-то там, на небесах, было дело до несправедливости, творящейся в этой стеклянной клетке. Точно такое же небо он видел тогда, последний раз на долгие годы вперед, и еще тогда его мучил вопрос, увидит ли он когда-нибудь еще солнце. Почувствует ли когда-нибудь еще тепло. Вряд ли, учитывая, что ему предстояло всю оставшуюся жизнь существовать в этом проклятом месте.

Это гниющее под землей, вдалеке от солнца и улыбок людей, место перемололо его надежды в мельчайшую пыль.

На верхнем этаже находилась пустая круглая комната. Он смутно помнил, что именно сюда его притащили в первый день, когда он тут оказался. Вход в тюрьму находился прямо перед ним, и луч яркого света пробивался сквозь передние двери: последние из целой череды дверей, ведущих в бушующий внешний мир. Здесь до него доносился свежий соленый запах моря. Наконец он мог почувствовать что-то, кроме вони его собственного немытого тела в застоявшемся воздухе тюремной камеры. По периметру комнаты, напоминая собой паучьи лапы, разбегались в стороны восемь коридоров. Человек, за которым он следовал, дубинкой указал на один из них.

– Третья дверь направо. И только посмей хотя бы руку поднять в этой комнате – я тебе ее отрублю прежде, чем ты успеешь причинить вред инспектору, – предупредил он.

Заключенный только усмехнулся.

– Мне еду приносили три дня назад. Да меня сейчас десятилетка в драке уделает, так что убери-ка ты эту палку, а то, не ровен час, сам покалечишься.

Он поймал на себе свирепый взгляд охранника, когда проходил мимо него к двери, но этот взгляд не пробудил в нем ответных чувств. Он ощутил, как его тело вдруг налилось силой, и, стремясь выяснить, почему же инспектор – второй человек после самого Верховного Наблюдателя – из всех заключенных потребовал вызвать к себе именно его, он шагнул в комнату на том конце указанного охранником коридора.

Внутри было шестеро Стражей. Ему указали на одно из кожаных кресел – и он уселся. Человек, который – как он полагал – был инспектором, сидел в таком же кресле на другом конце ковровой дорожки. Черный костюм, пошитый на заказ и сидевший так ладно, словно был скроен специально по его фигуре, подчеркивал его высокий статус. К его лацкану был приколот сигил Ордена Внутреннего Суда: золотой орел в окружении четырех драгоценных камней разного цвета, символизирующих и прославляющих каждого из четырех Святых Покровителей.

Впрочем, так сильно озабоченные почитанием своего священного происхождения, эти представители правящего класса, разумеется, видели в потомках своих святых лишь паразитов – вроде вшей или крыс.

– Можете нас оставить, – велел этот человек стражникам.

Те переглянулись, однако повиновались и вышли, закрыв за собой дверь. Инспектор крутил в руках стакан, наполненный напитком янтарного цвета, и неторопливо потягивал из него, пока бой стоявших рядом часов разбил тишину. Судя по виду помещения, оно было предназначено для содержания под стражей: голые стены и снова стеклянный потолок. Вдоль внутренней стены, позади стола, рядом с которым не было ни одного стула, выстроились запирающиеся шкафчики. Это помещение не было предназначено для подобных встреч. Это было не по протоколу.

Наконец инспектор заговорил:

– Подумать только. Я тебя сперва и не узнал. Ты вырос почти на целую голову.

– Я был почти ребенком, когда ваш предшественник упек меня сюда, – выплюнул заключенный. – Тюрьма вроде этой – не лучшее место для ребенка. Она меняет нас. Она изменила меня.

Инспектор кивнул, и приветственная улыбка сползла с его лица.

– Как бы там ни было, у меня не так много времени на разговор с тобой. Уверен, тебе интересно, почему ты здесь. Я имею в виду: в этой комнате. Ты ведь знаешь, почему тебя отправили в Хайтауэр.

– Моя семья в порядке? Что-то случилось?

Инспектор взмахнул рукой, отметая его вопросы.

– С твоей семьей все хорошо. Я предлагаю тебе сделку, которая сократит срок твоего заключения.

– На какое время?

Инспектор снова улыбнулся, и выглядело это невыносимо.

– На всю оставшуюся жизнь.

На всю оставшуюся жизнь. Именно на такой срок судья по ложному обвинению отправил в тюрьму шестнадцатилетнего мальчишку.

– Вы имеете в виду…

– Да.

Инспектор вытащил лист бумаги. Договор.

– У меня есть работа, которую нужно выполнить, и мне нужен кто-то вроде тебя, чтобы с ней справиться.

Он взял бумагу из рук инспектора и вчитался в мелкий шрифт. Это был оправдательный приговор. Его оправдательный приговор. И именно его полное имя было написано черными чернилами на свежем пергаменте.

– Что за работа? – спросил он.

Не то чтобы это имело значение. Инспектор знал, что он согласится, и теперь дразнил его, словно голодного пса, дергая кость перед его носом.

– Здесь нам ее не обсудить. Буду откровенен: эти дела опасны и связаны с риском для жизни. Если тебя сцапают, я не смогу тебя вытащить. Ни одно из этих дел ни при каких обстоятельствах не должно быть связано со мной. Это понятно?

– То есть я должен убивать людей.

Он сам никогда подобным не занимался, но мужчины из его семьи на этом собаку съели. Можно сказать, что это было своеобразной инициацией, посвящением в образ жизни, принятый в их кругу: в кругу родовитых семейств, с их вечной грызней и непрекращающимся соперничеством.

Инспектор кивнул, пристально наблюдая за его реакцией, отмечая любые возможные признаки нерешительности.

– Это пойдет на благо Острову. Ты достойно послужишь своей стране.

Но это была не его страна. Его семье здесь никогда не были рады, несмотря на все блага, которые они принесли Острову.

– Мой двоюродный брат тоже здесь. Я хочу, чтобы его отсюда выпустили, – тогда мы договорились, инспектор.

Инспектор в задумчивости закусил щеку.

– Хорошо. Он тоже выйдет на свободу. Но если ты нарушишь договор – отвечать за последствия придется вам обоим. Тебе ясно?

Он согласился.

Инспектор подписал его оправдательный приговор, охранники принесли ему одежду, в которой его сюда доставили, правда, теперь она была ему мала по меньшей мере на четыре размера. Ему дали запасной комплект формы, и он последовал за человеком, даровавшим ему свободу, прямиком через переднюю дверь.

– И помни, сынок, – предупредил инспектор перед тем, как они взошли на борт корабля, идущего на материк. – Если ты посмеешь не выполнить хоть один приказ, я позабочусь о том, чтобы ты снова оказался здесь.

Инспектор оставил его на поросшем травой берегу, где он стоял и вдыхал полной грудью свежий воздух, что принес восточный ветер.

Он все еще не был свободен. Не полностью. Это была очередная тюрьма, прикинувшаяся свободой. Но когда его ноги коснулись голой земли, а не ледяного обсидиана, когда тучи на сером небе разошлись и солнечный свет согрел его щеки своим теплом – он почувствовал, как в самом темном уголке его души робко подняла голову новорожденная надежда.

Он не был намертво скован сделкой по рукам и ногам. Даже выполняя грязную работу для инспектора, он вполне мог получить все обратно. Все, к чему он стремился и что находилось за пределами Хайтауэра. Его прежняя жизнь, его семья, его месть.

И, что важнее всего, Камилла Маркезе.

Глава 1
Камилла

Два года спустя

Мой извозчик опоздал.

Я назвала ему точное время, вплоть до минуты, когда он должен был встретить меня у ворот, и теперь с каждой секундой, проведенной мной на нашей подъездной дорожке в ожидании, мое сердце билось все чаще. Если только кто-нибудь увидит меня и расскажет об этом братьям, я стану темным пятном на репутации нашего семейства. К счастью, экипаж появился в поле зрения через несколько минут, и я с облегчением выдохнула облачко пара в морозный воздух, запрыгивая внутрь прямо на ходу.

– Куда едем, мисс Маркезе? – спросил меня извозчик через решетку.

– Первый сектор. Высадите меня на углу Бернвик и Деллани.

– Но, мэм, это же…

– Знаю. Потому и плачу вам столько, – напомнила я.

Новенький, наверное, раз меня расспрашивает.

Уже не первый раз я тайком выбиралась из дома, да и отправляться в одиночку на другой берег Ады мне тоже было не впервой. Жиль как-то рассказал мне, что рядом с перекрестком этих двух улиц есть паб, где пиво наливают прямо из крана – и с того времени я, рискуя в случае неудачи нарваться на бесконечный поток ругани от старшего брата, выбиралась туда каждую третью субботу месяца, когда Арамис проводил вечер в отеле «Василли» в старом городе, проматывая в карты скромное наследство, которое нам досталось.

Я полагала, что сегодня ночью мне выпала последняя возможность улизнуть из дома. Кем бы ни был мой нареченный – уверена, он не обрадуется тому, что его невеста тайком пересекает реку, чтобы попасть в ту часть города, где безраздельно властвуют наши соперники, у каждого из которых могущественный След. Ради такого стоило рискнуть и насладиться последним глотком свободы – или, в данном случае, последним глотком восхитительно холодного, очищающего разум хмельного медового напитка.

Когда извозчик высадил меня в нужном месте, было уже около полуночи. Если я хотела вернуться домой раньше Арамиса, у меня в запасе был примерно час, максимум два, но мне и нужен был всего час. По мере моего приближения к цели клубы тумана обвивали мои лодыжки, словно пытаясь оттащить меня прочь от заведения, ярко светящегося в темноте спящей улицы.

«Дом Бейна».

В пабе было, по обыкновению, полно народу. Я сбросила капюшон с кудрей, но не поднимала головы, пока не подошла к барной стойке, рядом с которой – на удивление – не было почти никого, только двое мужчин сидели на высоких табуретах у правого края. На этом берегу реки меня никто не знал. Здесь я была просто человеком с громким именем, а мое лицо было всего лишь одним из многих лиц в этом зале.

Бармен колебался, принимая мой заказ, изредка бросая взгляды в сторону двоих справа от меня.

– Что-то не так? – поинтересовалась я.

Что-то новенькое. Раньше, когда я приходила сюда, такого не было.

– Нет, конечно, – ответил вместо него мужчина, сидевший поодаль.

Он наклонил голову, так что поля низко надвинутой шляпы скрывали его глаза, хотя по легкому повороту головы я догадалась, что он пристально смотрит на меня с того момента, как я повесила плащ на спинку стула. В пепельнице рядом с ним лежала сигарилла – и дым, белой лентой поднимавшийся к потолку, мешал разглядеть черты его лица.

Он кивнул бармену.

– Налей ей эля, Дом.

Я лишь фыркнула, смерив неприязненным взглядом того, кто решил за меня. Даже если он и не ошибся.

– А если я не хочу эль?

– Его хотят все местные, которые осмеливаются побывать в этой части города.

Я нахмурилась.

– А откуда вам знать, что я местная? Вы со мной даже не знакомы.

Обладатели Следа ничем особенно не отличались от тех, кто Следом не обладал. По крайней мере, в той части города, где жили мы. Если только он не знал, кто я такая. Моя правая рука скользнула по тонкой ткани платья, скрывавшей ножны со смазанным «бликами» кинжалом.

– Все верно. Я тебя не знаю, – сказал он, потушив окурок, – но я знаю всех носителей Следа в Линчхэвене, кто приходит сюда. Значит, ты с того берега.

– Постоянный посетитель? – спросила я. В это время Дом поставил на золотистое дерево стойки передо мной кружку с элем.

Мужчина наклонил голову.

– Можно и так сказать.

Я сделала глоток. Холодный и свежий вкус легкой медовой сладостью растекся на языке, и я не сдержала восторженного стона. Мужчина медленно повернул голову в мою сторону, словно отозвавшись на звук.

– Нравится? – спросил он, и в интонациях его глубокого голоса мне послышался намек на веселье.

– Еще как. – Я улыбнулась, кажется, впервые за эту неделю.

Мой взгляд скользнул в его сторону, и я обнаружила, что он все еще смотрит на меня. Шляпу он снял, и теперь я видела его глаза. Первый взгляд, брошенный на эти глаза, напомнил мне о серых тонах этого города – словно растворившегося в этом пристальном взгляде. Когда я увидела их во второй раз, мне оказалось нелегко отвести глаза. Этот мужчина был поразительно красив, а его усмешка – неестественно ехидна.

– Я могу вам чем-то помочь? – спросила я, когда косые взгляды, которые он бросал в мою сторону, стали возмутительно очевидными.

– Можно к тебе подсесть?

Я затеребила пальцами бахрому на подоле платья. Мысль о том, чтобы оказаться ближе, вызвала у меня нервную дрожь.

– Было бы невежливо бросить друга, тебе не кажется? – спросила я, закидывая удочку и оценивая, насколько он готов клюнуть.

Он небрежно махнул рукой.

– А-а, он уже собрался уходить. Правда ведь, кузен? – Не слишком мягкий тычок под ребра заставил его спутника подпрыгнуть на стуле.

Тот только вздохнул, залпом допил бренди и толкнул пустой стакан по стойке в сторону бармена.

– Да, верно, я тут понял, что мне нужно быть где угодно, но только не здесь. Увидимся утром, босс.

Затем он приподнял шляпу, прощаясь со мной.

– Доброй ночи, мисс.

И вот у барной стойки остались только мы и пустые табуретки – слишком много пустых табуреток – между нами.

Эту проблему он решил, сев рядом со мной. Дом начал принимать заказы на самом дальнем конце стойки, оттягивая от нас поток посетителей.

– Как тебя зовут? – спросил он и сделал глоток.

– Милла.

В моей жизни лишь двое называли меня так, и один из них был уже мертв. Кажется, это был самый безопасный вариант – по крайней мере, я почти не соврала.

– Милла, – медленно повторил он, словно пробуя имя на вкус.

– А тебя?

– Нико.

Я подняла бровь.

– Просто Нико?

Он растянул губы идеальной формы в улыбке.

– Этим вечером просто Нико. Может быть, я скажу тебе свое полное имя, когда ты придешь сюда снова.

Мое сердце сжалось от чувства вины. Нет, дело было не в Феликсе, а в том, что этот парень верит в то, что мы могли бы встретиться еще раз. Я снова сделала глоток эля, чтобы прогнать привкус горечи.

– К сожалению, я зашла сюда в последний раз.

Он склонил голову набок.

– Это почему же?

– Завтра я выхожу замуж.

Мне совсем не понравилось, как это прозвучало: словно то, что я произнесла это вслух, сделало все более реальным. Даже больше, чем брачный контракт, который все еще лежал на моем столе.

Нико задумчиво хмыкнул.

– Не вижу кольца.

– Оно сдавило мне горло.

А от него тянется короткий поводок, на котором держит меня мой брат.

Не предупреждая, он протянул руку к моей шее. Пальцы, обтянутые кожаной перчаткой, прижались к моей коже и провели линию поперек горла. У меня перехватило дыхание, когда они задержались на мгновение дольше, чем нужно.

– Ошейника тоже нет. На мой взгляд, ты все еще свободна.

– Не все клетки сделаны из прутьев.

Я, например, была закована в кандалы долга и цепи семейных обязательств.

Кончики пальцев в кожаной перчатке скользнули вверх – к подбородку. Легонько надавив на него, он повернул мое лицо к себе.

– Договорной брак, да? Ты ведь не хочешь замуж за этого человека.

Это был не вопрос, это было его наблюдение. Весьма проницательно с его стороны.

– Нет, – я наконец-то признала это вслух, – но придется.

Он пожал плечами и откинулся на спинку стула.

– Тебя же никто не тащит насильно, приставив дуло к виску. Всегда можно сбежать.

Сама мысль об этом меня рассмешила.

– Я бы хотела, но – увы: моей семье очень нужен этот брак, а мне нужно о них позаботиться.

Он продолжал расспрашивать:

– А ты хотела бы сбежать хотя бы на сегодняшнюю ночь?

Моя улыбка померкла.

– Чего ты от меня хочешь, Нико?

Он кивнул в сторону музыкантов, игравших какой-то плавный ритм в углу бара.

– Хочешь потанцевать?

Да. Проклятие, да. Еще как хочу. Очень. Я невероятно хотела принять его приглашение, согласие уже вертелось у меня на языке. Однако время было уже позднее, и экипаж должен был скоро за мной вернуться. Как бы ни был хорош этот парень – он не стоил тех проблем с родственниками, которые я получу, если не вернусь домой вовремя.

Или стоил?

Я оценила количество людей между нами и музыкантами.

– Кажется, танцплощадка вся занята.

– Так и есть.

Он махнул рукой, подзывая Дома ближе, тот наклонился, чтобы расслышать слова Нико. И пусть он понизил голос – я все равно сумела прочитать по великолепным губам произнесенное слово: «Закрывайся».

Я с ужасом наблюдала, как Дом в одно мгновение превратился из бармена в бандита: он стянул свой фартук, показывая пистолет, спрятанный в кобуре на боку. Потом он крикнул посетителям, чтобы они убирались, потому что заведение закрывается. Прошло меньше трех минут – а ошеломленные посетители, подгоняемые остальными работниками паба, уже вымелись через парадный вход.

Музыканты даже не сбились с такта. Внимание Нико снова было обращено ко мне.

– А теперь?

У меня вырвался нервный смешок, который показался мне слишком громким в наступившей тишине.

– Да кто ты такой? – спросила я, очарованная больше, чем когда-либо прежде.

Он поднялся со стула и протянул мне руку, однако перчаток так и не снял.

– Просто бизнесмен.

Прежде чем опереться на протянутую руку, я решила его поддразнить.

– Тогда покажи свое лучшее торговое предложение.

Он быстро облизнул зубы.

– Мой план – тебя соблазнить. Вот и все.

Я вздрогнула.

– Ужасное предложение!

– Оно должно сработать всего раз.

Он снова протянул руку.

Поддавшись очарованию его усмешки, я приняла приглашение, и наши пальцы сплелись. Все мои тревоги о том, что скажет брат, улетучились, стоило мне коснуться его ладони.

– Ну что ж, между нами, шефами, – сказала я, пройдя за ним в центр зала, – тебе стоило бы знать, что выгонять посетителей – вредно для бизнеса.

Он притянул меня к себе одной рукой, а другой обнял за талию. И пусть его прикосновение было вполне пристойным, оно соблазняло и дразнило воображение, побуждая его рисовать запретные образы.

– Ты всегда флиртуешь, раздавая непрошеные советы о том, как вести дела?

– Не чаще, чем ты разгоняешь народ в баре ради первой встречной.

Я провела пальцами по его груди, скользя по рельефу мышц к шее. Он выдохнул и, положив руку мне на бедро, притянул меня ближе, сократив расстояние между нами до предела.

Потом он откашлялся, сохраняя на лице мягкую улыбку.

– Ну и кто он – этот твой жених?

От одного упоминания о нем у меня по телу пробежал холодок.

– Зачем тебе это?

– Хочу знать, кого проклинать сегодня вечером в своих молитвах.

– Ах, ну если так, – произнесла я, нарочито растягивая слова, – его зовут Феликс Фиренце.

Он замедлился, почти остановился – всего на секунду, – но затем снова ускорил шаг.

– Алхимик, да?

– Вы знакомы?

– Встречались пару раз.

Судя по горечи в его интонации – не самые приятные это были встречи.

– Это больше, чем я могла бы сказать.

Я тяжело вздохнула, чувствуя, как тяжесть невидимых кандалов и цепей – звено за звеном – возвращается на мои плечи, пригибая их земле. Моя рука бессильно соскользнула с его шеи, разгладив рубашку и жилет – черное на черном, а галстук серебристый. Для владельца бара он был одет очень даже неплохо. Музыканты, не прерывая игры, перешли к следующей мелодии, сохранив, впрочем, медленный чувственный ритм.

– Ладно, не будем об этом гаденыше, – сказал он с воодушевлением в голосе. – Эта ночь для тебя, Милла. Расскажи больше о себе.

Рука на моей спине спустилась немного ниже, подталкивая меня к нему, пока наши бедра не начали двигаться синхронно.

– А что тебе хотелось бы знать?

Он снова усмехнулся, и эта усмешка так и манила выдать все грязные тайны до единой.

– Всё.

* * *

По вполне очевидным причинам я не рассказала всего. Я не до такой степени напилась, чтобы выболтать, что я – единственная наследница железнодорожной компании, которой моя семья владела на протяжении многих поколений, и мои братья слишком явно ненавидят меня за это. Я не могла рассказать ему о том, что по моей вине семейное достояние оказалось под угрозой, или о том, что мы должны Ордену Внутренних Судов больше ста тысяч реолей и что семья Фиренце породнится с нами через брак в обмен на долю в компании.

Я также не могла сказать, что меня зовут Камилла Маркезе, потому что в этой части города репутация этого имени была такой, что меня могли убить или, что еще хуже, начать шантажировать.

Вместо этого мы беседовали о моем детстве, о месте, где я выросла, и о том, как бы я распорядилась своей жизнью, если бы меня не отдавали замуж за алхимика. Каким-то образом я вывела разговор на свои многочисленные аллергические реакции.

– Как можно иметь аллергию на столько вещей? Чем ты питаешься?

На его лице появилась гримаса, словно устройство моего организма было каким-то нелепым.

Я пожала плечами.

– У меня сбалансированный рацион из хлеба, дичи и виски. Оказывается, эль тоже ничего. Уже трижды его пила – и все еще обходится без отека.

Он раздраженно покачал головой:

– Звучит невероятно утомительно.

– Примерно так же утомительно, как и твои отношения с тем, кто делает тебе стрижку.

– А что не так с моей стрижкой?

Я улыбнулась.

– Ничего. Я просто никогда не встречала мужчину с такими руками, который бы выглядел настолько статусным. Ты, наверное, подравниваешь стрижку не реже раза в неделю, чтобы линия среза оставалась такой четкой.

– Статусным, – фыркнул он. – Да ты расхаживаешь в шелковом платье от Ливетен и туфлях от Романи – и у тебя хватает наглости называть меня статусным.

Когда я наконец перестала хихикать, он спросил:

– А что ты имела в виду, говоря про мои руки?

Я почувствовала, как мои щеки вспыхнули.

– Ничего.

– Милла, – проговорил он полушепотом, – ты скоро исчезнешь из моей жизни навсегда. Можешь рассказать мне что угодно, и все это не будет иметь никакого значения уже через несколько часов, когда взойдет солнце.

Через несколько часов? О Святые Покровители! Я уже давно должна быть дома. Однако он был прав. Я больше никогда его не увижу, а если чудо и случится, то уже не стану его Миллой. Наутро мы оба превратимся друг для друга в воспоминание. Я взяла обеими руками его ладонь в кожаной перчатке – и наши пальцы снова сплелись.

– Не буду притворяться, что у меня большой опыт мужских прикосновений, – призналась я, – однако в твоих руках есть сила, и даже самое мягкое твое касание выдает стремление обладать. Как будто ты не боишься взять. Никогда не чувствовала такого ни в чьих прикосновениях.

– Напор? – спросил он.

Я покачала головой:

– Вожделение.

Он бросил взгляд на мои губы, и глаза его загорелись.

– Дом?

– Да, сэр?

– Оставь нас.

Дом вышел, даже не поставив на место стакан, который вытирал.

Нико поднес наши переплетенные руки к груди и приложил к сердцу.

– Думаешь, я тебя вожделею, принцесса?

Я была неопытна, но не наивна. Выпитый эль придал мне уверенности в себе, которой так не хватало несколько часов назад. Подавшись немного вперед, я бессовестно притянула его взгляд к своему декольте, открывавшему верх груди.

– А разве нет, Нико?

Он медлил с ответом, но затем произнес: «Да». Святые Покровители!

Он поднес к губам мою руку и почти неощутимо поцеловал тыльную сторону ладони, однако я почувствовала это касание всем телом.

– Хочешь подняться наверх, чтобы уединиться? Мне хочется забыть столько всякой дряни – но я не могу. Может быть, у нас выйдет помочь друг другу этой ночью.

– Я никогда раньше… – Я опустила глаза и смотрела на пустую кружку. В чем я пыталась ему признаться? – Я не завожу случайных связей.

Он пожал плечами.

– Мы можем заниматься всем, чем только пожелаешь. Разговаривать. Целоваться. Спать. Не спать. Я просто пока не хочу, чтобы ты уходила. А если дашь мне слишком много свободного времени – я найду твоего жениха и прикончу его.

О Создатель! Я была уверена: он говорит абсолютно серьезно.

Он был так убедителен, да и в самом деле, что я теряла? Завтра я собираюсь принести в жертву собственную свободную жизнь ради спасения моей семьи. Разумеется, я могла позволить себе несколько часов удовольствия. По крайней мере, я считала, что такая возможность перепадает мне единственный раз в жизни.

Мне нужно было совершить опрометчивый поступок, пока меня не связывают узы брака с тем, кого интересует лишь химия. Ради себя самой. Из-за любопытства, которое обернется сожалением, если я не дам ему волю. И кроме того: я не хотела, чтобы кровь Феликса оказалась на моих руках.

До поры до времени.

Мне нужны были его деньги.

Я наконец кивнула и потянулась за кошельком в кармане плаща.

– Дай мне расплатиться. Я к тебе поднимусь.

Он снова усмехнулся, на этот раз мстительно.

– За счет заведения, принцесса.

Нико схватил меня за руку и стащил с табуретки.

* * *

Над баром была небольшая квартира – он вскользь упомянул, что это его собственность. Я не расслышала, да и, честно говоря, мне было все равно. В ту же минуту, когда я небрежно бросила плащ на кушетку, его руки оказались у меня на бедрах. Я обвила руками его шею, чувствуя под пальцами короткие волоски на затылке.

– Предупреждаю, – прошептала я, когда он наклонился ко мне и между нашими лицами осталось не больше дюйма. В его дыхании ощущался запах дорогого алкоголя, который переплетался с ароматом его одеколона: ваниль и сандаловое дерево. – На мне полно лезвий, покрытых «бликами», которые тебе нипочем не найти самостоятельно.

– Это вызов?

– Если ты настаиваешь.

– О проклятие, – выдохнул он, – я хочу тебя поцеловать.

У меня пересохло во рту. Вся моя уверенность, с которой я поднялась в эту комнату, полностью исчезла. Так или иначе – я кивнула.

– Тогда почему не поцеловал?

– Ты меня не просила.

Он опустил голову ниже, не касаясь моих губ. Кончиком носа провел из стороны в сторону по шее, дразня кожу приятным ощущением. Краем глаза я заметила придвинутую к стене наполовину застеленную кровать. Она была залита лунным светом: прямо над ней располагалось единственное в комнате окно. Шторы были широко раздвинуты, открывая вид на половину улицы и полную луну в окружении звезд.

– Устроимся поудобнее?

Его тело согласно задрожало под моими пальцами. Его руки соскользнули с моей талии, чтобы обхватить меня за плечи и повести к кровати. Он присел на край и нежно притянул меня к себе на колени. Заметив мою нерешительность, он сказал:

– Мы можем остановиться, когда захочешь, Милла. Но я очень прошу: останься со мной чуть дольше.

Я улыбнулась, наслаждаясь мольбой, которая читалась в его глазах, и чувствуя силу осознания того, что я желанна. Всю мою жизнь я почти ничего не контролировала – и как же было приятно наконец владеть ситуацией. Особенно когда наградой стало его прикосновение.

Я устроилась у него на коленях, обхватив бедрами его талию и положив ладони на широкие плечи. Я прижалась к нему, и напряжение в его дорогих, сшитых на заказ брюках предельно ясно дало понять, насколько сильно он хочет меня. Я собрала всю свою волю в кулак, чтобы не покачивать бедрами, идя на поводу у взаимного желания.

– Милла? – прошептал он, устремив взгляд на мою руку. – Твоя татуировка только что пошевелилась?

Я замерла, глядя на собственное плечо. И действительно, чернильная бестия скользила вниз по моей руке, медленно двигаясь в сторону мужчины, которого я касалась кончиками пальцев. Я шлепнула ее по плоской вытянутой голове – и она уползла обратно на плечо, спрятавшись под тканью платья.

– Извини. – У меня вырвался смешок. – Это просто фамильяр. Она не кусается и ничего такого тебе не сделает.

– Жаль, – прошептал он, и на обеих его щеках появились ямочки. – А для чего она тогда?

– Для защиты, – ответила я, плотнее прижавшись к его бедрам. Фамильяры вроде моего редко встречались даже в Роу, где магия была частью обыденной жизни.

– Для защиты? – переспросил он. – А я-то думал, ты не заводишь случайные связи.

Я легонько шлепнула его по плечу.

– Это не та защита.

Он фыркнул от смеха и нежно огладил мои бедра. Радуясь, что он не стал развивать эту тему, я обняла ладонями его лицо. Я понятия не имела, что делаю, я ведь никогда не занималась этим раньше. Я не целовалась с незнакомцами и не следовала за мужчинами в их квартиры над модными барами. Я определенно пожалею об этом наутро, но лучше жалеть о сделанном, чем о несделанном.

Он был ошибкой. Самой шикарной ошибкой из всех, что я когда-либо совершала.

– Сними перчатки, – потребовала я. Мне хотелось чувствовать прикосновения его кожи к моей, ощущать тепло его рук через тонкую материю платья.

– Хорошо, только… без паники, – тихо сказал он, однако подчинился.

– С чего бы мне?.. Ох!

Взглянув на его ладони, я обнаружила, что левая рука была полностью сделана из металла: она состояла из позолоченных трубок, соединяющихся в точке на запястье с прочной сеткой труб, составлявших предплечье.

– Ого! А как ты?.. Как это работает?

Он пошевелил металлическими пальцами, а я разглядывала его руку, совершенно завороженная.

– Все трубки полые, я двигаю ими, управляя воздухом внутри них с помощью своего Следа. Поначалу было сложно, но теперь так же легко, как и любая непроизвольная мысль, и я спокойно действую ею, как настоящей, не прилагая усилий.

– Невероятно. Ты что, маг?

Это было похоже на правду. Бейн был Святым Покровителем, которого сотворил сам Созидатель. Его След повелевал природными элементами – даже звуком и временем, – если потомку повезло унаследовать такую редкость.

Горделивая усмешка медленно пропала с его лица.

– Да.

Ели он думал, что это заставит меня нервничать, – он ошибался. Потомки Святых не пугали меня, равно как и их способности. С ними легко могли справиться ножи, которые я носила на бедрах: те самые, по которым он водил указательным пальцем.

– Откуда у тебя это? – спросил он.

– Мой арсенал?

– Не ножи, принцесса, – он на миг улыбнулся, – шрамы.

Он провел пальцами по бело-розовым рубцам, что покрывали мои бедра сзади и поднимались по спине к левому плечу. Я безразлично пожала плечами.

– Пожар. Крушение поезда несколько лет назад. Если бы не какой-то храбрец, который меня вытащил, я бы погибла.

Он остановил руку, несколько раз сморгнул и лишь потом заговорил снова.

– Крушение поезда? Это должно быть… очень больно.

Я кивнула. Искра между нами слегка охладела. Заметив это, Нико вновь настойчиво сжал мои бедра. Он перекатился на спину и прижал меня к себе, так что мы лежали рядом, переплетя руки и ноги. Мои туфли уже валялись где-то между дверью и кроватью.

– Ты вообще собираешься меня целовать, Нико? – спросила я.

Он усмехнулся и подпер голову кулаком. Наконец он склонился надо мной, обхватил искусственной рукой мой подбородок, удерживая мое лицо на месте, и приблизился так, что наши губы почти соприкоснулись. Всего лишь мимолетное прикосновение – а у меня почему-то перехватило дыхание и голова пошла кругом.

– Почему ты пригласил меня подняться к тебе? – спросила я, прогнав звезды перед глазами.

– Потому что, – он отвел в сторону мои волосы и нежно поглаживал мой подбородок, – я думаю, Милла, что ты – самое прекрасное, что есть в этом городе. А я – большой ценитель всего прекрасного.

То, как он это сказал, заставило меня поверить каждому его слову. Моя грудь вздымалась и опускалась, как море в шторм, но воздуха все равно не хватало. Если я останусь здесь дольше, то вернусь уже… не столь неопытной.

Я сглотнула.

– Мне нужно домой, Нико.

Он медленно кивнул:

– Я тебя отвезу.

– Я могу заказать экипаж…

– Экипажи не ездят в Роу в такой поздний час. Позволь тебя отвезти.

Он поднес мою руку к губам и оставил быстрый поцелуй на внутренней стороне запястья.

– Я просто с ума сойду, если с тобой что-то случится по дороге домой после того, как ты всю ночь провела у меня. Позволь еще побыть с тобой рядом. Прошу тебя.

Он не производил впечатление человека, который станет упрашивать. Учитывая, что в тот момент это был единственный вариант, я уступила, пожав плечами и нерешительно усмехнувшись.

Если уж он, обладатель Следа, чувствует себя в достаточной безопасности для того, чтобы пересечь реку и попасть в Округа, от его помощи не следовало отказываться.

Экипаж Нико ждал на улочке за деловым кварталом. Извозчика не было, но мне это не показалось чем-то из ряда вон. Скорее всего, у владельца бара не так уж и много денег, чтобы ими разбрасываться.

– Ты плащ забыл, – заметила я, сев рядом с ним на место извозчика.

Он надвинул кепи на лоб.

– Думаю, придется тебе меня согреть, Милла. Куда едем?

– Улица Белладжо. Это…

– В восточной части города. Так и знал, что ты девочка из богатеньких. – Он подмигнул мне.

Мы прекратили перешучиваться, когда он погнал лошадей в направлении моста, однако наши тела, казалось, продолжали разговор, начатый в его квартире. В кои-то веки я была благодарна пронизывающему холоду, который ознаменовал первые недели зимы, за то, что он остудил жар, который пробуждал у меня под кожей этот мужчина.

– Ты еще не дома, – заметил он, оценив, где я попросила его остановиться.

Я улыбнулась в ответ на его смущение.

– Дойду отсюда пешком.

Главный Вокзал «Железного Святого» находился всего в паре кварталов от моего дома. Самый безопасный путь, которым я могла пройти в одиночку в такой поздний час. А еще – лучший способ не дать ему отправиться за мной. Я и так сыграла этой ночью в опасную игру, сблизившись с обладателем Следа. Узнай он мою фамилию – меня будут ждать огромные неприятности. Если он владеет Следом Бейна, он может передать меня главным конкурентам нашей семьи – магам Аттано. Видят Святые Покровители, у них достаточно денег, чтобы заплатить ему за мое похищение.

Меня едва не затрясло от одной только мысли об этом.

Он остановил лошадей, и я развернулась, чтобы поблагодарить его за поездку.

– Было очень приятно, Нико. Спасибо за прекрасный вечер и за то, что отвез меня домой. Надеюсь, наши пути еще пересекутся.

Он поднял мою руку к губам и запечатлел долгий поцелуй на тыльной стороне ладони, прежде чем выпустить ее, позволив скользнуть сквозь пальцы.

– Что-то мне подсказывает, что мы скоро встретимся, Милла.

Я хотела спросить, откуда такая уверенность, но часы на башне пробили четыре, напомнив, что есть дела поважнее. Поэтому я бросила на него последний взгляд, впечатывая в память эти сулящие защиту глаза цвета стали, и жестом отпустила его. Лишь когда его экипаж исчез в сумерках, я отправилась домой короткой дорогой, умоляя всех Святых, сгинувших в пустоте, чтобы Нико оказался прав.

Глава 2
Камилла

Длинная полоса белого дыма разделила город и небо, когда паровоз дал гудок, отправляясь в путь. Я смотрела в окно сквозь заливающий стекла дождь и слушала требовательное шипение повисшего надо мной семейного долга. Сочетание горящего угля, кипящей воды и работы поршней стало для моего семейства самым мощным оружием на этом клочке суши. В Следах заключалась магия. В нашем же распоряжении было кое-что получше – наука. У нас был пар.

Однако скоро может начаться война.

Мой старший брат Арамис стоял рядом с инспектором Гавриэлем Хоторном, державшим в руках уведомление о выселении. Семь поколений семьи Маркезе сидели в этом кабинете, любовались на город, которым мы когда-то завладели, через эти заиндевелые окна. А теперь империя, которую они построили собственным потом, кровью и слезами, рушилась. И все из-за меня.

И лишь в самый последний момент из этой передряги нашелся выход. Только сначала мне предстояло потерять все.

– Стало быть, все уже подписано? – поинтересовался инспектор.

– Почти. – Я, скрежетнув зубами, выдавила из себя улыбку и свернула договор в трубочку, словно сигару, жалея, что не могу поджечь его – словно сигару. Я постучала бумагой по столу, все еще раздумывая над поступившим вчера предложением.

Феликс Фиренце.

Отец перевернулся бы в гробу, если бы только мертвые могли заглянуть за завесу Забвения. Семейство Фиренце главенствовало в Мокром Округе: одном из четырех владений, деливших город на неофициальные территории. Сочетая науку и магию, они поддерживали городское освещение. Еще примечательнее было то, что изобретенные ими «блики» защищали местных от силы Следа Святых и их потомков. Эту субстанцию можно было нанести на лезвия и пули или принять внутрь в виде пилюли, защитив себя от любой магии.

Арамис разгладил большими руками приталенные брюки своего костюма-тройки. Весь в черном – не считая серебряной цепочки, уходящей в карман жилетки, и платиново-белых волос, которые были отличительной чертой моих братьев.

Он сделал жест в сторону Гавриэля.

– Камилле нужно только подписать соглашение – и вопрос будет решен, инспектор. Мы даем гарантию, что Внутренний Судебный Орден получит средства до конца этого квартала. Если говорить точно: сто тысяч реолей.

Инспектор улыбнулся, но было видно, что слова брата его не убедили.

– А дальше что? Орден получает деньги, а я теряю свой пост в этой организации и место в синдикате. – Я покачала головой. – Я все еще не согласна с условиями договора. Отец завещал компанию мне не просто так. Он мне доверял – и я не намерена его подвести.

У брата на челюсти дернулся мускул. Все это предприятие по-прежнему оставалось больной темой.

– Ты никогда не потеряешь ни своего места здесь, ни своей прибыли как главного акционера, – сказал он. – Ты можешь и не помнить нашу войну с Аттано много лет назад, но отцу пришлось изрядно растрясти казну в попытке вернуть то, что мы потеряли. Прими предложение этого парня, Милла, стань его женой – и мы снова поднимемся. Если нам нечем будет платить за наши битвы – нас заставят расплатиться кровью.

И я услышала в его словах угрозу, скрытое напоминание о том, чего нам стоила последняя война. Пришло время платить по счетам, выставленным Внутренним Судебным Орденом и моей семьей.

Инспектор деликатно откашлялся. Я почти забыла, что он здесь: официальный представитель семейства, на которое фактически работал. Семья Фиренце была крупным спонсором Общества: особого подразделения Стражей, в чьи обязанности входила охрана магического правопорядка, – и эту структуру Фиренце щедро снабжали как деньгами, так и «бликами».

– Не секрет, Камилла, что вы станете единственной владелицей железной дороги, когда вам исполнится двадцать один год. Все, что вы унаследуете после вступления в брак, станет совместным имуществом: вашим и вашего супруга. Если вы заключите брак с Феликсом до вашего дня рождения – семья Фиренце тоже унаследует железную дорогу. Даже если с вами приключится нечто прискорбное.

– То есть если я умру, – произнесла я то, что он ни за что бы не решился сказать вслух.

– В договоре есть пункт, который запрещает вам обоим убивать друг друга, – тут же вклинился брат, – если ты намекаешь именно на это.

Я закатила глаза.

– Ой, как удобно.

Арамис пожал плечами.

– Я не в одиночку принимал решение, и не один я считаю, что ты должна принять это предложение. Эти деньги помогут нам снова возвеличить нашу империю. Я, конечно, не в восторге от того, что Фиренце достанется доля в компании, но это не важно по сравнению с тем, что нас ждет, если мы откажемся. Выбор невелик: либо сидеть тихо, как мышки, либо навсегда погубить репутацию семьи.

– Я тебе не мышь. – Я сорвала перчатку, которой прикрывала левую руку, и пошевелила пальцами. Чернильная змейка обвилась вокруг моего предплечья и грозно зашипела, показав пару острых клыков, нарисованных на тыльной стороне моей ладони. – Я – Маркезе.

– А никто и не спорит, Милла, – попытался утешить меня Жиль. Его душа была чуть мягче, чем у других братьев, а сердце не такое каменное, как у Арамиса. – Ты навсегда останешься нашей сестрой, какую бы фамилию ни носила.

– Что им вообще нужно от нашего поезда? – спросила я, пропустив мимо ушей его сочувствие.

– А вы действительно не в курсе? – осведомился инспектор.

Я посмотрела на него, с сомнением подняв бровь. Он тут же принялся объяснять:

– В Роу похищают людей. Каждый день происходят массовые посягательства на общественную безопасность, рост преступности, убийства, уличные драки стенка на стенку, конкурирующие семейства и носители Следа днем и ночью учиняют беспорядки. Фиренце ближе к Ордену, чем любая другая семья на Острове. Если у них будет поезд – это, в свою очередь, добавит влияния правительству, а Наблюдатель и губернаторы получат доступ к новым маршрутам перевозок, к способам передвижения через Пустоши и транспорт к дальним шахтам на севере, а вместе с этим – возможность жестче затянуть гайки в управлении обладателями Следа.

– А какое отношение ко всему этому имеют Фиренце? Почему бы Внутреннему Судебному Ордену просто не выкупить нашу компанию? – спросила я.

Он показал конверт, который держал в руке.

– Они и собирались. Пока Феликс не внес предложение, от которого выиграют все. Им нужна ваша железная дорога для их бизнеса с «бликами», Орден заручится поддержкой Фиренце и усилит свое влияние за счет «Железного Святого», а ваша семья сохранит свое наследие.

Он стоял, скрестив руки на груди. Тень упала на его лицо, когда яркий дневной свет скользнул по его профилю.

– Выживание Острова в ваших руках, Камилла. Так будет правильно для всех нас.

Я прошлась по изношенному краю узорчатого, изрядно полинявшего от времени ковра. Что-то с этой сделкой было не так – мне просто нужно было докопаться до правды. Пришедшая в голову мысль заставила меня остановиться.

– Шесть недель.

Арамис только вздохнул.

– Милла…

– Шесть недель, – потребовала я. – Дайте мне шесть недель – до кануна моего дня рождения, когда брачный договор будет официально зарегистрирован. Дайте мне время найти другое решение. Может быть, мы с Феликсом сумеем договориться иначе.

Он вздохнул и закатил глаза.

– Они не согласятся. Им это не нужно. Если мы не выплатим банку долг в следующем месяце – уже не будет иметь значения, кто получит наследство отца. Мы потеряем все.

– Возьми у них часть денег, а мы взамен предоставим наших людей для защиты их складов. Пусть у них есть средства – у нас есть преданность. У нас есть пушки, чтобы защитить их активы. Такое не купить за деньги.

Я шагнула к нему с мольбой в глазах.

– Это мой дом, братец. Мое место здесь. Какой смысл говорить, что мы – семья, если мы низводим друг друга до уровня инструментов?

– Подпиши договор, Камилла, – снова сказал Арамис, – пока Фиренце не передумали. Мы всегда знали, что такой вариант возможен. Если честно, ты должна быть благодарна за то, что они предлагают нам помощь после всего, что было.

В его голосе не осталось ни капли доброты, ни намека на то, что ему важны мои чувства по этому поводу. В этот момент он был невероятно похож на нашего отца.

Я снова перечитала обязательное соглашение, недоумевая, как мой брат смог выторговать такую сумму за собственную кровь. Сто тысяч реолей – хоть и небольшое, но состояние, а еще больше эта цифра ошеломляет, когда она совпадает с суммой долга. Арамис заглотил бы что угодно, чем бы ни размахивали перед его жадными глазами.

Разложив договор на столе, я бросила беглый взгляд на чернильницу. Мое имя – теперь единственная преграда на пути к спасению. Просто подпись, которая избавит нас всех от неминуемого краха, купит им свободу – в обмен на мою.

– Почему бы кому-нибудь из вас самому не жениться на этом дураке?

Он лишь смерил меня взглядом.

– Кроме очевидных причин? Жиль уже было вызвался вместо тебя, они ожидаемо отказались. Парню нужна невеста, и ты – единственная, кого мы можем им предложить.

– Прости, Милла, я пытался. – Жиль изобразил печальную улыбку.

– Сам не понимает, кого упустил, – ответила я, пожав плечами. – Ты бы управлялся по хозяйству лучше меня.

Я уставилась на поле для подписи, проигрывая борьбу против своей решимости.

Мне претило быть пешкой, но я не могла не оценить, как мой брат играет вдолгую. Отец не просто так указал меня наследницей в своем завещании. Он возложил на меня ответственность за это предприятие, потому что верил: я сделаю то, что будет правильно для нашего бизнеса – нашей семьи.

Я стиснула зубы и уже потянулась было за пером, чтобы подписать наконец эти проклятые бумаги. Пытаться выйти из этой сделки в последний момент было пустой тратой времени, но оно того стоило.

– Когда они приедут?

– Только что подошли, – тихо сказал Джаспер, прислонившись к камину. Его близнеца Джеремайю куда больше заботило, сколько он сможет продержать руки над пламенем, чем судьба единственной сестры.

– Они уже здесь? – Я почти подбежала к окну, чтобы хоть одним глазком посмотреть на жениха до церемонии. Джаспер отодвинул в сторону занавеску, полностью открыв окно. Я посмотрела вниз и увидела, что у боковой подъездной дорожки к поместью Маркезе остановились четыре экипажа.

Густой туман заволок небо, сгущая сумрак. Слабый солнечный свет, которому все же удавалось пробиться через плотные слои туч, обесцвечивал все, до чего дотягивался, пока мир не стал практически черно-белым. Двор наполнился людьми, которых я не узнавала ни в лицо, ни по фигуре. Все они были одеты в темно-синие пальто, доходившие длиной до верха зашнурованных ботинок.

– И кто из них – Феликс?

– Понятия не имею. Он не слишком часто выбирается в свет, но, надеюсь, не этот, – ответил Джаспер, указав на респектабельного мужчину с внушительным пузом, трубно сморкавшегося в носовой платок.

О Создатель! Я мысленно прокляла всех Святых. Я ведь даже не знала, за кого меня выдают замуж. Не то чтобы это имело значение: я не хотела идти ни за кого из них.

Словно в ответ, среди моря твидовых шляп показался некто, смело подставивший бледное лицо падающим на него каплям моросящего дождя. Казалось, его глаза отыскали меня среди многочисленных окон, рядами выстроившихся по фасаду особняка с восточной стороны, но черты его лица было невозможно рассмотреть с третьего этажа, да и низко надвинутое кепи тоже мешало. Мужчина запустил руку в карман пальто и вытащил золотые часы.

– В котором часу, ты сказал, мы должны их встретить? – спросила я Арамиса, так и не сумев отвести взгляд от привлекшего мое внимание человека.

Он безразлично хмыкнул.

– Мы должны встретиться во дворе в тринадцать часов.

Я резко отошла от запотевшего окна и бросила взгляд на настенные часы.

– То есть двадцать минут назад.

– Просто наслаждался сигарой. – Он поднял сигару, которой пыхтел по меньшей мере последние полчаса.

Они все утро торчали в моем кабинете, словно боялись, что я сбегу. Однако теперь мое имя было вписано в договор, а я была прежде всего человеком, который держит слово.

– Думаю, мне пора, – сказал инспектор. – Хорошего вам всем дня и удачи. В Ордене оптимистично настроены относительно будущего нашего города в свете объединения нашего влияния.

Пока братья бормотали слова прощания, я схватила свой плащ, небрежно брошенный на кожаное кресло, и накинула капюшон на кудри.

– Как я выгляжу? – спросила я, покружившись.

– Как невеста, – иронично ответил Джеремайя, щелкнув зажигалкой.

– Наша сестрица совсем выросла и выходит замуж, – сказал Жиль, утирая со щек невидимые слезы. – Видел бы тебя сейчас папа.

– Если бы папа действительно мог сейчас меня видеть, мы бы не были в такой заднице, – пробубнила я себе под нос.

Я потянулась к Жилю и взяла его за руку, когда он подошел ко мне и повел меня вниз, где под дождем меня ждал суженый. Возможно, мой брат и пустил их на нашу территорию, но никто, кроме членов семьи Маркезе и тех, кто работал на нас, не имел права переступать порог. Инспектор стал нежелательным исключением, единственным, кому мы не могли отказать.

– Сэра поедет с тобой. Арамис добавил это в контракт вчера поздно вечером, – сказал он мне.

– Сэра, наша портниха?

Жиль кивнул:

– Для них она – твоя служанка.

– У меня нет прислуги, – ответила я совершенно безучастно.

Он вздохнул и попытался меня успокоить.

– Но Фиренце-то этого не знают. Она станет нашим посредником. Если тебе что-то понадобится или если Фиренце вдруг решат на ходу переиграть правила – она даст нам знать.

– Мы можем доверять портнихе, Жиль?

– Да, можем. Особенно когда она знает, что иначе от ее милой маленькой мастерской останется лишь кучка пепла.

Я цокнула языком, спускаясь по последнему лестничному пролету. Лакей уже стоял у боковой двери с нашими зонтиками в руках.

– Страх плохо способствует преданности.

– Твоя личность тоже не слишком-то убедительна, сестрица. Будь любезна с Сэрой. Она в этом деле рискует головой ради нас, и с нас причитается. И это она тоже знает. – Жиль остановился прежде, чем мы вышли в вестибюль, ведущий во двор.

– Вот потому мы во все это и вляпались, что с нас причитается. Вокруг нас и так слишком много тех, кому мы что-то должны, – прошипела я и отпустила его руку.

Я отошла от него, чтобы в последний раз взглянуть на родной дом, не зная, когда Фиренце позволят мне вернуться. Мокрый Округ находился на противоположном конце города, но он мог с тем же успехом располагаться и на другом конце Острова.

Газовые фонари сияли на фоне темного дерева обшивки. Латунная люстра рассеивала свет по изумрудному дамасскому ковру, выстилавшему винтовую лестницу, что вела к площадке над нашими головами. Арочные окна, окаймляющие пространство фойе, были окрашены в зеленые и серые тона. Наш дом, само имя нашей семьи были увековечены в Линчхэвене в этих цветах.

Еще вчера я сидела в своем кабинете, и единственным, что меня заботило, были кипа счетов и сверхнормативное бронирование билетов на «Железного Святого». А потом Арамис принес мне это соглашение. Как же быстро я потеряла не только собственное имя, но и свой трон.

– Легкие деньги, Камилла. – Арамис обошел братьев и оказался передо мной. – За сто тысяч реолей пойдешь на что угодно.

Я достала револьвер и, провернув барабан, убедилась, что каждая пуля на своем месте. Нет. Не на что угодно. Если он меня хоть пальцем тронет – всажу в него пулю. Я дала себе эту клятву в тот момент, когда увидела на пергаменте свое имя. В контракте не было ничего об интимной близости, и я тщательно проверила его на наличие подобных скрытых пунктов. Брак между нами будет заключен лишь на бумаге.

– Давайте уже покончим с этим.

Лакей провел нас через боковую дверь во двор, обрамлявший восточное крыло. Стоило нам появиться – и нервные разговоры Фиренце сменились глухими шепотками. Пожилой господин сделал шаг вперед из толпы. Судя по морщинам, избороздившим его лоб над очками, по возрасту он годился мне в дедушки.

– Камилла Маркезе, – протянул он. – Жемчужина Линчхэвена.

Я сжала кулаки с такой силой, что побледнели костяшки пальцев, и взмолилась всем Святым Покровителям в Пустоте помочь мне пережить этот день. Тошнота горьким комком подкатывала к горлу, сколько бы я ни старалась дышать размеренно.

Я поприветствовала его коротким кивком.

– Кажется, мы не были представлены, мистер Фиренце.

– Лаверн Фиренце. – Он с поклоном приподнял кепи, открыв лысину на макушке. – Я бы представил вам мальчиков, но у нас еще будет на это время. Стало быть, вы согласны на наши условия?

Я молча кивнула, будучи совершенно не в состоянии произнести хоть слово от накатившего облегчения: это не Феликс. Арамис шагнул вперед и показал договор, куда было вписано мое имя.

– Мы подадим этот договор для формальной регистрации по истечении шестинедельного испытательного срока. Если мы оба убедимся, что этот союз продлится долго, брак будет заключен официально.

От облегчения у меня едва не подкосились ноги. Арамис оставил мне лазейку.

Лаверн тут же изменился в лице: улыбка исчезла, губы сжались в тонкую линию.

– Шесть недель? Это не то, о чем мы договаривались ранее.

– Наши деловые соглашения останутся в силе, но мы должны позаботиться о нашей сестре, Фиренце. – Арамис свернул договор и убрал его обратно в карман плаща. – Помните, что вы получаете не только доступ к поезду – вы получаете нашу плоть и кровь. Жемчужину этого города, как вы сами сказали. Вы можете купить наше сотрудничество, но доверие придется заслужить. Шесть недель – достаточно короткий срок, чтобы дождаться чего-то столь важного.

На лицо Лаверна вернулись наигранная любезность – и усмешка.

– Конечно, Арамис. Шесть недель – и вы получите оговоренную сумму. Я абсолютно уверен: вы будете абсолютно удовлетворены благополучием Камиллы, пока она будет на попечении нашей семьи.

– Отлично.

Словно натянутая струна ослабла в сердце, когда я услышала, как Арамис в моих интересах отказывается от того, чего хотел. Не то чтобы я была полностью уверена в том, что его заботит моя безопасность, но он оставил мне хотя бы клочок влияния в логове конкурентов.

На мое плечо легла чья-то рука, и я вздрогнула. Голос Жиля стал мелодичным, когда он заговорил:

– Лаверн, дружище, к чему такая спешка. Почему бы нам не распить бутылочку из погреба внизу и не познакомиться поближе. Это свадьба или сделка?

Лаверн захлопал в ладоши. Он улыбнулся, и глаза его засияли.

– Да! Довольно разговоров о деньгах и политике. Сегодня день единения наших семей и новых начинаний. Подойди сюда, Камилла. Позволь мне представить тебя моему внуку.

Толпа расступилась, позволив нам пересечь двор. Жиль шел прямо позади меня, держа над моей головой зонтик, что позволило мне опустить капюшон и не промокнуть. В конце дорожки, перед изящной статуей нашего отца, стоял еще один Фиренце, который выглядел моим ровесником.

Стоило мне его увидеть – сердце снова кольнуло беспокойством. Он был непривлекателен, абсолютно не в моем вкусе, с носом-кнопкой и сальными пепельно-каштановыми волосами. Его детского лица словно бы никогда не касалась бритва, а кожа на щеках была такой бледной, что от холода они порозовели.

Я на мгновение закрыла глаза и подавила разочарование, напомнив себе, что и сама-то не идеал красоты. Однако он смотрел на меня стеклянным взглядом карих глаз – и по моей коже пробежал озноб. Я отбросила куда подальше всю свою рассудительность и надеялась только на то, что в этом человеке окажется хоть что-то, что я смогу вытерпеть.

– Сначала подпиши бумаги, – сказал Арамис у меня за спиной.

Широкие плечи Феликса дрогнули, прежде чем он потянулся за ручкой, которую протягивал ему мой брат. Наконец он улыбнулся мне и протянул веточку оливы.

Все, чего я хотела, – это сжечь ее и убежать прочь.

Три пистолетных выстрела прогремели на весь двор словно щелчки кнута, заставив всех пригнуться к земле. Я уже почти вытащила револьвер, когда на гравийной дорожке, перед каменной стеной, окружавшей наше поместье, остановился экипаж. Однако, оглянувшись по сторонам, я поняла, что стрелял точно не кто-то из наших семей.

– Шутки шутить с нами вздумал, Маркезе? – зарычал Феликс на Арамиса. – Если это ловушка, клянусь могилой отца…

– Это не мы, Феликс. Если бы мы хотели всех вас положить, то точно не стали бы делать этого прямо здесь.

Арамис и остальные мои братья стояли, направив оружие на ворота, ведущие со двора.

Из тумана, окутавшего дорогу, вышли четверо мужчин. Каждый одет в безупречно отглаженный костюм-тройку. Твидовые шляпы были сдвинуты низко на лоб, скрывая глаза, но подчеркивая хищные усмешки на гладко выбритых лицах. Они резко остановились, когда заметили моих братьев и оружие у них в руках, и подняли вверх руки в кожаных перчатках, показывая, что безоружны.

– Маги Аттано, – с горечью пробормотал позади меня Феликс, заметив красную подкладку их плащей.

– Надеюсь, мы не опоздали, – заговорил предводитель этой четверки. В зубах у него была зажата незажженная сигарилла, которую он перехватил двумя пальцами, чтобы не мешала говорить, и теперь держал чуть на отлете. – Прошу прощения, если мы вас напугали. Мы просто не хотели, чтобы церемония зашла слишком далеко, пока мы не выдвинули тебе предложение, Арамис.

– Предложение? – переспросил брат, опуская дуло к земле, но держа палец рядом со спусковым крючком.

– Я слышал, что «Железный Святой» выставлен на продажу. – Маг повернул голову в мою сторону и растянул губы в улыбке – единственная часть его лица, которую можно было разглядеть. – Я заинтересован.

Арамис презрительно усмехнулся.

– О чем ты говоришь? Прежде ты никогда не проявлял интереса к нашей компании.

Очень даже наоборот. Аттано, похоже, стремились уничтожить нас.

Мужчина указал сигариллой в мою сторону.

– Мы узнали, что Фиренце собираются заплатить за брак с вашей сестрой. Поскольку они – наши конкуренты здесь, я не могу позволить им получить такое преимущество, а потому удваиваю ставку.

– Это возмутительно! – Лаверн ковылял по дорожке, а его семейство неловко отступало к краям сада. – Когда ты наконец перестанешь соваться в дела, которые тебя не касаются, маг?

– Когда дело касается моего кармана – это мое дело, алхимик. – Мужчина повернулся лицом к Арамису и свободной рукой достал из кармана плаща конверт. – Предлагаю уделить минутку и ознакомиться с моим предложением. Думаю, вы найдете наше соглашение более приемлемым.

– А меня вы ни о чем спросить не хотели бы? – подала я голос, когда он наконец ко мне вернулся. – Я вам не племенная кобыла!

Маг ответил, глянув через плечо:

– Что ж, принцесса, если тебе есть что сказать – мы все тебя слушаем.

Вот скотина. Этот мужик холоден, хитер и определенно богат. Но какая же скотина.

Я знала множество обладателей Следа – тех, что стали конкурентами нашей семьи в Линчхэвене за последние двадцать лет, до того как шторма сделали невозможным сообщение между Островом и Континентом. Заявив о способности управлять разными природными элементами, они предложили здешнему населению ею воспользоваться – и приобрели богатство вместе с высоким положением в обществе. Ни мне, ни моим братьям так и не удалось выяснить, как им удалось за столь короткое время выстроить такую империю к северу от наших железнодорожных путей.

О каждом из них я знала еще меньше. Семья Аттано и их сталелитейные заводы стали такой же важной составляющей инфраструктуры острова, как и железная дорога. После того как почти семь лет назад наша вражда зашла в тупик, всякая связь между нашими семьями прекратилась. Мы нашли другого поставщика стали и с тех пор ничего не слышали об Аттано. До настоящего момента.

– Лаверн, боюсь, наши планы изменились, – ошеломленно произнес Арамис, дочитав предложение Аттано.

Это очень не понравилось деду Фиренце, у которого от гнева на лице прибавилось морщин.

– Отвернешься от нас сейчас, Маркезе – и это станет последним, что ты предпримешь. Клянусь, ты до конца своих дней будешь сожалеть, что отказал нам.

– Ничего подобного, – отрезал маг. Он кивнул одному из своих людей, и тот протянул старшему Фиренце уже другой конверт.

По мере чтения глаза Лаверна становились все шире. Он часто задышал, грудь его тяжело вздымалась – и я забеспокоилась, как бы у него не прихватило сердце.

– Откуда вы это достали?

– Мы все работаем на одного и того же человека, Лаверн, просто по разные стороны баррикад. Забирай своих людей, и проваливайте отсюда, или эта статья попадет на первую полосу «Любопытного островитянина» уже завтра. И если я еще хотя бы раз услышу, что вы угрожаете этой славной семье – я сделаю все возможное, чтобы ваши фабрики рухнули в ту же реку, в которую вы сливаете их ядовитые отходы.

У Лаверна затряслись руки. Он мял в пальцах края пергамента, словно хотел разорвать его в клочья. Феликс подошел к нему сзади и стал читать из-за плеча. Он не изменился в лице, но взглянул мне в глаза, заметив, что я смотрю на него. Никогда не видела, чтобы тихая ярость разгоралась так жарко. Феликс зарычал на Аттано:

– Еще ничего не решено. Инспектор будет недоволен.

– Пусть твой инспектор к хренам катится, так ему и передай, – ответил маг, безразлично пожав плечами.

Арамис не обращал внимания ни на кого из них, продолжая вчитываться в мелкий шрифт договора. Гравий шелестел у меня под ногами – и это было единственным звуком в накрывшей двор тишине, когда я подошла к своей семье.

– Дайте посмотреть, – потребовала я. – Арамис, если я должна подписать эту бумагу, дай мне с ней ознакомиться.

Жиль тихонько присвистнул.

– Знаешь, а «Камилла Аттано» будет неплохо смотреться на гравировке кольца…

– Завались, Жиль, – процедила я сквозь зубы самым устрашающим голосом, на который только была способна. Отобрав у него документ, я вчиталась в него сама. У меня челюсть отвисла, когда я увидела указанную в контракте сумму. Это было вдвое больше того, что предлагали Фиренце. Двести тысяч реолей. Да откуда, во имя всего святого, у Аттано такие деньжищи? И почему он тратит их на меня?

– Можешь убедиться, что условия те же, что у Фиренце. Семья Аттано становится совладельцами «Железного Святого». На правах партнеров мы будем иметь доступ к транспортировке нашей продукции по трем направлениям в ваших вагонах. Прямо как в старые времена.

– Фиренце согласились на испытательный срок в шесть недель, – напомнила я. Даже не видя его глаз за полями низко надвинутой шляпы, я почувствовала, как он перевел на меня сердитый взгляд.

– Они это сделали?

– Камилла… – В голосе Арамиса послышалось предупреждение.

– Да. – Я скрестила руки на груди. – Я хочу, чтобы это добавили в договор. Шесть недель до того, как брак будет зарегистрирован официально, чтобы защитить меня и мою семью от вымогательства. Это более чем честно, если уж вы разрушили мою свадьбу, да еще и в такой беспардонной манере. Вчера мой поезд вас не интересовал. Так что ничего не изменится, если вам придется подождать.

Аттано медленно кивнул, облизнув зубы. Не предупреждая, он взял договор у меня из рук и передал его одному из своих людей, стоявших за его плечом.

– Гидеон, – обратился он к одному из мужчин, стоявших позади него. – Чернила.

Услышав приказ, одетый в том же стиле маг с черными волнистыми волосами и ясными голубыми глазами достал из кармана плаща чернильницу и ручку, обмакнул перо в чернила и перехватил договор. Очень в манере Аттано: простые вещи вроде внесения пары правок в бумаги сам сделать не может.

– Шестинедельный испытательный срок,– бормотал Гидеон, записывая,– пока условия не будут окончательно согласованы. В этом случае платежи будут производиться ежеквартально. Если же союз распадется после испытательного срока, все инвестиции будут возвращены их финансовым донорам.

Маг повернулся ко мне, уперев руки в бока.

– Хочешь добавить что-то еще, пока чернила не успели высохнуть?

– На самом деле – да. Моя служанка Сэра поедет со мной. Я обычно даю ей пару выходных в конце недели, чтобы она могла провести их с семьей.

– Сэра… выходные, – произнес Гидеон у него из-за плеча.

Он скрестил руки на груди.

– Это все? Что, никаких чемоданов с платьями, пошитыми на заказ, и бриллиантового гарнитура?

Я сардонически фыркнула, думая, всегда ли он такой высокомерный.

– Одежду я в состоянии купить себе сама, а бриллиантов не ношу.

– То есть я тебя устраиваю?

Я посмотрела на Арамиса. Не знаю, почему мне нужно было его одобрение, но я чувствовала, что нуждаюсь в нем. Будто каждый мой выбор был ступенькой на пути к его любви, и если я сейчас совершу ошибку и оступлюсь, то упаду с этой лестницы уже навсегда.

Но на этот раз он, казалось, не находил слов.

– Решай сама, Камилла. Если он действительно пришел с миром, стоит рассмотреть этот вариант.

– Я хочу мира, – заверил маг.

Я сцепила руки и смотрела то на этого человека, чье лицо по-прежнему было скрыто, то на Феликса. Если уж говорить начистоту, мое решение было основано на крайне поверхностных суждениях. Мне следовало бы подумать, что может каждая из семей предложить железной дороге и кто из них подойдет лучше всего, если я не смогу выйти из этой сделки в течение шестинедельного испытательного срока.

– У меня есть еще одна просьба прежде, чем я поставлю подпись, – сказала я.

Он растянул губы в циничной улыбке, которая, кажется, была частью его повседневного образа.

– Ну же?

Что-то в нем было совершенно невозможным, потому что я это помнила. Его голос звучал как песня, которую я когда-то слышала. От напряжения у меня внутри все сжалось, как уже было сегодня утром.

– Назовите свое имя.

Его поведение полностью изменилось, словно я своей просьбой отколола приросшую к его лицу маску. Не произнеся ни единого слова, он протянул мне ручку и договор. Мне показалось, что он откажет мне в последней просьбе и заставит подписать, так и не представившись. Однако он лишь начал медленно стягивать перчатку, палец за пальцем освобождая руку, пока не снял ее совсем.

– О Создатель, – выдохнула я. Сердце бешено заколотилось. Металл и магия заменили плоть и кости, создав искусственную руку там, где живая, лишь Святые ведают почему, была отрезана. Однако эта конструкция из латунных трубок и переключателей ненадолго привлекла мое внимание.

– Николаи Роман Аттано. – Живой рукой он поднял к губам мою руку и поцеловал бархат, прикрывавший костяшки пальцев. Я была едва в состоянии дышать. – Но ты можешь звать меня Нико.

Глава 3
Камилла

– Ты!

Нико улыбнулся еще шире, хотя, казалось, это было невозможно.

– Я. Здорово, правда?

Он безумен? Не потому ли он подошел ко мне вчера вечером? Я должна была догадаться: слишком уж просто мне удалось завоевать его внимание. Наверняка это как-то было подстроено, но мне даже в голову не приходило, как он мог узнать.

– Вы что, знакомы? – изумился Жиль, заметив мой светящийся взгляд. Он знал меня лучше, чем все остальные мои братья.

– Нет, – ответила я.

В этот же момент Нико сказал: «Да».

– Не смей. – Я постаралась сделать мой шепот таким тихим, чтобы только он мог меня услышать.

Он подмигнул.

– Тогда иди за меня, Милла, а не то другой учует мой запах на твоей коже.

Его явно развеселило, что я чуть-чуть повернула голову и втянула носом запах у меня из-под плаща. Твою-то мать! На мне действительно остался его запах: одеколон с ванилью и сандалом, кожа и табачный дым. Прокравшись домой под утро, я сразу упала спать и даже не подумала о том, чтобы смыть с себя все ароматы этой ночи.

Арамис дал мне возможность выбирать, но я не знала, был ли у меня выбор на самом деле. Выбрать Феликса было безопаснее. Выбрать Нико – формально логичнее, а еще он мне внешне нравился больше.

Я бросила взгляд на Жиля. У меня не было доверия к человеку, все еще державшему мою руку, но я доверяла брату. Если он считает, что этот вариант лучше – его я и выберу. Я перевела взгляд обратно на Нико и обнаружила, что он снова улыбается – уже мстительно. Он знал, что я решу, пусть я и колебалась с выбором.

– Ладно, Аттано, – шепотом произнесла я, высвободив ладонь из мягкой, но решительной хватки его пальцев, чтобы подписать договор. – Я принимаю твое предложение.

Он заговорил только после того, как я поставила свою подпись.

– Ты не пожалеешь, принцесса.

Глядя прямо в его холодные глаза, я ответила:

– Я – нет, а вот ты пожалеешь наверняка.

Нико оглядел меня с головы до ног, быстро провел языком между зубами и обратился к кому-то из своих людей:

– Проводи ее в экипаж, Гидеон. Арамис, сегодня вечером я пришлю человека, чтобы внести первый платеж. Все остальные идут на хрен. У меня полно других дел на сегодня.

Он развернулся и направился было прочь.

– Что? Нет, погоди…

Маг, пониже ростом и с волнистой темной шевелюрой, подошел ко мне, неловко улыбаясь, без спроса положил мне руку на поясницу и мягко подтолкнул в сторону подъездной дорожки. Нико что-то обсуждал с еще одним Аттано по имени Лотар, оба перешли на шепот.

– Мне что, даже попрощаться не дадут? – спросила я.

– Прошу прощения, мисс, но Нико говорит…

– Да плевать мне, что там говорит ваш Нико. Я уеду тогда и только тогда, когда посчитаю нужным. Ясно? А теперь – руки прочь от меня…

Глядя по сторонам и ища кого-то, кто помог бы меня удержать, Гидеон явно смутился, встретившись взглядом со своим боссом – как будто я могла навлечь на него неприятности.

– Мисс Камилла, прошу, – тихо пробормотал он.

Я посмотрела на братьев. Близнецы уже зашли обратно в дом. Жиль наблюдал за происходящим с напряженным видом. Арамис почти беззвучно произнес: «Сама выбрала», – и последовал за близнецами. Я успела увидеть, как Лаверн подходит к нему, а потом штормовой ветер разбросал опавшие листья, устилавшие двор.

Этот странный одиночный порыв почти сбил меня с ног, подталкивая в направлении, которое до этого указывал Гидеон. Я резко повернулась к нему.

– Не смейте воздействовать на меня своим Следом!

– Я ничего не делаю, – резко ответил он.

Я обернулась на других магов. Нико смотрел на меня через плечо и был чрезвычайно доволен своим представлением.

– Николаи Аттано!

– Уже зовет тебя полным именем, босс, – хохотнул Лотар.

Новый порыв ветра унес меня дальше. Если бы мой свирепый взгляд превратился в кинжалы, лезвия уже проткнули бы Нико насквозь.

– Не применяй ко мне свой След!

Он только пожал плечами.

– Надо было вписать это в договор, принцесса. Садись в экипаж, а не то силой запихаю.

– Ты не посмеешь.

Он развернулся ко мне лицом. И тут до меня дошло, что я только что бросила ему вызов прямо посреди двора перед толпой Фиренце и эти любопытные мерзавцы терпеливо ждут финальной сцены этого спектакля. Ох, не кончится это для меня добром.

Внезапный вихрь закружился вокруг меня, закрутив волосы вокруг лица, пока меня не ослепили собственные кудри и сухая листва, опавшая после холодов на прошлой неделе. Эта сила сбивала с толку, и я даже не заметила, как движутся мои ноги, пока ветер не утих, а я не остановилась прямо напротив экипажа.

Я медленно обернулась и увидела, что этот отвратительный супруг, с которым я только что связала собственную жизнь, стоит сзади.

– Я тебя прикончу, Аттано.

Он средним пальцем ткнул в наш договор, который держал в руке.

– Согласно третьей строке двенадцатого параграфа ты не можешь этого сделать. – Держа дверь открытой, он еле заметно кивнул в сторону повозки. – Еще раз тебя прошу: садись.

* * *

Нико забрался в экипаж сразу после меня и уселся на скамейку напротив, пока я причесывала растрепавшиеся кудри, возвращая им приличный вид. Я отказывалась признавать его присутствие, глядя вместо этого в окно. Что угодно было лучше этих глаз, неотрывно наблюдающих за мной, выбивающих из колеи. Я изо всех сил старалась вернуть самообладание, но моя грудь вздымалась и опускалась, словно коварные воды реки Ады, выдавая нервозность и слишком частое дыхание.

Он молчал, даже когда экипаж тронулся с места. Шум колес, катящихся по булыжной мостовой, усугублял неловкую тишину. Два сильных толчка подряд, говоривших о том, что мы заехали на мост, ведущий в Роу и обозначающий границу владений Аттано, совершенно не помогли мне расслабиться.

– Зачем ты это сделал? – наконец спросила я.

Он закинул пятку на колено.

– Что именно?

Я пристально посмотрела на него, сузив глаза.

– Сам знаешь. Как сказал мой брат, раньше ты не выказывал интереса ни ко мне, ни к моей семье, ни к нашему бизнесу, а теперь тебе вдруг интересно все и сразу. Ты знал, кто я, когда встретил меня вчера вечером?

Он пожал плечами и вытащил новую сигариллу.

– В нашей бизнес-модели иногда приходится делать шаги на опережение. Иногда же мы делаем ходы, которые отбросят других назад. Этой сделкой получилось убить одним выстрелом двух зайцев. Высокая цена за некоторые награды. – Он жестом указал на портсигар в своем кармане. – Куришь?

Сморщив нос, я ответила:

– Нет.

– И я нет. – Он поджег сигариллу искусственной рукой, но так и не сделал затяжку, вместо этого отпустив дым закручиваться в воздухе, наполняя экипаж запахом табака с ароматом ванили и пряностей. – Отвечая на твой второй вопрос: нет и да. Не знал, пока не почувствовал твои шрамы, когда мы были в моей квартире, а потом ты упомянула крушение поезда. Сложив воедино все, что я о тебе узнал, я смог навести справки. Возвращаясь домой прошлой ночью, я разобрался, что за сделку предложили Фиренце твоему брату.

– Зачем?

– Этот твой поезд очень ценный. Он может ощутимо навредить моему образу жизни, если попадет не в те руки.

Я откинула голову назад на мягкую спинку. Святые Покровители, я чувствовала себя полной дурой.

– И поэтому… – Я закусила губу, думая, хотелось ли мне вернуть прошлую ночь теперь: когда я кристально трезва и знаю, кто передо мной. – И поэтому ты перестал прикасаться ко мне в твоей квартире?

Он снова широко улыбнулся, но на этот раз не насмешливо, как раньше.

– Я посчитал, что быть единственным, кто знает правду, будет неправильно. Впрочем, раз уж теперь все известно, полагаю, мы могли бы…

– Нет, – решительно отрубила я прежде, чем он успел высказать предложение. У меня даже руки вспотели в перчатках от одной только мысли об этом. – Нет. Прошлая ночь была ошибкой.

Он нахмурился.

– Ошибкой? Почему ты так говоришь?

– Потому что ты – Аттано!

У меня вырвался нервный смех. Быть с ним таким образом еще нелепее, чем этот брак. Мы – конкуренты, а я не сплю с врагами.

– А-а-а, ну да, – протянул он и поскреб подбородок широкой пятерней. – Эти Аттано – просто отбросы высшего общества. Пробились к вершине классовой иерархии грязным способом, используя След. Что ж, принцесса, этот недостойный маг только что спас твое благородное семейство от неминуемого краха и сволочей Фиренце. Поверь, я в миллион раз лучше Феликса.

Снова повисло молчание. Судя по тому, как снова испортилось его настроение, мои слова его обидели. Он сидел, скрестив руки на груди, и смотрел сквозь замерзшее окно. Сигарилла уменьшилась почти на четверть, когда я все же спросила:

– Слушай, а что такое ты показал Лаверну, что он так быстро дал задний ход?

– Доказательства, что он испытывает свои новые формулы на детях.

– Ох… – У меня внутри все сжалось от одной только мысли о таком. Похоже, он спас меня от чего-то намного хуже. Я даже внезапно подумала, что мой выбор оказался не так уж и плох. – Какой кошмар.

Он промычал что-то вроде «угу».

– Такое, увы, сплошь и рядом. Дети в Роу пойдут на что угодно, лишь бы по-быстрому заработать несколько медяков, особенно когда на одном из берегов реки их родителей, обладающих Следом, не берут на работу.

Он совершенно точно хотел задеть меня и мою семью. Река отделяла Роу от Парового Округа – носителей Следа от местных. Это позволяло носителям Следа свободно пользоваться магией на одном берегу, в то время как мы оставались в безопасности от их контроля – на другом. Однако после сегодняшнего небольшого представления я была только рада, что они не могут использовать свой След на нашей половине города. Я могла бы добиться, чтобы его арестовали за то, что он сделал, но решила, что позже отомщу ему сама.

– Ну и что ты теперь собираешься со мной делать?

– Отвезу тебя в свою хижину в лесу и запру в погребе, – буркнул он и получил в ответ очередной свирепый взгляд. – Буду честен, Милла, я импровизирую на ходу и еще не продумал до конца все мелкие детали.

– Ты всегда такой импульсивный?

– О проклятие, – простонал он. – Ты когда-нибудь перестанешь задавать вопросы?

Я фыркнула. То есть я его раздражаю своими вопросами? Если он думал, что я заткнусь и следующие шесть недель буду вести себя как милая ласковая женушка, то хорошо же я его обдурила прошлой ночью.

Я украдкой бросила взгляд на мага. Он закрыл глаза и откинулся назад, на спинку сиденья. Темные круги под его глазами намекали, что поспать ему прошедшей ночью не довелось. Через несколько минут он, может быть, и заснул бы. Я снова стала смотреть в замерзшее окно и поймала себя на том, что улыбаюсь, когда вспомнила песню, которую начала мурлыкать без слов себе под нос.

Нико это не понравилось.

Он резко открыл глаза.

– Тебе действительно так сложно не издавать никаких звуков в разумных пределах времени?

– Разумных – это каких?

– Десять гребаных минут?

Я на мгновение изобразила задумчивость.

– Да, это действительно будет непросто.

Он разразился потоком цветистых ругательств, а я не сдержалась и растянула губы в широкой улыбке.

– Что, муженек, мешаю? – Я села так, чтобы мои ступни твердо стояли на полу экипажа, и слегка наклонилась вперед. – Пусть это будет тебе уроком, чтобы впредь неповадно было использовать людей, получая то, что хочешь. Я тебе не разменная монета, и пока действует этот договор, я буду всячески отравлять тебе жизнь.

Он полностью повторил мои движения, наклонив голову вперед. Наши лица сблизились настолько, что мы столкнулись бы лбами, если бы экипаж подскочил на ухабе.

– Чем ты так заинтересовала Фиренце?

– Что, прости? – Я чуть не расхохоталась, но по его лицу явно было видно, что он спрашивает серьезно.

– Почему Лаверн хотел женить на тебе своего внука? Он же мог просто выкупить у тебя часть акций и таким образом получить долю в предприятии. Зачем все эти сложности с заключением брака? И почему у него было такое лицо, как будто он хочет меня убить за то, что я сам взял тебя в жены?

Я пожала плечами.

– Это был единственный законный способ привязать их к компании. Если бы мы поженились до того, как я унаследую железную дорогу, он бы стал владельцем половины компании просто на правах моего супруга. Даже если бы я нашла способ с ним развестись. В договоре на удивление строго прописано, что он останется акционером.

– И только поэтому?

– А зачем еще я им нужна, Аттано?

Он покачал головой и откинулся назад.

– Не знаю. Но попытаюсь выяснить… нет ли другой причины.

Я снова отвернулась к окну.

– Что ж, не мне тебе указывать, на что тратить свое время. Однако если выяснишь – дай знать, и, возможно, у нас получится этим воспользоваться, чтобы выбраться из этой задницы.

В экипаже снова стало тихо. Единственным звуком было щелканье трубок его искусственной руки, когда он постукивал пальцами по колену.

– Хочу заключить с тобой пари.

– Я вся внимание.

– Ясно, что ты не хочешь со мной оставаться.

– Это очевидно.

Насколько же легче было бы убедить себя в этом, если бы меньше двенадцати часов назад я не сидела у него на коленях, обхватив ногами его бедра.

Он вздохнул, чтобы успокоиться, и только потом ответил.

– Мне пригодилась бы твоя помощь кое в чем.

– Моя помощь?

Он кивнул.

– Город на грани раскола. Ходят слухи о войне.

– Я тоже их слышала.

– Я хочу это остановить.

Не такого ответа я ожидала. Мужчины его склада, опасные и обладающие властью, несомненно вцепились бы в возможность поставить Остров с ног на голову.

– И как ты планируешь это сделать?

Он на мгновение приоткрыл рот, тщательно подбирая слова. Я заметила, что каждый раз, стоит ему глубоко задуматься, на лбу у него появляется складка.

– У меня запланирована… встреча с клиентом на скачках. Я выслеживал одну подпольную организацию, которая угрожает носителям Следа. Поезжай со мной в Ньюпорт, используй свое имя, чтобы разговорить людей. Помоги мне обеспечить безопасность моей семье, помоги остановить угрозу нашему городу – и я заплачу тебе твои деньги без всяких обязательств.

На пару секунд я разинула рот от удивления.

– То есть ты вообще ничего не попросишь взамен? Ни брачного союза, ни акций – ничего?

– Считай это пожертвованием от компании «Аттано и партнеры».

Я скрестила руки на груди и с сомнением в голосе спросила:

– Что за организация и почему тебе нужна моя помощь?

– Объясню тебе, когда доберемся домой, – он легонько стукнул по решетке за моей спиной, намекая, что сейчас наш разговор может подслушать извозчик. Я понимающе кивнула. Он тоже никому не доверял. – Ты – потомственная аристократка, Камилла. Твое имя на Острове священно и внушает доверие. Носители Следа в Роу будут рады возможности снискать твое расположение, потому что твоя семья делает для города очень многое.

– А что, если нет? Если я не смогу тебе помочь остановить эту маленькую войну?

Он вытащил еще одну сигариллу, и я задумалась, сколько их понадобится до конца пути за город.

– Тогда мне понадобится твой поезд. И, полагаю, ты останешься со мной, пока смерть не разлучит нас.

Только через мой труп.

Однако я удержалась от возражений, выпрямилась и лучезарно улыбнулась.

– По рукам, Аттано.

Глава 4
Камилла

Двух зайцев одним выстрелом.

Этот союз уже казался вполне разумной тратой времени. Нико даже предложил мне выход и, кажется, был так же заинтересован в том, чтобы избавиться от меня, как и я от него. Остаток пути он молчал. Наше соперничество временно утихло: схожие интересы способствовали установлению перемирия.

Я редко выезжала за пределы Линчхэвена, предпочитая оставаться на территории, где мое имя – закон, на случай, если мне нужно было его нарушить или, наоборот, гарантировать его соблюдение. И хотя я не горела желанием ехать в резиденцию Аттано, возможно, в имении моего конкурента я нашла бы более подходящую компанию. Квартира, в которой мы расположились на ночь, была безопасным жилищем, куда приезжали не так уж и часто, и мы были совершенно одни.

– Скачки начнутся через час, когда стемнеет. Ночевать сегодня будем здесь, чтобы не попасться городскому Обществу. – Нико провел меня в гостиную и зажег газовые лампы, просто применив След и велев стеклянным емкостям наполниться газом. – Я попросил извозчика привезти сюда твой чемодан, когда он вернется в особняк, но не уверен, хватит ли им времени до полуночи.

Я кивнула, оглядывая небольшую квартирку и радуясь, что на мне была достаточно практичная одежда. Гостиная была обставлена скромно: две кушетки, друг напротив друга, и шезлонг в углу. Почти всю внешнюю стену слева занимал большой камин, стена напротив была заполнена книжными полками. Квартира была пустой, но чистой, как будто из нее недавно съехали.

Нико отправился подготовить остальные комнаты, а я налила себе немного виски, который обнаружила на столике между кушетками, чтобы хоть немного унять чувство голода, терзавшее мой пустой желудок. Вернулся Нико с едой. Хлеб, мясо и сыр разных видов, разложенные по сервировочному подносу.

– Я не знала, что для обладателей Следа ввели комендантский час, – заметила я, не обращая внимания на поданную им тарелку и схватив булочку руками. С сыром я не дружила.

Он сбросил плащ и положил его на подлокотник.

– Это скорее негласное правило, чем закон. Технически Общество не может арестовать нас за нахождение на улице в позднее время, зато может сильно усложнить нам жизнь. Если после наступления темноты кто-то совершит преступление, а рядом поймают кого-то из нас, проще повесить все на того, у кого есть След.

– Отношения между твоим родом и Обществом все еще напряженные? – спросила я.

Эта организация была основана предыдущим Наблюдателем Меца – средней трети Острова. Общество было одним из подразделений Стражи, и единственной его обязанностью был контроль новых граждан, обладающих магическими способностями, разработка законов, адаптированных для их рода и определяющих границы дозволенного для применения их способностей.

– Увы. Что и привело меня к нашей небольшой, но выгодной сделке.

Мой интерес возрос, и я налила в стакан двойную порцию.

– Что же я могу для тебя сделать, муженек?

– Для начала: перестань называть меня так.

– Тебя это раздражает?

– Неимоверно.

– Хм-м-м, – протянула я, пригубив янтарный напиток. Желудок словно обожгло молнией. Я понизила голос, копируя его глубокие серьезные интонации. – Тогда это надо было прописать в договоре. А теперь – к делу.

Острые черты лица Нико выглядели еще более грозными, когда он бросил на меня сердитый взгляд.

– Мой дядя убежден, что город находится на грани войны. И случившееся на Континенте обречено повториться здесь.

Я нахмурилась.

– Почему он так считает?

Он хотел было что-то сказать, но потом передумал, будто бы тщательнее подбирая слова.

– Когда носители Следа пришли сюда полвека назад, тогдашний Наблюдатель предложил им защиту. Потом начались шторма. Корабли перестали возвращаться, запасы иссякли, спрос вырос, и носители Следа удовлетворили ту самую потребность, которую мы же и создали, используя свой След где только можно: в шахтах и на строительстве мельниц на Высоком Перевале, даже при обжарке ваших дурацких кофейных зерен в Низинах.

Теплый ветерок пронесся по комнате, проник в очаг и поджег поленья. Нико даже взгляд не поднял, чтобы с этим справиться. Он продолжал говорить, поддерживая огонь.

– Многие ненавидят нас за это: мы заняли их рабочие места. Они винят нас в том, что пришли шторма, и во всем остальном. На нас нападали…

– Инспектор говорил об этом. Похищения? – спросила я.

– Да, он в курсе, только вот ни хрена с этим не сделал. За прошедшие четыре года не меньше тридцати обладателей Следа пропали без вести. Эти случаи ничем не объединены. Не знаю, кто и зачем их похищает, но в Роу, так или иначе, нарастает беспокойство. Если этого Собирателя не остановить как можно скорее – боюсь, восстания не избежать. А Орден Внутренних Судов уцепится за любые волнения, чтобы запретить использование магии, как это было на Материке.

Я пожала плечами: он меня не убедил.

– У местного правительства нет полномочий запретить вам применять свои способности. У нас тут демократия, такие вещи выносятся на голосование, и мне бы хотелось думать, что мы здесь более прогрессивны, чем жители Континента.

Нико втянул щеки и поднял брови вверх не меньше, чем на полдюйма. Очевидно, не ожидал, что я так хорошо разбираюсь в истории потомков Святых и их исхода на Остров.

– Это происходит не быстро, Камилла, – сказал он. – Все начинается с небольших привилегий – а под конец у тебя отберут столько, что тебе нечем будет ответить. И когда это станет очевидно – будет уже слишком поздно.

– Ты о комендантских часах?

– Да, среди прочих новых правил.

Нико прислонился плечом к очагу и смотрел, как я набросилась на еду.

– На скачки приходит множество людей из самых разных слоев общества. Я достану тебе билет в верхние закрытые ложи для представителей высшего общества. Если вдруг случайно услышишь что-то полезное – это может дать преимущество моей семье и тем, кто на нас рассчитывает. В случае чего мы получим предупреждение о том, что может произойти.

– А с чего бы мне помогать кучке носителей Следа? – поинтересовалась я.

Кроме того, что я преследовала собственные интересы – разорвать этот брак, – я рисковала головой ради людей, в буквальном смысле ненавидевших мое имя.

– Если бы не было войны, принцесса, мне бы не нужен был твой поезд. Помоги мне разобраться с этой проблемой, и мы разбежимся – каждый в свою часть города.

Я посмотрела на камин, размышляя над доводами Нико. Разве инспектор не говорил практически то же самое? Неужели в недрах города действительно что-то происходит? Если так, то поезд, принадлежащий моей семье, мог бы сыграть решающую роль в определении победителя.

На Острове не было монархии, но в случае войны ситуация вполне могла перемениться. Я сказала:

– Не то чтобы я полностью поверила в твою теорию заговора, однако буду вечером держать ухо востро.

– Хорошо. – Он одобрительно кивнул. – Обязательно возьми с собой «блики», если они у тебя есть. Здесь бывают и местные, и потомки Святых. И никто из них не горит желанием защищать одну из Маркезе от ярости обладателей Следа.

Я усмехнулась в ответ.

– Я не боюсь тех, кто несет След, только потому, что они владеют магией.

– Да неужели? – спросил он, подняв бровь.

– Конечно. Есть Святые, а есть – наука.

Свободной рукой я снова поднесла хрустальный бокал к губам.

– Твой вид использует магию, как костыль, в то время как мне потребовались годы практики, чтобы отточить навыки до совершенства. Я могла бы убить тебя прямо сейчас четырьмя разными способами.

Внезапно краски размылись до темно-серого и алого, и через мгновение Нико навис надо мной. Металлической рукой он сжал мое горло, в живой держал нож для нарезки мяса. Я сглотнула обжигающий напиток – Аттано приставил холодную сталь к моему горлу, кончик лезвия скользнул по коже к середине груди, отчего по спине у меня побежали мурашки. Однако я продолжала смотреть ему прямо в лицо, которое было сейчас так близко, что я всем телом чувствовала, как его глаза цвета оружейного металла излучают угрозу, словно взведенный курок.

– Все еще чувствуешь себя сильнее меня?

Я ощутила его слова на губах, которые тут же раскрылись, когда он сжал мне горло искусственной рукой, многообещающе усиливая хватку. Как же он хотел запретить моему дыханию выходить из груди. Это взволновало в моем сердце нечто опасное.

Несмотря на риск, я улыбнулась.

– А что ты мне сделаешь, Аттано? Прирежешь?

– Никогда не встречал никого, кто улыбался бы острию ножа. – Он надавил кончиком лезвия прямо над сердцем: не с такой силой, чтобы прорезать кожу, но достаточно чувствительно, чтобы уколоть. – Неужели тебе нравится нечто подобное?

– При подходящих обстоятельствах, – огрызнулась я, еще крепче сжимая в руках стакан. – Ты, однако, не в их числе. А теперь убери руки, пока по-хорошему прошу.

Готова поклясться, он лишь крепче сжал мою шею.

– Избалованная папенькина дочка.

Я презрительно фыркнула.

– Скорее уж издержавшаяся папенькина дочка.

Он усилил хватку, заставив меня охнуть.

– Больше нет, принцесса. Теперь я твой папочка.

Одним глотком допив свой виски, я засветила пустым стаканом прямо ему в висок. Он удивленно вскрикнул. Хрустальные осколки разлетелись по моим коленям и по кушетке. Он отшатнулся, почти запнулся о ковер и завалился на бок. Несколько тяжелых вздохов – и он снова ориентировался в пространстве, бросив на меня убийственный взгляд.

– Ты спятила?

– Ты мне не папочка, Аттано, – процедила я сквозь зубы, сметая с подушек хрустальные осколки и совершенно не сдерживая злой усмешки. – Я тебя предупреждала: если я говорю, что собираюсь что-то сделать, именно это я и имею в виду.

Кровь начала сочиться у него сквозь пальцы и потекла вниз по линии подбородка, которой я с таким презрением восхищалась.

– Я дразнил тебя, Камилла!

– Что ж, очевидно, я неправильно истолковала твои намерения. – Я жестом показала на свое лицо там же, где у него была рана. – Это, наверное, нужно зашить. Почему бы тебе не найти аптечку, и я приведу твое лицо в порядок, чтобы искупить свою непонятливость.

Он уставился на меня так, будто я отрастила три головы, но кровь так и струилась по лицу – и он наконец сдался. Нико вернулся через несколько минут с набором для наложения швов и полотенцем для своей раны. Я поняла, что он пришел, когда его сапоги загрохотали по деревянному полу.

– Я опасаюсь подпускать тебя так близко к своему лицу с иголками, но ты неслабо меня порезала.

Я взяла у него аптечку, достала все необходимое и разложила на столе, который, кажется, служил теперь баррикадой. Казалось, что мы обозначаем свою территорию везде, где бы ни оказались, проводя невидимые границы резкими словами и злыми взглядами. Однако я полагалась на эти границы, чтобы ощущать себя в безопасности в его мире, отстаивая свои права на территорию на вражеской земле.

Нико уже второй раз за вечер испытывал эту границу на прочность, сев на край моей кушетки. Решительно вздохнув, я придвинулась ближе и забрала у него окровавленное полотенце и принялась осматривать поле деятельности в неровном желтоватом свете. Глубокий ровный порез длиной около дюйма шел вниз от виска, как раз там, где была линия роста волос и полно кровеносных сосудов.

– Ты меня чуть не вырубила, – пробормотал он.

– На твое счастье, у тебя очень крепкая башка. Края хорошо сошлись, может, даже шрама не останется.

Кровь продолжала сочиться из пореза, как бы сильно я ни давила. Кровотечение прекратится, только если зашить рану. Я вдела нить в стерильную иглу и снова повернулась к нему.

Освещение в центре комнаты было скверным, свет газовых ламп не доставал так далеко. Я легко провела пальцами у него под челюстью, развернув его лицо под нужным углом, чтобы лучше видеть, и подивилась, как он только зубы не сломал, стиснув их с такой силой.

Он, должно быть, заметил, как я пытаюсь найти подходящий угол освещения, потому что свет в лампах начал собираться и сходиться к центру комнаты, окутав углы густыми тенями. И хотя я никогда не призналась бы в этом вслух – я считала его способности потрясающими.

Не все обладатели Следа Бейна могли управлять несколькими стихиями, и при этом ни один След не повторял чей-то другой. У каждого Святого были специальности, классы, отмечавшие каждый из Следов. Мой опыт общения с обладателями Следа был крайне скуден, но, судя по тому, что я узнала, каждая проявляемая способность переходила по наследству. Иногда через одно или несколько поколений, но обычно передавался один и тот же дар.

– Чем еще ты можешь управлять? – спросила я, стараясь отвлечься от ощущения тепла его тела, так и не ставшего менее притягательным после того, как я узнала его фамилию.

– Лучше всего – воздухом, светом и временем. Могу и с тенями поиграть, но не так хорошо, как воры тьмы.

То есть он маг с мультипотенциалом, обладающий несколькими разновидностями Следа. Я слышала, что такое встречается нечасто.

– Воры тьмы – тоже маги?

– Да. – Он попытался кивнуть, но передумал. – Они способны повелевать тенями: придавать им форму, растягивать, красть их из самой Пустоты, а еще изменять их, создавая зачарованные предметы.

– Звучит просто потрясающе. А ты знаешь кого-нибудь с таким Следом? Мне бы очень хотелось познакомиться с повелителем теней.

Нико поежился.

– Я хочу сказать, конечно, я знаю нескольких. Думаю, они подходят, если такое тебя впечатляет.

От холодного ветра свет замерцал внутри газовых сфер. Слишком сильный для обычного сквозняка. Я внутренне улыбнулась.

– Да, очень.

Вся магия, которой я располагала, – фамильяр на моей руке. Но это были чернила и немного науки, а не какой-то выдающийся талант из тех, которыми мог похвастаться Нико. Это был дар, с помощью которого одна женщина, бывший алхимик моего отца, обеспечила себе должность семейного поставщика. Потом она получила слишком большую дозу химикатов и вскоре умерла. У Фиренце получилось сохранить ее формулы и производить те же «блики», которые теперь перевозят в моих вагонах по всему Острову.

Нико даже не вздрогнул, когда я без предупреждения проколола иглой его кожу и продела сквозь нее нить. Вероятно, после того как он лишился руки, мало какая боль была для него невыносимой. Кровь тут же окрасила кончики моих пальцев. Место пореза все еще кровоточило, когда я зашила рану в меру своих умений.

– Где ты научилась штопать людей? – спросил Нико, когда я закончила, и провел пальцами по жесткой нитке, скрепляющей края пореза.

Я оттерла его подбородок от липкой крови, стекавшей вниз по лицу.

– В доме с четырьмя братьями и кучей винтовых лестниц.

И когда наш отец не сумел сохранить в нашей жизни мать, эта роль неизбежно легла на мои плечи. Я бросила окровавленные инструменты на стол, чтобы Нико их забрал, и переместилась на другую сторону кушетки, радуясь, что границы между нами были восстановлены. Тишина между разговорами и без того нервировала.

Настенные часы пробили четыре раза. В мгновение ока Нико переместился от кушетки, где он сидел, туда, где висел его плащ, и перебросил его через плечо. Изящная демонстрация способности управлять временем.

– Я скажу извозчику вернуться и забрать тебя. Билет тебе достану, когда скажешь. Никто еще не знает о нашем союзе – и пусть не знают дальше, пока не пойдут слухи.

– Меня это устраивает, – ответила я. – Если я буду среди богачей, где будешь ты?

Услышав мой вопрос, он словно надел маску, и выражение его лица стало нечитаемым.

– Я буду занят. Не беспокойся обо мне и о том, что я делаю. Держи свой нос подальше от моих дел, Милла. Серьезно тебе говорю.

Он развернулся, чтобы уйти, оставив за собой последнее слово.

Мой супруг, очевидно, понятия не имел, на ком женился. Мой нос отлично чуял неприятности, а от Нико ими за версту несло. Дверь хлопнула, закрываясь, да так, что оконные стекла в рамах звякнули. Я посмотрела на полупустой графин и задумалась, на какую же опасную дрянь только что подписалась.

Глава 5
Камилла

К тому времени, когда Нико прислал за мной экипаж, скачки были уже в самом разгаре. Арена представляла собой двухцветный круглый деревянный стадион с пятнами грязи по низу из-за сильных дождей на Острове. Густые тучи закрывали собой последние лучи закатного солнца, из-за чего темнело быстрее обычного. Фонари, установленные по краям арены, яркими язычками пламени сияли на фоне серого неба.

Я никогда не бывала на скачках. Мне не нравилось светить лицом где бы то ни было, помимо собственного дома. Здесь, вне города, обладателей Следа не разделяли по секторам. Они перемешивались между собой и смешивались в единую толпу с обычными людьми, словно соседи. Здесь не было нужды в разделении – в отличие от Линчхэвена, где Внутренний Судебный Орден железной рукой поддерживал равновесие между тысячами людей, которые жили и работали в городе.

Некоторые люди все еще боялись магии, но я была уверена: скорость летящей пули не уступает скорости Нико, и пуля сможет прострелить тень, которой управляет вор тьмы. Нет ничего сверхъестественного, чему нельзя было бы противостоять с помощью науки, «бликов» и пороха. Я провела рукой в перчатке по чешуйкам цвета слоновой кости и по гравированной позолоченной металлической пластине своего револьвера. Благодаря этому нехитрому жесту я убедилась, что моя вера в себя и в науку достаточна крепка, и, схватив билет на стойке регистрации, прошла через длинный туннель, ведущий к арене.

Ипподром окружали три ряда мест для зрителей из разных социальных слоев: яма, где вокруг столов, похожих на барные, толпился, наблюдая происходящее из-за ограждения на уровне земли, простой народ, амфитеатр, где сиденья были расставлены, образуя «крылья» с каждой стороны ипподрома, и верхние ложи. В самом центре скаковой дорожки стояла будка с застекленным фасадом, откуда можно было наблюдать за скачками с собственного закрытого места.

Я быстро отправилась к своей ложе и поймала себя на том, что ищу глазами Нико, недоумевая, что же такое важное заставило его приехать сюда, именно в это место за пределами всех наших границ. Однако вокруг было слишком много людей. Сотни голосов слились в единый глухой рев, когда вышли готовые к забегу гонщики.

Жесткий пол арены задрожал, когда крюгеры – плотоядные родичи лошадей – вышли к стартовой черте. Их наездники были безжалостны, и у каждого при себе была дубинка на случай, если другой гонщик подберется слишком близко. Заезд проходил по упрощенным правилам: нужно удержаться на спине своей зверюги, первым пересечь финишную черту и сохранить полный комплект конечностей, хотя последнее было не обязательно.

Наездник приблизился к своему сопернику, стоя в седле и держа в одной руке дубинку, а в другой – поводья. Однако его жертва явно подготовилась к предстоящему нападению. Когда наездник бросился на противника, чтобы нанести удар, тот увернулся и с размаху зарядил в лицо нападающему собственной дубинкой, заставив его поскользнуться.

Второй наездник дернул поводья своего крюгера в сторону первого, сталкивая тварей вместе, и сшиб человека на землю. Тот грохнулся вниз с воплем, который тут же заглушил топот копыт приближающегося крюгера, идущего следом за ними. Толпа взревела от мрачного восторга, когда специальная команда вынесла его тело с дорожки.

Я двинулась вперед, стараясь держаться подальше от баров, откуда открывался вид на жестокое зрелище. Возможность задешево пощекотать себе нервы меня не интересовала.

– А ты какого рожна тут делаешь? – проревел кто-то за моей спиной. Я узнала этот голос, и в нем не было ни капли дружелюбия.

Резко обернувшись, я увидела инспектора Гавриэля, который проталкивался через толпу, слишком увлеченную происходящим на арене, чтобы хоть кто-то отошел с дороги. Он был в штатском: скорее всего, работал под прикрытием, хотя, может, у него просто был выходной. Его угольно-черное пальто доставало до колен, а на отглаженной рубашке не было серебряного значка, официально подтверждающего его должность.

Я помахала билетом у него перед носом.

– На скачки смотрю. Что тут такого?

– Ты должна быть у Фиренце!

– А вот тут, – произнесла я, намеренно растягивая слова, – планы поменялись. Я получила гораздо более выгодное предложение от Аттано. Но вы, инспектор, не беспокойтесь, мы гарантируем банку, что все наши долговые обязательства будут выполнены к концу этого квартала.

Его черные глаза расширились.

– Ты вышла за…

– Николаи Романа Аттано, чтоб ему провалиться, – ответила я, поморщившись. – Можете не напоминать.

Он медленно покачал головой, и кровь внезапно отлила от его лица.

– Что ты натворила?

Он сделал шаг назад, я шагнула вперед.

– С вами все в порядке, инспектор? Не так уж это и важно. И банк, и Внутренний Судебный Орден, так или иначе, получат свои деньги…

Инспектор схватил меня за лацканы пальто и резко дернул на себя так, что мое лицо оказалось совсем рядом с его трясущейся от гнева физиономией. С каждым произнесенным словом слюна брызгала мне на щеки.

– Ты думаешь, в такие времена я беспокоюсь о деньгах, Камилла?

Я выставила кулаки между нами, пытаясь отпихнуть его прочь, но он сдавил меня сильнее, прижав к груди. В этих тисках мое сердце бешено заколотилось в панике.

– Отпустите меня, инспектор. – Я все же предупредила его, хоть он того и не заслуживал. Лишь потому, что он мог сильно навредить моей семье, если бы захотел. Сделка с Фиренце была милостью, которой мы никогда не ожидали.

Однако с такой же легкостью он мог продемонстрировать нам и гнев.

– Если ты передашь Аттано свой поезд, Маркезе, кровью всех Святых клянусь: это будет последнее, что ты сделаешь.

– Это что, угроза? – выдохнула я.

– Это предупреждение, – прошипел он, но хотя бы отпустил меня, а ведь мы оба уступать явно не собирались. – Забирай их деньги, если должна, но разорви этот союз прежде, чем завещание твоего отца вступит в силу. Любое другое действие будет расцениваться как преступный сговор против Внутреннего Судебного Ордена.

Я почти рассмеялась ему в лицо:

– Поверьте мне, инспектор, в мои планы не входит связать свою жизнь с магом.

Что-то изменилось в его взгляде, и в болотно-зеленых зрачках сверкнула догадка.

– Он ведь здесь, да? Это он тебя сюда притащил.

Я отступила на шаг назад, и короткие волоски на моей шее встали дыбом от беспокойства.

– А если даже и так?

Гавриэль усмехнулся, но лицо его не изменило выражения. Словно бы его эмоции притупились из-за отсутствия способности вообще что-то чувствовать. Усмешка быстро исчезла, и он снова поджал губы.

– Интересно. Приглядывай за своим новым муженьком. Увидишь что-то подозрительное – не стесняйся сообщить мне.

– А с чего бы я должна что-то подозревать?

Он пожал плечами.

– Может быть, для этого и нет причин, а может, они и есть. В любом случае, лучше бы тебе сообщить мне, если заметишь, что он занимается чем-то, что навредит Ордену. У его семьи сложилась… э-э-э… определенная репутация тех, кто создает проблемы. Это не те люди, чью сторону стоит принимать в грядущие времена. – Он приподнял шляпу. – Приятно провести время, Камилла.

Гавриэль удалился прочь, а я стояла, не смея отвести глаз, пока его спина не затерялась в толпе. Мне остались лишь загадочные угрозы и гнетущее чувство от его жуткого поведения в целом. Почему его так волновало, здесь ли сегодня Нико? И что он имел в виду, говоря о репутации его семьи?

О Нико я не знала ничего, кроме имени, и это лишь подогревало мою ненависть. О чем бы там ни пытался предупредить меня инспектор, в этом не было никакого смысла. Через шесть недель я наконец вернусь на тот берег реки, где родилась и выросла. Семейный долг будет наконец оплачен, а я буду распоряжаться своим поездом полностью самостоятельно. Я обрету свободу от всяких там инспекторов, Внутреннего Судебного Ордена, Аттано и прочей нечисти этого Острова.

Тут меня толкнули в плечо так, что я едва удержалась на ногах. Я отбросила в сторону мысли и сосредоточила внимание на мужчине в темном плаще с капюшоном.

– Уйди с прохода, – рявкнул он.

В нос ударил запах дыма и меди.

Веерг. Судя по запаху, только что кормился. Носитель Следа Крови, которых за глаза небрежно называли кровососами. Я собиралась было ответить, но промолчала. Меня не пугали ни обладатели Следа, ни их магия, но у всякого правила есть исключения, и в моем случае это были кровососы.

Он тихо засмеялся, а потом исчез в проходе: туннеле, который выходил за пределы дорожки и вел к задней части арены. Одернув плащ, чтобы он снова сидел на мне как следует, я поняла, что чего-то не хватает. Как можно быстрее я ощупала карманы, и душа от ужаса провалилась в пятки.

Этот проклятый кровосос только что меня обчистил. Кошелька не было, моего билета в ложу тоже. А без него наверх было не попасть.

Вот дерьмо-то.

Я опрометью бросилась к проходу, но упыря и след простыл. Ничего, кроме темноты наступившей ночи в конце туннеля и ворот, обозначающих выход.

Я действительно не горела желанием преследовать кровососа в темноте, для которой их способности прямо-таки созданы. Но еще меньше я хотела, чтобы он смылся с моими деньгами и моим билетом, который нужен мне, чтобы пробраться наверх и отвоевать свою свободу. Потому я достала револьвер и провернула барабан, убеждаясь, что он полностью заряжен.

Довольная этим, я положила оружие во внутренний карман плаща, чтобы незаметно держать его наготове, и отправилась по следу веерга через задние ворота.

* * *

Ночь выдалась безлунной. Тучи, ходившие по небу еще с утра, пропускали, как сито, звездный свет, пока мир не укрылся черным одеялом. Фонари на внешних стенах освещали дорогу от задних ворот к зданию позади арены – конюшне.

Вора нигде не было видно. Скорее всего, он с огромной скоростью убежал с места преступления. Однако я была не одна. Некий мужчина вел крюгера через сводчатый проход конюшни – всего в нескольких шагах от крытого перехода. На твари был намордник, а мужчина тянул ее за цепь рукой в толстой перчатке.

Я еще раз осмотрелась по сторонам, напрягая глаза от недостатка света, но кровососа нигде не было. Я осталась без билета и без денег и могла только представить себе, как разозлится Нико, если я скажу ему, что на меня напали и я запорола единственную задачу, возложенную на меня этим вечером.

Из прохода с другой стороны ложи появилась еще одна фигура, свет от арены вырисовывал ее силуэт. Это был не тот, кого я искала, однако в свете фонарей что-то вспыхнуло красным, и мое желание мести тут же сменилось любопытством.

Николаи говорил, что у него встреча с клиентом, но что тогда он делает здесь?

Оранжевый огонек висел рядом с ним, когда он небрежной походкой шел в направлении конюшни тем же путем, что и мужчина с крюгером. Я нырнула в темноту вдоль дорожки, прячась за кустами, когда он обернулся, прежде чем продолжить свой путь к конюшне. Напоследок он огляделся, проверяя, нет ли кого рядом, и последовал за тем мужчиной внутрь, закрыв за собой раздвижные двери.

Глава 6
Камилла

Поиски жилых помещений в дальнем углу конюшни отняли у меня некоторое время, но я быстро проползла через треснувшее окно, ведущее в маленькую квартиру смотрителя конюшни. Помещения в конце конюшни образовывали некоторое подобие буквы «Т», и я смогла заглянуть за угол, осматривая проход.

Нико искусственной рукой пригвоздил мужчину к стойлу. Позади работника стоял крюгер, обнюхивая его волосы через прутья ограды с голодным рычанием. Перед скачками их, должно быть, не кормят, а после работники конюшни должны приносить им еду, судя по стоявшим у стойл лоткам с сырым мясом.

Голос работника разносился по проходу, но был слишком слабым, чтобы расслышать что-то внятное. Стойла укрывал небольшой навес, рядом стояла приставная лестница, до которой можно было добежать, если мне достанет смелости подобраться поближе. И я действительно ее почувствовала, словно кто-то сказал мне «иди», и ноги сами осторожно понесли меня к лестнице. Нико предупреждал меня, чтобы я не лезла в его дела, и он явно скрывал что-то, чем заинтересовался бы инспектор.

Власть проявлялась во множестве форм. Богатство, положение в обществе, красота. Но самой коварной были тайны. Если Нико собирался сделать что-то опасное, я могла бы потом использовать это против него. Возможно, чтобы разорвать этот брак, забрав деньги, если эти тайны окажутся достаточно зловещими.

Я вскарабкалась по ступенькам. Достаточно низко, мое тело оказалось вровень с навесом, и этого вполне хватило, чтобы разглядеть, как лицо мужчины приобрело неестественный фиолетовый оттенок. Нико разжал хватку – и мужчина грузно осел на покрытый соломой пол.

– Мистер Аттано, пожалуйста, – сбивчиво бормотал он, хватая ртом воздух. – Я не состою ни в каких обществах, клянусь! Я даже из Ньюпорта почти не выезжаю…

– А это тогда что, Сайлас? – Нико уронил что-то на пол, прямо под ноги умолявшему его человеку. – Скажешь, не твое?

Тот судорожно сглотнул, переведя взгляд на предмет, который, как я теперь видела, оказался ножом с красным лезвием. Сайлас задрожал.

– Впервые вижу.

Нико вздохнул, словно ответ разочаровал его. Он присел так, чтобы его лицо оказалось на уровне лица Сайласа, достал из внутреннего кармана плаща клочок бумаги и развернул, показывая текст своему собеседнику.

– Я могу сохранить тебе жизнь, если скажешь мне, кто заказал покушение на них. Назови имя – и я тебя отпущу.

Сайлас прищурился, поглядев на бумагу, и пошевелил челюстью.

– Не смей лгать, – предупредил Нико, и его голос звучал почти драматично. – Если ты что-нибудь придумаешь, чтобы защитить своих друзей, я узнаю об этом, а я знаю о тебе все, Сайлас. Где ты живешь, где живет твоя мать, где живут твоя вторая жена и семеро детей…

– Я же сказал вам, что никак в этом не замешан! Я простой смотритель конюшни! Понятия не имею, кто эти люди…

Сайлас широко открыл рот, но голос его оборвался. Нико спрятал бумажку в карман, поднялся на ноги и одной рукой поднял смотрителя за воротник, а другой, ухватившись за дверь стойла, отодвинул замок.

– Мне плевать, скольких из вас придется убить, чтобы получить то, что мне нужно. Кто-нибудь да заговорит. Хочешь усложнить мне работу? Думаешь, что защищать друзей благородно? Хорошо. Я оставлю за собой кровавый след на пути к мести и вымощу дорогу твоими потрохами. Если первую смерть могли списать на несчастный случай, а вторую – на случайное совпадение, то с твоей смертью они все поймут. Они поймут, что я достану их всех.

Нико распахнул дверь кабинки и втолкнул мужчину внутрь. Тот был едва в состоянии издавать хоть какие-то звуки, когда крюгер вцепился в него бритвенно острыми зубами. Маг закрыл двери, оставив замок свободно болтаться, но с моего места на навесе было прекрасно видно, как тварь первым делом разорвала горло смотрителю конюшни, залив стены кровью.

Тихое стойло наполнили ужасающие звуки – крюгер хищно ворчал, поглощая человеческое тело, разрывая каждую конечность, вгрызаясь во внутренности, пока от Сайласа не остались только голые кости. Я отвернулась, чтобы не смотреть, но какофонии внизу было достаточно, чтобы подстегнуть воображение. Достаточно, чтобы меня замутило до головокружения. Я уткнулась лицом в плечо, зажала руками уши, лишь бы не слышать звуков чудовищной кормежки.

Крюгер доел через несколько минут, из которых каждая, как мне показалось, шла за две. Когда я наконец подняла глаза, Нико давно уже ушел, и единственным оставшимся в конюшне человеческим звуком было биение моего сердца. Что-то мне подсказывало, что, если бы маг обернулся и посмотрел наверх, он швырнул бы меня в то же стойло за то, чему я была свидетелем.

Пока никто не хватился Сайласа и заодно не обнаружил меня, я быстро слезла с навеса и убежала тем же путем, которым пришла, отчаянно, но безрезультатно пытаясь унять крупную дрожь в руках. Я понятия не имела, чего Нико от него хотел, чьи лица могли быть на той бумаге, и с чего бы он стал мстить работнику конюшни. Однако этой ночью мне открылась одна правда: Николаи Аттано – убийца, у него есть цель, и я собиралась выяснить, какая именно.

Волна радостных воплей вырвалась с арены, взметнулась в темное небо и разлетелась далеко вокруг ипподрома. То ли на беговой дорожке кого-то сожрали, то ли скачки закончились и победителям раздавали награды. В любом случае, без билета я не могла пройти обратно через ворота, у которых теперь притаился охранник. Мне стало интересно, заплатил ли Нико ему за перерыв ради возможности незаметно уйти и вернуться.

Единственное, что мне оставалось, это направляться к подъездной дороге, где ждали экипажи, и надеяться, что я не столкнусь нос к носу со своим муженьком прежде, чем сердце успокоится. Если сейчас Нико догадается, что я что-то подозреваю, возможно, это побудит его осторожнее обстряпывать свои делишки.

Светильники на стене вокруг этой части арены располагались далеко друг от друга. Я даже не заметила несколько фигур, перегородивших мощеную дорожку, пока они не оказались в нескольких шагах от меня. Их молчание заставило меня замереть – они словно ждали, когда я окажусь рядом, чтобы показаться.

Кем бы они ни были, двигались они бесшумно. Мое замедленное дыхание, наоборот, звучало слишком громко, а пульс в этой тишине казался просто оглушающим. Я медленно начала пятиться к конюшням, отказываясь поворачиваться спиной к компании, заступившей мне дорогу, и стараясь не выпускать их из поля зрения.

Порыв ветра – и бежать стало некуда. За ним последовало обжигающе-холодное ощущение магии Следа. Мгновение – и еще один кровосос зашел слева. Путь к подъездной дороге оказался отрезан. Фонари на стене оказались прямо за их спинами, превращая их в черные силуэты, не давая различить лиц. Я вытащила оружие, демонстрируя силу, и понадеялась, что этого будет достаточно, чтобы заставить их отступить.

– Вы мешаете мне пройти, – сказала я.

Всего лишь предупреждение, поскольку я была не в настроении создавать проблемы на арене, которая мне не принадлежала.

– Что скажешь? – Мужчина заговорил первым, обращаясь к кому-то еще.

Позади меня послышалось какое-то движение – и их стало больше. Я уже не могла понять, сколько их на меня одну. Еще больше веергов. У мужика, который меня ограбил, явно были друзья. Мои ножи и пули пропитаны «бликами», но между выстрелами должно пройти время. Это засада, и меня, совершенно очевидно, задавят численным превосходством.

Женщина наклонила голову.

– Под описание подходит, но стоит ли хватать ее, когда вокруг столько возможных свидетелей?

– Вы о чем? – спросила я, и мой палец скользнул по изогнутому предохранителю спускового крючка.

– Ну, Энджел, теперь нам придется. Ты нас, мать твою, сдала.

В поле зрения появился кровосос, который стащил у меня кошелек.

– Или можно заставить ее забыть, как и всех остальных, – ответила она, едва заметно пожав плечами. – Но сначала мы могли бы ее выпить. Эта выглядит боевой.

Я выбросила руку вверх и теперь смотрела на противников поверх дула револьвера.

– Ты права, я боец. А когда надо – еще и убийца. Прочь с дороги, пока у меня не появилась причина тебе это доказать.

Я не осмелилась позволить себе даже моргнуть, но женщина двигалась с такой скоростью, что к тому времени, как я заметила ее выпад, было уже слишком поздно. Мой револьвер выстрелил, но пуля ушла в пустоту. Я даже не отследила, куда выстрелила – женщина с разгона набросилась на меня, с силой впечатав в стену арены, да так, что у меня в глазах помутилось.

– Да как ты смеешь угрожать таким, как я, низшая? Ты что, правда считаешь себя достойным противником хотя бы одному из нас, не говоря уже о целом ковене?

– А разве тебе не следует ловить всякую дрянь в сточной канаве? – огрызнулась я.

Она сдавила мне горло так, что каждое слово давалось с огромным трудом. Двое других заломили мне руки за спину, прижав к стене.

Женщина наклонилась ближе и шумно втянула ноздрями мой запах, а потом улыбнулась, оскалив острые зубы.

– А тебе разве не следует сидеть дома под защитой у папочки? Несколько малышек вроде тебя недавно пропали с концами. Опасно ходить здесь совсем одной.

– А я и не одна. Меня муж ждет. Я просто покурить вышла. – Это была почти правда. – Он начнет меня искать, если я скоро не вернусь, и, поверьте, вы не хотите с ним связываться. Он – маг.

А вот это – наглая ложь. Нико скорее всего позволил бы им высосать из меня всю кровь до последней капли, если бы увидел нас сейчас. Однако они этого не знали. Если обладатели Следа кого-то и боялись, то только себе подобных.

Моя тирада не вызвала в глазах женщины даже отблеска страха. Они были темными – ее глаза. И это значило, что она была весьма голодна. Несколько глотков моей крови – и они снова загорятся ярко-красным.

– Что ж, в таком случае, – сказала она, нарочито растягивая слова, – нам лучше поторопиться.

Со скоростью, свойственной лишь природным хищникам, женщина зажала мне рот рукой и впилась в мою плоть, даже не закатав рукав. В глазах побелело от боли, которая обожгла мои вены.

Гребаные кровососы.

Она не хотела меня убить – она хотела насытиться. Я поняла это по тому, откуда она пила мою кровь. Впилась бы в яремную вену – это убило бы меня моментально, однако она вонзила зубы в вену на плече, такую же крупную, до которой так же легко добраться, но кровь из нее течет медленнее, а это значит, у меня появился шанс. Яд от ее клыков проник под кожу и горел словно пламя преисподней, стремясь выжечь меня изнутри.

Мой дикий вопль прорвался сквозь ее пальцы. Я яростно отбивалась от рук, распластавших меня по кирпичной стене, однако пламя было сильнее. Драться было бесполезно, но я продолжала пытаться, потому что никогда бы никому не позволила лишить меня возможности сопротивляться.

Внезапно дамочка, вцепившаяся мне в руку, разжала челюсти и отшатнулась, отплевываясь, будто подавилась моей кровью. Кровь заляпала ей подбородок и забрызгала недоумевающие лица ее спутников, пока она старательно откашливалась. Она ошеломленно таращилась на меня, округлив глаза, а я точно так же таращилась на нее.

– Да какого хрена? – пронзительно взвизгнула она, переведя дух. – Что за «блики» такие у тебя в крови?

Несмотря на предупреждения Нико, я весь день ничего не принимала.

Мужчина, помогавший зажать меня в угол, отпустил мою левую руку и бросился к подруге. Было видно, как он напрягся от беспокойства.

– Что такое Энджел? Она что, на вкус противная?

– Чего? – не поняла я.

– У нее вкус… неправильный. – Энджел схватилась за грудь, ее дыхание стало хриплым. Меня никогда не кусали кровососы, однако я полагала, что такая реакция точно не была для них в порядке вещей. Холодные и голодные глаза вспыхнули яростным огнем. – Что за новый сорт «бликов» теперь толкают Фиренце? Что за херня у тебя в крови, низшая?

Она требовала от меня ответов, которых у меня не было. Самое честное, что я могла сделать в этот момент, – прикинуться дурочкой.

– Ну… не зна-аю… Купила у них то же, что и всегда, первоклассная шту…

– Небось новую формулу испытывают, – перебил другой кровосос. – Говорил я тебе, нельзя им верить. Дали ей что-то особенное перед тем, как…

Энджел суровым взглядом заставила его замолчать.

– Кто-то должен ее заставить. Мы слишком долго тут торчим. Рано или поздно кто-нибудь притащится.

Пока они препирались, я свободной рукой вытащила складной нож, спрятанный в перчатке чуть ниже запястья, и вонзила в кровососа, державшего меня справа. Он пронзительно заорал, когда «блики», покрывавшие отшлифованную сталь, проникли в хранилище его Следа, полностью лишив его сил.

Не успел он обмякнуть, как я резко вытащила лезвие из его груди и метнула нож в того, кто стоял рядом с Энджел. От инерции броска еще один нож выскользнул у меня из рукава прямо в ладонь. Он ушел в веерга, выскочившего из тени, чтобы остановить меня. Я потянулась за револьвером, но кобура была пуста. Меня охватило отчаяние, когда я осознала, что выронила оружие.

У меня было время швырнуть еще два ножа, но знакомый щелчок затвора моего же револьвера заставил меня замереть. Энджел слегка неуклюже держала его в вытянутой руке, как будто не слишком хорошо обращалась с огнестрельным оружием. Однако, чтобы попасть в цель с такого близкого расстояния, быть хорошим стрелком и не нужно.

– Этого вполне достаточно, – сказала она, глядя на кровососов, зажимавших раны.

«Блики», которыми мы смазывали клинки, подавляли их магию – полезное средство против потомков Святых. Благодаря им мой отец и семья Фиренце много лет назад сколотили состояние, когда местные отчаянно просили защиты от тех, кто использовал свой След не слишком желательным образом.

– Сдохнуть хочешь, низшая? – прошипела она сквозь зубы. – Я могу твои мозги по стенке размазать, и пусть крысы слизывают с земли то, что от тебя останется. – Она опустила дуло на уровень моего живота. – Однако я слышала, что местные могут прожить часа четыре после выстрела в живот. Будешь корчиться в агонии, умоляя смерть прийти поскорее. Подходящее наказание за нападение на Серых Рук.

Кругом было тихо, если не считать глухого шума арены, от которого за моей спиной подрагивала кирпичная стена. Левая рука пульсировала от воздействия яда и бессильно повисла. Энджел кивнула.

– На твое счастье, у нас есть дела, которые надо закончить. На колени. Люка, свяжи ее. Доставим ее к нему, как он и просил.

Высказать вслух намерение оставить меня в живых и сообщить о своих планах было глупейшей ошибкой с ее стороны. Один из оставшихся кровососов подошел ко мне сзади с веревкой, другой повалил меня на землю. После того как он связал мне одно запястье, я развернулась на колене и вырвала свободную руку из его хватки. Еще мгновение – и я уже стояла позади своего похитителя, сдавливая ему трахею его же веревкой, пока его вдох не превратился в тихий свист. Его тело стало моим щитом.

– Веерги могут пережить огнестрельное ранение, – прошипела кровососка. – Я все равно выстрелю.

– Пули тоже пропитаны «бликами», Энджел, – ответила я и призывно улыбнулась. – Давай, попробуй, увидишь, что будет.

Она оскалила клыки, зарычала и рванулась к нам с такой скоростью, что ее тело превратилось в размытый силуэт. Я увидела, как она выронила револьвер. Раздался выстрел, когда оружие упало на землю, сырое дерево при падении развалилось на части, ударившись о стену здания. Энджел с невероятной силой вырвала заложника из моей хватки и пригвоздила меня к земле. Когти коснулись моего горла.

– Какого хрена тут происходит? – прогремел из темноты мужской голос. Судя по топоту сапог, мужчина бежал. Навалившаяся на меня кровососка напряглась, как будто его узнала.

Он выругался, увидев поверженных веергов и ту, что все еще прижимала меня к земле.

– А ну быстро отпусти ее, а то затравлю собаками и оттащу всю вашу кодлу в Хайтауэр прямо за поганые клыки. Давай, упырюга. Руки прочь, и чеши отсюда!

Энджел воспользовалась последней возможностью зарычать на меня, однако в ее взгляде уже сквозило беспокойство. Затем она слезла с меня и скрылась в темноте вместе со своим побитым и израненным ковеном.

– Вы в порядке, мисс? Они вас покусали? Эти, со Следом Крови – настоящие отбросы Острова.

Он говорил, стоя надо мной, но падающий сзади свет не давал разглядеть его лицо. На нем был темно-синий костюм, как у инспектора.

– Со мной все будет нормально.

Он помог мне подняться, и я схватила свое оружие, упавшее как раз на границе освещенного фонарем участка, и повесила обратно на бедро. От простых движений место укуса снова пронзила острая боль, каждый сустав заломило, однако под критическим взглядом стража я не подавала вида, что чувствую себя плохо.

– Вы уверены? Иногда их яд вызывает галлюцинации. Я могу сопроводить вас к алхимедикам поблизости, по пути вы сделаете заявление, и я предъявлю обвинения их ковену. Они знают, что пить человеческую кровь незаконно.

Он достал что-то из кармана. Это оказался значок.

– Я офицер Общества, мисс. Будьте уверены, я заставлю их ответить по закону.

Общество. Странно, что они работают так далеко от нашего города, если только инспектор не приволок их сюда специально.

– Нет, сэр, это вовсе не обязательно. У меня дома есть противоядие.

– Но, мисс, мне нужно, чтобы вы на них заявили. Это место преступления.

Я сжала и снова разжала кулаки, пытаясь справиться с нетерпением. Порывшись в кошельке, который уронил кровосос, я достала купюру в сто реолей и протянула офицеру. Он на некоторое время замялся, но деньги все же взял.

– Вы пришли сюда и увидели, что я повздорила с друзьями, перебрав виски с лимонным соком. Револьвер выстрелил случайно. Это произошло по моей вине, и никто из нас не собирается выдвигать обвинения друг против друга. Вот и все мое заявление. Доброй ночи, офицер.

Остаток пути до ожидающих экипажей я прошла, не встретив никакого сопротивления, не обращая внимание на расспросы офицера Общества, которого я обогнала, надеясь, что темнота поможет мне сохранить мои тайны. Нужно было как можно скорее отмыться от грязи, пока Нико не пришел домой и не увидел, что меня валяли по земле в то время, как я должна была находиться на верхних трибунах и мило беседовать с его врагами. Если только он выяснит, что я видела этим вечером… Я даже не могла себе представить, что он со мной сделает.

Спасибо всем Святым за третью строку двенадцатого параграфа.

Глава 7
Камилла

Когда я вернулась, в квартире все еще никого не было. Ночь погрузила дом в непроглядную темноту. Я пошарила рукой по обоям в поисках выключателей, чтобы зажечь светильники в прихожей.

Вторая рука, отяжелевшая и ноющая, отказывалась мне повиноваться и неподвижно висела вдоль тела. Я нашла гостевую комнату с ванной и, снимая с себя слой за слоем одежду, а вместе с ней и все, произошедшее этой ночью, вдруг почувствовала себя как дома. Отражение в зеркале было беспощадно: в светло-каштановых кудрях запутались комья грязи из переулка, на коже ярко горели ссадины от веревки, на шее все еще были заметны следы от когтей кровососа, а на руке алел укус.

Я не взяла с собой противоядие, но в квартире оно определенно должно быть. Нико наверняка был в курсе местных нравов и знал о существовании обладателей Следа, живущих по ту сторону закона. Не все кровососы были злобными. Добро и зло, равно как свет и тьма, есть в каждом из нас, и не важно, есть ли у тебя След. Однако кроме особого Следа им была свойственна и особая жестокость, и было сложно доверять существам, рожденным хищниками высшего порядка.

Они не только двигались с невероятной быстротой и не имели себе равных по силе, но и обладали зубами, которыми могли разгрызть стальные прутья – старые тюрьмы убедились в этом на собственном горьком опыте. Ходили слухи, что кровососы могли выслеживать человека на расстоянии многих миль, стоило им только ощутить вкус крови своей жертвы, что меня, мягко говоря, несколько нервировало. От каждого скрипа и стона в тихой квартире сердце начинало бешено колотиться. Чем скорее мы уберемся из этого города, тем лучше. А до тех пор я буду держать револьвер при себе.

Отмывшись от уличной грязи и вручную отстирав одежду, я поискала в спальне, во что бы переодеться, пока мои вещи будут сохнуть. В комнате для гостей ничего не нашлось, зато в соседней я увидела много одежды, аккуратно сложенной в комод. Я достала просторную рубашку и пару носков, стараясь не думать о запахе Нико, исходившем от мягкой ткани. Дым сигарилл и дорогой одеколон. Он, конечно, Аттано, да к тому же еще и хладнокровный убийца, но я не могла не признать: пахло от него просто потрясающе. Сыр, клубника, Николаи Аттано… Ну почему все хорошее, что есть в жизни, для меня запретно?

Я уже вернулась было в свою комнату, собираясь лечь спать, но тут по полу пробежала дрожь. Входная дверь открылась и грохнула с такой силой, что светильники на стене замигали. Затем послышались голоса. Один принадлежал Нико, второй – какой-то женщине. Мне бы следовало проявить уважение и дать им поговорить наедине. Однако я редко руководствовалась такой добродетелью, принимая решения, а потому прокралась в коридор и подслушала их беседу в холле.

Одна из стеклянных дверей треснула, и разговор было прекрасно слышно. Сквозь стекло я увидела, как высокая женщина в отчаянии обхватила себя за плечи. Ее темные волосы были завиты и уложены в прическу, скрепленную шпильками с драгоценными камнями. На ней было короткое облегающее платье до середины бедра, украшенное золотыми аппликациями по ткани цвета слоновой кости, которые прекрасно сочетались с перчатками и выгодно подчеркивали смуглую кожу. Должно быть, собиралась на какой-то праздник, раз оделась так шикарно.

– Ты женат! – Она кипела от негодования, стуча каблуками по деревянному полу. – Да как ты мог скрыть от меня, что у тебя есть невеста?

– Ваня, вспомни, почему мы вообще это начали, – оборвал ее Нико, когда ее голос задрожал. – Еще при первой встрече я сказал тебе, что дело прежде всего. Этот союз с Маркезе нужен, чтобы защитить мою семью.

Она бессильно опустила плечи.

– Ты только и думаешь, что о своей семье. Хоть бы предупредил меня. Я сказала отцу, что ты придешь сегодня вечером, а теперь чувствую себя полной дурой.

Она провела руками в перчатках по щекам, вытирая слезы, размывавшие густой макияж.

– Поверь, я бы тоже хотел, чтобы меня предупредили, – усмехнулся Нико. – Это решение… я принял его в последний момент.

– Ты хоть любишь ее?

Нико поднял брови слишком высоко. Он улыбнулся безрадостно, но рассмеялся дерзко.

– Любовь тут ни при чем, Ваня. Совсем наоборот, я ее даже не знаю. Но я уже сказал… – Он смотрел на пламя камина, согревающего комнату. – Это бизнес. Если так будет необходимо для безопасности моей семьи, я научусь ее любить.

От этого признания у меня пересохло во рту, а в голове тут же возник вопрос, зачем ему в таком признаваться. Ваня наконец перестала мерить шагами комнату и остановилась, сделав глубокий вдох.

– Если бы ты ее любил, это имело бы хоть какой-то смысл. Не понимаю… Я думала, у нас все хорошо.

Нико прислонился к камину и кивнул.

– Было не скучно, но мы больше не можем встречаться. По крайней мере, не вызвав подозрений.

– Вот, значит, как? Ты просто вышвырнешь меня, потому что завел новенькую красивую игрушку? После того что мы пережили, это рискованно, Нико, даже для тебя.

– Ваня, все совсем не так, и ты это знаешь, – ответил он, глядя прямо на нее. – Послушай, все, что ты мне скажешь, я уже обдумал сам. Я сделал выбор и приму все последствия, если они будут.

Женщина задержалась на минуту, как будто ожидая, что Нико передумает. Повисшая между ними тишина была настолько же невыносима, как та, что в свое время повисла между нами. Должно быть, она снова плакала, потому что взгляд Нико смягчился. Он медленно отошел от камина и приблизился к ней, стоящей понуро у дверей гостиной, обнял ее хрупкую фигурку и прошептал на ухо что-то, что мне не удалось расслышать оттуда, где я пряталась.

Когда она прижалась к его груди, он отстранился и сказал:

– Иди домой, Ваня. Иди отмечать повышение твоего отца, а остальное оставь мне.

– Не уверена, что смогу жить дальше без тебя. Я… мне страшно.

Нико понизил голос, который зазвучал как в тот вечер, когда мы встретились, став успокаивающим, теплым и таким непохожим на тот, которым он говорил со мной сейчас.

– Клянусь, они никогда про нас не узнают. Я всегда буду рядом, Ваня Хартсонг. Это не изменить.

Она обвила руками его шею, и тут я вылетела из угла, в котором притаилась, чувствуя, что жар их объятий обжигает мне уши. Я официально пересекла грань между любопытством и страхом, и прежде незнакомая тяжесть сдавила мне ребра. Неудивительно, что у Нико был с кем-то роман, и не важно, насколько сильно его прошлое продолжало влиять на настоящее. Он был поразительно красив, возмутительно богат и, по-видимому, имел слабость хватать за горло. К счастью для Вани, я не собиралась удерживать ее драгоценного Нико навсегда. Если повезет, к весне она получит его обратно.

Я плюнула на попытки найти противоядие и тихо вернуться к себе в комнату, но, поднимаясь с пола, со всей силы приложилась головой о настенный светильник. Стеклянная сфера лопнула и разлетелась на множество осколков по шикарной ковровой дорожке. Однако я была слишком подавлена, чтобы меня волновал беспорядок или тупая боль, разлившаяся по всему черепу.

– Она здесь? – завизжала Ваня.

Я внезапно столкнулась с ней нос к носу, когда она пулей вылетела в коридор, и ее милое личико перекосило от негодования, когда наши взгляды встретились.

Широко распахнутыми зелеными глазами она оглядывала снизу вверх мою обнаженную фигуру, которую не прикрывало почти ничего, кроме рубашки на пару размеров больше, прилипшей к телу там, где кожа еще не успела высохнуть после ванны. Должно быть, она вообразила невесть что, увидев, как я одета, потому что выкрикнула Нико на прощание что-то недружелюбное и удалилась, круто развернувшись на опасно тонких каблуках. Грохнула дверь, и я снова осталась один на один с мужчиной, который смотрел на меня так, словно ненавидел сильнее, чем кого-либо еще на белом свете.

Нико смотрел на меня уничтожающим ледяным взглядом, неодобрительно подняв брови.

– Подслушивать, знаешь ли, некрасиво.

Таскать в дом бывших любовниц, когда у тебя есть жена, тоже некрасиво, но уж что есть то есть.

– Но вы так эффектно зашли. Надо же мне было посмотреть, из-за чего поднялся такой шум.

Осколки стекла у моих ног зашевелились, когда поднятый его магией сквозняк сдул их в небольшую кучку, позволив мне идти, не порезав ноги. Мне потребовалось собрать все силы в кулак, чтобы пробормотать: «Спасибо».

Нико поскреб подбородок.

– Оно и к лучшему. Я пытался порвать с ней без шума и пыли. Кажется, я дал ей повод думать, что между нами было нечто большее, чем просто…

– Развлечение? – подсказала я.

Он медленно кивнул, оценивающе разглядывая мою голую кожу.

– В какую хрень ты вляпалась? Ты так поранилась сегодня вечером?

Я посмотрела на свои ноги, где ткань его рубашки не могла скрыть от его пристальных глаз ни красных следов на коленях, ни остальных порезов и отметин от когтей.

Он сделал шаг вперед – небольшой, но решительный. Осторожно, почти как хищник.

– Кто это сделал с тобой, Милла?

Я нервно сглотнула. Имя, которым называли меня члены семьи, звучало от него прекрасно. Возможно, от беспокойства, по крайней мере, едва заметного его проблеска, появившегося в его глазах, он понизил голос, а возможно, мой рассудок уже помутился от яда.

– Какой-то кровосос украл у меня кошелек. Я пошла за ним и влетела в весь его ковен.

– Вот зараза. Ты в порядке?

Точно волнуется. Он подошел еще на шаг ближе, и я быстро спрятала место укуса, закрыв его рукой. Нико отвел назад мои мокрые волосы и осмотрел шею. От скользящих движений его пальцев стало горячо, и жар разлился по коже.

– Им еще больше досталось, – пробормотала я.

Он усмехнулся себе под нос, как мне показалось, с явным одобрением.

– Могу себе представить, принцесса. Ты дерешься, как моя бабуля, если по ошибке налить ей неразбавленного виски.

– Не знаю, что это должно значить, но перестань меня так называть. Никакая я не принцесса.

Он осторожно коснулся большим пальцем набухшей отметины от когтей.

– Ты пошла замуж за врага, спасая свое королевство. Точно так же, как принцессы в волшебных сказках, которые мне рассказывали в детстве.

Я отстранилась, чувствуя, что беседа становится странной.

– Ну тогда мне должен был достаться принц, а не деревенский дурачок. Однако верю тебе на слово, Аттано. Я иду спать.

– Отлично. Найди какие-нибудь штаны по дороге.

Как же хорошо, что я повернулась к нему спиной и он не видел, как мои щеки залились краской. Я очень надеялась, что его тонкая рубашка прикрывает мне задницу. Но стоило мне сделать пару шагов за порог гостиной, как сильный приступ тошноты заставил меня грохнуться на колени, складывая тело пополам и заставляя желудок подкатить к горлу в сильнейшем спазме. Руки и ноги тут же стали ледяными и перестали ощущать что-либо, когда я потянулась, ища, за что бы схватиться в этой комнате, которая вдруг закружилась перед глазами.

– Камилла?

Я слышала, как он зовет меня, но голос звучал словно из-под воды. Боль, которая до этого терзала только руку, выстрелила до самого сердца, разливаясь по груди, а потом захватила все сознание. По руке поползла горячая капля – рана снова открылась.

– Укус, – полузадушенно прохрипела я; лицо уже горело в лихорадке.

Темная фигура шагнула вперед, я почувствовала прикосновение металла к подбородку. Мозолистая рука откинула волосы, прилипшие к лицу. В прикосновении Нико было сострадние, ласкавшее разум или то, что от него осталось, однако в голосе звучал лед, когда я провалилась в спасительный сон.

– Ты пачкаешь кровью мой ковер.

Глава 8
Камилла

Когда-то на нашей грузовой станции был один работник. Учтивый и обаятельный, и, в отличие от остальных рабочих, он оказывал мне внимание, которого юной девушке никогда не следовало бы получать от человека его возраста. В газетах писали, что он исчез прямо посреди рабочего дня. Стража так и не нашла его тела, и никогда не найдет.

Я смотрела на свою руку с изображением гадюки на коже, все еще красное и припухшее от игл алхимика. Отец сам выбрал животное, настояв, что это чернильное существо защитит меня от повторных срывов. Был ли мой проступок случайностью или нет, но он обернулся последствиями. Отец заверил меня, что он сделает все, что в его силах, чтобы такое больше не повторилось, а Джованни Маркезе был человеком крайне влиятельным.

И мы отправились далеко в Низины на семейном поезде. «Железный Святой» катился по болотам, покрывающим южную оконечность Острова, глубоко в самую низкую его часть, где женщина, владевшая странной наукой, запечатлела частичку своего мастерства на моем теле.

Она назвала это существо фамильяром, и он работал как надо. Стоило этой змейке ожить, скользнув по моей руке, как саднящее беспокойство у меня в груди исчезло. Я впервые смогла мыслить ясно, не чувствовала ни внезапных порывов, ни импульсивных желаний, мне стало легче управлять гневом. Однако самый старший из моих братьев считал всю эту поездку бесполезной тратой времени.

– Аттано могут взорвать нашу часть города, а тебя больше беспокоит татуировка для твоей дочурки, – злобно прошипел Арамис отцу, бросившему на него лишь беглый взгляд поверх свежего номера «Любопытного островитянина».

– Не знал, что мне нужно твое одобрение, сынок.

Голос отца тревожно дрожал, и его интонации по опасности были сравнимы с оползнем. Я никогда не могла угадать, скажет ли он доброе слово или изругает на чем свет стоит.

Брат на секунду приоткрыл рот, но, как мне показалось, усомнился, стоит ли высказывать свою мысль. Он призвал на помощь всю свою выдержку и смерил меня тяжелым злым взглядом, пока я, ссутулившись, сидела на скамейке.

– Я хочу знать, почему.

Отец сложил газету и положил ее на колени.

– Что почему? Почему я привез всю семью сюда из-за того, что Милле нужен особый доктор? Или почему я сначала не обсудил это с тобой?

– Зачем ей это нужно? – огрызнулся он.

Я затаила дыхание. Арамис был старше меня на пять лет, но для отца все еще оставался ребенком. Импульсивный восемнадцатилетний юноша.

Я опустила глаза и разглядывала коленки, думая, что лучше бы он жаловался тайком, как нормальный брат. Однако у Арамиса никогда не возникало проблем высказывать все свои жалобы, связанные со мной, словно меня не было рядом в той же комнате.

Отец ответил:

– Чтобы убедиться, что случившееся не повторится вновь. Не забывай, мне пришлось приложить много усилий, чтобы убедить Внутренний Судебный Орден не начинать в отношении нашей семьи полноценное расследование из-за ваших незаконных увлечений.

– В них нет ничего незакон…

– Это культ, и я не позволю, чтобы вам навязывали чуждые идеалы. И если я хоть когда-нибудь услышу о том, что ты или твои братья посещаете их собрания, клянусь каждым ударом своего сердца, я самолично сдам вас инспектору.

– Я хотя бы никого не убил, – тихо произнес он.

Я резко зажмурилась, чтобы позорно не разреветься.

Отец глубоко вздохнул, пытаясь справиться со вспыльчивостью, свойственной всем Маркезе.

– Ты не в силах осознать собственные саморазрушительные наклонности, и поэтому никогда не будешь работать на меня.

Я услышала, как Арамис поднялся, открыла глаза и увидела, как он сжал кулаки. Лицо его пылало от ярости.

– Ты прогонишь меня с железной дороги, потому что я однажды тебя ослушался?

– Потому что ты от меня отвернулся. Ты поставил себя на равных с теми, кто ниже нас, так что теперь тебе предстоит заново отвоевать уважение в семье. Это же касается и твоих братьев. Ты потянул их всех за собой, Арамис.

– То есть, получается, все достанется ей?

Отец откашлялся.

– Теперь – да.

Арамис потянул галстук, ослабляя узел – его дыхание участилось. Даже из другого конца вагона я видела, как от ярости у него дрожали пальцы, раздувались ноздри, как он сжал кулаки так сильно, что костяшки побелели.

– Ты об этом пожалеешь. – Его взгляд метнулся ко мне. – Она всех нас погубит. Уже попыталась.

– Следи за языком, мальчишка.

Отец утешающе обнял меня за плечи – едва заметное выражение поддержки. Я не понимала, почему он позволил мне выйти сухой из воды, и даже соглашалась с братьями, что должна понести намного более суровое наказание. Вместо этого отец скрыл все следы моего преступления и вел себя как ни в чем не бывало. Как будто я была невиновна в том, что лишила человека жизни.

Арамис презрительно фыркнул, увидев это объятие.

– Сгори в Пустоте, отец.

Он вышел, громко хлопнув дверью вагона.

– Прости, – сказала я, когда ко мне наконец вернулся голос. Присутствие брата словно загнало меня в клетку подчинения. – Я внесла раздор в нашу семью.

Отец лишь крепче сжал мое плечо, а потом подвинулся на своем сиденье, доставая что-то из отсека, расположенного под ним.

– Не обращай внимания на братьев, Милла. Когда-нибудь они мне еще спасибо скажут за то, что был с ними строг. – Он протянул мне сверток, перевязанный шпагатом. – Да, кстати, с днем рождения, девочка моя.

Подарок немного приободрил меня, отцовская щедрость принесла радость. Развязав шпагат и развернув оберточную бумагу, я увидела поезд – точную копию того, на котором мы ехали. Рассматривая миниатюрную модель «Железного Святого» в стеклянном ящичке, я растянула губы в несколько наигранной улыбке: все же я считала, что уже вышла из возраста, когда радуются игрушкам.

Детали были изысканными: от черного корпуса до латунной таблички спереди и позолоченной надписи сбоку, сообщающей о гордости нашей семьи. Отец наклонился ко мне и произнес:

– Этот поезд принадлежит тебе, Милла, и ты не должна никому позволить его у тебя отнять. Даже тому, кто одной с тобой крови. Понимаешь?

Ни капельки.

– Да, отец.

Я почувствовала, как он кивнул и погладил меня по голове.

– Ты – моя награда за жизнь, полную жестокости, Милла. Весь Остров знает, что ты – Принцесса пара, но в один прекрасный день тебя назовут королевой. Когда ты обретешь силу, никто не сумеет тебя остановить. Но пока, – он выразительно кивнул в сторону змеи на моей руке, – не доверяй никому.

Я посмотрела на него в замешательстве. Он лишь улыбнулся и снова открыл газету, словно и не делал таких высокопарных заявлений о моей жизни. Что такого он разглядел во мне, что обещало такое будущее?

Вагон затрясся, со стороны рельсов раздался мощный взрыв. Последним, что я запомнила, были карие глаза отца, такие же, как и мои, в которых я впервые за всю свою жизнь не увидела обычной холодной уверенности. Он прижал меня к груди, и его золотистый взгляд был полон ужаса. А потом весь мир вокруг меня объяло пламя.

– Камилла…

Его голос – словно удар под дых. Звук, который я запомнила вместе с треском вагона, сошедшего с рельсов.

Камилла. Камилла. Камилла.

– Камилла.

* * *

Я резко открыла глаза и обнаружила, что лежу на боку. Какая-то женщина осторожно коснулась моего плеча. Вонь дыма и гари из моего сна сменилась на аромат розовых лепестков от ее духов. Она была красива, в ней чувствовалось очарование прожитых лет: в уголках ее глаз залегли тонкие морщинки, а годы улыбок навсегда запечатлелись в складках лица. Волосы цвета меди были коротко подстрижены, а кожа прогрета солнцем, которое никогда так не светило в этом городе.

– Я Фран, тетя Ники.

Она пыталась завязать беседу, но я все еще чувствовала тяжесть в голове.

– Ники? – переспросила я.

– Николаи.

Женщина говорила с выраженным континентальным акцентом, самым ярким, какой я когда-либо слышала, встречая обладателей Следа. Она произнесла его имя с экзотической интонацией, добавив дополнительных слогов, отчего оно зазвучало еще лучше.

– Где я?

Я села, для чего мне пришлось опереться на больную руку.

По моим ощущениям, я проснулась на кровати с балдахином, почти такой же просторной, как у меня дома. Простыни были темно-красного цвета с завитками золотого атласа, отражавшими свет от огня, пляшущего в камине на другом конце комнаты. На стенах, оклеенных тонкими обоями в полоску и отделанных темными деревянными панелями, висели портреты незнакомых людей в изысканных рамах.

Фран встала со стула, стоявшего у изголовья моей кровати, и начала возиться с кувшином для воды и стеклянной чашкой.

– Ники привез тебя домой после того ужасного укуса. Мы так переволновались, когда он пришел посреди ночи, но, когда увидели, в каком ты была состоянии, сразу поняли, почему он рискнул нарушить комендантский час, чтобы только привезти тебя. Я всегда ему говорила: держи дома противоядие.

Она протянула мне чашку, и я с благодарностью ее приняла, почувствовав, насколько трудно мне говорить. Пока я пила, Фран продолжала говорить:

– Ты была такая бледная, я сначала подумала, что они тебя выпили. А еще вся горела, не притронуться. Обычно яд не действует на местных так сильно.

– Откуда мне было знать, – ответила я. – Меня же никогда не кусали. Как долго я спала?

Она присела на край кровати и разгладила простыню, сбившуюся, пока я ворочалась во сне.

– Целых двое суток. Я как раз собиралась спускаться и решила проведать тебя перед завтраком.

Я правда проспала так долго? Три дня прошло с тех пор, как я подписала соглашение. За секунду до пробуждения я могла бы принять все это за кошмарный сон. Однако вокруг была чужая комната, подо мной – чужая кровать, и не мои родные у кровати, а человек из семьи, которой меня продали. Эта женщина – Фран, вроде бы, – на первый взгляд может казаться доброй, но она – одна из них и точно так же причастна к этой сделке, как Арамис или Ники.

– Я скажу, чтобы тебе что-нибудь принесли. Ты ведь, наверное, страшно проголодалась, – сказала она.

Поймав себя на том, что злобно смотрю на нее, потому что во мне говорит неприязнь, я лишь кивнула и отхлебнула еще воды.

– Было бы отлично. Спасибо.

Оставшись одна, я проверила место укуса. Окружающие его сосуды почернели и выглядели как ядовитая паутина на коже. Дотрагиваться до него и шевелить рукой было все еще неприятно, но я подумала, что каким бы лекарством ни лечили меня Аттано, оно не позволило этому яду меня убить. И сейчас я чувствовала себя хотя и не идеально, но все же гораздо лучше, чем сразу после укуса.

Проверяя, насколько крепко меня держат ноги, я потихоньку выползла из кровати и стала искать свой чемодан, который уже кто-то распаковал, аккуратно разложив вещи по полкам роскошного платяного шкафа из полированного красного дерева. На мне все еще была рубашка Нико, и я очень хотела переодеться, так что быстро схватила льняную блузу с открытыми плечами, узкие брюки мужского кроя и стеганый жилет, плотно облегавший фигуру.

Кто-то постучал в дверь и заглянул в комнату.

– Заходите, – позвала я.

В дверном проеме появилось лицо нашей портнихи, Сэры, державшей лавочку на улице Севиль – это был прибыльный деловой квартал, принадлежавший нашей семье в Паровом Округе. Большую часть дел с нашими арендаторами контролировал Жиль, и арендаторы эти приносили приличные деньги, необходимые для ремонта железной дороги после войны с Аттано.

Сэра проскользнула в комнату, увидев мою ободряющую улыбку. Мы виделись редко, только когда она приезжала в особняк, чтобы снять с меня мерки. Она была не намного старше меня, однако в ее каштановых волосах уже виднелись седые пряди. Сэра проворно разгладила складки на поношенной юбке, а затем сложила руки спереди.

– Мисс Камилла, рада видеть, что вы так хорошо выглядите. Как вы себя чувствуете?

– Пожалуйста, зови меня Милла, – сказала я и жестом показала на ворох одежды, которую держала в руках. – И я уже готова выйти из этой комнаты. Не поможешь мне одеться?

Я бросила быстрый взгляд на дверь в ванную, что находилась совсем рядом. Не то чтобы я была не в состоянии засунуть ногу в штанину, но мне хотелось знать, не пропустила ли я что-нибудь интересное, пока лежала без сознания, и этот мой интерес стоило скрыть от ушей тех, кто мог подслушивать под дверью спальни.

Сэра кивнула и шагнула туда, куда я показала, но тут дверь внезапно резко распахнулась.

– Почему… – Нико прервался, посмотрел на меня сверху вниз и нахмурился. – Почему ты все еще без штанов?

– А ты почему вламываешься без стука? – парировала я, внезапно почувствовав себя абсолютно беззащитной под его взглядом.

Нико был, как обычно, прекрасно одет. Алый жилет поверх черной рубашки, облегавшей мощную грудь и плечи. Волосы только уложены воском набок от прямого пробора, но мой взгляд упал на его искусственную руку – ту самую, которой он всего несколько дней назад выжал из человека жизнь.

Если я попытаюсь выяснить, на что еще способны его руки, могу и сама от них погибнуть.

Казалось, ничто в моей внешности не произвело на него впечатления, хотя он не сразу оторвал взгляд от моих голых ног. Его лицо снова исказила знакомая ярость.

– Почему ты не сказала мне прямо на скачках, что тебя укусили? Милла, ты могла умереть! От нашего союза зависит не одна жизнь. И этот договор никак не защищает мою семью от твоей самонадеянности и легкомыслия.

– Ах легкомыслия? – Я бросила одежду на пол беспорядочной кучей и тяжелым шагом подошла прямо к нему. – Очень смешно, учитывая, что меня бы не покусали, если бы я не пыталась тебе помочь. Ты сам притащил меня в это ужасное место и бросил меня там одну, предоставив самой себе. И никакой договор не защищает меня от твоих неудачных решений.

Его ноздри раздулись, а горячее дыхание обдало мое лицо, когда он посмотрел на меня сверху вниз.

– Кто это был?

– Можешь подождать с допросом, пока я оденусь? У меня все еще голова раскалывается.

Я отвернулась от его сердитого взгляда и отошла в сторону, однако он схватил меня за здоровую руку и рванул обратно.

В этот раз был без перчаток, и от его прикосновения у меня по спине пробежал холодок, несмотря на тепло его кожи. Он притянул меня к себе. Так близко, что я почувствовала запах кофе с пряностями от его дыхания, когда он проговорил мне в ухо:

– Я достаточно долго ждал, пока ты проснешься, принцесса. Мне нужны ответы, и они были мне нужны еще вчера.

– Я зайду позже, Милла, – пискнула Сэра где-то за спиной у мужчины, грозно нависшего надо мной, заслоняя от взгляда все остальное.

– Нет уж, – прошипела я. – Нужен будет свидетель, если вдруг один из нас убьет другого.

А еще я хотела, чтобы она услышала каждое мое слово, чтобы мне не пришлось потом рассказывать все заново, чтобы она передала услышанное моим братьям.

В хватке Нико на моей коже я чувствовала нежность и жестокость, он балансировал между ними, и я ощутила настойчивость в его прикосновениях и в едва уловимом надрыве, прозвучавшем в его голосе. Я закрыла глаза и мысленно вернулась в тот вечер, снова проигрывая в голове те события, пока не вспомнила важные подробности. Может быть, если рассказать ему об этом, он тоже что-нибудь расскажет. Опять же, я не думала, что он меня отпустит, пока я не выложу всю правду.

– Они называли себя Серые Руки. Хотели привести меня к кому-то, но не сказали, к кому именно.

К счастью, он меня отпустил, но на коже все еще осталось ощущение от его касаний. Первый раз за все время с того вечера в баре он коснулся меня.

– Серые Руки? Ты уверена?

– Точно. Почему ты спрашиваешь? Слышал о них раньше?

– Нет, в этом-то и проблема. И если тут объявился новый синдикат кровососов, мы о нем еще не знаем.

Засунув руки в карманы, он начал мерить шагами плюшевый прикроватный коврик.

– А не могут они работать на этого Собирателя? – предположила я.

Он наморщил лоб.

– Я не слышал, чтобы кого-то похитили за пределами Роу, и Собирателя интересуют только те, у кого есть След. Что бы его помощникам делать на скачках, и что бы им могло понадобиться от тебя?

Он покачал головой и ненадолго прервался:

– Нет, это нападение не имеет к нему никакого отношения, у них были другие мотивы. Они знали, кто ты?

– Нет. Она постоянно называла меня низшей. – Я поморщилась от неприятного воспоминания. – Что бы это ни значило.

Он полностью повернулся ко мне и сделал глубокий вдох, явно пытаясь сдержать свой норов и успокоиться. Мой взгляд упал на рельефные мышцы его груди, обтянутые рубашкой.

– Так те, у кого есть След, издавна презрительно называют тех, кто Следом не обладает. Это мерзко и унизительно. Никому больше не позволяй называть тебя так.

От мысли, что я могу снова столкнуться с этим ковеном, по позвоночнику пробежала дрожь.

– Это может иметь отношение к тому, из-за чего ты вообще пошел на эти скачки?

Я закинула удочку и надеялась, что он клюнет.

В его холодных глазах на секунду вспыхнуло раздражение.

– Я не имею никакой власти над кровососами. Носители Следа Крови – проблема Королевы Соль. А тебе я говорил не совать нос в мои дела…

– Боюсь, уже слишком поздно. – Я подняла руку. Рукав его рубашки съехал на плечо, открывая отличный вид на жуткие отметины от укуса. –  Эта упыриха попробовала моей крови, и было ясно, что они хотели притащить меня к тому, на кого они работают, кем бы он ни был. Готова спорить на что угодно, она будет меня выслеживать и в конце концов найдет меня здесь. Если ты что-то от меня скрываешь, ты подвергаешь опасности всех нас.

Он сжал челюсти так, что над ними набухли желваки. Я была права, и он понимал это, однако я сомневалась, что он сумеет признать мою правоту.

– Сегодня мне нужно съездить на завод. Не выходи из дома, пока я не нашел тебе сопровождающих.

– В этом нет необходимости…

– Тебе нужна защита, Милла, – сказал он самым ровным голосом за все время нашей беседы. Он звучал как само воплощение уверенности. – Мы были соперниками в прошлом, но теперь мы заодно. Ты – моя, до тех пор, пока мы связаны, и я сделаю все, что в моих силах, чтобы ты была в безопасности.

«Моя». Как будто он заполучил меня в собственность, отвалив кругленькую сумму за возможность поставить свою фамилию рядом с моей. Я усмехнулась, стараясь не думать о том, как мое сердце пропустило удар от его признания.

– Сильно же тебе нужна моя помощь, если тебя это так сильно заботит.

Он посмотрел на меня. Его лицо снова приняло выражение непроницаемой маски.

– О да.

Нико ушел, дверь закрылась от мимолетного сквозняка. Искры его магии покалывали мне щеки, когда ветерок коснулся моей кожи, и я с трудом подавила желание поднять руку и изучить ни с чем не сравнимое прикосновение его Следа.

Сэра подошла ко мне сзади и со вздохом спросила.

– Думаете, он врет, что ничего не знает об этих самых Серых Руках?

Вряд ли. Нико смотрел по сторонам, и морщины на лбу выдавали его задумчивость.

– Нет, не думаю. Но он точно что-то скрывает.

– Что вы имеете в виду? – спросила она.

– Когда вернешься в Округа, – сказала я, понизив голос до полушепота, – мне нужно, чтобы ты разузнала все об одном убийстве.

Глава 9
Камилла

– Пресвятая задница, ну ты и дерешь, – охнула я, когда Сэра расчесывала мне волосы, спутавшиеся, пока я спала. Раньше у меня никогда не было личных слуг, я просто не видела необходимости нанимать кого-то, чтобы он делал то, с чем я отлично справлялась сама. Однако для разнообразия с ними можно было поговорить, даже если они и слушали лишь потому, что я им платила. С моей работой сложно было найти настоящих друзей.

– Не нужно упоминать божественных сущностей в ругательствах, Милла, – ответила она, подняв бровь, словно предостерегая меня от святотатства вслух.

Я безразлично пожала плечами.

– Они все равно умерли, когда распались на части, и их сила перешла к их потомкам, превратившись в След. Вряд ли они услышат меня в Пустоте.

– Мой отец обычно говорил, что завеса между нашим миром и Пустотой тоньше, чем мы думаем. Невозможно сказать, что они слышат в переходном месте между этой жизнью и загробной.

Мой отец обучал нас, лишь поверхностно касаясь истории королевства. Созидатель сотворил Континент, Остров, Внешние Пределы и все, что находится между ними. Из его тела появились Святые.

Из сердца – Дающий и Отнимающий, двуликое божество, решившее, что новому миру нужны создания, которые будут поклоняться Святым, сотворенные по их образу и подобию. Он создал первых смертных, установив равновесие, которое было дано ему от противоборствующих качеств, пока жизнь, которую он создал, не стала полной противоречий, формируя и прививая человечность всем, кто сделал первый вздох.

Из разума Созидателя родился Мирт. Из рук – Бейн. Из тела появилась Кровь. А затем из самой непостижимой части его личности появилась еще одна Святая: его душа породила Хаос.

Хаос обнаружила, что в мире царит определенный порядок, и с презрением его отвергла. Она решила бросить вызов равновесию, царившему среди людей на протяжении веков, и создала своей силой чудовищ, дабы привнести беспорядок в мир и разрушить царящий в нем покой. Первые орды демонов напали на Небеса. Так началась Первая Война.

Святые знали, что им не под силу самим сокрушить Хаос, а человечество было еще слишком слабо. Чтобы спасти свое творение, Святые распались на множество частиц и передали свой особый дар, След самих себя, людям, чтобы сделать людей сильнее, помочь им сразиться с ордами демонов и восстановить естественный миропорядок. Первые, получившие их дары, были известны как Отмеченные, и все, кто ведет свой род от них, обладают той же способностью, которую использовали их предки в борьбе с полчищами демонов, восставших и падших множество веков назад.

Распавшись на мириады частиц, Святые ушли в небытие, оставив свою силу в мире, освобожденном от чудовищ. Хаос отступила за Порог Забвения, самый темный и страшный уголок преисподней в Пустоте. Говорят, что она только и ждет случая вернуться, когда наследники Отмеченных ослабнут и рассеются по свету, словно просыпавшиеся рисовые зерна.

Я никогда не верила легендам и преданиям. Кто-то родился с магическим даром, кто-то – без него. Такова была правда, в которой можно было наглядно убедиться. И тратить время на серьезные размышления стоило лишь ради того, что не подлежит сомнению.

Я предпочла сменить тему.

– Жиль говорил, что у тебя есть родня в Роу. А от кого из Святых они происходят?

Сэра накручивала мои волосы, прядь за прядью, на горячий железный стержень, чтобы завить их на концах. Она настаивала, что такая укладка сгладит мое угловатое лицо с острыми чертами, что бы это ни значило.

– Мой отец – наследник Отмеченных Миртом. Мне не достался его След, я пошла в мать, а она из местных.

– Миртом? О таком нечасто услышишь.

Она взяла очередную густую светло-каштановую прядь и накрутила на стержень для завивки.

– Лишь очень немногие из них покинули Континент. Это редкий След, поскольку Мирт немногим раздал свой дар для борьбы с демонами. В этом было меньше необходимости, поскольку у него было меньше физической силы.

Мне стало любопытно.

– В чем же тогда заключается его сила?

Она откашлялась и бросила беглый взгляд на мое отражение в зеркале.

– Мирт создал Сколапов, умеющих контролировать мысли, Амов, меняющих облик, и Менталов, способных читать мысли. Мой отец из последних, а дальняя родственница умела менять облик. Из-за наших способностей нас, по очевидным причинам, преследуют, так что мы предпочитаем о них не распространяться.

От беспокойства у меня по коже пробежали мурашки. Я никогда прежде не встречала никого со Следом Мирта и не была уверена, что хочу встретить. Одно дело – защитить себя физически, но совсем другое – защитить свой разум.

– Трудно, должно быть, расти, когда твой отец умеет читать мысли.

Она высоко подняла брови и кивнула.

– Так и было… пока он не исчез.

– Исчез?

Она вздохнула, отвела взгляд от своего занятия, задумавшись о чем-то более важном, и не отвечала, пока мои волосы не начали дымиться. Охладив прядь, она сказала:

– Технически его нельзя считать мертвым, пока не нашли тело.

Я пробормотала какие-то слова сочувствия, не слишком представляя, что сказать. Я понимала, что она чувствовала: непреодолимое желание вернуться к той самой мысли, которая целиком захватила ее разум. Надежду, которую иногда путают с отрицанием. Надежду на то, что это все сон, и в любой момент можно пройти через дверь. И в то же время – трезвое осознание того, что судьба никогда не будет настолько щедрой. Даже в мире, где люди обладают невероятными способностями и происходят диковинные вещи, что-то остается невозможным.

Магия может существовать, а вот чудес не бывает.

– Что произошло? – спросила я, подтянув колени к груди. Эта тема вытащила на первый план и мое собственное горе вместе с чувством вины, и я отчаянно хотела с кем-то их разделить.

– Несчастный случай. По крайней мере, мне так сказали. Стражи Наблюдателя не горели желанием делиться информацией. Общество не хотело вмешивать Стражу, а потом это дело спустили на тормозах, как почти все дела, которые касаются тех, у кого есть След.

Рассказывая, она грубо дергала меня за волосы, из-за чего я запрокидывала голову назад, и виновато улыбнулась, увидев по моим плотно сжатым губам, что мне неприятно.

– Простите, я все еще немного нервничаю из-за этого.

– Тебе не за что просить прощения. У меня крепкая голова.

Я посмотрела на нее, когда она отпустила последние пряди, распустив мои волосы по плечам и показывая свою работу. Легкие естественные кудри, которые я обычно носила, сейчас были уложены в золотисто-каштановые вьющиеся локоны. Всего лишь немного внимания к моей внешности – а какой результат.

Я повернулась к ней лицом и спросила:

– Как звали твоего отца? У меня есть некоторые связи среди стражи. Может быть, они смогут что-то разузнать.

Она покачала головой и положила горячий стержень для завивки на туалетный столик.

– Марко Галло. Но у вас достаточно и своих проблем. Не беспокойтесь обо мне, со мной все будет в порядке.

– Тогда дождемся, когда все это закончится, – предложила я. – По крайней мере, я хотя бы попытаюсь. Ты так много делаешь для моей семьи, и мне хочется чем-то за это отплатить.

Она нервно сглотнула, судорожно сжав худые руки на поясе.

– Вы сделаете это для меня?

– Конечно. – Я встала, отвернулась от зеркала и посмотрела прямо в ее изумрудно-зеленые глаза. – Есть какие-нибудь новости от моих братьев?

Она кивнула.

– Я как раз собиралась рассказать. Арамис рассчитывает получить компромат на семью Аттано. Пока вы здесь, он хочет, чтобы вы узнали их секреты, попали на их заводы, подобрались как можно ближе к Нико и узнали о его слабостях. Если за эти шесть недель случится что-то непредвиденное, им будет что использовать против него.

Я задумчиво втянула щеки.

– Можешь передать им, что в этом я их сильно опередила. То, что я рассказывала раньше об убийстве, нужно передать и Арамису.

Я шепотом рассказала ей о том, что случилось в конюшне, и о человеке по имени Сайлас. Когда я дошла до кровавых подробностей, с ее щек пропал привычный румянец, она резко побледнела и расширила глаза.

– Николаи Аттано опасен, Милла. Среди моих заказчиков ходили слухи о его жестокой манере вести дела. Нам следует быть предельно осторожными в этом доме.

– Поверь, я наблюдала эту манеру из первого ряда. Если кто-то и может переиграть его стратегически, так это моя семья.

Я жестом пригласила ее покинуть ванную и вернуться в спальню.

– Мне не терпится размять ноги. Не проведешь мне экскурсию по поместью?

Она вздрогнула, тонкие черты лица заострились.

– Разумеется. Но предупреждаю: остальные Аттано дома, и, боюсь, избежать с ними встречи не получится.

– С ними сложно?

– Их бабушка – это нечто.

Да уж, интересный будет опыт. У меня никогда не было тетушек, дядюшек, бабушек, дедушек или двоюродных братьев и сестер. И так оно и останется: как только мне исполнится двадцать один, этот договор отправится в мусор. В гнезде врагов я родственников точно не обрету.

– Можно спросить? – поинтересовалась она. – Почему между вашими семьями началась вражда?

Я оглядела свое роскошное новое жилище. Сводчатый потолок, мраморная облицовка камина, тонкие, как паутинка, занавески на окнах – такие легкие, что казалось, будто они парят в воздухе. Аттано процветали, невзирая на нашу вражду.

– Когда это происходило, я была еще маленькой и не понимала.

Я медленно подошла к окну, откуда открывался вид на просторный зеленый двор с западной стороны огромного дома. Должно быть, это был старый особняк Наблюдателя еще до того, как возникла необходимость разделить город на две части. Ни у кого в Линчхэвене не было такого огромного двора.

– Один из предшественников Нико заключил с моим отцом договор о транспортировке материалов из шахт на севере до их сталелитейных заводов, это было эффективнее, чем доставлять их на кораблях по Аде. Но произошло что-то ужасное, и Аттано по ошибке решили, что мы были к этому причастны. Отец говорил, что мои братья оказались замешаны в какой-то культ или что-то в этом роде. Думаю, они имели отношение к чему-то, что разрушило деловые связи между нашими семьями.

Я повернулась к ней, перестав разглядывать эту тошнотворную демонстрацию достатка.

– Когда мне было тринадцать лет, мы поехали на юг. Стало известно, что нас нет в городе, и Аттано воспользовались возможностью подорвать пути, чтобы наш вагон слетел с рельсов. Отец погиб в этой катастрофе, а наша вражда зашла в тупик, когда стало понятно, что ни одна из сторон не победит. Мы не могли себе позволить продолжать борьбу, и Аттано оставили нас в покое.

До позавчерашнего дня.

– Думаете, они раскаялись? – спросила она. – Я имею в виду, за то, что его убили.

– В семьях вроде наших не испытывают раскаяния. – Я жестом обвела комнату, где мы находились. – Мы сводим счеты.