Читать книгу: «Край, где поселились люди»

Все шло по плану. Предновогоднее настроение было на самом высоком уровне. Пока она не услышала его голос, запинающийся и заикающийся на самых простых фразах. Она ничего не могла спутать, не первый год замужем, так сказать.

«Неужели опять за старое?» Влада ходила по квартире и нервно передвигала предметы. Потом схватила тряпку, еще раз протерла пыль на мебели, а затем включила сборник любимой музыки. В этот раз знакомые мелодии не успокаивали. Она еще раз набрала Олега. Пошли гудки – теперь он вообще не отвечал. «Вот идиотка… – Влада разнервничалась еще больше. – Это же надо быть такой дурой, чтобы снова поверить. Неужели опять подведет?..»

Она все-таки надеялась на чудо, она вообще всегда на него рассчитывала, а уж под Новый год так особенно. Этот праздник для нее, как и для большинства ее знакомых и друзей, был по-настоящему волшебным. «Как встретишь Новый год, так его и проведешь». Это выражение являлось не то чтобы расхожей поговоркой, а настоящим призывом к действию. Отметить перемену четырехзначной даты как следует – с размахом и в хорошей компании – являлось непременным условием счастья в наступающем году.

Эти сутки всегда были самыми необыкновенными: день надежды, ночь фейерверков, вечер вкусных салатов, прекрасных встреч, бесконечных поздравлений, а утро – обязательная галочка возле строки «да, выполнено». А еще: непременно хмельная голова, бардак повсюду, мандарины, запах хвои, снег за окном и выходной на календаре. И этот раз не был исключением: розовые мечты просто роились внутри, вытесняя прошлые обиды на самые дальние задворки памяти.

Влада посмотрела на часы. «Еще подождать или пора менять планы?» Оставаться дома не хотелось категорически. Она никогда еще не встречала Новый год в одиночестве и даже не представляла себе, как такое вообще может с ней произойти.

Она еще раз набрала Олега: тишина, только равномерные далекие гудки. Влада схватила приготовленный наряд и с размаху швырнула его в сторону шкафа, туда же полетели и новые туфли. Настроение портилось с каждой минутой. Стало окончательно понятно – он не приедет. «Ну только же помирились!.. Ну что за человек такой!» – Влада швырнула в сторону и полотенце, которым только что вытерла набежавшие слезы.

Она не выносила фразу «сама виновата», которую очень часто повторяла мама при каждом удобном случае. Влада слышала ее сотни тысяч раз, и эти банальные слова, уже давно набившую оскомину, ее жутко раздражали. Но к данной ситуации эта фраза очень даже подходила.

С бывшим мужем они развелись три года назад, но как раз под Новый год он вдруг объявился. Нет, они не прерывали общения и не выпускали друг друга из вида, неоднократно встречались и периодически разговаривали по телефону. В общем и целом вели себя вежливо, деликатно и изображали интеллигентную пару, которая после развода смогла сохранить хорошие отношения.

Диалоги с бывшим мужем Влада называла «кто кого». Они вроде поздравляли друг друга с праздниками, милым очаровательным голосом обменивались последними новостями, но каждый ненароком пытался похвастаться новым знакомством и удачно сложившейся личной жизнью. В этой «схватке титанов» в основном побеждал бывший муж. Томным голосом он обычно сообщал информацию о последних событиях, с иронией комментировал личную жизнь общих друзей, а потом, будто невзначай, сообщал детали своей собственной. Она у него просто била ключом. Влада знала, что муж не обманывает: общие знакомые остались, и с удовольствием и регулярной периодичностью докладывали о событиях в жизни Олега. С кем он уже только не пытался построить семейный очаг, да и просто завязать близкие отношения. Свободный, привлекательный, хорошо зарабатывающий мужчина – в свое время Влада тоже попала в сети его обаяния, причем так быстро, что сама не поняла как.

Сначала о некоем Олеге зашушукали подруги-коллеги. Это мужское имя стало звучать в офисных стенах так часто, что Влада однажды поинтересовалась, что за фрукт такой объявился в рабочем пространстве у приятельницы Алеси.

– Да новый водитель у нас. А ты что его еще не видела?

– А что, есть на что посмотреть? – Влада к своим тридцати годам уже не падала в обморок от новых мужских персон и спросила исключительно для того, чтобы раскрасить рабочее время.

– Да хороший простой мужик, развелся пару лет назад вроде.

– Сколько лет?

– Да на вид лет тридцать пять, не больше.

– А что так шуму много из-за него?

– Так холостой, говорю тебе, вот женщины наши и оживились.

– А-а, а я думала особенный какой-то.

– Да не, обычный, но хороший, говорят. Дирекция хвалит его, вроде золотые руки, откуда-то из деревни прибыл. С женой развелся и приехал к нам. Кто-то из его родни у нас работает.

Через время Влада его увидела. Обычный мужик, крепкий, с большими ручищами, улыбчивый, вежливый и большой любитель делать подарки. К ней на рабочее место он явился с шоколадкой в руках и сразу протянул ее с дежурным комплиментом. Влада взяла документы и сразу поняла по инициалам, кто перед ней находится. Она подняла глаза и посмотрела на мужчину внимательнее: светлые волосы, серо-голубые глаза, приятный взгляд, медленные, но уверенные движения. А еще в нем ощущалась некая еле уловимая притягательность.

– А шоколадка зачем? – поинтересовалась Влада.

– Чай попьете, – ровным спокойным голосом ответил мужчина.

– Всегда будете приносить или только в первый раз?

– Посмотрим, – слегка улыбнулся тот.

С тех пор мужчина зачастил, хотя в этом посещении была просто рабочая необходимость. Влада подменяла коллегу, постоянно находящуюся на больничном, и на нее возложили маленькую часть должностных обязанностей частенько отсутствующей сотрудницы: она оформляла водителям необходимые документы в дорогу. У Олега в руках всегда была шоколадка, и через некоторое время в ящике стола Влады их собралось несчетное количество.

Разговоры о новом сотруднике не прекращались, со временем о нем стали отзываться положительно все большее количество коллег: по их словам, он никому не отказывал в помощи, обладал такими качествами как ответственность, рассудительность, работоспособность, ну и многими другими – исключительно положительными. Еще через время стали доходить слухи и о его любовных похождениях. Женщины рвали мужчину на части, а в одном из отделов даже разыгрался нешуточный конфликт между сотрудницами: они перессорились, ходили надутые и обиженные друг на друга.

– Что там наш Дон Жуан? – как-то поинтересовалась Влада у той же Алеси.

– Замечательно, – та засмеялась. – Слышала, с Ириной Валерьевной закрутил?

– Как это? – искренне удивилась Влада. – Недавно вроде с Олей собирались жить вместе?

– Да все уже, кончилась любовь.

– Нормально, – Влада усмехнулась и только взялась за бумаги, как Алеся продолжила разговор.

– Вообще, я слышала, что ты ему нравишься.

– С чего это? – засмеялась Влада. – Я-то каким боком?

– Мне водители говорили, что вроде ты как раз в его вкусе, а ты разве не заметила, как он на тебя смотрит?

– Нет, не заметила, а как?

– Ну как… Видно, что ты ему нравишься, шоколадки тебе носит…

– Да он всем носит, я слышала.

– Да не всем. Ладно тебе, можно подумать, сама не видишь.

– Меня там еще не хватало, до кучи, – снова усмехнулась девушка.

Влада стала считать себя симпатичной только к своему совершеннолетию, когда загар вошел моду. В подростковые годы темный цвет кожи, доставшейся ей в наследство от папы – уроженца малочисленной северной народности с широкими скулами и чуть раскосыми глазами, стал ее больным местом. Влада была очень миловидной, и только собственная смуглость не давала ей покоя. В школе она терпеливо сносила насмешки одноклассниц, которые за глаза называли ее обидными прозвищами, а в старших классах пыталась отбелить себя всеми возможными доступными косметическими средствами. Несколько раз она упорно, тщетно и неудачно перекрашивала волосы в светлый цвет и завистливо поглядывала на старшую сестру-блондинку, которая наоборот замазывала свои еле заметные веснушки более темными оттенками и мечтала стать жгучей брюнеткой. Когда смуглый цвет кожи стал набирать популярность, Влада вышла замуж, родила сына и после прибавления в семье вдруг мгновенно посветлела. Она порадовалась этой маленькой причуде женского организма, а спустя время и вовсе позабыла о детских комплексах.

С того самого дня, когда Влада услышала от коллеги о симпатии к ней нового сотрудника, она стала обращать пристальное внимание на Олега и действительно заметила, что тот не сводит с нее глаз. Где бы они ни пересекались, он спокойно и уверенно вел себя, никогда не суетился, не выказывал особых знаков расположения, но Влада видела, что наблюдает он за ней очень внимательно и поглядывает с нескрываемым интересом.

На одном из мероприятий по случаю юбилея шефа они оказались за одним столом. Вот тут-то все и началось. Влада сама не поняла, как она попала в поле обаяние мужчины. Потом она вроде вспомнила, что уже под занавес застолья Олег слегка приобнял ее где-то на перекуре, затем протянул куртку, когда она замерзла, потом вроде опять вручил шоколадку, а потом еще одну, но уже с нежным и совсем недружеским поцелуем в придачу. А после, когда уже все разъезжались, заботливо усадил ее в такси и протянул деньги.

– Не надо, к чему это? – девушка отодвинула ладонь.

– Так, давай, пока. – Олег чмокнул ее в щеку, закрыл дверцу авто, и Влада осталась с купюрами в руке.

Через месяц мужчина въехал к ней в квартиру. Так началась ее семейная жизнь.

Влада не строила иллюзий по поводу очаровательного и милого сожителя. Она была дамой «битой» и видела, что Олег обладает сильным и властным характером, но ее это совершенно не напугало, наоборот, его уверенность и настойчивость, а между тем внимательное и нежное отношение к ней были, на ее взгляд, замечательными чертами.

На тот момент Влада только-только приобрела собственное жилье. До этого она проживала с сыном в квартире родителей, вместе со старшей сестрой и ее семьей. Делили трешку они вполне комфортно, сосуществовали мирно и дружно, но дети подрастали, и на семейном совете решено было скинуться и приобрести отдельную жилплощадь для маленькой семьи. Родители подбросили деньжат, сестра добавила определенную сумму, Влада достала накопленные сбережения – хватало на крошечную гостинку.

Когда уже подвернулся неплохой вариант, риелтор неожиданно предложила однокомнатную изолированную квартиру со всеми удобствами по замечательной стоимости. Единственным минусом являлось то, что недвижимость находилась в пятиэтажном одноподъездном доме на отшибе, где практически стояло только одно это жилое здание на большом расстоянии от остановки. Но сам дом был в прекрасном состоянии, а квартира большой площади: просторная кухня, такая же комната и даже вместительная и удобная лоджия. Влада с радостью ухватилась за этот вариант, еще и женщина–риелтор шепнула:

– Этот дом давно в плане под снос. Там будут новый микрорайон строить, но когда – неизвестно, давно уже откладывают стройку – почему, точно никто не знает, вроде территорию делят. Но план там очень масштабный, но когда он будет введен в действие, неизвестно. Поэтому там и квартира по такой цене, уж слишком далеко: ни магазинов, ни школ, ни садика – ничего, но зато потом новенькую квартирку получите. В любом случае, я думаю, его рано или поздно снесут. Там раньше еще несколько домов стояли, совсем небольших, но те уже давно снесли, ну и за ваш возьмутся, не за горами. А жилплощадь замечательная.

Влада с радостью согласилась и уже через небольшое время стала обладательницей однокомнатной изолированной квартиры. Сын Игорь уже подрос, добирался в школу на общественном транспорте, большое расстояние до остановки его тоже не смущало, а семейное приобретение очень понравилось. Однушка была только что отремонтированной, со свежими обоями и новой сантехникой, а Влада обставила собственность на свой вкус – стало комфортно и уютно. Как раз через несколько месяцев она и познакомилась с Олегом.

Их стремительное воссоединение вызвало на работе массу кривотолков и разговоров. Однажды коллега Валя, взрослая женщина, после обсуждения новости вдруг спросила:

– Влада, а ты не спешишь? Что за срочность? Разглядела бы его получше.

– А зачем разглядывать его? Хороший мужик, сами же мне все уши прожужжали, какой он замечательный, – улыбнулась Влада.

– Не знаю, что там тебе нажужжали, но что-то с ним не то.

– Например? – Влада сделала глоток кофе.

– Например, почему это жена от него ушла? Трое детей вообще-то у них, как ни как… Столько лет прожили… От хороших мужей жены не уходят, как бы… – Валя скривила гримасу.

– Не знаю особо про это, – Влада пожала плечами. – Мало ли, что там? Говорит только, что давно собирались, да все тянули с разводом, дети выросли, они все-таки решились. Что здесь такого?

– А мне кажется, он алкаш.

– Ты чего, Валь? Он же вообще не пьет.

– А меня вот это и смущает как раз. Где такое видано, чтобы в деревне мужики вообще не пили?

– Ну я не расспрашивала… но говорит, что просто – не пьет и все.

– Да ты на него внимательно посмотри: ему тридцать шесть, а лицо все в морщинах, и цвет такой… характерный…

– Ой, Валь, мужик вкалывает всю жизнь, трое детей, он рассказывал, что годами там у них в колхозе передовиком значился. Что там прямо все поголовно бухают?

– Да не знаю я! Просто спросила.

– Ну, мы решили уже съехаться.

– Решили, так решили. У тебя будете жить?

– Ну а где еще? У меня как раз жилье теперь есть, комната одна, правда, но поместимся уж как-нибудь втроем. Он сказал, что дом в своей деревне продаст, купим квартиру большей площади со временем.

– Ой, что за сказки, Лада? За сколько он там, в деревне дом свой продаст? Кто его там купит?

Тем же вечером на очередном свидании с Олегом Влада поинтересовалась:

– А ты говорил, дом свой хочешь продать?..

– Да я же сказал, чего в твоей однушке ютиться, там тесно, да и дите твое… Купим побольше что-нибудь, может, и дом потянем. Посмотрим.

– А кому ты продашь свой дом? Там что, есть покупатели?

– Да ты чего? У меня, знаешь, какой дом! Сто квадратов, земли немеряно, все удобства. У нас колхоз огромный, дома в цене, под дачу возьмут аж бегом.

– Да ты че?..

– Лада, поедем с мамой знакомиться, я тебе все покажу, сама все увидишь.

– А я думала, у вас там так… деревенька…

– Да ну! У нас там замечательно, колхоз большой, сама все увидишь.

Влада увидела дом, про который рассказывал Олег, через несколько недель после разговора. Действительно, сельское поселение было современным и большим: аккуратные новые кирпичные постройки, прекрасные дороги и даже частичные удобства. Она совсем не так представляла себе родину своего нового спутника. Слово «деревня» совершенно не подходило для этих мест: многолюдность, современно одетые жители, двухэтажный магазин, кинотеатр, небольшой, но ухоженный парк – Влада была очень удивлена, когда они поехали знакомиться с мамой Олега. Та встретила их очень радушно: накрыла стол, позвала родственников и приветливо улыбалась. Сразу прибежали и двое старших детей Олега – мальчики-подростки: веселые, довольные и жизнерадостные, внешне очень похожие на отца. Влада видела, как строго общается с детьми ее новый возлюбленный, но те с уважением и обожанием смотрели на папу. «Класс…» – подумала Влада, она все больше проникалась теплыми чувствами к этому уверенному и взрослому мужчине.

Тогда же он показал ей и собственные владения. Действительно, дом был именно таким, как описывал его Олег: большой, добротный, с отдельной ванной комнатой и множеством хозяйственных построек на территории.

Еще ей понравилось с какой радостью встречали ее друзья, родственники и знакомые Олега. Во время этой поездки она посмотрела на него совсем другими глазами, и совершенно все, что она увидела там, вызвало исключительно положительные эмоции. Будущая свекровь, казалось, тоже рада была знакомству с новой спутницей сына: спокойно расспрашивала обо всем и постоянно причитала: «Ой, как хорошо… Лишь бы вы жили и не ругались»

Влада ходила по квартире и с раздражением посматривала на часы. Телефон молчал, Олег не перезванивал. Перспектива отмечать праздник в одиночестве маячила уже отчетливее, и девушка набрала сестру:

– Элла, привет, вы дома?

– Привет, Ладка, с наступающим!

– Ага, и вас. Слушай, вы дома?

– Нет, к друзьям едем, а что?

– Вот, блин, а я к вам хотела…

– Как это к нам? Ты же не собиралась…

– Да я много чего собиралась! – не выдержала Влада. – Я собиралась с любимым бывшим мужем праздник отметить, как бы.

– И?..

– Да вообще не отвечает! Должен был родню заехать поздравить к себе туда, а потом ко мне. На три часа договаривались, а уже шесть почти. Вообще не отвечает. Блин! Не знаю, что делать, одной вообще не кайф дома сидеть. Я же уши развесила, мы столик в кафешке забронировали, номер там, все дела… Вроде как планировали отмечать счастливое объединение семьи…

Сестра молчала. Влада с раздражением в голосе рассказывала:

– Я дозвонилась, он, похоже, бухой уже… А сейчас вообще трубку не берет. Ясно дело, уже где-то завис.

– Лада, не жди ты его! Собирайся и к родителям дуй. С ними отметишь. Найдешь, с кем выпить. Чего одна дома будешь сидеть?

– Да я думала к тебе…

– Да мы за город к Пашиным друзьям по работе едем.

– Да понятно… нечего мне там делать. И одной тоже…

– Лада, к родителям поезжай, пока не поздно. Погода портится, дуй давай! А мы завтра к вечеру будем, если хочешь, приезжай потом к нам. А про твоего я ничего не хочу говорить. Потом.

– Да че за него говорить! Понятно все. Не будет с этого толку никакого. Сама сто раз подумала… Ладно, пока, Эл, своим поздравления.

К родителям ехать совершенно не хотелось, тем более что Влада накануне была у них вместе с сыном: гостили несколько дней. Игорь, проживающий последние несколько месяцев у бабушки по отцовской линии, под Новый год приехал повидаться с родными, и семья с удовольствием общалась, засыпая друг друга вопросами.

Игорь стремительно вырос за то короткое время, как уехал в другой город. Долгое время отец и сын вообще не общались, но после очередного развода, папа вдруг проникся теплыми чувствами к отпрыску, вспомнил, что тот у него единственный наследник и приехал для серьезного разговора. Влада сначала была в шоке от планов бывшего мужа и даже от самой мысли, что Игорь может переехать в другой город на постоянное жительство. Но глядя на такого серьезного и будто незнакомого солидного мужчину, который когда-то был очень важной частью ее жизни, слушая, как тот обстоятельно аргументировал необходимость переезда сына с последующей перспективой поступления в престижное учебное заведение, она согласилась. Тем более что сам Игорь очень на этом настаивал.

Влада сначала очень волновалась и ревновала: ее раздражало и нервировало появление бывшего мужа в их размеренной жизни. Но слушая рассказы сына о взаимоотношения с отцом, а также хорошо зная бывшую свекровь – мудрую и добрую женщину, которая всегда заботилась о внуке, не прерывала с ним связи, да и к невестке относилась с теплотой и пониманием, перестала беспокоиться и со временем поняла, что, действительно, переезд пошел Игорю на пользу. Буквально через пару месяцев, когда сын приехал на каникулы, Влада заметила, как он повзрослел, с каким трепетом стал к ней относиться, как серьезно занялся учебой, и тогда успокоилась окончательно. Под Новый год они с Игорем много гуляли, болтали, а уж бабушка с дедушкой были просто без ума от повзрослевшего внука.

Зазвонил телефон. Влада бросилась в комнату и разочарованно поздоровалась – это была подруга Лена.

– С наступающим!! – прокричала та в трубку. – Как вы там?

– Мы никак, – грустно ответила Влада.

– Что такое?!

– Все то же самое, Лен…

– В смысле?

– Не приехал он, и не отзывается, звонила – бухой уже.

– Мать-перемать! Вот дебила кусок! Я думала, он серьезно захотел все сначала начать.

– Ага, на месяц хватило…

– Вот *удак! Влада, хватит с ним якшаться. Дела не будет.

– Да понятно уже…

– Так ты дома?

– Дома, где еще…

– Блин, а мы далеко уже. Что делать будешь?

– Ничего, дома сидеть.

– К родителям езжай.

– Да не хочу к родителям, только были с Игорем, че с родителями…

– Ну да… Слушай, позвони Ирке с Костей, может, с ними отметишь?

– Ну знаешь, тоже не дело, если честно, всех обзванивать да навязываться! Я ж не сирота казанская. Дома буду. Завтра уже посмотрю, куда махнуть. Бля… вот козел! Все настроение испортил! Все планы насмарку!

– Бросай его на хер, тогда намучилась… В новый год без него.

– Ладно, давай, с наступающим!

– С наступающим! Удачи тебе!

Влада бродила по квартире и раздумывала. Подняла вещи, которые расшвыряла по сторонам в приступе гнева и пошла варить кофе.

Тогда, как только они начали совместную семейную жизнь, Влада как-то поинтересовалась у Олега по поводу бывшей жены. Тот сразу завелся:

– Зачем ты спрашиваешь? Ну было и было! Зачем про нее говорить?

– Но… мне интересно…

– Что там интересного?

– Ну а что? Мне интересно, скажи хотя бы, почему разошлись?

– Давно собирались, вот и разошлись!

– «Собирались» – это понятно, а окончательно разъехались почему?

– Она вещи собрала и ушла.

– А что сказала?..

– Ничего.

– Ну она же как-то объяснила почему ушла?..

– Нет, не объясняла, ушла и все, детей забрала и ушла. Я с командировки вернулся, дома пусто.

– Ну вы же виделись потом с ней?.. Почему она…

– Да что ты ко мне пристала! У нее пойди да спроси.

– Ну так же не может быть…

– Влада! У нее может. Она человек такой. Понимаешь? Она что хочет, то и делает. Такой человек. Всегда такой была.

– Вы что, всегда плохо жили?

– Да нет, сначала нормально жили.

– А потом что?

– Не знаю что.

– Так у вас же трое детей… Если вы так плохо жили… А дети же как-то родились…

– Да ты не путай, при чем здесь дети?

– Ну как при чем?! – тут уже Влада сама завелась. – Ты говоришь, вы плохо жили, ну дети же родились! Для того чтобы дети родились, вообще-то люди сексом занимаются! Они не сами по себе получаются.

– Ну да.

– Что «ну да»?

– Занимались мы сексом, естественно. Там у нас все хорошо с ней было.

– Как это?.. – недоуменно спросила Влада.

– Я твои вопросы не пойму. Мы по-разному жили. Когда хорошо – когда плохо.

– Ну наверное, не так уж и плохо, если троих детей сделали и двенадцать лет вместе были.

– Наверное. Чего ты пристала ко мне, это все в прошлом.

– Олег, я понять хочу… Может, ты ее до сих любишь, может, вы с ней еще сойдетесь? А мы тут с тобой собрались…

– Чего-о?! С чего бы это я с ней сходился!

– Ну как?.. Столько лет, дети…

– Да дети выросли уже.

– Дочь еще не так уж и выросла, еще в школу не ходит.

– Все! Хватит! – Олег громко подвел итог разговора. – Это не твое дело! Чего ты у меня все выпытываешь? Какая разница, как мы жили? Тебе какая разница?!

Глаза его горели адским пламенем негодования и ярости, и Влада замолчала. Она совсем ничего не знала о предыдущей жизни будущего мужа, и ей было крайне любопытно узнать хоть какие-то подробности: в конце концов, что именно послужило причиной ухода жены вместе с детьми и вещами. По словам Олега, она переехала к матери из дома, в котором столько лет они прожили вместе, где родились и росли сыновья и дочь.

Олег собирался продавать дом и вроде, по слухам, бывшая жена на него даже не претендовала, более того, выяснилось, что с момента их расставания они не общались вообще, а развелись практически заочно. Когда Влада и Олег стали уже вместе наведываться в его родные края, при встречах и посиделках за столом, Влада из разговоров слышала, что бывшая жена Светлана обладала действительно очень тяжелым характером, плохо ладила с окружающими и даже не здоровалась с соседями, что, по мнению односельчан, приравнивалось к одному из смертных грехов.

Также однажды Влада услышала, что бывшая жена в свое время так любила Олега, который был первым парнем на деревне, что совершала массу поступков: из-за него не уехала учиться, моталась к нему в армию и даже, по слухам, однажды чуть не покончила с собой, наглотавшись таблеток. Выходило так, что Светлана практически насильно женила на себе Олега, приложив к этому массу сил и различных уловок. А новая свекровь, при упоминании имени бывшей невестки, вообще вся кривилась и даже произнесла такие фразы как «чтоб она сдохла эта тварь» и «эта курва пусть теперь знает». Влада, первый раз услышав подобные высказывания из уст пожилой женщины, очень удивилась: ей казалось, что мать троих внуков как минимум заслуживает более уважительного к себе отношения. В итоге Влада так запуталась в этих историях, что отгоняла от себя любые вопросы, связанные с бывшей семейной жизнью Олега. Только однажды, в самом начале совместного проживания, она поинтересовалась:

– А вы когда-нибудь с женой ругались в очень грубой форме?

– Что ты имеешь в виду? – ответил Олег.

– Я имею в виду: оскорбления, мат, потасовки, драки, в конце концов, всякое у людей бывает.

– Ругались, понятно дело, как у всех.

– А ты поднимал на нее руку… когда-нибудь?..

Влада не просто так задала тогда этот вопрос.

Мужчины у нее, конечно, были, пока она не встретила Олега, и отношения с этими представителя противоположного пола тоже были разными, и далеко не все ее партнеры являлись интеллигентными воспитанными аристократами, вернее совсем ими не являлись. В «послужном списке бывших» у Влады была достаточно обширная коллекция разных персонажей, а также комплект всевозможных историй с ними: от случайного знакомства до грустного расставания. От мужчин ей доставалось неоднократно. Влада была девушкой бойкой, взрывной, эмоциональной и нервозной, и могла легко спровоцировать спор, скандал или выяснение отношений на крайне повышенных тонах, а иногда дело доходило до самых настоящих драк.

Учитывая ее субтильное телосложение, сложно было назвать происходящее действо «драками», но потасовками с затрещинами и тумаками дело обходилось не раз. Однажды она так сцепилась с одним из бывших, что тот, толкая ее, не рассчитал силы, и Влада очень больно упала, вывихнув руку. В другой раз, уже другой близкий приятель приревновал ее и с пылу, с жару хотел залепить ей звонкую оплеуху, но она как-то там не вовремя развернулась, и тот попал ей со всего маху прямо по лицу. На следующий день у нее затекли оба глаза, и она почти месяц проходила с синяками, бесконечно отвечая на назойливые вопросы по этому поводу. Мужчины, конечно же, протрезвев, извинялись, покупали цветы и подарки, но все-таки на такие бурные отношения с рукоприкладством Влада смотрела с огромной опаской.

Были и еще несколько историй с метанием друг в друга вещей и предметов, но став с годами спокойнее и мудрее, Влада уже более серьезно подходила к выбору спутника жизни. И этот вопрос о возможности «жарких» споров в будущем всегда ее интересовал в первую очередь: хотелось знать, чего ожидать в перспективе. По опыту и рассказам подруг все однозначно замечали, что как ни крути, если человек замечался в агрессивном поведении, надо готовиться к неприятным событиям либо сразу расставаться. Как правило, причину для нервных припадков такие мужчины обычно находили очень легко.

В данном случае, они с Олегом вели речь не только о совместном проживании у нее в квартире, но и в дальнейшем планировали быть вместе. «Я очень люблю домашний уют, – неоднократно повторял тот. – Дом и семейный очаг для меня не пустой звук. Любимая жена рядом… Я вот этого хочу. И чтобы в доме пахло едой. Чтоб хозяйка была хорошая. Чтоб чисто в доме было. А мужчина что?.. Мужчина должен зарабатывать. Я всегда зарабатывал очень хорошо. Семья всегда в достатке жила. Всегда. Делал, что мог. Работал на износ. Главное, чтобы в семье все было. А жена в семье уют должна создавать. Я такой… домашний. Если со мной по-хорошему, я все сделаю», – уверенно говорил Олег.

И Влада старалась. Она и так готовила вкусно, любила чистоту и порядок, частенько наводила марафет в доме, даже когда они жили вместе с сестрой. А уж когда у нее появилась своя собственная квартира, тут уж она расстаралась вовсю. Олег, когда пришел к ней в первый раз в гости, просто засиял от счастья. Блаженная улыбка озарила его лицо. «Как у тебя хорошо… Уютно. А какой у тебя вкус! Занавески какие красивые!»

Тогда, продолжая разговор о рукоприкладстве, Влада понимала, что, в принципе, на такой вопрос вряд ли кто-либо ответит правду, но все равно поинтересовалась. Олег был парень крупный, мощный, с огромными ручищами, выросший в своей деревне на натуральных продуктах, молочке да мясе, на здоровье не жаловался, хронических заболеваний не имел, а на работе о его силе уже слагали легенды. Он якобы гнул руками толстые железные прутья, то ли сдвигал, то ли вообще поднимал легковушки, забрасывал тяжелые колеса одной рукой за борт грузовых машин, в общем, было понятно, что подраться с таким мужчиной будет сложно, но Влада все-таки спросила от греха подальше, хотя и не ожидала правдивого ответа. Но тот вдруг сказал:

– Однажды я ее ударил, челюсть выбил, – спокойно произнес он, чуть нахмурившись.

– О!.. – удивилась Влада. – А что случилось?..

– Да это в самом начале было, как мы жить стали. Пацаны уже родились, а дочки еще не было у нас, это точно. Да что случилось… Ничего.

– Как это? – снова изумилась Влада.

– Да я с пацанами в комнате игрался, а она залетела с топором.

Влада от такого рассказа просто обалдела и удивленно вытаращилась на Олега, тот объяснил, увидев немой вопрос на ее лице:

– Да у нее бывали заскоки. Она не в себе вообще бывала. Частенько.

– Ну как это?..

– Да так это. Характер такой, еб*нутый.

– Но характер – характером, а почему она с топором залетела?..

– Да что-то там не понравилось ей, в очередной раз.

– И что? А зачем топор?.. – продолжала искренне недоумевать Влада.

– Ну не понравилось ей что-то там. Она схватила, что под руку попалось, и бросилась на меня. А тут дети играются. Я ее отпихнул, а она махает топором, ну я оттолкнул ее сильно и задел. Челюсть выбил, получилось так.

– Ну… – Влада даже не знала, что сказать после этой истории, и только продолжала удивляться такой необычной семейной жизни Олега.

«Ему тяжело пришлось в жизни», – однажды услышала она от общей знакомой. Выслушав несколько его историй, Влада сделала вывод, что действительно супруги явно не сошлись характерами, а у бывшей жены, скорее всего, наблюдались проблемы с головой.

Спустя несколько месяцев после начала совместной жизни с Олегом, Влада неоднократно вспомнила ту странную историю с топором. Теперь ей бывшая жена не казалась странной и неадекватной женщиной – теперь ей самой постоянно хотелось взять нечто тяжелое и огреть новоиспеченного сожителя по башке как следует. Конечно, Влада представляла себя не с тяжелым и острым тесаком наперевес, но увесистая разделочная деревянная доска так и просилась сама в руки.

Совместная жизнь с Олегом была просто невыносимой.

Новоиспеченный гражданский муж вел себя так, будто перешагнув порог квартиры Влады, он моментально вступил в партию «Я ненавижу мир», причем с несколькими десятками восклицательных знаков в названии. Он присутствовал теперь в жизни девушки недовольный всем и вся двадцать четыре часа в сутки. Причем свой насупленный и понурый вид Олег объяснить был не в состоянии. Нервные судорожные движения, кривившийся рот с вечной ухмылкой, раздраженный хмурый взгляд негодования по сторонам, тихое брюзжание и слова, которые он цедил сквозь зубы – именно так теперь выглядела мечта Влады о семейном счастье. Совершенно все ему, мягко говоря, не нравилось.

С самого утра Олег вставал с таким видом, будто молодую, симпатичную и стройную Владу ему навязали в наказание свыше, и как минимум он прожил с ней не пару месяцев, а уже с десяток тысячелетий. Он садился завтракать с таким выражения лица, будто накануне вечером, у них состоялась нехорошая ссора или скандал, который ранил его в самое сердце. И это было только начало дня.

Влада находилась в таком состоянии, будто она ежечасно теряла память и не могла сообразить, что происходило накануне, а в частности, чем же она так обидела этого хорошего человека, и кто так коварно навязал ему ее общество.

Само собой, она постоянно пыталась поговорить и задать бесчисленное множество вопросов, теперь мучающих ее круглые сутки. Но Олег был совсем не так прост как показался в самом начале знакомства. На все ее вопросы он хранил полное молчание, а только бросал на нее все те же недовольные взгляды, в которых сквозила такая обида и злость, что по спине и рукам Влады бежали мурашки. Она вообще не понимала в чем, собственно, дело. В доме было чисто, убрано, постирано, наглажено и приготовлено. Сама она пребывала в стандартно приподнятом настроении, а уж Олега – этого нового мужчину в своем доме, вообще готова была носить на руках. Его странная манера поведения казалась ей несуразной, неловкой и нелепой, а того хуже, раздражало молчание по утрам, вечерам и ночам тоже.

Сначала Влада находилась в некой прострации от происходящего, собиралась посоветоваться с сестрой, раздумывала, рассуждала и разговаривала сама с собой, когда дома пустовало. А однажды не выдержала и подошла к Олегу, лежащему на диване и смотрящего в экран телевизора.

– Нам надо поговорить. – Фраза была банальной и стандартно раздражающей любого мужчину, но ей уже было наплевать – ее гражданский муж уже был чем-то очень разозлен заранее.

Олег тем временем, пока она не зашла в комнату, находился в прекрасном расположении духа: Влада заметила его улыбку, когда только приоткрыла дверь. На экране демонстрировался новый фильм, скорее всего, в жанре «комедия», судя по валяющейся рядом коробке с названием. Как только она вошла, на лице Олега сразу отобразилось уже привычное для нее выражение мрачности.

– Можно потом? – недовольным тоном ответил новоиспеченный сожитель.

– Нет, нельзя.

– Я фильм досмотрю, потом поговорим.

– Нет, мы сейчас поговорим. – Влада встала между телевизором и диваном.

Олег резко вскочил.

– Может, давай без вот этих ваших разговоров бабских? Нельзя без них? Что такое?

Они прошли на кухню. Олег с обиженным видом уселся на кухонную табуретку.

– Что ты хотела?

– Я хотела, чтобы в нашем доме была нормальная обстановка…

– О… начинается… – сразу вставил он свое популярное замечание, закатил глаза и отвернулся, переключившись взглядом на окно.

– Слушай, давай без «начинается», что тебя не устраивает?

– Это тебя что-то не устраивает! – повысил голос Олег. – Мне все нравится, например!

– А почему ты с таким видом недовольным все время ходишь, если тебе все нравится?..

– С каким? – удивленно спросил Олег. – Я что, должен улыбаться как дурачок?

Разговор сразу же зашел в тупик, Влада растерялась и непонимающе смотрела на спутника своей жизни.

– Ну… можно же как-то по-другому себя вести… Ты все время чем-то недоволен, какой-то обиженный, что ли…

– Не придумывай! Я не знаю, с кем ты раньше жила, и как вели себя твои мужики, а я делом занят! Я на работе устаю, отдыхать хочу дома, а не лыбится без причины.

На том разговор и закончился.

Как только Олег выходил за дверь квартиры, настроение его сразу изменялось, впрочем, как и весь его вид в целом. Он становился внимательным, галантным, довольным и сыплющим всем налево и направо сплошные комплименты. Соседи, знакомые и друзья были в полном восхищении от выбора Влады: она только и слышала восторженные отзывы о новом мужчине в своей жизни. Эта перемена в нем так удивляла и обижала ее, что она вообще ничего не могла понять: человек в квартире и за ее пределами был совершенно разным, он будто раздваивался, причем эти разделенные половинки даже не были знакомы между собой.

Однажды Влада спросила у новой свекрови:

– Наталья Ивановна, у меня с Олегом не ладится…

– Что такое? – недовольно перебила та.

– Да он как-то нервничает все время, весь дерганый, психованный, дома вообще со мной не разговаривает, на все огрызается, что не так? Может, вы мне подскажете?

– Он просто очень серьезный. А какой он должен быть? – женщина недоуменно повела бровью. – Он работящий у меня, сама видишь. Некогда ему веселиться. Он бедный так намаялся с этой… Не хочу даже вспоминать про нее, чтоб ей пусто было, шалаве этой!

– Но я все понимаю, но с ним практически даже поговорить нельзя: с таким видом сидит – не подступишься.

– А я тебе давно хотела сказать, Влада, – свекровь вдруг перевела тему. – Я вот смотрю, ты девушка выпивающая…

Влада от такого резкого поворота в диалоге опешила, более того, с удивлением услышала о себе нечто новенькое.

– Наталья Ивановна, вы о чем?.. – перебила она женщину. – Кто выпивающая? Я?..

– Вы как сядете за стол, всегда бутылочка у вас на столе, а зачем? Вы что, так не можете обедать, без бутылки?

– Какая бутылочка?.. Гости приходят, выпиваем…

– А зачем мужика спаивать? – продолжала свекровь. – Вот ты рюмочку себе наливаешь и ему к носу тычешь, зачем?

Влада сначала не поняла, про что говорит свекровь, но потом сразу сообразила: Олег не выпивал вообще, и она с ним чокалась, касаясь рюмкой кончика его носа. Сейчас такое замечание, сказанное назидательным тоном, ей показалось крайне нелепым, и она засмеялась.

– Наталья Ивановна, так он же не пьет вообще? Что здесь такого?

Свекровь чуть слышно хмыкнула и замолчала. На этом странный диалог закончился.

Влада ходила по квартире и совершенно не понимала, чем себя занять. Она еще раз набрала Олега, но тот также не отзывался. Новый год приближался. Она еще немного походила, раздался телефонный звонок от сестры.

– Влада, ты как там? Я волнуюсь. Звонил Олег?

– Не, не отвечает.

– К родителям поедешь?

– Не знаю еще.

– Влада, там метет уже во всю, погода испортилась. Ты если решила с родителями отмечать, то собирайся. Или Олега будешь ждать?

– Да чего его ждать?! Понятно уже все.

– Может, дома останешься? Снег валит, говорят, в области трассу перекрыли, снегопад.

– Эл, я пока не знаю. Дома, наверное, останусь.

– Ну смотри, а то не выедешь со своего пустыря.

– Да ладно, что вы все с мамой про мой пустырь – до остановки триста метров! А вы так говорите, будто я в деревне живу!

– Ну смотри, не нервничай давай. Я вижу, ты уже распсиховалась.

– Эл, ну а как тут не распсихуешься, ну только помирились…

– Ладно, коньячку выпей, давай, целую, позвони потом.

Еще через месяц семейной жизни Олег вдруг исчез. Они обычно вместе возвращались с работы, но однажды, сославшись на срочный ремонт, он остался доводить до ума начатое дело. Влада ждала, ждала, но тот все не появлялся. В итоге она еле ему дозвонилась, и тот объяснил, что приедет очень поздно: якобы с автомобилем шефа возникли какие-то нелады, а тому необходимо будет срочно выезжать рано утром. Влада легла спать, а утром резко вскочила, увидев, что место новоиспеченного сожителя так и пустует. На звонок он не ответил, она практически прилетела на работу, но Олега там не нашла. Просидев до середины дня как на иголках, Влада не выдержала и подошла к родственнику своего возлюбленного.

– Леш, ты не знаешь, где Олег?

Тот, видя взволнованное лицо девушки, без всякой заминки спокойно произнес:

– Да забухал он.

– Как забухал?

– Да вчера еще они тут квасили, а он если начинает, то это надолго. Он вчера еще предупредил, что его не будет сегодня.

– Кого предупредил?..

– Начальство, кого еще.

– Он что, знал, что не выйдет на работу? А я?..

– Ну это вы сами разбирайтесь, – спокойно добавил родственник.

– А где он вообще…

– Не знаю. Откуда мне знать, – также равнодушно произнес парень.

Олег явился через три дня: понурый, с виноватым видом и траурным выражением лица. Влада на момент его появления уже практически ничего не соображала. Все эти дни она почти не спала, а передумала уже вообще кучу всего, чего только можно.

– Прости меня… – Олег обнял ее. – Так получилось, только не ругайся… Я тебя очень прошу. Мне самому так х*ево. Прости меня.

– А почему ты домой не пришел? – Влада убрала обнявшие ее руки. – Где ты вообще был?..

– Да у Санька…

– Какого Санька?

– Ну кореш мой, тоже с моего колхоза, он тут живет. Прости… ну я сорвался…

– Так ты же говорил, что вообще не пьешь?..

Олег скорчил гримасу скорби, потом медленно и печально произнес:

– Ну сорвался… устал… Прости меня… – и он опять потянулся обнять Владу.

– Слушай, так не пойдет. Так нельзя со мной… Я три дня тут с ума сходила. Малой уже по пятам за мной ходит, спрашивает, что случилось, где ты? Ты что? Он же здоровый уже, все видит, все понимает. Зачем это мне? Это чет не то…

– Ой, неудобно так перед дитем… Ну прости меня…

С большим трудом они тогда помирились, правда, через несколько дней Олег вдруг произнес:

– Я вижу, ты на меня обижаешься… – и он скорчил недовольную гримасу.

– Естественно! – возмутилась Влада. – А ты думал, все так просто? Пришел, «ой, прости, дорогая», и я все забыла? Мне теперь, знаешь, как-то беспокойно. Мы вообще-то планы на будущее строим, дом собираемся покупать, мою квартиру продавать. Мы и полгода не прожили с тобой, а уже целый букет каких-то очень неловких сюрпризов!

– Ой, начинается… – печально вздохнул Олег. – Вот эти ваши бабские нудные нравоучения. Все поучаете…

– А ты как думал с женщиной жить?! – возмутилась Влада. – Пробухать три дня с друзьями, дома не ночевать, а потом прийти домой, а там веселая довольная жена? – она вдруг вспомнила рассказы о предыдущей семейной жизни Олега и ей стало не по себе.

– Понятно, – недовольно пробурчал он. – Ты права. Мне теперь надо год извиняться и каяться…

Влада только собралась его перебить, как Олег вдруг добавил:

– Правильно мне говорили… «Не ту ты выбрал, Олежка…»

– Что?.. Что тебе говорили?!

– Да то… Там у себя надо было жениться… А я в чужой огород полез. У нас там женщины другие. Это вы тут в своем городе наглые, совсем оборзели, запросы у вас…

– Что?! Это чем я тебе не такая? – перебила Влада.

– Да такая ты. Только у нас в колхозе женщины другие, мне там надо было найти себе жену.

– Во-первых, мы с тобой еще не поженились, а только живем вместе, во-вторых, что это ты мне несешь? В чем такая разница, в каком это месте я так обнаглела?

– Влада, ну вы тут просто другие…

– Какие другие?! – девушка уже просто плохо владела собой от распирающего ее гнева.

– Ты не поймешь… – устало и печально произнес Олег.

– А ты объясни, я попытаюсь!

– Большая разница, Влада, между вами. У нас женщины проще, запросы более скромные…

– Какие у меня, бл*дь, запросы? Ты что мне за это время купил такое?

– Слушай, у тебя совесть есть?! – вдруг закричал Олег. – А пальто?

Влада осеклась. Действительно, как только они сошлись, Олег, видя ее в короткой куртке, предложил поехать и купить новую теплую одежду. Влада с удовольствием согласилась: ей давно никто ничего не дарил, и они на выходные отправились на рынок. Там приобрели ей удлиненное пальто, и правда, за хорошую сумму, приличное, теплое, и сейчас она замерла и не знала, что сказать.

– Да… пальто. Да…

– Совсем совести нет! – возмущенно проговорил Олег. – Вот об этом я и говорю. Вам, городским, все мало, запросы огромные. А это что?.. – Он взял с подоконника цветной женский журнал, который Влада читала. – Ерунду всякую покупаешь, а копить на дом кто будет? Только я один?

– А журнал-то здесь при чем?..

– При том! Это деньги, Влада! Экономнее надо быть! Ты и дом хочешь купить, и себе ни в чем не отказывать… – Олег покачал головой. – Так не бывает.

– Это ты хочешь дом! Это ты сказал, что не хочешь в клетке жить!

– Ой, вот об этом я и говорю, – Олег взмахнул рукой, показывая, что бесполезно вести разговор с человеком, который ничего не понимает. – Спишь до обеда… Еще спрашиваешь… У нас так не принято. У нас женщины в пять утра встают, корову доить.

– Какую, бл*дь, корову?! Да я в вашем селении ни одну корову в глаза не видела! У вас с женой была корова?

– Была когда-то… – театрально вскинул брови Олег.

– Когда «когда-то»? При чем здесь корова? Я вообще-то не сплю до обеда, как ты говоришь, я на работу хожу, ты забыл? Мы вообще-то вместе работаем? Ты меня там не замечал случайно, на нашей общей работе?

– Ой, что ты там работаешь… Кнопки нажимаешь на клавиатуре… тоже мне работа…

Вот тут уже Влада не сдержалась:

– Ты что, вообще о*уел?! Я кнопки нажимаю? Да ты знаешь, сколько я в день документов перелопачиваю? Да с меня за каждую цифру и бумажку с три шкуры сдирают!

– Ой, да ладно прибедняться, работница, – Олег сказал это с такой мерзкой ухмылкой и таким выражением презрения, что Влада чуть не задохнулась от негодования.

– А ты что делаешь?! Руль крутишь?.. Значит, я кнопки всего лишь нажимаю, а ты что делаешь? Сидишь, них*я не делаешь на сиденье да руль туда-сюда крутишь – так, значит, получается?! Да гайки завинчиваешь тоже туда-сюда при необходимости? Значит, так получается?!

После этих слов Олега так всего перекосило, лицо напряглось, глаза покраснели и налились кровью. Он будто даже не знал, что ответить и только шевелил губами. Потом резко произнес:

– Короче, что с тобой разговаривать. Я же говорю: вы тут городские так зажрались, что с вас толку уже не будет никакого. И еще, Влада, у нас женщины матом не ругаются, в отличие от тебя! – он ткнул в ее сторону пальцем. – Матерится как сапожник… – Олег сделал обиженное выражение лица и уже спокойно добавил: – Все, я пошел спать. – Потом развернулся и вышел.

С того самого дня споры, размолвки и ругань только увеличивали свое количество, причем в геометрической прогрессии. Пьянки и загулы с недельными отсутствиями – тоже. В конце концов, Влада не выдержала и выставила нового жильца за дверь.

Но это не стало концом их совместной жизни. Они еще долго сходились и расходились. Олег периодически становился очаровательным, приятным и очень активным в сексуальном плане. Со временем они успели и зарегистрироваться официально, продать дом Олега и пожить спокойной размеренной семейной жизнью несколько месяцев, как однажды вечером муж заговорил, как раз в том самый день, когда квартира Влады была выставлена на продажу с целью последующей покупки нового дома:

– Влада, ты только… ну… Тебе может, не понравится, я тебе скажу кое-что…

Влада присела на табуретку. За время совместного проживания она уже привыкла ко всему, давно сошла с ума, была полностью вымотана, плохо соображала и не реагировала практически ни на какие новости и известия, и сейчас только лениво прислушивалась к словам Олега.

– В общем, ничего особенного такого… Просто я хотел тебе сказать… Мы же дом будем покупать… Ну короче, дом когда купим, я его на маму оформлю. Просто, документы на маму будут, – он договорил и спокойно посмотрел на Владу.

– На маму?.. А почему на маму?

– Ну просто.

– А что, твоей маме негде жить? Ей нужен еще дом в городе? – Влада спокойно произносила фразы, а внутри все оборвалось.

– Ну что ты начинаешь? Просто на маму.

– А про меня ты подумал?

– А что такого здесь, какая тебе разница?

Влада хотела вскочить, заорать что было сил благим матом, но продолжала спокойно говорить, сидя на стуле.

– Хорошо, я продам квартиру, единственное, что у меня есть. Мы купим дом и оформим его на маму – твою маму, так?

– Ну да, – повел плечами Олег. Он сидел напротив нее с таким видом, будто действительно не понимал, что в этих простых словах могло не понравиться жене.

– А я? Где я в этом плане?.. Я в этом доме буду кто?

– Как «кто»? Хозяйка! – гордо произнес Олег.

– Так это же дом твоей мамы будет. Там она будет хозяйкой. Может, она как-нибудь приедет и скажет мне: «Вали отсюда, моя дорогая, и не приходи больше сюда, не нравишься ты мне, я тут теперь буду жить», и что? Куда я пойду вместе с сыном? Идти мне будет некуда.

– Ой, что ты придумываешь, маме есть, где жить, чего бы это она приезжала в наш дом? Да она никогда не хотела жить в городе!

– А я слышала, что вы давно собирались в городе дом покупать, все скопом продать и переехать?

– Ну что ты городишь! – возмутился Олег.

– Это ты городишь!! – не выдержала этого дипломатического диалога Влада. – Ты что, придурок?! Почему я должна продать свою квартиру, в которую вложила деньги моя семья, и вкладывать деньги в дом для твоей мамы?! Я, по-твоему, идиотка?!

– Я знал, что ты так отреагируешь, поэтому и не говорил тебе, – раздраженно сказал Олег и отвернулся к окну. – Заладила: «Моя квартира, моя квартира». Кому нужна эта твоя квартира? Да ее вообще никто не купит. Дурак разве что какой объявится. Кто тут на пустыре в заброшенном месте хату себе покупать будет? Ты ее за копейки продашь. А я и дом свой продал, и родственники деньги обещали, мама добавит из своих сбережений. Заладила: «Моя квартира, моя квартира», аж смешно.

Влада привстала со стула:

– Иди спать, я посуду помою и тоже лягу. Устала, не хочу сейчас разговаривать, потом поговорим.

– Ну ты не обижайся… Что ты так восприняла все… не так…

– Иди спать, Олег, я, правда, устала.

На следующий день Влада набрала старшую сестру: та должна была занять денег у друзей, чтобы добавить часть недостающей суммы для покупки дома, который они предполагали купить.

– Элла, привет, я че звоню – отбой по кредиту.

– Что такое?

– Я не буду квартиру продавать, деньги не надо занимать.

– Влада, что случилось?..

– Я передумала.

– Что, опять забухал?

– Хуже, Эл.

– Да что такое?

– Потом расскажу, отбой, короче, поняла? Не надо занимать ничего. Поняла?

– Да поняла я…

Следом Влада позвонила в агентство недвижимости и сняла объявление о продаже своей квартиры. Через три дня Олег был окончательно выселен вместе со всеми своими манатками.

Буквально за месяц до Нового года Олег объявился – с прощениями, извинениями, разговорами по душам и искренним желанием начать все заново. Влада вроде и не собиралась жить вместе с бывшим супругом, и воспоминания о нем не грели душу, но она почему-то ему поверила. Возможно, причиной этого явилась опустевшая квартира, из которой уехал в город отца единственный сын. Теперь Влада готова была по вечерам от одиночества лезть на стены или выть как собака. А может, скрытым мотивом этого поступка послужили и неустроенность в личной жизни, и щелкавшие годики, которые уже подгребали к отметке «тридцать пять», и она поверила.

За время их разлуки в жизни Олега произошли большие изменения: от инсульта умерла мать, дети подросли и чудили уже по-взрослому, он так и не купил дом в городе и остался проживать на родине, все в той же привычной для него среде обитания. Сделал шикарный, по его словам, ремонт в доме матери, приобрел новую мебель и обустроил комфортный санузел. Все эти новости он рассказал ей, когда они помирились перед Новым годом, много шутил, иногда качал головой и подытожил свое изложение неким рассуждением:

– Дурак я был, что говорить… Знаешь, как-то жил, а сам не понимал, что делаю, кто вокруг меня. Всех считал друзьями. Знаешь, когда мама умерла, только тогда что-то понял. Пока живая была, я был не один, а потом сразу как-то одиночество нахлынуло. Я же с женщиной жил… Тоже, знаешь, мама сказала: «Хорошая она, живи». Я и жил… А потом глянул: чужой человек она мне. Только о тебе думал. Ты самая лучшая. Я дурак был, что не понимал этого. Все теперь по-другому будет. Главное, чтобы ты мне поверила. Только бы простила меня. Я все помню… Много тебе от меня досталось. Прости меня… Я для тебя все сделаю. Все, что смогу. Только прости меня.

К монологу также прилагался и рассказ о личной жизни. Олег с горькой усмешкой тогда в откровенном вечернем диалоге за чашечкой чая поведал и о так изменившихся женщинах в его селении. Как выяснилось, они не обладали добродетельными качествами, и по его мнению, вели себя очень странно: были наглыми и требовательными, коров не доили, а в пять утра даже не планировали просыпаться.

Олег хмурился и поведал сначала о ночи любви с бывшей одноклассницей, которая на утро «крайне деликатно» потребовала новенькую модель телефона, намекая на собственную неземную красоту. Потом сообщил о неудачной и короткой неромантической истории, после которой мама молодой девушки пришла обсудить немедленное сватовство. Громко кричала, что с ее доченькой старый развратник развлекаться не будет, и требовала либо незамедлительное заключение официального брака, либо крупненькую сумму денег. На прощание женщина разбила несколько окон на веранде дома. Олег сокрушался и взмахивал недоуменно руками, словно вопрошал: «Как так… Где же прекрасные женщины наших селений… Испортились, испортились женщины и там».

Влада все-таки пригубила коньячка, как посоветовала старшая сестра. Сначала стало вроде веселее, плохое настроение и нервозное состояние отступили, и даже немного прорезалась память. Она вспомнила, что где-то в записях у нее есть номер стационарного телефона бывшего мужа в месте его постоянного проживания.

Влада открыла записи и быстро нашла нужный цифры вместе с кодом его деревни. Пошли гудки.

– Алло! Я вас слушаю! – сразу ответил женский писклявый голос.

Влада узнала голос. Эта была та женщина, с которой он якобы «жил». «Жил» в прошедшем времени, как он это представил. Олег явно не помнил, что однажды познакомил их, когда они приезжали на встречу выпускников, и в сельской школе планировалось торжественное мероприятие.

Они шли по коридору, когда навстречу им выскочила женщина, выкрашенная в белый цвет. Она визгливо поздоровалась, с прискоками и притопами вокруг них крутилась, бесконечно тараторила и задавала нескончаемые вопросы. Влада тогда запомнила ее редкое имя и спустя время, когда услышала от знакомых, с кем живет Олег, сразу вспомнила ту неприятную выскочку-приставучку. Это был ее голос в трубке. Слово «жил» в прошедшем времени явно не подходило к рассказу бывшего мужа о себе.

– Олега позовите, пожалуйста, будьте добры.

– А кто его спрашивает? – продолжила пищать женщина по имени Альбина.

– А вам какое дело? – спокойно ответила Влада.

– Сейчас, – сразу раздалось в трубке.

Дальше Влада услышала какую-то суету, разговоры, шум, а потом раздался голос Олега:

– Алло! – весело отозвался он. Влада уже услышала на заднем плане музыку, голоса, звон посуды – люди явно праздновали наступающий Новый год.

– Привет.

– О-о… – странным тоном произнес Олег. Конечно, он сразу узнал, с кем сейчас говорит и немного смутился. Он явно не ожидал услышать бывшую жену, с которой как раз сегодня собирался отмечать праздник. – О-о… С наступающим Новым годом!

– Отмечаешь? – спокойно спросила Влада.

– А ты меня любишь? – зачем-то спросил бывший муж и сразу начал придурковато хихикать.

– Олег, а ты зачем со мной помирился?

– Влада, вот ты скажи, любишь меня, да?.. – пьяный голос продолжал задавать неуместный сейчас вопрос.

– Олег…

– Подожди-подожди, тут с тобой Наташа хочет поговорить, трубку вырывает!

Наташей звали их общую знакомую. Влада приятельствовала с ней, когда они с Олегом еще жили вместе и приезжали в гости в его родные пенаты. Девушки быстро нашли общий язык и, даже можно было сказать, подружились. Разрыв с Олегом, разумеется, прервал эту некогда теплую связь.

– Алло! Лада!.. Алло! – выпившим голосом громко кричала старая знакомая.

– Привет, Наташа.

– Алло! Лада!.. Лада, ты Олега не ругай, хорошо?.. Мы тут сидим своей компанией, не волнуйся, все свои! Он ведет себя хорошо, мы за ним присматриваем! Хорошо, Лада?.. Не ругай его!

– Хорошо, Наташ, дай ему трубку.

– Не будешь ругать его?.. Он тут с нами! Мы отмечаем Новый год!

– Хорошо, Наташ, дай ему трубку.

Опять раздались голоса, суета, звон посуды и Олег снова заговорил:

– Лада! Алло! Я тут! Вот ты скажи, ты меня…

– Слушай, ты, х*р блохастый…

– А чего ты так говоришь?.. – недовольно перебил бывший муж.

– Пошел на х*й, говорю! Чтоб забрал манатки свои и быстро съе*ался из моего дома, понятно?!

– Ну чего ты…

Влада положила трубку. Вернее, она сбросила звонок, а телефон не положила, а швырнула его со всей силы на стол. Мобильник выдержал, а вот Влада – нет: она разрыдалась прямо посередине своей большой кухни.

Что характерно, она не была шибко уж удивлена этим событием, хотя все ее недавние мечты и надежды в одночасье были уничтожены полностью, «под самый корешок». Олег не являлся для нее давно уже загадочной персоной, от которой она не знала, чего ожидать. Просто это событие ее сбило с ног тем, что произошло именно в новогоднюю ночь. Когда угодно, только не в этот праздник. Влада, как и все жители ее города, маленькие и большие, всегда ждала только хороших событий в этот особый день и уж категорически не хотела оставаться в одиночестве, тем более что место ее проживания никак не способствовало улучшению настроения. Она вопреки всем, кто считал ее квартиру не самым лучшим приобретением, с большим теплом относилась к своей новой обители, но в Новый год это место на окраине становилось уж очень унылым.

Все жители дома как по команде покидали свои жилища, чтобы отпраздновать этот особенный день в любом другом месте. На огромном пустыре, с одной стороны окруженном лесополосами, а с другой – заросшей кустарником и сорняками равниной, праздник не ощущался. Не доходили звуки фейерверков и салютов, соседи не поздравляли друг друга, все разъезжались, сразу наступала абсолютная тишина, а за окном виднелась кромешная тьма. Вокруг даже свет фонарей отсутствовал, и по ночам казалось, будто живешь в поле или в лесу.

Влада задумалась. Потом быстро набрала подругу, с которой они в прошлом году замечательно повеселились в этот же праздник.

– Привет, с наступающим!

– Привет, Ладка! И тебя! Как отмечается? Трезвая еще? – засмеялась приятельница в трубке.

– Трезвая. Я че звоню, у меня тут все планы сорвались… Я бы к вам приехала… если ты…

– Да приезжай, конечно! Давай, только там говорят погода испортилась, метет, вызывай тачку и айда к нам! У нас весело!.. Давай, ждем, а то тут у меня шумно, не слышно ничего!

– Ага, скоро буду.

Влада стала быстро собираться в путь. Ей чуть полегчало, градус хорошего настроения повысился, хотя звонок Олегу был такой неприятный, что она только нервно вздрагивала, когда его вспоминала и несколько иронично думала про себя: «Это же сколько надо выпить мне сегодня, чтобы забыть все это безобразие?..»

Все линии такси были заняты, за окном действительно сильно мело, да и время приближалось уже к девяти – все спешили занять места за праздничными столами. Влада решила самостоятельно дойти до остановки и там уже остановить машину, ждать у моря погоды было глупо.

Влада накинула теплую куртку, завязала шарф, накинула капюшон и вышла в подъезд. Было абсолютно тихо. «Одна я, наверное, осталась, все успели покинуть наш пустырь». Влада спустилась по ступенькам, быстро достигла входной двери с домофоном и приложила палец к металлической кнопке. Она так привыкла, что новая дверь при прикосновении руки моментально открывалась, что сейчас, когда замок не сработал, она лбом со всего маху ударилась о железную конструкцию. Она нажала кнопку еще раз – дверь не слушалась. «Ой, мама… неужели подъезд уже так занесло снегом?!»

Был еще один минус одиноко стоящего на отшибе дома: полное отсутствие дворников в снежную погоду и будто более холодный климат, чем на остальной территории города. Действительно, складывалось такое ощущение, что вокруг ее нового жилища всегда было гораздо холоднее, чем, например, в районе проживания мамы или сестры Эллы. Те всегда смеялись, когда Влада рассказывала какие большие сугробы возле ее дома на пустыре, как быстро заметает подъездную дверь, как сильно дует ветер, какой шум за окном, как долго тает снежный покров при наступлении тепла. «Сама выбрала…» – смеялась старшая сестра.

«Блин, снег уже давно полетел, неизвестно, когда соседи разъехались. Никто не заходил, никто не выходил, крыльцо замело…» – Влада снова подергала железную дверь, та только пищала, но не открывалась. Девушка суетилась, стоя у входа, толкала и дергала непослушную конструкцию, но в итоге ничего не получилось: дверь оставалась запертой. Влада только взмокла и разнервничалась. «М-да… – растерянно крутила она головой. – Неожиданное новое недоразумение». Немного постояв, она нажала кнопки звонков на первом этаже. Никто не отзывался: одиноко пели и переливались трелью звуки мелодий в пустых квартирах.

«И что делать?.. – Влада взмахнула руками, еще немного постояла на первом этаже и вернулась к себе. – Может, здесь кто дома, помогут? – она постучала в соседские двери. – Нет, и тут никого…» Она собралась еще побродить по подъезду, но подумала, что жильцы, кому надо было, уже уехали, а если кто и остался, вряд ли сможет ей чем-то помочь, если крыльцо так сильно замело.

Влада разделась, выпила еще рюмочку коньяка и стала готовить себе новогодний ужин. Предполагалось, что они с Олегом проведут эту ночь совсем в другом месте, и в холодильнике было, что называется, шаром покати: колбаса, сыр, заморозка, ну и конфеты на пару с двумя шоколадками. «Ничего, справимся», – подбадривала она себя.

Влада набрала подругу, сообщила о невозможности приехать в гости, а потом позвонила сестре. В трубке что-то долго потрескивало, а потом женский голос сообщил, что абонент временно недоступен. Влада посмотрела на маячок сети: сигнал почти отсутствовал. «Понятно, непогодь да еще и праздник, может, и хорошо, что я не вышла. Пока бы до остановки дошла по сугробам, меня бы замело…» Она успокоилась, соорудила себе пару бутербродов, поскребла по сусекам, достала баночку шпрот, зеленого горошка и сладкой кукурузы.

Позвонила сестра, увидев пропущенный вызов.

– Влада, ты звонила? – Элла уже была немного подшофе.

– Да, просто, хотела сказать, что я дома осталась.

– А чего так?

– Да будешь смеяться, я не смогла выйти… Дверь замело, ну знаешь, это у нас не первый раз…

– А-а, дела… А твой не звонил?

– Я дозвонилась, Эл. Грустная история, которую не стоит рассказывать под Новый год. Расскажу позже.

– Чего? Новости не очень?.. Бухает?

– Бери выше! Мало того, что бухает, так еще и не один.

– О-о… – грустно протянула Элла. – Вот же… Влада, а чего ж он так…

– Ой, ну его, Эл. Не получилась новая жизнь.

– Да ну его на хрен! – было слышно, что подвыпившая сестра расстроилась. – Кошмар этот…

– Ладно, Эл, давай, обнимаю-целую!

– Ты давай там держись молодцом! Не грусти там, хорошо?

– Хорошо. Буду стараться.

Влада приготовила салат, пригубила еще несколько рюмочек коньяка, глянула на припасенную заранее бутылку вина, немного походила и стала успокаиваться. «Как получилось – так получилось».

Она включила телевизор, новогодние программы сразу улучшили настроение. «Буду отдыхать». Шагая по квартире и занимаясь скромными приготовлениями собственного маленького праздника, Влада вспомнила знакомство с одним молодым интересным парнем. Ее сходу поразили его способность красиво говорить и потрясающее чувство юмора, замечалось, что парень образован, умен и обладает недюжинным интеллектом. Взяв у нее номер телефона, он засыпал ее текстовыми сообщениями – невероятно интересными и будто сочиненными рукой настоящего писателя. Сейчас Влада уже не могла воспроизвести дословно ни одно из его коротких произведений, так только, некоторые расчлененные обрывки остались в памяти. «Милая Гретхен!» – приветствовал ее новый знакомый странным образом в очередном послании. Тогда ей такое обращение к себе показалось очень потешным. Влада даже пожалела потом, что стерла все его сочинения. «Целая книга бы получилась. Я бы прославилась», – она улыбнулась, вспомнив переписку. Правда, на этих записях роман застопорился: парень все строчил и строчил очередные опусы, и если сначала Влада с радостью погрузилась в мир виртуального общения, то через неделю, не получив от нового знакомого никаких реальных предложений встретиться, она загрустила. И как-то вечером, разговаривая с подругой Ларисой, с которой они вместе и познакомились с этим образованным парнем, та спросила:

– А что там у тебя с Эдиком?

– Да ничего, переписываемся пока.

– Две недели?! – Лариса не была любительницей долгих прелюдий взрослых людей и считала переписку детской территорий, подходящей для учеников младших классов.

– Не, не две…

– А посерьезнее что-нибудь?

– Да пока только пишет… – и Влада практически наизусть озвучила несколько сообщений, включая обращение «милая Гретхен».

Лариса рассмеялась.

– Прикольно. Смешно-смешно, только ты напиши этому долбоящуру, что тебе не двенадцать, и зовут тебя именем русским, а не немецким. Вот писатель х*ев.

– Да ладно тебе, – немного возмутилась Влада. – Че надо в койку бежать сразу?

– Нет, сразу не надо, можно немного погодя. Похоже просто, что это *барь-писака. Так и будет строчить сообщения, а скорее всего, просто женат и уши свободные нашел, вернее, глаза.

– Да посмотрим…

– Ну да, ну да, смотри-смотри, я разве против, милая Гретхен. – И Лариса снова засмеялась.

С тех пор одна из близких подруг ее так и называла, а графоман еще долго отправлял свои трактаты, и в конце концов Влада с ним распрощалась.

Как только она вспомнила эту маленькую историю, тотчас от Ларисы прилетело сообщение с поздравлениями: также, как и обычно, оно начиналось с немецкого имени. Влада засмеялась, отправила подруге ответ с кучей улыбающихся смайликов, снова глянула в телефон, который показывал все меньший уровень сигнала, и уселась перед телевизором, замотавшись в любимый разноцветный плед.

Периодически она вставала и отвечала на приходящие поздравления. Все знакомые и близкие уже отметились: еще днем позвонила первая свекровь, душевно пожелала ей самого лучшего в новом году и еще раз поблагодарила за возможность видеть внука. Сын набрал, порадовав новыми успехами и теплыми словами, и даже первый муж прислал поздравление: скромное, грамотное и вежливое. Подруги, коллеги, бывшие… Новый год приближался, стрелки часов подвигались к отметке «полночь».

Влада вскочила – одно дело осталось недоделанным: в шкафах находились аккуратно разложенные вещи Олега. Он уже успел «пометить» территорию: пара рубашек, нижнее белье, две пары джинсов, ну и мелочевка. Влада достала большой пакет и аккуратно сложила вещи. «Ну все… хватит с меня этого подарка». Она вздохнула, глянула на экран телевизора, где исполняла очередной хит стройная артистка, и направилась на кухню. Вдруг потух свет, звук сразу пропал, и Влада застыла между кухней и прихожей – походило на то, что в доме выключили электричество.

«Ну ни фига себе… – застонала девушка. – Но только не это… Только не это!» – закричала она в темное пространство квартиры. Влада пощелкала выключателями и выглянула на площадку: света нигде не было. «Вот это праздник…» Ей сразу стало понятно, что вряд ли кто-то будет чинить проводку и подводить электричество в ее дом на отшибе в новогоднюю ночь. Влада схватилась руками за голову: свет отключали крайне редко, и у нее даже не было особых запасов ни фонариков, ни свечей. Она потянулась за огарком, зажгла его, и с помощью слабо горящего огрызка попыталась найти старые подарочные свечи. «О, вот они!..» – поиск увенчался успехом, но бодрости духа не добавил. «М-да…» – Влада раздумывала, чем ей теперь заняться. Она вышла на лоджию и оглядела дом с одной из сторон, куда выходили окна ее однушки. Все квартиры выглядели сейчас пустующими, нигде не мелькали отблески загоревшихся фонариков, жильцы явно отсутствовали. Вроде бы информация была не новой, но стало так одиноко, что захотелось сходить в гости хоть к кому-нибудь, лишь бы не сидеть впотьмах в пустой квартире с видом на заснеженный пустырь.

Влада покрутила телефон в руках: можно было посмотреть что-нибудь новогоднее в интернете. Она стала загружать сайты, как сразу увидела значок отсутствия сети, антенна практически не отображалась. «Вот это Новый год…» Перспектива провести праздник именно так, даже без света и привычных телевизионных праздничных программ, стала казаться чересчур печальной. Предпринять еще одну попытку выйти из дома тоже показалось неразумным: до полуночи оставалось минут сорок. «Ладно, держись, раз уж так все получилось, – Влада подбодрила себя и уселась под пушистый плед. – Что делать… Только лечь спать остается» Она немного повздыхала, вокруг стояла непроглядная темнота, тускло освещаемая маленькой свечкой, и Влада решила дождаться боя курантов, которых она теперь не могла услышать даже из телевизора, а потом все-таки отправиться на боковую.

Без привычных шумовых эффектов настрой стал меняться не в лучшую сторону, спать совершенно не хотелось. Влада зажгла все три имеющиеся у нее на руках свечи и попыталась полистать журналы, но буковки сливались и напрыгивали одна на другую под неровным дрожащим пламенем, пришлось отбросить и это маленькое развлечение.

Мобильник отобразил полночь. Влада налила рюмку коньяка, чокнулась о стоявшую бутылку и наколола на вилку шпротину. «С новым годом, милая Гретхен! С праздником, дорогая Влада!» – она громко произнесла поздравления самой себе и привстала с уютного дивана. «Почему так холодно, сколько там на улице?..» Она подсветила свечкой столбик термометра, совершенно ничего не разглядела и, снова глянув на пространство вокруг дома, не увидела ничего, кроме кромешной тьмы. Уже отходя от окна, Влада по привычке протянула руки к батарее – та была еле теплой.

«Е-мое!! Отопление выключили!». В принципе, это было стандартной ситуацией: батареи стояли холодные, если происходила авария где-то на участке энергосети. Влада уже отчетливо ощущала прохладный воздух в квартире. «Так вот почему я так замерзла». Она подошла к шкафу, вытащила свою длинную шерстяную кофту и теплые махровые носки. «Так… надо ложиться спать, пока я не околела, новый год начался, за праздник выпила, с бывшим окончательно рассталась… Пора спать», – подвела она итог своим планам и размышлениям.

Влада достала еще одно одеяло и, не раздеваясь, закуталась и попыталась уснуть. Тишина, темнота, вот только теплоты не было, три «тэ» – это были составляющие ее качественного отдыха. Она попыталась задремать, но сон совершенно не приходил, и вроде квартира еще не остыла, а Влада почему-то уже успела сильно замерзнуть, не помог даже выпитый накануне коньяк. Она еще поворочалась и вдруг громко произнесла: «Ванная! У меня же есть еще ванная! – Влада почувствовала тебя победительницей. – Вот где можно провести часть новогодней ночи! – она сразу вспомнила про недавно подаренный набор ароматных шариков. – Свечи, пена и тепло, о, как хорошо я придумала!» – она даже заулыбалась. Быстро схватив со стола свечи, она метнулась в санузел. В квартире уже отчетливо ощущался холод, и как только Влада поднялась с кровати, у нее сложилось впечатление, что она находится не в помещении с удобствами, а вообще без стен и потолка на морозном пустыре – руки и ноги уже были просто ледяными.

Влада потянулась к пробке, вставила ее в отверстие ванной и повернула кран с горячей водой. «Опачки…» – растерянно застыла она с ароматными шариками в руках. Она крутнула кран с холодной водой, и оттуда полилась еле заметная струйка. Влада быстро подставила небольшой таз, в котором она стирала вещи из деликатных тканей. «У меня же запасов воды даже нет…» – праздничная ночь подсовывала все новые сюрпризы.

В квартире становилось все холоднее. Влада уже успела переодеться во все самые теплые вещи и даже с помощью свечи нашла старый спортивный костюм, который она покупала для поездки в горы, а заодно и колготки с ворсом. Ее все равно знобило. Тут она вспомнила, что мама как-то купила ей в подарок объемное пуховое одеяло. Влада тогда даже возмутилась: такую огромную покупку она даже не знала куда положить, да к тому же такими толстыми одеялами она никогда не укрывалась и тогда недовольно хмыкнула, считая подарок совершенно бесполезным, и предполагала передарить его кому-нибудь на следующий праздник. Сейчас она с огромной радостью достала упаковку. Одеяло было как раз кстати – мягкое, объемное и очень теплое. Упаковавшись под завязку и угрюмо глянув на остатки воды, которые стекли в таз, Влада закрутила плотно краны и улеглась, предварительно осушив еще одну рюмочку коньяка. Уснуть, несмотря на вечерние и ночные сюрпризы, как ни странно, все-таки удалось, организм согрелся под новым одеялом, и Влада погрузилась в сон.

* * *

Геннадий Петрович открыл глаза и привычно глянул на стоявший рядом старый будильник, который много лет служил ему верой и правдой. Семь утра. Новый год наступил. Мужчина поежился: в комнате было холодно.

«Ну-ка, ну-ка, глянем, что за окном», – он давно уже разговаривал сам с собой и привык к внутреннему громкому диалогу. Больше беседовать было не с кем – одинокий мужчина, отмечающий праздники без гостей и застолья. Да впрочем, он давно привык и к этому.

За окном ничего не просматривалось, только мело так сильно, что разглядеть ничего не получалось. Геннадий Петрович прошел на кухню и включил свет: пластиковый квадратик под пальцем щелкнул, а вот светлее не стало. Отсутствие электричества – так можно было назвать это непослушание белой коробочки. Мужчина хмыкнул, потрогал батарею центрального отопления и снова пробурчал что-то себе под нос. «Вот дела… Это ж когда отремонтируют теперь… Что там у них произошло в Новый год-то…»

Геннадий Петрович потянулся к крану, и брови сами собой удивленно поползли вверх. «Давненько такого не было». Он посмотрел по сторонам, обычно все системы в квартире функционировали исправно, и в запасах воды не было никакой необходимости. Геннадий Петрович оглядел кухню: пара полторашек да графин, заполненный наполовину. «Хватит мне, на чаек хватит», – пробурчал мужчина себе под нос, налил в чайник чистой воды и зажег газ, собираясь выпить крепкого чая.

«Хватит… Сколько мне одному надо, – он потянулся к чашке, и вдруг сразу в голове возник вопрос: – А как же соседи?.. – заботливо вспомнил Геннадий Петрович про жителей дома. – А-а… Новый год, все разъехались». Ему не было грустно: этот день никогда не казался ему особым праздником – просто хорошая добрая традиция поздравлять друг друга, смотреть телевизор и дарить подарки. А вообще, стандартно он этот праздник всегда встречал на службе, долгие годы. Раньше вообще много чего по-другому было, например, обращались к нему – Геннадий Петрович или «товарищ подполковник», а не как сейчас – «Генка», «Генчик» или, и того хуже, «дядя Гена».

Все изменилось, когда он вышел на пенсию – рано, когда еще ему не стукнуло и полтинника, и переехал в город жены. Устроившись на работу на красиво звучащую должность «инженер-технолог» на местное предприятие, которое изготавливало пластиковую посуду, он вдруг ни с того ни с сего стал зваться «дядей Геной». Ему это очень резало слух: военный человек, с высоким званием, красивый, одинокий, статный мужчина, который так пользовался успехом у женщин после смерти жены, и вдруг – «дядя Гена». Но потом он привык. Соседи, правда, звали его как положено – Геннадий Петрович. Он не так давно жил в этом доме, всего несколько лет. Переехал в город жены, а теперь тестя и тещи, ведь здесь жили две дочки, еще с тех пор как умерла жена.

Он тогда вообще ничего не понял, как впрочем, и потом да и сейчас. Все случилось здесь же, в этом городе, в котором он сейчас находился в холодной квартире. Они с женой приехали в отпуск к родителям вместе с двумя дочками. Все были невероятно рады. А потом… Потом ему вдруг раздался звонок, когда он с приятелем поехал на рыбалку.

– Гена… Гена… – теща задыхалась. – Приезжай срочно, Гена, Иру в больницу увезли… Ой, там…

– Елена Семеновна, а что случилось? – он тогда очень спокойно ответил теще.

– Ой, Гена, ой, там… Упала Ира, приезжай скорее!..

А дальше Геннадий Петрович, который тогда еще в основном звался по имени, потому что ему только стукнуло тридцать, вообще ничего не понял. Приехав в названную тещей больницу, он спокойно подходил к приемному отделению, когда увидел бледного тестя: тот нервно курил, комкая в руках пачку сигарет. На нем не было лица, что для Гены показалось тогда очень странным: за годы семейной жизни тестя он видел исключительно в благодушном состоянии с блаженной улыбкой на лице. Тот, заметив зятя, махнул рукой в сторону больничного крыльца: мол, иди, а я пока здесь постою. Гена не стал беспокоить родственника и потопал по ступенькам дальше. Он даже тогда не успел не то что занервничать или испугаться, он вообще просто прибыл по звонку тещи. Слова про «упала» до него будто не дошли: законная супруга никогда не болела, не жаловалась на недомогания и не лежала в больницах, поэтому Гена просто шел проведать жену и узнать, что там у нее стряслось.

Пунцовая теща встретила его с дрожащими руками и только собралась что-то рассказать задыхающимся голосом, как к ним подошел высокий мужчина в белом халате. Он стал что-то говорить, причем такое размытое и расплывчатое, что Гена – военный человек, живший по уставу уже много лет и привыкший выполнять четкие понятные команды, вообще не понял, что тот им пытается объяснить, а только равнодушно поглядывал на больничные палаты, ожидая встречи с женой.

Ему тогда было совершенно неинтересно слушать тонкости медицинских терминов. Он просто вежливо стоял возле этого мужчины в белом халате, а слова его даже не долетали до ушей. А потом Гена услышал, как вдруг закричала теща. Он повернулся и еле успел подхватить падающую на пол женщину. Он только собрался спросить, что случилось, как увидел стоявшего рядом тестя, которого даже не заметил сначала: тот мелко трясущимися руками вытирал слезы.

Гена растерянно переводил взгляд с лежавшей на кушетке тещи на бегающих вокруг них врачей, с длинного чистого коридора на большое окно, слышал имя собственной жены, слово «держитесь», еще что-то, и не мог понять, что же все-таки произошло. Видимо, так был устроен его организм, который так ничего и не разобрал, а только с трудом улавливал дальнейшие события и фразы, и только растерянные и заплаканные глаза двух дочек, которые тогда были еще школьницами, немного возвращали его в реальность – ту реальность, где его жены уже не было.

Дочери остались с родителями жены. Гена плохо запомнил, но вроде он кивал и соглашался, когда тесть и теща объясняли ему о необходимости оставить девочек и смущенно разводили руками. Тогда Гена вернулся к месту службы уже один: пустая квартира в офицерском трехэтажном уютном доме казалась незнакомой, а друзья и сослуживцы, приходя и потупив глаза в пол, говорили непонятные слова, словно громкость звука их голосов теперь выключилась, причем абсолютно у всех одновременно. Они просто что-то шептали и бурчали тихо-тихо, как будто делали это специально для того, чтобы он их не услышал.

Только однажды, уже засыпая, Гена услышал, как зазвонил стационарный телефон; обычно жена всегда снимала трубку, почему-то именно так было заведено у них в доме. Тогда громкая трель не умолкала, и Гена попытался разбудить спящую сзади жену.

– Ир, телефон…

Рука, вместо привычного ощущения округлого бедра жены, вдруг упала безжизненно куда-то вниз, свалившись на гладкую заправленную постель, и вот только тогда он все понял. Взгляд сразу переместился на кресло с наброшенным цветастым халатом, и тогда Гена резко вскочил. Громким внутренним голосом он озвучил команду собственному организму снова погрузить себя в состояние полного и безмятежного непонимания случившегося в его жизни. Словно в ответ на немую просьбу подсознание выдвинуло необходимое для этого условие: в кратчайшие сроки убрать из зоны видимости все вещи и предметы, напоминающие о супруге. Гена справился с заданием собственного организма: все было собрано просто в считанные секунды, а два больших пакета, оставшихся от покупки новой мебели, мгновенно перемещены на антресоли под потолком. Потом Гена прошел на кухню, налил себе полстакана разбавленного медицинского спирта и лег спать с огромной надеждой, что утром вновь окажется в безмятежном состоянии совершенного непонимания происходящего. Видимо, необходимые условия были выполнены, и Гена, поднявшись спозаранку, привычно отправился на службу.

Геннадий Петрович не знал, любил ли он свою жену, с которой они поженились на последнем курсе военного училища, никогда не думал, хорошо ли они жили, не искал и не анализировал причинно-следственные связи их диалогов и взаимоотношений. Они просто существовали в обычной жизни, как все: как их родители, как соседи по дому, как остальные приятели и знакомые. Обычная семья – муж, жена и две дочки.

Спустя некоторое время популярность Гены среди женщин вдруг стала расти не по дням, а практически по часам. Скорбные лица и тихие бурчания при встрече с ним резко исчезли, а на пороге квартиры вдруг все чаще и чаще замечались женские фигуры и слышались приятные тонкие голоса. Как по мановению волшебной палочки Геннадий Петрович словно превратился в известного артиста, и о нем сразу все заговорили. Он будто в одночасье стал лакомым кусочком среди всех одиноких женщин их небольшого военного городка. Он даже не заметил пустоты своего дома, в квартире всегда кто-то пребывал: то друзья приводили знакомить с ним очередных незамужних девушек, то сами представители женского пола захаживали по выходным, то его постоянно звали в гости на очередные праздники. Гену просто закрутило само собой в беспокойный водоворот общения.

Но другая семейная счастливая жизнь не сложилась, он и сам не понимал почему, хотя этот вопрос так часто задавали ему все знакомые. Красивые лица, стройные фигуры, милые улыбки – просто место законной супруги, скорее всего, в его жизни было только одно и с уходом жены оно просто исчезло. Просто не получилось добыть еще одну вакансию на роль нового члена семьи Гены, не было больше такой единицы в штатном расписании его судьбы.

Выйдя на пенсию, Геннадий Петрович переехал в город жены. Дочери на тот момент уже выросли. Конечно, он не забывал о них ни на минуту: исправно приезжал навестить, присылал денежные переводы и подарки, и регулярно писал письма. И когда встал вопрос о дальнейшем месте проживания, Геннадий Петрович не задумывался ни на секунду, хотя женщина, с которой он жил на момент выхода на пенсию, планировала совсем другое место своего, а заодно и Гены, переселения, и за ним не поехала, а обидевшись, собрала вещи и громко хлопнула дверью. Дочери ждали отца: теплые любящие взгляды, забота, внимание, приглашения в гости – мужчина, глядя в глаза своих уже взрослых детей, отогрелся и никогда не пожалел о своем решении.

Приехав в город, Геннадий Петрович рассматривал варианты квартир вместе с молодым агентом, и тот, предлагая очередную однушку, сказал:

– Квартира хорошая, планировка замечательная, ремонт, только она в бл*дском краю.

– А?.. – Геннадий Петрович ничего еще не понял, но парень пояснил.

– Дом на отшибе находится, никак не снесут. Далеко от остановки, конечно, да и пустырь вокруг. А так дом очень хороший, когда снесут, квартиру получите. Чем не хороший вариант? Вам одному с головой там места хватит. Школа, садик, торговые центры, вам, я думаю, ни к чему?

– А как вы назвали?..

– А да, в народе это место называется бл*дский край.

– Почему? – удивился Геннадий Петрович.

– Да там раньше общежития стояли от местного швейного предприятия. Бабы одни жили, ну куролесили, наверное. Я не знаю. Но потом снесли общаги, да еще пару домов, а один дом оставили. Он пятиэтажный, его тогда по новому проекту строили, видимо, пожалели. Ну он в планах все равно на снос. Я знаю: там будут новый микрорайон возводить, давно уже собираются, но что-то никак. Туда, я вам честно скажу, не очень хотят селиться: ни школы, ни магазина, ни поликлиники рядом, остановка далеко, поэтому и цена такая. Никто не хочет там жить. Но квартиры там хорошие, все удобства. Поэтому если хотите, давайте поедем, посмотрим?

Геннадий Петрович согласился: до остановки было не так уж и далеко, тем более он планировал вскоре приобрести машину, в поликлиники вообще отродясь не хаживал, а вот квартира ему понравилась. Большая, светлая, да и мебель предыдущая хозяйка оставляла – заезжай и живи. Геннадий Петрович вообще боялся, что не справится с обустройством сам: покупкой необходимых предметов интерьера, поездками по магазинам, выбором всяких нужных штук для кухни и прочими мелочами, связанными с новосельем, поэтому такое предложение показалось ему замечательным, и в кратчайшие сроки он въехал в новое жилье.

Еще большим плюсом оказалось, что бывший сослуживец, с которым они когда-то дружили вместе семьями, развелся с женой, и приобрел квартиру неподалеку. Такое соседство порадовало Геннадия Петровича, они давно дружили, а теперь частенько встречались, а на выходные вместе выезжали за город на рыбалку.

Пожилая владелица квартиры тогда так обрадовалась объявившемуся реальному покупателю, что, всплеснув руками, сказала:

– Да я вам, если хотите, и это все оставлю, – она обвела руками вокруг. – Дочка говорит: «Не тащи только барахло свое, мама, у нас все есть». Вот смотрите, и посуду вам оставлю: ложки, вилки, тарелки, чайник, микроволновку – все есть. Занавески, покрывала, если нужно, там в стенке и полотенца вам оставлю, и белье постельное. Там вещи теплые, одеяла, подушки, все у вас будет. Собиралась выкинуть, но если вам нужно, я оставлю. Там все новенькое, я старое все выброшу, порядок здесь наведу. Окна новые! Смотрите.

Геннадий Петрович очень обрадовался такому предложению, он вроде и был самостоятельным человеком, но очень не любил все эти хозяйственные приобретения и походы по магазинам. Дочек не хотелось беспокоить, и это предложение было как раз кстати.

– Очень рад буду, – и он галантно поцеловал руку женщины.

Квартира ему понравилась, и он въехал в уже полностью обустроенное заботливой женской рукой гнездышко. Даже в ванной та оставила ему банные полотенца, тюбики с шампунями, несколько брусочков мыла, рулоны туалетной бумаги и несколько десятков пачек салфеток.

Геннадий Петрович прохаживался по квартире, и ему становилось крайне зябко. Он вспомнил о неразобранной коробке с одеждой, где находилось его зимнее «обмундирование», включил фонарик и достал вещи. «Вот так-то лучше… – облачившись в теплое белье, фланелевую рубашку и вязаный свитер, он немного согрелся и отправился на кухню выпить чаю. – Валерке позвоню часиков в десять, еще спит, наверное…» Они с другом собирались вместе отметить наступление праздника, но потом решили встретиться уже первого числа, у каждого были свои планы на эту новогоднюю ночь: Валера намечал поездку к друзьям, где его обещали познакомить с интересной женщиной, а сам Геннадий Петрович хотел пригласить в гости коллегу по работе.

Катя приглянулась ему сразу же, как только он ее увидел в свой первый же рабочий день. Молодая приятная женщина лет тридцати пяти, с копной кудрявых темных волос и красивыми зелеными глазами. А еще формы – аппетитные, округлые, именно такие женщины всегда нравились Геннадию Петровичу. Он не любил тощих представительниц слабого пола и всегда критиковал новую моду на похудение. Его жена тоже была фигуристой женщиной, никогда не сидела ни на каких диетах и с удовольствием уплетала выпечку собственного производства.

Катя как раз была в его вкусе: такая как надо – невысокая, пышная и всегда веселая. «Это же надо такую красивую фигуру иметь!» – всегда восхищался Геннадий Петрович, завидев женщину издали. Вся одежда сидела на ней как влитая, подчеркивая плавные изгибы соблазнительного тела. Еще ему нравились ее туфельки – цок-цок, слышался звон ее каблучков, и Катя заходила к нему в кабинет.

Геннадий Петрович давно уже приглашал ее на свидания, но та все отшучивалась. Под Новый год он все-таки предпринял попытку познакомиться поближе еще раз, предварительно посетив ювелирный магазин. Там, недолго думая, он выбрал ажурную симпатичную цепочку, а потом, заметив, что деньги еще остались, решил приобрести еще и подвеску, чтобы подарок выглядел солиднее. Разглядывая изделия на витрине, ему сразу понравилась изящная буква «К» с завитушками, и он обратился к милой молодой девушке-продавцу:

– Покажите, пожалуйста, букву «К».

– Пожалуйста, – та протянула ювелирное изделие. – Давайте, еще покажу, у нас большой ассортимент. Эта буква не очень популярна.

– Почему? – машинально спросил Геннадий Петрович.

– Имен мало на эту букву.

– Почему? – опять переспросил мужчина.

– Не знаю, а вашу девушку как зовут?

– Катя.

– Катя? А зачем же вы букву «К» покупаете? Это вам надо букву «Е»!

– Почему «Е»?.. – удивился Геннадий Петрович.

– Катя – Екатерина полное имя. Катя – это краткое. Ну, если хотите, можно и «К», но смотрите сами.

– А я и не подумал… – Геннадий Петрович крутил изделия в руках и не мог сообразить, какую же букву все-таки выбрать.

– А давайте, может, посмотрим другую подвеску? Смотрите, какой у нас выбор! – и девушка протянула мужчине несколько блестящих украшений.

– Да, давайте вот эту, – Геннадий Петрович показал пальцем на самую большую.

Накануне Нового года он вызвал Катю на разговор.

– Катерина, пошли, выйдем, разговор есть.

– Что такое, дядя Гена? – засмеялась та.

Мужчине резануло слух это обращение. «Почему «дядя?» – промелькнул в голове вопрос.

– Катерина, держи, подарок тебе на Новый год, – он протянул коробочку.

– Ух-ты, – обрадовалась та. – Спасибо, дядь Ген… Такой дорогой подарок… даже неудобно как-то…

– Бери-бери, это тебе к празднику. Чтоб еще красивее была.

– Спасибо! – она бросилась на шею и крепко обняла мужчину. – Балуете меня.

– Катерина, ты про Новый год подумала? Помнишь, приглашал тебя? Жду в гости на праздник. Сядем, отметим, а может, ты куда-нибудь хочешь пойти? Так скажи, я просто по заведениям не мастер ходить, но если дома не хочешь, сходим куда-нибудь.

– Ой, Геннадий Петрович… на Новый год я не смогу, к родителям поеду, давно обещала, не обижайтесь. А вот после праздников давайте куда-нибудь сходим.

Геннадий Петрович немного растерялся, но встречное предложение ему понравилось. Возможно, приглашение в гости и впрямь было немного несвоевременным.

– Ну хорошо, как скажешь. Давай после праздников. А куда хочешь? – Знания о местных развлекательных заведениях у него были минимальными, и он рассчитывал на помощь друга Валеры.

– А давайте потом решим?

– Давай потом.

Катя чмокнула еще раз его в щеку и побежала на рабочее место. Геннадий Петрович стоял и смотрел ей вслед, обрадованный новыми событиями. Молодая женщина так сильно ему нравилась, что впервые за годы своего одиночество он задумался, что ему давно пора жениться. Тем более он знал, что Катя разведена и одна воспитывает сына-подростка – в плане пока все складывалось.

– Что, Петрович, на Катьку глаз положил? – раздался за спиной голос старшего кладовщика.

– Да, Иван Анатольевич… Как тут не засмотреться – красота такая…

– Угу, – промычал мужчина.

– Хочу пригласить ее… – мечтательно заговорил Геннадий Петрович, но собеседник его перебил.

– Да не пойдет она.

– Почему не пойдет? Обещала…

– Да она же с нашим Андреем любовь крутит, – вдруг добавил Иван Анатольевич, упоминая имя одного из шефов.

– Как это? Ты чего… Да он же женат? Недавно всем семейством показывался тут… – недоверчиво произнес Геннадий Петрович.

– И что? Ты чего, баб не знаешь? Это ж для них как мед – чужой муж.

– Да не может…

– Да давно они уже крутят, все знают. Так что никуда она с тобой не пойдет, даже не помышляй. Да и этот, если узнает, неприятности точно тебя ожидают, Петрович, так что ты на кого-нибудь другого обрати внимание свое, – и мужчина подмигнул.

Геннадий Петрович вернулся в свой кабинет. Сказать честно, эта новость его просто огорошила. Катя давно уже была объектом его любовных фантазий, и он действительно надеялся встретить с ней вместе Новый год, а в дальнейшем и связать свою судьбу. Ему совершенно не жалко было подаренных украшений, но внутри неприятно заныло и кольнуло сердце. Он вдруг вспомнил, как совсем недавно навещал тестя с тещей. Подвыпившая женщина немного печально произнесла за столом:

– Ой, Гена, как вспомню, как ты к нам в первый раз в гости пришел, свататься. Ой, красавец какой ты был… Высокий, статный, не стыдно тебя было людям показать, – слегка улыбаясь, качала головой теща. – Помотала тебя жизнь, Гена… Вот как получилось… судьба такая…

Геннадий Петрович вдруг вспомнил эти обычные слова тещи. Они с родителями жены так и оставались близкими людьми, были друг другу благодарны за помощь и вместе вырастили девчонок: он взял на себя материальную сторону, а те уж занимались всем остальным. Дочки выросли замечательные: добрые, отзывчивые и неунывающие. Но сейчас Геннадий Петрович вдруг вспомнил именно фразу «красавец какой ты был». Как-то само собой всегда подразумевалось, что он мужчина видный и интересный. Он не особо заострял на этом внимание, но все вокруг еще с молодости твердили исключительно хвалебные отзывы по поводу и внешних данных, и соответствующего образования, и остальных его замечательных качеств.

Геннадий Петрович всегда считал себя интересным, привлекательным мужчиной, а уж количество поклонниц всегда говорило само за себя: в городке от них не было отбоя. Когда Иван Анатольевич сообщил ему о романе Кати, он вдруг вспомнил невысокого, коренастого и нахального Андрея, грубоватого, не шибко образованного, но с лихвой компенсирующего это все уверенным и надменным видом. «Неужели я хуже? – мелькнуло в голове. – Ну старше, это да… Но разве это важно?» – продолжал размышлять Геннадий Петрович. Мысленно он прикидывал свои достоинства: хорошая пенсия, плюс работа, отдельная квартира, всего лишь полтинник стукнул, здоровье еще отличное, к врачам никогда не обращался, недавно купил машину, внешностью не обижен. Сравнение было однозначно в его пользу.

Задумавшись, Геннадий Петрович покрутился по сторонам, он уже тысячу лет не обращал внимания на свое отражение и сейчас он хотел посмотреть на себя со стороны. Не найдя рядом зеркала, он вышел на территорию. Вдоль забора стояли огромные металлические листы, и он двинулся в их сторону. Подойдя ближе, те, отполированные и блестящие, сразу отобразили его как в зеркале. Геннадий Петрович покачал головой, годы дали о себе знать: седые волосы, усталый вид, сутулые плечи, морщины, испещрившие лицо. Геннадий Петрович приосанился и вернулся в кабинет.

Чуть позднее, в этот же день, он увидел Катю, спешащую к проходной. Рабочее время еще не закончилось, но та быстро направлялась к выходу. Геннадий Петрович пошел следом. Выйдя за ворота, он сразу же увидел удаляющийся женский силуэт в сторону, противоположную от остановки, а чуть поменяв направление взгляда, рассмотрел и большой белый автомобиль шефа. Через секунды Катя уже быстро присела на переднее сиденье, и машина резко тронулась. Геннадий Петрович грустно качнул головой и вернулся назад, а потом сразу вспомнил о подаренных сегодня украшениях на внушительную денежную сумму. «Может, нарядиться когда-никогда… Красивая…» – и он махнул рукой в сторону дороги.

Новый год Геннадий Петрович провел в одиночестве: посмотрел телевизор, почитал книжку и лег спать. Он не считал, что праздник не удался: накануне повидал дочерей, поздравил их с наступающим и вручил каждой по крупной денежной купюре, те в свою очередь тоже не обделили его подарками и пригласили в гости на следующие выходные. Что еще было нужно обычному человеку?

Геннадий Петрович заварил себе крепкого чая, но несмотря на еще почти кипящий напиток и утепление своего наряда, его знобило: в квартире становилось все холоднее. Горячая кружка обжигала руки, он посматривал на время, маленькая стрелка часов приближалась к девяти. Вдруг в дверь тихонько постучали. Геннадий Петрович удивился, быстро прошел в прихожую и щелкнул замком. На пороге стояла маленькая худенькая девушка, закутанная с головой в теплое большое одеяло. Ее даже не было видно, только очертания и блестевшие в темноте глаза выдавали ее принадлежность к женскому полу.

– Здравствуйте, извините… у вас не будет воды?.. Выключили воду…

Геннадий Петрович сразу же узнал соседку с квартиры напротив, там вроде владельцы сдавали собственность в аренду, и он частенько видел эту молодую девушку вместе с высоким парнем. Они давно жили в этом доме и даже вежливо здоровались. Геннадий Петрович вспомнил, что те будто всегда ходили только вдвоем: маленькая худенькая девушка с длинными светлыми волосами и темноволосый парень приятной наружности.

– А… сейчас… проходи… – Геннадий Петрович покрутил головой, вспомнил, что у самого с запасами воды негусто, но протянул пластиковую бутылку. – У меня самого только вот… две бутылки…

– Спасибо большое, – девушка всхлипнула, и Геннадий Петрович сразу разглядел ее красные заплаканные глаза.

– Замерзла?..

– Ага… – шмыгнула та носом. – Еще и воды вообще нет. Я чаем отогреваюсь. Уже все запасы выпила…

Соседка понуро постояла посреди прихожей, потом повернулась и уже выходила за дверь, как Геннадий Петрович добавил:

– Ну как эту выпьете, приходите еще, у меня там еще в чайнике есть, на пару кружечек вам еще точно налью, попьете с парнем. Выручу.

– А я одна, – вдруг спокойно произнесла девушка.

– Как одна? В Новый год одна? А где твой суженый?

– Расстались, – также спокойно ответила девушка.

– О, дела, – удивился Геннадий Петрович. – Так ты там одна мерзнешь?

– Ага, – кивнула соседка.

– Подожди, может, тебе что-нибудь теплое дать?

– Не откажусь, – девушка печально качнула плечами. – У меня ничего такого и нет. Все, что было, я на себя надела. – Она распахнула одеяло, и Геннадий Петрович увидел, что соседка стоит в короткой куртке, в высоких черных ботинках, и замотанная широким шарфом.

Он почему-то засмеялся, и девушка тоже. Большие красивые глаза смотрели прямо на него, а голос был звонким и очень приятным.

– Так, стой, давай что-нибудь придумаем…

– Давайте, а то я уже околела… у меня так холодно, это просто… У вас как-то потеплее, или мне просто так кажется. У меня там еще с окон дует, там окна старые.

– А-а, так конечно. Хочешь, садись за стол, сейчас найду тебе что-нибудь.

Девушка спокойно прошла на кухню.

– Наливай там себе чай, подогрей только, я сейчас.

Геннадий Петрович сразу вспомнил, что бывшая владелица оставила много вещей на полках шкафов, и как раз сейчас, очень кстати, из памяти всплыл и последний разговор с ней:

– Там покрывала теплые, еще платки пуховые, знаете, от радикулита очень хорошо, вы не выбрасывайте. Я бы с собой взяла, да дочь ругается. Там еще носки вязаные из овечьей шерсти я оставила. Все новенькое, сейчас такие и не вяжут. Мы раньше на Севере с мужем жили, там без этого никак. Жалко было выкидывать. Я еще мужа одежду оставила, вдруг вам понадобиться, на рыбалку там, на природу. А если не нужно будет, тогда выбросите.

Тогда Геннадий Петрович сердечно поблагодарил женщину, а спустя время, рассматривая содержимое шкафов, видел аккуратные стопки теплых вещей.

«Вот и пригодилось!» – он достал две пары носков и несколько теплых шерстяных покрывал.

– На вот, смотри, – протянул он находки девушке. – Снимай свои военные ботинки!

– Ой, ни фига себе у вас запасики! – восхитилась соседка.

– Может, тебе белье теплое достать?

– Не, этого хватит.

Она сдернула одеяло с плеч и, не снимая теплой курточки, закуталась в одно из покрывал, сняла ботинки, надела обе пары носков, одну на другую и, натянув еще сверху одеяло, сразу стала напоминать собой большую мягкую горку.

Геннадий Петрович улыбнулся.

– Спасибо, – кивнула девушка. Перед ней уже дымился горячий чай.

– Разобралась здесь? – мужчина показал на сахарницу.

– Ага, спасибо вам. А то я так замерзла.

– А кушать хочешь? Голодная?

– Не, я поела.

– Может, тебе яичницу поджарить? Пельмени есть, – Геннадий Петрович вспоминал содержимое холодильника.

– А давайте! – девушка вдруг согласилась на предложение.

– Ну вот, а то скромничала…

– Я не скромничала, я просто очень замерзла, – улыбнулась девушка, и Геннадий Петрович снова заметил, какая она симпатичная, несмотря на заплаканные красные глаза.

– Так, а как зовут тебя?

– Лиля, – она шутливо протянула махонькую ладошку, вытащив ее откуда-то из глубин теплых одеяний.

– Геннадий Петрович. Дядя Гена, – мужчина пожал руку девушки. – Будем знакомы, Лиля.

– О, как моего папу, – снова улыбнулась соседка, и глаза ее просто засияли. – А мы давно знакомы, мы же тут давно уже живем – два года.

Геннадий Петрович помешивал варившиеся в кастрюльке пельмени, чтобы не прилипли, и мельком посматривал на гостью: она немного ожила, но губы были еще синими от холода, а лицо мертвенно бледным.

– Лиля, ты что-то и действительно неважно выглядишь… Подожди, так можно же духовку включить, теплее же будет! – он потянулся к спичкам. – Может, водочки? – Геннадий Петрович развел руками, спиртных напитков с меньшим количеством градусов у него не было. Предлагать водку девушке было неудобно, но все же лучше, чем ничего, тем более что для обогрева это как раз подходило.

– А есть?

– Найдем!

Геннадию Петровичу девушка нравилась с каждой минутой все больше и больше: приятная, естественная и непосредственная и, несмотря на свои неурядицы, отчаянно борющаяся с плохим настроением и замерзанием. Ему импонировала и ее манера говорить: живая, непринужденная и располагающая.

Через минуты они уже вместе уплетали горячие пельмени, не забыв опрокинуть и несколько рюмочек водки. Лиля немного ожила, щеки чуть зарумянились, и Геннадий Петрович уже окончательно убедился, что гостья – настоящая красавица. Она не выглядела стандартной миловидной блондинкой: серьезные и необыкновенно выразительные глаза, узко очерченные темные брови, аккуратный носик, бледные тоненькие губы и приятный взгляд. Девушка сидела, укутавшись с головой в теплое одеяло, и выбившаяся светлая прядь волос, длинной закрученной лентой спускающаяся на плечо, придавала ей какое-то озорное очарование.

– А вы один живете? – поинтересовалась вдруг гостья.

– Один.

– А чего так?

– Так сложилось. Давно. Жена умерла, дочки выросли.

– А я видела, к вам девушки приезжают, я думала – это ваши поклонницы, – хитро прищурилась Лиля.

– Дочери, – улыбнулся Геннадий Петрович. – А тебя как угораздило в Новый год с женихом расстаться?

– Не, мы раньше расстались, просто хозяин квартиры отдыхать улетел, сказал, что после праздников только будет, сказал, живите пока. Стас съехал, а я осталась.

– А как же он так… Как же он такую красавицу оставил? – искренне удивился Геннадий Петрович.

– Спасибо, – Лиля улыбнулась. – Да так и оставил. Это еще не все. Мы пожениться собирались, – девушка сомкнула губы в печальной гримасе. – Весной. Уже все готово, почти все купили, у родителей собирались свадьбу весной играть. Мы из одного с ним городка, мы четыре года встречались.

– А тебе сколько?

– Двадцать два.

– Ну надо же, а что ж такое случилось? – удивился Геннадий Петрович.

– Ой, не спрашивайте. – Мужчина увидел, как на глаза девушки набежали слезы. – Сама до сих пор ничего не пойму. Под Новый год объявил, что надо расстаться… но я думаю, он давно, скорее всего, это решил, не с бухты-барахты. Просто молчал.

– Как «молчал», если вы пожениться собирались?..

– Ой, не знаю, дядь Ген, я уже столько всего передумала… – Лиля грустно пожала плечами. – Наливайте!.. Легче становится от вашего чудесного напитка.

– А ты что ж на праздник одна осталась дома-то? Или не с кем отметить праздник было?

– Да какой праздник, дядь Ген? У меня вон свой праздник, – Лиля качнула головой в сторону квартиры. – Никого не хочу видеть. Прорыдала все дни… Собиралась, правда, к приятелям, а потом мама хотела приехать, успокаивать меня. Я такую истерику устроила… Она собиралась меня спасать, но потом я ей отбой дала, зачем ехать… Я же на работе увольняюсь, расчет после праздников получу и домой поеду.

– Так ты уезжаешь?..

– Ну да, а что мне здесь делать? Я же к Стасу приехала, на работу устроилась. Чужой город, да и квартиру не потяну сама. Да и вообще, что мне здесь одной делать, к родителям поеду, а там посмотрю, что дальше.

Геннадий Петрович только собрался сказать слова поддержки и сочувствия, как в дверь громко постучали. Собеседники от неожиданности резко вздрогнули.

– О! Мы не одни оказывается… – Лиля удивленно глянула в сторону коридора.

– Кто там? – Геннадий Петрович двинулся к двери, за ней раздался мужской голос.

Снова щелкнул замок, и Лиля сразу узнала в темном проеме соседа – водителя Михаила, коренастого, упитанного, коротко стриженого мужчину лет сорока.

Он ставил свои грузовички под окнами съемной квартиры Лили и ее жениха Стаса. Частенько чертыхался, когда у него что-то не получалось с ремонтом, швырял свои запчасти и громко матерился, но как только все складывалось, добродушно улыбался и громко переговаривался с соседями. Настроение у него было двух видов: либо очень веселое, либо прямо противоположное.

– Привет, Гена, – Миша протянул ладонь для рукопожатия. – Слушай, Петрович, что такое за бл*дство настало? Не знаешь, что происходит?! – Мужчина прошел в квартиру. – Я чуть не ох*ел, как проснулся. Шо за дубак?.. Ни света, ни воды, ни отопления, телефон не ловит. Может, война началась?.. – недовольный сосед быстро заговорил и тут увидел закутанную девушку. – Ой, прошу прощения… у тебя гости… Здравствуйте… – он закивал головой.

– Да, заходи… Пельмени будешь?

– Буду. О, у вас тут наливают! – Миша засмеялся. – У меня тоже есть, вчера с рейса приехал, выкупался и спать залег, проснулся… чуть не ох… Удивился, короче, я. От холода, – сосед потирал замерзшие руки.

– Сейчас, Миша, давай рюмочку, пельмени пока сварятся. Знакомьтесь, это Лиля, тоже наш товарищ по несчастью и соседка.

– Да вижу, вы же с мужем хату снимаете у Коли?

– Ага, – девушка кивнула.

– А муж где? Или замерз? – весело спросил Миша.

– Не спрашивай ее, только успокоилась… – Геннадий Петрович мельком взглянул на девушку. – Расстались они.

– Да, душевная травма у меня, – кивнула головой Лиля.

– Вот хухры-мухры… Давайте тяпнем. – Троица выпила по рюмке.

– А ваша жена где? Или тоже замерзла? – девушка задала встречный вопрос.

– Ага! – засмеялся Михаил. – Жива-жива, у меня тоже душевная травма, не зажила еще. Один я теперь.

– Да ладно, недавно видел твою тут, – подмигнул Геннадий Петрович соседу. – Помирились поди.

– А, так… непонятно. То помирились, то поругались. У меня же дочка родила, так теперь нянчимся да памперсы покупаем, не до ругани теперь, общаемся, так, по делу. Давай, где там твои пельмени, насыпай, ща эту допьем, я домой сбегаю, у меня там пол-ящика, не пропадем.

– Слушай, у нас, похоже, выпивки больше, чем воды. У тебя вода есть? – спросил Геннадий Петрович.

– Да гляну сейчас, вроде в ведре было. Давай кулебяки уже свои, – Миша с нетерпением глянул на плиту. – Слушай, да у тебя под кастрюлей газ не горит! Как ты мне пельмени варишь?!

– О, точно, а я смотрю, не кипят… – Геннадий Петрович чиркал длинной зажигалкой, но газ не загорался. – Да что такое…

– Мать-перемать! Похоже, газа нет!.. – Миша выхватил зажигалку, быстро защелкал и стал крутить ручки плиты. – Блин! Газ выключили!.. Слушай, Гена, надо коммунальщикам звонить, на улице мороз, батареи полопаются!

– Так телефон не ловит… – тихо проговорила Лиля. – Не знаю, с вечера вообще не ловил, связи не было, я маме не смогла дозвониться. Интернета тоже нет…

Геннадий Петрович потянулся за своим старым кнопочным телефоном: связь отсутствовала.

– В экстренные службы надо звонить…

– Ща, попробую, – Миша встал из-за стола, вышел за дверь и вернулся назад почти сразу же. – Слушайте, у меня ничего не набирается, я уже попробовал. В трубе тишина.

Лиля порылась в закромах своих одеял и выудила смартфон.

– Блин… у меня телефон сел… – она с волнением и ужасом посмотрела на мужчин. – Я же фотки смотрела… и еще музыку слушала…

– Ген, пробуй ты.

Еще одна попытка дозвониться в экстренные службы закончилась неудачей, и замерзшие соседи с тоской и печалью посмотрели друг на друга.

– Так, давайте хлопнем по рюмашке и подумаем, шо нам делать, – предложил Миша.

Соседи выудили из кастрюли недоваренные пельмени, разлили по чашечкам бульон и опрокинули по очередной стопке.

– А как мы будем без газа… А чай… Все холодное… – пробормотала Лиля.

– Да не дрейфь, дите. Ща придумаем. Я думаю, давайте немного подождем, если связь не появится, надо на улицу топать, там уже по обстановке действовать. Машина заведется…

– Миш, да там замело прилично, еще вечером. Не выедешь со двора.

– Тогда надо пешочком топать до дороги, а там уже по ситуации смотреть, может, связь там появится… Шо там на улице? – Миша подошел к окну. – Ни х*я не видно, извините за выражение. Вот это праздничек.

– Да всю ночь мело… – снова тихо добавила Лиля. – Я в окно смотрела, а к утру и в окно вообще ничего не видно было.

– Так, давайте е*нем по рюмочке, – Миша потянулся к бутылке. – Холодно, пи**ец!

– Не ругайся, Мишаня.

– Да пусть ругается, дядь Ген, я сама ругаюсь. Иногда. Правда, очень холодно.

Связь не появлялась, запасы воды, как оказалось, были минимальными, и мужчины стали собираться в путь. Закутались, надели теплые бушлаты и обулись в зимние ботинки.

– Лиля, ты на хозяйстве, вот ключи, если что, дверь на верхний замок закрывается.

– Я вас тут подожду, а то у меня холодно…

– Да, конечно, тут будь, – кивнул Геннадий Петрович, и мужчины вышли за дверь.

Лиля прилегла на соседский диван, закуталась в пледы и одеяла плотнее, закрутившись ими со всех сторон. От спиртного она немного согрелась и почувствовала, как ее стало клонить ко сну. Стас не выходил из головы, воспоминания о нем теребили свежую душевную рану, а еще и холод проникал до самых косточек.

Лиля вообще была девушкой субтильной, очень худенькой, и постоянно зябла даже в теплом офисе. Она куталась даже там в длинные кардиганы, и со временем перетащила все кофты на работу. Дома Лиля не мерзла, ей всегда было тепло вместе с любимым Стасиком. Он вывез свои вещи, и она только сегодня обнаружила, что утеплиться было совершенно нечем, так, в куртке и ботинках, закутавшись в одеяло, она и просидела на кухне всю новогоднюю ночь, листая телефон.

От скуки и тоски Лиля нашла только единственное занятие в темноте – рассматривать то, что находилось в мобильнике. А там были фотографии и совместные видео: море, поездка домой, посиделки за столом у мамы Стаса, предложение в маленьком кафе в парке, встречи с друзьями. Лиля только рыдала, не переставая, глядя на снимки, было нестерпимо больно и обидно. Если Стас решил вот так наспех закончить их четырехлетние отношения, скорее всего, у него была причина. Вот только кто она – эта причина? Вспомнив недавние события, Лиля опять заплакала. Слезы застилали лицо, и девушка потянулась за салфетками. Вдруг в прихожей щелкнул замок. «Так быстро не могли вернуться… Кто это там?» Она вздрогнула и сразу услышала знакомые голоса. Мужчины чертыхались и что-то громко обсуждали. Девушка выглянула.

– А… а что такое? Почему вы вернулись?

– Да, е*ать-копать, дверь не можем открыть! – с кислой недовольной физиономией, распахнув свой тулуп, громко сказал раскрасневшийся Миша.

– Какую дверь?.. – ничего не поняла девушка.

– Да подъездная дверь не открывается. Скорее всего, замело снегом по самые помидоры! Твою мать! Ген, что делать будем?

– Надо на первом этаже по соседям стучать, и через окно спустимся, а там уже снег расчистим. Только чем…

– Да у меня в машине есть лопата, бля, надеюсь, багажник откроем… – мужчины растеряно смотрели друг на друга. – Геныч, я думаю, там нет никого, они бы уже давно высунулись от грохота нашего, пока мы там по двери дубасили.

– И что делать? И дверь железная новая, год как поставили. Если ее всю снегом завалило… Давай думать…

– Х*ли думать… Блин, телефон садится! Ну что за х**ня!

Лиля только растерянно смотрела на мужчин и не знала, чем может помочь; почему-то захотелось кушать.

– Ничего не видно! – Миша подошел к окну. – Надо окно открыть, глянуть, что там. Пойду у себя открою, чтоб тут тепло не выпускать.

– Лиля, а ты чего такая? – тревожно спросил Геннадий Петрович у девушки, она стояла бледная и потерянная.

– Да что-то страшно… Сегодня только первое число… Вдруг…

– А ну перестань, чего глаза на мокром месте, а?

– Да… вспомнила… Хотела уснуть…

– Так, прекратить реветь. Иди чайку… – Геннадий Петрович совсем забыл, что теперь и газа в доме не было, и сразу осекся. – Покушай, поищи там. Мы сейчас что-нибудь придумаем… что-нибудь, а на улице уже купим съестного, – Геннадий Петрович произносил первое, что приходило на ум.

Хлопнула входная дверь.

– Ядрена вошь, Гена! – взбешенный Миша, весь красный от злости, возбужденно заговорил. – Там вообще ничего не видать! Я еле окно открыл на лоджии, бл*дь, чуть вместе с рамой не оторвал. Вообще ничего не видать, как мошки вокруг летают, ни х*я не видно, пошли, глянешь.

– Да я в окно вижу.

– Там вообще все вокруг серым-серо, неужели так замело за ночь?

– Да у нас и в хорошие времена-то ничего в окно не видать, а тут тем более, пошли по соседям постучим.

– Да х*ли стучать! Нет никого. Когда тут на Новый год кто-то оставался? Разве что Савельевна. Та точно дома, она же не может свой дом без надзора оставить. Можно ей стукнуть. А она-то чем нам поможет? Ничем…

* * *

Мария Савельевна сидела, закутавшись в одеяло, на любимом мягком кресле. Ноги так нестерпимо крутило, что она морщилась от боли и постоянно стонала. От холода их еще больше ломало, и не наступало совсем никакого спасения, они ныли и просили тепла. Женщина вообще не выносила морозы с тех пор, как давным-давно, еще работая в неотапливаемом цеху, так замерзала, что потом долго болела, после этого суставы всегда реагировали на перепады давления.

«Еще и газ выключили!» – Мария Савельевна, непрерывно охая, привстала с кресла и, морщась от боли, медленно побрела на кухню проверить состояние света и воды. Эти коммунальные услуги продолжали оставаться недоступными. Она подняла трубку стационарного телефона – тишина. «Первое января… Это ж когда начнут ремонтировать?» Любимая грелка, с которой она практически не расставалась, уже давно была совсем холодной. «Что же придумать, – Мария Савельевна застонала и плюхнулась обратно в кресло. – О, мазью можно ноги натереть», – сообразила она, но сразу охнула. Для того чтобы намазаться разогревающим составом, нужно было снять с себя все пять пар натянутых теплых чулок, гамаш и штанов. Мария Савельевна снова охнула и стала стягивать все надетое ранее с одной ноги. Конечности промерзли будто изнутри и теперь не сгибались, и ныли все сильнее.

В дверь постучали. «Кто там может быть?.. Может, Вадик пришел?» Она неуклюже поднялась с кресла и пошагала к двери.

– Вадик, ты?..

– Теть Маш, это Миша.

– Какой Миша? – грозно спросила женщина.

– Миша, сосед, из шестнадцатой квартиры! Какой еще? Открывайте!

Женщина повернула ключ и увидела мужчин: Геннадия Петровича с четвертого этажа и Мишу с третьего.

– С Новым годом, теть Маш.

– Ага, спасибо, проходите, холод мне напустите, и так без вас…

– Теть Маш, у вас веревка есть?

– Веревка?.. Надеюсь, ничего такого не случилось?

– Ну ничего такого, может, и не случилось, ну так вообще-то холодно у нас, не заметили? Ни света, ни воды!

– Ой, все, конец света!.. Разбаловались вы! Свет выключили, вы сразу панику нагнали, а как раньше люди жили?.. Раньше постоянно что-нибудь выключали. А веревка зачем?

– Да полезем вниз, дверь замело подъездную, выйти не можем.

– Я не пойму ничего. Да нет у меня такой веревки, чтоб тебя выдержала… А куда вы лезть-то будете? – женщина подбоченилась и сразу забыла про боль в ногах. Она не любила, когда в ее доме происходили внеплановые события.

– На улицу, куда!

– Ну а дальше? На улицу ты вылезешь, а дальше что?

– Что? Гулять буду!.. К дороге пойдем! Там уже сориентируемся: или до больницы дойдем, или до супермаркета ближайшего, помощь нужна.

– Какая помощь первого января? Ты как с луны свалился! Тут в будни электриков не дождешься. И как вы до дороги дойдете? Там замело, сугробы метровые.

– Теть Маш, че вы смешите, какие метровые? – Миша нервно засмеялся. – Выпили, небось?

– Это вы, я смотрю, выпили, несет за версту перегаром!

– Так согреваемся, – подмигнул сосед. – Не жарко как-то… Воды нет, вообще-то.

– Я знаю, запасаться надо было. У меня всегда вода в запасе. А то привыкли, что все удобства. Разбаловались.

– Теть Маш, есть веревка? Нужна срочно. Точно в этой бл*дской окраине без веревки никуда…

– Да хватит вам одно и то же!! Заладили! Все вам не так! – вдруг громко стала ругаться женщина. – Между прочим, Миша, тут твоя тетка тоже раньше жила, и мать, а тетка твоя со мной работала, здесь в общежитии жила, а ты про бл*дство! Совесть есть?

– Да чего вы завелись? Я ж не про вас и не про тетку! Я про окраину! Живем на пустыре, все не снесут никак… – Миша громко возмущался, но вдруг вспомнил, что именно благодаря стараниям местной энергичной и активной старожилки Марии Савельевны их дом все никак не снесут.

Женщина считала его своей вотчиной и постоянно обращалась в самые различные инстанции, а также на телевидение и в редакции многих газет. Благодаря именно ей и остановили застройку нового микрорайона. О тонкостях этой активной деятельности соседки особо никто не знал, но Миша был в курсе: ему об этом поведала именно та самая родная тетка, которая была приятельницей Марии Савельевны.

– Да вам бы все снести! – женщина покраснела.

– Ну не ругайтесь, не до этого сейчас! – вступил в разговор Геннадий Петрович. – Мария Савельевна, у нас ни воды, ни еды, девчонка-соседка мерзнет, синяя вся.

Женщина сразу поменялась в лице и спросила с нескрываемым интересом:

– Какая девчонка?

– Да которая на третьем живет, у Коли Беспалова хату снимают, – объяснил Миша.

– А… эта парочка неразлучная.

– Не парочка уже, расстались они.

– Да вы что? – удивилась Мария Савельевна. – Надо же… А все за ручку как голубки ходили… Мы с Тамарой ходим парой.

– Уже не ходят. Тамара уже съехала, девчонка одна, синяя уже вся от холода. Еще и газ выключили, отпаивали ее чаем. Поищите веревку, теть Маш, на первом этаже никого нет, там пусто, все квартиры обзвонили, сейчас на второй сходим.

– Так там и на втором никого нет. Разъехались все. На Новый год у нас обычно пусто. Раньше только я да Зина оставались. Мы с ней всегда праздновали, пока она к дочке не переехала. Ой, у меня, кстати, ключи от ее квартиры есть! Если не достучитесь до соседей, я спущусь, открою.

– Теть Маш, давайте ключи! Чего мы будем туда-сюда ходить, ясно, никого сейчас дома нет. Мы собирались, если там нет никого, от меня лезть.

– С третьего, что ли?! Да ты же убьешься! А обратно как? – недоумевала женщина. – Ты, Миш, парень крепкий, но знаешь, не такой прям спортсмен, да и весу у тебя под центнер.

– А что делать? Придумайте вы что-нибудь! Че ждать?! – возмутился сосед.

Женщина немного подумала, стоя в дверях комнаты, и вспомнила, что сама уже долго мерзнет, а также про боль в ногах – переохлаждение грозило ей большими неприятностями.

– Подождите, была где-то. – Через минуту Мария Савельевна протянула моток новой бельевой веревки. – Только мне кажется, не выдержит, вдвое сворачивайте.

– Нормально! Ключи давайте.

– Подождите, я с вами.

– Теть Маш, давайте ключи! – снова занервничал Михаил.

– Что значит «давайте»?! Мне человек ключи доверил, а я буду раздавать их кому попало?! – женщина сразу поняла, что сболтнула лишнего и следом добавила: – Сейчас с вами схожу, сейчас… Надо же присмотреть.

– Да, пойдемте, – Миша сделал вид, что не обратил внимания на фразу «кому попало», он понимал, что Мария Савельевна – человек ответственный, и лично к нему эти слова не имеют никакого отношения, но все-таки добавил: – Да, если у меня не получится, сами говорите, что у меня лишний вес, значит, вы полезете!

– Да щас! Ладно, на, только аккуратно там, – женщина протянула ключи. – У нее как раз лоджия не застеклена, будет удобно веревку привязывать.

– Да нет уж! С нами пойдемте! Будете помогать! Веревку привяжете как надо!

– Да идите уже, аккуратно только. Только… Миша, там сугробы по пояс, еще ночью намело…

– Посмотрим. Как вы там все разглядели с пятого этажа, мне с третьего ничего не видно! Глазастая вы, Марь Савельна.

* * *

Влада одиноко бродила по квартире, укутавшись в новое пуховое одеяло. Ее уже охватывала беспросветная тоска от холода, одиночества и отсутствия всех коммунальных услуг. Она включила мобильник, батарея уже была почти полностью разряжена, и Влада сразу выключила его, чтобы он «не умер» окончательно. Связь отсутствовала. Комната хорошо просматривалась от дневного освещения, за окном также мело. «Еще и газа нет..» Влада уже сотый раз открыла и закрыла холодильник, прихватив оттуда по паре кусочков колбасы и сыра; ни голода, ни аппетита не было, только состояние уныния и бесконечного ожидания. Хотелось вырваться из одинокой квартиры хоть куда-нибудь.

Начало нового года не задалось. Влада нашла старый плейер на батарейках, послушала пару песен, но они навевали только еще большую грусть от несостоявшейся личной жизни и надежд на восстановление полноценной семьи с Олегом. «Тьфу ты! Опять только он в голову и лезет!» – разнервничалась Влада и тут услышала какой-то грохот на этаже. Она прислушалась. Шум был отчетливый, походило, что кто-то тарабанит по дверям соседей. Она выскочила в прихожую и только собралась посмотреть, кто там остался из соседей, как в ее собственную дверь кто-то громко постучал.

– Сейчас! – радостно и громко крикнула Влада и щелкнула замком.

На пороге ее квартиры, в темноте подъездной площадки, стоял парень.

Это был персонаж, который Влада меньше всего хотела бы сейчас увидеть из всего количества соседей в доме. Сергей, тот самый, которого она давно обходила десятой дорогой.

Молодой, борзый, конфликтный и наглый – никто в доме не хотел иметь с ним дела. Он жил этажом ниже, на втором, почти под Владой. У него регулярно тусовались шумные компании, а толпы постоянно меняющихся девушек шастали туда-сюда. Влада видела, что к нему то и дело приезжали друзья. Квартира его окнами выходила на ту же сторону, что и жилище Влады, и она слышала, как шумно отдыхает сосед, а частенько наблюдала и полуобнаженных девиц на его балконе: веселящихся, выпивающих, висевших у него на обнаженном торсе. Еще она слышала, что друзья называли его Кузьма, хотя точно знала, что этого парня зовут Сергей.

Этот сосед долгое время совершенно не досаждал самой Владе, она только слышала, как с ним постоянно ругались жильцы по поводу шума, пьянок и громкой музыки до утра. Но сладить с ним никто не мог, даже местная авторитетная пожилая женщина с пятого этажа – Мария Савельевна, которую тут уважали и слушались абсолютно все. Она являлась неким местным «управдомом»: была всегда в курсе любых проблем, хорошо знала всех и вся и строго следила за порядком и чистотой в доме. Но даже она не могла совладать с этим Сергеем. Тот сразу затевал конфликт, который всегда перерастал в долгую перебранку.

Влада слышала о том, что однажды Мария Савельевна не выдержала ночных оргий и вызвала полицию. После этого они с парнем долго и громко ругались, как только встречали на пути друг друга. Молодой сосед так поливал женщину, угрожал и выглядел так агрессивно и страшно, что Влада быстро пробегала мимо них и только радовалась, что все это ее никак не касается.

Однажды она видела, как мужчина с ее третьего этажа, водитель Миша, который постоянно приезжал на разных грузовых автомобилях и этот самый Сергей сцепились из-за места возле дома. Мужчины стояли друг напротив друга, красные, с горящими бешеными глазами и громко выясняли отношения – до потасовки оставалось несколько секунд, они уже наступали друг на друга. У обоих в руках были металлические предметы и Влада, увидев эту картину, поспешила срочно ретироваться в подъезд. Она слышала, как соседи, глядя на разыгравшуюся драму, орали с окон, просили тех остановиться, а один мужчина попытался вмешаться. Картина была очень неприятной и Влада прошмыгнула быстро в подъезд. Она сама никак не соприкасалась с этим неприятным молодым человеком и только радовалась этому – до поры, до времени, пока однажды он не обратил вдруг на нее свое внимание.

Влада поднималась на свой третий этаж, когда увидела этого Сергея с очередным приятелем, курящими между этажами на лестничном пролете. Это занятие категорически запрещалось всем жителям дома, о чем неоднократно сообщалось все той же Марией Савельевной – она давно наложила табу на эту вредную привычку абсолютно всем соседям. Дым она чуяла за версту, и даже жители дома, выходящие на собственные балконы немного подымить, ею громко отчитывались, а возможно уже давно и дружно побросали это занятие. Никто даже не помышлял выйти покурить на лестничную площадку, но для этого парня, похоже, этот запрет ничего не значил. Приятели о чем-то разговаривали, пуская густые клубы дыма, которые медленно вылетали в небольшое прямоугольное окно почти под потолком. Влада только хотела прошмыгнуть мимо, как Сергей, оторвавшись от разговора, грубо схватил ее за руку.

– Все хочу спросить, как тебя зовут? – низким хриплым голосом он спокойно обратился к девушке.

Влада совершенно не хотела не то что знакомиться с данным персонажем, но даже и произносить свое имя вслух в его присутствии. Она замялась, подыскивая нужные слова, и вновь попыталась пройти, но тот не отпускал ее руку и снова поинтересовался:

– Что, забыла имя свое? – бесцеремонно продолжал он. – «Что в имени тебе моем, взгляни-ка на груди объем?» – процитировал он странную фразу и провел свободной рукой по телу Влады от шеи до груди. Она резко дернулась. – Зовут как?

– Влада, – девушке ничего не оставалось, как все-таки назвать свое имя.

Было очевидно, что парень не отступит. Она никогда раньше не видела его так близко. Невысокий, но крупный и мускулистый парень, похоже частенько посещающий спортзал. Обычное лицо с тонкими губами, правильными чертами и ямочкой на подбородке. Его можно было даже с уверенностью назвать привлекательным, но угрюмый взгляд из-под светлых бровей мешал назвать его симпатичным. Стриженный почти «под ноль», с тяжелой челюстью и чуть скривившейся нижней губой, он, не мигая, смотрел на Владу. Холодное неприятное выражение лица будто говорило ей само за себя, что она явно не в то время оказалась на лестнице. Одет он был в короткие шорты и майку-борцовку, а обут в сланцы – в этом наряде явно демонстрировались широкая шея, рельеф мышц и мощные ноги.

– Влада? – удивленно переспросил парень. – А что это за имя такое?.. А в паспорте как написано?

– Полное имя – Владлена.

– Владлена? – медленно повторил парень. – О, дела, у меня еще не было Владлены, ты будешь первая, поздравляю.

– Спасибо.

Диалог был неприятным, парень так и продолжал перегораживать ей путь, схватив за руку чуть выше локтя уверенный крепкой ладонью. Он стоял перед ней, нагло разглядывая ее, потом поменял положение рук и вдруг сжал девушку за талию, очень сильно, а потом произнес:

– Красивая ты, Влада. Когда в гости зайдешь?

Она растерялась, не знала что ответить, а еще испугалась: новое знакомство не светило радостной перспективой.

– Ты что-то не очень разговорчивая, – таким же спокойным и холодным тоном, скривив губы и чуть прищурившись, продолжал парень. – А почему ты не спрашиваешь, как меня зовут? Это невежливо.

– Как вас зовут? – тихо прошептала Влада.

– Вот, другое дело. Меня Сергей зовут. Так когда в гости ждать? Или мне прийти? – он посмотрел Владе прямо в глаза. Стоявший рядом приятель продолжал спокойно курить рядом и вел себя так, будто вообще не слышал этого диалога: он просто поглядывал в окошко, словно пытался там что-то рассмотреть.

– Ко мне нельзя, – резко ответила Влада, – я не одна живу.

– Вот как? – протянул новый знакомый. – А с кем?

– С сыном.

– А, вот как. Это хорошо. Значит, ты ко мне. Что любишь?

– Извините, я спешу, – Влада попыталась пройти.

– Извиняю, иди, раз спешишь, встретимся еще.

Этот небольшой разговор надолго испортил ей настроение, она понимала, что управы на этого парня явно не найдется, и новое знакомство ей очень не понравилось. Влада некоторое время даже делала вид, что ее нет дома, когда в дверь стучали, ей казалось, что это тот самый Сергей явился к ней в гости. Но он не появлялся, она перестала бояться звонка в дверь и постепенно диалог забылся.

Как-то раз Влада шла вдоль проезжей части, ведущей от ее дома к широкой улице, с ней поравнялась большая машина и оттуда посигналили. Влада повернула голову, возле нее остановился темный джип, за рулем которого сидел тот самый Сергей.

– Садись, подвезу! – раздался звук его низкого голоса.

– Спасибо, я дойду, – вежливо отказалась девушка.

– Я что, уговаривать буду? – громко и нагло произнес парень. – Садись давай, не заставляй меня выходить из машины.

Влада поняла, что спорить бессмысленно и приютилась на переднем сиденье. Сергей сразу окинул ее изучающим взглядом и спросил:

– Как дела, Влада, почему в гости не заходишь?

– Да у вас и без меня гостей хватает.

– А это я сам решу, чего у меня хватает. Когда в гости придешь?

Влада уже нервничала и раздраженно произнесла:

– А почему я должна приходить в гости, мы вроде не друзья.

– Вот дело говоришь. Плохо, что мы не друзья до сих пор. Вот я и говорю, приходи, подружимся, – и он рукой больно стиснул ее коленку.

– Спасибо, можно без этого?

– Это без чего – «без этого». Я тебе не нравлюсь?

– Не знаю.

– Вообще, я всем нравлюсь. Ты просто меня еще не знаешь. Хочешь, сходим куда-нибудь. Ты куда хочешь?

– Никуда я не хочу, – пробурчала Влада. – Мне больно, вообще-то. – Парень так и не отпускал ее коленку.

– Больно? – тот слегка разжал руку. – Ладно, я буду нежнее, договорились.

Этот странный диалог так раздражал и пугал Владу, что она сказала:

– Здесь меня высадите, пожалуйста!

– А что тут? – удивленно посмотрел по сторонам Сергей, остановку они уже проехали, и вокруг была пустая дорога в обрамлении деревьев. – Ты здесь работаешь, в лесу?

Влада опять растерялась и не знала, что сказать.

– Так куда направляешься? – переспросил парень.

– В магазин.

– В какой?

– Ну в наш, – она назвала ближайший супермаркет.

– Понял, – через несколько секунд они доехали до нужного места, и Сергей остановил машину.

Влада только попыталась открыть дверь и выйти, как новый знакомый сгреб ее в охапку.

– А благодарность за поездку? – он приблизился к ней так близко, что она отчетливо рассмотрела серо-синие глаза, ямочку на подбородке и шрамы на лице.

– А я не просила меня подвозить! – Влада пыталась освободиться от объятий и только дергалась в мощных руках.

– А меня не надо просить, – немигающим суровым взглядом парень смотрел ей в глаза. – Я сам знаю, что мне делать.

– Отпусти меня!! – Влада опять резко задергалась.

– Ну иди-иди, встретимся еще.

Влада потом, подходя к дому, всегда посматривала вокруг, контролируя появление нового знакомого, встречаться с ним больше совершенно не хотелось. Заходя в подъезд, она оглядывалась по сторонам, посматривала вверх сквозь лестничный проем и быстро проходила мимо второго этажа, где располагалась его квартира. Только один раз она раз увидела этого Сергея близко: в окружении приятелей он стоял возле машины, друзья о чем-то оживленно беседовали. Парень бросил стандартно хмурый взгляд в сторону Влады и отвернулся. Девушка выдохнула.

Была и еще одна встреча с этим человеком. Влада спешила домой, чтобы переодеться и поехать к сестре на день рождения, она зашла в подъезд и сразу услышала знакомый низкий голос нового «приятеля», тот с кем-то спокойно переговаривался на лестничной площадке. Влада остановилась: встречаться лицом к лицу, ожидая очередных неприятностей, ей категорически не хотелось, и она замерла в ожидании окончания разговора. Вдруг у нее в сумке громко зазвонил телефон, она достала его и поприветствовала старшую сестру. Понимая, что ее уже услышали, она все-таки стала подниматься по лестнице. Она уже дошла до Сергея, когда тот немного подвинулся, вроде как пытаясь пропустить девушку, но вдруг сразу же сгреб ее в охапку. В трубке слышался голос сестры, и Влада теперь общалась с ней, находясь в объятиях парня. Разговор был важным, новый знакомый не отпускал, и девушка нервно задергалась, распсиховалась и толкнула его ногой. Тот с ухмылкой засмеялся и разжал руки.

Сейчас он стоял прямо перед ней, в теплой куртке, с воротником надвинутым почти на все лицо.

– Привет, Влада, неожиданно.

– Привет.

– Зайти можно?

– Заходи.

Парень вошел в квартиру.

– У тебя сигарет нет?

– Не, я не курю.

– Это хорошо. А сын где? Спит?

Влада только хотела сказать «да», чтобы обезопасить себя от ненужного гостя, как тот медленно прошел в комнату, бросая взгляды по сторонам.

– Ты одна, что ли? А сын где?

– С папой.

– С папой – это хорошо. Хорошо, когда папа есть. А сколько сыну лет?

– Пятнадцать.

– Серьезно? А тебе сколько? – удивленно спросил Сергей.

– Тридцать пять скоро будет.

– А выглядишь очень даже хорошо, я думал ты моложе.

– Разочарован?

– Ни капельки. Так ты одна?

– Одна, как видишь.

– Да вижу, а почему в Новый год одна?

– Получилось так. Не смогла выйти, дверь засыпало снегом.

– Какую дверь? – засмеялся парень.

– Подъездную, не смогла открыть, похоже, ее замело.

– Блин, ко мне приехать должны… – вдруг сразу нахмурился гость. – Дела сегодня есть. Как маякнуть им, что меня раскапывать надо?.. У тебя тоже телефон не ловит?

– Ага.

Он вдруг рассмеялся.

– Нормально. – Сергей кружил по квартире, прошел на кухню и уселся на стул. Потом задумчиво глянул в окно, скривил лицо и стал постукивать пальцами по столу. – Нормально… – он перевел взгляд на Владу и поинтересовался: – Замерзла?

– Замерзла.

– Выпить хочешь?

– Да выпила уже, не помогает.

– А я бы выпил, да дела сегодня… – Он снова задумчиво посмотрел в окно, как в подъезде раздались громкие голоса. – О-па! А кто это там? Ну-ка глянь?

Влада открыла дверь и сразу увидела двух мужчин в бушлатах, спускающихся по лестнице с фонарями в руках. Она, увидев темные огромные фигуры, сначала испугалась и отпрянула, но сразу натолкнулась на стоявшего сзади Сергея.

– Кто там? – низким голосом резко спросил он.

Влада вспомнила, что не одна, и только собралась сказать, что там мужские фигуры, как те подошли ближе, и она сразу узнала соседей-мужчин – это были Геннадий Петрович с четвертого этажа, и Миша-водитель, тот самый, с которым тогда так ругался Сергей, стоящий сейчас за ее спиной.

– Есть живые?.. День добрый! – радостно поприветствовал их Геннадий Петрович.

– Здравствуйте, – вежливо поздоровалась Влада.

– Так… кто тут? Здравствуйте… – Миша пытался разглядеть впотьмах кого из соседей видит перед собой и, узнав Сергея, сразу нахмурился. Тот в свою очередь сразу протянул мужчинам руку.

– День добрый, – Геннадий Петрович сразу пожал ладонь, а Миша, снова скривившись, сначала застыл, чуть замедлился и тоже протянул Сергею руку.

– Мужики, рад видеть. Нам пришла п**да, похоже? Холодает в доме?

– Сережа, ты как раз кстати, мы веревку взяли у Савельевны, хотим вниз спуститься, – продолжал общение Геннадий Петрович.

– Ага, ну?

– Че «ну»? – заговорил Миша. – Помощь пойдем искать.

– И куда?

– Куда-куда? Ближе к центру. Что там, магазин… Будем связь искать, здесь ни у кого не ловит.

– Так, мужики, пойдемте на кухню, – бодро распорядился Сергей. – По веревке-то мы спустимся, а дальше что? Там засыпало все, до трассы пешком не дойдем, там метет, у меня машина еще вечером сугробом выглядела, ее откапывать нужно.

– Слушай, Сережа, – обратился к соседу Геннадий Петрович, – может, давайте спустимся, откопаем дверь для начала, а потом машину?

– Можно, – кивнул Сергей, – не вопрос. Но ко мне кореша подкатят скоро, помогут, маякну им.

– Так телефоны не работают… – напомнила Влада.

– Ну это понятно, с балкона свистну, когда приедут.

– Так это если они приедут. А если дорогу замело, они не проедут… – растерянно добавила девушка.

– Как это? У нас дела сегодня серьезные, мы договаривались, значит приедут.

– Но если не проедут?

– Проедут.

Влада хотела возразить, но увидев уверенный вид Сергея, замолчала. Мужчины переглянулись.

– Ну что, тогда, может, Сергея бригаду подождем, а уже все вместе откопаемся? Заодно узнаем, что там вообще твориться, в каком районе света нет, там уже посмотрим? – предложил Геннадий Петрович. Все присутствующие хорошо помнили крепких серьезных парней, приятелей Сергея, и если тот был уверен, что друзья приедут, как обещали, то лучше было дождаться подмоги. – Сережа, может, они дверь подъездную нам откопают с той стороны? Мы выйдем, да тогда уже все остальное там разгребем?

– Ну естественно. А хера с балкона лезть, там до машин и до крыльца ого сколько рыться. Там-то метет, не видно не хера. У нас как раз часок времени в запасе. Как раз успеем.

– Так, надо приготовить, чем раскапываться будем. Лопаты, что есть?..

– У меня в машине есть, – сказал Сергей.

– И у меня в машине, – добавил Миша.

– Так, а сколько нас вообще? Влада, будешь копать? – обратился к девушке Сергей.

– Да буду, конечно, у меня совок есть, даже два.

– Да ладно, я пошутил.

– Да че пошутил, если там сильно замело, любая помощь нужна будет, – заговорил Миша. – Савельевна там еще.

– О, да, помощница… – скривился Сергей. – А кто еще из соседей есть?

– Да откуда мы знаем, – ответил Михаил. – На первом этаже никого, все уехали, мы там стучали, на второй собирались, но Савельевна ключи дала от первой квартиры, мы оттуда собирались спуститься.

– Так, надо постучать по соседям, может, еще кто есть, – продолжил Сергей. – Моих четверо приедут, к дому если не проедут, сюда дойдут. Люди нужны: дверь подъездную откопать, мою машину откопать, ваши, будем смотреть, короче.

– Да если бы кто-то был, уже давно слышно было бы, – сказала Влада. – Ну как?.. Тоже бы по соседям стучали.

– Да с какого х*я я бы по соседям стучал первого января, нех*й мне больше делать. Если бы сигареты не закончились, я бы дома сидел, еще я по соседям не шоблался. Мужики, сигареты есть?..

– На, – Миша протянул пачку.

– О, благодарствую.

– Сергей, а во сколько друзья обещали приехать? – поинтересовался Геннадий Петрович.

– К двум.

Мужчина глянул на наручные часы.

– Сейчас пол-одиннадцатого. Ну что, давайте, по соседям пройдемся, и по домам пока? – предложил он. – У меня там девчонка мерзнет, надо проведать.

– Ага, а я пойду подрыхну, – добавил Миша. – На первом никого, мы стучали, на втором…

– На втором никого, – перебил Сергей. – Я стучал, сигареты закончились, там пусто. На третьем тоже – только она, – он показал на Владу. – Только четвертый и пятый.

– Ну на третьем еще я, – сказал Миша. – Меня не было, когда ты стучал, на четвертом и пятом не проверяли.

– Я у себя на четвертом постучу, – сказал Геннадий Петрович, – и на пятый поднимусь, стукну. Пока на четвертом – я и Лиля, а на пятом – Мария Савельевна.

– Так, что получается… Я, ты, ты, она, девчонка и Савельевна – шестеро нас, – Миша пересчитывал соседей. – Девчонка тоже шустрая, поможет, думаю, совки поищем, у Савельевны есть.

– У меня еще дистрофик дома, но его можно не считать, – вдруг произнес Сергей. – Так что нас семеро.

– Какой дистрофик? – удивленно спросил Миша.

– Да мама попросила приютить, приехал там племянник чей-то, у него пересадка здесь, послезавтра должен уехать.

– Ну вот, еще помощник, хорошо! – произнес Геннадий Петрович.

– Ой, бл*дь, помощник, – Сергей засмеялся и махнул рукой. – Да он свой х*й не поднимет, не то что лопату.

– Шо прям совсем не сможет помочь? – улыбнулся Миша.

– Да ну его нах*й, поможет, конечно, куда денется, – Сергей снова махнул рукой, показывая жестом, что гость ему не нравится. – Редкостный долбо*б. Вчера достал меня, я ему сказал, чтобы он заткнулся, пока я его не перее*ал по затылку, молчит теперь.

– Ну заговорить придется, помощь нужна, – сказал Геннадий Петрович.

– Да разговорим, конечно, куда денется, будет копать.

– Пойдем! – Миша толкнул Геннадия Петровича. – Ко мне зайдем, подсветишь, у меня в кладовке фонари должны быть, поищу.

Мужчины вышли. Сергей сразу потянулся к Владе и потрогал одеяло, в которое она куталась.

– Сильно замерзла?

– Ага, – от прикосновения парня она сразу дернулась.

– Не боись, я сегодня не опасный.

– А что такое, это в честь праздника?

– В честь холода. Проснулся сегодня утром, от дубака этого шарики замерзли и укатились. Еле нашел. Один на кухне валялся, а другой под кровать закатился, еле достал.

– Какие шарики? – не поняла Влада.

– Обычные. Мужские шарики. Большие такие.

Влада засмеялась.

– О, ты еще и смеяться умеешь? Не знал, не знал… – Сергей серьезно покачал головой. – Вечно с кисляком ходишь.

– Да ты, знаешь, не очень приветливо общаешься, чтоб тебе сильно улыбаться.

– Да ладно. Жрать хочешь?

– Не, у меня есть.

– Могу принести, у меня мясо осталось, картошка.

– Праздновал, что ли, со своим дистрофиком?

Сергей громко рассмеялся, вернее он загоготал как конь, и Влада сразу поняла, откуда доносилось постоянное ржание. Парень смеялся так заразительно, что, возможно, в другой ситуации она бы тоже развеселилась следом.

– Ага, попразднуешь с ним, этот упырь такой мрачный, с ним только Хэллоуин отмечать.

– А что с ним?

– Понятия не имею. Угрюмый тип такой, да ну его на хер. Хочешь посмотреть?

– Да не, верю на слово. А сколько лет ему?

– Да лет двадцать пять, может, не знаю.

– А тебе сколько?

– Что, начинаешь интересоваться моей персоной? – Сергей опять заржал.

– Ну правда?

– Тридцатник. Но это по паспорту, а по уму, говорят, больше.

– Ага…

– Телефон принести тебе, музыку можешь послушать?

– Он же разрядится?

– И что?

– Надо экономить заряд.

– Да х*ли его экономить, у меня в машине зарядка. Свет, если не дадут, пацаны приедут, в машине заряжу, так что, могу принести, если хочешь?

– Да не надо, у меня плейер вон старый, не до музыки, холодно…

– Ладно, пошел я.

– Так что, вы мне постучите, когда нужно будет помогать?

– Да сама услышишь, тут тишина такая… Да, постучу, если хочешь, качай пока бицепс, чтоб помогалось, работы много, – Сергей легонько шлепнул ее по одеялу и вышел за дверь.

* * *

– Доходяга, ты где? – низкий голос с хрипотцой позвал незваного гостя.

Сергею категорически не понравился молодой человек, явившийся на несколько дней в его место проживания. Он вообще не очень любил эту категорию граждан: бледной внешности, субтильного телосложения и совершенно без мужских понятий и принципов. Но кому-кому, но маме отказать было никак нельзя. Сергей думал, что давно победил в себе приступы бешенства и жуткого раздражения, но оставшись в компании с гостем, понял: ан нет, не получилось в этот раз.

– Где ты есть?! – он опять громко позвал парня. – Че не отзываешься? – Сергей увидел гостя в глубине одной из комнат. – Че не отзываешься, спрашиваю? – Только тут он рассмотрел, что тот с головы до ног укутан в теплые вещи, а на голове под капюшоном виднелась темная шапка. – Ты не слышишь, что ли? – Сергей легонько толкнул парня. Тот дремал.

– А… что?..

– Ничего, иди мускулы покачай, спишь тут. Помощь нужна будет, будем дом откапывать. К двум ребята приедут ко мне. Будем машины откапывать и подъезд, – Сергей протянул парню огромную гирю с оттиском на боку цифры пятьдесят, которая стояла возле дивана. – Качни пока тельце свое, малоежка, а то лопату уронишь. Или ты половником будешь копать?

– У меня спина болит… – парень сверкнул темными глазами из-под густых черных бровей.

– Ты че, о*уел, что ли? – Сергей еле сдерживался, чтобы не отвесить хорошего тумака своему гостю. – Я херею с тебя, дистрофик. Мы, значит, все тут вместе с соседями будем дом откапывать, а ты послезавтра такой красивый спокойненько выйдешь из подъезда и на поезд, да?.. Так, по твоему?.. Там даже девчонки копать собираются, а у тебя что-то болит. Тьфу, где вас таких делают, уродов. Ну сиди, бл*дь, книжки читай, надеюсь, у меня получится удержаться, и я не всеку тебе пару раз. Долбо*уй, – Сергей разозлился и пошел на кухню.

– Я тоже помогу, если надо… – раздалось за спиной.

– Слушай, ты меня, бл*дь, не зли!! А сразу нельзя было так сказать?! Че ты мне про свои болезни втираешь?! Конечно, у тебя спина болит! В спортзал надо ходить, а не книжечки читать!

– Я переболел просто недавно, – спокойно ответил парень.

– О-о, слушай, лучше не разговаривай со мной, вымерзнешь нах*й здесь без воды, без света и без тепла, а ты мне опять про болезни. Сиди молча да читай там свои книжечки, будет надо – позовем. Хоть читать научился, тупое ты существо. Недоразвитое.

Вот эта спокойная, вялая и равнодушная манера гостя совершенно выводила Сергея из себя. Ему самому она была не свойственна, вообще и никак, и именно это и спасло его в жизни. Во всяком случае, он считал именно так.

Два младших брата, мама и папа – что еще нужно пацану для счастья? Только его папа всегда беспробудно пил, будто это было его нормальным обычным состоянием. Сергей не помнил трезвого отца, всегда пьяный. Первые воспоминания о нем – это постоянные слезы мамы, а потом непрекращающийся рев младшего брата. Тот до дрожи в коленках боялся отца и прятался при виде него за Сережу. Старший брат тогда сам был маленьким и заступиться за Валерку никак не мог – отец отшвыривал его как котенка, и нещадно лупил младшего сына.

У Сергея и обид-то никогда особых на родителя и не было: ну валялся пьяным, ну терроризировал мать, ну жили они в голо*опости, ну косились соседи, его особо не волновало это на тот момент, разве что девчонки не уделяли ему внимания, только недовольно фыркали и отворачивались, видя на нем поношенную старую одежду. Сам отец старшего сына практически никогда не трогал, а вот младшим доставалось по полной: и среднему, и особенно младшему. Сергей долго потом думал, почему Валерке так попадало от отца, и предполагал, что в этом была замешана тайная семейная история, но родная бабушка развенчала эти подозрения:

– Сережа, ну спившийся человек, что с него взять… А тебя не трогал, потому что ты всегда как волчонок был. Тебя тронь, так ты и руку откусишь, вот он тебя и не бил никогда, а пацаны, что… что Валерка, что Виталька… такие, что не постоят за себя… Да и маленькие вы тогда совсем были…

А когда Сергей уже мог заступиться за брата, его помощь уже была не нужна: отец влюбился в местную шалаву тетю Люду и быстро свалил к ней на ПМЖ. Мама особо не горевала за мужем, а возможно, ей было просто некогда: к двум работам добавилась еще одна, третья: сыновей нужно было поднимать на ноги.

К тому времени Сергей уже не нуждался в родительской заботе: дворовая компания приняла его в свою стаю, оценив непоказную храбрость в уличных драках и умение держать язык за зубами. Детские занятия сразу закончились, а другая жизнь закипела и забурлила.

Уж чем-чем, а своей мужской компанией, которая с годами не развалилась, а только укреплялась с течением времени, он не то что гордился, а просто знал, что есть друзья, что есть это мужское братство, создавшееся еще в его школьные годы, которое стало огромной частью его жизни. Сергей всегда знал силу за спиной и чувствовал поддержку. Они так и держались вместе, были друг другу близкими и понятными, у них всегда соблюдались старые, давно установленные свои правила и законы, и к Сережиной тридцатке они также продолжали дружить и вести совместные дела. Детские опасные увлечения давно перешли на другой уровень, и теперь стало легче: все потихоньку обросли связями и уже чувствовали себя увереннее, не так как тогда…

Воровать Сергей начал очень рано: нужны были деньги, а это был самый легкий способ обогащения, который на несколько лет стал его основным занятием и вывел его благосостояние на достаточно уверенный уровень. Сергей долго был маленького роста, и «присваивать чужое» на рынках было удобно. Он делал вид, что кто-то из взрослых людей, стоящих рядом, является его близким родственником, делал печальные глаза, изображая, что именно для него сегодня будут совершаться покупки и ему просто навязали поход за обновками. Продавцы не обращали внимания на мальчугана, крутящего головой по сторонам с равнодушным и скучающим видом. Отвлеченные покупателями, они старались показать товар в лучшем свете, подобрать нужный размер, а мальчик тем временем ловко и быстро уходил по узким проходам с товаром, а то и с выручкой.

Это продолжалось долго, но потом занятие пришлось прекратить. Сергей подрос, заматерел, и в его глазах даже незнакомые люди быстро прочитывали, кем он был на самом деле. «Этот уголовник», «что с него вырастет…» – все чаще стал слышать Сергей за спиной. Занятия изменились: сначала снимали запчасти с автомобилей, потом грабили магазины и ларьки, которые тогда расплодились в огромных количествах, а потом перешли и на угоны автомобилей.

Со временем Сергей поднаторел, был в своем кругу уважаемым человеком, да к тому же не испытывал никаких проблем с наличностью в кармане. Единственное, что ему не давало покоя – это низкий рост. Все друзья уже были выше его на две головы, а Сергей будто так и оставался вечным пятиклассником. Друзьям это не мешало, а вот девчонки, с которыми Сергей хотел общаться, воротили нос. «Мелкий этот», «коротыш», «мелочь пузатая», – только и слышал он девчачьи презрительные возгласы. «Эй, мальчик», – обращались к нему на улице, и только когда он оборачивался, окружающие замечали, что он уже никакой не малыш, по колючему, жесткому и взрослому взгляду.

Сергей уже потерял всякую надежду стать высоким и красивым, как вдруг за пару месяцев до того как ему исполнилось семнадцать, он вдруг резко увеличился в габаритах и достиг сразу довольно приличной отметки человеческой высоты, что его очень порадовало. Сразу появилось внимание женского пола. Вот тут он уже развернулся во всю свою мужскую мощь. До этого воротившие нос девчонки вовсю стали строить глазки, и уж тут он отыгрался за все школьные обиды. Девчонки закрутились, как камушки в калейдоскопе, и за небольшой период Сергей с лихвой наверстал все упущенное ранее. На тот момент он уже катался по городу на хорошем дорогом автомобиле, имея на руках фальшивые документы.

Как только жизнь стала налаживаться, замаячил призыв в армию. Сергей не собирался косить от службы, он считал это каким-то несерьезным и не красящим нормального мужчину, поэтому планировал, как и все, дождаться повестку из военкомата и послушно отправиться выполнять гражданский долг. Армии он не боялся совершенно, только немного было жалко потерянных двух лет: Сергей на тот момент считал, что на такой долгий период нашел бы себе занятия гораздо интереснее, чем чтение устава и покраска травы в зеленый цвет.

Как раз перед призывом в армию у него вдруг неожиданно закрутились самые настоящие отношения с девушкой из соседнего дома – Олей. Сергей не хотел расставаться с любимой категорически, тем более что на тот момент был страшно ревнив и слышал рассказы о том, как невесты не дожидались парней из армии. Он вообще особо не верил женщинам и считал, что им нужна крепкая мужская рука и постоянный контроль. А какой может быть контроль, если он уйдет служить? Эта дилемма долго крутилась у него в голове и все-таки светловолосая Оленька победила: Сергей поменял планы, решил обойтись без необходимого долга перед страной и приготовил уже кругленькую сумму, чтобы заплатить, кому нужно и остаться в комфорте и удобстве дома. Но планам не суждено было сбыться. Ему даже не пришлось думать, кому дать денег и искать нужного человека – вместо военкомата он вдруг прямиком загремел в места не столь отдаленные. Причем по такой глупости, что не переносил на дух вопросы, связанные с этим событием, настолько по-дурацки он попался вместе с близким другом.

Проводив любимую Оленьку до квартиры и обменявшись с ней целомудренными поцелуями, Сергей встретился с лучшим другом Сашей. Они долго гуляли, и уже после полуночи набрели на ларек на окраине города. И деньги тогда были у них, и в планы совершенно не входил этот маленький захудалый магазинчик, но кураж и алкоголь взяли свое – пройти мимо небольшого ларечка они физически не смогли.

Подмигнув друг другу, они полезли за выпивкой и наличкой. Как позже выяснилось, ответственные хозяева, пожилая супружеская пара, не пожалели денег на ночного сторожа, и тот, видя приближающихся двух парней, почувствовал нутром нечто нехорошее и быстро прошмыгнул через заднюю дверь на улицу. Друзья даже не заметили охрану, подходя с другой стороны, а возможно, градус спиртного и достаточно серьезные дела за спиной так усыпили их бдительность, что они не рассчитали рискованность своих действий. Сторож быстренько позвонил куда надо, и парней загребли так быстро, что они даже ничего не успели сообразить. Их следы, а вернее, отпечатки, сразу привели и к другим случаям нарушения закона, но им повезло: их всего лишь связали с несколькими кражами колес на стоянках и еще с несколькими мелкими шалостями, остальные крупные и серьезные дела не обнаружились, и обоим впаяли по трешке. В их компании недоумевали, как можно было так глупо попасться с их огромным опытом и хорошими мозгами, но двое друзей уже загремели за решетку.

Сергея спасли там многие вещи: характер, сильный и выносливый, опыт общения с серьезными людьми, связи с ними, регулярные свидания с мамой, которая несмотря на проблемы, все равно умудрялась приезжать на каждое свидание, и колоссальная поддержка со стороны друзей. Они не бросили, и с их помощью через год и девять месяцев и Сергей, и Саша уже были на свободе. Еще вспоминались слова одного из «однополчан»: «А чего ты потерял, Кузьма? Хорошо тут живешь, парень ты правильный, словцо за тебя замолвили серьезные люди, сиди да жизнью наслаждайся. А то бы в армии гнил сейчас. Тут лучше, поверь мне». Сергей не думал, что «тут лучше», но выбора никто не предоставил, и он мужественно сносил лагерные невзгоды, только тогда сильно застудил ноги. Молодой организм справился, и со временем парень даже забыл о проблемах с суставами, только уж очень редко, при плохой погоде, ноги болели и требовали особого ухода с горячими ваннами.

Оля не дождалась, и к моменту возвращения Сергея уже была молодой женой некоего мелкого коммерсанта. Сергей не пошел выяснять с ней отношения, а просто перевел ее инициалы из списка нормальных девушек в другой, где значились у него значились дуры и шалавы, и на этом успокоился. Хотя нет, это он думал, что успокоился, но на самом деле на женском поле он отыгрался с лихвой – девушкам от него досталось по полной программе. Только со временем ушла агрессия и ненависть, он вырос и стал взрослым мужчиной, но семью не создал. У него за плечами был только один опыт совместного проживания: в двадцать два он решил окунуться в репетицию семейных отношений вместе с девушкой Светой, с которой они познакомились на работе.

С полгодика они мирно сосуществовали в съемной квартире, а друзья шутливо подтрунивали над новым статусом приятеля, но надолго Сергея не хватило – стало душно в уютном гнездышке. Да и женщины для него всегда делились на две категории, еще с тех самых молодых пор: на тех, с которым «спят», и те, которые хорошие, как мама и бабушка. Света перешла для него сразу в категорию «порядочные», и интимная жизнь сразу закончилась. Вот так старые комплексы сыграл с парнем злую шутку: или секс, или хорошая девушка, посередине ничего не существовало. Света обижалась на такое невнимание, да и Сергей стал с лихвой компенсировать эти пробелы своей жизни на стороне, да так шумно, что слухи дошли до родителей Светланы. Те сразу предприняли попытки избавиться от такого «сокровища», как Сергей, «обработали» дочь и отправили к родственникам в столицу. Так молодые и разъехались.

Сергей не горевал вообще, вокруг было столько девушек, что о Светлане он быстро позабыл, хотя почти ежедневно заходил на ее страницу в соцсети. Зачем – он и сам не понимал. Он вообще не склонен был к психоанализу своего поведения, хотя знал за собой приступы ярости и злости: любое несогласие с ним, любая критика, любое неадекватное поведение, которое казалось ему непонятным, надолго выводили его из себя, и он практически не мог с собой совладать. Только к тридцатилетию он почувствовал, что стал гораздо спокойнее, хотя другим окружающим так не казалось, никто не замечал его внутренних изменений.

Само собой, Сергею хотелось обычной семьи, он видел себя в окружении жены и парочки детишек и пытался из огромного окружения выбрать ту самую – самую лучшую и порядочную, которая станет для него настоящей опорой в жизни. Но со временем выборы невесты так затянулись, что превратились в нескончаемый поток знакомств с маленькими, большими, толстенькими, худенькими, светленькими, темненькими, то есть с самыми разными представителями женского пола. Он все никак не мог выбрать одну-единственную, и все знакомился и знакомился, будто попав в водоворот вечной карусели поиска. Уже женился средний брат Виталий, обзавелся наследником младший Валерка, а Сергей все искал и искал, в общем, не задумываясь ни о причинах, ни о следствиях своих поступков.

К тридцатилетию он имел старых проверенных друзей, двухкомнатную квартиру напополам с одним из братьев и неплохую материальную базу. Несмотря на практически полное отсутствие образования и аттестат с единицами, завуалированными учителями под тройки, Сергей обладал недюжинным интеллектом, хорошо разбирался в технике, любил читать, изучать различные науки, и считался в кругу друзей светлой головой. А уж распланировать и внедрить в жизнь какой-нибудь хитроумный план по обогащению – тут ему вообще не было равных.

* * *

Геннадий Петрович поднялся на пятый этаж проверить наличие соседей в своих квартирах. Как только он громко постучал в первую же дверь, из своего жилища выглянула Мария Савельевна.

– Ты чего тарабанишь?

– Да проверяем, есть ли еще кто.

– А-а, нет никого, и так знаю. Хотя тоже постучала для проверки. А у вас там что?.. Спускались вниз?

– Нет, решили подождать. Там к одному парню должны друзья приехать, подождем, вместе откопаемся.

– А-а, а что за парень? Кто там еще у нас есть?

– Да Влада с третьего этажа…

– А, Владу знаю, порядочная девушка вроде. Всегда здоровается, сын хороший, воспитанный. А что за парень?

– Сергей, со второго этажа. Знаете, на большой машине ездит?

– Этот, что ли, уголовник?! – вдруг перекосило женщину. – Вот этого только не хватало!.. Его-то чего занесло сюда в Новый год? Негде больше отметить? Что, не нужен никому? – нервно возмутилась Мария Савельевна.

– А что вы так? Нормальный парень…

– Какой он нормальный?! В каком месте он нормальный? Откуда он вообще взялся на нашу голову – этот идиот!

– А что вы так?..

– Гена, не сам он поселился у нас – его черти привели! И зараза, негде ему больше жить, что ли!

– Да нормальный парень. Сказал, друзья приедут, помогут…

– И друзья такие же! Уголовники и дебилы!

– Почему?.. – растерянно спросил Геннадий Петрович, его окна выходили на другую сторону от квартиры Сергея, и он был не в курсе конфликтов соседей.

– Да потому! – у Марии Савельевны явно испортились остатки хорошего настроения, она выглядела крайне взволнованной. – Знаешь, он тут какие пьянки устраивает, никому покоя нет! Как будто, кроме него, здесь никто не живет! То музыка до утра, то непонятные люди шастают!.. А, главное, наглый какой! Ты попробуй ему замечание сделать! Ты что!.. Он как бешеный сразу становится, только своими глазенками уголовными туда-сюда водит! Зверь какой-то! Где стоит там и мусорит, от него и его друзей больше мусора, чем от всего дома! Я ему говорю: «Кто за тобой мусор должен убирать?» – а он мне, знаешь, что отвечает?.. «Идите отсюда молча, пока я вам пендаля не дал». Ты представляешь! Это ж где он воспитывался этот гаденыш?! Так уже ж здоровый какой, не мальчик-подросток. Это просто ужас!

– Ну вы преувеличиваете…

– Где я преувеличиваю?! Ты знаешь, что мне этот урод устроил?! – она только открыла рот и оживленно хотела рассказать какую-то историю, как увидела поднимавшегося по ступенькам Мишу.

– Вы чего тут шумите? – с улыбкой спросил тот, поглядывая по сторонам. – Я думал, тут еще бедолаги замершие обнаружились, а тут вы орете, что случилось?

– Миша, ты скажи Гене, какой этот Сергей! Ты же ругался с ним сколько раз, чуть до драки не дошло! Вас еле растянули! Вон Мише тоже досталось от этого идиота!.. Машину, видите ли, он не туда поставил! Тут места, вон, на всех хватит, нет тому нужно именно отдельное место! Миша, скажи ему!

– Да ладно, теть Маш… – отмахнулся сосед.

– Че «ладно»? Ты еще скажи, что он нормальный?!

– Да ну его, тут не до выяснения отношений, сказал, друзья приедут, откопаемся, не до ругани.

Марья Савельевна не могла успокоиться и только недовольно морщилась, стоя в дверях.

– Нормальный… Ты же знаешь, что он сидел!

– Кто сидел? – спросил Миша.

– Да этот же, ваш «нормальный», интересно только за что? Я думаю, от него всего можно ожидать! Я вон милицию тогда вызвала, когда он тут с друзьями своими бухал три дня, так он потом, меня так поливал! – Мария Савельевна, несмотря на холод, раскраснелась и вспотела, было заметно, что с парнем ее связывают не лучшие воспоминания. – Миш, ты знаешь, что он мне, тварь, устроил?!

– Что? – с улыбкой спросил тот.

– А то! Я во двор боялась выходить! – женщина так громко возмущалась, что голос звенел на весь подъезд, но Миша ее перебил.

– Да не кричите так! На весь подъезд шумите. Хотите, чтобы он услышал? – улыбнулся он.

– Да пусть слышит! Я его не боюсь… – женщина чуть убавила звук тона, и внизу сразу послышались шаги. Марья Савельевна побледнела и замолчала.

Соседи повернули головы и сначала вообще не поняли, кто поднимается по ступенькам. Вроде дневной свет падал из окошка лестничного пролета, но пока жильцы не узнавали, кто это идет, виднелась только фигура с огромной головой. Геннадий Петрович первый разглядел, что это женщина, укутанная в темный плед и замотанная теплым шарфом, как в кинокомедиях перевязывают людей с зубной болью.

– Здравствуйте, – произнес женский голос, и Мария Савельевна прищурилась, вытянув вперед голову.

– Таня, ты, что ли?..

– Здравствуйте, теть Маш, я, – ответила женская фигура.

Геннадий Петрович сразу узнал свою соседку по площадке, он видел ее уже неоднократно, хотя квартира ее стандартно пустовала: приятная женщина, с короткой стрижкой и пышными формами, лет сорока на вид изредка появлялась в доме. А вот как ее зовут, Геннадий Петрович не знал.

– Вот это дела! А ты откуда? – продолжала удивляться Мария Савельевна.

– Да откуда, приехала под Новый год. – Женщина уже поднялась на этаж и кивнула мужчинам. – Хотела к сестре съездить, да тут порядок с квитанциями навести, пока ехала, зуб разболелся, еле до дома дотерпела. Вчера у врача была, полчелюсти разнесли, третьего к врачу опять. У вас, теть Маш, не будет обезболивающего чего-нибудь? Голова болит, сейчас расколется.

– Пойдем ко мне, сейчас поищу! – Мария Савельевна махнула приглашающим жестом. – Заходи, Тань, поболтаем с тобой.

Та сделала несколько шагов, и, поравнявшись с Мишей, спросила:

– Мишаня, а ты как? Привет. Сто лет тебя не видела. – Они обнялись.

– Да и я тебя тоже, привет.

– Как вы поживаете? Как Валя твоя?

– Заходи, я тебе расскажу все, – перебила диалог соседей Мария Савельевна. – Разошлись они с Валей, у Мишки тут любовь случилась.

Доселе улыбающийся и радостный Михаил вдруг поменялся в лице, сразу покраснел и громко возмутился:

– А оно вам надо?! Че нос свой суете в чужие дела?! Кто вас за язык дергает?!

– Ой, ладно-ладно, все, разорался… – Мария Савельевна попятилась в квартиру.

– Вот все надо вам! Знатоки, чего там у меня происходит! Не ваше собачье дело!! – Миша не унимался и продолжал орать.

– Ладно-ладно, Миш, – женщина по имени Татьяна погладила его по плечу. – Ну чего ты расшумелся?..

Миша нахмурился, развернулся и стал спускаться по ступенькам. Геннадий Петрович посмотрел ему вслед.

– Мария Савельевна, так у вас на этаже можно не стучать? Никого нет?

– Нет, Гена, у меня тут точно никого, тут все разъехались.

– Ну тогда пойду, у себя постучу.

– Да постучи, может, кто остался. Видишь, вот Танька нашлась у нас. Пойдем, Танюша, – она схватила женщину за руку и потянула внутрь квартиры.

– Теть Маш, вы ремонт сделали? – гостья крутила головой по сторонам.

– Да давно уже.

– Я не видела…

– Да когда бы ты видела, если ты уехала давно…

– Ну да, сейчас как отпуск, так куча дел наваливается… А квартиру не смогла продать, одно моталась сюда. Не наездишься… Я с такими поездками с работы вылечу, так что пусть стоит.

– А у самой как? Ты там замуж не вышла? Как дочка?

– Катя хорошо, теть Маш, в этом году школу заканчивает, поступать думаем, деньги коплю, вот и вся личная жизнь. Сейчас подработку беру, каждая копейка на счету.

– Слышала, Мишка развелся? Ну как… Они официально не развелись с Валькой, но разъехались уже, это точно. Бабу какую-то встретил… Наслушались мы тут скандалов… Ладно… оно и понятно… Валька его тогда чуть с ума не сошла, похудела сразу. Она и так не шибко толстая, – Мария Савельевна слегка улыбнулась. – А тогда… Не узнать было. Лица не было на ней.

– Непохоже на него. Гулял он всегда, это общеизвестный факт, все это знают, но чтобы разводиться…

– Да, – женщина махнула рукой. – Это дело такое… Хотя мы тоже тут все удивлялись. Он зато… Ты не поверишь! Расцвел! Довольный, веселый, видно было по нему, что весь в счастье просто купается.

– Так и что получилось в конце?

– Не знаю, вроде как они помирились с Валькой, а куда та баба делась, я не знаю. Я видела их вместе. Я туда к нам на рыночек дальний хожу за продуктами, там у меня приятельницы да соседки бывшие торгуют, то с одной поболтаю, то с другой. Какая подарит чего, какая цену уступит, и видимо, краля его там работала, рядом в переулке, одно его машина стояла в обед, видимо, ждал ее.

– Даже не могу представить, – ухмыльнулась Татьяна. – Влюбленный Ерохин – это что-то невиданное.

– Ой… такое скажешь. Уж для тебя-то невиданное… Не ты ли замуж за него собиралась?

– Да я-то собиралась, а он нет, – Таня раздраженно повертела головой.

– Как «нет»? Ходили тут под ручку, одно в подъезде обнимались, я сама видела, – улыбнулась Мария Савельевна.

– А, так, детство…

– Да какое ж детство, если он и потом с тебя глаз не сводил, когда ты уже после замужества с дочкой вернулась. Валька тогда места себе не находила, боялась, что вы под носом у нее любовь закрутите.

– Ой, как вспомню, теть Маш… Все соседи косились, а она так и вообще, как пройдет мимо, так хотелось сквозь землю провалиться.

– Ну… ее понять можно… женщина… Она ревновала. Ты же у нас всегда красавица была.

– Да Валька тоже ничего…

– Да точно что – «ничего», бледная мышь. Так, когда накрасится, то да – «ничего».

– Да не скажите, теть Маш, она до Мишки, я слышала, хорошо погуляла, спросом у парней, ой, как пользовалась. А волосы какие у нее… – восхищенно произнесла Татьяна. – А одевалась как красиво… Все новинки сезона у Вали всегда были у самой первой.

– Так это не ее заслуга, это Мишка вкалывал, а от волос уже давно ничего не осталось с Мишкиными выкрутасами. Последний раз видела ее, так там пучок на голове, и не скажешь, что коса до колен висела, а какая грива была…

– Да кровушки она мне попила… Я когда уехала, так перекрестилась. Ну их. То один, как встретишь, глазами жрет, а потом жена тут как тут, готова в лицо вцепиться.

Таня глянула в окно, и встретилась взглядом с Марией Савельевной.

– Что вы так смотрите, теть Маш? Да у меня с ним никогда ничего не было. Ну, я имею в виду, уже после того как мы с ним еще тогда, в молодости, расстались, – Тане показалось, что соседка ей явно не верит. – Теть Маш, ну чего вы? А зачем мне врать? Разговоры были, и не раз. Он одно звал меня куда-то: то подвезу давай, то давай в гости зайду. Какие гости?.. В одном доме живем…

– Видишь, все-таки всегда он к тебе неравнодушен был, а ты говоришь, «непохоже на него».

– Непохоже, что из семьи решил уйти, вот это непохоже. А у нас ведь с ним разговоры не раз про это заходили. Он меня так уговаривал с ним… ну… Я однажды ему сказала: «Ты сначала разведись, а потом будешь меня звать, куда хочешь» Мне в семейной жизни хватило… Не хочу даже вспоминать, там так встряла в историю, даже и подумать не могла, что такое со мной может произойти. Даже, теть Маш, не хочу говорить.

– Влюбилась, что ли?

– Да хуже, там у меня с другом мужа такая история получилась, что я вообще не соображала, что мне делать… Потом как-нибудь расскажу, все равно, столько лет прошло… Уже все равно. А про Мишку нашего… Я что говорю: он тогда мне сказал, что Вальку никогда не бросит. Ни Вальку, ни дочку. И тогда сказал: «Гульки-гульками, а семья для меня на первом месте». Мы тогда еще очень сильно поссорились.

– Понятно дело, кому же понравятся такие речи. Сам тебя в койку зовет, а сам про жену рассказывает.

– Ой, да проходу мне давал, если честно, хорошо, что уехала. Ой, холодно что-то, теть Маш…

– Может, давай налью тебе рюмочку? У меня такой самогон знатный, подруга сама делает.

– Да не, только зуб притих, я таблетки пила.

– Ну смотри.

– Не, не буду я.

– А к Мишке не будешь присматриваться заново? А то он теперь холостой. Бабы тут засуетились в доме. Он же мужик у нас работящий, я не помню, чтоб они без копейки сидели, даже в голодные годы – всегда достаток. Ну и вообще, он у нас парень хоть куда.

– Ага. А то не знаете, какой он бешеный!

– Да… уймется под старость.

– Вряд ли, теть Маш. Ой, а давайте рюмочку, а?.. А то, и правда, холодно, околею сейчас.

– Давай, Танюша, за Новый год выпьем. Сейчас тебе еще плед шерстяной дам, подожди…

– Теть Маш, а вы вот говорите, что он уймется, а я думаю, что нет… Мы однажды с ним несколько месяцев не здоровались даже, – Таня закуталась в теплый плед и опрокинула рюмку крепкого напитка. – А знаете, почему? Он наглый вообще, как танк. Только поговорили о том, как он жену любит, да никогда не разведется, и вроде как перестал наглеть… А вы же мою, тетю Любу знаете?

– А как же.

– Ну, она когда уезжала по делам, меня просила за квартирой присмотреть, вернее, за котом ее, она в нем души не чаяла. А она, сами знаете, сколько для меня сделала: и подарки, и деньги, а потом и наследство все оставила мне. Она когда просила меня, я даже и не думала отказать ей. И как-то дочку здесь с мамой оставила, а сама к тете Любе собралась, кота сторожить, с ночевкой. Ну заехала после работы и с соседкой разговорилась, ну и сказала ей куда еду. Еще слышу, кто-то на третьем этаже вроде как ходит туда-сюда. Я выглянула: Мишка стоит, ну понятно слышал все, и глазки такие хитрые. Я вниз спускаюсь, а он за мной, говорит, мол, давай подвезу, я туда еду, слышал, мол, ты к тетке едешь. Ну я же смекнула, зачем он меня подвезти хочет, и сразу сказала, что не надо меня никуда подвозить. Ну он пристал «отвезу, да отвезу», ну я в машину села, а сама же вижу по роже его хитрой, что явно планирует, что я его в пустую квартиру позову. Ну везет, значит, меня, и уже к дому теть Любы собирается заворачивать, он же знает, где она живет, она его не раз просила что-то там привезти-отвезти. Я сразу говорю: «А зачем ты меня к дому везешь, езжай куда собирался», ну заспорили сразу, я вижу он психовать начал. А мне он там зачем, теть Маш? Он мне тут не нужен, я его еще к тетке в квартиру потащу? Да зачем он мне там нужен?

– Да понятно.

– Короче, он как понял, что я его в гости к тетке не позову, как дал по тормозам! Не поверите! Я думала, мы столбы снесем там все по дороге, чуть в аварию не попали! Красный весь сидит, из глаз аж искры посыпались! Затормозил резко, и на дверь мне так грубо тычет – вали, мол. Я вышла, а он как рванул от злости! Псих он…

– Псих – не псих, а видишь, с Валькой все же много лет прожили, работает, помогает, если что попросишь.

– Ну это да. Так он потом со мной со мной вообще не здоровался, как идет, увидит меня – всего аж перекашивает! Вот веселье было. То Валька его на меня как мегера смотрит, то этот. Так даже не стал со мной здороваться! Я его остановить пыталась, говорю: «Что случилось такое?» А потом, спустя время, он сам заговорил, так еще и наехал на меня, чего, мол, выкаблучиваешься.

– Да… деловой какой, глянь, ни в чем отказа не хочет знать.

– А однажды меня тут как прижал в подъезде, ужас… Еле отбилась от него! Увидел, и как рванет ко мне, лезет, кофту тянет на мне и говорит, что «сон мне сегодня приснился с тобой, никогда такого не испытывал в жизни, как во сне с тобой». Глаза горят, как у сумасшедшего. Я тогда аж испугалась, теть Маш. И кричать – не заорешь, потом докажи что, да никто не поверил бы…

– Это да… Тебе бы еще и Валька устроила…

– Ага. Я же говорю, хорошо, что уехала. Я тогда от него еле отбилась, уже кулаками махала, куда ни попадя…

– О, даете… Я не знала… А тогда все соседи говорили, что вы с ним встречаетесь, Валька, и правда, очень тебя недолюбливала. А оно вот как обернулось: к тебе ревновала, а ты уехала. А у него, так вообще, с другой любовь случилась… Да…

* * *

Влада не заметила, как задремала. Оставшись одна, она почувствовала, что в квартире стало еще холоднее. Пока они строили планы по спасению, она вроде отвлеклась от собственных мыслей и будто забыла о проблемах в доме. Но оставшись в одиночестве, сразу снова ощутила ледяной воздух вокруг. Она налила себе рюмочку оставшегося на донышке коньяка и сразу почувствовала, как спиртное внутри ее сразу разогрело. Моментально стало клонить в сон. Влада еще сильнее укуталась в новое одеяло, набросила сверху еще одно, и еще покрывало сверху, свернулась внутри этого сооружения из теплых вещей калачиком и сразу погрузилась в сон. Новые события немного вытеснили неприятные воспоминания о неудавшемся празднике, и она, почти засыпая, облегченно вздохнула.

Спустя некоторое время она вздрогнула и глянула на окно: виделась только непроглядная тьма. «Сколько времени…» Влада потянулась к часам. Семнадцать часов двадцать минут. «Меня не разбудили!.. Этот Сергей говорил, постучит. В два должны были друзья приехать. Что там хоть происходит?..» Она вскочила, зажгла остаток свечи и вышла за дверь, где-то в подъезде слышались оживленные голоса.

Влада поднялась наверх и у лестничного пролета увидела Сергея, Геннадия Петровича, Мишу, а рядом с ними бледную светленькую девушку. Она сразу вспомнила, что мужчины упоминали о ней, когда считали оставшихся в доме жителей. Влада была с ней незнакома, только сталкивалась изредка во дворе дома: та всегда шла под руку с высоким красивым парнем. Мужчины оживленно разговаривали при свете лежащего на ступеньках фонарика, а девушка молча стояла рядом, завернутая в большое одеяло.

– Привет, а вы чего меня не разбудили?.. – обратилась Влада к присутствующим.

– Да не приехали ребята, вот и не разбудили, ждем, – ответил на ее вопрос Миша. Сергей в это время недовольно хмурился. – Так что делать будем?

– Давайте еще подождем, – предложил Геннадий Петрович.

– Я-то спущусь, только там не видно не хрена, – Сергей заметно нервничал.

– Да сейчас толку нет спускаться, давайте ждать.

– Раз не приехали, значит и там везде пи*ец. Значит, не проехали, – парень снова нахмурился. – Них*я непонятно, что там вообще происходит. А если там везде так замело? Ладно, давайте еще подождем, если они к нам ткнулись, а тут сугробы метровые, может, придумают чего…

– Так, у кого че пожрать есть? У меня шаром покати, жрать хочу, – Миша крутил головой по сторонам, ожидая ответа на свое предложение.

– У меня сыр с колбасой, хлеб… – сказала Влада. – Ну заморозка, понятно, только что делать с ней?..

– У меня есть. Мясо еще осталось, картофан. Давайте пожрем, – кивнул Сергей.

– У меня тоже есть там чуток пельменей недоваренных, хлеб… – Геннадий Петрович перечислял оставшиеся продукты.

– У меня там чипсы, сухарики есть, конфетки, – добавила светловолосая девушка.

– Так… где будем жрать? У кого? Где стол накрывать?

– Давайте у меня? – предложила Влада.

– Давайте к Савельевне постучим, что у нее там, всем надо собраться. Там женщина с дороги, у нее, наверное, пусто, – беспокоился Геннадий Петрович за остальных соседей.

– Ща поднимусь, спрошу, – Миша собрался наверх.

– Давай, спроси, и у Влады собираемся.

Миша постучал к Савельевне. Дверь сразу распахнулась.

– Теть Маш! Короче, пока никто не приехал, вниз спускаться темно уже, решили до утра подождать, как рассветет. Надо подождать, может, проехать не могут. Решили пожрать, у вас что есть? У Влады собираемся, на третьем этаже.

– Ой, мне не до еды, Миш, сами там, без меня.

– Ну как хотите. А Танька где?

– Да к себе пошла, у нее голова болит. Не буди ее, я ее покормила. У меня тоже ничего такого нет, каша осталась, яйца вареные, сейчас принесу, постой…

– Да не надо, теть Маш, там хватает пока, если что, постучу.

Миша вернулся к себе в квартиру, забрал булку хлеба с полки, достал пару банок тушеного мяса с холодильника, спустился на третий этаж и постучал в дверь Влады.

– Можно? Гостей ждете?

– Да проходи уже, как там Савельевна? – поинтересовался Геннадий Петрович.

– Да не хочет, дома сидит, а Танька у себя, вроде спит, я не стал стучать.

– Ладно, давайте жрать уже, – предложил Сергей и откупорил бутылку водки.

– Я не буду… – произнесла худенькая Лиля.

– Чего так? За Новый год?

– Да я только протрезвела… Голова болит… Не согревает спиртное, только тошнит.

– А я выпью, я тут похоже один на Новый год трезвый был. Да… – Сергей замер с бутылкой в руках. – Ладно, пару рюмочек жахну, вдруг мои все-таки подъедут.

– А твой гость где? – вдруг поинтересовался Миша. – Почему не пришел, или ты его не звал?

– Да уснул, пусть спит. Я его не звал.

Миша засмеялся.

– Ладно, давайте выпьем, с Новым годом!

Присутствующие дружно кивнули. Завязался разговор ни о чем; все уже устали от холода, этих всех навалившихся неприятностей и сильно проголодались. Соседи быстро умяли принесенные отовсюду гостинцы и продолжали беседовать. Сергей посматривал на часы и хмурился.

– Что, Сереж? – спросил Геннадий Петрович. – Чего задумался?

– Я думаю, что здесь что-то не то.

– А че «не то»? – вмешался Миша. – Ну могли ткнуться сюда, а тут далеко до дома, ну развернулись и без тебя поехали, не знаю, что там у вас за дела.

– Дело сегодня важное. Не то, что-то тут не то, дело серьезное, без меня бы не уехали, однозначно. – Он вдруг обратил внимание на сидевшую в уголочке Лилю. Та закуталась так сильно, что даже не было видно лица. – Лиля! А ты чего там…

Девушка высунулась из-под одеяла, и присутствующие увидели, как блеснули на ее лице слезы.

– Ты чего? – тронул девушку Геннадий Петрович. – Опять своего вспомнила?..

– Да не… нормально. Замерзла просто, болит уже все. Я вообще холода боюсь. Я когда замерзаю, потом болею сразу.

– А плачешь почему? – спросила Влада. Ее уже тоже колотило от холода, и спросила она просто, прекрасно понимая, почему так загрустила девушка. Ей и самой уже хотелось завыть в голос.

– Холодно…

– Так! Давайте поступим следующим образом, – обратился Сергей к присутствующим за столом. – Бабы мерзнут – это не дело. Давайте, я все-таки спущусь вниз, попробую добраться до машины, гляну чего там. Нам, главное, одну дверь откопать, машину заведем, и подумаем, как девчонок спустить, и в машине будем отогреваться. Я уже сам ох*еваю от холода.

– У меня разморозка есть, если что, – добавил Миша.

– Да, давайте пробовать, где веревка? – засуетился Геннадий Петрович.

– Какая веревка? Я без веревки спущусь уж как-нибудь, х*ли, второй этаж, машина только далеко, на углу стоит, но я не думаю, что там так засыпало.

– Веревка нужна. Там застеклено все, спускаться неудобно. А где машина твоя стоит? – поинтересовался Геннадий Петрович. – У нас же ключи есть с квартиры на первом этаже?

– С какой? – переспросил Сергей.

– С первой.

– Пошли, глянем, это близко к машине, она как раз с этой стороны стоит, – он подошел к окну. – Метет, блин, ни хера не видно. А может, там просто снежинки летают туда-сюда, три штучки, а мы тут думаем, что там все замело? – Сергей весело заржал. – Там, может, снега сантиметр, нужно давно по машинам разбежаться, да греться, у меня полный бак, на отопление хватит.

– Сереж, я сейчас веревку принесу, нам Савельевна дала, давай, не будем рисковать, там не видно ничего, куда лезть, – проговорил Геннадий Петрович. – У нас в доме первый этаж высокий!

– Да, давайте, девчонкам, если что, по-любому нужно будет лезть как-то.

Через время компания стояла у дверей квартиры некой Зинаиды Ивановны. Дверь открыли и прошли внутрь, подсвечивая фонариками.

– О, у нее, лоджия не застеклена, конечно, тут удобнее, – Сергей вышел на балкон, и сразу с улицы дыхнуло ледяным воздухом. Лиля еще больше натянула одеяло, а Влада чуть отошла назад.

– Да, бл*дь, че здесь такое? – громко выругался Сергей, отряхивая ладони. – Че тут за срань? Тут грязно, блин, какой-то мусор, фу… Перчатки нужны.

– На, вот, – Миша выудил из закромов карманов бушлата пару тонких рабочих перчаток.

При тусклом свете мужчины развернули моток бельевой веревки, свернули вдвое и привязали к железным старым перилам.

– Сереж, к ремню свободный конец давай привяжем.

Тот рассмеялся.

– Думаете, расшибусь? Будете тянуть меня наверх? – он продолжал веселиться. – Да, если что, не бросайте меня, я там замерзну. – Он все-таки привязал свободный край веревки к ремню, застегнул куртку и глянул вниз. – Холодно, сука. Сколько там от лоджии до земли – метра два?

Он вскочил на перила и ловко стал спускаться, девушки остались в квартире, а мужчины сверху следили за Сергеем, подсвечивая ему фонариками. В воздухе кружились серые снежинки, и лучи от приборов только слегка давали тусклый свет – почти ничего не просматривалось. Сергей, перехватываясь руками, спустился и, глянув вниз, прыгнул чуть дальше от стены.

– Бл*дь! – соседи только и услышали громкий возглас парня. Звук будто шел откуда-то глубоко снизу. Потом парень что-то прокричал, но мужчины не разобрали слов.

– Что там, Серега?

– Бл*дь! – только и слышно было снизу.

– Чего он говорит? – взволнованно спросил Геннадий Петрович.

– Говорит: «Бл*дь! Бл*дь!» – вот что говорит. Пока только это! – уточнил Миша, и мужчины продолжали вглядываться вниз.– Серега, че там?!

– Сейчас! – раздался крик и еще неразборчивая фраза.

– Что-то он там ругается, – Геннадий Петрович взволнованно всматривался и крутил фонариком. – Ничего не видно…

– Давай его потянем, что там такое, может, ударился, помощь нужна?.. Тут вроде не высоко… Серега, тебя тянуть?! – снова закричал вниз Миша. – Серега!! Че там? – Снизу опять раздались непонятные возгласы.

– Сережа!! – не выдержал Геннадий Петрович и тоже стал звать соседа. – Миш, давай тянуть, чего-то непонятное!

– Давай, отходи туда!

Мужчины отошли подальше в кухню и стали тянуть веревку.

– Прихвати за батарею!

Помочь парню не получалось, казалось, что на веревке привязан неподъемный груз, и тут мужчины увидели очертания Сергея: он перепрыгивал через перила обратно.

– Что там?! – почти одновременно спросили соседи.

– Че за херня… – Сергей зашел на кухню, отряхиваясь по пути. Парень выглядел крайне растерянным и удивленным. Все смотрели на него, затаив дыхание. – Там пипец, вот «че там». До хера там снега навалило, – Сергей продолжал отряхиваться, подойдя ближе к окну и сбрасывая снег на лоджию. – В мусорную кучу, что ли, упал, фу!.. – он брезгливо морщился.

– Шо, пи*да там? – поинтересовался Миша.

– Да пипец, там выше головы снега, я провалился вообще… – растерянно говорил Сергей, закрывая балконную дверь. – Так тут высоты – всего ничего. Ну метра два… Ну два с половиной – максимум. Пойдемте, не вариант вообще туда лезть. Глянь, поцарапался, – он приблизил ладонь к фонарику и теперь все увидели, что из кожи на рукахсочится кровь.

– Ой, как ты неудачно… – пробормотал Геннадий Петрович.

– Да говорю: на мусор, что ли, свалился, колючки какие-то, труха какая-то! Пойдемте.

Все снова вернулись обратно в квартиру Влады. Сергею полили на руки, он умылся, и хозяйка потянулась к аптечке за антисептиком. Парень увидел и отмахнулся.

– Не надо, тряпку дай. Полотенце, чего-нибудь.

– Чего ты?.. Надо смазать, сам говоришь, мусор какой-то, мало ли, чего там намело.

– Вообще да, – Сергей протянул руку.

– Слушайте, у нас воды-то не густо, у кого-нибудь есть запасы? – поинтересовался Миша.

– У меня пусто уже, ведро стояло, я в унитаз слил, чтоб не воняло, у меня же дорогой гость… – Сергей скорчил физиономию.

– У меня тоже пусто уже…

Остальные переглянулись и пожали плечами.

– Мне умыться надо нормально, с мылом. Грязь только размазал.

– Пошли к Савельевне, у нее будет вода в запасе.

Сергей хмыкнул, и компания двинулась наверх. Девушки топали по лестнице вслед за мужчинами.

– Савельевна!.. – Миша стукнул по двери. – Открывай, мы к тебе купаться пришли.

Дверь открылась. Как только женщина увидела на пороге Сергея, ее сразу перекособочило и перекривило.

– Теть Маш, дай воды, Сергею умыться надо, у нас уже пусто.

– А чего ему еще надо? – женщина стояла на пороге.

– Ну дай, он там в мусор упал. Дай, пройдем… – Миша попытался двинуться внутрь.

– У меня запасов нет! Экономно использовать воду надо! Привыкли к удобствам! А мне потом что делать? Без воды?

– Придумаем что-нибудь, не вечно же здесь сидеть будем.

– Да неизвестно сколько мы здесь сидеть будем! Люди празднуют, пока будут тут нам все устранять!

– Савельевна, ну ты чего?.. – Миша продолжал спорить с женщиной.

– Ничего!! – грозно ответила Мария Савельевна и пропустила компанию в квартиру.

Она прошла в ванную, зачерпнула воду большой пластмассовой кружкой с большого бака на полу и протянула Мише.

– Подсвети! – Мужчины прошли в ванную.

Савельевна глянула на девушек в прихожей.

– Проходите, чего стоять в дверях. В комнату идите, там теплее. Совсем совести нет… – Девушки переглянулись. – Да я не вам! Проходите… Что там, не приехали друзья этого…

– Нет, не приехали, – Влада села на диван, а Лиля сразу же пристроилась рядом. – И вниз спуститься не получилось. Сергей полез, а там снега выше головы…

– Да вы что?! Прямо выше головы?.. – удивилась Мария Савельевна.

– Ну да… – Влада кивнула. – Он руку разбил, говорит, там мусора намело.

– А мусор там откуда?! – еще больше удивилась женщина.

– Не знаем. Он сказал, что выше головы снега.

– Ничего себе, да у нас не наметало так никогда, мы же не на Севере.

– Мы хотели до машины Сергея добраться, чтобы завести ее и согреться там. Сергей сказал, не получится… – Лиля печально шмыгнула носом.

– А тебя как зовут? – кивнула на нее Мария Савельевна.

– Лиля.

– А, точно, я забыла. Что, вас хозяева не выселяют, не продают еще квартиру?

Девушка не успела ответить, как в комнату вошли мужчины.

– Спасибо, – кивнул Сергей.

Хозяйка квартиры недовольно поморщилась и произнесла:

– Ага. Слова даже такие знаешь… Молодец, воспитанный какой…

– Савельевна, ну чего ты… – Миша пытался сгладить ситуацию.

– Чего я?! – вдруг громко заверещала женщина. – Вот совесть есть у него, а? Еще умываться явился!

– Ну а что… – продолжил диалог Миша.

– Да ты за него не заступайся, заступник…

– Слушайте, ну хватит! – вступил в разговор Геннадий Петрович. – Не до разбирательств ваших. Прекращайте! – повысил он голос. – Правда, без вас тошно! Давайте как-то ладить, потом будете разбираться! – настоящим командным тоном проговорил обычно спокойный Геннадий Петрович.

Все сразу затихли, но Мария Савельевна не успокоилась:

– Да тебе хорошо говорить! Он же не тебе под дверь насрал!

– Кто…

– Он! Кто!

– Да вы что…

– Я ничего! Не стыдно тебе?! – она повернулась к Сергею и грозно произнесла: – Не стыдно? Тебе сколько лет?! Я квартиру, знаешь, сколько отмывала от говна твоего!!

Все непонимающе переглядывались, а Сергей стал смеяться. Женщина еще больше разнервничалась и нахмурила брови.

– Что смеешься? Смешно, что ты идиот?!

Сергей снова засмеялся.

– Придурок… – проговорила женщина и обиженно потопала прочь из комнаты.

– Сереж… что она несет?.. – Миша толкнул Сергея, но тот сразу отмахнулся.

– Есть хотите? – Женщина вернулась и задала вопрос, стоя на пороге комнаты.

– А есть че? – Миша переключил свое внимание в сторону кухни.

– Да найдем, каша есть, хлеб…

– Да можно…

Компания присела за скромно накрытый стол.

– А выпить есть че?

– Нету, сама бы уже выпила. Околела уже…

– Так я сейчас сгоняю, у меня есть!

Миша с несколькими бутылками водки вернулся буквально через несколько минут. Компания выпила и принялась за скромный ужин. Мария Савельевна продолжала с неприязнью поглядывать на Сергея. Миша перехватил недовольный взгляд и решил поинтересоваться:

– Так что у вас за история? Кто кому насрал под дверь? – с улыбкой спросил он.

– Великовозрастная детина, кто еще. Свяжитесь с ним, так он и вам наделает под дверь.

Сергей опять засмеялся.

– Да ладно вам. Когда это было.

– Когда было? Да не так давно это было!!

Компания опять переглянулась, ничего не понимая.

– Да что у вас за история? – спросил Геннадий Петрович. – О чем вы, вообще?

– Мы о…

– Да ладно вам! Проехали, – перебил хозяйку квартиры Сергей.

– Не «да ладно вам»!! Что за история?.. Я ж полицию вызвала, когда он веселился тут неделю, не знаю, что справлял за праздник среди лета. А он потом мне устроил здесь!.. Я с магазина пришла, у меня под дверью куча говна лежит, я ж не увидела сразу!.. Тьфу, не хочу даже вспоминать…

– А он при чем?.. – спросил Геннадий Петрович.

– А кто при чем?! Да его рук дело! Кто еще может так напакостить. А потом мне еще кошку дохлую на балкон закинул!

– Как закинул? Вы же на пятом этаже живете?.. – переспросил Геннадий Петрович. Компания недоуменно переглядывалась, а парень продолжал посмеиваться. – Сереж, что произошло?.. Ты расскажи.

– Да, будет он вам рассказывать, он же не совсем идиот. Ты еще скажи, что это не ты?!

– Да понятно дело – я.

Теперь захохотал уже Миша.

– Вы че… совсем больные?.. А как ты кошку на лоджию закинул?.. – продолжал смеяться сосед.

– Да ума большого не надо! – громко сказала Мария Савельевна. – На крышу залез да мне на лоджию и скинул. Я видела, замок еще сломанный висел на люке!

– Сереж, ты че?.. – продолжал смеяться Миша, остальные только переглядывались, слушая этот странный диалог.

– Ага, защищай его, что он нормальный! Ящик почтовый мне сломал, кулаки же вон большие выросли, давай, женщине пожилой ящик сломаем!.. – замечалось, что у Марии Савельевны уже давно внутри накипело.

– Правда это? – переспросил Геннадий Петрович

– Да правда-правда, – кивнул Сергей.

– А что за приколы детсадовские?

– А как мне с женщиной еще бороться, ей же леща не дашь…

– А как ты меня за шею схватил, когда я шла!..

– Да ладно вам, сами начали…

– Ну вы даете, вообще… – удивленно, но с улыбкой произнес Геннадий Петрович.

– Откуда ты вообще взялся, что тебя в этот дом вообще принесло?! Тебе больше негде было купить квартиру? – продолжала громко ругаться Мария Савельевна.

– Не-а, мне только этот дом понравился, – Сергей ухмыльнулся, продолжая уплетать скромные угощения.

– А баб сколько можно водить?! Нормальные люди к твоему возрасту давно женаты! Сколько их уже перетягал сюда? Как не идешь, ты с новой бабой навстречу! Прямо ты посмотри, сексуальный гигант!

Все рассмеялись.

– Да, а что тут такого? – спокойно переспросил Сергей.

– Да ничего! Умничаешь тут, нормальный образ жизни надо вести, а не такой, как у тебя. Устроил притон тут! Корчишь из себя е*аря-террориста!

– Да это вы просто так говорите, потому что подо мной никогда не были, а так бы вы такими словами не бросались. Вот как-нибудь встретимся с вами после праздников…

У женщины округлились глаза от возмущения, и она стала хватать ртом воздух, а «зрители» в этот момент корчились от смеха. Миша уже ржал в голос.

– Слышишь! Да ты че тут несешь!! – прохрипела возмущенная Мария Савельевна.

– А что. Факты неумолимо говорят сами за себя. Да, я такой.

– Да ты… Да ты… Да ты только мастер срать под двери!!

Компания уже вовсю веселилась, Мария Савельевна разнервничалась еще больше, покраснела, из глаз выступили слезы, и Геннадий Петрович вмешался.

– Так, все, прекратили! Сергей!.. – он покосился на парня. Тот послушно замолчал и опустил глаза. – Что с водой делать? Запасы заканчиваются…

– Да, с природой что-то не то… – задумчиво произнес Миша. – Слушайте, – он покрутил головой, – а в батареях на пятом этаже краны же стоят! Теть Маш, дайте ведерко…

Мария Савельевна протянула небольшую емкость, и Миша, подставив ее к батарее, крутнул кран. Воды не было.

– Это как вообще… – задумчиво протянул Геннадий Петрович. – А куда вода с труб делась?

– Опаньки… – Сергей привстал, тоже подошел к батарее и попробовал покрутить кран сильнее.

– Да, давай, сорви кран, руки сильные… – пробурчала хозяйка квартиры.

– А, правда, почему воды нет в трубах…

– Слушайте, – произнес Миша. – Снега можно натопить…

– Ага, газа нет, на чем топить будем…

– Ну да…

– Надо костер разжечь. Короче, во-первых, воды нагреем, хоть чаю попить, и заморозку сварим, и снег растопим, чтоб вода была, хоть в унитазы посливать.

Идея была немного странной, Мария Савельевна вроде недовольно хмыкнула и попыталась возразить по поводу этой мысли, но все уже так замерзли, что перспектива согреться и выпить горячего чая всем показалась очень заманчивой.

– Теть Маш, а у вас ключи от подвала есть? – поинтересовался Миша.

– Есть, а что?

– Надо спуститься.

– А что с костром?.. – медленно спросила Лиля, на ней уже не было лица, глаза словно провалились внутрь, а маленькие пальчики уже, похоже, не разжимались.

– Давайте сначала в подвал спустимся, только там костер можно попробовать разжечь. Через окошки дым вытянет. Пошли, Ген, сходим.

– Я тоже пойду, – Сергей поднялся из-за стола.

– А чем топить-то будем? – поинтересовался Миша – Дров-то нет? Хотя… у меня есть пара досок, да шкаф старый разобранный лежит, хорошо что не выбросил. На костер хватит за глаза.

– Да у меня тоже есть, что попалить…

Мужчины вышли, и Мария Савельевна тяжело вздохнула:

– Да… Вот так новости… на Новый год. Ну ладно…

– Я уже тоже так замерзла… – прошептала Влада.

– Да. Холодно, как по заказу, – пробормотала Мария Савельевна. – На балкон мне надо было выйти, я как дверь открыла, а там так метет!..

Она не успела договорить, как в дверь ворвался Миша.

– Девочки, хватайте посуду, какая есть, и бегом вниз, в подвал!! Там отопление прорвало, пол подвала воды! Бегом!.. Теть Маш, давай ведра, что есть!! Будем воду собирать, там рекой течет все, – и Миша выскочил за дверь.

– Ой-ой-ой! – заголосила Мария Савельевна. – Трубы полопались, ой, что ж мы делать будем!.. – она схватила два ведра и ринулась вниз.

– Теть Маш, а есть еще ведра? – вдогонку прокричала Влада.

– Ой, там на кухне, ведерко еще под раковиной возьми!..

– Лиля, пошли ко мне, у меня два таза и ведро! Еще мусорное есть!

Девушки ринулись вниз.

– Влада, подсвети мне!

– Да у меня руки заняты, ты свети, а то не видно ничего! Пошли вниз!

Через минуту девушки, впотьмах спустившиеся в подвал, увидели сквозь слабый свет тусклого фонарика льющуюся широкую струю с лопнувшей трубы. Вокруг уже суетились мужчины и Мария Савельевна.

Пол вокруг был уже залит водой, походило, что труба лопнула уже давно. Влада и Лиля отпрянули, но было уже поздно: обе моментально почувствовали, как сразу насквозь промочили ноги. Несмотря на это, девушки ринулись на помощь. Там и тут мелькали отблески фонариков, мужчины подставляли ведра, все суетились вокруг – через минуты все принесенные емкости были заполнены водой.

– Ко мне давайте в ванную сливать!! – закричал Сергей. – Влада, ко мне мчи! Дистрофика зови на помощь, тащите с ним все, что у меня есть, мусорное ведро не забудьте! Там открыто!

Влада бросилась наверх, Лиля за ней. Они мчались по лестнице, за ними с полными ведрами неслись на третий этаж мужчины – сливать воду в ванную Миши.

– Девчонки, под пробку тряпку суньте, чтобы плотнее было! – прокричал Геннадий Петрович. – И тащите ведра вниз, а мы поднимать наверх будем!

Влада, подсвечивая путь фонариком, толкнула дверь квартиры Сергея. Вокруг стояла темень, она с трудом разбирала дорогу. Никого не было видно.

– Эй!.. – она не знала, как зовут гостя. – Эй, где ты?! – Влада подсвечивала тусклым фонариком вокруг, как вдруг вскрикнула, сзади стоящая Лиля тоже громко завизжала.

Прямо перед ними из темноты в дверном проеме предстала сутулая мужская фигура.

– Тебе Сергей передал… чтобы ты… спускался… Помочь надо… там трубу прорвало, – Влада не сводила глаз с молодого парня. Высокий, худощавый, с темными волосами и ровной прямой челкой над нависшими густыми бровями. Впалые скулы, косо очерченный рот – парень в темноте квартиры выглядел ужасающе. – Спускайся… Ведра нужны… Где у вас…

Влада огляделась, быстро заткнула пробкой сливное отверстие, потом увидела большой светлый пластмассовый таз, забежала на кухню, схватила мусорное ведро под столом, и они снова ринулись в подвал.

– Лиля, ты че прихватила? – мимоходом крикнула она девушке сзади.

– Да ведерко, вот…

Они забежали в подвал: Мария Савельевна и Сергей набирали воду, потом переливали в свободную тару, а Миша и Геннадий Петрович тоже были здесь и черпали воду из угла подвала, где она стояла почти на четверть метра.

– Девчонки, Влада, стой, придерживай ведра, набирай, а я поднимать буду наверх. Где этот?! Вы его позвали?.. – закричал Сергей.

– Да.

– И что, где он?!

– Не знаю, мы сказали, он просто…

– Ах ты падла! Чего он там мешкает!! Ну сука, устрою ему!.. – Сергей ринулся с двумя полными ведрами наверх и сразу увидел спускающегося гостя. Тот будто ничего не соображал и с трудом вглядывался вниз, подсвечивая путь спичками. – Где ты, бл*дь, ползешь?! – В подвале все-таки появился гость с темными волосами, и Сергей слегка толкнул его в сторону. – Помогай давай, че так долго?

– Темно… Я не вижу ничего… пока спустился…

– Баран, давай за мной, на ведро, тяни наверх за мной!

– Лиля, подставляй таз!

– Аккуратно, здесь по колено!

Команда продолжала работу, несмотря на суету, некую разобщенность действий и совсем незапланированную срочную ситуацию. Лиля и Влада подставляли емкости и набирали жидкость с трубы, Мария Савельевна маленьким тазиком собирала воду с пола подвала, мужчины таскали ведра наверх. Все громко переговаривались, иногда кричали, частенько чертыхались и матерились. Уже несколько раз мужчины спотыкались на ступеньках и роняли железную тару. Грохот, шум, гам.

– Где ведро? Них*я не вижу! – ругался громкий голос, уже было не разобрать, чей он вообще.

– Бл*дь, фонарь упал!..

– Миша, будешь наверху, Таньку зови! У нее там тоже ведра должны быть! Миша, и у меня еще есть на лоджии! – вдогонку мужчине кричала Мария Савельевна, согнувшись пополам.

Влада набирала воду, льющуюся из трубы, и одновременно черпала ее где-то сзади от себя.

– Ой! – громко крикнула Лиля. – Тут яма! У меня одеяло упало!

– Ты мне на ногу налил! – закричал кому-то Миша.

Влада сразу заметила, что на плечах нет ни теплого маминого одеяла, ни длинного и широкого шарфа, где она их посеяла, она уже затруднялась сказать. Откуда-то с лестницы раздался грохот и следующий громкий мат.

– Грязную с пола – на третий этаж Мише в ванную, а та, что с батареи – к Сергею! – Мария Савельевна пыталась на ходу раздавать ценные указания.

– И ко мне можно, там открыто!

– Миша, что там у Тани?!

– Да идет она, с Геной спускаются.

– А у меня ведра взяли? Там еще таз под столом!

На пороге появилась низенькая, полненькая Таня, она только запричитала, увидев полный подвал воды и снующих соседей, как зацепилась за что-то и сразу упала плашмя в лужу воды.

– Ой! – Мужчины бросились поднимать женщину.

– Таня, вон в углу воды по колено, оттуда загребай!

– Ты куда льешь?! – раздался громкий низкий крик Сергея, и Влада увидела силуэт гостя.

– Там уже полная ванная!

– Давайте на третий! Тащите туда!

Влада набирала воды в ведро, как разогнувшись, вдруг больно ударилась о выступ в стене.

– Ай, – она застонала, а почти одновременно загрохотало где-то на лестнице. – Блин, головой зацепилась…

– Дистрофик, помогай носить, уже некуда наливать! Пошли со мной! – опять раздался крик Сергея.

– Фонарь потух, есть у кого?

– Да нет тут!

– Блин, темно!..

– Теть Маш, есть еще фонари?..

– Да где-то есть… Миша, я не знаю, на столе свечи в стакане, зажги там!

Спустя некоторое, ни для кого неясное время, Влада, подставив очередную тару под сломанную трубу, вновь повернулась, чтобы поменять ведро и передать гостю Сергея, как увидела, что вода из трубы больше не льется.

– Воды больше нет!! Перестала течь…

– Все! Приехали! Хватит, – проговорила согнутая в три погибели Мария Савельевна. – Вся вытекла… Все, тут воду тоже собрали, уже одна грязь под руками. Давайте остановимся. Все, уже не могу… – она тяжело вздохнула, снова охнула и вцепилась руками в стену.

– Влада, у меня башмак потерялся… – слева раздался голос Лили.

– Все, давайте передохнем, сколько набрали, все наше… – Мария Савельевна продолжала стоять, согнувшись. – Ой-ой!.. – она застонала. – Разогнуться не могу!..

– А я все мокрая! – Татьяна тоже подошла из-за угла. – У меня ноги по колено…

В подвал вошли Сергей и Миша.

– Мужики, перекур, вода закончилась, – Геннадий Петрович облокотился об стену.

– Сереж, возьми фонарик там, сюда давай, – Миша протянул руку.

– Все, не могу больше… – рядом Лиля взмахнула рукой. – Я сейчас упаду, ноги…

Влада, остановившись, вдруг поняла, что не чувствует рук, она пыталась их приподнять, но те не слушались.

– Руки… – только прошептала она и, подойдя ближе к центру подвала, где стояли сейчас мужчины, увидела свои мокрые спортивные штаны, и сразу почувствовала нестерпимый холод и жуткую боль абсолютно во всем теле. Перед глазами все расплывалось и мелькало. Все присутствующие были промокшие, уставшие и грязные.

– Разогнуться не могу… – застонала Мария Савельевна, она так и стояла, согнувшись у стены.

– Сереж, принеси табуретку… Ладно, я сам…

– Да я на ступеньки присяду… – женщина попыталась двинуться. – Руку дайте кто-нибудь, ноги не слушаются.

– Я сейчас умру… – захныкала Лиля, волосы слиплись, она стояла вся мокрая в коротенькой красной курточке, ее трясло, словно осиновый лист на ветру.

– Ой, дите… – с тревогой в голове проговорил Геннадий Петрович.

– Надо костер разжигать, мы сейчас все тут подохнем! У меня ноги по колено мокрые! – подхватил всеобщую панику Миша.

– А я вообще насквозь, – Татьяна обхватила руками голову и присела на стоявший старый ящик. – А как мы тут костер…

– Так! В ведре разожжем! Дистрофик, пошли наверх за досками!

– Я не могу, – только сейчас все услышали голос откуда-то сбоку и заметили сидящего у стены молодого парня. – Я встать не могу…

– Сможешь!.. Пошли-пошли, сейчас костер разведем, согреемся, – Сергей махнул рукой.

– Пошли с тобой! – Геннадий Петрович потянул его к выходу. – Что нам надо?.. Давай доски, Миш, пила у тебя есть?

– Да какая пила, топор нужен! Ща принесу!

– Миш, давай топор, и газет прихвати для розжигу, зажигалку, у меня все мокрое, а мы с Сергеем ко мне.

– Можно в тазу, он железный… – махнула головой Татьяна в сторону огромной посуды с водой.

– Да, давай отнесем, – мужчины схватили таз и потянули к выходу. – Гена, подсвети нам!

– Дистрофик, а ты сходи, притащи одеяла, плед, что найдешь, одежду тащи!

Парень с трудом приподнялся, взял одну из свечей, стоявших в проеме, и потащился наверх.

– Лиль, пойдем ко мне, вещи нужно взять, надо переодеться…

– Я уже ничего не чувствую… – та уже плакала, слезы градом катились по бледным щекам.

– Давай-давай, нужно притащить, что есть, всем надо переодеться.

Девушки поплелись наверх: каждый шаг теперь давался с трудом, не слушались ни руки, ни ноги. Во всем теле была адская боль, ступни жгло огнем, будто они были не промокшие, а топали по раскаленным углям.

– Давай, Лиль… сейчас переоденемся.

Они зашли в квартиру Влады, хозяйка сама из последних сил передвигалась по комнатам, словно моментально забыв, где вообще находятся ее вещи. Протянула первые же попавшие джинсы и свитер девушке, та с трудом начала переодеваться.

– Вытирайся, – Влада протянула полотенце. – Лиль, вон сумка, давай вещи туда покидаем, вниз потащим.

Она кидала с полок полотенца, пододеяльники, пледы, кофты, носки, шарфы, свитера, какие-то вещи, которые на ощупь казались ей теплыми. Комкала их не глядя и запихивала в сумку, схватила с вешалки пальто, потянулась за шапкой, сунула зимние сапоги на невысоком каблуке и сама пыталась переодеться на ходу.

Ноги не слушались, мокрая одежда облепила тело и будто не хотела с ним расставаться, волосы слиплись и мешали, руки не сгибались и не разгибались. С огромным трудом девушки переоделись, но теплее не стало, тело уже даже не ощущалось. Они как-то все-таки натянули на себя и верхнюю одежду и схватили сумку за ручки.

– Я не могу… Я не дотащу… – Лиля снова заплакала.

Влада и сама уже не чувствовала конечностей, из сумки торчали вещи, она получилось тяжелой, и девушки попыталась просто потянуть ее по полу за ручки. Было ощущение, что они напихали туда кирпичей, ноша не сдвигалась.

– Лиль… мужчин надо звать… Мы не дотащим…

Давала силы только единственная мысль о предстоящем тепле. Девушки спустились по ступенькам в подвал и сразу увидели отблеск огня. Влада облегченно вздохнула. Ей сразу показалось это самой чудесной новостью на свете. Пока они переодевались и собирали вещи, мужчины успели нарубить деревянные бруски, Миша подкидывал их в огромный таз, где уже виднелись куски газет, а Сергей продолжал ломать какие-то длинные планки.

Костер разгорелся, соседи подошли ближе. Дым кружился вокруг, со всех сторон дуло, в подвале было сыро и крайне неуютно, но тепло от костра было таким долгожданным, что все вокруг замерли и только тянули к огню руки.

– Там вещи наверху… Мы не смогли дотащить, теплые… Полотенца, пледы, одежда… нужно принести…

Но все будто уже не могли сдвинуться и стояли вокруг с уставшими грязными лицами, не сдвигая взгляда с яркого пламени в тазу.

– Кирпичи нужны, надо туда положить, чтоб разогрелись, – Геннадий Петрович покрутил головой.

– Да тут мокрое все, это надо ломать где-нибудь, – уставшим голосом произнес Сергей, подкидывая в костер тонкие деревяшки.

– Слушайте, у этой Зины в квартире на балконе кирпичная стеночка под перилами, можно сломать… – вдруг произнес Миша.

Все повернули головы в сторону Марии Савельевны, словно задавая немой вопрос. Та сидела на ящике, скрючившись над костром, мокрая и обессиленная. Она подняла голову.

– Да что вы смотрите, ломайте, раз надо… Я не знаю… Потом как-то будем разбираться.

– Сереж, пошли, я думаю, топором стенку сломаем быстро, нам хотя бы несколько штук, деревяшки быстро сгорят, а сил уже нет искать…

– Пойдем, я переоденусь сначала… Я мокрый весь.

– Да я тоже…

– У нас там вещи на пороге… – чуть слышно добавила Влада. О том чтобы сходить назад самой она даже не хотела думать, ей казалось, что никакие силы не способны ее сейчас оттащить от согревающего пламени костра.

– Табуретки еще бы… Савельевну посадить, Таню, да и остальным бы… – произнес Геннадий Петрович, и Влада увидела, как мужчина замерз и устал, взгляд потух, а бледное лицо осунулось. – Сейчас схожу, – тихо добавил он.

– Геннадий Петрович… у меня на третьем…

– Угу… – мужчина медленно развернулся и, сгорбившись, пошел к выходу.

Лиля смотрела на отблески пламени и не чувствовала ни ладоней, ни вообще собственных рук, но огонь будто стал растапливать этот нескончаемый холод вокруг. Дым неровными клубами вертелся по темному подвалу, мелькал туда-сюда, становилось теплее. Вокруг гулял сквозняк, но организмы все равно согревались, вспомнив недавно забытое ощущение комфорта и тепла. Лиля не сводила глаз с пламени маленького костра в тазу, она хотела что-то спросить у Влады, но у нее не хватало сил даже на простые фразы. Хотелось только молчать и греться, еще хотелось присесть или лучше прилечь, и лежать тут возле огня долго-долго. Она вдруг увидела, как Влада чуть покачнулась, а потом еще раз.

– Влада!.. – Лиля вскрикнула, как ту вновь зашатало. – Влада! Держись! – она подошла ближе и приобняла соседку.

– О… так теплее… Я рук так и не чувствую…

– Да и я не чувствую…

Влада стояла, чуть пошатываясь, и безумно хотела присесть. Она хотела было предложить рядом стоящей Лиле сходить за стульями в собственную квартиру, но поняла, что просто не сможет сдвинуться с места. Еще она видела лицо пожилой Марии Савельевны, грустно склонившееся в сторону огня, и незнакомую ранее женщину Татьяну: та, обхватив руками голову, сидела на ящике. Влада хотела спросить у них про самочувствие и еще про многое, но произнести хоть что-то совершенно не было сил.

– Вот бабы наши намучились! – Услышала она мужские голоса и сразу увидела, что в подвал спустились Сергей и Миша с ведрами в руках. – Ща разогреем вас, бабоньки! – Миша достал кирпичи и стал укладывать их в таз с костром.

– Так, давайте переодеваться! – показался Геннадий Петрович с сумкой Влады в руках. – Так, Мария Савельевна! Таня!..

– Да я так высохну, я вроде не сильно… – еле слышно произнесла Татьяна.

– А ну-ка, вы чего? Срочно переодеваться! Мария Савельевна!

– Не… – та слегка махнула головой, – я не буду…

– Да ноги мокрые, вы чего? Я вон, по колено! – Миша тряхнул ногой. – Заболеете же.

– Да я тоже по колено, – Таня показала на мокрую обувь. – Да сил уже нет переодеться, холодно.

– А ну-ка! – Миша потянулся к женщине и ловко стянул с нее верхнюю одежду. – Ну-ка, давай, – он взял из сумки Влады один из пледов, лежащих прямо сверху, и стал укутывать Таню. – А обувь сама, справишься?

– Да у меня тут не сильно промокло, я только, когда упала, намочила… Спасибо, Миш…

– Теть Маш, а ты чего сидишь? Вон вещи принесли, давай, что подходит, переодевай.

Женщина глянула на Владу и слегка улыбнулась.

– Не мой размер…

– Да там полотенца, кофта… Она тянется… Что-нибудь подойдет, – Влада с трудом произносила слова.

Но Мария Савельевна отмахнулась с улыбкой, она стала отогреваться, но ног совершенно уже не чувствовала, да и прекрасно помнила, сколько пар всевозможных чулок и колготок натянула на себя сегодня.

– Не, спасибо, я все равно ничего не чувствую, а руки согреваются…

Миша только было начал спорить и уговаривать женщину переодеться, как та добавила:

– Да у меня там трое порток, я их не стяну… Я так посижу…

– А ну-ка погодите! – греющийся почти возле самого костра Сергей вдруг потянулся в сторону, схватил нечто похожее на обычную тряпку и полез руками в самый костер, Влада удивленно глянула, а стоящая рядом Лиля охнула. Тот тем временем вынул один из кирпичей из таза с огнем и, подойдя к Марии Савельевне, громко приказал:

– А ну-ка убираем ноги в сторону!

Та удивленно моргнула и только успела сдвинуться, как Сергей поставил кирпич прямо у нее возле ног.

– Ставьте сюда! Сразу разогреются! Только тапки скиньте!

Мария Савельевна глянула на парня, потом вниз, стянула мокрую обувь и осторожно поставила ноги на горячий кирпич. Они моментально почувствовали тепло.

– Так, и переодеваться! – уже скомандовал Миша. Он нырнул в сумку Влады и выудил оттуда длинную модную кофту серо-зеленого оттенка с огромными пуговицами, правда, сейчас она выглядела просто невнятного темного цвета. Он помог женщине стянуть верхнюю одежду и надеть кофту. – Ну вот, в самый раз! – Миша довольно улыбнулся. – Потом Владке деньги отдадите! – И достав из сумки девушки большое банное полотенце, заботливо укрыл женщину.

– Спасибо, – кивнула Мария Савельевна.

Миша перевел взгляд на гостя Сергея: парень сидел, ссутулившись, на корточках чуть поодаль.

– А ты давай, чего-нибудь переодень. А ты, Ген?

– Да уже переобулся, пока ходил.

Миша достал из сумки Влады теплый разноцветный плед и кинул парню, потом перевел взгляд на Сергея, намекая на сидящего гостя.

– Как зовут?

– Дистрофик. Я же говорил, – спокойно ответил тот.

– Хорошее имя, родители долго выбирали? – Миша улыбнулся и обратился к парню: – Как зовут тебя?

– Данил, – тот поднял грустные глаза.

– Что, досталось тебе, Данил, в гостях? Больше не приедешь к нам? – веселился Миша.

– Угу… – парень склонил голову.

– Девчонкам нашим досталось, – молчащий до сей поры Геннадий Петрович качнул головой.

– А вам что, не досталось разве? – Татьяна посмотрела на мужчин.

Миша улыбнулся.

– Да… Я привыкший, в дороге и не такое бывает. Я пару раз так замерзал, что думал – не выживу. А ничего… живой еще. Пару раз под машиной в такой мороз пролежал, думал не встану. Однажды прямо посреди лужи на трассе машина заглохла, а что делать – картонок накидал да улегся…

– Нам бы пожрать сделать, горяченького… – Сергей поднял глаза на мужчин. – Можно б придумать… Можно б лапши заварить…

– Да хотя бы чайку… – Геннадий Петрович глянул на Мишу.

– Да чайку запросто, пойдем, Сергей, прогуляемся.

– Ой, я ж там табуретки тянул… – привстал Геннадий Петрович. – У входа стоят, с сумкой не поместился. Сейчас девчонок посадим.

Через минуты Лиля и Влада сидели в обнимку рядышком на двух табуретках.

– Давайте я вам кирпичик поменяю, свеженький! – Сергей потянулся к Марии Савельевне, ловко поменял кирпич, выудив другой из огня. Женщина переставила ноги и довольно улыбнулась.

– Спасибо.

– Девчонки, а вы пока потерпите, ща пойдем, найдем, в чем воды нагреть…

– У меня железный чайник на плите! И решетку в духовке возьмите! – сразу оживилась Мария Савельевна. – Нам на всех хватит! Чай на столе, хлеб! Сахар в сахарнице! Найдете?.. – она вопросительно покрутила головой по сторонам.

– Ой, неужели мы горячий чай будем пить! – восхищенно произнесла Лиля, она оживилась от этой новости и даже заулыбалась.

– Слушайте, может, че покрепче принести? У меня водка есть?

– Не… – Влада и Лиля одновременно покачали головой.

– Не, я чайку вот выбила бы, с удовольствием… – Таня посмотрела на мужчин.

– Ну чайку, так чайку! Дистрофик… Э-э, как тебя… – Миша обратился к темноволосому парню, а Сергей при этом громко рассмеялся.

– Данил…

– Данил, пошли с нами, поможешь, кружки, чашки, все это барахло тянуть, а заодно зайдем ко мне, переоденешься, мокрый вон весь.

– Слушайте, я что думаю… – Геннадий Петрович задумчиво обратился к присутствующим. – Нам надо сюда пару матрасов притащить, нормально сесть надо, я уже тоже на ногах не стою. У меня есть, надо тянуть.

– Так тут мокро везде… – посмотрела по сторонам Татьяна.

– Надо клеенку кинуть…

– У меня на столе есть! – воскликнула Мария Савельевна.

– И у меня на столе клеенка… – добавила Влада.

– А у меня в ванной шторка большая висит! – оживилась Лиля. – Только там, по-моему, закрыто… Я не помню, где ключи… Я у дяди Гены на столе вроде оставила….

– О, точно, с ванной шторка пойдет, у меня тоже есть, пойдемте…

– Сереж, а что с дровами?

– Да есть вон еще чуток, – тот кивнул в сторону. – Пока хватит.

– Слушайте, а вода уже сошла, гляньте, там уже сухо… Хорошо успели, если бы позже заметили, воды бы не набрали, – Миша хмыкнул.

Влада только хотела спросить, а зачем им вообще столько воды, к тому же грязной: она не могла сообразить, что они с ней будут делать дальше, но пока она думала над этим, мужчины уже вышли.

– Мария Савельевна… – она обратилась к женщине. – А зачем нам столько воды?.. – она еще хотела добавить: «А зачем мы тут так вымокли и столько вещей теплых намочили, да еще и промерзли как собаки? Да и зачем воду с пола собирали?» – но пока ограничилась только одним вопросом.

– Да я тоже об этом подумала… если честно. Прибежали как сумасшедшие… Но, с другой стороны, у нас, Владочка, раньше так долго что-нибудь чинили… Сейчас праздник, а вдруг воды долго не будет? Нас много – вода нужна. Так что, я думаю, мы не зря тут так разбегались.

Через некоторое время мужчины вернулись с чайником, пледами, клеенками, едой и двумя матрацами. Все в нетерпении ожидали нагрева воды, оживились и посматривали на огонь. Успели совершить и некоторую перестановку. Расстелили непромокаемую шторку с ванной, кинули на пол еще пару клеенок и матрасы. Все с удовольствием расселись. Влада достала из сумки оставшиеся вещи, покрывало и пару полотенец и протянула соседям, все обмотались, укрылись вещами и ждали, когда закипит вода.

– Согрелись хоть малехо? – весело спросил Миша.

– Ой, согрелись немного, думала, что ноги отвалятся, даже болеть перестали.

– У нас с фонариками беда, – проговорил Геннадий Петрович. – Наблюдается недостаток.

– Поищем завтра! – произнесла Мария Савельевна с уверенностью в голосе. – У меня должны быть! И еще старые, я не выбрасываю. Свечи есть.

– Слушайте, вы так говорите, как будто мы здесь так и будем жить, – улыбнулась Татьяна. – Как будто мы так и будем сидеть в этом подвале еще месяц.

– Тань, ты, конечно, права, но у нас мастеров в будний день не дождешься, а тут… Мы даже не знаем, что там вообще у всех остальных…

– Ой, а кстати, никто не проверял, может, связь уже есть?.. – с надеждой спросила Влада.

– Нету, я смотрел, – спокойно ответил Сергей.

– Обалдеть… – Лиля скривила нижнюю губу и вопросительно посмотрела на Владу. – Неужели даже сеть до сих пор не ловит?

– Не, не было связи, когда я смотрел. Телефон есть у кого?

– Да какой телефон, я вообще не помню, куда я свой дел, – Миша пожал плечами.

– Ой, а я одеяло уронила там… – Лиля показала пальцем вглубь подвала. – Оно там с меня упало.

– А я тоже там… одеяло потеряла, не помню где… – Влада вспомнила про мамин подарок.

– Да я вообще все растерял, пока бегал! – засмеялся Миша. – Там на лестнице валялось что-то под ногами…

– Ну завтра уже посмотрим! Когда светло будет.

– А, кстати, который сейчас час?! – спохватилась Мария Савельевна.

Геннадий Петрович взглянул на наручные часы.

– Полчетвертого.

– Полчетвертого чего? – переспросила женщина.

– Утра вроде.

– Так это уже второе число наступило? – Мария Савельевна пыталась сообразить, что вообще за дата на календаре.

– Да, так и есть.

– Сереж, а твои друзья так и не приехали… – Миша глянул на соседа. Тот сидел на табуретке, вытянув ноги к тазу с огнем, и периодически подкидывал разломанные деревяшки в костер.

– Ну да. Видели же сколько там снега, значит, пи**ец там, раз не приехали.

– Коллапс…

– Да однозначно и везде такое, раз столько насыпало. Рассветет, надо еще лезть, вечером ни хера было не видно, только засрался весь как свинья. Блин, искупаться бы сейчас, все чешется… – Сергей скривился и кинул очередной брусок в огонь.

– Да неплохо было бы… – Миша глянул на воду в чайнике. – О, уже хорошо нагрелась, почти кипит, сейчас чайку попьем! …Эх, хорошо. Согрелся немного…

– Мария Савельевна, вам кирпичик поменять? – обратился Сергей к женщине.

– Да не откажусь, – игриво ответила та. – Прям тепло, даже ноги болеть перестали. Спасибо.

– Девчонки, а вам давайте по кирпичику под ноги?

– Да можно…

– Сейчас, вода закипит, достану…

Через время чай был готов: по кружечкам разлили кипящую воду, всем досталось по пакетику чая, каждый насыпал сахара по вкусу, и с огромным удовольствием соседи вкушали напиток. Горячие кружки, обжигая руки, согревали их, и на некоторое время в подвале воцарилась тишина. Ее нарушил Миша:

– Я так понимаю, спать здесь будем?

– Ну да, а где еще? В квартирах никак не теплее… – Сергей забросил еще деревяшек в огонь.

– Я здесь… – улыбнулась Таня. – Со всеми теплее, хотя в спину дует, конечно.

– Нам бы подушек еще принести… – Геннадий Петрович приподнялся с табуретки, – под спину подложить, и теплее будет. Да и одеяла нужны. Холодно. Надо сходить. У меня вроде их много, – он вспомнил про свои залежи, оставшиеся от предыдущей хозяйки.

– А как с костром быть? – поинтересовался Миша.

– Надо кирпичей еще притащить, чтобы прогрелись. Дыма слишком много, уже дышать нечем. Задохнемся нахер, – добавил Сергей. – Там дверь в подвал открыта?

– Да открыта, там тоже дыму полно, – сказал Геннадий Петрович. – Надо в подъезде пару окон открыть, а то, и правда, угорим нафиг. Тут вон никуда дым не уходит, фигли эти окошечки… С той стороны их снегом завалило, дыму некуда уходить.

– Да, в подъезде надо окна открыть, пойдемте, – Миша встал с матраса и двинулся к выходу. – Дышать нечем, так хоть вытянет. Денис, а ты отогрелся?

– Я Данил…

– Тьфу, забыл!.. Приедешь еще в гости к нам? – смеясь, спросил Миша. – Вставай, пойдем тоже с нами, принесем все сюда. Да я бы водочки дерябнул, и спать, уже не могу, падаю. Денис, тебе бы тоже водочки хапнуть…

– Я Данил…

– Слышишь, дистрофик!! – вдруг ощетинился Сергей. – Я тебе сейчас пендаля такого дам, что ты на Мурзика будешь отзываться!! Заладил!

– Я просто сказал, что меня Данил зовут…

– Да нам пох*й как тебя зовут!!

– Ну чего ты, Серый… – Миша попытался заступиться за гостя.

– Да задрал уже! Видит, все нервные, он нам еще имя свое талдычит, да нах*й оно нам нужно!!

– Сережа… ну не сердись… – попыталась успокоить соседа Таня. – Ну он же нам помогал… Как все тут старался…

– Бл*дь! Еще бы он не помогал!.. Ладно. Я тоже выпил бы… – добавил Сергей. – Давненько такого трезвого Нового года не было у меня.

– Да такого Нового года вообще давно не было! – развеселился Миша. – Ну пойдемте. Сергей, подкинь дровишек, чтобы дамы не замерзли, пока мы ходить будем.

– Где фонарик мой? – тот крутил головой по сторонам.

– Пойдемте, хватит нам двух, потом вернемся и все искать будем.

Влада держала горячую кружку в руках и ощущала тепло в ногах от приставленного кирпича. Перед глазами плыло, а в голове шумело. Она попыталась задуматься о событиях новогодней ночи, вспомнить Олега, но ей вдруг показалось, что праздник был давным-давно, и с момента неприятного ночного разговора прошло уже очень много времени. Потом она услышала мужские голоса, звон железа, шум, и почувствовала, как вздрогнула рядом лежащая Лиля. «Сколько новых знакомств сегодня… Соседи… Вода… Брр… Как было холодно… А еще Сергей… Вот и познакомились… Даже в гостях побывали друг у друга…» Ей показалось, что ее кто-то пошевелил, потом толкнул, она попыталась присмотреться, но увидела только отблески огня, а потом она уснула.

Таня уже почти засыпала, согревшись под шерстяным колючим пледом и сверху лежащим гладким покрывалом, как почувствовала, что сильно затекла нога, которую она так неудачно подвернула при падении. Слева слышалось дыхание тети Маши, и Таня еще немного полежала – уж никак не хотелось разбудить задремавшую и уставшую сегодня соседку. Она снова попыталась улечься удобнее, но нога уже нестерпимо ныла. Таня аккуратно, стараясь шевелиться как можно меньше, стала поворачиваться на другой бок. «Вроде получилось», – подумала она.

Становилось холоднее, и Таня приподняла голову, чтобы взглянуть на костер – деревяшки тлели. Она протянула ноги чуть ближе к большому тазу, в котором мужчины развели огонь – стало немного теплее. Она повернула голову и услышала, как зашевелился Миша и что-то пробурчал сквозь сон. «Ну и денек… Все намучились». Таня приложила голову к скомканной одежде девушки Влады, и только собралась закрыть глаза, как вдруг в проеме подвальной двери увидела женскую фигуру. Таня очень удивилась, повернулась и вдруг в очертаниях разглядела знакомый силуэт. «Тетя Люба!» – узнала она родную тетку по матери. Таня уже было собралась крикнуть слова приветствия, как неприятный холодок побежал по спине: она вспомнила, что тетки уже лет восемь как нет в живых. Таня машинально подвинулась ближе к Марии Савельевне и, не мигая, смотрела на женщину в дверях: та двигалась, медленно приближаясь к лежащим на матрасах людям.

Привидевшаяся женщина посматривала по сторонам, словно кого-то искала среди окружающих. Таня уже рассмотрела спокойное лицо покойной тети Любы и чуть прищуренный взгляд, внимательно разглядывающий спящие лица. «Неужели она ищет меня?..»

Тане не было страшно от увиденной картины: с одной стороны, она понимала, что перед ней некое таинственное видение, но с другой стороны, тетя Люба никак не могла желать ей зла, даже явившись с того света: Таня была ее любимицей. Более того что тетка всю жизнь опекала племянницу, так еще и оставила ей все свое наследство. Тетя Люба вообще была очень ласковой и доброй женщиной, и сейчас лицо ее выражало достаточно спокойное и созерцающее выражение – она словно просто пыталась найти близкую родственницу и, медленно передвигаясь между спящими людьми, разглядывала лица, чуть наклоняясь к каждому.

Таня вся сжалась и не сводила глаз с призрака. «Может, надо ей сказать, что я здесь?..» – но было слишком страшно для того чтобы самой заговорить с явившейся с того света родственницей. Та уже подошла ближе, аккуратно переступая между разложенными на мокром полу матрасами, и вдруг остановилась возле парня Данила – Таня запомнила его имя. Темноволосый, с густыми бровями, очень худой и крайне неразговорчивый. Правда, она видела, как он старался, хотя было заметно, что чувствует себя парень крайне неважно: он морщился и иногда тяжело вздыхал, но ответственно трудился наравне со всеми. Еще она заметила, что тот не высовывался, вел себя очень скромно, несмотря на свой мрачноватый вид и несколько пугающую внешность.

Таня увидела, что тетка внимательно смотрит на парня, как будто именно его и искала. «Зачем он ей?.. Она о нем понятия не имеет…» Только Татьяна подумала об этом, не спуская глаз с открывшейся картины, как тетя Люба вдруг опустилась на колени перед спящим Данилом и внимательно стала его разглядывать, будто пытаясь рассмотреть его со всех сторон. Потом опустила руку на спину парня и провела несколько раз, словно успокаивая его. Таня не сводила взгляда с этого видения: тетя Люба нежно гладила Данила по голове, затем вдруг резко повернулась назад в сторону племянницы, а потом слегка взмахнула рукой, будто указывая той на парня. Таня сжалась и продолжала наблюдать за странным видением. «Почему она так заботливо с ним себя ведет… Он же ей – никто…» Как вдруг увидела, что тетка взяла маленькую подушку, лежащую немного поодаль, а потом положила ее Данилу на лицо и стала придавливать подушку руками, словно пытаясь его задушить.

У Тани от такой картины чуть не остановилось сердце, она открыла рот, чтобы закричать, но не смогла произнести ни звука, и только тянула руку в сторону парня и своей привидевшейся тетки. Позвать на помощь не получалось, и Таня задергала ногами и руками, пытаясь произвести хоть какой-нибудь шум, чтобы разбудить соседей. Ногой она зацепила таз с тлеющими красными углями, услышала металлический звон, потом свой крик, и сразу почувствовала, как чья-то рука теребит ее за плечо.

– А-а! – продолжала звать на помощь Татьяна.

– Таня, да ты что?.. Таня!..

Открыв глаза, женщина увидела растрепанную Марию Савельевну, та чуть приподнялась и трясла ее, пытаясь разбудить.

– Таня, тихо… разбудишь всех… Все устали, пусть хоть поспят чуток…

– Фух… – Таня выдохнула. – Сон страшный приснился, – она огляделась по сторонам, было темно и практически ничего не видно. – Теть Маш, где свечка, дайте мне что-нибудь…

– Да тут, где-то тут были… – Мария Савельевна нащупала большой фонарь на батарейках в виде старинной лампадки, включила его и подала соседке.

Татьяна обвела лучом спящих людей: все мирно отдыхали, вокруг стояла тишина, все было спокойно.

– Фух, теть Маш, испугалась…

– Да как тут не испугаться, – прошептала та в ответ. – Такое тут… В подвале спим на мокром полу. Кто б рассказал, не поверила бы… Ну ладно, спи.

– А вы уснули?

– Да не, так дремаю, ноги крутит.

– Болят?

– Да ты знаешь, тьфу-тьфу, нормально. Я боялась, что вообще разболятся. Они у меня, знаешь, чуть замерзнут, потом мне вообще ходить невмоготу. Как зима настает, мне сразу хана, мучаюсь с ногами, Танюша. А тут по колено в воде ледяной сколько пролазила на карачках… Но ничего, отогрела их. Ой, спасибо, мужики рукастые. Хоть Новый год, а они почти трезвые… Так, отогревались только. Даже этот… Сергей этот… молодец, ничего не скажешь. Я с ним так ругалась, да ладно… Потом расскажу… Такое чудил… Ладно, сегодня помог как… Да ладно… Спи…

– Ой, да не усну, наверное, теперь… Такой сон страшный…

– А че приснилось-то? Аж заорала ты. Еще и в спину меня толкнула, я аж перепугалась.

– Ну прости, теть Маш, это я со страху… Снилось, что закричать не могу, и я пыталась разбудить всех.

– Кого «всех»?

– Да всех, – Таня качнула головой, показывая жестом вокруг.

– Так тебе мы снились?.. – с интересом спросила Мария Савельевна.

– Ага!..

– О, сколько впечатлений. Даже мы все приснились. Намаялась сегодня ты…

– Ага, представляете, приснилось, что тетка покойная к нам в подвал заходит и ходит тут туда-сюда…

– Ой, ну надо же… Это ты, наверное, сегодня перенервничала, я так думаю.

– Так я смотрю на нее, а она вроде как ищет кого-то… А потом к этому… к Данилу подошла, сначала вроде гладила его, а потом подушку схватила и давай его душить!

– Да ты что? Ну надо же… – вздохнула Мария Савельевна. – А почему его?

– А я откуда знаю. Я тоже еще во сне подумала: при чем здесь он, она его вообще не знала.

– А кто приснился-то? Может, помянуть надо, Таня?

– Да я поминаю, свечки всегда хожу, ставлю, за упокой души. Мы с теткой хорошо ладили. Она меня очень любила… Очень. Наследство мне оставила. Это же я на ее деньги там, у матери, квартиру себе купила. Там цены маленькие на жилье, мне на двухкомнатную хватило. Я даже эту свою квартиру не стала продавать…

– Подожди, Тань… Так кто тебе снился-то?.. Тебе же Любка наследство оставила…

– Ну да, теть Люба и снилась! Да вы же ее хорошо знали…

– Таня, а ну давай подымайся! – вдруг резко произнесла Мария Савельевна. – Давай, будить всех! – она задергалась, закопошилась и попыталась неловко подняться. – Таня, руку дай! Не могу встать!!

– Теть Маш, вы чего?..

– Вставай, Таня, я тебе говорю. Любка бы просто так не приснилась!

– Теть Маш, да вы че?..

– Ни че, вставай, говорю! Тетка Любка твоя ведьма была настоящая, раз приснилась, значит, что-то сказать тебе хотела!

– Теть Маш… да вы чего вообще?.. Какая ведьма, она хорошая…

– Она-то хорошая. Да только она всегда как скажет, так и было. Я с ней десять лет на одной кухне прожила, я знаю. Она сама вещие сны видела, всегда сбывались. Меня сколько раз предупреждала!

– Да как…

– Да буди, говорю, всех! – Мария Савельевна уже приподнялась, с трудом нащупала свои мокрые тапочки и стала толкать рядом спящего Геннадия Петровича. – Гена!.. Гена! Просыпайтесь! Миша!.. Миша!!

– Теть Маш… да вы что, с ума сошли?..

– Так че снилось тебе, говоришь?.. Миша! Вставайте!! – женщина продолжала громко звать соседей. – Говоришь, она подушкой душила… Значит, предупреждала, что задохнемся! Миша!.. Гена!..

– Что?.. Что такое?! – Миша приподнялся откуда-то с краю и таращил глаза на фонарь в руках Марии Савельевны.

– Миша, буди всех, наверх надо подниматься, мы угорим здесь!

– А что случилось?

– Сон Таньке приснился, покойница предупредила! Буди всех! Гена! Да вставайте же!..

– Вы что, одурели совсем?! – возмутился Миша. – Дайте людям поспать! Костер еле-еле горит, с чего мы угорим, там окна в подъезде открытые! Спите, давайте, сон вам приснился…

– Поднимайтесь!.. Гена!

– Да не орите вы! – прицыкнул Миша, грозно глядя на женщину. – Не спиться, так шуруйте отсюда домой, наверх! И там орите!

– Миша, да Тане сон приснился. Верный сон, я тебе говорю! Я ее тетку знала…

– Да прекратите вы уже!

– Что?.. Что?.. Что случилось? – Геннадий Петрович вскочил и крутил головой по сторонам, похоже, даже не понимая, где он.

– Спи, Ген, тут бабская революция произошла, сон страшный приснился.

– А?.. Что?.. – мужчина продолжал растеряно оглядываться.

– Теть Маш, вы или спите, или уеб*йте отсюда на х*й! Без вас тошно, еще вы тут устраиваете драмтеатр!

– Ай!.. – женщина нервно махнула рукой. – Уходить надо отсюда!

– Так уходите, если надо! Или заткнитесь, или валите! Вместе с Танькой! – разбуженный Михаил громко возмущался.

Проснулся Сергей и, тараща глаза, спокойно разглядывал окружающих, будто видел в первый раз.

– Сережа, Сережа! – Мария Савельевна кинулась к парню. – Уходить отсюда надо! Тане сон приснился! Верный сон, я тебе говорю! Давайте, уйдем отсюда!

– Куда мы уйдем…

– Куда… ну куда… ну наверх!.. Тане приснилась тетка ее – Любка! Я ее хорошо знала, она как ведьма была, что ни скажет – все сбывается!

Таня молчала и только поглядывала исподлобья на разыгравшуюся по ее вине сцену. Она вообще не помнила такой перевозбужденной соседку тетю Машу и подозревала, что за время своего отсутствия у той совсем расстроилась нервная система.

– Сережа! Давайте уйдем отсюда! Миленький, буди всех! Не к добру это! Не к добру! Ей приснилось, что мы угорим здесь все!

Сергей с недовольной физиономией приподнялся и медленно прошелся по подвалу.

– Ну с чего мы угорим… Ну как придумаете… – Ему нестерпимо хотелось спать, но умоляющий голос и слово «миленький» сделали свое дело, и он для виду прохаживался туда-сюда, посматривая вокруг – все ли в порядке, чтобы успокоить женщину. – Да не волнуйтесь вы. Все нормально. Дым рассеялся.

– Сереженька, сынок, давай уходить, буди девочек!.. Поднимемся хоть ко мне, хоть к вам к кому-нибудь, все равно, и там пересидим! А там помощь подоспеет. Верное дело говорю, Сережа! Давай?.. Давайте уйдем отсюда? Окошки здесь маленькие, их снегом завалило, а дыму-то некуда уходить, вот мы тут все и задохнемся. Сереженька…

Таня с удивлением наблюдала, какую панику вызвал рассказанный ею сон, она сама уже пришла в себя после неприятных впечатлений, разыгравшаяся конфликтная сцена ее совсем не радовала и она уже пожалела, что рассказала о видении пожилой женщине.

– Да немного тут дыма. Что вы паникуете, подвал большой…

– Да какой он большой!.. Тут комнатюшка, да рядом, и третья вон… Потолочки низенькие, а мы костер уже сколько жжем… Я сразу говорила: в подвале нельзя огонь разжигать, тут закрыто все…

– Ну хватит!! – заорал Миша не своим голосом. – Я вам сказал, не нравится – валите на х*й!!

– Миш… ну ладно тебе… Ну бабы, что с них взять… – уже проснувшийся Геннадий Петрович пытался успокоить возмущенного соседа.

– Да, бл*дь, ну не до такой же степени гнать! Ну давайте сонник пойдем еще почитаем! Тут на ногах еле стоишь, нет, бл*дь, разбудили!! Надо было вам ведра вручить, чтобы вы на третий этаж в темноте потаскали, вы бы сейчас дрыхли без задних ног и х*йней бы не занимались!!

Мария Савельевна вдруг зарыдала и стала печально всхлипывать.

– О-о-о, – протянул Миша, – ну вообще… – Он сжал руки в кулаки, плотно сцепил зубы и пытался сдержаться, чтобы опять не заорать. Сергей, закутавшись плотнее в куртку и натянув воротник почти на уши, прохаживался по подвальному помещению.

– Ну что будем делать?..

– Да что… Они ж заснуть не дадут. Давайте, что ли, собираться, что делать, – Геннадий Петрович наклонился над спящими девушками. – Влада… Лиля… не спите? Давайте потихоньку…

– Блядь!! А это че за х*йня! – вдруг громко заорал Сергей, глянув куда-то в сторону. – Кто дверь закрыл?!

– Че там? Дверь закрыта, что ли?

– Ага! Мы ее не подпирали, не помнишь?

– Да нет вроде…

– Ну вот видите!! Я же вам говорю: верный сон! Верный! Любка бы просто так не приснилась! – снова заголосила Мария Савельевна.

– От сквозняка закрылась, дайте фонарь мне большой, не видно нихера! – Сергей схватил один из кирпичей и пошел к двери.

– Вот видите! Вот видите!! Я же говорю…

– Хватит кричать, – перебил ее Геннадий Петрович. – Сейчас подопрем.

– Блин, тут сквознячина такой, пи*ец, как дует! Там опять ветер, что ли, разгулялся?.. Холод собачий! – ругался Сергей, устанавливая кирпич в дверной проем.

Проснувшиеся Влада и Лиля прижимались друг к другу, глазели на все происходящее и молчали, пока не понимая, что вообще происходит.

– А давайте наверх пойдем… – Мария Савельевна не унималась.

– Да мы околеем там!! – снова закричал Миша. – Сейчас дровишек подкинем, и снова тепло будет.

– Не надо дровишек… – уже тихо проговорила Мария Савельевна. – Тогда точно угорим.

– Да вы что, сумасшедшая?! – уже так громко возмутился Миша, что у всех зазвенело в ушах.

– Я не сумасшедшая!! – в ответ заорала женщина. – Ты если не знаешь, так молчи!! А я с Любкой десять лет прожила в бараке! Я знаю!!

– Ну как с ней разговаривать… – Миша, весь трясущийся от злости, швырнул в костер очередную деревяшку.

– Все равно уже все проснулись! А мы можем тазик с горячими кирпичами перетащить, там тепло будет!

– Где «там»?!

– Ну в квартире…

– В какой?! Там что, с костра дыма не будет?! Вот там точно все угорим! А еще околеем от холода! Только тогда уже точно сон в руку будет!

– Нельзя здесь оставаться! Нельзя…

– Мария Савельевна, давайте мы вас наверх, домой, отведем. Мы вам в ведерко положим парочку кирпичиков, не замерзнете…

– О, Гена дело говорит!

– Да я не за себя беспокоюсь!! – закричала женщина. – Давайте, кирпичи сложим, пока они горячие, мы их аккуратненько поставим у кого-нибудь, и тогда не замерзнем! А?..

Недовольные мужчины нахмурились, а Сергей сказал:

– Вы на порог подвала выйдете и посмотрите, как там дует, там не только дым вытянет, там нас всех вытянет на хер вместе с матрасами. Так что давайте…

– Ну что же вы мне не верите! Девочки, ну вы скажите… – она повернулась к Тане и умоляюще смотрела печальными глазами.

Та только опустила глаза вниз, она вообще чувствовала себя виновницей всего происходящего и сейчас не знала, как себя вести и чью сторону поддерживать. Мария Савельевна вдруг заплакала и переводила взгляд с одного на другого. Лиля и Влада так и не понимали, что происходит, и только хлопали сонными глазами, тесно прижавшись друг к дружке.

– Вы сами видели, что дверь захлопнулась! Видели же?! Скажите спасибо, это Таня всех спасла! – всхлипывала женщина.

– Мария Савельевна, да даже если бы дверь закрыта была, все было бы нормально, – Геннадий Петрович пытался успокоить соседку. – Не паникуйте. Здесь окон много.

– Каких окон? Здесь окошки-то малюсенькие!

– Все, сон как рукой сняло!.. Спасибо, Мария Савельевна! Вы в своем репертуаре! Вам поскандалить да поорать – хлебом не корми. Ваша стихия. Вам и снов никаких не нужно. Вы и без снов орете всегда. Чуть что, только вас в доме и слышно! – Миша нервно шагал от стены к стене.

– Я по делу ору!

– Да я даже не сомневаюсь! – Миша кинул еще деревяшку в костер и заглянул в чайник. – Спасибо, всех перебудили уже. Уже не угорим, все, не волнуйтесь, будем пить чай.

Действительно, все уже проснулись и только печально переглядывались, вспомнив ко всему происходящему еще и причины перемещения их в мокрый подвал. Огонь уже разгорелся, света стало много, и девушки, уже укутанные плотнее, толкнули друг друга.

– Я в туалет хочу. Пошли, сходим?

– Пошли.

Они стали выбираться из-под теплых пледов, съеживаясь и протягивая руки к костру, как Влада глянула на продолжающего спать гостя Сергея.

– Гляньте, как Данил устал, даже нас не слышит, – она пыталась разрядить напряженную обстановку.

Все повернулись в сторону парня, тот действительно, крепко спал, уткнувшись носом в подушку.

– Дистрофику все нипочем. Перемерз, бедняга… – спокойно сказал Сергей. Несмотря на то, что ему хотелось спать, он тоже пытался сгладить конфликтную атмосферу. – Гляньте, как лапки сложил. Любо-дорого посмотреть. Ну хоть выспится. Потрудился, тяжести потаскал и вырубился.

Миша подошел ближе к парню и наклонился поближе.

– Дышит хоть?.. – Он повертел головой, рассматривая парня под отблесками костра. – Не вижу, он тут закутался. Дайте, фонарик, проверю хоть…

– Да ты его раскутай чуток, а то он там, и правда, задохнется, – прошептала Таня.

Миша наклонился над парнем и аккуратно, подсвечивая фонариком, потянул за полотенце.

– А что это у него… – мужчина провел пальцами возле парня и посмотрел на руку. – Тут у него кровь! Да, это кровь… Кровь это!

Все вскочили и двинулись к лежащему парню. Тот лежал на боку. Сергей присел, схватил гостя за голову и чуть подвинул ее, чтобы рассмотреть лицо поближе. Под светом фонарика все увидели темные пятна на лице и на подушке – парень лежал весь в крови.

– Ой, мамочки… – прошептала Лиля.

– Данил! – Сергей затряс парня. – Данил!!

– Что делать… Скорую же не вызовем… – застонала Татьяна и схватилась за голову.

– Отойдите, – Влада подошла ближе. – Надо пульс проверить!

Она ловким движением схватила парня за руку. Все затаили дыхание и молча наблюдали. Влада переместила руку на шею парня и склонилась над его лицом.

– Дышит вроде… – взволнованно произнесла она. – И пульс вроде есть…

– Данил! – Сергей опять затряс парня. – Аптечка есть у кого-нибудь? Что надо? Что надо делать?.. Кто знает?!

– У меня есть! – Мария Савельевна с трясущимися руками махнула жестом наверх. – Я сейчас, я сейчас…

– Кто-нибудь умеет… ну этот… массаж этот… сердца… – Сергей умоляюще смотрел по сторонам.

– Нашатырь… у меня… я принесу…

– Я умею… – неуверенно произнесла Влада. – Нас учили… Его надо на спину уложить…

Она подошла к парню и хотела попытаться сделать массаж сердца, как ее когда-то учили на курсах медсестер еще в школе, она сложила руки крест-накрест и нависла над парнем, как тот вдруг дернул рукой.

– Даня! Даня!.. – Сергей подскочил к парню и с размаху хлестанул по щеке, он замахнулся снова, как тот задергал веками и открыл глаза.

– Ой, мамочки… – раздался за спиной голос Тани.

– Ой, живой… – выдохнула Мария Семеновна.

– Данил! Ты чего? Что с тобой?.. Ты слышишь?.. – Миша тоже склонился над парнем и помахал перед ним рукой, тот застывшими глазами смотрел куда-то в потолок в одну точку, не мигая.

– Данил!.. – Сергей отодвинул Мишу и опять хлестанул парня по щеке. Тот снова заморгал.

– Да что с ним такое… – Геннадий Петрович взволнованно бегал вокруг. – Водка есть? Давайте его растирать, похоже, что-то с сердцем, расстегнуть надо рубашку, грудь натереть!

Сергей схватил парня за рубашку и с силой ее дернул – ткань с треском разошлась. Под рубашкой виднелась темная майка, и Сергей снова проделал ту же манипуляцию. Миша стал лить водку парню на грудь и растирать того ладонями.

– Ноги ему надо тоже! На ноги! – скомандовал Геннадий Петрович.

Сергей выхватил бутылку, стащил носки с парня и стал растирать ему ноги. Тот на глазах порозовел, заморгал глазами и уже сосредоточенно бродил взглядом вокруг.

– Данил! Ты слышишь?..

– М-м… – промычал парень.

– Фух… – Сергей выдохнул и присел на табуретку, потом сделал большой глоток из бутылки. – Бля… пи**ец…

– Ты сюда лей… – Миша продолжал растирать парню грудь.

Таня схватила бутылку, подкатила штаны и стала помогать приводить Данила в чувство.

Тот окончательно пришел в себя и попытался привстать.

– Лежи давай! – Сергей вернул его обратно в горизонтальное положение.

– А… а я… а я…

– Данил… – Геннадий Петрович наклонился к парню. – У тебя кровь… Как себя чувствуешь?..

– А… это с носа… У меня часто так…

– Часто?.. А что с тобой?

– Да это давно у меня… Сейчас пройдет…

– А как чувствуешь себя?

– Да нормально… Бывает у меня.

– Ну ничего себе… – Лиля вышла из оцепенения и круглыми глазами смотрела вокруг.

– Данил, а ты что-нибудь пьешь из лекарств? – поинтересовалась Таня.

– Да раньше пил… Бабушка давала…

– А что давала?

– Не знаю, вроде от сердца.

– У тебя сердце больное?

– Да вроде…

– Как это «вроде»? – взволнованно спросила Мария Савельевна. – Если кровь с носа все время идет! Может, давление?

– Да я когда понервничаю, всегда кровь потом идет.

– Ой, ну надо же… такой молодой совсем, а такой больной…

– Качаться надо! А ты хилый такой, вот и болеешь… – Сергей начал говорить, но Татьяна перебила.

– Да давай советы раздавать, ты знаешь, что с ним?

– Да откуда я знаю?! – возмутился Сергей.

– А что советы раздаешь тогда? Надо узнать! Он тебе кто?

– Да никто он мне… Мама попросила приютить… Он едет куда-то, я не спрашивал. У него поезд завтра. Пересадка у него, билетов не было, только на третье взял, вот он и приехал…

– Так, ему надо выпить что-нибудь дать…

– А что? У меня сердечное есть… – Мария Савельевна заботливо предложила помощь.

– Да не надо ничего. У меня бывает, – парень, похоже, постепенно приходил в себя.

– Может, водки? – предложил Миша.

– О, придумал! – возмутилась Мария Савельевна. – Все бы водкой лечить! У вас, мужиков, другого лекарства нет?

– А зачем другое? Водкой все лечится! Да, Даня? Пробовал водкой лечиться? Налить?

– Да убери! – Таня отодвинула бутылку.

– Ну тогда я сам! …Тут с вами не соскучишься… – медленно сказал Миша, и тут все одновременно переглянулись.

– Мне тоже налей, – Мария Савельевна протянула стоявшую на полу одну из кружек.

– И мне… – добавила Татьяна.

– Похоже… похоже, надо помянуть вашу тетю Любу… – медленно произнес Миша.

Мария Савельевна хотела что-то сказать, но промолчала и только склонила голову.

– И мне налейте, – Геннадий Петрович потянулся за кружкой.

– Нам тоже. – Влада и Лиля уже поняли все подробности происходящего.

– Данилу, может, тоже налить? – Татьяна глянула на присутствующих.

Все молча переглянулись, и Мария Савельевна медленно произнесла:

– Ему тоже налейте.

Миша потянулся за кружкой.

– Держи, Даня, – он налил водки и протянул парню. – Давайте помянем тетю Любу.

Все выпили, не чокаясь.

– Послушайте, там уже рассвело, наверное? – прервал молчание Сергей. – Сколько там напикало? Мы поспали-то с пару часиков, но ничего отдохнули немного. Телефоны надо проверить, что там. Надо вниз спуститься опять… Что там за окном? Пошли, мужики в окна глянем, а бабы пускай греются. У меня, правда, руки болят. Опухли, блин. Это, наверное, от холода…

– Ну а как ты хочешь, Сережа, чего ж им не болеть, вчера в холодной воде бултыхались сколько, – покачала головой Татьяна. – Все болит, не только руки. Я тоже пойду, гляну, что там за окном.

– А мы тоже наверх сходим, там же воду набирали, проверим, чтоб не вытекла, – добавила Влада. – Да переодеться надо, с вечера что попало набросали. Ой, еще вещи надо пособирать…

– А я ключи поищу, – проговорила Лиля. – Дядя Гена, они, наверное, у вас, я зайду?

– Да чего ты спрашиваешь, – слегка улыбнулся мужчина. – Заходи. И покушать надо придумать чего…

– Господа! А у кого-нибудь заморозка есть? Пельмешек бы сварить… ну или там вареников, бульончик бы получился… – Миша вдохновенно расспрашивал соседей.

– У меня есть! – бодро отрапортовал Геннадий Петрович.

– И у меня! – добавила Влада.

– Я сейчас придумаю, а ты Данил, как? Данил, будет мне помогать, как чувствуешь себя?

– Хорошо, – парень кивнул.

– Так… Кастрюля, соль, вода чистая…

– У меня, Тань, в баке вода чистая, под раковиной, и соль, и кастрюлька. Данил, принесешь? Сходи с ними…

– Не, пускай наш болезный лучше лежит, а то что мы с ним делать будем? – махнул рукой Миша.

– Да, пусть отлеживается, лучше за огнем пусть следит, – сказал Сергей. – Ой, блин, еще надо порубить чего-нибудь на костер, нам не хватит.

Компания разбрелась.

– Надо фонарики заправить, вроде батарейки были, – по пути рассуждал Миша.

– Пойдемте ко мне, мужики, умоемся, проверим воду, надеюсь, за ночь не своровали, – пытался шутить Сергей.

Они зашли в квартиру и сразу глянули на содержимое ванной. Вода виделась почти черной.

– Грязюки натаскали… – проговорил Геннадий Петрович.

– Ну а что ты хочешь с наших труб столетних, да с пола… – ухмыльнулся Миша.

– Мужики, слейте мне на руки, умоюсь хоть, не могу, чешется все.

– Где мы тебе польем, сейчас водой зальем все, набирай ведерко, пойдем ко мне над ванной, – предложил Геннадий Петрович.

– Вы идите, я домой наведаюсь, – Миша спокойно побрел наверх. – У себя ведерко прихвачу. – Искупаемся, блин, холодно, конечно. Мне одному кажется, что еще холоднее стало?

– Да, дом промерзает.

Через минуты мужчины собрались уже у Геннадий Петровича, только у него пустовала ванная комната.

– Давай, присвети ему… Оп-ля… Сергей, глянь, а че это у тебя с руками?.. – Миша направил луч фонарика на руки парня. – Пошли на кухню, глянем.

При оконном дневном свете Сергей развернул ладони. Мужчины недовольно вздохнули.

– Ничего себе у тебя ладони-то разнесло… – Руки парня опухли и были ярко-малинового цвета. – Это от холода у тебя так?

– Бля… да не было раньше такого, – Сергей недовольно смотрел на воспаленные ладони. – А я думаю, че так руки болят, под фонариком глянул, не видно было.

– Ты вчера, когда вниз лазил, поцарапался, может, грязь занес? – поинтересовался Геннадий Петрович.

– Да может, там куча мусора какая-то была. Колючки какие-то…

– Блин, ты с такими руками не полезешь, а веревка наша где?

– Да там и осталась, откуда лазили.

– Сереж, а у тебя и лицо опухшее, глянь, Миш…

– Ого…

– Чего там? – нервно спросил Сергей.

– Да вон, зеркало есть маленькое? Шея такая же, и полморды такие же, как и руки… Блин, надо было вчера умыться как следует.

– Так умывался я вчера, я ж руки разодрал, меня Влада мазала чем-то.

– Аллергия, наверное, надо спросить, чем мазала.

– Так она лицо не мазала, ладно, че стоим да треплемся, пошли, умоемся.

После принятия водных процедур, мужчины обтерлись и встали на кухне. Сергей включил телефон с остатками разряженной батареи и недовольно произнес:

– Связи нет…

– Выключай его, я свой выключил, а то и позвонить потом не сможем. Ну что стоим… Блин, опять там метет, катастрофа… – Миша выглянул в окно. – Но вроде не так, как вчера, полезли, короче.

– Миш, а чего толку лезть? – спокойно сказал Геннадий Петрович. – Сергей же сказал, там снега выше головы.

– Так давайте здесь сидеть теперь до следующего Нового года!! – вдруг громко возмутился Миша. – Делать-то что-то надо!

– А что делать, если там снега выше головы? – также спокойно переспросил Геннадий Петрович.

– Грести его будем, что делать! До машин докопаем! Бля, я уже не могу здесь, уже крыша едет! Давайте хоть чего-нибудь делать. Это пи**ец какой-то! Пойдемте, веревка там. Сегодня я полезу. – Миша быстро двинулся вперед

– А завтра твоя очередь, Геннадий Петрович, – шлепнул по плечу мужчину Сергей.

– Да ну его нах*й такие шутки, Серый! Зае*ало уже все. Сколько торчать тут еще! Там делают вообще чего?! До нас же когда-нибудь доберутся? – Миша явно уже устал и громко возмущался.

– До нас нескоро доберутся, хрена мы тут – окраина.

– Вот умеешь ты вдохнуть надежду, Серый! Бля… выспаться хотел за праздники, мне третьего в рейс… – Миша вдруг нахмурился. – Бл*дь, это что получается, это уже завтра?! Е-мое… до завтра нас, я думаю, хрен раскопают.

– Далеко до нас. Если там столько снега, пока они…

– Ген, помолчи, я тебя прошу, у нас такая техника снегоуборочная, захотят – раскопают быстро, главное, чтоб делали что-нибудь, а то забухают на Новый год и очухаются десятого числа – эти коммунальщики. – Мужчины уже вошли в квартиру Зинаиды Ивановны и прошли на балкон. – Бля, ничего не понятно, все серым-серо. Серый, ты вчера в какую сторону лез, где там мусор?

– Я туда, левее, прыгал. Чтоб к машине ближе.

– Ой, далеко допрыгнул… Короче, надо правее держаться, давай веревку, тащите, если что… – Миша засмеялся и, схватившись за перила, наклонился вниз – распланировать дальнейший маршрут вылазки. – Что тут за х**ня!.. Бл*дь! – он отряхнул руки. – Мусор какой-то…

– Да я же говорю, я вчера тоже здесь в какую-то срань влез… – подтвердил Сергей.

– А что там? – Геннадий Петрович приблизился к перилам, на которых лежал снег, раскуроченная ночью кирпичная стенка зияла дырой. Он загреб небольшую часть насыпавшихся осадков и растер между ладонями, потом удивленно посмотрел на содержимое в руках. – Ну да… какая-то труха.

– Полез я… – Миша привязал край веревки к поясу и начал медленно спускаться, надев пару перчаток, прихваченных по пути. – Дай лопатку, вон принес, раскопаю там полянку, чтоб спуститься можно было.

– Я подам, лезь…

Миша аккуратно спускался, а мужчины направляли движение, сверху выкрикивая подсказки.

– Да не пи*дите там, я сам вижу! – Миша уже перехватился руками за самую нижнюю часть железной решетки.

– Миш!.. – что-то хотел сказать Сергей.

– Да сказал же, не трогай его, и так нервный…

– Да я тоже нервный, что теперь…

Мужчины сразу увидели, что Миша лезет назад, они подтянули веревку, но тот уже перебирался через перила.

– Да че вы меня тянете… я ж не в колодец упал…

– И что там, поглядел на сугробчик? – улыбнулся Сергей. – Уже не хочешь копать?

– Мужики… там какая-то херня нездоровая… – Миша нервно отряхивался. – Там эта срань повсюду. Это не снег, там какая-то хрень…

– Ну а я что говорю, я вчера в этот мусор свалился…

– Да откуда там мусор под домом?! – громко занервничал Миша. – С какого перепуга ему там взяться?! Там реально эта срань повсюду… Пыль – не пыль, нихера не пойму, че это, вон, – он показал вокруг, – хрень какая-то…

– А откуда еще можно спуститься? – спокойно спросил Геннадий Петрович.

– Ну от меня можно, но это на этаж выше получается, – Сергей качнул плечами. – Но там у всех все застеклено, там не ухватишься, веревка тогда другая нужна, чтоб по ней спускаться.

– Гена, да там понимаешь, там вот это херня повсюду, это не снег них*я! Вот как здесь, вот что это?..

Геннадий Петрович снова покомкал нападавшее на балкон содержимое, оно действительно напоминало то ли сгустки пыли, то ли труху.

– Оно, блин, как стекловата, Гена… Не пойму вообще… – Миша растерянно смотрел вниз.

– Слухайте, нам надо на крышу слазить! – предложил Сергей. – Нахер лезть вниз? На крыше посмотрим, если снег нормальный, можно набрать, подтопить на воду чистую.

– Давай! – согласился Миша. – Хорошее дело! У Савельевны ключи должны быть, у нее от всего ключи есть.

Они вышли из квартиры Зинаиды Ивановны и в дверях столкнулись с Владой.

– Я за вами, пойдемте кушать, там пельмени сварили уже, они, правда, слиплись в кучу… Холодильники потекли… Но мы там на кусочки порвали их, пойдемте! А что там, вы слазили уже?

– Да там вчерашняя херня внизу, слазили, только толку нет, – Сергей на ходу рассказывал о спуске на улицу.

– А что там?

– Да пылюка там, не пойми что, сейчас пожрем и на крышу слазим. Там поглядим.

– Воды уже чистой нет, чайник вскипятили из остатков, что у тети Маши были.

– Ну на крыше может чистый снег наберем, натопим. Так, еще дрова нужны… Миш, ты говорил, у тебя дерево есть?..

– Да есть, давай пожрем, там разберемся.

– Надо с холодильников все повытаскивать на балконы, – сзади произнес Геннадий Петрович. – А то продукты оставшиеся испортятся.

– А у меня уже нечему портиться, вчера, что было, пожрали, – ответил Сергей. – Так, может, по мелочи чего, ладно, посмотрю потом.

– И у меня в холодильнике пусто. Я не держу запасов, с дороги что прихвачу, да хлеба по пути, на полках только сахар, соль, макароны…

– У нас и с едой не густо… – раздался печальный голос Геннадия Петровича сзади, а Влада промолчала, они с женщинами уже обсудили оставшиеся запасы.

У Лили пустовало, Таня только с поезда, на руках были только бутерброды, которые уже съели, каши Савельевны доели еще вчера, самой Владе тоже нечем было похвастаться: оставшуюся заморозку они только что сварили, по холодильникам оставались только заскорузлые остатки и яйца. Женщины прикинули уже их количество: на пару хороших ужинов на всех, не более того. Ну и у всех в закромах находились запасы вермишели, макарон и круп – голодная смерть им, во всяком случае, точно не грозила.

В подвале пахло едой. Как только компания спустилась, их окутал аромат свежеприготовленных пельменей. Данил крутился вместе с Таней, Лилей и Марией Савельевной, они все вместе уже накрыли стол с остатками консервов, хлеба и кружек с заготовленными пакетиками чая.

– Ай-ай, какая сказка! – восхищенно пробормотал Миша. – Ай, молодцы! Аж настроение поднялось!

В мгновение ока «стол» опустел – соседи были уставшие, невыспавшиеся и голодные. Не забыли и пропустить по рюмочке.

– Спасибо, девочки, – поблагодарил Геннадий Петрович

– Да что – «мы», все общее, – Таня развела руками. – Что нашли, приготовили…

– Ага! – засмеялся Сергей. – У нас тут теперь все общее! А как болезный наш? – он перевел взгляд на Данила, тот уплетал пельмени за обе щеки.

– Хорошо, – с набитым ртом невнятно пробурчал парень и кивнул головой.

– Так че, в гости еще приедешь? – пытался пошутить Миша, улыбаясь. – Понравилось тебе у нас?.. Смотри, какие мы тут все дружные! Мы вообще всегда в подвале на Новый год собираемся и тут празднуем! Традиция такая! – Шутка была не особо смешная, но все весело расхохотались, даже вечно угрюмый Данил со следами страдания на лице, и так же звонко рассмеялась Лиля. – О-о, жизнь налаживается, даже Лилька улыбнулась…

– Да я вообще веселая… – искренне сказала девушка, и глаза ее засверкали. – Просто холодно очень… и… ну и… все остальное.

– Улыбайся, вон какая красавица… – подмигнул девушке Геннадий Петрович, потом пошарил по карманам. – А сигарет уже нэма-а…

– У меня есть где-то заначка… – довольный Миша кивнул наверх. – Сейчас поднимемся, найду.

– О, обед удался. А который час? – поинтересовался Сергей.

– Одиннадцать, – ответил Геннадий Петрович. – Мария Савельевна, мы на крышу слазим. – Они уже успели рассказать о неудачной вылазке через окно. – Ключи нужны.

– Да открыто там теперь, – сразу отозвалась женщина. – После того как некоторые соседи замок сломали, он так, для вида висит. Открыто там.

– Это хорошо, – засмеялся Миша. – А то Сергей опять дохлую кошку соберется вам подкидывать, а уже замок не нужно будет ломать! – После сказанных слов в подвале снова раздался смех.

– Какую кошку? – непонимающе переспросила Татьяна.

– Да ладно… – махнула рукой Мария Савельевна. – Дело прошлое.

– Что, Сережа вам кирпичик горячий подсунул, и вы все забыли? – продолжал смеяться Миша.

– Водяное перемирие, – улыбался Геннадий Петрович. – Как в засуху у зверей в сказке, они собираются и идут на водопой, и честно не трогают друг друга.

– А-а, снежное перемирие… Ничего, потом Серый будет кирпичи дома разогревать в духовке и носить тебе, Савельевна, и вы опять помиритесь!

– Он просто будет себя хорошо вести… – женщина глянула на парня.

– Да вряд ли получится. Извините, конечно, что разрушаю ваши мечты, – с серьезным видом ответил Сергей, и все снова рассмеялись, даже угрюмый и мрачный Данил.

– Ладно, повеселились и хорошо… Пойдемте наверх. Топливо еще надо принести… Надо зайти, руки помыть.

– Слушайте! – вдруг громко заговорила Мария Савельевна. – Нам надо воду экономить! Чистой воды уже нет почти. Там так остатки у меня… для цветов вода отстаивалась. Ой, цветы померзнут…

– Савельевна, у меня в ванной почище вода с трубы, отфильтруем через марлечку, – сказал Миша. – Мы ж не год здесь будем сидеть. А руки надо мыть!

– Да я не про то… Но экономить надо. И в унитазы не срать!

– А куда срать? – покосился Миша.

– Не знаю, придумать надо, нам сливать нечем.

– Да ладно вам, три ванные воды, ведра, тазы стоят у Влады на полквартиры, вчера наносили. Хватит на унитазы. Вон, у нас три комнаты, туда ходите, – Миша кивнул вглубь подвала.

– Надо экономить… Мало ли…

– Савельевна! Прекрати паниковать! Сейчас снега соберем, растопим – чистая вода будет. Вот с дровами проблемы, у меня в кладовке пару досок, да у Гены рейки. Лиля, у тебя дрова не завалялись в съемной квартире, случайно?

– Не, не замечала, – та рассмеялась и повела плечами.

– А чего ж ты не подумала заранее? Не запаслась? Ладно, сейчас принесем. Данил, ты за костром следи. Да кипяточку грейте, придем еще чайку пить, с чаем у нас, надеюсь, все нормально? Девчонки, вы грейтесь… – Миша дал эти небольшие указания и мужчины вышли.

– Давайте по ведерку прихватим, снега наберем?

– Ага… – мужчины поднимались наверх.

На пятом, последнем этаже дома, с лестничной площадки наверх вела железная вертикальная лестница.

– Серега, лезь, тебе не впервой, – засмеялся Миша. – Правда, дохлой кошки нет с собой, но там поищем, может, завалялась где.

– Очень смешно. – Сергей быстро взобрался по лестнице, скинул замок и приоткрыл крышку люка.

Сверху находилось небольшой квадратное сооружение с железной дверью, выходящей прямо на крышу. Мужчины поднялись наверх по металлической лесенке, громыхая ведрами, и открыли дверцу. Сначала они не поверили своим глазам – на крыше пустовало. Снега там просто не было – вокруг было сухо и чисто, казалось, будто осадки там просто не сыпались, дул сильный ветер, и там даже в воздухе не кружились снежинки.

– О-о, – растерянно, с ведром в руках, произнес Геннадий Петрович.

– Нормально… пришли снег топить… Тут весна прямо. Только дует тут, конечно…

– Бля, а как это здесь вообще сухо? – Мужчины уже стояли на крыше и оглядывались по сторонам.

– Здесь костер можно разжечь… – медленно произнес Сергей.

– Ага, нас отсюда вместе с костром сдует на хер.

– А зачем он нам здесь? – добавил Геннадий Петрович.

– Да просто сказал, место есть для костра… – Сергей почувствовал ледяной ветер, который просто сдувал с ног, и понял, что сморозил глупость. – Ну, я в смысле, говорю, весна, когда придет…

– Нахер нам здесь костер весной? – нервно засмеялся Миша. – Накаркай еще. Да и придумал тоже… Как мы сюда Савельевну будет затаскивать? Да и Таня тоже сюда не пролезет, – улыбнулся он.

– Ну да, все, погнали отсюда. – Сергей закрывался от холодного ветра, но походило на то, что от него здесь спрятаться не было никакой возможности. – Пойдемте, вон в будке курнем и за дровами чухнем.

Мужчины закурили.

– Сигареты, напомните, нужно найти.

– Да уж не забудем… – Сергей ежился от холода. – Вот холодина, даже еб***ся не хочется.

– Да тут сплошная е*ля, – снова нервно засмеялся Миша.

– Да пипец, отмерзло все уже… По нужде иду, боюсь трусы снимать, че-то мне кажется, он у меня все меньше и меньше становится. Пока мы отсюда вылезем, сантиметров пять останется, не более того, – Сергей говорил об этом с таким сосредоточенным выражением лица, что мужчины засмеялись.

– Не боись, останется, – произнес с улыбкой Геннадий Петрович.

– Ага, – кивнул Миша. – Я несколько раз так замерзал в дороге, что думал, что у меня вообще все замерзло и отвалилось, ну ничего…

– Ладно, – с серьезным видом парень докуривал сигарету. – Потом распогодится, к Владке в гости схожу, – он скорчил кривую физиономию. – Вот ведь как получается: у нас в подвале куча баб, а не до секса.

– Ты вообще Савельевне обещал вчера показать умения свои, – улыбнулся и подмигнул Миша.

– Обещал, значит, покажу, – Сергей шмыгнул носом, а мужчины снова засмеялись. – У меня, конечно, еще не так все плохо. Но неизвестно, что будет завтра. Может, не до жиру будет. И к Савельевне схожу. Бля… руки болят, с-сука…

– У меня тоже болят, это от холода… – Миша выбросил сигарету и стал стягивать тонкие рабочие перчатки, он успел их заблаговременно надеть, чтобы было удобнее работать. – Мать твою!! – вдруг выругался он и покрутил ладони на свет от железной двери. – Вы гляньте, что у меня! – На руках светились ярко-красные пятна, руки опухли, и выглядели также, как и у Сергея. – Блин, это что за херь…

– Дай, гляну, – Геннадий Петрович наклонился ближе.

– Это че-то нездоровая херня. Это от мусора этого… ну который снег типа… Геныч, а у тебя?

Геннадий Петрович развернул ладони на свет, пятен не было, руки были чистыми без следов воспаления.

– Так Гена в эту срань и не лазил, а мы с тобой спускались, там реально снег этот – на снег не похож, колючки какие-то, говорю же, как стекловата.

– Ну да, на снег вообще непохоже, это точно…

– Мне кажется, это может быть пыльная буря, что-то вроде этого, – Геннадий Петрович задумался,

– Блин, и в интернете не полазишь, можно было почитать, на что похоже. Пи**ец нах*й, какая-то параша с неба сыпется, – ругался Сергей с недовольной физиономией.

– Да что-то тут не то: все повырубало, ни света, ни воды! Да ну его нахер… – Миша махнул рукой. – Что говорить…

– И что делать… – Сергей задумался. – Будем через меня вниз лезть?.. Посмотрим, везде там такая фигня?..

– Можно в подвальные окошко руку просунуть, снега так много, нащупаем, что с другой стороны.

– Ну да, х*ли лезть, рисковать, радости мало…

– М-да… – Геннадий Петрович качал головой и думал о дочерях, с которыми у него теперь не было никакой возможности связаться. – А что с дровами будем делать? Похоже, мы здесь… на парочку дней еще точно…

– Пи**ец! – громко выругался Миша. – Новый год!..

– У меня письменный стол остался от бывшей хозяйки, он мне, в принципе, не нужен. – Мужчины уже разговаривали, стоя на пятом этаже. – Еще тумбочки. Больше ничего такого нет…

– У меня рейки сейчас заберем, – Миша сосредоточенно вспоминал содержимое квартиры. – Ну пара досок еще стоит. А… дверь еще есть старая. Хорошо, не выкинул! Вот ведь… А все руки не доходили, некогда было, она с опилок прессованных, хорошо гореть будет.

– У меня сейчас заберем что деревянное, а мебель… – Сергей задумался. – Пару табуреток можно попалить. Короче, зачистка квартиры от хлама, субботник, бл*дь.

– Пойдемте, надо топор взять, на этаже порубим и уже спустим дровами, – Миша двинулся вниз.

– Мужики, стойте! Мне че-то не по кайфу в подвале сидеть…

– А где ты предлагаешь? – переспросил Геннадий Петрович.

– Да сыро там пипец, темно… Тут вон хоть свет падает, давайте здесь на площадке огонь разведем? Люк откроем, и дверку железную подпереть надо, все сюда притащим, и тут посередине и расположимся.

– Ох*ительно, – засмеялся Миша. – Тут все в копоти будет…

– А х*ли делать?! Тут удобно будет, во-первых, видно все, хотя бы днем… Гена правильно говорит – на пару дней мы точно здесь останемся. С кастрюлями гоняем туда-сюда, а здесь рядом все. Одеяла, покрывала, я с диванов большие подушки притащу, разляжемся. Савельевна там уже раком-боком лежит… Да и дует там пипец как, да к тому же девки теперь бояться дыма, после сна этого…

– Да я че?.. Мне как бы пох*й, – Миша потер ладонью по щеке. – Но не знаю, а что потом? Здесь же трындец что будет, белить – красить надо будет… Закоптится все… – он недоуменно посмотрел на Геннадия Петровича. – А ты че думаешь? Оно заманчиво-то, в подвал по темени так налазились вчера, тут лучше будет, поди. Только… че потом соседям говорить?..

– Я думаю, что такая задница, возможно, не только у нас… Люди поймут. А что, ну… Я, если что, скинусь на ремонт, не бедствую…

– Да я тоже скинусь, не вопрос! – Сергей махнул руками. – Но в подвале сидеть вообще не вариант.

– М-да… Савельевна сейчас заверещит как резанная… – Миша сделал удивленные круглые глаза и засмеялся. – Представляю себе, пойдемте, сообщим!

– Ну на другом этаже однозначно не вариант костер разжигать, задымим только.

– Да однозначно только на пятом! В люк дым будет уходить, тягу настроим, – Миша продолжал недоуменно улыбаться в предвкушении разговора с Марией Савельевной. – Щас, она нас на х*й пошлет.

– Да послать, может и пошлет, да она думаю, сама понимает, – добавил Геннадий Петрович. – Мне кажется, надо сюда перебираться, Сергей прав. Тут хоть днем светло, да и теплее гораздо будет, тут так дуть в спины не будет.

– Ну пойдемте разговор вести, – засмеялся Миша.

– Ой, ребятки наши пожаловали, а мы уже вас выглядываем, – бойко заговорила Татьяна. – Чай нагрелся.

– Давайте чаю. И водки. Есть тут еще? – Миша потянулся за кружкой. – Разговор у нас есть, серьезный, – он засмеялся. – Ща бахнем и поговорим, давайте, мужики.

– Вот мы тут еще консервы нашли у Лили, вот хлеб, яйца сварили… закусывайте, – Татьяна протянула мужчинам тарелку.

– Ага, спасибо. Ну что? – задорно начал Миша. – Перейдем к делу?

У него было такое странное и загадочное выражение лица, что представители женского пола и Данил застыли и внимательно слушали.

– Даже не знаю, как начать… Короче! Идея не моя, сразу говорю! – Миша весело и громко заржал. – Не буду говорить чья. Предложение у нас – перетащить наш костер в другое место!

– В какое место? – удивилась Мария Савельевна, она недоуменно глядела на мужчин. – На улицу, что ли? Так там… Вы раскопали снег?

– Все гораздо проще! Мы ничего не раскопали, там все также метет. А костер мы предлагаем развести… на пятом этаже! На площадке между квартирами! Аккурат возле квартиры гражданки Тихоходовой Марии Савельевны!

На последней фразе все замерли и словно застыли, а Таня даже открыла рот, будто он у нее никогда и не закрывался. У маленькой Лили брови поднялись домиком, а Данил будто стал еще серьезнее, чем обычно. Потом все поняли, о чем идет речь, и одновременно повернули головы в сторону Марии Савельевны, причем только она проживала из всех присутствующих именно на этом этаже.

Воцарилась длинная театральная пауза.

Женщина моргала ресницами и шевелила губами, а глаза, будто сами собой, двигались в разные стороны.

– А… Это… Я… Мы… А как… – она словно не могла понять, как это вообще возможно, потом вдруг резко произнесла: – А там же можно будет мне мое кресло поставить? А то у меня спина болит?

Присутствующие мужчины так удивились положительному решению вопроса, что теперь пришла их очередь опешить и раскрыть рты. Все замолчали и обескураженно глядели на Марию Савельевну. Особенно удивился Миша.

– Ну вы даете…

– А что нельзя, да? Оно не очень тяжелое… Оно легкое, просто очень удобное, там у меня под спину перекладинка…

– Теть Маш, да мы вам, если желаете, всю мебель вытащим! Так что, все согласны?

– Переезд! Переезд!.. – вдруг закричала Лиля тонким звонким голосом и радостно заулыбалась.

– О, дела… Вот девки дают, – Миша удивленно развел руками. – Ну все, давайте тащить все наверх. Там теплее будет. И топливо сэкономим и батарейки.

– А костер? – поинтересовалась Татьяна, посматривая на огонь.

– Так в нем-то и дело! Ты чего, Тань, прослушала все?– засмеялся Миша. – Костер как раз и переезжает! О, там как раз и порубим дровишек, хоть не будем тягать сюда.

– А что остальные жильцы скажут, когда вернутся, там же все будет в копоти от костра?.. – медленно спросила Влада.

– Так и скажем: «А что тут такого? Новый год!», скажем: «Петарды запускали, хлопушки хлопали, не надо было нас одних оставлять», да просто скажем: «Скучно было нам!»

В секунды компания засуетилась, ожила и забегала. Женщины повскакивали, похватали вещи и двинулись наверх.

На старую плитку пола этажа поставили несколько кирпичей, на них водрузили таз с костром, рядом положили все те же матрасы и покидали вещи.

– Во бабы дают… – смеялся, шагая по лестнице, Миша. – Как будто новоселье у них. Сколько счастья на другом этаже.

– Да тут уже с ума все сошли от холода… – проговорил Геннадий Петрович. – Там должно быть теплее, да и квартиры рядом, туда-сюда не нашастаешься в темноте, уже глаза ничего не видят. Да они еще после сна этого испугались.

– Ну это, конечно, тоже… – Сергей тащил сзади пожитки и нехитрую утварь. – Если честно, я так очканул… Между прочим, я так думаю… Мало ли, как получилось бы, если бы эта Таня всех не разбудила… Дистрофик задохнутся мог запросто, в кровище своей.

– Ладно, забыли, все равно сонника нет, интернета тоже, – раздраженно ответил Миша. Упоминание ночного события ему не понравилось.

– Надо было одну табуретку оставить, мы же хотели снег щупануть, – напомнил Сергей.

– Генчика подсадим! Пусть он снег ощупывает, а я эту парашу трогать больше не хочу, руки вон потрескались.

– Давайте в подвал, а потом к Зине, еще кирпичей наломаем, обставим костер – теплее будет.

Мужчины поднялись на этаж: там уже вовсю развернулось приготовления пищи.

– Макарончиков сейчас наварим, когда костер разгорится, – суетились вокруг Мария Савельевна и Татьяна. – Макарончики – это и хлеб, и мясо!

Костер немного сдвинули к лестнице, чтобы дыма было поменьше, на улице уже темнело, на этаже был сумрак, и только отблески огня освещали лица. Но соседям уже было все нипочем, они уже будто привыкли к темноте и подсвечивали пространство светильниками и свечками.

– А я еще вот… нашла… – Мария Савельевна показала на пару фонариков еще социалистических моделей. – Смотрите, как светят!

– Савельевна, а где же мы запчасти на твои запасы будем искать, – засмеялся Миша, – сюда батареек не найдем!

– Пока хватит! На, Лиля! – женщина протянула фонарь девушке. – Еще свечи вот, сейчас расставим, будет светлее, – она продолжала показывать находки.

– А можно тумбочку сюда, будет удобнее, а то все на полу, – предложила Татьяна. – И еще, может… может… ковер постелить, теплее будет?

Миша расхохотался:

– Да вы шо, бабоньки, давайте сюда еще всю мебель перетащим!

– Миша, ну что ты смеешься! – немного возмутилась Мария Савельевна. – Оно ж теплее будет! Посмотри, вон Влада синяя уже!.. Сейчас еще у себя пледы посмотрю, да одеяла там где-то старые… Этажерочку мою можно сюда, кастрюльки поставим, кружки. Уже спина болит наклоняться.

– Ну обживайтесь тут, Данил поможет. Пошли, – кивнул Миша Сергею и Геннадию Петровичу.

Мужчины обследовали подвал, подставили ящики, и Геннадий Петрович высунул руку в одно из маленьких окошек подвала.

– Че там?..

– Да то же самое… Пошли, с другой стороны глянем.

Обследование с другой стороны подвала дало точно такой же результат: снег был серый, трухлявый и очень колючий.

Геннадий Петрович недовольно показал головой.

– Что ж за катаклизм у нас тут получился. Я читал давно, не помню, как это явление называется, это в атмосфере скапливаются некие пыльные образования…

– Я знаю, как это называется, – с умным видом произнес Михаил. – Пи**ец – это называется, который подкрался незаметно, пока я спал, – он скривился. – Так, бабам давайте ничего не говорить. Не надо пугать их, посмотрим дальше. Кстати, странно, что на крыше так сухо, эта параша, наверное, высоты боится! Пойдемте, пожрем… – Мужчины двинулись наверх. – У меня тут идейка возникла… – Миша толкнул Сергея в бок.

– Че?

– На первом этаже Дима с Анькой живут, Денисовы, они мясом занимаются, у них по холодильнику в каждой комнате, может… – Миша замялся, – как-нибудь влезть к ним… Жрать охота, мне эти макароны да бутербродики до *опы, можно пожрать будет нормально.

– М-м, не знаю… Че потом говорить будем?

– Да я б так знал.

– Если у них мяса запасы, оно испортиться, света-то нет, – вступил в разговор Геннадий Петрович.

– О!.. Скажем: «Ваше мясо спасали»! Себе возьмем, остальное на балкон им вытянем.

– А как попадем туда? – шмыгнул носом Сергей.

– Не знаю, а ты не умеешь замки вскрывать? Савельевна говорила, ты сидел…

– Ну, посмотреть нужно, но вообще нет, я не по этому делу, дверь выбить могу, если она не железная.

– Да выбить – не подойдет! – сказал Геннадий Петрович. – Аккуратно – другое дело.

– А как «аккуратно», Ген? Через окно тоже никак, сейчас закупорено все, зима. Стекла бить – тоже не вариант.

– По-любому, мы здесь надолго, я вам так скажу! – взбудоражился Миша. – Жратвы – ноль! Мы свое уже все пожрали. А нас восемь человек! По-любому, надо еду искать. Может, у них еще че есть…

– Ребята, а нам по шапке не дадут за такие дела? – заволновался Геннадий Петрович. – Те приедут, а у них разгром…

– А че делать? Ну, объясним как-то… – Миша пожал плечами. – Холодно, давайте думать. Пока костер распалили, у меня шампура есть, сейчас бабы макароны доварят, можно было бы мясца поджарить. Пойдем за инструментами!.. Бабам ничего не скажем.

Через некоторое время мужчины стояли перед дверью соседей на первом этаже.

– Давай, короче, отжимать…

Простая деревянная дверь долго не сопротивлялась, и через минуты мужчины пошли в квартиру.

– Гляньте, тут мяска много.

– А тут вот уже потек холодильник…

– А тут ничего так, все замерзшее…

– Давайте, с того, где потекло, на балкон покидаем…

Мужчины провели легкую ревизию, обнаружили две булки почти свежего хлеба, запас нескольких булочек, запакованных в полиэтилен, несколько пачек сливочного масла, колбасу, сыр, яйца, начатую пачку сигарет на столе возле пепельницы, прихватили несколько больших кусков мяса и двинулись наверх.

– А шо бабам скажем? – по пути спросил Миша. – Что неожиданно еще еда нашлась, случайно? Мы типа вспомнили, что немножечко от них хотели припрятать и втихаря сожрать, а потом решили все-таки поделиться? – рассмеялся он.

– Да скажем, что у меня завалялось, – кивнул Сергей.

– Погодьте, надо еще бутылочку взять, ту допили…

– О, – рассмеялся Миша, – как вы тут обустроились. Тут меньше дымит?

– Меньше, и теплее гораздо! – радостно кивнула Татьяна.

– А мы не с пустыми руками! У Сергея вон порылись, он совсем забыл, что мясо в холодильнике сырое есть, сейчас шашлычок забацаем!

Мария Савельевна, чуть прищурившись, глянула на пакеты в руках, протянула ладони и пощупала мясо, она уже восседала на любимом кресле, а возле нее стояла небольшая полочка. Пока мужчины отсутствовали, женщины немного обустроили быт.

– Оно для шашлыка пока не сгодится… Пусть возле костра оттает, его замариновать нужно, а потом…

– Сейчас все будет! – перебил Миша. – Дайте мне нож. – Он ловко принялся за приготовление пищи.

Вскоре ужин был готов. Соседи с удовольствием уплетали макароны с кусочками жареного мяса.

– Ой, вкусно как! – улыбнулась Татьяна. – Вкуснее ничего не ела в жизни!

– Ага, – кивнула Лиля.

– Вот то ж, а вы «разморозим, замаринуем…» Не впервой, чай! – Миша уплетал знатный ужин.

– Я так понимаю… – Мария Савельевна вытерла руки салфеткой и потянулась за следующим кусочком, она начала фразу таким странным тоном, что шумящая компания сразу замолчала. – Это вы у Денисовых мясом разжились? – она посмотрела на сидящих мужчин, те сразу переглянулись. – Такое мясо только у них… – женщина скорчила гримасу, мол, все понимаю.

– У них самых, – Миша уткнулся в тарелку.

Некоторые из соседей удивленно переглядывались, а Мария Савельевна вздохнула.

– А как дверь открыли?

– Молча, – тихо проговорил Миша, продолжая смотреть в тарелку.

Возникла некоторая длинная пауза, и Геннадий Петрович произнес:

– Савельевна, ну мы решили так…

– Да понимаю я все! Просто думаю…

– Что думаете? – с интересом спросил Сергей.

– Я так понимаю, мы здесь ни на один день…

– Правильно понимаете, там по уши замело! – громко произнес Миша.

– А насколько мы тут?.. – спросила Лиля с удивлением в глазах, Данил застыл с тарелкой в руках и только вопросительно смотрел на жителей дома.

– Да кто его знает! Как откопают нас! – Миша потянулся за бутылкой. – Я вот уже волнуюсь за внука… совсем маленький еще… А если у дочери так холодно…

– Миша, ты за них не волнуйся! – произнесла Мария Савельевна. – У нас же своя котельная от предприятия, если там что сломалось, вот у нас и все замерзло, и газ выключили. Его давно не выключали, а везде, я думаю, тепло, замело просто… Праздники, пока начнут делать что-то…

– Ну, надеюсь, что так, – Миша недовольно хмыкнул. – Мы уж тут как-нибудь перекантуемся.

– А… у меня билет на завтра… – произнес Данил до этого постоянно молчавший.

– Можешь своим билетом одно место вытереть, – засмеялся Миша. – Нам бы отсюда выбраться, а ты – «билет»!

– Кстати, нам нужно что-то придумать с туалетом, – строго произнесла Мария Савельевна. – Где-то надо туалет обустроить. Трубы замерзли, отопление, вон, лопнуло. Еще канализацию забьем, что потом делать будем? Проливать как следует нечем, – Влада с Лилей сразу переглянулись. – Чего вы? – Савельевна поймала взгляд девушек. – Всем по ведру выдадим, на ведро будем ходить!

– А с ведра куда?.. – тихо спросила Татьяна.

– Подумать надо… А ведра можно в подвал…

– Очень хорошо придумали! – засмеялся Миша. – Чтоб у нас еще говном на весь подъезд несло, а потом кто его будет из подвала убирать?

– Так оно в ведрах будет, потом уберем, – с задумчивым видом произнесла Мария Савельевна.

– А ведра у нас все с водой! Как бы!

– Значит, на одно будем ходить, а потом в подвал выносить! Воду разольем по банкам, поищем сейчас!

– А где туалет устроим? – поинтересовалась Влада.

Все посмотрели друг на друга, а Сергей улыбнулся.

– Давайте не морочиться, а просто с балкона вниз выливать.

– Ой, молодец какой! Это по твоей части – говном разбрасываться! – возмутилась Мария Савельевна. – А потом что? Давайте будем срач разводить?

– Ну я не знаю. Как хотите… Мне по барабану, куда скажете, туда и насру.

– Да, проблемка… – засмеялся Миша и потянулся к бутылке. – Так, давайте кружечки…

– Нам вода чистая еще нужна… – спокойно заговорила Мария Савельевна. – Та, что мы в подвале насобирали с труб, не годится: она грязная, не отстаивается. Вы там, у Денисовых, воды не видели?

– Да не… даже не посмотрели, – отрицательно покачал головой Миша. – Так, куда срать решили? Где туалет тут у нас теперь будет общественный?

– Давайте у этих… где мясо брали? – засмеялся Сергей.

– Ага, будем бегать на первый этаж! – недовольно сказала Мария Савельевна. – Особенно я, с больными ногами.

– Так, давайте у меня, – предложил Геннадий Петрович, – я этажом ниже, ходить недалеко. В ванную ведро поставим, там просторнее. Воду чистую рядом поставим, руки чтоб можно было помыть. Там бумага есть, полотенце.

– А ведро вон то возьмем, на него крышка есть, а там разберемся, куда выливать.

– Да Серый же сказал, с балкона выливать будет! – расхохотался Миша.

– Весело вам… – пробурчала Мария Савельевна.

Миша поднялся, прихватил ведро, женщина протянула крышку.

– Подожди, вместе пойдем, – Геннадий Петрович поднялся с места.

Они быстро вернулись, и Сергей спросил:

– Ну что, обустроили сортир?

– Обустроили, – серьезно ответил Геннадий Петрович. – Савельевна права: в квартире холодина, как бы и канализация не перемерзла, так что туалет готов! Этаж четвертый, квартира «двадцать три», добро пожаловать, там открыто.

Лиля толкнула Владу. Они переглянулись и стали собираться вниз.

– Так, что с фонариками? Всем хватает? – Геннадий Петрович рассматривал присутствующих.

– Да всем, Гена, пока всем.

– Данил, есть фонарик?

– Да дали ему уже… – Соседи уже доедали приготовленный ужин и тихо переговаривались.

– Полная экипировка! – засмеялся Миша. – Вот пипец… Никогда бы не поверил, если бы рассказали… Ну мы и встряли… Одно слово – бл*дский край!

– А почему такое название? – спросила Лиля. Они уже вернулись, успели замерзнуть за столь короткий поход и, укутываясь пледами и одеялами, цокали зубами. – Мы когда со Стасом сюда заселялись, нам тоже сказала, что это – бл*дский край.

– Да это в народе так называют!

– А почему?.. – заинтересованно спросила Лиля, а Миша засмеялся.

– Вот любитель поржать! – строго посмотрела на мужчину Мария Савельевна. – Здесь раньше женские общежития стояли, их снесли потом. Здесь же рядом большая швейная фабрика была, – женщина показала рукой в сторону. – Там металлобаза сейчас. Огромное предприятие было, со всей страны сюда съезжались на работу, много было приезжих.

– Так это из-за того, что женщины жили? – переспросила Влада.

Миша снова засмеялся и сразу замолчал. Мария Савельевна опять недовольно покосилась на него и сказала:

– Да как… Девчонок молодых много было. Погуливали, само собой. Но это так, только некоторые, а вообще очень хорошие девчонки тут жили. Потом разъехались, общаги снесли, тут микрорайон должны были строить.

– А почему нас не снесли? – спросила Влада. – Я слышала, что под снос наш дом, давно уже, еще, когда квартиру покупала.

Женщина вдруг замолчала и нервно помешивала чай в кружке.

– Шо, Савельевна, будешь говорить? – слегка улыбаясь, спросил Миша. – Савельевна не дала снести, – повернулся он к девушкам. – Я слышал, чуть ли не до самых верхов дошла. Агиткампанию развернула, вот и не снесли!

– А почему вы не хотите, чтобы… – заговорила удивленно Лиля.

– Потому! – резко перебила ее Мария Савельевна. – Потому что я тут всю жизнь прожила! Мне этот дом как родной! Да и зачем его сносить? Пусть строят свой микрорайон, если хотят, пожалуйста!.. А дом пусть стоит. Кому он мешает?.. Так нет же, план у них такой, что дом надо обязательно снести! Что это за план такой?.. – возмущалась женщина. – Я им говорила – поменяйте свой план, а они ни в какую! Дом добротный, еще много лет простоит! Его когда строили, таких квартир вообще нигде не было. Знаете, сколько желающих было квартиру в этом доме получить? Тогда и пятиэтажек в округе не было. Здесь же раньше пусто было, только деревня рядом, – она махнула в сторону. – Я же из деревни этой, Гавриловка называлась, хорошая деревня была! А когда здесь швейную фабрику построили, я и пошла учиться на швею, да так и проработала много лет, мне потом общежитие здесь дали, как передовику производства, а потом и квартиру. Я так мечтала здесь жить!.. Мать говорила: «Так в этом б*ядском краю и останешься», а я тут хотела! При мне строили… Я когда вселилась сюда… – Мария Савельевна покачала головой. – Ой, как рада была, не представляете, да еще на пятом этаже!! Мечта… Балкон, ванная, все удобства, а с окон мою деревеньку видать… Сейчас уже от нее ничего не осталось, все переехали, заросло уже, даже и следа нет. Я на балкон выйду и смотрю, где я раньше жила, далеко видать…

– Теть Маш, так деревни нет уже… А вы бы квартиру новенькую получили. Чего вы…

– Таня, да ну вас! Вот зачем такой хороший дом сносить, а потом на этом же месте новый строить?! Ну и стройте вокруг! Я же думала – они нормальные, я чего с ними воевала, чтобы они наш дом в покое оставили, а они стройку заморозили и сидят! А мы тут одни и остались, все вокруг пусто! Ну кто так делает?!

– Вот и живем теперь на пустыре… – медленно произнес Миша. – А между прочим, хорошую бы квартиру дали, я слышал, они хорошие варианты предлагали для расселения.

Замечалось, что для Марии Савельевны это и действительно было больной темой: пока она говорила, вся пошла пятнами, а руки нервно теребили ручки кресла.

– Ладно, живем и живем, там видно будет… А ваш старший здесь прописан? И на него бы хату дали…

– А у вас сколько детей? – Влада никогда не интересовалась жизнью этой соседки и почему-то считала ее незамужней и бездетной.

– Двое! Старший сын за границей живет, уже давно, хорошо там живут, только редко приезжает, очень редко, а я туда не хочу ехать. А Вадик тут, со мной…

– С вами? – удивилась Влада. – А я его никогда не видела… Как он выглядит? А лет сколько?..

– Тридцать шестой пошел.

– А какой он? Увижу вдруг…

– Да какой… Крепенький сейчас, поправился… В детстве такой худой был, ой, думала, что больной, по врачам все таскала, а он после армии такой прям упитанный пришел. Вон, Миша знает его, и Таня знает, он помладше их, но они его знают.

– Ой, давно его не видела, где он живет? Женился?

– Да нет, не женился… – Мария Савельевна махнула рукой. – Все никак… А живет возле автобазы, где гаражи большие, чья-то квартира, знакомые какие-то… Ему оттуда на работу близко.

– Хороший парень, всегда в настроении, – улыбнулся Миша. – Я как-то вышел к машине, забрать чего-то, а гололодище такой был, холодина… Я с подъезда выхожу, а чего-то сдуру шлепки летние нацепил, на тоненькой такой подошве. Выхожу, а Вадик ваш на крыльце стоит. Поздоровались, а он глянул на обувь мою, и так еще сощурился… – Миша попытался изобразить некоего Вадика, прищурил глаза и смешно нахмурил брови наискосок. – И говорит мне: «Ой, Ми-и-ша, не знаю, куда ты направляешься… но кажется мне, что замерзнешь ты в своих пиздолетиках!»

Девушки засмеялись, а Таня вдруг заметила, что в глазах Марии Савельевны блеснули слезы, а потом она стала приподниматься, и суетливо произнесла: «Ой… мне надо там… сходить…»

– Мария Савельевна, вы не забыли, где теперь у вас туалет? – громко вслед женщине сказал Сергей. – Куда это вы направились?

– Да я не туда… – отмахнулась женщина.

– А-а… А то смотрите, я слежу за вами! – чуть улыбнулся парень.

– Да, у вас теперь новый друг, – добавил, смеясь, Миша.

Таня приподнялась и решила пойти вслед за Марией Савельевной: она редко приезжала в родной город и сейчас хотела расспросить женщину про младшего сына, ей показалось странным, что Вадик живет «где-то ближе к работе», а еще бросился в глаза и печальный вид бывшей соседки.

– Так, Сережа, иди с ними! – громко засмеялся Миша. – Закрой там туалет и не пускай их, чтоб не нарушали правила нашего общества!

– Да я не туда…

– Ага, туда – не туда, а проследить за вами надо! – продолжал веселиться мужчина.

Таня зашла в квартиру Марии Савельевны и сразу увидела, что та впотьмах роется в кухонном шкафу. По запаху она почуяла, что женщина достала сердечное средство.

– Теть Маш, а чего вы… Что случилось?

– Да ничего, Тань, просто устала. Голова болит. Сердце давит.

– Теть Маш, я же вижу… Что с Вадиком, нормально все? Я вижу, вы что-то о нем так грустно рассказываете… Поругались с ним?

– Да не ругались мы… Ну как… – Отблеск свечи чуть освещал пожилую женщину, и Таня уже отчетливо видела мокрое от слез лицо.

– Теть Маш, рассказывайте, может, помогу чем?..

– Да что ты поможешь. Я даже не знаю… Может, и не из-за этого мы… – Мария Савельевна убрала лекарство на полку и развернулась, чуть сгорбившись. – Обиделся он на меня!

– А что такое?..

– Да ну его! Не знаю… Он когда в армию уходил, помнишь, девушку сюда привел?

– Нет, не помню, – Таня покачала головой.

– Да как не помнишь! Видная такая, высокая, щеголяла тут, модная такая. Весь дом обсуждал тогда!

– Да не помню я…

– Ладно, не помнишь и хорошо. Привел домой девушку он как-то, ни с того ни с сего! «Вот, мама, знакомься, Оксана, будет жить с нами!» Я тогда вообще обалдела: ему в армию идти через пару месяцев, а он: «Знакомься, мама!» А она, мало того, что старше его, так еще и… Ну это надо было видеть. Детский сад, короче говоря, а не мой Вадик. А ты ж его помнишь, он же страшненький такой был, худой…

– Да нормальный он у вас, теть Маш, чего вы придумываете…

– Ой, Таня, брось! Страшненький, рыжий, и тут эта деваха… Я с ним пыталась разговаривать, да куда там! Глаз с нее не сводит, как собачонка за ней бегает, ну ясно все – дело молодое. Ну, я рукой махнула: в армию скоро, думаю, пусть поиграются в любовь, что делать – не буду лезть. Туда-сюда, ему повестка приходит, раньше, чем мы предполагали. Но я ж думала, эта Оксана к себе уедет, где она там жила раньше. А он мне говорит: «Пошел я в армию, а ты, мама, Оксану, береги!» Совсем с ума сошел. Короче, проводили его в армию, а она со мной жить осталась.

– О, дела у вас, а я не помню такого, и что потом?

– Да ни че. Месяц, второй, третий пошел, она все у меня. Закроется в комнате, только музыку слышно. Придет – уйдет, куда – непонятно. Ну она мне здесь зачем, Таня? Кто она ему? Да ладно бы девушка, с которой долго встречался, любовь там, а то так – без году неделя знакомы! Ну… – Мария Савельевна сделала паузу. – Ну что я? Посмотрела на это… Короче, взяла письмо написала ей – вроде как от него – «не жди меня, не нужна ты мне». И ему такое же отправила…

– Как это?..

– Да «как» – просто! В соседнюю почту сходила да отправила, а письмо попросила подругу написать, похожим почерком. Да Оксана эта, что она, штемпели на конверте будет разглядывать? Короче, я сама же его получила, с ящика достала и отдаю ей, вроде как письмо от Вадика пришло. Она видно прочитала, туда-сюда, сразу загрохотала там чем-то и только – хлоп дверью и смылась! Даже слова мне не сказала. Ну ему я тоже написала, он письмо получил и звонит мне по городскому, спрашивает у меня, что да как, Оксана, мол, письмо прислала, что уходит. Ну я подтвердила, конечно, еще добавила ему, что она часто из дома уходила. Врать особо не стала, придумывать там много всего, просто сказала, что ее дома почти не было. Слышу по голосу: он нормально среагировал. А мне же не спокойно, Таня! Я нервничать начала, думаю, мало ли чего, сейчас с армии сбежит. Поехала сразу к нему, думаю, вдруг сильно переживает…

Мария Савельевна повернулась к Тане, покачала головой и продолжила:

– Приезжаю, нормально все. Увиделись с ним, он нормальный, веселый… Он вообще у меня на характер твердый такой, сама знаешь, боевой. Я попыталась за нее сказать, он меня перебил, вроде как «не надо мне ничего за нее говорить». Ну не надо – так не надо, мне же лучше. Короче, вроде нормально все.

– Да это же сто лет назад было? Что, с тех пор и обиделся?..

– Да в том то и дело, что нет! Хорошо все было! С армии пришел, пошел еще доучился, хотя он у меня, сама знаешь, по учебе – не очень… Работать пошел. А с армии вообще такой красавец явился: поправился, видный такой стал, интересный. Я обрадовалась, серьезный такой стал. Ну и жили мы, хорошо все.

– Так и чего? Встретился он со своей этой девушкой?

– Таня, да даже никогда не вспоминал о ней! Вот в чем дело! Да слова никогда не сказал, я и думать о ней давным-давно забыла!

– Так и что?

– Ну что ты думаешь, жили – не тужили, как он ее где-то все-таки встретил! На мою голову. Где она взялась, уже времени сколько прошло! Где там они встретились и как – не знаю, но он как-то пришел, уже поздно было, я уже спать легла. Он стучит, выйди, говорит, спросить чего хочу. Выхожу, сначала вообще не поняла – про что он. А он… Да еще серьезно так – брови нахмурил и спрашивает: «Правда, что, когда я был в армии – это ты письмо написала, которое я от Оксаны получил?» Я давай ругаться, говорю: «Чего ты меня из-за ерунды с кровати поднял? Мне на работу рано вставать!»

– А вы сказали, что это вы написали? – Таня с интересом слушала соседскую историю.

– Да сказала, конечно, даже не отпиралась. Столько лет прошло. Я и забыла. Сказала, что я, а куда деваться. – Мария Савельевна замолчала.

– И что он?

– Да ничего… Так, скривился только… да и все. А потом, знаешь, как будто стена между нами выросла. Как чужие стали. Я к нему и так и этак. Я поняла, конечно, что узнал он как-то, а как? Явно ее встретил, и они там уже разговорились, и он понял все. Я уже извинялась, прощения просила, объясняла ему, что ничего бы из этого не вышло.

– И что он?

– Да он, Таня, вообще, мне ничего особо и не сказал, только как чужой стал. Здрасьте – до свидания. И почти сразу домой перестал приходить. Я уже и ругалась, и разговаривать пыталась… А он потом вообще стал у какого-то друга жить. Придет когда-никогда, поест и уходит. А мы раньше хорошо с ним ладили. Вот со старшим не так было, тот больше с мужем – папин сын. А Вадик всегда со мной. Хорошо мы ладили.

– Так а сейчас как?

– Да никак, Тань! – нервно произнесла женщина. – Правда, в последнее время хоть заходить стал почаще. А то, знаешь, как бывало? У него же здесь друг живет – Лешка Сенчуков с двенадцатой квартиры, дружат с ним еще со школы, я с окна вижу: они приезжали, а ко мне даже не заходил!

– Да вы что?..

– Ну да… А сейчас хоть заходит, перед Новым годом позвонил, обещал после прийти, поздравить, сказал, заказов много, не успевает, но после первого, сказал, придет. А до этого, Таня, и не звонил… – женщина тяжело вздохнула.

– Ну не переживайте, наладиться все у вас…

– Да если бы… Старший за границей… и так одна тут. Мне как сказали, что дом сносить будут, я тогда так перепугалась… То хоть из окна его вижу, да как к Лешке приедет, так заходит, когда-никогда… Я тогда перепугалась, тут дом его, вещи тут лежат, вижу его хоть…

– Понятно, почему вы так за дом боролись…

– Да не только это, Таня! Оно и действительно – дом-то хороший! Смотри, какие у нас кухни! Как в гости к кому приду: кухонька пять метров, сесть некуда, не повернешься, не развернешься. Комнаты большие у нас. Трубы хорошие, отопление… – Мария Савельевна печально вздохнула. – Теперь и не знаю… А вдруг это специально?

– Да не выдумайте, авария, зима. Какое «специально»? А с Вадиком помиритесь, не волнуйтесь.

– Ой, да если бы. Сколько уже так… Как чужие теперь…

На лестничной клетке разговор продолжался. Миша рассказывал небольшие истории про друзей и снова заговорил про Вадика – сына Марии Савельевны.

– А однажды вижу: он едет. А я сразу вспомнил, что как-то у него ключ разводной брал, и машу ему, остановись, дескать. Он подъехал, я говорю: «Подожди, я тебе ключ отдам», и только собрался быстро сбегать, а он выходит из машины и такой вальяжный весь, – Миша снова скорчил физиономию, чуть надул губы и перекосил лицо. – Подходит ко мне спокойно так, руку мне на плечо положил и медленно так говорит: «Не суетись, Миша… не суетись. Я в этой жизни уже никуда не спешу. Лучше постой со мной. Успеешь еще мне мое барахло отдать»

– А он такой, рыжий? Бывает тут частенько? Друг у него со мной на этаже живет? – вдруг поинтересовался Сергей.

– Ну да, он.

– А, так я его тоже знаю! Слушаю тебя, еще думаю, на Вадика Рыжего разговор похож. Так это сын этой нашей… – Сергей, не скрывая удивления, махнул головой в сторону одной из квартир.

– Ага, только разругались они, я слышал, она его с девушкой рассорила вроде. Он тут до армии кралю одну в дом привел – такая там… вся из себя, – Миша повел руками, показывая формы девушки. – А Савельевна вроде как-то там влезла, я слышал, тетка рассказывала, они с ней дружили. Ну Оксана яркая, конечно, девушка была, я сам от такой бы не отказался. Ноги не то что от ушей… Тут весь дом тогда обсуждал ее, когда она появилась. Но она недолго здесь жила. Вадик в армию ушел, она слиняла.

– Да я понимаю, о ком речь идет, – продолжил Сергей. – Только не знал, что они в молодости тусили. Видел их вместе одно время, они вместе жили, лет пять назад. Да и сейчас живут.

– Да ты что? Думаешь, это она?..

– Не знаю, но по описанию похоже.

– И живут прям?.. Я ее здесь не видел никогда с тех пор…

– Не знаю точно, но видел их частенько, не помню, когда в последний раз. Савельевна же сказала, что он живет после автобазы, все сходится, и по возрасту – она. Сейчас спрошу – как фамилия.

Как только Сергей проговорил последнюю фразу, Таня и Мария Савельевна вышли из квартиры.

– Теть Маш, а вы не помните, как у вашей невестки фамилия? – сразу спросил Миша.

– У какой невестки?..

– Ну у той, которая у вас тут жила некоторое время, когда Вадик в армию ушел, видная такая?

– А… при чем здесь фамилия ее? – Мария Савельевна откровенно не понимала, почему здесь обсуждается та самая девушка, о которой они только что разговаривали с Таней.

– А вспомните фамилию? Ее Сергей знает, как фамилия ее? Может, вспомните?

– Не помню я, – соврала женщина.

– Не Воробьева случайно? – спросил Сергей.

Мария Савельевна, услышав знакомую фамилию, которую прекрасно помнила, вздрогнула и медленно произнесла:

– М-м… да вроде… Может, и такая была… Я не помню… А что такое?..

– Ну, я же говорю – она!

– Теть Маш, пока вы там тайно сортир посещали, мы тут узнали, что ваш Вадик сожительствует с данной персоной. Ну вроде, Сергей точно не знает.

– К-как?.. А откуда… А откуда вы узнали?..

– Да ниоткуда мы не узнали, разговорились про вашего Вадика, Сергей его тоже знает, и девушку эту вспомнили, оказывается, ваш Вадик с ней и живет, а вы говорите: «С другом, с другом живет!» А друг, так, ничего себе. Никакой не друг оказался, – засмеялся Миша. Помня старый обрывочный разговор, ему теперь было понятно, почему Вадик ничего не говорит матери.

– Как с ней?.. – Мария Савельевна была искренне изумлена такой новостью. – Сергей, а ты откуда Вадика знаешь? – она хотела расспросить подробности этого известия.

– Да не помню уже, давно знаю его.

– Да он же старше-то тебя будет?..

– И что? – засмеялся Сергей.

Мария Савельевна пока еще не обработала эту информацию и находилась в некой прострации от услышанного. Она теребила ручку любимого кресла и выглядела несколько растерянной.

За разговорами незаметно пролетело время. Соседи болтали, потом смотрели в окна, снова спускались в собственные квартиры в поисках остатков еды. Мужчины нашли еще кирпичей и несколько досок, порубили их на части для костра и уложили аккуратной стопочкой на четвертом этаже.

К вечеру соседи еще раз пожарили мяса, поужинали и выпили по десятой кружке горячего чая. Было холодно, и они снова и снова поглядывали в окно.

– Который там час?.. Я сегодня спать к себе пойду. Надоело мне ваше общество, уж извините, – слегка улыбнувшись, сказал Миша. – Парочку кирпичей выделите, чтоб я не околел?

– Я тоже к себе пойду, – добавил Геннадий Петрович.

– А тебе нельзя, у тебя теперь там туалет – общественное место! Если хочешь, я тебя к себе возьму, на тебя еще пару кирпичей дадут, и тогда мы точно не замерзнем.

– А я с женщинами останусь, – улыбнулся Сергей, – и с дистро… с Данилом. А вы как хотите. Мы оргию сейчас устроим, если что, приходите.

– Тань, пошли с нами? – предложил соседке Миша. – Я тебя как свою одноклассницу не могу с этими страшными людьми оставить.

– Не, я в холод не хочу… – женщина покачала головой.

– Да какой холод, Таня… – Миша игриво подмигнул.

Сергей сдвинул матрас, расположился на нем поудобнее, натянул на себе плед и произнес:

– Так, про оргии я пошутил! Имейте в виду! А вам, Мария Савельевна, хочу отдельно сказать, что договор наш с вами расторгаю! Я не знал, что вы мама Вадика, поэтому на меня виды больше не имейте, вам ничего со мной не светит.

Присутствующие захихикали, а Мария Савельевна, услышав свое имя, повернулась и переспросила:

– Что ты говоришь, Сережа? Я не услышала…

– Говорю: погода сегодня хорошая, гораздо лучше, чем вчера!

– Да что ж хорошего, так же метет, а стало холоднее еще, дом совсем промерз…

– Да не, хорошо сегодня, – уверенно произнес Сергей, а женщина опять перевела взгляд на костер, явно думая о чем-то своем.

– Ладно, Ген, ты идешь?

– Пошли.

– Ну до завтра, товарищи! Надеюсь, завтра что-нибудь да прояснится, будет день – будет пища.

– Миша, а кстати, завтра мяса пожарим, а потом, наверное, что… Макарончики с утра сварить, можно кашку какую-нибудь, вы как? – перевела Таня взгляд на Геннадия Петровича.

– Таня, я надеюсь, что завтра что-нибудь выясниться, связь появится, в конце концов, мы же не вечно здесь торчать будем, и до нас доберутся, раскопают. Поэтому не будем загадывать…

– А кушать с утра…

– Ой, да что-нибудь. Не знаю уже… Устал, спать хочу. Надоело уже все здесь до чертиков. Мне кажется, завтра нас раскопают.

– Да?.. – медленно проговорила Лиля, она закуталась так сильно, что ее почти не было видно из-за груды одеял.

– Надеюсь, сколько можно уже – третье января завтра, многие работают. Ладно первое-второе, тут уж святые дни, все бухают. Но завтра уже однозначно, я думаю, закончится это безобразие.

– Хорошо бы… Я совсем замерзла… Хоть бы свет дали… – Лиля закуталась еще сильнее.

– Пошли, Ген, давай, Серега, – Миша протянул ладонь. – Не балуйтесь тут без нас. Тань, а ты, если надумаешь, приходи, адрес знаешь, – он протянул руку и парню, который молча сидел, обхватив колени руками. – Давай, Данил, у тебя, кстати, во сколько поезд?

Гость Сергея медленно поднял голову и очень удивленно посмотрел на мужчину.

– Во сколько поезд – спрашиваю? – повторил свой вопрос Миша.

– В одиннадцать…

– О, это я еще спать буду!.. Давай тогда, пока тебе, удачи, приезжай к нам еще, будем ждать тебя на следующий год! Не забывай нас, – он крепко пожал руку парню. – В следующем году ждем тебя снова! Собираемся в подвале, ты знаешь, выпивка за мой счет. До свидания.

Мужчины спустились по лестнице, прихватив с собой из костра несколько кирпичей. Данил огляделся по сторонам, хотел что-то спросить, открыл рот, как натолкнулся взглядом на улыбку Влады.

– Да шутят они, чего ты…

– А-а, – сразу радостно произнес темноволосый парень. – Я и не понял. Думаю, неужели до завтра нас уже вытащат?

За все это время новогодний гость практически ничего не произносил, и это, пожалуй, была одна из первых его фраз, причем таких длинных. Лиля под одеялом толкнула Владу в бок и, прыснув от смеха, тихо прошептала: «О, заговорил этот наш, мрачный…»

– Данил, – Лиля решила продолжить беседу. Парень казался ей диковинным со своим угрюмым видом и хмурым взглядом. – А сколько тебе лет?

– Двадцать пять. А тебе?

– Двадцать два.

– Очень приятно, – вежливо сказал парень.

Сергей громко засмеялся.

– Чего тебе «очень приятно»? Так говорят, когда знакомятся.

– А я и знакомлюсь, – спокойно произнес тот.

– Третий день ты знакомишься? – продолжал смеяться Сергей. – Ты еще имя спроси! Вот странный человек.

– Я знаю. Лиля.

– Ой, молодец какой! – деланно похвалил Сергей своего гостя. – Имена запомнил! Хотя чего с тебя взять, там у вас в вашей секте, может, так принято?

– В какой секте? – удивленно переспросила Лиля, она даже немного высунулась из-под одеяла.

– Да он же в секте состоит, по нем разве не видно? Ездит людей в секту агитирует.

– Да?! – почти одновременно переспросили женщины.

– Я не в секте, а в пастве, – спокойно возразил Данил. – И я никого не агитирую, а читаю лекции.

– Да ты что? – удивленно спросила Мария Савельевна, она словно очнулась от своего долгого погружения в собственные мысли и сейчас с уважением смотрела на парня. – Так ты церковный человек?

Тот слегка кивнул.

– А какие ты лекции читаешь? – спросила Влада, они с Лилей теперь тоже с интересом смотрели на парня.

– Разные. О вселенной, о мироздании, о законах природы, о вере, о душе.

– Ой, ну надо же!.. – всплеснула руками Татьяна, она покрутила головой по сторонам и сразу обратилась к парню с предложением: – Данил, ты чаю будешь?

– Буду, – кивнул тот.

– А ты, может, нам тоже что-нибудь расскажешь? – с интересом попросила Татьяна.

– Да, самое время! – с ироничной гримасой произнес Сергей.

– Не хочу, не хочу сейчас, – парень покачал головой.

– Ну конечно, он же за бабки лекции читает, а вы на халяву хотите. Фиг вам, а не лекции о законах мироздания, да, Даня?

– Не в том дело…

– Да как «не в том»? Бабосики бы сейчас тебе предложили, ты бы сразу заговорил. А чего тебя вообще туда потянуло? В такие молодые годы. Ладно, мама моя в церковь подалась… – Сергей приподнялся и потянулся за сигаретой.

– Сережа, а твоя мама тоже в церкви?.. – еще больше удивилась Мария Савельевна.

– Моя мама экскурсии возит по святым местам, она обычная, ну я не знаю там все это… Она с отцом, когда развелась, уехала. Так моя мама с папой моим, алкашом, сколько лет мучилась, нас троих поднимала, а ты-то что? Чего тебя туда потянуло? – снова недовольно обратился он к парню.

– Сереж, ну чего ты так говоришь… – попыталась пресечь Влада нападки на парня. – А что тут такого? Это же нужное дело, сейчас столько людей в церковь идут.

– Да?.. Да мне, в принципе, никакого дела до него. Приехал – уехал. Мама попросила за него. Рассказывала, какой он хороший, просила, чтобы я его не обижал. Не обижаю я тебя здесь? А?.. Хотя руки чесались у меня! Еле справился. Маме моей спасибо скажешь, а то давно бы тебе затрещину отвесил.

– Да что ты к нему пристал! – возмутилась Мария Савельевна. – Хороший парень: не пьет, не курит, такие вещи серьезные людям объясняет, – она с еще большим уважением глянула на парня.

– И какие он вам уже серьезные вещи объяснил? – ухмыльнулся Сергей.

– Ну не хочет он, потом расскажет, да, Данил?.. – повернулась Татьяна к парню.

– Угу, – коротко ответил тот.

Наступила тишина. Женщины затихли, Сергей отвернулся и вроде бы как собрался спать, Данил также продолжал сидеть, обхватив руками колени.

– Девчонки, а вы спать? – Мария Савельевна обратилась к присутствующим представителям женского пола.

– Да какой сон… Десятый час только… – Татьяна подкинула кусок рейки в костер. – Одно лежим тут. Я когда ехала сюда, думала: вот в поезде отосплюсь хоть, все мечтала… А теперь… Уже ноет все. Мужики-то набегались: то дрова нам делали, то с водой носились, то лазили куда-то… Вот и устали. Спать совсем не хочется.

– Ага, – поддакнула Лиля. – Сколько мы еще тут будем…

– Да сколько… Пока не откопают, – печально произнесла Мария Савельевна. – Тань, я че думаю… Мужикам надо будет сказать. Надо воды чистой где-то поискать. Забыла совсем. Утром еду на чем варить будем? В чайнике пусто, вон только Данилу вылили на кружечку.

– А где, «где-то»?

– Да надо у Денисовых глянуть, в чайнике у них, а вдруг и запасы есть. В бачке, в конце концов, воды можно набрать.

– А давайте, мы спустимся? Какая квартира?.. – предложила Влада. – Пойдем, Лиль, сходим? Устали уже валяться.

– Пойдем, только холодно…

– Ну не успеете охолонуть, быстренько сходите туда да назад. Возьмите вот фонарик мой большой, посмотрите там кругом: в ванной, из бачка воды наберите, ведро возьмите. А то на утро пусто… Вода грязнющая только осталась. Шестая квартира, на первом этаже, мужики дверь там открыли, напротив Зины они живут. О! Кстати, и к ней можно зайти! Может, где завалялись запасы! Она конечно, уже давно выехала… Вода давно перекрыта… Ну посмотрите там! Она в первой квартире жила.

– Я с ними схожу, – вдруг приподнялся Данил.

Все немного удивились и сразу замолчали: обычно тот только выполнял указания и просьбы со стороны, но Мария Савельевна нарушила паузу:

– Сходи, Данечка, конечно, поможешь девочкам.

Через секунды троица двинулась вниз, подсвечивая свой путь фонариками, а Таня произнесла, чуть улыбаясь:

– Глянь-ка, ожил наш болезный…

– Да хорошо. Ой, и перепугалась я тогда, ну пусть…

– Видела, на Лильку как смотрит? – шепотом произнесла Татьяна, поглядывая на дремавшего Сергей, закутанного с головой в теплое одеяло.

– Кто? Этот, что ли?..

– Да нет!.. Данил!

– А-а… Так дело молодое.

Мария Савельевна вновь погрузилась в свои мысли. Сегодняшняя новость о совместном проживании ее Вадика с той самой девушкой по-настоящему удивила ее. «Неужели они вместе сейчас живут…» – крутились вопросы в голове вновь и вновь, и она постоянно вспоминала давние события. «Может, он поэтому и не заходит… семейный теперь…» Она не могла понять, огорчила ее эта новость или обрадовала, просто она была такой необычной, что женщина не могла сейчас определить к какой категории относится это событие. С одной стороны, она была рада, что сын, возможно, совсем не одинок, как она частенько жаловалась сама себе, с другой стороны, снова всплывала давняя история, и больно кольнула собственная вина за принятое тогда впопыхах решение, которое на тот момент казалось единственно верным. «Кто б знал…»

– Пошли ко мне зайдем, сигареты поищем, где-то должны быть, – Геннадий Петрович махнул головой в сторону родной квартиры на четвертом этаже. – Поставь кирпичи пока, придумал тоже отопительный прибор.

– Да хоть немного согреемся, – ответил Миша.

– Да они остынут в секунды, холодно… Сейчас пороюсь в запасах от владелицы, там барахло должно быть еще, подсвети.

– Тут раньше хорошая женщина жила, – Миша заглянул в закрома шкафов, – рукастая. Долго жила, потом к дочке уехала.

– Да знаю, говорила, – Геннадий Петрович вытащил из шкафа стопку чего-то пушистого.

– Давай, сгодиться, платки какие-то… Давай заберем.

– Вот еще что-то, не разберу… – Геннадий Петрович продолжал выуживать запасы с верхних полок старого шкафа.

– Что тут?.. О, носки! Глянь, какие, как раз на такой случай… – Миша разглядывал находки. – Глянь, шапка, давай надену, уже башка отмерзла.

– Да носков тут еще полным-полно, и вот, глянь, что-то вроде кофты… Женская вроде…

– Давай, самое то! Сигареты надо поискать.

– Да где-то валялись.

– Держи, я в твой новый общественный сортир пока схожу, – смеясь, проговорил Миша, и буквально через минуты в туалете раздался грохот, а затем громкая нецензурная брань. – Бл*дь, чуть не пи***нулся!.. Чуть не убился с вашим новым унитазом, завтра скажу им, что фигню придумали, вонь уже у тебя стоит!

– Да, а что делать, хоть у меня вонь, хоть у кого другого, проветрим потом.

– Да ну их на хер! Вот Серый правильно сказал – с балкона надо срать, а не выдумывать новые модели унитазов!

Мужчины спустились на третий этаж и вошли в квартиру Миши. Сделав несколько шагов в комнату, хозяин громко выругался.

– Твою мать!.. Я ж все одеяла туда перетащил! Блин!!

– Да я схожу, – Геннадий Петрович развернулся назад.

– Да что ты сходишь! Там девчонки завернулись в них! Они мерзнут… Там кожа да кости… Сейчас поищу что-нибудь. Подожди, забыл совсем! У дочки в комнате же есть. – Через минуту он вышел с одеялами в руках. – Слушай, даже забыл, что в квартире вторая комната есть, все тут обитаю… Так, куда кирпичи поставить… Ложись на диван, а я вон в кресле устроюсь.

Мужчины укутались в пуховые платки бывшей владелицы квартиры Геннадия Петровича, натянули вязаные носки, шапки, шарфы, кофты и улеглись по спальным местам.

– Сука, холодно… – только возмутился Миша, как в подъезде раздался шум, будто упало нечто тяжелое. – Что там у них свалилось?..

– Да уронили что-то.

– Да не, это Танька к нам идет, решилась все-таки навестить меня.

– Чего ты так о ней, хорошая женщина, сколько ей, не знаешь? Лет сорок?

– Сорок два. Одноклассница моя.

– Да ты что?.. – удивился Геннадий Петрович.

– Ага. Любовь моя школьная. Да и не только школьная. Жениться даже собирались, в свое время.

– О как? Неожиданная новость.

– Это для тебя неожиданная, а для старожилов факт известный. Мы росли вместе, а потом и в школу вместе ходили, в общаги бегали, которые снесли потом. Вот и добегались…

– И что потом?

– Ничего.

Геннадий Петрович не стал задавать вопросы, хотя ему очень хотелось полюбопытствовать, Таня ему очень понравилась, но он деликатно промолчал. Миша покрутился и все-таки продолжил:

– Ты знаешь, какая она в молодости была? Совсем не такая, как сейчас. Видная, красивая, фигура – супер! Пока мелкие бегали, я на нее не обращал внимания, а потом… Не помню когда… но закрутили мы с ней любовь.

– Да она и сейчас очень привлекательная, спокойная такая, настоящая русская женщина, и хозяйка хорошая, я так думаю. Все в руках спорится.

– Так она поваром работает. Вот разъелась, видимо, на казенных харчах.

– Чего ты так? Красивая фигура у нее. Обидела она тебя чем?

– Да не, нормально все, мы ладили с ней.

– А чего ж расстались, если ладили? – все-таки решил спросить Геннадий Петрович.

– Да по молодости рассорились, как полагается, по глупости. Да не то чтобы поссорились… так, ерунда. Она собралась надолго поехать к родне, а я уперся, сказал, что «если уедешь, сразу женюсь на другой».

– И?..

– И женился! – засмеялся Миша. – Как и обещал!

– Серьезно?

– Серьезней не бывает. Даже провожать ее не пошел. Сразу к Вальке пошел свататься. Вот идиот был, – Миша опять громко засмеялся. – Будто занятий других не нашлось. Эх, сейчас бы то время… – мечтательно произнес он.

– Что, вот так просто женился? – удивился Геннадий Петрович.

– Ага, ну а че, раньше, сам знаешь, туда-сюда и жениться надо, вроде как положено было, в кино сходили, а потом жениться. У тебя что, по-другому было?

– Мы с женой встречались долго… Да не думал даже…

– Вот и я не думал, а столько лет с Валькой прожили, теперь вот внук родился. А у тебя жена, я слышал, умерла?

– Да, давно.

– Дела…

– А ты с женой чего развелся?

– Да мы не развелись еще, собирались только. Я ж ушел из семьи, вернее, как ушел… собирался… Да так собирался, что крышу снесло, да не сложилось там…

– Понятно. Любовь?

– Ага.

– Что, вовремя одумался?

– Да не одумался я них*я, не получилось там. Другой у него оказался, с бывшим мужем сошлась.

– Так это не другой, это муж.

– Да мне пох*й кто он, муж – не муж, только мне от этого не легче, кто он.

– Что, вот так прям?

– Ага, – Миша произнес это с такой несвойственной ему тоской, что Геннадий Петрович даже удивился.

– Неужели… На тебя непохоже.

– Да ты меня второй день знаешь, грубо говоря.

– Это да.

– Меня так зацепило, что я про все забыл. На все было наплевать, только о ней думал. Бл*дь, где сигареты, подай, а?.. Так мне уже почти сорокет был, так шибануло, сам не ожидал… Никогда такого не было, ни с Танькой, ни с Валькой, даже ничего похожего. Только о ней думал. И сейчас думаю. Как тогда не наломал дров – до сих пор ума не приложу. Крышу рвало – «мама, не горюй». Как их обоих не прибил, не знаю.

Миша встал с кресла и пошел на кухню, Геннадий Петрович услышал, как звякнули стаканы, и сосед занес очередную бутылку водки.

– Давай е*нем по пятьдесят. – В тишине забулькало содержимое бутылки.

Геннадий Петрович слышал по голосу, как взволнованно и нервно рассказывает обо всем этом Миша, и попытался переключить разговор.

– А с Таней что?

– Ничего с Таней. – Миша опрокинул стакан. – Она потом тоже замуж вышла, не местный мужик был, уехала куда-то, потом вернулась с дочерью уже. Моя Валька всегда к ней ревновала, зудела все время. Ну добрые соседи ей рассказали, что у нас с Танькой любовь была, так она глаз с меня не сводила: «Где был?», «Что делал?», «А чего ты на нее смотришь?» – ну всякая бабская хрень.

– А повод был?

– А бабам что, повод нужен? – хмыкнул Миша. – На пустом месте придумают. Но я уже потом Таньке предлагал покуролесить, в командировку с собой звал сколько раз, а она носом крутила. Ну крути-крути. Я ей говорил: «Че выпендриваешься, ты ж без мужа живешь, будет у тебя человек надежный» – я, то есть. «Помогу, чем смогу, не обижу, без подарков не останешься». Я вообще своих баб не обижаю, без копейки не сидят. А она носом тут крутила. А потом уехала к родне, вместе с матерью. А хата стоит. Иногда приезжает.

– А с женой, не пойму, помирились?

– Ой, да тут такой скандалище был, не хочу даже вспоминать. Моя вообще Валька спокойная, ну так, гундит потихоньку: «Гав-гав, гав-гав», а когда увидела, что я серьезно настроен, узнала, что у меня женщина есть, такое было… Видел, у меня шрам на роже?

– Не, не видел.

– Темно потому что. До драк доходило. Дочка тоже… за мать, конечно. Такое тут было. Хотя мне тогда вообще все нипочем было…

– Так помирились-то?

– Да я ж так и не ушел, получилось. Сначала жена обрадовалась, вокруг меня тут крутилась как юла, а потом стала беситься, вспоминать это все. Так и рассорились окончательно. А разводиться-то на фига? Какая разница… Мы одно время начали ладить, когда дочь замуж вышла, только все не то это. Вроде помирились, только… Бабы же… они все чувствуют. Понимает, что у меня другая в голове, только о ней думаю. Как-то ночью истерику тут мне закатила, я вроде ночью что-то там сказал… ну про ту… Короче, выясняли тут все отношения, в итоге укатила она. У меня еще одна квартира есть, зять переехал в дочкину квартиру, а моя в его хату заселилась. Так и разъехались. Да мне пох*й. Пусть едет – куда хочет.

Геннадий Петрович редко беседовал на личные темы даже с друзьями, женщин практически тоже никогда не обсуждал и в чужие личные дела не лез, и сейчас совершенно не понимал, что нужно говорить, и просто молчал.

– Глянь, аж сердце закололо, – тихо произнес Миша, и Геннадий Петрович вновь услышал бульканье наливаемой в стакан жидкости. – А может, надо было убить их обоих, а, Ген?.. Мне бы легче стало, вот легче и все. Отсидел бы свое, да не мучился бы…

– Да не виноваты они, зачем так?

Геннадий Петрович не привык откровенничать, вернее, он даже не знал, как это делается. Их часть, где он прослужил долгие годы, не относилась к войскам какого-то особого назначения, им не навесили гриф секретности, а тем более не запрещали рассказывать друг другу собственные истории. Но на работе существовали свои правила. Делиться душевными переживаниями просто было не принято. Просто так повелось, и для Геннадия Петровича сейчас было очень удивительным, зачем ему что-то рассказывает о себе этот, в принципе, незнакомый сосед, но внутри все заныло.

Геннадию Петровичу было неуютно и неловко даже участвовать в таком разговоре, но в другой стороны, этот хамоватый водитель с третьего этажа, которого он доселе видел только мельком, вызывал уважение и теплое чувство: он был крепким, выносливым, не боялся трудностей и, сталкиваясь с ними, либо матерился, либо смеялся. Он был несколько чудной, но такой, какой есть, естественный и искренний. Внутренний голос Геннадия Петровича шептал ему изнутри, что сосед – взрослый мужчина, который просто не имеет права испытывать какие-то бабские душевные терзания, а тем более рассказывать о них чужому человеку. Ведь он сам, Геннадий Петрович Хоменков, не жаловался и не обсуждал никогда то, что было внутри, даже тогда, когда внезапно овдовел и вернулся в пустую квартиру один, без жены и дочек. Он всегда думал, что не надо о личном говорить – не положено было. Просто не имел он право ни на нытье, ни на боль, ни на рассказы за рюмочкой водкой. Да и кому оно надо – чужие проблемы…

Миша не был для Геннадия Петровича близким либо понятным человеком, про себя таких людей он называл «дерганые». Такие персоны иногда создавали проблемы там, где он служил, но сейчас разговор был теплым и задушевным, хотя вроде оба понимали, что кроме случившихся событий их ничего не связывает, и вряд ли что-то будет соединять в дальнейшем.

Они были разные эти мужчины, совершенно далекие друг от друга и в интересах, и по характеру. Но почему-то Геннадию Петровичу захотелось рассказать этому малознакомому до недавних пор соседу всю свою жизнь. Откуда ни возьмись, вдруг замельтешили перед глазами различные кадры из прошлого: вспомнилась жена, даже мысли о которой он так отчаянно отгонял от себя многие годы, как только они появлялись на далеком горизонте. Вспомнилась и Катя, и то, как мелькнула ее стройная красивая фигура, летящая к автомобилю шефа. Стало грустно. Геннадий Петрович вдруг почувствовал себя одиноким и никому ненужным.

– А я хотел девушку одну на Новый год пригласить… – вдруг само собой вырвалось изнутри. – Подарок ей купил, вроде хороший, уже пригласил, а тут один человек сказал, что она давно уже с нашим шефом встречается. Вот так…

– Красивая? – с любопытством спросил Миша.

– Красивая, очень. Понравилась мне. Очень. Хотел в гости на Новый год пригласить.

– Слушай, а хочешь, я тебе Таньку в молодости покажу? У меня альбомы старые есть.

– Давай!

Миша быстро нырнул куда-то вглубь мебельной стенки, пошуршал там и протянул альбом Геннадию Петровичу.

– Ща, подсвечу, – быстро перелистав несколько страниц, он ткнул в большую фотографию молодой девушки. – Смотри.

Геннадий Петрович рассматривал снимки: круглолицый молодой Миша, везде с улыбкой от уха до уха, на всех фото обязательно обнимающий девушек вокруг. Таня, которая сейчас находилась двумя этажами выше – серьезная, с морщинкой на лбу и неким вопросом на лице, словно со снимка спрашивала: «А как думаете, что будет со мной дальше? Как сложится моя жизнь?»

– Раньше смотрел альбом этот, – продолжил разговор Миша, – и насмотреться не мог: молодые, задорные, рожи у всех довольные. Вон – посмотри на меня, я тогда думал – весь мир переверну. А потом, когда смотрел, думал все позади уже, все хорошее позади… пока ее не встретил. Не думал, что буду совсем все по-другому чувствовать… Вот тогда и жить начал, по-настоящему… К ней летел, не представляешь… ползти был готов…

– Эка тебя…

– Да сам не думал… Раньше рассуждал иногда: «Вот если бы с Танькой поженились, как все было бы… А вот если бы это, если бы то…» А как Наташку встретил, только тогда понял, как это – все по-другому… Все на свои места стало, никто больше не нужен был. Я же всю жизнь гулял: там баба, там баба, в каждом закутке да подворье у меня по бабе. Казалось, так и должно быть. У меня и отец всю жизнь гулял. Что такого… Валю не обижал свою, думал, хорошо живем, как все. Да у меня и в мыслях не было никогда, чтоб я жену и дочь оставил, какой развод? О чем ты… Мне бы сказали, я бы от смеха живот надорвал. А как встретил ее, про все забыл…

– Миш… это, может, наваждение какое? Как болезнь…

– Как болезнь – это точно! – Миша печально усмехнулся. – Только ну его на хер такую болезнь… Ничего теперь без нее не в радость… Ничего. Так только… на работу хожу по привычке.

– А не пробовал как-то… побороться за нее…

– Чего только я не пробовал… Спрашиваешь тоже… Только я же вижу – я не нужен, ну смысл лезть? Если не нужен. Насильно мил не будешь! Я же вижу, как она на него смотрит! На меня так не смотрела никогда.

– Так это друзья ваши?

– Какие друзья?

– А откуда знаешь, как она на него смотрит? – тихо спросил Геннадий Петрович.

– Знаю, – ответил уверенно Миша и замолчал. – Когда невмоготу, езжу туда, где она живет, где работает. Стану и сижу в машине, жду, когда выйдет. Просто посмотреть на нее. Все знаю.

Геннадий Петрович молча случал историю одного человека, которую тот рассказывал ему сейчас как есть, без приукрашиваний, без желания казаться сильным и брутальным – мужчиной, который не имеет права ныть и жаловаться. И сейчас просто говорил правду о себе, о той женщине, в которую влюбился к своему четвертому десятку, и Геннадию Петровичу вдруг самому страшно захотелось тоже рассказать то, что давно наболело внутри. Тоже – вот так просто и без утайки.

Он выдохнул и хотел поведать новому приятелю о жене, о том, как приехал в пустую квартиру, о спутнице, с которой собирался вместе коротать старость, а вместо этого только получил в порыве злобы грязной тряпкой по лицу и услышал звук хлопнувшей двери. Хотел рассказать о своих поездках к дочерям, которые с каждой встречей словно вырастали на глазах. О женщинах в своей жизни и обязательно об одной из них, которая незаметно поселилась у него в квартире, будто взялась из пустоты и сразу развесила повсюду свою одежду, расставила в ванной разные флакончики и разложила кругом разноцветные дамские штуки.

Геннадий Петрович тогда растерянно ходил по знакомой квартире и совсем не понимал, откуда она взялась, если ее раньше здесь не было – этой незнакомой чужой женщины, всегда с ярко-розовыми губами и искусственными кудрями на голове. Со временем он очень привык к ней и уже не считал ее чужой. Он хотел рассказать, как однажды, придя домой, увидел на этой самой поселившейся у него женщине, платье. Обычное, серое, в мелкую клетку и синими карманами по бокам. В этом наряде жена выбегала на улицу, когда ей нужно было быстро сходить в магазин или еще куда. А иногда в этом уже поношенном платье жена ходила дома, если второпях забывала переодеться. Оно висело в маленьком шкафчике в прихожей и, видимо, осталось на вешалке и случайно не попало в руки Гены, когда он пытался убрать с глаз долой все вещи жены. Тогда, увидев старенький серый наряд на другой женщине, вроде уже ставшей близкой и привычной, ему стало так муторно, что он и сам не понял почему, вроде и не жалко было платья-то…

Геннадий Петрович все это хотел рассказать, отчаянно пытался вымолвить хоть слово, но ничего не получилось: слова застыли где-то в глубине и не хотели выходить наружу, слишком долго их держали внутри, и они, наверное, замерзли, как дом, в котором сейчас находились собеседники.

– А у тебя есть фотография… ее? – вместо того чтобы поведать собственную историю, Геннадий Петрович задал вопрос.

– Не, откуда… Да зачем она, и так хорошо помню, даже слишком, – печально усмехнулся Миша, и Геннадий Петрович услышал, как дрогнул голос собеседника. Ему даже стало казаться, что вместо краснощекого и веселого соседа с ним разговаривает просто голос из темноты и рассказывает некую незамысловатую историю своей биографии.

– Ну что, девчонки? – Мария Савельевна пыталась рассмотреть, что за ноша в руках у поднимающихся наверх силуэтов.

– Ой, урожай целый! – запыхавшаяся Лиля поставили на пол начатую упаковку газировки. – Смотрите, что нашли! – За ней топали и Влада с Данилом, загруженные бутылками с водой и вещами.

– Ой, воду принесли! Давайте, чайку поставим! – защебетала Татьяна.

– А там еще есть! Мы все не дотащили бы! – продолжала хвастаться Лиля. – Там у них на кухне и чайник еще с водой, и баллоны с водой, и большой бак стоит на кухне, тоже с водой!

– Да, они хозяйственные, – кивнула Мария Савельевна. – У них всегда в доме порядок был. В холодильники не заглядывали, не потекли? Мужики сказали, вроде держат холодильники?

– Да не было следов… не потекли. Надо завтра сходить еще… Может, еще у них мяса взять? А что?.. Вроде некрасиво, но они когда приедут, мы им деньги отдадим, им какая разница…

– Да посмотрим завтра, мужики наши сказали, завтра наверняка все это дело сдвинется с мертвой точки, завтра третье уже, я думаю, завтра уж точно зашевелятся все. Людям на работу уже многим, хватит праздники отмечать, – рассуждала Татьяна.

– Мы у них одеяла взяли еще… Некрасиво по комнатам лазить…

– Да оно понятно, что некрасиво! – отчетливо произнесла Мария Савельевна. – Можно подумать, нам это нравится!.. Если бы не это все, – она взмахнула руками, – мы бы по чужим хаткам не лазили. Нужда. А что делать? Вернем потом все, скинемся. Разберемся.

Соседи еще выпили по кружечке горячего чая, перебрасываясь впечатлениями о прожитых последних днях, неудачной встрече Нового года, и утеплились найденными в чужой квартире одеялами и мягкими пледами.

Влада дремала и слышала, как Лиля шепчется с этим самым гостем Сергея, Данилом, диковатым и хмурым парнем, который на поверку оказался необычным и диковинным, да и еще из совсем другой жизни, неведомой и незнакомой. Ей хотелось тоже поговорить с этим человеком, расспросить его подробно о лекциях, которые он читает для людей, и узнать, что там за такие важные темы. Влада пыталась прислушаться, но уже не улавливала смысл сказанного, а в голове замельтешили кадры недавно просмотренного фильма, потом промелькнули картинки встречи с сестрой, потом последний разговор с бывшим мужем, а затем все это смешалось в общую кучу, и она уснула.

Мария Савельевна проснулась рано, поднялась с любимого кресла, окинула взглядом спящую компанию, зашла к себе и выглянула в окно.

– Ну что ты будешь делать… – пробурчала она себе под нос. Картина не изменялась, также пуржило и мело, и женщина опять тяжело вздохнула. Она уже устала от этой всей катавасии, тело ныло и болело. – Хорошо хоть ноги не мучают, наверное, у костра согреваются, все-таки живое тепло.

Она подошла к кухонному столу, заглянула внутрь и покрутила пакеты с крупами.

– Ну вот чего они капризничают: и пшено есть, и гречка, и геркулес… Нет – носом крутят… Мясо подавай. Опять макароны сварить? – женщина потянулась за коробкой. – Вода есть, ну наварю макарон, мясо тоже, если хотят, тут на разок хватит. А ну-ка восемь человек накормить…

Спустя час проснулись и Татьяна, и Влада.

– Девочки, дрова нужны, – обратилась к ним Мария Савельевна. – Еле горит, мы так ничего не сварим.

– Да нету уже, надо мужчин ждать… или Сергея будить… – Таня махнула головой в сторону, где лежали остатки наломанной мебели. – Там на нашем этаже, возле Гены стол письменный стоит, они сказали на дрова. Но без них не разломаем. Да и жалко, такой стол… Я бы себе забрала, – сокрушалась Таня. – Он еще сто лет простоит.

– Это Людкин стол, она ему всю мебель оставила, когда к дочери уехала. Повезло ей, что квартиру продала. Ты вот свою никак не продашь.

– Ой, не говори, теть Маш, как вспомню, сколько сюда прокаталась. Буду ждать, пока дом будут сносить. Новую дадут, легче продать будет, – женщина покосилась на Марию Савельевну.

– А сдавать, Тань?

– Да это же присматривать постоянно надо, если бы надежные люди, свой кто-нибудь… А так, чуть что… Кто будет приходить смотреть?

– Это да…

– Да пускай стоит, будет про запас, хотя моя Катька поступает в этом году, деньги нужны будут. К лету еще раз приеду, собиралась в агентство сходить, да у них разговор один и тот же: «Вы в этой бл*дской долине ничего не продадите, туда покупатели не хотят». А за копейки тоже не хочется: двушка все-таки, хорошая, большая.

– Это да, квартиры у нас замечательные, – кивнула головой Мария Савельевна. – Влада, а тебе нравится здесь?

– Нравится, – сразу ответила девушка.

– А то что до остановки далеко?

– Да я привыкла уже. А сын у меня большой, сейчас к отцу и к бабушке поехал жить, там будет поступать, а я уж дойду до остановки.

Мария Савельевна уже собралась еще задать вопросы молодой соседке с третьего этажа: она очень любила, когда о доме отзывались в положительном ключе, ей тогда казалось, что она не зря приложила столько усилий, чтобы родную пятиэтажку не снесли. Соседи даже не знали, на каких важных людей получилось выйти, чтобы остановить планы по сносу дома. Были подключены все связи и ее самой, и друзей старшего сына, и двоюродного брата, который был важным человеком и занимал очень серьезную должность в столице. Никак не хотелось менять место жительства на старости лет. Мария Савельевна только собралась расспросить Владу о сыне, как снизу раздались голоса мужчин, а в частности Миши, он громко возмущался, поднимаясь по лестнице.

– Е*ать – копать!! – кипятился сосед, дальше звучало неразборчиво, но ясно было, что слова явно не самые литературные.

– О, наши идут… – тихо проговорила Лиля, закутанная как обычно в самое большое и толстое одеяло.

– Миша, что ты там так ругаешься?.. – Таня выглянула на лестницу.

– Да как тут не ругаться! Мы весь подъезд закоптили! Вы видели: с первого этажа все черным-черно, а тут вообще пи**ец! – Миша, подняв голову, разглядывал потолок. – Че потом делать будем, подвал там еще… Там тоже… Хер расплатимся… Ремонт, сука, надо будет делать… Соседи ох**ют, когда приедут!

– Миша! Ну чего ты с утра уже не в настроении?! – строго спросила Мария Савельевна. – Иди кушать, правда, тут еще не доварено чуток, костер еле горит. Надо еще дров…

– Нарубим. А Сергей спит?

– Да спит, еще с вечера вырубился.

– Проверяли, дышит? А то дыму-то полно, он вон у самой стенки.

– Дышит-дышит, – ответила Таня. – Я теперь всех проверяю.

– А меня че не проверила, не пришла? Я что, не все? – сонный Миша явно пребывал не в духе, и было вообще неясно: шутит он или на самом деле интересуется.

– У вас там дыма нет…

– Зато у нас там есть холод адский! Чуть не околели! Гена вон руку отлежал, водкой растирали. Сука, и водки нет уже… Одна бутылка осталась…

– А вы, похоже, ночью хорошо выпили… – Таня учуяла запах перегара.

– Нормально, сколько надо – столько выпили. А х*ли тут еще делать, тока бухать.

– Миша, ты чего не в настроении сегодня? – строго спросила Мария Савельевна.

– В обычном я настроении… Кстати, ведро с говном куда девать? С вашим, бл*дь, общественным сортиром я чуть не пи***нулся! Мне ваша затея эта вообще не нравится! Вчера чуть не навернулся, сегодня…

– А что ты предлагаешь?! – возмутилась Мария Савельевна. – Вчера так решили! А что делать, вот и ходим туда!

– Ведро, спрашиваю, куда девать? Там вонища у Гены уже на всю хату! Я предлагаю у себя дома срать, а не к соседу ходить!! – заорал вдруг Миша.

– Чего ты вопишь?! – тоже закричала Мария Савельевна. – Ведра все заняты, с водой стоят!

– А что, больше посуды нет? Нах*й мне ваши ведра?! У меня кастрюль дома миллион, Валька как одержимая их кучами скупала, могу поделиться!!

– Кастрюли… – удивленно и медленно произнесла женщина. – Ну кто ж в кастрюли в туалет ходит…

– Я буду ходить!! – еще громче заорал Миша. – И с балкона говно выкидывать! Причем вместе с кастрюлями, потому что у меня их дох*я! А то развели тут институт благородных девиц! Правильно Сергей сказал, что с балкона дерьмо выливать надо прямиком на улицу – и не выеб***ся! А не у Гены его хранить!

– Миша, да ты что?! – возмутилась Мария Савельевна. – Да где это видано такое! Позорище будет, когда соседи приедут! Куда мы будем выливать? Под дом, да на стены?.. Там ветер какой! Да соседи устроят нам потом! Ты чего говоришь?.. Надо в одно ведро ходить, потом аккуратно выливать, в одно место, на нижнем этаже, или в подвал ставить… а потом уберем…

– Вы куда хотите, выливайте, а я буду выливать с балкона! А вы складывайте, перекладывайте, сортируйте, переносите с места на место, пожалуйста, я не против! Дело ваше. А у меня своя квартира, и я буду делать там, что хочу! А с соседями разберусь как-нибудь! – Миша замолчал, присел к костру и протянул руки к огню.

– Совсем уже чокнулся!! – закричала Мария Савельевна. – Вчера решили не наводить бардак…

– Да вы меня со своим порядком уже давным-давно зае**ли!! Там не кури, там не стой, там машину не ставь… – Миша орал так громко, что голос звенел эхом на весь подъезд. – Мне пох*й на ваши новые порядки! А то на трассе хер пойми, куда в туалет сходить, и тут буду думать, куда посрать. Идите вы на хер со своими порядками! Я буду срать в кастрюлю и выбрасывать говно с балкона, – Миша замолчал и спокойно стал набирать в миску недоваренные макароны.

– Ну смотри сам… – недовольно ответила Мария Савельевна. – Кто там под тобой живет?..

– Да мне пох*й, кто там подо мной живет!! – вдруг снова заорал Миша, все вжались в одеяла и только посматривали из глубины теплых вещей на кричащего соседа. – Можно подумать, я от нех*й делать тут замерзаю!! Это я, что ли, отопление выключил?!

От крика проснулся Сергей и, потирая глаза, тихо посмеивался.

– О, группа поддержки проснулась, – Мария Савельевна покосилась на парня – Этот тоже такой, ему по барабану на все…

– Дайте водички, – спокойно произнес тот. Он сделал пару глотков из протянутой Татьяной кружки и проговорил: – Че хренотень какую-то обсуждаете, тут надо думать, что жрать и чем топить, а куда срать – это дело десятое.

– Вам все десятое дело!! – продолжала громко возмущаться женщина.

– Мария Савельевна, вы видели, что на улице? – вдруг неожиданно спросил Сергей, причем таким тоном, что та прищурилась и внимательно на него посмотрела.

– Видела, и чего?..

– Не знаю, что вы там видели, но мы здесь надолго. – Сергей помнил, что они вроде договаривались не пугать женщин, но решил поставить тех в известность, чтобы было меньше ненужной болтовни. – Я вчера к этой вашей Зине спустился, вижу – эта параша, которая с неба нападала, вся блестит, аж отсвечивает. Я кусок кирпича вниз кинул, он даже эту корку не пробил, так и валяется там.

– А ты чего один полез-то?.. – спросил Геннадий Петрович.

– Да позырить полез. За мной еще позавчера должны были приехать, а сегодня, на минуточку, уже третье число… Значит, что-то не то там везде, раз нет до сих пор. Это еще не все. Я через перила перелез, а там уже этой параши нападало до балкона, ну я ногой подолбил проверить прочность…

– И что там? – удивленно спросил Миша.

– Ну там пипец, там все в лед превратилось, вот этот весь слой, даже под ногой ни хера не откалывается. Вы ж помните, снег влажный такой был… как труха. Я думаю, эта вся хрень смерзлась. Как ее вообще чистить будут?.. До нас тут с дороги километр почти… Это, я не знаю, экскаваторы нужны… Как это вообще все долбить?..

– Ой, мля… – Миша схватился за голову. – Пойду гляну.

– Ко мне сходи, – сказал Сергей. – Сейчас день, светло, я думаю – хорошо видно.

– Я тоже хочу пойти… – тихо проговорила Лиля. – Я такое не видела никогда…

– И я пойду… – добавила Влада.

– И я, – засобиралась Татьяна.

– Пойдемте, экскурсия у нас.

– А я из окна смотрю, там не видно ничего… – медленно проговорила Мария Савельевна.

– Так у вас – пятый этаж, чего ж вы тут увидите? – ухмыльнулся Сергей.

– Пойдемте и вы, тоже глянете, может, не будете тогда сильно умничать, – махнул рукой Миша.

– Пойду, что там… надо посмотреть…

Компания поднялась и быстро двинулась вниз. Они все вошли в квартиру Сергея, который тоже пошел, и вышли на лоджию. На улице мело, но кое-что рассмотреть можно было: перед ними простиралась блестящая бело-серая долина до самого горизонта.

– Это ж какой высоты нападало… – проговорила Мария Савельевна. – Это ж выше деревьев… Вон гляньте, там же лесополоса начинается, а ее как будто и нет…

– Сколько нападало… Уже трое суток метет. Если до балкона почти слой этот, а у нас первый этаж высокий.

– Это метра два точно, – добавил Геннадий Петрович, посматривая по сторонам.

Остальные молчали и только разглядывали картину перед глазами.

– М-да… – только и сказала Таня.

– Ага, а вы про туалет думаете, – добавил Миша, обращаясь к Марии Савельевне.

Та промолчала, а потом спросила:

– А как вы думаете, это везде получается так?..

– Нет, только у нас вокруг дома, – с иронией в голосе ответил Миша. – В остальных районах города наступило лето. Везде, скорее всего, такой пипец. Только в центре, я думаю, слой поменьше будет. У нас тут всегда насыпало больше всего, окраина… Бл*дская окраина! – Миша подчеркнул выразительной интонацией словосочетание и победно глянул на соседку.

– Да однозначно, у нас только тут так сильно насыпало, если ветер в нашу сторону – тут и надуло так… Пойдемте, холодно. Дров еще надо нарубить.

– А с чего ж их рубить-то? Интересно! – громко произнес Миша.

– Там же еще стол стоит, Гены, – взволнованно сказала Татьяна.

– А дальше? – Повернулся к ней Миша, и женщина замолчала, поджав губы. – Данил!.. А ты же говорил – у тебя поезд в одиннадцать? Тебе на вокзал пора уже, не успеешь. А где чемодан?

– Я без чемодана, – ответил парень. – У меня только сумка.

– А то смотри, я на железке раньше работал, могу позвонить, знакомства остались, чтоб тебя подождали там.

– Ну чего ты его нервируешь… Какой поезд… – прошептала Татьяна.

– «Какой»? Обычный, пассажирский. Чего я его нервирую, просто напоминаю, что у него через час поезд, собираться уже надо. Лыжи есть у кого? Дане до вокзала дошагать, такси, боюсь, за ним не придет!

– Пойдемте наверх, там уже будем что-то думать. – Геннадий Петрович направился к лестнице.

– Да тут хоть где думай, все одно, – пробурчал Миша и двинулся наверх. – Ген, курить хочу – сил нет, где разжиться можно?..

– Так магазин у остановки, сейчас сходим, – вклинился в разговор Сергей. – Я тоже хочу курить.

– А, так сейчас сгоняем! – обрадованно произнес Миша.

– Мужики, вы чем болтать попусту, не знаете – а сколько там, на улице, по термометру? – поинтересовалась Татьяна.

– Непонятно там ничего… – пробурчал Миша. – У меня ноль показывает.

– Не, явно не ноль… – Влада уже успела замерзнуть в столь коротком путешествии на несколько этажей вниз. – У меня не видно, я смотрела.

– Телефоны проверяли? – громко крикнул Миша. – Мой сел давно, нет связи?

– Проверяли уже… сто раз…

– Ой, блин… – Компания двинулась наверх.

Они поднялись, перебросились еще парой фраз, практически молча поели сваренные макароны и выпили по кружке чая с остатками засохших булочек из шестой квартиры. Разговор не складывался, и только Лиля с Даней тихо перешептывались. Костер уже догорал, и на этаже становилось холоднее. Влада прятала замерзшие ладони под теплое одеяло, Татьяна смотрела куда-то на дно своей кружки с чаем, а Сергей подбрасывал в костер небольшие кусочки тумбочки.

– Короче. – Миша заговорил первым. – Нам надо дальше что-то думать. Во-первых, дрова. Где будем брать?

– У меня можно… – Таня оторвала взгляд от кружки. – У меня тумбочка в прихожей. Еще у меня пенал старый на кухне, но я не знаю, он, наверное, не подойдет, я не знаю из чего он… На балконе у меня пусто… А книги? У меня книги старые стоят, все равно квартиру продавать, я их не повезу.

– Книгами сильно не натопишь, – произнес Сергей.

– Когда дрова кончаться, тогда всем натопишь, – сказал Геннадий Петрович. – У меня уже вроде все… Еще можно шкаф, что делать…

– У меня тоже шкаф, он из опилок. – Мария Савельевна угрюмо смотрела исподлобья. – Антресоли, дверь в кладовку, там тоже дерево.

– У меня стол кухонный, деревянный, – произнесла Влада, – тоже тумбочка, две, табуретки еще.

– Так, с дровами немного разобрались, – Миша нахмурил брови. – Вода?

– Там в шестой квартире еще есть, мы вчера упаковку принесли, – Лиля подняла глаза. – Мы вчера там были, у них в чайнике вода, еще в баке на кухне.

– Хорошо, а что там с нашей водой? Не постекала, смотрели? Надо с ванн перелить, вода может вытекать все равно.

– У меня не вытечет, не раз проверял, у меня заглушка хорошо держит, ванная воды может долго стоять, – произнес Сергей.

– У меня нормально, я смотрела, – тоже кивнула Влада.

– Хорошо, вода нужна. Че со жратвой? Пойдем, еще мяска своруем?

– А что делать… – Татьяна глянула на присутствующих.

– Да то и делать… – вздохнула Мария Савельевна. – Разберемся потом.

– Ага, готовьте граждане денюжки: на ремонт, соседям за еду, за мебель…

– У меня же съемная квартира, поэтому она не моя… – тихонько произнесла Лиля. – Там тоже мебель есть: и стенка, и шкаф, и стулья, и табуретки, все деревянное, двери…

Миша засмеялся.

– Так, Лилька тоже свой вклад внесла! Записали! А ты, Даня? Что в Серегиной квартире готов в общак вложить? – он прищурился и смотрел на парня, тот слегка улыбнулся и промолчал.

– Он интеллектуальный вклад будет вносить, – засмеялся Сергей. – Лекции нам обещал бесплатно, да? Будет нам рассказывать о жизненных ценностях.

– Да, вчера выяснилось, что Данил наш служит при церкви – читает лекции! – важно добавила Татьяна.

– Серьезно? – переспросил Геннадий Петрович.

– Серьезно-серьезно, – Сергей слегка толкнул локтем Данила. – Что, записываем тебя? Больше с тебя взять нечего, уж извини.

– Угу… – парень кивнул головой.

– Еще бы сигаретами разжиться, выпивка закончилась… – Миша задумчиво глядел куда-то в сторону.

– Я сейчас посмотрю у себя, – Лиля приподнялась. – У меня должны быть где-то.

– Лиля, а ты что, куришь? – сразу удивленно спросила Мария Савельевна.

– Я – нет, а Стас курил, где-то должны быть, я вроде видела.

– О, Лилек, давай сходи, глянь!.. Спасай, дорогая, тоже сразу запишем тебе вклад в общее дело! – оживился Миша.

– Я с тобой схожу, – произнес вдруг Данил.

– Да она без тебя донесет такую тяжесть, – засмеялся Миша. – Ну сходи, проводи.

Молодежь быстро скрылась из виду. Влада увидела, как Данил заботливо удерживал длинное одеяло, которое волочилось за Лилей огромным шлейфом. Всю ночь те перешептывались, и сейчас уже всем было заметно, что пара нашла общий язык. Данил пересел ближе к девушке, глаза его заблестели, и он уже так много и часто улыбался, что было очень необычно видеть его совсем в другом настроении. Лиля тоже будто перестала так сильно мерзнуть и цокать внутри одеяла зубами, и стала чаще выглядывать из кучи вещей, одеял и покрывал.

Владе понравилась девушка: хоть и совсем молоденькая, но вела себя она как взрослый человек. Замечалось, что ей непросто, но держалась оно молодцом: не ныла, не жаловалась, не создавала никому проблем, а только иногда тяжело вздыхала и плакала, словно вспоминая некий печальный фильм.

Соседки успели немного подружиться, и как еще в подвале взялись за руки, пытаясь согреться, так до сегодняшнего дня и проходили в обнимку, словно сиамские близнецы. Влада была рада, что новая подружка оживилась и нашла еще одного друга, но, с другой стороны, без нее стало вдруг одиноко. Влада потерянно поглядывала по сторонам, словно люди вокруг, с которыми они уже стали как минимум хорошими приятелями, в мгновение стали незнакомцами. Внутреннее одиночество и тоска накрыли вдруг с головой. Влада сжалась и сразу почувствовала на себе взгляд Сергея; она подняла голову, тот подмигнул и бросил ей одно из одеял.

– Грейся, пока подружка не пришла.

– Ага, спасибо.

– Сейчас дровишек подкину. – Парень двинулся на нижний этаж: там стоял тот самый большой письменный стол с двумя отделениями ящиков, о котором упоминали Таня и Мария Савельевна. Все-таки решено было его использовать для топки.

– Сереж, ломай пока стол, закинешь в костер, а мы пойдем еще дрова добывать, – Геннадий Петрович махнул головой в сторону Миши.

– Слушайте, а в подвале есть че? Там же ящики были?..

– А ну да, были… – подтвердила Татьяна.

– Гена, а дверь в подвал!.. – спохватилась Мария Савельевна.

– Точно! – подтвердил Миша.

– Она вся деревянная! Старая еще, из досок! И вторая возле ступенек, она не помню из чего.

– Да из чего. Если не деревянная, так опилки прессованные, пойдет! Ща снимем!

– И перила еще! – громко сказала Татьяна. – Они деревянные же!

– Молодцы! – засмеялся Миша, потом несколько недоуменно покачал головой. – Бл*дь, так весь дом разберем!

– Ну авось до полной разрухи не дойдет… до того времени вытащат нас, – вздохнула Мария Савельевна.

– Будем надеяться!

Внизу послышался разговор, потом радостный возглас и на лестнице появилась молодая парочка, а за ними и Сергей, держащий в руках топор.

– Сигареты нашла! – звонко похвасталась Лиля. – Полпачки… И еще вот! – она подняла вверх пакеты.

– Что там, Лилечка? – весело поинтересовалась Мария Савельевна.

– Да нашла пакеты с орешками… Стас любил… Печенье, – Лиля выуживала из пакета находки. – Сухарики, вафли вот, и еще вот пряники! – Она достала большой полиэтиленовый пакет. – Но я, честно говоря, не помню вообще, откуда они взялись. Они внизу в столе лежали, я не помню, когда покупала, а может, они там всегда лежали, они каменные…

– Да самый раз! – радостно произнес Миша. – Я люблю пряники, с детства еще, давай!

– И еще вот, кофе, – Лиля достала баночку.

– О-о, кофеек! – радостно воскликнул Геннадий Петрович. – А я и не подумал, у меня тоже есть.

– Ой, класс, – тоже обрадовалась Влада.

– И сахар я принесла, еще вот леденцы, – девушка продемонстрировала цветной пакетик. – Больше ничего съестного нет.

Лиля прошла ближе к костру, разложила на этажерке свои находки, и перед тем как усесться рядом с Данилом, подошла к Владе и сунула ей что-то под одеяло, только тихо зашелестела бумага.

– Что ты там спрятала у Владки? Приныкала чего? – засмеялся Миша.

– А это ей! Гостинчик! – звонко произнесла девушка.

– Молодец, Лилька! Устроим пир на весь мир! …Так, только чайник пока не на чем вскипятить, одни угли. Сейчас Серый стол доломает, и вскипятим водички. Пошли, Ген, дверь с петель снимем, да ящики поставим здесь на просушку, они ж мокрые.

– Там вроде еще доски валялись на полу, тоже надо принести – посушим, – добавил Геннадий Петрович.

Мужчины спустились, Влада отодвинула одеяло: под ним лежали две большие шоколадные конфеты в яркой обертке.

– Что там? – заинтересованно спросила Таня, чуть улыбаясь.

– Вот, конфеты… Будете?

– Ешь, – тоже улыбнулась Мария Савельевна. – Это тебе персональный гостинчик от подружки, ешь.

Влада взяла конфеты и почему-то на глаза сразу набежали слезы – то ли от усталости, то ли холода, то ли еще от чего-то. А может, оттого, что сейчас, вскипятив чайник, можно будет попить вкусного кофейку с шоколадной конфеткой.

– У меня там мука еще есть, внизу… – задумчиво проговорила Мария Савельевна, – вермишель, сухари панировочные, сухофрукты…

– Теть Маш, да мы же не вечно здесь сидеть будем… – печально произнесла Татьяна немного умоляющим тоном.

– Да надеюсь… Это я так… думаю, что у меня там, в столе. Да че, вон, слышала, что мужики сказали, что там один лед вокруг… Надо же, как погода обернулась…

Влада сразу вспомнила, как совсем недавно навела уборку на кухне. С тех пор как сын переселился к мужу, она перестала готовить и питалась исключительно сухомяткой: чай, кофе, конфеты, салаты, купленные в супермаркете на остановке, хлеб, заморозка. Делая генеральную уборку на кухне, она вычистила все залежи: выбросила запас круп, макаронных изделий, муки и всего остального. Тщательно вымыла кухонные столы, ящики и отмыла холодильник, который тоже давно пустовал, остались только: сливочное масло, колбаса, сыр, ну и еще кое-что по мелочи.

Влада встала, закуталась удобнее в теплый плед, взяла в руки ведро, в котором хранились теперь кусочки мебели и прошла к лестнице.

– Я пойду дрова пособираю…

Она спустилась на этаж ниже, где Сергей ломал старый письменный стол. Влада подошла ближе и потянулась за деревянными обломками.

– Отойди, летит из-под топора! – парень разбил остатки нескольких ящиков и, разогнувшись, посмотрел на девушку. – Собирай! Все твое, дарю!

– Угу, – Влада складывала в ведро небольшие брусочки.

– Отнеси дистрофику, пусть костер распалит, как следует, пока разгорится… Кофейку хапнем. Да, Влада?

– Ага.

– Аккуратнее бери, там края капец острые, я вон весь в занозах…

– А что у тебя с руками?..

– Ты про это? – Сергей покрутил красными ладонями.

– Ну да…

– Да когда лазил в снег этот… От него вроде. Он колючий какой-то. Геныч сказал, что это явление какое-то, вроде грязной бури. Не знаю, как по мне – это хрень какая-то. У Миши тоже, видела? Он тоже лазил.

– Нет, не видела у него.

– Ты только на меня смотришь? – Сергей сощурился. – Других вообще не замечаешь?

– Не обратила просто внимания, темно… – Влада улыбнулась.

– Да ладно, говори уже правду. Правду говорить легко, потому что – это правда! – глубокомысленно произнес Сергей.

– О-о, какие мы умные.

– Ага, передачу недавно смотрел, валялся на диване: интервью с одной спортсменкой. Красиво сказала, мне понравилось. Тем более так и есть. Я заметил, что ты глаз с меня не сводишь, – спокойно добавил Сергей с умным видом.

Влада засмеялась. Они практически все время находились в потемках, и даже если бы она не отводила взгляда от парня, он вряд ли бы это увидел.

– А как же ты заметил в темноте? Я еще в одеяла закутанная…

– Да видно же все! – с таким же серьезным видом возразил Сергей. – Ну вот зачем скрывать правду? Скажи как есть, да и все! Дескать, понравился ты мне сразу, и все. Все проблемы у людей оттого, что они пытаются скрывать чувства свои. Зачем?.. – он покачал головой.

– Вот уж «сразу понравился» точно не про меня… – засмеялась Влада.

– Ой, да ладно. Я же видел, как ты на меня все время пялилась. Как ни идешь мимо, все глаз не сводишь. Я еще всегда думал: что за баба такая навязчивая сверлит меня взглядом, аж не по себе было!

Влада засмеялась еще громче, вспомнив, как старалась обойти этого парня тридесятой дорогой и делала все, чтобы встречаться с ним максимально реже.

– Что ты смеешься, скажешь, не так? – Сергей не удержал свою серьезную мимику и тоже засмеялся. – Руки же рассматривала? Ничего… выберемся из холодного плена, я тебе не только руки покажу.

Влада засмеялась и потопала наверх с полным ведром.

Снизу поднимались мужчины: они тащили разной длины доски, ящики и деревянные бруски.

– Серега, глянь, сколько в подвале дерева нашли! – похвастался по пути Миша. – Просушить только надо, влажное все. Ща к люку положим, на сквознячке просохнет потихоньку.

– Ого, я и не видел…

– Да мы сами не видели, пока там торчали, там на полу еще много всякого барахла валяется: и ящики поломанные, доска еще большая лежит, там еще картон в углу, можно еще пособирать. Дверь пока не стали снимать, пусть висит пока.

– Нормально! Да нам на месяц хватит!

– Да типун тебе на язык! – засмеялся Миша. – Еще, бля, придумай, здесь месяц торчать!

Влада снова спустилась вниз уже с другим ведром и наклонилась пособирать следующую партию «дров».

– Да ты посмотри! – громко возмутился Сергей. – Она опять пришла!.. Ее в дверь гонят – она в окно! Я так смотрю: от тебя надо держаться подальше. От тебя потом х*й сбежишь, достанешь где угодно… – он нахмурился и серьезно покачал головой.

Влада рассмеялась, Сергей тоже, а сверху донесся громкий голос Миши:

– Эй, молодежь, бросай лес рубить – кофеек готов! Потом дорубите!

Они покидали в ведро куски стола и двинулись наверх. Компания повеселела, найденные деревяшки вселяли надежду на перспективу не замерзнуть окончательно, а аромат кофе в кружках сразу изменил настроение на более бодрое и веселое. Леденцы и пряники тоже сделали свое дело – чаепитие удалось.

– Давайте еще по кружечке! – предложил, смеясь, Миша. – Ну очень уж вкусно!

– Ага, – кивнула, улыбаясь, Татьяна.

– Прянички, наверное, от предыдущих жильцов остались?

– Да все может быть, я не помню, чтобы мы пряники покупали, – засмеялась Лиля.

– Да что с ними станется… как новые… – Мария Савельевна макала застарелое угощение в горячий напиток. Компания ожила.

– О, раз Данил не уехал, а решил остаться с нами, не бросил тут нас одних в холоде и голоде, дадим ему слово! – весело предложил Миша. – Что ты там за беседы с простыми людьми ведешь? Поведай нам, по-моему, самое время!

Все дружно закивали и повернулись в сторону парня. Тот сидел с Лилей рядышком и, радостный, попивал кофе. После слов Миши он почему-то сразу нахмурился и поник головой.

– Даня, ну ты чего? Правда, расскажи нам, что ты там за лекции читаешь? Интересно же, – попросила Татьяна.

Парень еще больше нахмурился и даже перестал жевать то ли пряник, то ли сухарь.

– Данил, ты че? Мы тебя уговаривать должны? Скидываться мы точно не будем! Нам на ремонт надо копить, – Сергей недовольно смотрел на своего гостя.

Тот также продолжая хмуриться, что-то буркнул в ответ и еще больше поник головой.

– Ну, может, он не хочет… – Лиля пыталась заступиться за нового приятеля.

– Что значит «не хочет»?.. Я что-то не пойму, а что тут сложного такого, просто расскажи нам, что ты людям рассказываешь, мы что, другие какие-то? – Миша рассердился. – Я послушал бы с удовольствием. Я серьезно, без шуток. Раньше же эти все церковные дела не приветствовались, это потом вошли в моду, так сказать, да, Тань? – Соседка сразу кивнула. – Это потом стали церкви строить, детей крестить, праздники православные отмечать, а я, когда малой был, да и Танька вот, всего этого тогда не было. Я вот тоже иногда пост соблюдаю. Валька меня приучила весной пост держать. А что это такое, я, например, толком и не знаю. Так, мясо не ем в пост, бухаю меньше. Расскажи, что да как, будем хоть знать. – Все дружно закивали.

На этаже воцарилась тишина. Данил также и продолжал молчать. Лиля засуетилась, видно было, что ей неловко: она посматривала на всех и, похоже, нервничала. Мужчины вообще очень недовольно смотрели на парня. Мария Савельевна тоже переводила взгляд с пряника на Данила и обратно. Ситуация накалялась. Сергей насупился, он вроде как был ответственным за своего гостя, и такое странное поведения его раздражало. Он чуть дернулся – всем было ясно, что сейчас разговор перейдет в конфликт. Пауза затягивалась, как Данил исподлобья вдруг произнес:

– Да не знаю я ничего.

Все удивленно переглянулись.

– Это как? – Миша поднял брови.

– Ты же сам мне рассказывал? – Сергей недовольно и медленно заговорил. – Ты че, причесать решил?

– А кем ты работаешь, Данил? – Влада попыталась сгладить обстановку. – Ты, может, просто сказал, чтобы не спрашивали?..

– Да правду я сказал. Я с лекциями езжу! – нервно ответил парень. – Только я не знаю ничего!

– Не понял. Как это? – Миша удивленно смотрел на парня.

– Ну мне, что напишут, я то и читаю, а так, чтобы на память рассказать… Я не помню ничего.

– Ну а сам-то ты же знаешь! Зачем нам лекция, ты просто расскажи нам, что знаешь. Вот Миша же спрашивает про пост – про пост и расскажи: когда лучше, как надо поститься? Мне тоже интересно, у нас на работе все постятся. Как правильно это делать? – Таня пыталась объяснить парню, что же все хотят узнать у него в подробностях.

– Да я говорю вам, не знаю я ничего. Не знаю! Я вас не обманываю, я не знаю! Я про это все сам ничего не знаю!

– А как же… А как же ты… Ты же при церкви живешь… Сергей сказал…

– Я живу, да. Но я ничего не знаю про это все. Я случайно попал туда. Работу не мог найти. Не брали нигде…

– А зачем жить там? Почему ты дома не живешь? – спросила Лиля.

– Не хочу говорить. Не потому что я вам не хочу или просто не хочу… Просто мне один мужик там у нас сказал, что все мои несчастья оттого, что я плохо говорю про родителей. Говорит, нельзя это – это грех большой. Что мне не проститься такое. Я поэтому не хочу говорить.

– А при чем здесь родители… – Таня будто всматривалась в темноту, пытаясь разглядеть парня получше.

– Ну потому. Я с мамой ругался постоянно… и про отца плохо говорил… всегда…

– А почему?.. – не выдержала Лиля, она тоже внимательно смотрела на Данила.

– Ну не знаю, почему… Я его вообще не помню. Они развелись, когда мне года три было. Я его не помню.

– Так ты плохо говорил, наверное, потому что обижался на него, вы не общались с ним? – переспросила Мария Савельевна, она тоже пыталась понять историю парня.

– Ну да! Я даже как-то его фотографии все порвал, когда в школе еще учился. Мне мужик этот у нас сказал, что это грех большой…

– Послушай, Данил, – в разговор вступил Геннадий Петрович. – Ты не мешай все в кучу. Ты маленький был, отца не знал, обижался на него, наверное. При чем здесь грех и все это прочее. Ну сдуру да с психу порвал эти фотографии, ну может, и нехорошо это, ну ты же маленький был. Так с отцом понятно, вы даже не виделись, а мама твоя?.. Что мама? Почему ты дома не живешь?

– Она квартиру продала.

– Продала, и что? Теперь вы где живете?

– Она не знаю где, просто уехала, не сказала, а я там, при пастве…

– Как это уехала, просто?.. – Мария Савельевна приподнялась и подсела ближе к парню. – Это ваша квартира, как она без тебя продала, и куда уехала?

– Она с мужиком жила, у нас, они и уехали, куда не знаю, – уже очень раздраженно ответил Данил.

– А ты где был? – не выдержал Сергей. – Ты можешь объяснить, где ты был? Как это квартиру продали, а ты что, не в курсе?

– Я в это время в деревню к тетке уехал… Мама меня попросила к ней поехать, она заболела.

– О, бля… И сколько ты там был?

– Да долго. Мама попросила съездить, помочь, а я сам только из больницы приехал. Я заболел как раз, в легких там что-то нашли, положили. Я кашлял все время и температура была, сначала сказали – воспаление легких, потом направление дали в больницу, потом положили. Я с больницы только вышел, мама говорит: «Езжай к тетке, помочь надо». Пока меня не было, она квартиру продала. Но я вообще не знаю точно, я когда вернулся: двери другие, ключи не подходят. Это мне соседка сказала, что она продала. Я думал, просто меня… ну просто как воспитывает, что ли. Она всегда ругалась, что я такой… ну несамостоятельный, что лентяй, что не зарабатываю. Но она раньше так особо не говорила. Это мужик этот наезжал все время на меня, он хотел, чтобы я отдельно жил.

– Ох*еть. Данил, так может, она не продала квартиру, а как ты и говоришь, просто хочет, чтобы ты ну вроде как самостоятельным стал. Что там у вас я не знаю, конечно, – Миша почесал затылок. – Эти все дела семейные… Мы-то тебе люди чужие.

– Да какая разница – чужие мы или нет? – повысила голос Мария Савельевна. – А тетка что сказала?

– Ничего не сказала. Я когда приехал… Я с ней вообще раньше почти не общался. Она мне не тетка родная, а так, не знаю кто – седьмая вода на киселе, далекая родня, мама с ней общается. Я когда приехал, она на больную не очень похожа была, она такая… ну здоровая такая… Муж ее больше на больного похож. Такой весь задрипанный… больной какой-то, все непонятно где ходил, сам не свой. А она нормальная: не больная уж точно. Я приехал, а че там… Я в деревне никогда не был… Чем я там ей помогу?.. Я этих курей-свиней первый раз в глаза увидел, да еще и с больницы только…

– Ну да… – усмехнулся Миша. – В деревне въе**вать надо, с тебя там толку мало будет, с твоей комплекцией.

– Да я раньше нормальный был, я крепкий такой был, как он примерно! – Данил махнул головой в сторону Сергея. Компания громко расхохоталась.

– Ну чего вы ржете..? – грозно спросила Мария Савельевна, которая рассмеялась громче всех.

– Правда, я здоровый был! Это я когда болеть начал, так похудел, голова стала болеть постоянно, мне мужик этот сказал, что это из-за этого…

– Хватит нам про этого мужика втирать! – громко перебил Сергей. – Х*йню какую-то тебе загнал, ты и поверил, хорош тебе! У меня вон папаша со своей шлюхой разошелся и к бабке вернулся, так младший ему пендалей теперь раздает налево и направо, да и Виталик не отстает – это средний. Он их пи**ил, когда они мелкие были, вот они теперь отыгрываются. Он мне еще и жаловаться пытается. Ох*евший тип, скажу вам, мой папаша. Не выдумывай тут себе небесную кару, давай дальше рассказывай!

Данил чуть замялся и продолжил:

– Ну я помочь ничем не помогал… Да тетка и не просила, я только в комнате лежал да телек смотрел целыми днями. А потом ей говорю как-то: «Теть Лен, может, я домой уже поеду, я все равно вам не помощник?» – а она как разоралась, мол, давно пора. «Нафиг ты мне тут, дармоед, сдался. Нафиг мне тебя твоя мать прислала, вали отсюда, давно пора».

– О*уеть… – медленно произнес Миша. – Это получается, что мамаша твоя тебя специально отправила подальше и хату продала, пока тебя не было? Ты, короче, дверь поцеловал и куда дальше двинул?

– Ну сначала у девушки знакомой жил, она флигель с подружкой снимала, потом у друга, потом еще у одного. А потом мне один знакомый посоветовал в церковь местную сходить… Ну там не церковь, а вроде как приход небольшой, не знаю, что это, я не разбираюсь в этом. Там прописка не нужна вроде, мне этот знакомый сказал, и я пошел. Я ничего про это все не знаю… Я не разбираюсь в этом. Мне сказали, что надо будет лекции читать. «Мы напишем, приедешь, прочитаешь», я согласился. Куда я пойду, меня сейчас никуда не возьмут. Зарплата небольшая, но мне хватает, и жилье там неплохое, комната у меня, отдельная.

– А почему прописки нет?.. Куда прописка делась?

Данил надолго замолчал, все выждали паузу, и тот все-таки продолжил:

– Да мама паспорт попросила, сказала, что по делу нужно… Я не спрашивал – зачем, просто отдал. Мне потом соседка его вернула, когда я из деревни приехал, я только потом увидел, что там печать новая стоит, сначала вообще не обратил внимания. Че я там роюсь, что ли?

– Так, а что мать сказала-то? – спросил Миша. – Ты ее видел, слышал?.. Знаешь же, где работает, наверное.

– Она нигде не работает.

– Она пьющая у тебя?.. – тихо спросила Мария Савельевна.

– Ну так… Я позвонил ей, она разоралась на меня, опять начала, что я бездельник, что я до сих пор не женился, что не учился, орать начала, мужик этот ее взял трубку, тоже орал на меня…

– Ну ладно, здесь разобрались. А сейчас ты куда едешь? – спросил Геннадий Петрович.

– Да в захолустье какое-то. Лекции читать буду. У меня там бумажки в сумке, у Сергея дома. Я могу вам принести, если хотите, там написано много всего, если интересно…

– Не, не интересно уже, – покачал головой Сергей. – Короче, ты остался без хаты и без бабла.

Парень кивнул.

– Нормально.

– Ну как же так… – развела руками Мария Савельевна. – Ну как же так… Данил, ты может… Ты нам все не рассказал… Так не может быть… Ты сам, наверное, как-то… Может сильно так обидел ее… Или она у тебя…

– Да я не отрицаю. Я и бухал… я… да много чего вытворял. Я не говорю, что я такой хороший, а она плохая. Я сам виноват. Она говорила, как есть: и не учился я, и не работал одно время…

– А мама пьет, ты говоришь?.. Она может, того… ну уже не соображает ничего…

– Ну как… ну да… пьет… она всегда пила. Не так чтобы прям совсем – алкоголичка, но всегда пила, почти никогда не работала…

– А на что вы жили?

– Раньше бабушка деньги давала нам, потом умерла. Да я у бабушки жил часто, когда мама… Ну она периодически мужчин… ну у нас жили ее мужья… А этот он вообще странный, у нас в доме многие говорили, что он аферист, там его вроде знал раньше кто-то.

– Ну вот видишь, Данил, это в нем дело все! – возбужденно произнесла Мария Савельевна. – А если мама еще и выпивает… Он ей как-то внушил ерунду эту. Ой, он, небось, и ее тоже одурачит, маму твою…

– Да может быть и так! – резко добавила Таня. – А ты маме не говорил, что тебе соседи про него сказали?

– Нет, не говорил. Она у меня такая… не будет слушать. Она в него прям влюбилась, видно было, прям слушала его, очень. Да и мало ли, кто что говорит.

– Ты на маму не обижайся! Не могла она так поступить с тобой! Это все мужик этот, точно аферист! – и Мария Савельевна печально поникла головой, задумавшись.

– Да я не обижаюсь, вы все правильно говорите, она хорошая, просто такая вот…

– Вот и молодец! – женщина погладила Данила по голове.

– Хорошо, тут у вас…

– Очень! – расхохотался Миша.

– Ага, мне хорошо. Только замерз сильно. Да и людей подведу, меня ждут.

– Да подождут, почитаешь им с бумажки лекцию попозже, ничего страшного.

– Да мне еще посылку надо забрать, там человек один попросил…

– Какой человек? – резко перебил Сергей.

– Да мужик там один, приезжает к нам… Попросил меня посылку забрать.

– О-о… сценарий начинает оборачиваться неожиданной стороной… – протянул Сергей и покосился на мужчин, те тоже приподняли брови. – Я надеюсь, Даня, эта посылка не у меня сейчас в квартире лежит?.. – медленно спросил он.

– Нет, я же ее не забрал еще, – Данил покосился на Сергея, потом на Мишу и вдруг спросил: – Вы чего… думаете, что…

– Хм… как бы тебе сказать, Даня, чтобы не обидеть…

– Блин, мне тоже это в голову приходило…

– Ну хорошо хоть приходило, а то я уж подумал, что ты совсем у нас недоразвитый.

– Ну чего ты так с ним? – нахмурилась Мария Савельевна. – Чего тебе опять не так?

– Да ничего, – ответил за Сергея Миша.

– А что такое? А чего вы так… Чего вы так на него смотрите?.. – взволнованно спросила Татьяна.

– И часто этот мужчина просит тебя посылки забирать? – чуть скривившись, спросил Сергей.

– Да бывает… А вы думаете…

– Мы ничего не думаем, – ответил Миша. – У нас мозги замерзли.

Данил на глазах становился серьезнее, Мария Савельевна взволнованно посмотрела на парня и предложила:

– Даня, кофейку? Давай еще чашечку, вон какой худенький, сам говоришь, голова болит, надо кушать больше…

Данил шмыгнул носом и рукой вытер лицо.

– Блин! – вдруг закричала Лиля. – У него кровь!

– Где, а ну покажись! – Сергей развернул лицо Данила на свет костра, и все присутствующие сразу увидели стекающую из носа темную струйку. – Давай, голову закинь, тряпку дайте!..

– Ой-ой!.. – запричитала Таня.

– Да вы не волнуйтесь, – прогундосил Данил. – У меня часто бывает, сейчас пройдет.

– Ой, блин, ну ко мне и гость пожаловал, – суетился вокруг парня Сергей. – Воды дайте.

– Надо ему давление померять! – раздался голос Марии Савельевны.

Путем простых действий кровотечение было быстро приостановлено, парню померяли давление, выдали таблетку из домашней аптечки и опять расселись.

– Даня, ты или очень хороший парень, или очень глупый, или нас тут всех дуришь… – медленно произнес Миша.

– Да я не считаю себя хорошим, не знаю, какой я, но я вас не дурю!.. Я понял, про что вы… Я сам думал уже несколько раз… Поездки эти, непонятно куда!.. Там люди, конечно, собираются и слушают, видно же, хорошие люди, слушают с интересом, даже стыдно, что я по бумажке читаю.

– Да люди эти ни при чем здесь в этой истории… – проговорил медленно Миша.

– Да может, оно все и не так, как мы думаем? – высказал мысль Геннадий Петрович.

– Да может и не так, как знать, – Миша приподнялся. – Покурю пойду.

– Ты растягивай давай удовольствие, там уже несколько штук осталось! – вслед громко произнес Сергей.

– Да не шуми, там поровну, твоя пайка на месте.

– Пошли-пошли, покурим, – Геннадий Петрович поднялся с места.

– А я с вами, есть там на меня сигаретка? – вдруг спросила Влада.

– О, здрасьте, приехали, не вовремя ты решила начать курить, скажу тебе, – Миша весело ухмыльнулся.

– Да я так, время от времени.

– И мне! – вдруг сказала Лиля.

– Да вы че, девки, одурели совсем?! Вот вовремя, другое время не нашли? Вот выберемся отсюда, будете смолить, сколько хотите…

– Да ладно тебе, – Геннадий Петрович махнул рукой, – поделимся.

– Да понятно, куда без них… Идемте. Пойдемте ко мне курить, приглашаю!

– А можно я с вами? – прозвучал голос Данила.

– А ты куда собрался, чахоточный? – Миша повернулся.

– Тебе нельзя! Тебе нельзя! – одновременно закричали женщины.

– Да я не буду курить… ну, может, так, затяжечку…

– Пошли уже, объяснять будешь всем, как маленький! Точно что твоя мама правильно говорит – несамостоятельный ты! Взял сигаретку, затянулся разок-другой без спросу, как большой! А ты… – Миша, гримасничая, махнул рукой.

Спускавшаяся на третий этаж компания почему-то развеселилась. Они вошли в квартиру, приоткрыли форточку и дружно взяли по сигарете. Из окна потянула ледяным воздухом.

– Слушайте, там явно не ноль, как на градуснике…

– Да какой ноль, там «минус двадцать»!

– Ну не «двадцать», может, но «пятнадцать», я думаю – это точно, – Геннадий Петрович устремил свой взгляд вдаль.

– Бля, все сигареты кончились… – Миша состроил страдальческую гримасу.

– Будем выживать дальше.

– Блин… да прорвемся…

– Холодно как, хорошо дров теперь много, – Лиля уже цокала зубами.

– Так, малыши-кибальчиши, давайте до дому, до хаты, взрослым поговорить надо, – Миша кивнул девушкам и Данилу на дверь. Те переглянулись и вышли. – Шо, господа соседи, думаете? – обратился он к Геннадию Петровичу и Сергею.

– Ты про моего доходягу болезного?

– Ну да.

– Я думаю, что ему выдумывать смысла никакого нет. Видно, что болеет, – Геннадий Петрович качнул головой.

– Я, в принципе, тоже так думаю, – поддержал Сергей мнение соседа. – Во-первых, мне мама за него позвонила; она, женщина простая у меня, как две копейки, и к тому же она сказала только, что «хороший мальчик, помоги ему». Откуда он там, откуда она его знает и что она о нем знает – я без понятия. Во-вторых, ему какой резон нам чесать? Че от нас-то ему? На жалость надавить? Зачем?.. Мы его и так кормим. Он мог свои листки сраные взять, выучить пару абзацев и зачитать нам с выражением. Мы бы уши развесили и покивали, как дауны, да и дело с концом. Завербовать нас?.. – Сергей развел руками и усмехнулся.

– Ладно, про него, в принципе, все понятно. Я про другое хотел поговорить.

– Что такое?

– Гена, возле тебя на четвертом этаже Жуков живет, Андрей.

– Ну да, знаю их.

– Он еще с молодости сигареты коллекционировал, раньше же туго с заграничными этими папиросками было….

– Ну понятно.

– Ну раз понятно, надо, чтобы бабы не слышали.

– Да им, по-моему, уже по фигу. Они себе игрушку уже нашли, Даника нашего будут опекать.

– Там дверь непростая. Можем не открыть с полтычка.

– Да не будем мы там втихую лазить, по-любому он приедет, увидит.

– Да че увидит?.. Нам пару-тройку пачек хватит, сигареты вытащим, да и все, будем еще объяснять…

– А дверь?

– Блин! Я не подумал… Ну да… Мы ж ее на ключ не закроем, как было. Может, через балкон? …Блин, так разбивать окно надо… Тоже не пойдет так дело… Пойду, поищу еще у себя, так надежнее, – засмеялся Миша. – Блин, уже все бычки свои скурил, Ген, присвети мне… Нет тут ни фига уже… Ладно, пошли, холодно, че там бабы сготовили нам?

Они поднимались по лестнице, как Сергей стал принюхиваться и недовольно сморщился.

– Че за вонь?..

– Ну да, воняет.

Они достигли пятого этажа и увидели, что этаж наполнился дымом.

– Бабы, вы в костер ничего не кидали?

– Нет. А что такое?..

– Да вонища… и дыму полно, вы чего не видите?..

– Да что ж тут увидишь, в потемках…

– Отсуньтесь! Отодвинем костер наш! – Мужчины сдвинули таз ближе к лестнице.

– Это, наверное, пропитка у стола так воняет, качественно делали… вот и дымит.

Геннадий Петрович поднялся по железной лестнице на крышу и через несколько минут спустился обратно.

– Там ветер стих, спокойно, вот и дымит, тяги не хватает. Картинка там, я вам скажу…

– И я хочу посмотреть! – раздался женский голос.

– И я! И я!

– Вы в окно гляньте, че лазить туда! – Миша быстро пресек планы женского пола, а мужчины поднялись наверх.

С крыши наблюдалась странная картина: ветер совершенно утих, было ощущение, как будто воздух просто застыл – ни малейшего движения не наблюдалось. А вокруг просматривались небольшие горы: темно-серые, неровные, разные по величине и размерам, уходящие под самый горизонт.

– Ребят… это похоже на катаклизм… Никогда такого не видел… – удивленно разглядывал пространство вокруг Геннадий Петрович.

– У меня даже слов нету… Везде одинаково, как будто мы в незнакомом месте, где что непонятно… Гляньте, в сторону дороги, даже базу не видать…

– Там же труба от котельной… Где она? Как ее может быть не видно?!

– А дома? С той стороны отсюда всегда видать, там же высотки у дороги…

– Ген, че думаешь? Ты же военный человек, все знаешь?

– Я не пойму, что это… Как это?.. Почему не видно вокруг ничего? С той стороны ладно, там равнина, но там…

– Пи*ец, как это может быть?.. – Мужчины растерянно озирались.

– Зовет кто-то нас, слышали?.. – повернулся Сергей к маленькой будочке на крыше. – Влада, что случилось? – Он увидел поднимавшуюся на крышу девушку.

– Там дымом все!.. Там дышать нечем! Мы к тете Маше забежали!

– Ого… Пошли, мужики!..

Они быстро спустились вниз и увидели в потемках мрачную картину: все заволокло дымом, он стоял практически недвижимой стеной, сквозь которую даже не просматривались двери квартир на этаже, воняло чем-то химическим, сразу запершило в горле и стало невозможно дышать.

– Блин, костер накрыть!

– Сюда давайте его!..

– Окно там, на третьем открой!

Мужчины быстро суетились и в дыму пытались спасти положение.

– Фу… Блин, не продохнуть…

– Дышать вообще нечем…

– Накрой его, еще вот, одеялом накрой, воняет!

– Пошли в хату, сейчас задохнемся! – они резко вбежали в квартиру Марии Савельевны.

– Ой, что ж там так у нас получилось… – совсем тихо произнесла женщина.

– Все в порядке?! – громко спросил Миша. – Не успели дыма наглотаться?

– Да успели, но чуток. Вы как?.. – почти шепотом спросила Татьяна, а Лиля и Данил только посматривали испуганно из-за спин женщин.

– А что получилось-то?

– Да вы только ушли… вонять стало, – пыталась рассказать маленькое приключение Татьяна. – Ну мы вроде сидим, а потом Мария Савельевна закашлялась, а потом глаза стало резать и уже слышно было, что дымом сильно воняет…

– А мы потом давай бежать в квартиру, хорошо Влада сообразила, с квартиры сразу свет упал, было видно куда бежать… Так быстро дымом заволокло, прям в секунды! Сразу пелена, как стена просто! Ой… – вздохнула Мария Савельевна.

– Вот сука… То одно, то другое! Пи**ец! – выругался Миша. – И теперь че делать будем? На крыше костер разведем, вроде ветер успокоился же?

– Скажите, у кого-нибудь цемент есть? – вдруг неожиданно спросил Геннадий Петрович. Все вокруг растерялись от странного вопроса и замолчали.

– У меня есть… Да, есть, а чего?… Зачем цемент?

Геннадий Петрович помолчал несколько секунд, а потом медленно и четко произнес:

– Разводить костер на крыше – это стопроцентная глупость. Температура воздуха низкая, мы не согреемся и не сможем готовить еду. Плюс у нас наблюдается острая нехватка дров, – спокойно продолжал он. – Костер на крыше нам ничего не даст. Среди нас есть пожилой человек, который не сможет физически перемещаться туда-сюда с этажа на крышу и обратно при необходимости. Природные явления не прогнозируемы, погода меняется ежечасно, никто не может гарантировать, что через время не пойдет ледяной дождь, или не поднимется шквальный ветер.

– Так что нам теперь делать? – взволнованно вскрикнула Мария Савельевна. – В подвал нам, да? – чуть не плача произнесла она. – А в подвале тоже угорим… Помните, как тогда… Там тоже дым…

– Тогда, может быть, лучше на крышу, мы еще одеяла возьмем, – всхлипывая, произнесла Татьяна.

– А че делать, Ген?.. – Миша растерянно смотрел на соседа. – На этаже тоже дым… задохнемся. Только на крышу… Можно в предбаннике этом развести костер, там люк закроем и поместимся…

– Марию… эту… Марию Савельевну поднимем, справимся, будет там сидеть… – Сергей тоже нервничал, в квартире стоял лютый холод, а все пока не понимали, что делать дальше.

Геннадий Петрович немного подумал, а потом произнес – очень громко и будто незнакомым голосом:

– Если бы у нас был вагон дров, мы бы развели там костер, и сидели бы и в х*й не дули! Но у нас нет этого вагона дров, и поэтому этот вариант – чистой воды по*бень!

Присутствующие здесь жители этого дома знали Геннадия Петровича давно и исключительно с хорошей стороны. Никто не анализировал и не разбирал его речь доселе подробно и не прислушивался к форме его выражения мыслей, но то, что он не ругался матом, только сейчас поняли все вокруг, когда нецензурные слова из уст мужчины так неожиданно резанули слух. Все замерли и удивленно смотрели на соседа. Лиля вцепилась в руку Данила, и ей показалось, что она даже перестала дрожать от холода.

– Так что делать… – тихо спросил Сергей.

– На текущий момент я не вижу другого выхода, кроме того, что огонь необходимо поддерживать в огражденном периметре, а в частности, в данном случае – в квартире, – Геннадий Петрович произносил слова четко, громко и понятно.

– В квартире?! – переспросила Мария Савельевна и сразу закрыла рот, словно он у нее просто захлопнулся сам собой.

– Да, в квартире, при данных обстоятельствах я не вижу другого выхода.

– А там же дым тоже… Как мы будем в квартире с костром?.. – решилась спросить Влада.

– Надо строить печь.

– Печь?? – почти одновременно произнесли соседи.

– Есть другие предложения? Давайте обсудим вместе все идеи и предложения. Пожалуйста, кто может предложить сейчас что-то для спасения наших, так сказать, тел?

Все с изумлением уставились на соседа: он казался совсем непохожим на вежливого, спокойного и терпеливого мужчину-интеллигента. Голос звучал спокойно, но в то же время мощно и строго. Соседи с удивлением увидели рядом высокого и уверенного мужчину вместо сутулого, и такого спокойного и безобидного Геннадия Петровича с четвертого этажа. Все как по команде вдруг расправили плечи и вытянулись, будто приготовились шагать на военном параде по огромной площади.

– Есть предложения? Товарищи, обсуждаем, у нас мало времени, – спокойно продолжал «незнакомый» мужчина.

– Простите, – Мария Савельевна перешла на «вы». – А мы разве сможем?.. Это же сложно… это…

– Мы постараемся.

– Ген… Гена… а ты… – Миша растерянно пытался что-то произнести. Он выглядел как школьник с двойкой в дневнике перед мамой и отцом с ремнем в руках. – Мне не приходилось… Как мы?..

– Не волнуйтесь товарищи, паника нам не нужна сейчас. Я так понимаю, других предложений нет? Остановимся на данном варианте и будем воплощать его в жизнь? Как вы, готовы? – незнакомый Геннадий Петрович с высоты его теперь длинного роста оглядывал соседей сверху вниз, причем со спокойным и заботливым выражением лица. Он был похож на робота, посланного для починки космического корабля.

– Ген… Гена, да мы-то что… А где… А как?.. – Миша выглядел более чем растерянным.

– Товарищи бойцы… товарищи соседи, у нас пятнадцать минут на подготовку! Время терять нельзя! – продолжал спокойно и уверенно чеканить слова Геннадий Петрович. – Первое – это необходимо определить место, где мы будем ставить печь, переносить ее будет делом затруднительным, поэтому мы должны определить ее местоположение, – мужчина обвел глазами присутствующих.

Те удивленно молчали и даже не переглядывались.

– Для лучшей работы печи желателен крайний этаж, в нашем случае, пятый. Ситуация критическая, поэтому я предлагаю выбрать любую квартиру, необязательно эту. Будем вскрывать соседские двери, – спокойно добавил Геннадий Петрович.

– Да зачем соседские?.. Там Тамарка, зачем… Там эти живут… Можно тут? – поинтересовалась Мария Савельевна.

Геннадий Петрович спокойно кивнул.

– А вот комната моя, здесь хорошо будет?.. – снова нервно поинтересовалась женщина.

– А другая комната есть? Тут есть выход на лоджию – это неэкономично, нам нужны будет лишние метры трубы. Нет, нежелательно здесь, есть комната без дополнительного помещения?

– Да-да, – закивала Мария Савельевна. – Вадика комната… вот, рядом… вот, она большая, такая же… у нас тут все комнаты большие.

– Дайте мне несколько минут. И, если можно, ручку и бумагу для записей.

– Да, есть… да, есть… тут… где-то, – хозяйка квартиры заметалась, споткнулась о край длинного пледа и чуть было не упала – стоявшие рядом соседи еле успели подхватить женщину.

– И еще я вас попрошу: давайте без паники, без лишних разговоров; действовать надо сообща, спокойно, слажено, и тогда у нас все получится, – тоном воспитателя детского сада, но громко и уверенно, продолжал давать наставления Геннадий Петрович.

Все закивали.

– Вот, вот бумага, – Мария Савельевна протянула два листочка в клеточку и обычную шариковую ручку. – Подойдет такая?..

– Спасибо, – «незнакомый» Геннадий Петрович сел на край дивана, взял в руки канцелярские принадлежности, и стал что-то быстро чертить и писать на листочке бумаге, чуть облокотившись на трюмо с большим зеркалом. – Подсветите мне?..

Публика застыла, замерла и только молча следила за действиями соседа: он что-то черкал, двигая бровью, писал, рисовал, потом посмотрел за окно, где уже смеркалось, и чуть слышно произнес: «Времени мало». Все переглянулись, тоже бросили взгляд в темноту, потом опять на соседа, рисующего кривые линии на листке бумаги, и снова молча застыли вокруг.

– Так, – Геннадий Петрович привстал. – Товарищи соседи, во-первых, нужно максимально утеплиться. На этаже лежат наши вещи, – он глянул на наручные часы. – Дым уже рассеялся, пожалуйста, разберите одежду и максимально укутайтесь так, чтобы вы были не стеснены в движениях. То есть необходимо подвязаться: пояса, веревки, любые повязки, чтобы вещи вам не мешали. Еще: у кого-нибудь есть двухконфорочная газовая плита, или у всех обычная?

Все растерянно переглянулись, а Мария Савельевна закрутила головой.

– А у меня какая?.. Я не знаю…

– У вас обычная, на четыре камфорки, – Миша выглянул на кухню, подсветив фонариком.

– А, да, у меня четыре камфорки…

– У меня вроде маленькая, – проговорила Лиля, – но я точно не помню… вроде там только чайник помещался обычно.

– Так, это хорошо. Данил, сходишь с ней, проверишь, если две конфорки, сразу сюда. – Парень кивнул.

Сергей только хотел сказать, что вряд ли его гость вообще отличает газовую плиту от холодильника, но промолчал.

– Ребят, поможете – это первое. Если двухконфорочная, отсоединяйте и сюда. Второе – кирпичи. Там на балконе Зинаиды остались еще? Не помните, сколько?

– Да остались-остались, но половина точно здесь, может, чуть больше, – кивнул Миша.

– Нам не хватит, вспоминайте, где могут быть еще. Ванную могут обкладывать, лоджию, балкон, перегородки, кто-нибудь помнит?

– У меня, у меня! – затараторила Татьяна. – Наверное… Да, мы перегородку делали, вход другой в комнату был. У нас по стояку все дверь переделывали.

– Таня, сможешь показать? Примерно?

– Конечно, я помню.

– Да и я помню, – заговорила Мария Савельевна. – Что там помнить? Метр влево закладывали.

– Хорошо. Третье – железные ведра, таз, воду перелить в другие емкости, эти понадобятся. Еще металл нужен.

– Есть, Ген, у меня в духовке металлические противни, еще оцинковки лист есть у меня, с козырька можно снять, у меня на лоджии… Да у всех там есть.

– Миш, займешься, – продолжал раздавать команды Геннадий Петрович. – Мне сюда таз нужен. – Мужчина прошел в соседнюю комнату, внимательно осмотрел все вокруг и добавил: – Отсюда нужно убрать палас, будет мешать.

– А окно надо будет разбивать?.. – тихо и жалобно произнесла Мария Савельевна со страдальческой гримасой.

– Нет, но нужна будет пара подушек, объемных, законопатить окно. Еще, очень важно… совсем забыл, – Геннадий Петрович глянул в бумажки. – Миша, труба нужна вентиляционная, метра… полтора хотя бы.

– Поснимаем, – тот развел руками.

– Ребят, инструменты строительные, если есть, все сюда.

– У меня топор есть! Хороший! – сказала Мария Савельевна.

– Хорошо, нужен будет.

– Миша, мне емкости и цемент тащите, а сколько его, кстати? – спросил Геннадий Петрович.

– Да мешок… небольшой, килограмм десять.

– Хорошо, – выдохнул «предводитель». – Сереж, вы цемент, потом кирпичи сюда, я помогу вентиляцию поснимать, железо, что вспомните, снимаем и сюда.

– Так противень подойдет?.. У меня, наверное, тоже есть… – прошептала Татьяна.

– Да, нужны будут. И чугун. Есть чугунное что?

– А это… ну как казан? – переспросила Мария Савельевна.

– Да, толстые стенки там будут.

– Вон там, вон там у меня есть, – она показала пальцем куда-то вверх. – Там на шкафу. А… зачем?.. – и замолчала.

– Остальные помогать. Ты и ты, – мужчина ткнул пальцем на Лилю и Данила, – ходите по пятам за Сергеем и Мишей, помогаете, подносите, подаете, выполняете команды, а ты и ты, – он показал на Таню и Владу, – со мной, придерживаетесь меня, понятно?

Присутствующие закивали.

– А я?.. – жалобно спросила Мария Савельевна.

– Вы тут, будете командовать, куда печь устанавливать, да и посуда на вас, вот помощники. Нам бы дверь железную на пол… Не получится без инструментов снять, да? – он вопросительно посмотрел на стоявших Мишу и Сергея.

– Попробовать можно…

– Хорошо бы, – вдруг, будто жалобно, проговорил Геннадий Петрович. – Теплее будет, на нее бы печь установили.

– Попробуем, кувалда нужна… Я б стену разломал.

– Топор, Миша! У меня топор такой, что не поднимешь! Лучше кувалды! …А ты разве сможешь?.. – Мария Савельевна с надеждой смотрела на соседа снизу.

Вокруг холодало.

– Попробую. Забыли – я обходчиком работал? Шпалы укладывал вообще-то.

– Да помню, только когда это было?

– Обижаете, теть Маш. Я, если кувалдой уе*у – мало не покажется. Хотя силушка уже не та.

Миша увидел, что Геннадий Петрович пока внимательно изучает собственноручно начерченный план, почесал затылок и добавил:

– С дочкой пошли как-то в парк аттракционов, ну тут у нас… А там тогда автомат только поставили – «силозамеритель», ну знаете, типа кувалдой большой надо ударить, и он показывает, какой ты сильный. Идем с дочкой, смотрю, а там папаши молодые удалью меряются. Народу – тьма!.. Всем же интересно. Дочка увидела и поглядывает на меня, причем, знаете, так, с недоверием, типа: где они – а где я, – Миша улыбнулся, а все вроде как чуть расслабились и спокойно слушали.

Геннадий Петрович поднял голову, оторвавшись от клетчатых листочков с чертежами, и тоже слушал соседа.

– Я говорю: «Шо, доча, стукнем?» А она кивает так, вроде хочет посмотреть, как папка ударит, но с недоверием так… Ну я там заплатил, в очередь встал за этими… Короче… – Миша улыбнулся, почесал затылок и продолжил: – Короче, я беру эту типа кувалду их местную… и к-а-ак уе*ал с плеча!.. – Он на секунду замолчал, а компания замерла. – А оттуда масло как ливанет изнутри! Херня эта – вроде большой кнопки – набекрень, парень там, который за этим всем следит в а*уе!.. Музыка заиграла, все там засветилось, огоньки там красненькие загорелись, ну вроде как я – пи**ец какой сильный. Короче, пришла пи*да этой штуковине!.. Бля, я дочку за руку и деру оттуда! Вот так… – Миша засмеялся. – Говорю ей: «Ты только маме не рассказывай!» Не рассказала… Потом так на меня смотрела… с восхищением… Ой, было дело, – улыбался Миша.

Мария Савельевна тихо смеялась, вытирая слезы; на несколько секунд все забыли о холоде, морозе и о будущем строительстве. Геннадий Петрович тоже улыбался и сразу превратился в того самого соседа с четвертого этажа.

– Так, ребят, ну поехали, только без суеты и лишнего шума, кутайтесь и за дело, чтоб не замерзли. Фонарики у всех есть? И аккуратно…

Работа завертелась, правда, все сразу пошло не по сценарию, и действовали совсем не так, как хорошо обученная армия специалистов или дружная команда. Грохот, шум, гам, крики, мат, звон металла, скрежет – подъезд со времен своего существования явно не слышал столько звуков одновременно. Забыли даже о холоде.

Все происходило совсем не так, как задумывалось в начерченном плане. Геннадий Петрович давно потерял лоск бравого командира, действующего ответственно, серьезно и поступательно. Он матерился громко и часто, употребляя странные выражения и кучу бранных слов, да и вообще, казалось, все просто сошли с ума. Строительство шло совсем не по маслу, все разваливалось, света катастрофически не хватало. Пошли в ход все подручные средства, которые оказались в квартирах: скотч, пакеты, тряпки. Все давно забыли, кто кому должен был помогать и что делать, хватались то за одно, то за другое. План был нарушен и сам автор идеи носился туда-сюда, уже совершенно не понимая, что к чему. Все потерялись в пространстве этажей, квартир и с трудом понимали иногда, куда нужно бежать, что подавать и куда нести.

Лиля с удивлением обнаружила себя в подвале с молотком в руках. Влада, удерживаемая с двух сторон Мишей и Сергеем, стоя на стуле с плоскогубцами в руках, срывала куски вентиляционной трубы. Татьяна в одиночку тащила кусок железного листа, сама не понимая, где она вообще его взяла. Данил работал топором, хотя вообще не подозревал, что умеет держать его в руках: он, как заправский дровосек, расколачивал кусок стены, точь-в-точь, как Миша в рассказанном случае в парке. В итоге, все-таки была снята железная дверь, только почему-то не у Геннадия Петровича, как предполагалось, тем более, он давно собирался поменять входную дверь, которая плохо закрывалась, а у соседа на втором этаже, где проживала семья из пяти человек с тремя детьми-подростками.

Потом почему-то все резко кинулись заготавливать дрова, бросив едва начатое строительство печи, решили все-таки развести костер, немного согреться и передохнуть. Порубили все, что было припасено, и даже дверь, снятую в подвале, которая теперь предназначалась совсем для других целей. Заметили это, когда уже та была полностью разломана.

Затем соседи опять долго и громко бегали туда-сюда, перекрикиваясь и совершенно не понимая ни целей, ни задач. Потом, откуда ни возьмись, на полу третьего этажа нашлась пачка сигарет, совершенно целехонькая, причем такую марку из всех присутствующих никто никогда не покупал.

После длинного перекура, в конце концов, была сооружена некая труба со всех сторон перевязанная тряпками и скотчем, а потом снова наступил хаос. Нашли начатую бутылку водки, причем где-то в недрах комнаты Марии Савельевны, и решили устроить небольшую попойку, закусывая пряниками и черствым хлебом. Соседи успели даже развести небольшой костер и все-таки вынесли его на крышу в тот самый маленький предбанник. Наверх залезли все, кроме Марии Савельевны, она в последний момент отказалась, хотя уже успела закинуть ногу на первую ступеньку железной лестницы. Соседи немного погрелись, а женщина молча ждала внизу, глядя куда-то в темные разводы стены.

Каждый занимался, чем вздумается, но в тоже время все делали одно общее дело, правда, виделось оно у всякого по-своему. Лиля даже не замечала, что активно участвует в подъеме железной двери на пятый этаж: она лихо командовала, давая указания, а между лестничными пролетами сама хваталась за конструкцию и бодро помогала нести ее ровно посерединке.

Влада почему-то вдруг стала помощницей Геннадия Петровича, и именно с ней он советовался, как надо строить печь. Они вместе решали, как лучше установить ее, где прикреплять большую трубу из кусочков вентиляционной системы, и как долго должен сохнуть цемент. В перерывах между этим девушка носилась по этажам в поисках различных запчастей, и когда исчезала из поля зрения Геннадия Петровича, тот громко начинал кричать:

– Влада где? Влада где? Где она?.. Посмотреть надо, как лучше!

Через время та находилась, и Геннадий Петрович с некой нервозностью снова советовался с ней, как правильно устанавливать печь.

– Нет, здесь отверстие делать не надо! – уверенно говорила Влада, которая работала менеджером по продажам, причем не самого высокого уровня. – А вот тут надо ближе!

– Ага-ага, понял. – И Геннадий Петрович начинал исправлять найденные девушкой дефекты.

Во время постройки трубы, которую никак не могли присоединить под нужным наклоном, чтобы вывести в форточку, и как раз, когда вроде все стало получаться, Влада вдруг вспомнила, что в баре мебельной секции у нее есть дорогущая бутылка вина, которую сестра подарила ей на один из праздников. Девушка берегла ее до особого случая, и когда трубу почти установили как следует, вдруг громко закричала:

– У меня вино есть!! – И все почему-то сразу бросили трубу, с которой возились уже порядком времени и устремились на третий этаж в квартиру номер четырнадцать.

Там нашлись еще продукты: банка с маринованными помидорами и несколько кусочков засохшего сыра; спиртное было аккуратно разделено между членами маленькой компании и весело выпито с шутками и прибаутками.

Соседи забыли про холод, или просто были заняты так, что уже не чувствовали ледяного воздуха в родном доме. А может, как раз от этой мерзлоты и вели себя подвижно и активно, чтобы не замерзнуть окончательно.

Они вряд ли могли объяснить свои поступки, хотя в самом начале абсолютно все предполагали, что печь будет строиться по плану: тихо, спокойно и размерено. Поначалу даже старались не болтать лишнего и прислушивались к указаниям Геннадия Петровича. Тот тоже давно не придерживался ранее нарисованных чертежей и вообще давно потерял листочки с записями; сам он удивленно оглядывал непонятное новое сооружение в глубине темной жилой комнаты, слегка потирая рукой затылок.

Во время стройки и выведения трубы в форточку, были безвозвратно утеряны и две большие пуховые подушки, лежащие ранее в диване Марии Савельевны. Ими пытались утеплить открытое окно и между ними расположить выходное отверстие трубы, вместо этого, в сутолоке, обе подушки каким-то неизвестным образом улетели наружу. Вместо них, недолго думая, в отверстие форточки были отправлены другие диванные подушки, которые теперь нелепо торчали углами.

Возможно, люди просто спасали себя от паники, и каждый максимально выдавал результат – такой, какой получался, и вряд ли мог объяснить в какое время, что именно и зачем он это делал. В этот день присутствующие в доме соседи забыли про мобильные телефоны, которые почти ежечасно проверяли на предмет появления связи с внешним миром, про катаклизмы, про меню обедов и ужинов, а только отчаянно пытались построить сооружение, которое могло бы их согреть. Оно на самом деле предполагалось не таким уж и сложным: в ходе строительства уже все поняли, что двухконфорочную плиту из квартиры Лили необходимо было обложить кирпичами с трех сторон, предварительно поставив ее на большую железную дверь, для изоляции от пола и лучшей теплоотдачи в квартиру. Духовку, в которую предполагалось подкидывать дрова, думали уложить рядами противней, поставить необходимую чугунную посуду для дров, и сверху вывести в окно большую трубу, собранную из кусочков вентиляционных труб.

Во время обсуждения план всем показался простым и понятным. Соседи были уверены, что сделать это не так уж и сложно, учитывая, что у них на руках было большое количество необходимых инструментов, а также множество различных деталей. Что построили в итоге, вообще никто не мог оценить. Было очень темно, перед глазами у всех постоянно мелькали лучи от фонариков и дрожащее пламя свечей, которые расставили по бокам комнат, поэтому все совершали какие-то непонятные манипуляции, и что, в конце концов, соорудили, никто не понял.

Вроде как они пытались в этой конструкции развести огонь, положили кусочки мебели в большой чугунок, поджигали, что-то проверяли, и вроде бы даже у них что-то получилось. Во всяком случае, соседи запомнили, как громко сказал Геннадий Петрович фразу: «Ну построили же!» – а Миша отчетливо произнес свое расхожее выражение: «О, бля, них*я себе», причем несколько равнодушным тоном: вроде как, с одной стороны, восхитился чем-то, а вроде как ничего особенного и не произошло.

Мария Савельевна вздрогнула и чуть застонала: сильно болело правое плечо. Она попыталась перевернуться на другой бок, но уперлась в твердую стенку. «Чего это я к стене легла… неудобно же так…» Она еще попыталась немного двинуться, прикрыть замерзший участок тела, и потянула на себя одеяло. Тут она почувствовала под рукой что-то похожее на очень колючий плед. «Чем я накрылась… Холодно же… А почему так холодно?..» И только вот тут она вспомнила последние события. Сначала ей сразу показалось, что ей все приснилось, к тому же сон был очень длинный, нудный, и вроде бы привиделся молодой парень. Она отчетливо помнила его лицо: худое, немного вытянутое, чуть строгое, с черными глазами. «К чему это… парень такой приснился?» Она пошевелила ногой и вдруг уперлась куда-то, словно в живое тело. «Ой!» – громко вскрикнула она и сразу открыла глаза.

Сначала Мария Савельевна вообще ничего не поняла, а только моргала и пыталась рассмотреть, что находится вокруг нее, а потом с удивлением увидела край подоконника практически прямо над головой и тусклый свет от окна – вроде как светало. Присмотревшись внимательнее, она уже отчетливо рассмотрела себя, лежащей на полу, вроде как на куске овчины, которую она обычно кидала себе под ноги и, повернув голову, увидела прямо перед собой большую человеческую ногу в зимнем ботинке. Мария Савельевна перевела взгляд в другую сторону: перед ней лежал мужчина и чуть сопел, укрытый с головой чем-то темным. Женщина подняла глаза: прямо перед ней, посередине комнаты, ближе к окну, стояло странное сооружение, похожее на скульптуру из камня. Она протянула руку вперед и потрогала шершавое покрытие.

«Мамочка моя дорогая… Это наша печь… – именно сейчас Мария Савельевна все вспомнила и четко осознала, что все, что происходило за последние дни, ей не снится. – Так у нас получилось?..» – она снова притронулась к сооружению, потом опустила руку вниз к гладкому железному покрытию: под ладонью чувствовалась тепло. Женщина улыбнулась. «Надо же… А как все? – она прислушалась и уловила еле слышное сопение рядом. – Если мы построили печь, ее надо топить, а то мы замерзнем… Еды надо приготовить… Где все… Чья это нога?..»

Мария Савельевна неловко попыталась встать. Колени болели, и она уже давно проводила свои ночи полулежа в любимом кресле, а если она укладывалась на кровать, подняться утром потом было очень тяжело: ноги не сгибались, не слушались, и приходилось предпринимать множество попыток для подъема с постели.

Женщина снова попыталась перевернуться, но колено сразу отдало резкой болью. Она тихо застонала. «Надо проверить всех… Таня где?..» После череды неудачных попыток Мария Савельевна, согнувшись пополам и пытаясь справиться с занывшими конечностями, все-таки поднялась. Ее глазам открылась странная картина: посередине комнаты возвышалось невиданное сооружение, а вокруг вповалку, закутавшись кто во что, спали соседи. Мария Савельевна попыталась обойти присутствующих и проверить их спокойный сон, но быстро запуталась в длинных краях одежды, одеял и пледов и чуть было не шлепнулась на очередное спящее тело.

«Как же огонь развести в этом… Проснутся, есть захотят, чайку бы хоть нагреть…» – она пошарила рукой, там где проснулась, в поисках фонарика. Его не обнаружилось, и она потопала на кухню в поисках свечей в ящике стола. «Хоть бы живые все… Но тепло в комнате… Не так, как было в коридоре…» Она немного походила, укутавшись в незнакомый, жесткий и колючий плед, вышла из квартиры, спустилась ниже по лестнице и глянула на четвертый этаж, где теперь лежала сломанная мебель. «Дрова» лежали на месте – целая гора нарубленных досок, деревяшек и брусочков. Мария Савельевна вернулась, взяла маленькое ведерко, сложила мелкие кусочки и двинулась обратно.

Как топить печь она знала: сама родилась и выросла в деревне. «Попытаюсь…» Передвигаясь враскорячку, поставив на трюмо горящую свечу, она открыла дверку сооружения, достала чугунный казан с еще горячими остатками дров, наложила новых, взяла пару старых газет, умелыми руками взъерошила всю эту кучку, подожгла и поставила обратно. Сквозь стекло она смотрела, как медленно разгорается огонь. «Неужели получилось…» – несколько минут она неотрывно наблюдала за пламенем, потом подошла ближе к окну: с конца трубы клубился дымок, и женщина удовлетворенно кивнула.

– Теть Маш… – послышался тихий голос Тани. Женщина повернула голову: из груды одеял высунулся силуэт соседки. – Теть Маш… Вы как?

– Хорошо… Хорошо, Тань.

– Вам помощь нужна?

– Не-е, – Мария Савельевна привстала с маленькой кухонной табуретки, на которой сидела уже несколько минут возле новой печи и подошла ближе к соседке. – Сейчас гречки сварю… А ты как, Танюша?

– Хорошо… Только… – женщина лукаво улыбнулась и кивнула на сооружение. – Это мы построили?..

– Мы-мы.

– И что, греет?

– Да, только разогревалась долго, ковшик час закипал. Ты чаю не хочешь?

– Хочу, только вставать не хочу… Так тепло… Хоть согрелась… Думала умру, теть Маш, пока там сидели на этаже. Ой, даже руки согрелись.

– Да, тепло в комнате. Я там форточку чуть приоткрыла, хоть немного, чтобы проветривалось. А то боязно… Как это все…

– М-да… Молодец этот Гена… Надо же… придумал, как печь построить… Правда, она какая-то странная… Криво как-то получилось.

– Ой, да лишь бы грела… Вон кастрюлька уже закипает… Приготовлю сейчас, там маслице подсолнечное есть…

– А Геннадий Петрович… какой рукастый… как хорошо придумал… Настоящий мужчина. Теть Маш, а что там на улице?..

– Да все то же самое… Также все, только спокойнее сегодня, не метет.

– А там также все это?.. Ну лед этот вокруг…

– Также, Таня… Все серое до горизонта, ничего не видать.

– Теть Маш, а телефон не работает? Проверяли?

– Да проверяла, ничего не работает, – женщина махнула рукой.

– Ой…

– Поспи еще, Танюша, сон – он силы дает, поспи еще. Я пока тут справлюсь. Печь эта наша хорошо греет, тут прям не прикоснешься… Сейчас еще больше согреешься.

– А где Геннадий Петрович?..

– Да вон он… – Мария Савельевна показала пальцем в груду вещей на диване, Таня засмеялась.

– Устали все… А Миша где?

– Вон…

– Живые, теть Маш, вы проверяли, может, встать посмотреть?..

– Не надо, я уже всех обошла, живые все, не волнуйся, устали…

– А сколько мы проспали?

– Да я не знаю, сама там в закутке на полу проснулась, сейчас семь… Семь утра где-то…

– А легли во сколько? Вообще ничего не помню… – продолжала шептать Таня.

– А я думаешь, помню? Согрелись все, разморило… Пусть отоспятся…

– Я тоже посплю еще, в туалет хочу, да вставать не хочется.

– Да встань, сходи вон, на ведро в ванной, пока все спят… Чего терпеть будешь?.. А потом ложись, да спи…

– Гена спит еще?.. Теть Маш, дай веник, засрали там все… – Миша уже проснулся, сходил к себе и сейчас недовольным сонным взглядом смотрел на Татьяну и Марию Савельевну.

– Миша, да мы сами там все подметем, сейчас покушаем, потом… – Таня приглашающим жестом показала соседу на кастрюлю с кашей.

– Че там?

– Гречку сварили…

– Че, печь наша варит? – тихо засмеялся мужчина.

– Варит-варит… – Мария Савельевна заглянула под крышку. – Насыпать тебе?

– Да можно. Сейчас схожу к Денисовым за мясом, пожарите?

– Да пожарим.

– Ой, ты без мяса не можешь… – ласково произнесла Татьяна.

– А как мужику без мяса. Напахались вчера… А я не понял, зачем мы дверь со второго этажа тащили? Гена же сказал, его дверь выламывать?

– Да не знаю… – Мария Савельевна покачала головой, – тут такой галдеж стоял… Да вроде же не получилось его дверь выломать?..

– А, вроде да…

Из-под груды вещей показался Сергей.

– Ни фига се!! Вот это мы отстроили! А че стенка левая кривая такая?

– Да как получилось, цемент еще не схватился… вот ее и повело. Да лишь бы грела.

– Че со связью?

– Ничего! – нервно ответил Миша. – Все на том же уровне. Курить хочу!..

– Угу…

– Сережа, кушать хочешь? – заботливо спросила Таня.

– Хочу, а что там у вас?

– Каша гречневая.

– Нормально. Я еще покемарю.

– Малышня наша спит? – Миша наклонился над лежащими рядышком Лилю и Данила. – А который час, кстати?

– Десять.

– Ого. Ну пусть спят. Тепло, хорошо, – Миша засмеялся, глядя на сооружение внутри комнаты. – Вот будет потом чем заняться… срач этот выгребать… Или оставите себе печь, теть Маш? Нужное приспособление!.. Пошел я за мясом.

Геннадий Петрович, немного всклокоченный, приподнялся с кровати.

– Ну что, девчонки, греемся?

– Ой, Гена, спасибо тебе! – сразу возбужденно проговорила Таня. – Согрелись все! Спасибо тебе! Хоть отоспались, а то в холоде таком и сна не было.

– Угу, – довольно буркнул Геннадий Петрович. – А Миша где?

– Да мяса хочет, пошел добывать. – Мария Савельевна звенела кружками, раскладывая их на столике трюмо.

– Да, а что делать…

– Ген, ты проснулся? Оценил нашу постройку? – засмеялся Миша. – Нате, жду обед. – Он протянул пакеты с мясом и подмигнул соседу. – Выходи, покурим.

– А есть че?

– Да нашли ж вчера, осталось там по сигаретке…

– Пойдем…

Мужчины вышли на лестничную клетку.

– Пойдем на крышу, чего там, глянем. – Они поднялись по железной лестнице наверх. – Тут все то же… Блин, чет я уже волноваться начинаю, на сигарету. Серый поднимется, пойдем двери у Андрюхи вскрывать, у него помимо сигарет, еще бухла должно быть навалом, зае*ался я уже. Выпить хочу. Бабы если будут п**деть, мне похеру, четвертый день уже пошел…

– Пятый.

– Че «пятый»? – Миша повернулся.

– Пятый день пошел.

– С какого хрена? Вчера третье было…

– Пятое сегодня, мы почти сутки проспали.

– Да какие сутки? С чего ты взял?..

– На часы смотрел, Миша, – Геннадий Петрович показал пальцем на циферблат. – Будильник выставлял на каждые три часа, дров подкидывал да за печью посматривал.

– Угу… – мрачно промычал собеседник. – Присматривал, значит, за коллективом… Спасибо тебе, а я как вырубился, вообще, без задних ног. Еще сегодня проснулся – ощущение, как будто неделю проспал… А оно так вот и есть… почти.

– Да мне боязно что-то было… если честно… Я и окошко открывал, и дверь в подъезд, чтоб не угорели, мало ли, постройка эта опасная…

– Так-то да… О, Сергей чешет.

– Привет, соседи, – парень кутался с головой в теплый бушлат. – Как здоровьечко? – и, не дожидаясь ответа, сразу сказал: – Слушайте, хоть поспал как человек, да согрелся немного.

– Сереж, знаешь, сколько мы проспали?

– Сколько?

– Сутки. Гена, оказывается, за огнем следил, будильник выставлял.

– О, спасибо, Петрович.

– Глянь, Серый даже не удивился…

– А чему тут удивляться, вырубило нас, напахались, девчонки до сих пор дрыхнут, я уже потрусил их подошел. «Вставайте, – говорю, – хватит бока отлеживать!» – Сергей нервно хмыкнул, посматривая по сторонам. – Мужики, давайте начистоту? Нам, похоже, пи*да пришла? – он качнул головой на серые горы снега вокруг.

– Я не знаю, Сереж, за своих уже волнуюсь, как там дочери мои. Как там они? Тесть с тещей…

– Да все волнуются, Ген, я вон, тоже… Дочка, внук, совсем ведь маленький еще… Как они… Одно утешает, что они далеко отсюда живут, аж на том конце, где вокзал.

– Да мои тоже далеко. Да понятно, все за своих волнуются. И за себя надо думать, за нас, может, тоже кто волнуется…

Мужчины помолчали, посматривая по сторонам.

– Пойдемте… – Они спустились и уже на этаже продолжили свой разговор.

– Мужики, давайте… Жукова дверь вскрывать, я выпить хочу, – Миша скривился. – Я вообще домашние посиделки не очень люблю. Мне природа нужна, воля, я в четырех стенках с ума начинаю сходить, если не выпью, у меня крышак поедет. Да уже едет…

– Нам не только его надо вскрывать, – через паузу сказал Геннадий Петрович. – Я вам так скажу: печь мы сделали наспех, через задницу, и она на соплях держится, косо, криво, да вы сами видели. А печь надо по уму строить, чтоб и грела хорошо, и стояла как положено. У меня где-то валялись журналы, вроде было там про это дело, надо поискать.

– Так че? Ломать эту будем?! – удивился Сергей. – Да вроде нормально греет…

– Нет, ломать эту не надо, она хоть и хилая, но пойдет. Надо другую строить.

– Пфф… – фыркнул Миша. – Ну давайте другую… А зачем?

– Затем, что этой не хватит на такую ораву, сегодня переночевали вповалку, в восьмером в одной комнате, духотень, печка травит… Я думаю, надо на этаже в другой квартире еще ставить, только покрепче. Что вчера, в потемках, не видать ничего. Хорошо хоть эту соорудили да согрелись. Да пожрать даже получится. По-светлому надо делать. У тебя цемент есть еще?

– А что мы весь израсходовали?

– Да почти, не весь, но его еще бы.

– Да нету у меня, этот тоже случайно остался, до гаража все никак не мог довезти, некогда было.

– Ребят, нам короче, надо квартиры вскрывать да запчасти на печь собирать, жратву и воду искать, все, что есть. Воды нет уже.

– Так, – Сергей чуть скривился и закутался еще сильнее. – Я предлагаю пожрать как следует, перекурить, и погоним хаты открывать. Бабы пусть воду и жратву ищут, а мы по железкам и дровам.

– Давайте, – кивнул Миша. – Только, чур, с Жуковых будем начинать.

– Да однозначно! – слегка улыбнулся Сергей. – Давно ты к ним неравнодушен.

– Да у Андрюхи пойло точно будет, он любит бутылочки коллекционировать. Мы пока с Валькой жили, захаживали друг к другу в гости, он когда-никогда сигаретами меня угощал, водкой хорошей. Это потом, как с Валькой разъехались, так они перестали меня в гости звать, а раньше так прямо друзья не разлей вода были. Некрасиво, конечно, к приятелям в дом лезть, но не от хорошей жизни…

– Договорились, пойдемте, – Геннадий Петрович двинулся первым.

– Бабоньки! Давайте жрать! – Миша шумно зашел в квартиру Марии Савельевны.

Уплетая нехитрый завтрак с горячим чаем мужчины поведали честной компании, которая уже вся была в сборе, планы на день, про сутки общего сна, про необходимость новой постройки, при этом посматривая на грозную хозяйку. Та внимательно слушала, не проронив ни звука.

– Че молчишь, Савельевна? – не выдержал Миша молчания женщины. – Ты ж у нас вроде управдома, что скажешь?

– Да что я скажу… Я как все. Ломать, так ломать. Не по-соседски, конечно, но а что нам делать? Да продукты нужны. Че тут… Нам не хватит, нас орава вон какая – четыре мужика. Ну пожрать и у себя нашли бы, а вот вода… Без воды никак.

– Да еще четыре бабы, не забывай. Вы что, есть не хотите?

– Хотим-хотим, не умничай. Надо продукты пособирать, если хлеб у кого, просушить на сухари, овощи, может, не померзли у кого, потрем да посушим. Холодильники надо осмотреть – все равно пропадет все без электричества, а у кого, может, если холодильник поновее да посильнее, так и еще чего найдем. На лоджию надо выложить, чтоб не испортилось. Что там, у Денисовых, вы говорили, мяса много? Надо разобрать это все. Нам неизвестно, сколько мы здесь еще пробудем, сколько еще придется тут сидеть. Продукты испортятся, что потом? Потом поздно будет, – Мария Савельевна говорила с трудом и потом развела руками. – Тань, а ты что думаешь?

– Да и я как все, а че у меня спрашивать? Я теперь приезжая. Как решите…

– Да что решать, – Геннадий Петрович покачал плечами. – У нас другого выхода нет. Нам надо максимально утепляться. Так что, и теплые вещи, одеяла, пледы, все тоже сюда. Я вчера… позавчера, не стал говорить… У меня градусник старый на балконе в столе валялся, на улице, если термометр не врет, не так уж и холодно.

– И сколько там, на твоем термометре? – переспросила Мария Савельевна.

– Пять-шесть, не ниже на улице.

– О… а кажется, что гораздо холоднее, – тихо произнесла Лиля.

– В том-то и дело, температура упасть может, дом промерз, везде ледник, нам надо быть готовыми. Да еще и ветер может подняться. Давайте, товарищи, начнем – фронт работ ясен. Сергей и Миша ломают двери, вы, женщины, ищите продукты, вещи теплые, ну и полезные предметы из вышеперечисленного списка, знаете уже, что нужно. Инструменты, вода, салфетки, поролон, скотч, пледы, подушки, железо, ведра, дерево, мебель, что на обогрев можно пустить. Короче, знаете, уже, – закончил свою речь Геннадий Петрович.

– Водка, сигареты! Это не пропускаем, девочки, – добавил Миша. – Давайте, перекурчик и за работу. – Он вышел в коридор, по пути прихватив большой топор Марии Савельевны.

Все было просто и понятно, и компания принялась за дело. Они немного согрелись, отоспались и, несмотря на то, что у многих ныли с непривычки мышцы, и вообще болело все нутро, взялись за работу. Эта задача казалась простой и даже приятной: добыча дров для тепла, воды и еды.

Сначала была вскрыта квартира Жуковых, где были обнаружены большие запасы спиртных напитков и табачной продукции. Миша был счастлив. Он даже не прикоснулся к большинству находок, а только заботливо уложил несколько бутылок и пачек сигарет в пакет и отнес к Марии Савельевне. Девушки разбирали запасы продуктов; отовсюду слышались радостные возгласы. Время наступило сытное, соседи не бедствовали, и в кухонных закромах компания нашла огромное количество различной еды, питья и разнообразных вкусностей: и конфеты, и сок, и печенье, и колбаса, и яйца, и различные консервы, и многое-многое другое. Настроение улучшалось, все были заняты делом. Следом, на пятом этаже были вскрыты и еще две квартиры. Там поиски продолжились по такой же схеме, компания работала слаженно и дружно. Потом легко вскрыли и четвертую квартиру, напротив Марии Савельевны, там тоже обнаружились и запасы еды, и питья, и даже холодильник, который до сих пор не разморозился и не потек, правда, в квартире было очень холодно.

Снующаяся вместе со всеми Мария Савельевна произнесла:

– Да. Повезло мне с квартирой, который раз убеждаюсь. Вы чувствуете, насколько у меня теплее? Сторона такая: у меня всегда тепло, и ветра почти нет, а тут… – она нахмурила брови. – Здесь у них холодно, всегда холоднее, чем у меня. Хотя я свою сразу утеплила, все-таки пятый этаж, крыша – вот она! У меня и пол утепленный, и стены!

Соседи не стали расспрашивать, как же утепляла женщина свою квартиру, и продолжили заниматься сбором необходимых предметов. Но некоторое время спустя они наткнулись на некую проблемку: квартира Марии Савельевны, куда они стали приносить найденное, стала напоминать то ли свалку, то ли барахолку, ее две комнаты, коридор и кухня за считанные часы были сплошь завалены различными продуктами, пожитками и утварью.

– Так, ребятки, давайте остановимся! – донесся голос Геннадия Петровича. – Идите сюда! Лиля, Данил! Влада!.. – Соседи подтянулись. – Гляньте, это не дело, мы в этом не разберемся, давайте куда-то в другое место это все складывать! Нас тут и так восемь человек, в своих одеялах запутались.

– А, ну да… – Миша крутил головой по сторонам. – А куда?

– Давайте в соседнюю складывать. Печь, если что, по соседству будем ставить, давай, Сереж, – Геннадий Петрович показал жестом на необходимость в первую очередь открыть квартиру «двадцать девять».

– Ой… – тяжело вздохнула Мария Савельевна. – Тамарка… Может, не надо…

– А что такое? – ехидно поинтересовался Миша.

– Да ну ее… Потом будет мне…

– Мария Савельевна, ну а что делать, сами говорите, у вас сторона теплая, нужно здесь будет ставить печь.

– Печь?.. Ой, не знаю, она потом… всех живьем сожрет…

– Ну а куда? – занервничал Миша. – Трешка – угловая, там дуть будет. Не знаю. Эта ближе…

– Мария Савельевна, нам все равно вскрывать, все, что можно… – Геннадий Петрович выглядел несколько печально.

– Ну ладно… – женщина раздраженно махнула рукой. – Потом… Чему быть, того не миновать.

Миша моргнул Сергею – дверь соседская была простая и старая, и через секунды соседи уже стояли в квартире некой Тамары.

– Ух-ты! – сразу же послышался восхищенный возглас.

– Что там?.. – поинтересовался женский голос.

– Да тут… Вода тут, товарищи соседи! – засмеялся Миша.

Дружная компания вошла в квартиру всем составом и сразу увидела полную ванную воды: сливное отверстие было заботливо закупорено заглушкой и различными видами тряпочек, чистая вода блестела под светом фонариков.

– Ой, как хорошо… – протянула Татьяна, выглядывая из-за спины Миши.

– Не то слово! А тут что у нее… Мать-перемать!.. А вы говорили «не открывайте»! Да у нее тут гляньте, какие запасы! – Миша отодвинулся и показал Татьяне полный бак воды, стоящий под раковиной.

– Че тут у нее? – протиснулась вперед Мария Савельевна. – Ого, ну хорошо, водичка будет…

– А чего она столько воды запасает? – радостно улыбался Миша. – Воду вроде не выключают давно?

– Да… человек такой. Госпожа Коробочка.

– Благодаря этой Коробочке у нас вода теперь есть. Хорошая женщина. Так, давайте вещи к ней сюда в комнату перекладывайте, чтоб у теть Маши бардака там не было, отсюда будем потом забирать. Вещи в комнату, железо, посуду и прочее на кухню. А че у нее, стиралки нет? – Миша покосился на огромный бак, занимающий практически всю площадь ванной комнаты. – У нас тоже такой когда-то был, помню, тоже водой запасались. – Он прошел дальше по квартире, глянул в комнату и, подсвечивая фонарем, буркнул: – У нее даже кладовка есть. Я думал, все давно сломали. Не модно уже.

– Да кто ей ломать будет, она одна живет, все экономит на всем, да и чего там ей стирать. Все в разъездах, небось, в гостях стирает, свою воду и электроэнергию экономит, – пробурчала Мария Савельевна. – Смолоду такая. Она и замуж не вышла, потому что боялась, что муж ее накопления потратит, да жрать будет много. Все рукой махала: «Да ну их, только жрут и спят», так одна и прожила. Может, и хорошо ей, со мной одного года, а здоровья у нее поболе будет, не то что я, все носится как угорелая. Может, свет и воду так экономит?..

Миша приоткрыл кладовку и сразу охнул.

– Е-мое! Да тут склад! Я хренею… Геныч, иди сюда! Поглянь!

– Дайте, я посмотрю… – В проем небольшой кладовки просунулась Мария Савельевна. – Да-а, царство всяких запасов… – она слегка улыбнулась. – О, дает Тамарка…

– Ребят, все! Поиски заканчиваем! – громко заржал Миша.

– Че там? – в кладовку заглянул Сергей. – О, бля! А порядок какой… Во дает бабка…

Взору соседей предстала чудесная картина; на полках и полочках были рядками уложены различные нужные вещи: спички, соль, банки, консервы, пакеты свечей, мыло, порошок и множество других нужных вещей, причем все это была аккуратным образом разложено и чуть ли не пронумеровано.

– Че у нее кухне, интересно?..

Соседи быстро перебежали туда и там тоже продолжили охать и ахать: шкафы были «под завязку» заполнены запасами еды. Все полки старой кухонной мебели были забиты пакетами, коробочками с крупами, сахаром, макаронами, вермишелью, лапшой быстрого приготовления, пачками чая, печенья, различных конфет и прочих продуктов. Опять же везде наблюдался идеальный порядок. Взору компании предстали запасы муки, кофе, специй, супов в пакетиках и даже заботливо перевязанный бечевкой большой тканевый мешок с поджаренными сухарями. Соседи, развязав аккуратные узелки, увидели внутри тщательно подсушенный хлеб, предварительно порезанной на маленькие кусочки. Тамара явно не выбрасывали ничего лишнего, абсолютно все шло у нее в расход, даже остатки небольших сладких булочек и пирогов с вареньем, обрезки этих кулинарных изделий тоже красовались в большом пакете – соседка явно хорошо подготовилась к экстремальной ситуации.

– Вот такую бы женщину нам в часть, на склад, вот бы порядок навела… – восхищенно проговорил Геннадий Петрович.

– Во Тамарка дает…

– А нам как хорошо, как повезло с ней! – воскликнула Татьяна. – Конфетки!..

– Да тут не только конфетки, – весело усмехнулся Миша. – Запасов, конечно… Спасибо, добрый человек! – Он расставил руки и театрально поклонился.

– Ну что, эти запасы давайте не трогать пока, вон, как красиво разложено, все как на ладони… – проговорил Геннадий Петрович. – А в комнату, туда, давайте вещи перенесем, да пожалуй, давайте на сегодня остановимся. Девочки, вы кухней займитесь, хлеб, что нашли, тоже на сухарики порежьте, подсушим, тоже запас будет…

– Там еще овощи нашли, морковь… картошка… – добавила Татьяна.

– Девочки, и это придумайте, как в дело пустить, – мужчина вздохнул. – Сами понимаете, хотели от вас секрет скрыть, но чего тут, все в окно видать, замело по самые уши.

– Можно порезать, тоже подсушить, я когда работала… – заговорила Татьяна, но Миша ее прервал.

– Ладно, девчонки, сами разберетесь, а мы дровами займемся, да постройкой новой печи…

Работа снова была распланирована и разделена, правда, Лиля и Данил никак не могли определиться к какой же компании примкнуть, они вдвоем то помогали мужчинам, то бежали раскладывать найденные продукты.

– Лиля! Зови мужчин к столу, чего разбегались? – крикнула Таня. Ужин уже был готов, а меню было знатным: соус с картофелем, морковью и большими кусочками мяса из запасов соседей снизу.

– Сколько там напикало? – вошедший в комнату Миша сразу протянул руки к новой печке и, разувшись, шагнул на теплую, лежащую на полу, железную соседскую дверь.

– Да семь уже, начало восьмого, Миша, давайте вот тут присядем, – Мария Савельевна расставляла по подоконнику миски с дымящимся соусом.

– А запах… М-м, ай да молодцы наши девчонки! – восхищенно проговорил Геннадий Петрович, да и все, казалось, повеселели от тепла и вкусного ужина. – Сергей, где там бутылочка?

Мария Савельевна сначала нахмурилась и покосилась на мужчин недовольно, но быстро справилась с собой и заботливо продолжила накрывать на стол: в данном случае, в качестве него выступали горизонтальные поверхности трюмо, секретера, небольшого столика и подоконник комнаты.

– Гляньте, какие рюмочки! – Татьяна махнула рукой в сторону стоящей на этажерке посуды. – Уже и не помню у кого они были… Ну ничего, потом разберемся.

– Таня, а ты зачем их прихватила? – засмеялся Геннадий Петрович. – Посуды у нас хватает.

– Да красивые такие, я не удержалась, – хихикнула женщина. – Отдадим потом, я просто… просто понравились… Будем… чтоб красиво было… Будем из красивых рюмочек выпивать.

– Согласен! – Миша, похоже, был тоже в хорошем настроении. – Я бы из обычных даже и не пил бы! А тут – другое дело! Давай, Таня…

– И мне рюмочку налейте, – Мария Савельевна поглядела на красивую, будто чуть заснеженную бутылку водки с красивой блестящей этикеткой.

– О! Сейчас-сейчас, спиртное у Жуковых всегда было класса люкс! – Миша аккуратно откупорил бутылку и разлил жидкость по рюмкам. – Так, давайте, ну что? За нашу новую печь, обмыть надо – красота! – он улыбнулся. – Золотые у нас руки! Где там наша малышня?.. – Миша поднял рюмку и глянул по сторонам.

– Подождите, – Влада выглянула в прихожую. – Тут они, не наговорятся там все никак…

Пара оживленно болтала за дверью, слышался звонкий смех Лили и громкий голос Данила – они что-то оживленно обсуждали.

– Так, молодежь, не опаздываем к столу! – крикнул Геннадий Петрович.

– А мы вот нашли… смотрите!.. – загалдела Лиля, когда пара вошла в комнату.

– Ой, да садитесь уже, неугомонные! – изображая грозный вид, громко произнесла Мария Савельевна. – Горяченькое пока, давайте кушать! «Нашли» они… Мы тут все сегодня что-то нашли.

– Блин, как крысы, конечно, у соседей все перелопатили… – Миша покачал головой. – Блин, я б наверное, охренел, если бы мою квартиру взломали. Хотя, а что делать… наверное, понял бы.

– Я бы тоже охренел, – заржал на всю комнату Сергей. – Но если бы реально соседи в беде оказались, думаю, понял бы. Да, конечно, понял бы все. Если люди замерзают, что делать.

– Нам надо еще квартиры все-таки открыть остальные, сегодня уже пятое – продукты надо спасать, вон картошка почти у всех померзла, выкинули сколько, – Геннадий Петрович махнул в сторону площадки, где стояли, собранные в большие пакеты мусор, различные отходы и пропавшие продукты. – Все это надо в подвал спустить, а с вещами потом можно разобраться. А продукты надо пересортировать, мясо на холод выставить, вон, в «двадцать пятой» холодильник потек, почти все выбросили… Масло на балкон, спасать продукты надо, мало ли…

– Колбасы теперь вон сколько! – Сергей кивнул в сторону лоджии Марии Савельевны. – Балкон весь в запасах.

– Первым делом надо все скоропортящееся готовить…

– Да мы так и делаем, картофель почти весь померз, что осталось… – Таня показала на приготовленный соус.

– Хорошо, что батарейки нашли, а то фонари уже не пашут. Да и с фонариками теперь проблемы нет.

– Ага… Свечи теперь есть. Спасибо, соседи! Давайте за наших жильцов выпьем – не дадут умереть с голоду. – Миша снова разлил по рюмкам бесцветную жидкость. – Потом разберемся… Че, запустим потом машинку, перестираем все, да?

– Да куда денемся… – Присутствующие чокнулись новым приобретением и опустошили рюмки.

– Лиля, так что вы там нашли ценного? – спросил у девушки Геннадий Петрович. С момента их встречи как раз в первый день нового года она также вызывала у него искреннюю симпатию и самые теплые чувства.

– Да ничего особенного, вот… – Лиля откуда-то выудила большой темный конверт.

– Что это? – поинтересовалась Влада.

– Да письмо какое-то, красивое только, гляньте, какие веревочки! – Девушка покрутила конверт в руках и показала всем присутствующим.

– А кому это такое пришло? – сощурилась Мария Савельевна.

– А тут нет адреса.

– Как нет? А чье оно? – Татьяна протянула руку и передала письмо хозяйке квартиры.

– Ага, ничего не написано. А и правда, красивое какое. Как старинное, бумага такая… Не видела такую.

– Обычная крафтовая бумага, у нас на работе есть такая, сейчас модно в такую подарки паковать. Она еще у художников пользуется популярностью, на ней рисуют, – разъяснила Влада.

– Ой, глянь, сургуч! – Мария Савельевна рассматривала конверт со всех сторон.

– А что это? – переспросил Данил.

– Раньше письма ценные сургучом запечатывали, – произнес Геннадий Петрович. – Его расплавляли и заливали на склейку конверта, а когда чуть застывал, наносили оттиск печати почтового отделения.

– А зачем он? Нельзя разве просто заклеить? – снова поинтересовался Данил.

– Дайте мне! – Миша протянул руку и взял конверт. – Ну да, сургуч, как в старину, тут и печать вроде стоит, веревка, гляньте, необычная…

– Да в какую «старину»? Не так давно перестали сургучом пользоваться, моя сестра на почте работала, – Татьяна протянула руку. – Красиво… А что тут?

– Да открой, посмотри – нашли ценность, – Миша потянулся к бутылке.

– Реклама, наверное, – произнесла Влада. – Чтобы людей заинтересовать, вот так красиво сделали. Необычно, сразу обратишь внимание.

– Ой, ну их! – громко сказала Мария Савельевна. – Уже не знают, что придумать! Весь подъезд замусорили своими листовками, каждый день мусор этот убираю, с каждого ящика почтового сыпется. Хоть перестали объявления клеить, видимо, до нашего дома не доходят, устают по дороге.

– Давайте, товарищи, выпьем, что вы там к этому конверту прилипли, – обратился к присутствующим Миша.

– Давай, Мишаня, пусть рассматривают… – Геннадий Петрович чокнулся рюмкой с соседом и с Сергеем. – Данил, ты уже все? Не будешь?..

– Не надо ему. Вон, давление скачет… – сразу замахала рукой Татьяна.

– Что там у него скачет? – громко заговорил Сергей. – Носится с нами наравне как угорелый, дрова вон тесаком вчера рубал!

– Молодец, Даня, – ласково произнесла Татьяна.

– Не, правда, молодец, ты как себя чувствуешь-то? – спросил Миша.

– Нормально! – оживленно ответил Данил.

– Видишь, как труд на пользу идет? Я тебе говорил: гантельки, спортзал, и будешь в порядке, – замечалось, что Сергей очень доволен поведением своего гостя. – Маладэц!

– А давайте за Данила выпьем? – предложила Влада. – Он у нас гость вообще-то.

Сергей сразу заржал на всю комнату, но согласился.

– Давайте, попал парень… Совсем не туда, куда собирался, но уж как получилось…

– А я что хочу сказать, – серьезно произнесла Мария Савельевна. – Данил, ты подумай… да оставайся жить у меня…

Все подняли головы и хотели снова посмеяться над неудачной поездкой парня в чужой город, но увидев крайне серьезный вид соседки, удивленно переглянулись.

– Вот, у меня комната свободная, Вадик сейчас отдельно живет, будешь тут, а надоест, так уедешь…

– Да как же ему надоест? – засмеялся Миша. – У него комната будет с печкой! Отогревать свои кости будет!

Пока компания не совсем понимала смысл предложения Марии Савельевны, но Данила озарила радостная улыбка, он ничего не ответил, но приглашение ему явно понравилось.

– О-о… так ты теперь серьезный член нашей соседской компании! – Сергей хлопнул Данила ладонью по спине. – Точно тогда от качалки не отвертишься! Да вы его просто подставляете, тетя Маша…

– Ой, хорошо бы. Данил, ты так точно поправишься и про все свои болячки забудешь, тетя Маша тебя точно откормит! – кивнула Таня.

– Да он уже нормально выглядит! – засмеялся Миша. – Посмотрите, как он за несколько дней отожрался! А если у тети Маши поселиться, мы его не узнаем!

Лиля улыбнулась, ласково посмотрела на Данила, а потом зашелестела бумагой: она пыталась аккуратно открыть конверт, не повредив печать с длинными веревочками.

– Да разорви его и все! – подсказал Миша.

– Да жалко, красиво так сделали, можно сюда что-нибудь положить, – Лиля так восхищенно это сказала, что присутствующие весело рассмеялись.

– Так что там рекламируют? – поинтересовалась Татьяна.

– Да сейчас, – Лиля заглянула в конверт. – Тут письмо, – она достала белый лист, сложенный вдвое. – Ой, как красиво написано! Какой почерк… с завитушками, – девушка не переставала восторгаться находкой.

– Да читай уже! – занервничал нетерпеливый Миша, а соседи наблюдали за действиями девушки. Она бережно держала в руках листок белой бумаги.

– Тут написано… – Лиля повернула письмо на свет и зачитала: – «Мне нужны двое из вас. И тогда все станет на свои места».

– Ага, и че это рекламируют? Че там еще? – поинтересовался Миша, шмыгнув носом.

– Ничего. Только это.

– Как «только это»?.. – удивился Миша. – Тю… Дай сюда. Тю, и что это за реклама такая? Ничего не нарисовано, ни телефона, ни адреса.

– Дай посмотрю! – Сергей протянул руку. – Что только не придумают. Это вроде как, сиди и думай, или в следующем письме уже расскажут, куда надо за товаром прийти? – он хмыкнул.

– А… тут вот еще! – Лиля выудила из конверта два кусочка темного пластика размером с четверть альбомного листа.

– А ну дайте, что это? – Геннадий Петрович взял находку и покрутил в руках. – Не пойму, наверное, вроде обивки материал какой-то, там должно быть написано, что это.

– Ну да, может, мне такое нужно! – засмеялся Миша. – А где купить, не знаю теперь.

– А что там написано, дайте почитать… – протянула руку Татьяна.

– Ну вы как дети малые! – нервно рассмеялся Миша. – Вот развлечение нашли!.. Когда бы еще ерунду такую рассматривали. Давайте еще по одной. Хорошая водка, – он одобрительно кивнул головой.

– А почему так странно написали… «Мне нужны двое из вас», что это значит? Кто «двое»? К чему это?.. – Таня крутила письмо в руках.

– Ой, придумают чепухи. Как смотришь телевизор, одна реклама: то одну ерунду рекламируют, то другую, – чуть нахмурилась Мария Савельевна.

– Не, ну просто… Что это – «нужны двое»? К чему это?.. Кто «двое», написали бы нормально, а то загадки какие-то…

– Ой, ну а как без загадок? Сейчас надо продавать все, надо выделиться, чтоб заметили тебя! Вот и придумывают, – добавила Влада.

– Это да! Вон помните одно время, фильм заканчивается, и просто мужика показывают, он просто за столом сидит, как дебил, и молчит. А через неделю заговорил, да громко так, я аж вздрогнул, – рассказывал Миша. – Что-то там про услуги и новые акции. Так что Ладка правильно говорит, сейчас надо людей как-то заинтересовывать разными способами.

Сергей протянул руку.

– Дайте мне штуки эти посмотреть? – он взял в руки прямоугольники и стал их ощупывать со всех сторон. – А что это вообще такое… Хрень какая-то… Вроде и не пластик, – он принюхался и посмотрел сквозь квадратики на свет. – И не ткань. На ощупь как смола. Непонятное что-то. Тут вот как трещинки какие-то…

– Да брось ты эту ерунду! – громко произнес Миша.

– Да интересно же… И не пластик, и не ткань, на кожу немного смахивает или на клеенку… – Сергей еще раз принюхался. – Мне похоже на смолу, запах такой странный, как древесный. Тут еще как прожилки какие-то.

– Может, это лекарство? – предположила Мария Савельевна.

– Конечно, от глупости! – сразу резко ответил Миша.

– Лучше бы от холода было, – добавила Татьяна, слегка улыбаясь.

Сергей продолжал крутить в руках пластиковые прямоугольники, а компания перевела тему: обсуждали находки, продукты и будущие планы.

– Давайте уже завтра продолжим… – Геннадий Петрович поднялся с места.

– А с железными дверями что будем делать? Одну еле выломали. Без электричества их не вскроешь, особый инструмент нужен. Можно, конечно, ручной дрелью попробовать, но это гиблое занятие.

– Давайте, обычные пока, устали уже, а потом уже подумаем, что с железными делать, попробуем, может, какие и получится открыть.

– Что значит «получится»? Получится – не получится, а надо вскрывать. – Миша показал Геннадию Петровичу взглядом, что они здесь надолго, и хочешь – не хочешь, а двери надо ломать.

– Да как же мы их откроем, вон у Гены даже не получилось железную снять… – Мария Савельевна встряла в мужской разговор.

– Через окна надо будет лезть, через соседей, там, где не откроем. Электричества нет, а одним топором и молотком мы можем и не выломать.

– Ого… – протянула женщина.

– Давайте, что получится, а там дальше разберемся. Поздно уже, давайте, поужинали и спать, а завтра за работу. Сегодня через балконы никуда не полезем. А лезть придется, пока сухо, если начнет мести, будет опасно.

– Да х*ли там опасного? – усмехнулся Сергей. – Веревкой подстрахуем. Че тут, лоджия к лоджии, одно окно открыл, переступил к соседу – большие дела.

– Так не у всех все створки-то открываются! – громко заспорила Мария Савельевна. – А расстояние большое.

– Да знаете, мы тут цацкаться не можем, стекла разобьем, чтобы ближе было, и полезем, – Миша уже был хорошо навеселе и планировал следующие действия по добыче запасов.

– Ой, да вы что, стекла бить… – взволнованно произнесла Татьяна.

– Да то!..

Геннадий Петрович легонько толкнул в бок соседа, показывая тому, чтобы он не пугал женщин.

– Ничего бить не будем, все аккуратно сделаем. Возможно, ничего не придется разбивать, ну что вы, граждане? А то и правда, как будто мы здесь собираемся год жить!

– А что покушать завтра сделать… Гена? – поинтересовалась Таня.

– Да смотрите сами, у вас все вкусно получается, – Геннадий Петрович глянул на Таню, и та сразу заулыбалась. – Так, соседи, мужчины на перекур, а потом уже можно и готовиться ко сну.

– Ага, пошли, – кивнул Сергей.

Мужчины уже выходили из квартиры, как Миша обернулся.

– Савельна! Мы курить пошли!

– Да вижу я…

– В подъезд идем, Марь Савельна!

– Ну?.. Идите.

– Идем курить в подъезд!

– Да поняла я! Так что нужно-то?..

– Разрешение!

– Да не пойму я!.. – Мария Савельевна привстала с кресла и двинулась в сторону прихожей. – Чего он хочет от меня…

– Э-э!.. – Миша махнул рукой. – Совсем вы про свои обязанности забыли, я смотрю!

– Какие… Что надо тебе, что такое?.. – женщина уже подошла вплотную к соседу.

– Бл*дь! Разрешения у вас спрашиваю! Помните, вы же курить не разрешаете в доме!

– Вот бляха-муха!.. Вот это ты меня из-за этого поднял?!

– Что значит «из-за этого»?! Да вы мне раньше никакого покоя не давали! Да я от вас, как школьник, на собственном балконе прятался и на корточках в щелку дым выпускал, чтобы вы ни в коем случае не заметили, что я покурить вышел! А теперь гляди-ка: «Ну и идите!.. Поднял меня…» Да вы раньше гоняли за мной по всему двору! Забыли уже?.. Я даже машину на другую сторону ставил! И чтобы покурить, в кузов залазил и мешок картошки изображал, чтобы вы меня там не застукали случайно! А Лешка Сенчуков мне свистел с балкона, если вы на горизонте показывались. Да я от жены с бабами так не прятался, как от вас! А что сейчас изменилось? Почему о своих обязанностях забыли?.. Сплошное попустительство – я вам так скажу! Из-за таких, как вы, у нас и будет бардак в доме! Сидит она, ножкой болтает. «Идите!..» – Миша кривлялся в прихожей, а соседи, смеясь, наблюдали за маленьким спектаклем.

– Скажи спасибо, что у меня ноги больные! А то как дала бы тебе сейчас под*опник, чтоб ты заткнулся! – Мария Савельевна развернулась и потопала обратно в комнату.

– Так что, можно в подъезде курить или нет, я так и не понял?.. – Миша состроил крайне серьезную физиономию и, стоя в дверях, демонстративно ожидал ответа.

– Тьфу!

– Безответственная вы женщина, Мария Савельевна! Не знал, что вы такая… Вы думаете, если природный катаклизм, то можно делать, что вздумается и…

– Да дайте ему там хоть кто-нибудь под*опник!! Чтоб он наконец смылся отсюда! – Соседи хохотали, а Миша укоризненно покачал головой и вышел за дверь.

Мужчины покурили, еще раз обсудили насущные дела, замерзли и вернулись обратно.

– Спина ноет… – Миша скривился.

– Намажь его, Таня, вон у меня мазь стоит, возле тебя! Сразу отпустит.

– Давай, одноклассник, ложись!

Миша улегся поперек кровати, а Таня заботливо растирала ему спину.

– Гена, давай и тебя разотру, теть Маша вон крем дала, говорит чудодейственный, – заботливо предложила Таня.

– Не то слово! – Мария Савельевна уверенно кивнула. – Настоящее чудо, только им и спасаюсь.

– Нет, спасибо.

– Ну смотри… А то Миша жалуется, что спина болит, – Таня накрыла «пациента» и вытерла руки салфеткой.

– Ой, как заново народился… – Миша перевернулся, довольная улыбка освещала его лицо. – И главное, тепло теперь, согревающий эффект налицо! Вот чем еще можно спасаться от холода. Много у вас еще этой чудодейственной мази, теть Маш?

– Да тебе хватит, – улыбнулась хозяйка квартиры. – Гена, а ты чего? Давай, пока Таньке руки не помыли, бесплатный согревающий массаж.

– Соглашайся, очень рекомендую, – подмигнул Миша.

Растерянный Геннадий Петрович немного завидовал соседу. У него самого уже несколько дней тоже болела спина. Застужена она была уже давно, еще со времен ночных дежурств на морозе, а после поднятия тяжестей и такого активного проведения новогодних праздников тело ныло и болело. Но сейчас он стеснялся и этой обстановки, и присутствия этой симпатичной Татьяны, и самого себя с невозможностью теперь выглядеть чисто и опрятно.

– Так, давай раздевайся, – женщина заметила некую растерянность соседа и взяла его в оборот. Тот послушно снял кипу верхней одежды и, немного смущаясь, улегся под заботливые руки соседки по этажу.

– О, меня тоже в очередь запишите! – Сергей улыбнулся. – Такие процедуры не помешают моему натруженному телу. Давненько я так не пахал, скажу я вам.

– Сережа… давай я… – раздался голос Влады.

– Ну давай, – Сергей скинул одежду и улегся на маленький диван.

– О-о, устроили тут! Дурной пример заразителен, – Миша уплетал ужин и с набитым ртом говорил крайне невнятно.

Лиля рассмеялась.

– А ты че? – она ткнула в бок стоящего рядом Данила.

– Мне не надо, – испуганно пробормотал тот.

– Ничего не болит? – весело переспросила его Лиля, лукаво поглядывая.

– Не, только плечо.

– Так давай плечо подставляй.

Комната сразу превратилась в массажный салон, а завернутый в плед Миша постоянно ржал во весь голос и комментировал происходящее:

– После всего этого как минимум нужно жениться! Как минимум! Устроили тут оргию. Сильнее его мажь, как меня! Чтоб пекло!

Влада растирала мазью груду мышц под руками и как-то неловко чувствовала себя, будто совершала нечто нехорошее. Лежащий перед ней Сергей, ранее вызывавший только исключительно отрицательные эмоции, сейчас казался совсем другим. Пока он раздевался в полумраке комнаты, ей развернулась перед глазами картина красивого мужского тела: крепкого, накачанного, мощного и такого привлекательного, что она, словно молодая девица на выданье, скромно потупила глаза.

Сергей подначивал:

– Да не дави так! Больно же! Ты мне спину сломаешь, Влада! – Было понятно, что девушка вряд ли может причинить ему боль, но парень продолжал комментировать ее действия, а Влада продолжала краснеть и стесняться. – Ладно, спасибо тебе, добрый человек, и правда, полегчало, а жарко теперь как! Давайте чайку, да я бы еще перекусил?

– Да я давно уже жру, специально вас отвлек, чтобы вы на харчи не налетали, – Миша доедал ужин. – Влада, а ты чего такая красная? – вдруг обратился он к девушке.

– А как ты это заметил, в темноте? – огрызнулась она.

– Это точно, давайте еще свечей зажжем? Как-то уже зае**лись в темноте сидеть.

– Миша, ну ты что! – грозно взглянула на него Мария Савельевна. – Экономить надо!

Костер сменился новой постройкой и больше не освещал помещение, в комнате было совсем темно, и только на секретере стоял фонарик Марии Савельевны, который она прикручивала почти на самый минимум и две свечи на трюмо.

– Давайте свечи!! Экономить вам надо! Экономьте раз надо, только не на мне! Я уже как крот здесь, скоро видеть перестану! Днем темно, шаримся по темному подъезду, сейчас темно, всю ночь темно, доэкономимся, бл*дь, шо ослепнем! – завелся Миша.

– Ну…

– Без «ну»!! Свечи давайте! Не хочу вставать, можно я полежу, согревшись, а то завтра вы пойдете двери вышибать!

Мария Савельевна опасливо попятилась на кухню, где лежал запас свечей.

– Да не вздумайте одну штучку принести!.. Парочку несите еще!

– Чего ты расшумелся? – строго посмотрела на него Таня.

– Ничего, я уже объяснил! А то пока вылезем отсюда, уже и не нужно будет ничего, и так все отморозилось! – Миша уже выпил приличное количество спиртного, и походило, что его уже прилично развезло, да еще и расслабляющий массаж сделал свое дело.

– Надо было не мазать тебя… злой какой стал… – пробурчала Мария Савельевна, занося две свечи в старых стаканах.

– Вот вы, бабы, любите вот это повторять! – Соседи уже ожидали продолжения перебранки, но Миша вдруг успокоился. – Ладно, че с вас взять… мелите, че хотите.

Поужинав, Влада, сидящая возле Сергея, тихо шепнула ему:

– Сережа, а ты меня не можешь проводить до квартиры, мне что-то не очень хорошо… – Она ожидала очередных колкостей, но ее действительно тошнило, кружилась голова, и становилось хуже с каждой минутой. Тот не стал ерничать и только кивнул.

– Мы сейчас придем, – он поволок за собой девушку на выход.

– А куда это вы, в сортир?

– Скоро придем. – Они вышли, и как только дверь закрылась, Сергей сразу поинтересовался: – Что такое?

– Да тошнит меня, таблетку хочу выпить, а голова кружится, перед глазами все плывет…

– О, еще ничего у нас не было, а тебя уже тошнит. Пошли…

Они спустились в квартиру Влады, она порылась в скромной аптечке и выпила таблетку.

– Пошли…

– Подожди… – он подошел ближе и приложил ладонь ко лбу девушки. – Ты горячая, градусник есть?

– Да есть, но вроде нет температуры, просто перемерзла.

– Померяй температуру, давай.

Влада сунула термометр под мышку и присела на стул. Сергей рядом крутил головой по сторонам.

– Холодает…

– Да…

– Но печка теперь хоть греет…

– Ага… – перебрасывались они ничего незначащими фразами.

– Ну что там у тебя?

– Тридцать семь.

Сергей засмеялся.

– Ну что ты за человек такой, что это за температура такая – ни туда ни сюда?

– Да промерзла… Сколько тут уже мерзнем… – Влада чувствовала себя неважно.

– Придем, надо тебя тоже намазать. Как говорится, долг платежом труден.

– Да… не знаю.

– Че «не знаю»? – Сергей подошел ближе к сидящей Владе. – Иди сюда…

Она вдруг замерла.

– Куда?..

– Сюда. – Он протянул руки и резким движением приподнял ее со стула, приобнял, обхватил мощными ручищами и закутал плотнее в одеяло. У Влады вдруг сильнее закружилась голова.

– Ой… что-то мне нехорошо…

– Так понятно дело, заболела. Пойдем? А то замерзнешь совсем.

– Пойдем.

У Влады было двоякое состояние. Она до сих терялась в присутствии этого парня, но, с другой стороны, не хотела идти туда, где было так много людей. «Жаль, что тут так холодно…» – мелькнуло в голове.

– А мы тут спальные места готовим, вам какое? – как только пара вошла, спросил у них Миша. – Вам вместе стелить? Можете не отвечать, комната маленькая, все равно все вместе!

– Где крем ваш, Ладку надо намазать, температура у нее.

– Да не…

– Ой, ну как же!.. Еще не хватало… А таблетку выпила? – запричитали вокруг женские голоса.

– Ща, намажем волшебной мазью, она сразу вылечиться.

– Поешьте сначала! Горяченькое… осталось еще.

– Да, давайте чайку, – Влада подумала, что следующий прием пищи будет нескоро, и подкрепиться ей не помешало бы.

Компания трапезничала и переговаривалась, в основном обсуждались насущные проблемы и продуктовые запасы. Каждый переживал о родственниках, но вслух старались не мусолить эту тему по сотому кругу, и беседовали исключительно об устройстве быта и странной погоде за окном.

– А где это письмо, Лиля? Дай глянуть, – вдруг спросил Сергей.

– Письмо?.. Да тут вот… Вот оно, на.

– О, решил ознакомиться поближе? – засмеялся Миша. – Я уже забыл давно.

Сергей достал из кармана все те же темные прямоугольники и стал рассматривать листок.

– Давайте, может, в картишки перекинемся? – предложил Миша, он уже прилично набрался и косил глазами вокруг. – Есть у вас, теть Маш?

– Да откуда? С кем мне тут играть?

– Не играете в азартные игры?.. Это хорошо. А книжки есть? Давайте почитаем что-нибудь?

– Темно читать…

– А я читать не собираюсь, я хочу, чтобы мне почитали вслух! – засмеялся Миша. – Чем же займемся, спать еще не хочется. Места спальные готовы, – он обвел глазами комнату. – Теть Маш, так вы че, в своем кресле любимом спать будете? Там же неудобно.

– О, не, мне в самый раз! Я утром вон там, в углу проснулась… – засмеялась женщина. – Все дрыхнут, а я там туда-сюда ползаю, а подняться не могу.

– Так разбудили бы кого!

– Да что ж будить! И так сколько не спали все. Глупости…

– Так шо делать будем, во что поиграем?

– В прятки! – засмеялся Сергей. – Места много.

– Не, не подходит такая игра, мне чтоб не вставать! …А где водка?

– О-о, нашел игру… – улыбнулась Таня.

– Ну а че? Скучно же… Даня нас прокатил с лекцией, а так бы послушали. Я бы послушал. Зачитал бы нам свои лекции… Что там у тебя хоть написано, Серый? Тогда ты письмо читай вслух! – Миша заметил, что сосед так и крутит в руках темный конверт.

– Да уже прочитали же, что там читать.

– А давайте просто поговорим?.. – вдруг тихонько произнесла Лиля. – Что-нибудь расскажем…

– И что же мы расскажем? – сделав тоненький голосок, передразнил девушку Миша, и все рассмеялись. – Какой темой интересуетесь?

– Да все равно, мне все интересно… – Лиля, казалось, даже не обратила внимания на подколку. – Я бы лучше послушала реальные истории, чем то, что написали.

– А про что? – поинтересовалась Мария Савельевна.

– Про что угодно… – Лиля качнула плечами.

– Про секс, может? – Мише явно хотелось поговорить.

– Да можно! – звонко рассмеялась Лиля. – А кто будет рассказывать?

– Про секс будет рассказывать Сергей, он у нас специалист, – с важным видом произнесла Мария Савельевна.

– Не завидуйте, – с таким же видом спокойно сказал Сергей, и все снова развеселились.

– Давайте что-нибудь? – оживилась Влада. – Ну, истории из жизни… Любые, что в голову взбредет: про работу, про друзей, случаи из жизни, не знаю, кто что хочет!

– С кого начнем? – поинтересовался Миша. – Только сначала выпить надо.

– Да выпили уже, что ж тебе неймется! – покачала головой Мария Савельевна.

– А это должна быть смешная история… или просто обычная?.. – вдруг поинтересовался Геннадий Петрович.

– Да любая… – Влада улыбнулась. – Почему «смешная»? Любая, просто история, у нас же не конкурс анекдотов.

– Даже и не знаю, что можно рассказать… Надо подумать…

– Да-а… скучная у нас компания, – засмеялся Миша. – Читать не хотим, настольные игры отсутствуют, рассказать нечего!

– Я хочу рассказать, – вдруг спокойно произнесла Таня.

– О, один есть! – Миша даже привстал с кровати, а остальные тоже выглядели удивленными. – Рассказывай, а на какую тему?

– Про секс, – также спокойно произнесла женщина.

– О, даешь… – Миша хотел еще что-то добавить, но глянув на бывшую одноклассницу, промолчал, та выглядела серьезной и сосредоточенной.

– Не, ну это не про секс… Не знаю, про что это… Про жизнь просто…

– Давай, Танюша! – Геннадий Петрович с интересом глянул и немного подвинулся ближе, а Лиля и Данил одновременно наклонили голову. Влада и Сергей тоже с любопытством смотрели на соседку.

Таня вдруг смутилась.

– Не… ну вы просто сказали, можно что-нибудь рассказать… Я просто хочу…

– Танюша, ты чего? Рассказывай, конечно, мы послушаем, – Мария Савельевна пыталась подбодрить соседку, да и все остальные хотели отвлечься от грустных мыслей и от постоянных обсуждений одних и тех же проблем.

– Да… да… – присутствующие закивали.

– Я про свое замужество хочу рассказать. Я когда замуж вышла… – сразу начала говорить Таня. – Муж у меня неместный был, мы познакомились здесь, а я потом к нему уехала…

– Ну да, помним, уехала наша Таня… – поддакнул Миша.

– Ну вот. Мы по-простому расписались сразу, но свадьбы у нас не было. Я же замуж поздно вышла, да вы знаете… Ну не все, конечно. Приехала туда. Довольна-я-я… От счастья не знала куда деться… А у мужа квартира своя. Я сразу порядок наводить, окна мыть… Летала, как на метле, все хотела мужу понравиться; я же хозяйственная, готовить умею, я же повар, все хотела удивить его: жарила, парила…

– Да знаем, ты у нас хозяйственная! – снова поддержал Таню одноклассник.

– Да я не о том… Так, вступление… Я никак только не могла привыкнуть… Он гостей очень любил, но не так, чтобы в гости ходить или они к нам. А постоянно в доме кто-то жил, вот постоянно: один гость уезжает, другой приезжает, как общежитие какое-то, как приют для бездомных!.. Вроде и не жалко, конечно, но… Тут поженились только, хочется с мужем наедине побыть… Он же уезжал часто, у него работа с разъездами была связана, мы и тут познакомились, когда он в командировке у нас был… Он уезжает, а у меня живет кто-то…

– А этот «кто-то» какого пола хоть был? – удивленно спросила Лиля. – Может, это его бывшие были, или кто? Родственники?

– Да все кому не лень… Так меня это раздражало, ужасно! Я сначала терпела, потом стала выговаривать ему. Он вроде соглашался, говорил, что «пока холостой был, скучно было, вот друзей и привечал», а я ему говорила: «Так теперь я у тебя есть. А то что в доме постоянно чужой кто-то находится – это вроде не очень хорошо, они же не бездомные…» Он соглашался, кивал, но ничего не менялось: то один знакомый приедет, то дальний родственник…

– Так это мужчины были? – опять переспросила Лиля.

– В основном, да. Но и женщины были тоже…

– Женщины?.. – удивилась Мария Савельевна.

– Ну как… родственницы какие-то: то близкие, то дальние, ну это не то, что вы подумали, они уже такие взрослые были… Бабка одна целый месяц почти жила, вроде к свекрови приехала; мать у моего мужа недалеко в деревне жила, а это вроде подруга ее близкая издалека приехала, только она у свекрови пару дней погостила и к нам прибыла.

– А нах*я? – резко спросил Миша.

– Так я тоже так спрашивала! Но Славик говорил, что в деревне ей вроде скучно, она хочет по магазинам походить, город наш посмотреть.

– А она откуда была?

– Да она сама из города, причем большого. Да я не о ней! Ну ее в баню! Она мне особо не досаждала, я о другом. Вечные друзья у нас находились. Вроде нормальные люди… только один во сне орал постоянно, другой в ванной бардак наводил, как искупается – после него срач, я иду, убираю…

– Бля, че за маразм? – снова возмутился Миша.

– Да дайте рассказать человеку! – перебил его Геннадий Петрович. – Сто вопросов, дайте человеку рассказать, давайте послушаем!

– …Один приезжал постоянно, вроде армейский друг старый, так муж мой засядет с ним за столом и болтают всю ночь, а я сижу, жду. Вернее, лежу, жду! – Присутствующие сразу захихикали. – Ага, смешно вам… а мне уже эти гости поперек горла стояли. Я вроде и не против гостей-то, но не в таких же количествах…

Миша хмыкнул, хотел что-то сказать, но промолчал и только скривился, сдерживая смех, Таня глянула на него, показала гримасой, что ничего смешного не видит и продолжила:

– Так вот сама история… Был у моего мужа друг, самый лучший, как он говорил, вместе росли. А мы когда поженились, друг этот, Саша, куда-то с женой уезжал – надолго, я долго их даже не видела. А как-то мы все-таки познакомились. К свекрови поехали, а там целые приготовления, ну как же – лучший друг приехал. Пришли они к нам с женой, вернее, пришли они в дом свекрови, но вроде же как в гости к нам, повидаться да со мной познакомиться…

Таня замолчала.

– Этот Саша… когда знакомились, только посмотрел на меня… и знаете… видно было, что я ему понравилась сразу. Это всегда заметно. А тогда вообще, он просто впился в меня глазами, даже неудобно было, все это заметили. И жена его в том числе… Неудобно так было… Все сидят за столом: свекровь, муж мой, там еще родственники мужа пришли, жена его сидит, а он, как познакомились, обниматься полез, да так прям – оторваться не мог от меня. Я уже отстраняюсь, а он меня держит… Позорище… Ну жена его ничего не сказала, вела себя спокойно, со мной хорошо общалась. Но Саша этот… он с меня глаз не сводил весь вечер, я уже не знала, куда деться от него. Ну тогда что… посидели да разошлись. А спустя время мне мой муж рассказывает, что вроде Саша этот с женой разводятся, скандал какой-то произошел, да вроде они уже как-то вроде давно собирались расходиться. А муж мой был меня старше, ну и соответственно и друг этот тоже. Мне тогда двадцать четыре было, а мужу за тридцать уже, я у него вторая жена была.

– Тань, ну ты же с мужем приезжала – светленький такой? – Мария Савельевна не выдержала и переспросила у Тани интересующую ее информацию.

– Да, он самый.

– Ага, ну рассказывай…

– Напоминаю, что история была заявлена, как история про секс! – громко произнес Миша.

– Про секс, про секс…

– Миша, да помолчи ты! Человек о своей жизни рассказывает, а ты как маленький! – строго сделал замечание Геннадий Петрович.

– Да я че… молчу… Рассказывай, Тань, я пошутил. Рассказывай, что хочешь.

– Не знаю, развелись они или нет, но разъехались, это точно. И вот… Спустя некоторое время объявляет мне мой суженый-ряженый, что Саша приедет к нам. Ну как обычно – «поживет немного, сколько надо». Я аж обомлела, когда услышала… Места себе не находила, мне тогда неудобно было, когда знакомились, а тут он жить приедет… Как это вообще будет… У меня в голове не укладывалось. Я ходила, думала-думала и стала мужу говорить, что не надо, мол, чтобы друг твой у нас жил, мы воде договорились: никаких друзей. А он как начал орать! «Мой друг, самый лучший, да я тоже у них одно время жил, когда развелся». Короче, в доме скандал произошел. Я и так и эдак, а он ни в какую. «Будет у нас жить», и все. Я вижу: не получается договориться. Думала-думала и говорю: «Ну ты же видел, как он на меня смотрел, а ты на работе все время, как ты меня с ним оставлять собираешься? Чужой мужик в доме?» – Таня замолчала.

– И?.. И что он? – спросила Лиля.

– Ничего он. Снова давай орать на меня: «Что ты из себя возомнила? Ты кто? Да это мой лучший друг, мы с ним хлеб на двоих делили в тяжелые времена!» Короче, опять скандал. Да еще какой!.. Вижу, что дело пахнет керосином… Ну что делать, замолчала… Явился этот Саша к нам. – Татьяна чуть скривилась и печально вздохнула. – Ну, чего и следовало было ожидать… глаз в меня не сводил, сразу, с порога, как приехал. Вокруг меня так и вертится, так и вертится. А он-то че? Он мужик нормальный, готовил хорошо, рукастый, помогал мне по кухне, за продуктами ходил.

– Так, а зачем он к вам явился-то? – Мария Савельевна, сощурившись, внимательно смотрела на Таню. – Чего он у вас забыл?..

– Ну как… вроде переезжать хотел, с женой же развелся, работу искал…

– Нашел хоть? – буркнул Миша.

– Нашел. Рукастый мужик, водителем пошел работать. Только легче не стало… – Татьяна вздохнула. – Домой-то все равно приходит… и давай вокруг меня плясать: то чайку, то кофею, то шоколадку принесет, то тортик…

– Таня, а муж как на это смотрел? – не выдержал Геннадий Петрович.

– Да как. Нормально смотрел, как ни в чем ни бывало. Вроде как нормально все. Его это не беспокоило никак.

– Таня… так он же видел, что друг вот так вокруг тебя кружит… – Мария Савельевна недоуменно посмотрела на соседку.

– Видел, но вроде даже как сам и благодарил того. «Спасибо, что жене помогаешь моей».

– Прикольно, – произнес молчавший до сих пор Сергей. – Извините, что перебиваю, но это же пи**ец. Это вообще не история про секс, хотя не знаю ее окончания. Еще раз извините, – он почему-то внимательно посмотрел на Владу и строго прищурился. – Как много я потерял, что до сих пор не женился. Мне кажется, я упускаю много интересного.

– Рассказывай, Тань… – Влада глянула на Сергея и перевела взгляд на женщину.

– Уехал однажды муж. Тут уже про секс сейчас будет… – Таня грустно ухмыльнулась. – Саша вечером стол накрывает, я спрашиваю: «Что за праздник, чего суетишься?» Славик уехал, а этот одно салатики нарезает. В итоге зовет меня за стол, рассказывает, вроде как праздник у него, не помню какой, я особо не вслушивалась. Не знаю… может и не надо было с ним выпивать, так мы не раз выпивали вместе, он же жил у нас…

– А сколько он жил-то у вас? – спросила Мария Савельевна.

– Да долго уже, месяца два, наверное.

– И эти два месяца так и кружил подле тебя?..

– Ну да, он постоянно мне внимание уделял. Куртку однажды купил мне, хорошую. Я отказывалась, мне неприятно было от него подарки принимать, муж рядом.

– Муж, как я понимаю, тоже сказал, как обычно: «Спасибо за помощь»? – не удержался Сергей.

– Ну да, носи, говорил, что тут такого, мы друзья. Короче говоря, не помню, посидели мы вроде… А потом не могла вспомнить, как все дальше было. Помню только, что спала, и муж приснился, вроде как с командировки ночью приехал. И вроде подходит ко мне, и я обнимаю его так крепко. А дальше про секс… Проснулась я, а я не одна, – Таня ухмыльнулась и снова вздохнула. – Вот так вот. И не муж совсем рядом. Вот такая история про секс.

– И… как ты потом? – спросила Влада.

– Дальше было все очень плохо. Противно было. Так, главное, мы же с ним так и в квартире-то вдвоем… Куда деться? Никуда. И что делать непонятно. Он ко мне опять липнет, вроде как уже это в порядке вещей… Я сначала не знала, что делать. Хотела домой ехать, кинула вещи в сумку, а Саша этот передо мной так стоит и спрашивает: «Куда это ты собралась?» – и не пускает, ключи забрал. Я стала объяснять, что домой надо съездить, ну он понял все и не отпускал меня. Даже в магазин потом со мной ходил вместе, потом до работы шел за мной, следил, чтобы я не уехала, за вещами следил…

– Как это? – тут уже переспросил Геннадий Петрович.

– Так это. Я тык-мык, а толку?.. Этот следит, а муж со дня на день должен приехать… Это сейчас я спокойно об этом говорю, а тогда, – Таня ухмыльнулась, – тогда не до смеха было. Совсем. И страшно, и стыдно, и вообще… что мужу говорить, как в глаза смотреть… А вечер приходит меня аж трясет всю, Саша-то опять ко мне…

– Ужас какой… Таня… – Мария Савельевна схватилась ладонями за лицо.

– Это вам не передать, что я тогда чувствовала – это нельзя рассказать. Так получилось, что я дома, у мужа, у нас дома… с другим… Я тогда вообще даже себе не представляла, что такое вообще может быть, я же строго воспитывалась. Да что говорить, раньше строго было со всеми этими делами. Я всегда думала, что будет у меня один муж, на всю жизнь. Проживу с ним до старости. Так радовалась, что замуж вышла. Миша вон знает, я самая последняя из подружек замуж вышла, уже всех разобрали, а я только осталась. Тетя Люба тогда даже плакала, да я ей не рассказывала, конечно, что потом так получилось…

– Эта та, которая тебе приснилась?

– Да. Она меня очень любила, очень. Переживала за меня сильно.

– Теть Тань, а что потом у вас было? – Лиля выглядела взволнованной.

– Потом все было хуже и хуже. Муж приехал. Я думала, сквозь землю провалюсь, когда приехал. Этот дома был. Они за руки здороваются… а я стою ни жива ни мертва. Думала, что сразу по мне все увидит.

– Не увидел? – спросил Сергей.

– Не увидел, Сережа. Я вижу, что ты хочешь сказать: «Спасибо, что помогаешь моей жене»?

Тот промолчал и ничего не ответил.

– Вот вам история про секс, – Таня скривила гримасу. – Между прочим, вы первые кому рассказываю. И зачем только рассказала, сама сейчас не пойму. Но вроде, и правда, легче, говорят же, помогает, когда расскажешь.

Соседи все разом замолчали и вроде как задумались каждый о своем.

– Тань, так чем все закончилось?.. – поинтересовалась Мария Савельевна.

– А вы не знаете? Приехала назад!

– Да знаю, приехала ты уже с дитем. А дочь-то у тебя … – Мария Савельевна вдруг осеклась.

– Да, теть Маш, чего ж не договорили? Я б спросила.

– Танюш, ну ты чего так… Я же… Я вспомнила, что ты уже с Катькой вернулась…

– Да с дочкой уже приехала. Только до этого я уже как пару лет в разводе была. А разошлись мы с мужем еще до ее рождения.

– Как же… как же получилось так?

– Я раз начала, уже договорю, че уже терять… – Таня вдруг печально посмотрела на сидящего рядом Геннадия Петровича. Тот сидел, наклонившись, и она не смогла разглядеть выражения его лица и только спокойно продолжила: – Я даже не знаю, от кого я дочь родила.

– Таня, да ты что?! Неужели так у вас там все получилось… – ахнула Мария Савельевна. – А как же… А почему…

– А потому. Они остались друзьями, а я… а я с дочкой. Так что история моя не знаю про что. Ой, там много всего было, за три дня не расскажешь. Только я крайняя оказалась… Да ну их. Не хочу больше вспоминать. Много лет вспоминала, не хочу, пусть живут, как знают, хоть дружат, хоть нет. Мне все равно. Одно могу сказать, теперь вот думаю: грустная эта история моя или радостная, я не знаю, но дочка – это мое самое дорогое сокровище. Люблю ее до невозможности. Так что, может, должно было так случиться. Ладно, я пойду в подъезде погуляю… – Таня, осторожно перешагивая через ноги соседей, вышла из квартиры.

– За ней, может, надо сходить?.. – шепотом спросила Лиля.

– Не надо, – Мария Савельевна покачала головой. – Молодая ты еще, не понимаешь…

– Чего я не понимаю, плохо ей, видно это.

– Я сейчас приду, – Геннадий Петрович вышел из квартиры.

Конечно, он увидел то, что и предполагал увидеть: Таня плакала, стоя между этажами.

– Жалеешь, что рассказала? – Он подошел к ней ближе.

– Не. Вообще ни о чем не жалею, это так, старое вспомнила – водка плачет.

– Да ты и ни пила совсем.

– Пила, почему? Как все.

– Принести рюмочку? Может, еще? А?.. – мужчина чувствовал себя неловко, не знал, что можно сказать, но уходить не хотел.

– Да не надо, хватит уже мне…

– А мне Миша фотографии твои показывал, – зачем-то сказал Геннадий Петрович.

– Да? И как я там?

– Хорошо, но сейчас лучше.

– Да ладно… Я в молодости совсем другая была. Это я сейчас разъелась вон…

– Как раз хорошо! Мне худые не нравятся.

– Да ладно тебе… Вам только худые и нравятся. Видела девушку твою, стройную такую, перед Новым годом заезжала к тебе, видела… – Татьяна вздохнула. – Только говорите…

– Какую девушку? – искренне удивился Геннадий Петрович.

– Такую, высокую, светловолосую.

– Дочку мою ты видела, это старшая, – сообразил мужчина, о ком идет речь.

– Дочку? – обрадованно переспросила Таня. – Я думала – девушка твоя.

– Дочка. Нет у меня девушки.

– Это хорошо. Наверное…

Геннадий Петрович замялся и хотел было предложить тоже показать свои фотографии в молодости, правда, их было не так много, но он снова растерялся и подумал, что вряд ли его снимки могут быть кому-то интересны.

– Ну пойдем? Холодно… – повернулась Таня.

– Холодно. Было бы потеплее, на крышу можно было сходить…

Геннадий Петрович осекся и сразу подумал, что сказал огромную глупость: сверху сейчас открывался не очень симпатичный вид, который навевал исключительно тоску и печаль, а еще безысходность. Он скривился и уже пожалел, что смолол такую ерунду, как Таня сказала:

– А можно, только надо закутаться потеплее, – она шмыгнула носом и вытерла ладонью оставшиеся на лице слезы.

Геннадий Петрович снова растерялся и рассеянно озирался по сторонам, словно теплые вещи должны были появиться именно здесь.

– Так сходим потом?

– Ну потом, так потом, – кивнула Татьяна, а Геннадий Петрович опять понял, что ляпнул что-то не то. Он на секунду задумался, опять растерянно глянул по сторонам, ничего лучше не придумал, и только протянул руку соседке.

– Потанцуем? – улыбнулась Татьяна.

– Ага…

– На крыше? Потом?

– Ага, – закивал Геннадий Петрович.

Они вошли в квартиру.

– Ну где вы ходите, мы уже собирались вас искать, – Мария Савельевна вглядывалась в лицо Тани, пытаясь определить насколько та расстроилась.

– Вообще-то, мы собирались на крышу, погулять.

– Какая прекрасная идея! – засмеялся Миша. – Сегодня как раз чудная погода! Но советую отложить ваш поход, может, в другой раз?

– Да мы уже отложили…

– Ну что, чайку, граждане? – весело и бодро поинтересовался Геннадий Петрович, у него отчего-то улучшилось настроение, и даже показалось, что их заключение в доме на отшибе не такое уж и отвратительное. «Главное, чтобы девчонки мои не померзли, а я уж тут как-нибудь справлюсь», – мелькнуло в голове.

– Давай, Петрович, раз веселый такой! – кивнул Миша. – А заодно и веселую историю расскажи, твоя очередь!

– Да я еще не придумал…

– А придумывать не надо!.. – улыбаясь, произнесла Лиля. – Надо честно!

– От ваших честных историй у меня будет сердечный приступ, – проговорил Сергей.

– Ой, да что вы говорите! – громко сказала Мария Савельевна. – Какие мы сердобольные оказывается…

– Не, не сочиняйте.

– А что так разнервничался-то? – снова спросила женщина.

– Да хочется кому-нибудь башку отбить, а так нормально.

– Чайку попей.

– Да я уже весь из чая состою с вашими угощениями. Водки лучше накапайте.

– О, Серега дело говорит, давайте, по рюмочке… Раз никто не хочет истории рассказывать…

– Я хочу, – раздался спокойный голос Марии Савельевны.

Миша застыл над рюмками с бутылкой в руках, немного поморгал и поинтересовался:

– Надеюсь, история будет про секс?..

– Не знаю про что она, – серьезно ответила женщина.

– А-а. Ну милости просим! Сейчас бахнем по рюмочке, чтоб лучше речь лилась, и «слово предоставляется…»

– Миш, ну ты чего… – Геннадий Петрович укоризненно посмотрел в сторону соседа. – Некрасиво…

– Да что тут некрасивого? Вы чего? Я с удовольствием послушаю, я, между прочим, вот слушаю, а самому плакать хочется, в самом деле! Я не шучу! Свое вот вспомнил, вот пятый десяток разменял, и че?.. – он замолчал.

– Что «че»? – переспросила Татьяна.

– Да ни че.

– Понятно.

– Давай, теть Маш, за вас! Рассказуйте! Только вон огурчик из банки вон тот подайте, пожалуйста, сначала.

– Таню вот слушала… а сама свое вспоминала тоже… Вот как у Тани… Есть такие ситуации… когда ничего не можешь сделать, и так плохо, и так… – Мария Савельевна развела руками. – Обидно просто… Вот у меня любовь случилась, давно… тут, на работе, на предприятии, только уже тут фабрики швейной не было. Здесь тогда цеха стояли, мебель делали, я там работала. Мне уже почти под сорок было, старший уже вырос к тому времени, а Вадик в школе учился. И тогда мы и познакомились с ним…

Мария Савельевна, сидящая прямо в центре, глядела куда-то мимо, ее лицо хорошо освещали свечи, и соседи вдруг увидели, как из ее глаз потекли слезы, так неожиданно и внезапно, что присутствующие только замерли, потом засуетились и попытались сразу же найти нужные слова, но женщина сразу очнулась и стала быстро говорить:

– По-настоящему все было у нас, вот по-настоящему… Хотя Верка, сестра моя, говорила: «Ерунда у вас, а не любовь». Неправда, я знаю, получилось бы все у нас, получилось бы, если… – Мария Савельевна вдруг стала хватать ртом воздух, она одновременно пыталась говорить и продолжала плакать.

– Теть Маш… – Таня потрясла женщину за руку. – Теть Маш, давайте накапаю.

– Не надо, Таня, я не хочу! – женщина резко замахала рукой, показывая отрицательный жест. – Он такой… такой был… Я думала… – сказать что-то уже не получилось, голос сорвался, и Мария Савельевна замолчала.

– Воды дайте, – прошептала Влада.

– Фу-у-у… – женщина выдохнула. – Сколько лет прошло, а не могу говорить.

– Теть Маш, давай водочки! – Миша привычно потянулся за бутылкой и налил спиртное в рюмку.

– Что ты мне тут налил!! – вдруг грозно возмутилась Мария Савельевна. – Себе так наливай. В ложку чайную еще бы налил!

– А, да давайте еще…

– Миша! Ты как дитя малое! Дай эту!

– Кого?..

– Да чашку дай!! – нервничала женщина, она чуть двинулась вперед, схватила с трюмо кружку, из которой пила чай, и протянула соседу. – Лей нормально!

Забулькала водка: присутствующие только молчали. Мария Савельевна большими глотками выпила содержимое и снова выдохнула.

– Марь Савельна, закусочку? – Миша протянул ей кусочек колбасы, женщина надкусила и только собралась что-то произнести, как Сергей опередил.

– Папироску?

– Ой, умник, молчал бы в тряпочку. Ой, ладно! …Дежурил мой Ваня в ночную смену как-то раз. А я ему говорила, что Вадик у матери моей, каникулы были. Ваня звонит, у меня тогда уже был телефон: тут же в доме все передовики жили, нам быстро провели. Так вот, говорит, что зайдет часиков в десять, обход сделает и зайдет, и предупредил, что с напарником придет, дескать, хороший парень, неудобно оставлять. Я сказала ему, что жду, и давай готовить ужин – с напарником же придет, надо не ударить в грязь лицом. Туда-сюда, звонок в дверь, я открываю – пришли гости. Я обрадовалась, за стол их усадила, а на друга этого даже не глянула. Я такая влюбленная была, что кроме Вани вообще людей не видела, разве что детей замечала, конечно. …Быстро расскажу, не хочу размусоливать, а то сердце начнет болеть… Поужинали они и назад на работу, а Ваня мне в прихожей говорит, чтобы этот напарник не слышал: «Я попозже приду, сам. Сейчас дела сделаем, оставлю его и приду». Ну попрощались, я спать не ложусь, жду, и буквально через минут сорок стук в дверь. Я бегом открывать – жду же. Дверь распахнула, а там напарник этот стоит… Я еще так расстроилась сразу, подумала, что, видимо, не получилось у Вани отлучиться без него. И тут вижу, а Вани моего нет!.. Я в подъезд глянула – нет нигде. А этот уже на кухню зашел. Я спрашиваю: «Где Ваня?» – а этот говорит, что скоро придет, мол. Ну сидим с ним. Я ему картошки жареной положила, сидит, ест. А я жду-жду, а Вани нет. Опять спрашиваю – почему, что, где он, волноваться начала. А этот вдруг говорит: «Да не придет он, авария там вроде какая-то мелкая, он чинит». Я не поняла ничего, спрашиваю: «А ты тогда зачем пришел?» А этот идиот мне отвечает: «А я к тебе пришел!». Я сижу, ничего не понимаю. А он хвать меня и в комнату потащил на кровать!.. Я испугалась, да так, что и пикнуть не могу, главное, не поняла ничего: где Ваня, зачем этот пришел, почему. А тот с меня уже халат срывает. Я тут уже вижу: плохи мои дела, и как заору. А он меня как ударит! Со всей силы! Я вот туда под шкаф улетела, там шкаф стоял, – Мария Савельевна показала в сторону другой комнаты. – Я испугалась, плачу, а он меня опять на кровать заваливает! И сильный гад такой, смотрю, не справлюсь с ним, я давай опять орать. А у меня же с одной стороны только соседка, Тамарка, думаю, ну услышит. А этот меня давай за горло хватать, чтоб я не орала. Ой, короче, я рукой зацепила тумбочку, на ней вазочка стояла, я хотела ее схватить, она раскололась. Я только руку себе порезала, кровь потекла, он вроде как и замешкался сразу. А я бегом в ванную и закрылась там!.. Он дверь попытался выломать, стал в двери ногой бить, но громко это, слышу: на площадке кто-то высунулся, заговорил, голоса было слышно, раньше же двери такие были… как картонные. Этот услышал, немного постоял в прихожей, голоса стихли, он и ушел. Так еще мне из-за двери сказал: пикнешь, мол, я тебя подкараулю и прирежу, или щенка твоего. Это про Вадика моего. И ушел.

Мария Савельевна сделала паузу, соседи молча слушали, не проронив ни слова, и женщина печально добавила:

– Самое страшное было не это. Он Ване моему что-то наболтал плохое про меня… Это мне потом женщина одна сказала, этот слухи там распустил, что якобы я его сама в гости позвала, ну и мы с ним тут… Да я и так поняла все. Потом Ваня уволился отсюда, и я больше его никогда не видела… – Из глаз женщины снова потекли слезы и она вытирала их маленьким платочком. – Я приходила к Ване, до того как он уехал, хотела поговорить, поняла сама все… а он даже не вышел за ворота… Ко мне мужик вышел какой-то и сказал, что он занят. Вот на этом и закончилась любовь моя.

– Так вы их больше не видели?.. – спросила Лиля.

– Ваню не видела больше, только издалека несколько раз, пока он не уволился, а этого… этого видела… Он тут так и работал. Редко видела, но он делал вид, что вообще меня не знает. Да он и сейчас тут недалеко работает… С другой стороны, где предприятие наше, там сейчас какая-то конторка, может, сторожит там.

– А как зовут его? – спокойно спросил Сергей.

– Кого?

– Мужика этого, про которого вы рассказываете, который работает рядом.

– Да Юрий его зовут.

– Может, и фамилию знаете?

– Зачем мне его фамилия! – нервно возмутилась Мария Савельевна.

– Да чтоб точно было, чтоб я не попутал. Башку надо ему отбить.

– Ой, ну метешь непонятно что! Зачем он тебе нужен! Прошлого не вернешь.

– Да так, руки чешутся.

– Еще чего не хватало! Зачем он нужен теперь. Так, говорю же, вижу иногда.

– Ну как увидите, что у меня голова на ниточке висит, и он ее в руках держит, значит, мы с ним уже увиделись.

– Да не мети ерунду, Сергей! Еще этого не хватало. Метешь тут! Можно подумать, что ты по одному имени узнаешь, кто это, и найдешь его… Зачем ерунду несешь только…

– Сомневаетесь?

– Да хватит тебе! Зачем он нужен!

– Он мне не понравился как герой рассказа. А то, что я ему башку оторву, это даже не сомневайтесь. Я уже прикинул, где он, да кто он, по году рождения еще прикину поточнее, чтоб не ошибиться.

– Да ты что, больной совсем?!

– Ага. Я у вас всегда больной. Меня еще поливаете. Уголовник я у вас. Плохой человек…

– Чего это я тебя поливаю?

– Да помню, орали на меня на весь подъезд. «Рожа уголовная. И дружки такие же, которые к тебе приезжают». А у меня друзья нормальные. Не такие долбо*бы, как у вашего Вани.

– Да он-то откуда знал! Он-то при чем?!

– При том!! – вдруг заорал Сергей. – При том!! И этот ваш Ваня такой же долбо*б!

Мария Савельевну перекосило, она опять стала хватать ртом воздух и пыталась что-то сказать, но Сергей перебил:

– Думать надо, куда идешь и с кем!! И что потом будет!! Кого в дом тащишь, когда в гости идешь! А вы тут разнылись: «Ваня, Ваня»! Долбо*б ваш Ваня!! Человек – говно! И такие же приятели у него! Еще жалеете, что не увиделись с ним! Радоваться надо, а не жалеть! Пускай съ*бует! Разнылись тут!! Пи**раса какого-то в дом к вам привел, а потом еще и спрятался от вас! А вы тут рыдаете! Неужели до сих пор нормальных людей от х*еплетов не отличаете?! Вы же не маленькая девочка!!

Все замерли и вжались в спальные места – Сергей орал так, что дрожали стекла. Влада тоже растерялась вместе со всеми: она даже не ожидала, что парень может выглядеть так грозно. Сергей привстал и с высоты своего вроде небольшого роста сверкал глазами, орал громким раскатистым голосом, а лицо выглядело как злая неприятная маска. К открывшейся картине добавлялась еще и темень, что придавало парню еще более устрашающее дополнение. Геннадию Петровичу тоже не понравилась эта сцена, и он, чувствуя, что должен вмешаться, только открыл рот, чтобы заступится за хозяйку квартиры, как Сергей снова заорал:

– Фамилию вспоминайте!! Пойду башку оторву все-таки.

Мария Савельевна вдруг еле слышно сказала:

– Так это когда было, Сережа…

– Да мне пох*й когда это было!! Распогодится, вместе пойдем, поищем его. Не нужна нам его фамилия. Без фамилии найдем!

– Да ты что, Сережа… Да хрен с ним.

– Сказал – пойдем, значит, пойдем!!

– Да я, может, сама виновата…

– Да что вы херню несете?! Нормальная вы женщина – я же вижу! Все у вас в порядке с головой. Давно надо было сходить! Он вам угрожал? Угрожал! Еще предупреждал, что с сыном расправится – говно, бл*дь! Пришел в дом, пожрал, сука, потом еще и угрожал, я уже про все остальное молчу!! Пошли бы давно и у*бали бы его черенком от лопаты по хребту!! Чтоб не пи*дел лишнего! И ничего бы вам за это не было! Вы же передовик производства, бл*дь, уважаемая женщина!

– Да я, Сережа… Просто так обидно мне… сколько уже лет…

– Так вот и не было бы обидно!! Ему бы было обидно потом, а не вам!

Сергей завелся не на шутку, и присутствующие даже не знали, как вмешаться, и надо ли. Парень развернулся, вышел в коридор, и сразу раздался звук удара об стену. Сергей что-то пробурчал, снова вернулся и обратился к Лиле:

– Где письмо это?! Подай, вон лежит!

Лиля протянула большой коричневый конверт, и Сергей вышел за дверь.

– Ой, теть Маш… так разорался… – Таня стала успокаивать женщину. – Вы не обижайтесь на него… Он, и правда, бешеный какой-то…

– Да он, знаешь, Таня, дело говорит! – вдруг вступилась Мария Савельевна за Сергея. – Я вон сколько лет все думала об этом! А он сейчас сказал… и мне как будто легче стало… Вот пойдем с ним…

– Вы че?! Вы куда собрались?! Совсем из ума выжили? – возмутился Геннадий Петрович.

– Да никуда мы не собрались! Просто сказала, – нервно задергалась женщина и нахмурилась, потом неловко поднялась и шаркающей походкой вышла за дверь.

– Придумайте еще!

– А по мне, так пусть сходят, – заговорил Миша. – Еще легче станет.

– Ну да конечно! – Таня поднялась с места. – Скажешь тоже. Еще уголовного дела не хватало!

– Да Сергей не такой дурак, как вы думаете. Они же не…

– Ну хватит вам ерунду говорить! Пойдут они разбираться – взрослые люди…

– А я, например, не знаю, как лучше поступить, – раздался тонкий голос Лили. – Вот слушаю и не знаю. Видели, как сразу плакать начала? Столько накопилось… Я не знаю, Влада, а ты как думаешь?

– Чего думаю? Надо ли сходить на разборки? Не знаю… Но то что ей полегчало – это хорошо. Я думаю, что просто даже от того, что она по-другому на это все посмотрела. А разбираться, я думаю, они никуда не пойдут.

– Ну да… Чего мы тут обсуждаем, – кивнула Таня.

– Слушайте, пусть идут! Они же сказали, как «распогодиться», значит, как надумают, так погода и наладиться! – пытался успокоить присутствующих Миша. – Вот так разговорчик получился…

– Хороший разговор получился, мне кажется, тут самое главное – человек выговорился и ему от этого лучше стало, как Влада говорит, – рассудительно произнесла Лиля.

– Да, согласна! Мне вот сразу легче стало, – кивнула Татьяна.

В прихожей скрипнула дверь, и Мария Савельевна зашла в квартиру.

– Ну что там, обсудили детали вашего похода? – выглянул в коридор Миша.

– Не умничай. – Женщина прошла в комнату. – Мы ничего не обсуждали. Он там на ступеньки уселся и письмо это рассматривает. И эти… кусочки черные в руках крутит.

– Сменил тему, – засмеялся Миша. – Ну хорошо. Успокоился.

– Дайте мне еще фонарик кто-нибудь! – Сергей вошел в прихожую, в руках он держал все то же письмо.

– На! …Что ты там рассматриваешь? Не надоело еще? Помочь, может? – улыбнулся Миша.

– Не надо пока, – спокойно ответил Сергей и вышел за дверь.

– Ну что, спать будем? – Геннадий Петрович оглядел присутствующих. – Может, печь скоро другую поставим, не так тесно будет…

– Я не хочу спать еще… – прозвенел голос Лили.

– И я не хочу… – добавил Данил.

– Может, еще кто расскажет чего? – засмеялся Миша.

– А что смешного? – снова заговорила Лиля. – Я вот рассказала свою историю Владе и легче. Еще дяде Гене рассказывала. Да, дядь Ген?

– Да, Лилечка.

– А у тебя что за история? Это ты про долговязого своего? – улыбнулся Миша. – Ты новую историю давай рассказывай, которую мы не знаем!

– Да что она тебе расскажет, молоденькая совсем, ей двадцать лет, – улыбнулась Таня.

– Ну да. Двадцать два уже. Но я, если что вспомню, сразу расскажу!

– Так не обязательно же драму какую-то рассказывать, можно любую историю, за двадцать два года тоже есть рассказать, да, Лиля? Анекдот какой?

– Ага, я подумаю!

– Пойду я прогуляюсь… – Геннадий Петрович накинул бушлат.

– Можно, я с тобой?.. – тихо проговорила Таня.

– Конечно, Танюша! Пошли, погуляем, Сергея проведаем.

– Слушайте, хорошо, что непогодь, а то он сейчас бы рванул уже выяснять отношения! – засмеялся Миша. – Идите уже погуляйте! Проведайте его, он такой парень бойкий, может уже и рванул, проверьте! – Он потянулся и потрогал чайник. – Теть Маш, чайку налейте мне?

– Сейчас, Миш, вот молодец ты, а то все бутылку не выпускаешь из рук! Печенье будешь?

Геннадий Петрович очень обрадовался, что Таня вышла вместе с ним, он сам хотел ее позвать, но ему казалось глупым приглашать взрослую женщину на прогулку в холодный, мрачный и грязный подъезд, сплошь заваленный хламом, заготовками под розжиг, выбитыми дверями и мусором вокруг. Ему нравилась эта спокойная, добрая женщина: она не повышала голоса, особо не спорила, только суетилась возле печи и старалась всем помочь.

– На крышу не пойдем? Холодно же… – прошептала Татьяна.

– Холодно там, ты замерзнешь…

Сергей сидел на ступеньках, разглядывал письмо и крутил в руках все те же пластиковые прямоугольники.

– Сережа, что ты тут все рассматриваешь?

– Да так… Тут вот, смотрите, штуки эти двухслойные, прорези тут вроде, но ничего не понятно. Вроде буквы, не рассмотрю никак.

– Да что там рассматривать…

Сергей поднял голову.

– А вы куда собрались?

– Да гуляем, бока уже отлежали… – улыбнувшись, ответила Татьяна.

– А… вон хаты взломали, теперь есть где погулять, может, новое че найдете, поройтесь.

– Да у нас свои квартиры есть, чего мы по чужим будем гулять.

– А ну тогда по своим погуляйте. Вы же тут оба на четвертом живете? – Сергей махнул головой в сторону нижнего этажа.

– Ага, – соседи закивали.

– Хорошо, далеко идти не надо. По-соседски.

– А мы, кстати, только вот сейчас и познакомились! А раньше даже не знали друг друга, – добавил Геннадий Петрович.

– Бывает. Я тоже с соседями не особо дружбу развожу. Так, знаю, кто где, и достаточно.

– Да кто ж с тобой дружбу будет разводить? – засмеялась Таня. – Я б тебя десятой дорогой обходила.

– А что так?

– Да такой ты… грозный…

– Да ладно, я нормальный. Ну вот вам Геннадий Петрович – чем не хороший человек?

– Да, хороший, – кивнула Татьяна.

Сергей поднял глаза на стоящую пару, те выглядели довольными и радостными, держались за руки и напоминали семейную чету добропорядочных граждан на прогулке, правда, которые гуляли на Севере, укутанные в пледы.

– Так говорите, только что познакомились? А что, раньше не до этого было? Надо было дождаться, пока отопление выключат и дом занесет?

– Ну да! – засмеялась женщина. – Да я же ненадолго приезжаю, так, по-быстрому, квартиру проверю, дела сделаю и домой.

– Да понял уже. Ну идите, гуляйте, удачной прогулки. – И Сергей снова погрузился в изучение рекламной продукции.

Пара спустилась, немного поболтала, стоя на этаже, и скрылась за дверями одной из квартир.

Сергей крутил в руках непонятные предметы. Он развернул листок с красиво написанным слоганом. «Мне нужны двое из вас. И тогда все станет на свои места». Сергей сплюнул на пальцы и провел по буквам: на бумаге сразу расплылось пятно. «Чернила, похоже? От руки писали?» Каллиграфический почерк с роскошными завитушками, кипенно-белая бумага. Парень покрутил листок на свет. «Ух-ты, водяные знаки… Даже так?.. Не пожалели бабла… Вот только кто производитель?»

Сергей был очень дотошным и скрупулезным малым, и хотя образование было практически нулевым, слыл достаточно образованным человеком. Он всегда пытался дойти до самой сути предмета, а природное животное чутье подсказывало правильные ответы. Он мог часами размышлять над планами, выискивая неточности и погрешности, просчитывал все варианты, исключая промахи и ошибки. Это по малолетству он звался Кузей от простой фамилии Кузьменко, но с возрастом кличка переросла в более уважительную – Кузьма. А уже еще спустя несколько годков друзья с иронией стали величать его Мудрым, когда столкнулись с его дотошностью и хорошей мыслительной деятельностью.

На самом деле, вот эта дотошность была его слабым местом, периодически приводящей к нервным срывам: пока Сергей не находил ответа на мучавший его вопрос, он совершенно не мог больше думать ни о чем. В голове постоянно прокручивался поиск нужного варианта. Сколько бы он не пытался отвлечься, ничего не получалось.

Это качество давало и огромный плюс: ему поручались сложные дела и решение важных вопросов. Так, как он, никто не мог в компании оценить противника, построить нужную схему общения с ним и решить вопрос качественно и в максимально короткие сроки. Добыть нужные данные тоже поручалось именно ему, и Сергей, погрузившись в просторы интернета, мог часами изучать всевозможные сайты, используя все известные ему информационные базы данных, чтобы найти нужные сведения. Путем сопоставлений, поисковиков, различных программ он буквально через несколько часов выдавал кучу информации. Правда, самого Сергея это частенько раздражало: не найдя нужное, он психовал, бесился, да и окружающим приходилось с ним нелегко.

Сейчас Сергей крутил странное письмо в руках и совершенно не находил ответа. «Где дата… Где они вообще его взяли…» Он поднялся со ступенек и прошел в новую обитель.

– Лиля! А где вы нашли это письмо? В какой квартире?

Та медленно подняла голову, взмахнула ресницами и ответила:

– Да это мы не в квартире нашли. Оно было там… где почтовые ящики висят. Только оно не в ящике было, а торчало за ними, – девушка пыталась подробно рассказать о происхождении находки.

– В ящиках? Сегодня?.. – удивился Сергей, он был уверен, что молодежь нашла конверт, роясь у кого-то из соседей в квартире.

– Да, его видно хорошо было, мы с Даней поднимались и увидели сразу.

– Торчало за ящиками?..

– Да. Там, между первым и вторым этажами, там же окошко, светло было. А тут такой конверт большой.

– А кто-нибудь видел это письмо раньше? Оно было там?

– Я не видела… – Влада повела плечами.

– А раньше?.. Когда в подвале мы жили?

– Я не видала, да и темно же, – Мария Савельевна отрицательно покачала головой.

– Миш, а ты видел этот конверт? Мы же туда-сюда бегали?

– Да на хер оно мне нужно! Я бы не обратил внимания, даже если бы увидел. Я вообще почту не проверяю, рекламы там насуют пол-ящика. Я не помню. А чего ты пристал с этим письмом? Что там такого увидел?

– Да откуда оно взялось, мне интересно! Не было там его! Я бы заметил! – Сергей повысил голос.

– Да и хер с ним, чего ты шумишь? На хрен тебе это письмо сраное? Че оно тебе сдалось? Выброси его да успокойся.

– А эти наши… Ладно… – Сергей вышел за дверь.

Он спустился этажом ниже, стукнул в дверь и вошел.

– Вы тут? Можно?..

– Да, что там, Сережа? – Геннадий Петрович поднял голову, оторвавшись от разложенных фотографий на столе.

– Лиля сказала, что они письмо возле почтовых ящиков нашли, между первым и вторым этажами. А вы видели его?

– Его?.. Рекламу эту?.. Нет, я не видел. – Геннадий Петрович привстал с дивана.

– А ты, Тань?

– Я не видела. Да я не смотрела…

– Ну как «не смотрела»? Лиля говорит, оно торчало из-за ящиков? Говорит, что заметно было.

– Но я не обратила внимания, наверное. А когда оно появилось?..

– А что там, Сереж, такое? – Геннадий Петрович выглядел удивленным, он не понимал, почему парень так подробно переспрашивает.

– Геныч, а ты его не видел? Мы же шастали там?

– Да не видел я. А что там такое?..

– Да ничего, просто спросил. – Сергей вышел за дверь.

– А чего он так расспрашивает? – Таня смотрела вслед парню.

– Да не знаю. – И пара продолжила рассматривать наградные бумаги Геннадия Петровича и фотографии дочерей.

Сергей снова поднялся на пятый этаж.

– Дайте мне свечку еще!

Миша увидел чересчур серьезный вид соседа и произнес несколько возмущенно:

– Серый, чего ты херней маешься? Делать нечего, что ли? Ложись, отдыхай, завтра опять обыск у жильцов продолжим, силы нужны… – Но тот уже вышел из квартиры.

– Чего ты к нему прицепился? – Мария Савельевна грела руки у печи.

– А вы че его защищаете вдруг? А… я забыл, вы же теперь подельники! – Миша улыбнулся. – Когда на дело пойдете?

– Так они же сказали – «как распогодится», они от нас не скрывают, – ответила Лиля.

– А-а.

– Бэ, – Мария Савельевна недовольно отвернулась.

Влада укуталась в теплое одеяло и вышла в подъезд вслед за Сергеем, тот все продолжал крутить в руках послание от неизвестного производителя.

– Сережа, тебе чаю сделать?

– Сделай, спасибо.

– А что тут у тебя? Чего этот конверт все крутишь?

– Да просто, нечем больше заняться.

– Ничего не хочешь рассказывать?

– Да почему. Нечего рассказывать.

– Ой ли… Ты у нас обсуждаемая персона.

– А че меня обсуждать?

– Ну… как че? Шумишь в подъезде, порядок нарушаешь, «уголовник» говорят, девушек водишь постоянно.

– Ага.

– А ты, правда, сидел?..

– Правда.

– Серьезно? Я думала, просто так говорят, шутят…

– Несмешная шутка.

– А за что?

– На следующем сеансе психотерапии расскажу! – засмеялся Сергей. – Обязательно. Слезу тоже пущу. А что делать – воспоминания они такие.

– Серьезно, расскажешь?

– Нет, конечно, – парень хмыкнул.

– Не хочешь говорить?

– Да чего говорить, обычная малолетняя глупость.

– А…

– А ты что будешь рассказывать? Приготовилась уже?

– Если честно, да, – улыбнулась Влада, – Слушала и сама думала, что бы я рассказала такое про себя…

– Надумала?

– Ну так…

– Позовешь, когда твоя очередь настанет, приду, послушаю. С удовольствием. Позовешь.

– Да мы сейчас не рассказываем. Просто болтаем.

– Ага. Понял. Про секс будешь рассказывать?

– Не, наверное.

– Ладно, не буду расспрашивать, а то потом неинтересно будет. И так все ясно с тобой.

– И что тебе ясно?

– Хорошая девочка, из хорошей семьи, не пьет, не курит, матом не ругается.

– А вот тут ты не прав! – засмеялась Влада. – Ругаюсь, еще как, особенно когда доведут. Муж бывший даже замечания делал, говорил, что у них в деревне женщины матом не ругаются.

– Так пусть дергает в свою деревню и там наслаждается культурным общением. Здесь что забыл?

– Так он и дернул.

– Замечательно. Скатертью дорожка.

– Мы с ним как раз под Новый год помирились.

– Да ты что? – искренне удивился Сергей.

– Ага. Должны были Новый год вместе отмечать… в кафе…

– И чего?

– Ничего, еле дозвонилась ему, а он бухой уже… Потом еще дозвонилась, а он уже отмечает вовсю, с бывшей сожительницей.

– Правильно сделал.

– Почему правильно?..

– Так она же матом не ругается, как ты. Вот он и с ней в своей деревне, или где он там у тебя.

– А… да уже не у меня. Разругались…

– Да вам, бабам, сегодня поругались, а завтра опять его зазывать будешь.

– Да не, это уже окончательно.

– Ой, да.

– Чего ты ойкаешь, мы же с ним долго не жили, а тут приехал мириться, вот, думала, сойдемся опять.

– А ребенок у тебя от него?

– Нет, от первого мужа.

– А тогда это так все… несерьезно. Сошлись – разошлись.

– Для меня серьезно. Я очень переживала.

– И сейчас переживаешь?

– Сейчас даже не знаю, – Влада слегка улыбнулась. – Сейчас не вспоминаю даже, отвлеклась как-то.

– Ага. Ясно.

– А чего ты листочки эти все крутишь? – Сергей продолжал рассматривать письмо со всех сторон, и она перевела тему.

– Да тут… Да просто рассматриваю.

– Че хотел сказать? Что там тебя так заинтересовало? – Влада протянула руку и взяла темный конверт.

– Да не пойму, что это. Иди, не мерзни, – Сергей забрал листки назад и кивнул на дверь.

– Что, мешаю?..

– Да не говори ерунды. Холодно просто. Температура же у тебя была, забыла уже? Че мерзнуть. Там хорошо теперь, тепло, хорошая печка получилась у нас. Хорошо греет.

– Ну ладно, пойду.

– Как чувствуешь себя?

– Нормально вроде.

Влада уже пожалела, что стала рассказывать парню о личной жизни, ей показалось, что ему вообще все равно, как там она жила с бывшим мужем, но сейчас увидела, что тот очень серьезно поинтересовался ее самочувствием. Он вообще был для нее не очень понятным персонажем, с такими людьми она раньше не встречалась. Несмотря на то, что он был моложе ее на пять лет, она также робела в его присутствии, стеснялась и чувствовала как раз себя младше. Странные рассуждения и комментарии, вспыльчивый характер, холодный взгляд – парень явно в жизни столкнулся с чередой неурядиц. Ей хотелось еще поболтать, но она все-таки развернулась и прошла в уже знакомую квартиру.

Сергей крутил письмо в руках – оно не давало ему покоя. «Мне нужны двое из вас». «Что за хреновня? Первый раз слышу такой странный рекламный слоган…» Он продолжал ощупывать странное содержимое конверта: под пальцами чувствовались некие неровности, он давно уже пытался рассмотреть в них какое-то название, но линии ни в слова, ни просто в буквы не складывались. Он еще раз посмотрел на прямоугольники на свет свечи, подвигал пальцами, покрутил головой и вздохнул.

Это нудное занятие уже давно надоело, но Сергей никак не мог избавиться от раздражающего состояния неразгаданной задачки. Он взял в руки сам конверт, отколол кусочек сургуча и разломал его пальцами. Потом еще раз рассмотрел оттиск печати. «Вензель какой-то, тоже: ни букв, ни логотипа… Что за контора?» Сергей снова открыл странное рекламное объявление. «И тогда все станет на свои места». «Какие места?.. Из какой это вообще оперы?» Он снова поднес неизвестные штучки к пламени свечи, разглядывая со всех сторон. «Из чего это сделано, запах странный, как смола…» Сергей крутил темные квадратики и с силой продавливал материал пальцами, пытаясь понять, что это, на ощупь. Он снова и снова вглядывался в линии, и вдруг резко нахмурился и словно застыл, сощурив глаза. Лицо стало будто каменным, а в глазах появилось некое удивление, смешанное со злостью.

На этаже скрипнула дверь, выглянул Миша.

– Серый, ты тут? Все сидишь, пошли уже, спать пора, – он подошел ближе. – Все письмо разглядываешь?.. Не надоело? А шо без настроения совсем? Устал?..

– Да нормально, сейчас приду.

– Блин, холодно здесь, там так хорошо согрелся… Надо мазью этой мазаться, хорошо согревает, а то уже надоело по дому в куртке ходить. Как матрешка, сто одеяний, бл*дь. Дай сигаретку. А где наши?..

– Внизу, в квартире сидят.

– О, так и пристроим Таньку нашу, я видел, поглядывает на Петровича. – Миша засмеялся. – Вот, бабы… Пошли, Серег, хватит здесь сидеть, чего уселся на ступеньки? Яйца отморозишь.

– Да я на картонке. Нормально. Сейчас приду.

Миша медленно побрел в квартиру. Сергей проводил его взглядом, и как только за мужчиной закрылась дверь, быстро спустился на четвертый этаж.

– Гена! – он открыл дверь и крикнул в темноту.

– Что там?.. Заходи, Сережа!

– Поговорить надо. Таня, давай к нашим, мы потом подойдем.

Татьяна не хотела уходить: ей было приятно находиться в компании соседа по этажу, и теперь даже казалось, что в комнате совсем не так холодно, как было раньше. Этот ранее незнакомый мужчина сейчас рассказывал ей о службе в армии, о случаях из жизни, о детстве в далеком городе, показывал награды и медали. Он нравился ей все больше, и Таня засыпала его вопросами, особенно хотелось узнать о личной жизни нового знакомого, но она пока стеснялась затрагивать деликатные темы.

Таня глянула на Геннадия Петровича, но тот произнес:

– Иди наверх, проводить тебя?

– Я провожу ее, – предложил Сергей и повернулся к входной двери.

– Не надо, не надо, что тут – наверх подняться. Разговаривайте.

Таня вышла, Сергей выглянул на площадку, посмотрел по сторонам, как будто их могли подслушивать, огляделся и вернулся в комнату. Геннадий Петрович удивленно смотрел на парня, тот выглядел слишком напряженным.

– Что, Сереж?

– Смотри, – тот протянул темные прямоугольники.

– Что тут? – устало произнес мужчина.

– Подсвети сюда ближе фонариком. Вот, сюда смотри, – Сергей держал картинки в воздухе, двигая их перед носом соседа.

– Не вижу ничего. Но ты мне на словах скажи, что там, я не вижу.

– Сейчас. – Сергей быстро вышел, занес еще свечу и поставил ее на маленький журнальный столик. – Смотри, я вот сдвину тут, а ты внимательно смотри на свет.

– Не вижу я ничего… Ну линии какие-то. А что тут?.. – Геннадий Петрович не понимал, что там мог разглядеть Сергей и почему выглядел таким недовольным, но парень действительно был слишком серьезен, а мужчина пытался быть вежливым.

– Смотри внимательнее. Вот сюда. Я пальцами буду сдвигать, а ты просто смотри на свет.

– Ну я вижу линии тут, но букв не разберу.

– Тут не буквы. Отсюда смотри, отодвинься подальше.

– Сереж, ну я не вижу, что там такое… Подожди, очки возьму, – Геннадий Петрович поднялся, пошарил в проеме мебельной стенки и натянул очки на нос. – Давай, может так что-то увижу.

Сергей, держа прямоугольники в руке, отодвигал их ближе к свечи, потом приближал к глазам мужчины, но тот упорно ничего не замечал.

– Сережа, – Геннадий Петрович снял очки. – Ну не вижу я!.. Что там такое, на словах нельзя сказать?

– Гена, смотри еще раз. Надевай очки свои. Я, видишь, пальцами двигаю, а ты просто смотри.

Мужчина понял, что Сергей не отстанет, вздохнул и снова напялил очки на нос.

– Давай, смотрю.

– Гена, ну попробуй глаза сощурить, я пальцами буду двигать, а ты говори, что видишь. Видишь, здесь два слоя, я их двигаю, а ты смотри, понял? И глаза сощурь, может, так лучше будет.

– Давай.

Геннадий Петрович, следуя указаниям соседа, важно прищурился и чуть отклонил голову. «Что он там высмотрел?..» – только успел подумать он, как увидел, что линии под рукой Сергея слились в некую картинку, словно просто нарисованную плавными линиями.

– О! – обрадовался он, что смог рассмотреть хоть что-то. – Вижу… как картинка вроде появилась!

– Что видишь?!

– Подожди, она уже исчезла!

– Я медленно буду, вот так, видно?

– Ага-ага, опять вижу картинку… – Геннадий Петрович чуть отдалился, закинув голову, и опять немного прищурился. – Ага-ага… А что это? А что это – не пойму… Ты думаешь, здесь изображение? А ты что рассмотрел?..

– Смотри внимательно! Может, ближе?

– Давай ближе… Ага… Ага… Ну вот… Еще чуть поверни, сюда ко мне… Ага… Женщина, что ли, нарисована… Ну да… как в очках сидит… Да? Правильно? А… это же… это же… На нашу эту похоже! Это ты нарисовал?

– Да, бл*дь, я нарисовал, нашел художника…

– А кто это так сделал?! А ну дай, ближе посмотрю, – Геннадий Петрович протянул руку.

– Смотри, тут два слоя, держи пальцами и чуть сдвигай, чтобы линии совпали. Тут видишь: на одном слое – одни линии, а на другом – другие, сдвигай, пока изображение не появится.

– Ага, давай…

Геннадий Петрович стал двигать в пальцах многослойный предмет, при этом также продолжая щуриться, совместил линии и почти сразу же увидел изображение женщины, сидящей в кресле, в очках: она словно держала что-то в руках и одновременно посматривала в телевизор. Геннадий Петрович еще чуть сместил слои прямоугольника и уже четко различил очертания женщины: она точь-в-точь напоминала Марию Савельевну, соседку, у которой они теперь обитали.

– Савельевна наша, что ли?.. Прямо один-в-один! …Глянь, кресло ее любимое, а вот как плед… А кто это нарисовал так ее? Это она?.. Ну вот сидит же, видно теперь. А кто это нарисовал? – Геннадий Петрович опять присмотрелся и уже отчетливо увидел и лицо женщины. – Просто мастер! Красиво…

– Ага, значит, ты тоже видишь?

– Да, хорошо видно! – кивнул Геннадий Петрович. – Только наловчиться надо, а вообще, хорошо видно. И так чудно нарисовано, мелко, правда…

– А теперь сюда смотри, – Сергей протянул другой прямоугольник.

– Ага, давай, – уже попрактиковавшись, Геннадий Петрович снова сощурился и сразу увидел и мужской силуэт. – О!.. Мишка наш?.. Глянь, точно! Ну ты посмотри, это же надо, – он покрутил головой. – Глянь, прям шедевр! Точно он! А где ты взял… – хотел спросить Геннадий Петрович и сразу осекся, вспомнив, что это картинки из того самого конверта.

– Где взял. Где взял, там уже нет.

– Сереж, а кто это сделал?..

– Так вот я для чего сюда пришел. Мне самому это интересно. Откуда в этом конверте изображения наших соседей? Не скажешь мне?

– Подожди… Так ты не знаешь, кто это сделал?.. Подожди, так что… в конверте вот эти фотографии…

– Да это не фотографии. Это не пойми что. Я, например, такое не видел раньше, таких штуковин.

– Ну это получается. Что получается… Ты хочешь сказать… Как это?.. Подожди, Сережа… В этом конверте фотографии… изображения наших?.. А кто это сделал?

– А я не в курсе, знаешь ли!

Геннадий Петрович растерянно крутил прямоугольники в руках.

– Так… Лиля с Данилом нашли этот конверт… Возле почтовых ящиков… И там эти картинки… Так? А что они означают?.. – Мужчина почувствовал некоторое нехорошее ощущение, будто некий липкий страх расползался по телу. – Сереж… так это кто-то нам подкинул, получается?.. Это из наших кто-то?.. Или не из наших… А кто? Что это за шутки?

– Да это них*я не шутки, Гена! Что-то это не похоже на шутку.

– Так никого нет здесь, кроме нас. А наши?.. Разве наши могут так?..

– Да я сомневаюсь, что в наших рядах такие художники. Мне кажется, такую фигню сделать вообще не каждый сможет. Понятно, что выбито линиями, как портрет. Но это не так просто сделать. Раз-два и готово. Здесь потрудиться надо. Я вообще еле увидел, так, крутил да крутил в руках, потом сдвинул и вдруг увидел. Я вообще, как-то чуть не о*уел, скажу тебе честно.

– Ну ничего себе… дела…

– Да. Я сначала и не понял, откуда оно. Помню, что Лиля говорила, что «где-то там лежало». Я думал, пока вещи с квартир собирали, она у кого-то увидела и взяла. Ну типа валялось где-то…

– Так оно запечатанное было…

– Вот то-то! Значит, его до нас никто не открывал.

– Ну в этом ничего странного нет…

– Как это нет?! Ты бы что, не открыл, если бы тебе такая фигня пришла? Смотри, как тут все необычно! Открыл бы, конечно. И любой бы открыл. Ну, можно, конечно, открыть, потом аккуратно закрыть, ну это все не то.

– И адреса там не было.

– И адреса нет, ничего нет. Нам, получается, его подкинули.

– Как подкинули?.. Здесь нет никого…

– А хер его знает, есть тут кто или нет? Могли заранее положить. Но его никто не видел, я бы заметил лично, я там курил все время, не было этой херни там! Не было!

– Так откуда оно там взялось тогда? Неужели…

– Но то, что здесь кто-то есть, кроме нас, я думаю – это ерунда. Кто тут будет мерзнуть и прятаться, чтобы подкинуть это письмо?

– Но с другой стороны, откуда-то оно взялось… – Геннадий Петрович недовольно развел руками.

– Ну да, верно говоришь. А для чего?

– Наши только могли…

– А кто? Ты, я – исключаемся. Но ты, однозначно, нет: судя по твоему удивленному лицу, я думаю, что это не ты, однозначно.

– Да не я это, Сережа, чего тут обсуждать.

– Да не ты, не ты. Кто?.. Мария Савельевна? Нет. Миша? Нет. Четверых вычеркиваем. Остаются – Данил… Его вычеркиваем, он ко мне приехал, за него мать звонила, давай его исключим из списка подозреваемых. Лиля остается, Таня и Влада.

– Да нет… вообще мимо, Сережа.

– Да тоже непохоже. Влада здесь живет, давно знаю, Лиля вроде нормальная, тоже давно, но чувак этот ее подозрительный… Ничего о нем не знаю. Но чего это он под Новый год вдруг съеб**ся?

– Лиля – нет, хорошая девочка…

– Ген, давай не про хороших девочек! Я таких хороших девочек видел, давай не про них! Думать надо. Короче, Лиля под вопросом. И Таня.

– Таня?.. Не знаю про нее ничего особо, только познакомились, но она живет далеко.

– Это не отмазка. Но Таня тоже не вариант. Мария Савельевна ее знает, она с нами все время, суетится… Я, конечно, на нее вообще не думаю. Наши как-то отпадают.

– Я на наших даже не хочу думать. Ты чего, мы тут вообще, сам знаешь, чуть коней не двинули.

– Кому это нужно?

– Сережа, подожди, там же что-то написано… не помню…

– Да на, читай на здоровье. – Сергей развернул белый листок. – «Мне нужны двое из вас. И тогда все станет на свои места».

– Так… Как угроза звучит.

– То-то и оно! Я сначала не обратил внимания, еще так мельком подумал: что за чушь? «Двое мне нужны» – бред какой-то. Но сейчас, с фотографиями – это уже не бред. Нам подкинули письмо.

– Да… так получается. А как могли подкинуть?

– Да я не знаю! Дверь входная закупорена, на улицу лазили, сам знаешь, что там. Там пипец, зайти не могли, однозначно. Как?.. Вообще не вкурю…

– Получается, в доме кто-то есть…

– Вроде получается, а вроде и нет. Представь, этот «кто-то» должен где-то сидеть в морозище таком, мерзнуть здесь где-то в хате, а потом выйти и подбросить эту х**ню? Сомневаюсь…

– Как ее доставили…

– У меня пока только одна версия.

– Говори, Сереж?

– Что-то с домом связано. В конверте фотографии Миши и Савельевны. Ну и надпись «двое из вас». Они в чем-то замешаны. Кто-то их хочет напугать. Сам знаешь, дом под снос давно. А наша тут устраивала митинги и письма в инстанции строчила. Миша же сказал. Стройку огромную заморозили. Что-то с этим связано. Что-то из-за них, я думаю.

– Да… Так, надо Мишу позвать!

– Не надо его звать. Он готовый уже. На ногах не стоит, только что курить выходил. Не сообразит сейчас ничего. Надо чтоб он поспал.

– Это да.

– А Савельевну можно и позвать. Она вроде женщина не шибко боязливая. Не побоялась же в инстанции писать. По-любому надо с ней поговорить, показать ей это все. Мы, возможно, многое не знаем. Может, она грызлась с кем-то, может, сообразит сразу. Может, ей уже и угрожали. Надо узнать.

– Испугается.

– Возможно, конечно.

– Хотя надо. Она боевая женщина. Будем надеяться, не запаникует.

– Ты понимаешь, для чего-то это нам закинули. Значит, надо сказать. Пойду, позову.

– Сюда?

– А куда? Тет-а-тет.

– А Мишу?.. С ним бы поговорить.

– Да само собой. Гляну сейчас на него, если он в адеквате, и его позову.

Сергей поднялся этажом выше, открыл уже знакомую дверь и заглянул в комнату. Миша спал, отвернувшись к стенке и накрывшись с головой теплым одеялом.

– Савельевна!.. Поговорить надо.

– А?.. Что?.. Давай, раз надо…

– А что там такое у вас случилось? – встревоженно спросила Таня, Влада тоже внимательно вслушивалась в разговор.

– Ничего, сюрприз готовим.

– Кому?

– Секрет, пока не выдаем. Пошли, тетя Маша.

– А куда? – удивилась женщина.

– Сюрприз же, говорю! Значит, секрет, что непонятного?.. Обсудить надо.

– А куда? А где это?..

– Вниз сходим, к Гене.

– К Гене. Интересно. Пойдем… – Сергей протянул женщине руку, та покряхтела, но достаточно быстро поднялась и резво затопала к выходу.

– Так что вы там придумали с Геной? – спускаясь по лестнице, спросила соседка.

– Сейчас расскажем.

Они спустились в квартиру этажом ниже, и Сергей без особых предисловий сразу объяснил ситуацию в нескольких словах, точными предложениями он обрисовал картину происходящего и добавил:

– Савельевна, вот такие дела у нас. Мы с Петровичем покумекали, дело, скорее всего, в сносе этого дома. Недоброжелатели у вас, так бывает. А вы что думаете?.. Конфликтовали с кем-нибудь в последнее время, может, угрожали вам?.. Есть подозрения, может, куда в инстанции обращались, подумайте.

– А дайте глянуть, что там за фотографии?

– Да вы не увидите, наверное.

– Да я же вроде не слепая!

Сергей провел простой инструктаж и, держа в пальцах картинки и смыкая странные слои с витиеватыми линиями, обратился к соседке:

– Смотрите…

– Ой-ой, так и вправду я!! Ну я же! Точно видно. А я слушаю вас, думаю, напились, что ли, здесь? Так трезвые почти вроде. Это я!.. Что ж я себя не узнаю?! А Миша?.. Дайте его фотокарточку.

Сергей протянул вторую картинку. Мария Савельевна сразу же разглядела лицо соседа.

– Мать моя женщина… Миша, ни дать ни взять. Он это! Он! Тут даже думать нечего… Это ж надо… Так сделали витиевато…

– Ну что? Есть догадки какие-нибудь?

– Догадки…

– Что думаете, какие версии?

– Версии…

– Теть Маш, вспоминайте, куда обращались, зацепили людей важных вы, простые смертные до такого бы не додумались. Пугают вас.

– Че-пу-ха! – вдруг громко, по слогам, произнесла Мария Савельевна, причем таким уверенным тоном, что мужчины сразу переглянулись.

– Это вы про что?

– Это я по версии и догадки, и домыслы ваши.

– Почему? – строго спросил Сергей.

– А потому! Смотрите… Я давным-давно никуда не обращалась – это раз. Два – я не такой важный человек, от которого что-то зависит. Да, на определенных важных людей я вышла – это правда, но те же люди, мне сказали, чтобы я сильно не высовывалась, сделали, что смогли, и дальше уже мое дело маленькое, как все пойдет, так и будет. И я уже давно сижу и помалкиваю. А в третьих, при чем здесь Миша?

– Он тоже здесь живет. Возможно…

– Что «возможно»? – перебила женщина Геннадия Петровича. – Вы говорите, дело в сносе дома, а Миша при чем?

– Возможно, он как-то связан?..

– Как?.. Да он вообще ни при делах! Он никакого отношения не имеет к этому.

– Он не участвовал с вами, когда вы занимались бумагами, обращениями?

– Глупости! Даже разговора с ним я такого не имела! Мише по барабану! А еще я вам скажу, что Миша давным-давно отсюда бы смотался, уж он-то точно не против переселения. Поэтому эта версия ошибочная! Вот что я вам скажу, – спокойно и уверенно произнесла женщина.

– Да… Я вами просто восхищен, Мария Савельевна… – проговорил Сергей. – Мало того, что вы, вроде как, и не испугались вовсе, хотя тут я вижу ваше изображение, уж извините, что напоминаю, так вы еще и так здраво рассуждаете. Удивлен… удивлен! Примите мои самые теплые комплименты! Может, вы еще и выдадите свою версию, так я тут вообще в обморок упаду.

– А вот тут, дорогой Сережа, ничего сказать не могу. Вроде, с одной стороны – это похоже на какую-то детскую шалость… но, с другой стороны… непохоже это на детский сад. Такое письмецо школьник не состряпает.

– И тут вы мне нравитесь. Вроде ничего нового не сказали, но я согласен. Только что это за хрень?.. Что это послание значит?

Мария Савельевна нахмурила брови, взяла в руки конверт, покрутила бумагу, чуть стянула очки к кончику носа, снова посмотрела на прямоугольники, лежащие на краю столика, и медленно произнесла:

– Надо у Миши спрашивать… А вы думаете, к остальным это не относится?

– Да тоже хороший вопрос, но тут ваши лица.

– Не знаю… не знаю, Сережа.

– А остальным будем говорить или только Мишке? – поинтересовался Геннадий Петрович.

– Всем надо говорить. Мы тут люди чужие друг другу, ничего не знаем про каждого. Мало ли, кто в какую историю влез? Надо сообщить обязательно.

– А не испугаются девчонки?

– Да мы уже и так все перепуганные… А что делать? Будем по закоулкам шептаться ходить?.. Давайте все вместе это обсуждать. А то одни знают, другие не знают. Будут только додумывать и тогда точно будут бояться, да и некрасиво это по отношению ко всем. Так уж получилось, что мы все здесь… Тем более неизвестно, что это такое, их тоже может коснуться!.. Надо говорить всем. Да и что дельное могут подсказать, мало ли… Таньку я давно знаю, она взрослая баба, соображает хорошо, уже полжизни прожила, многое повидала, пашет как лошадь… Владка тоже девка крепкая. Лиля тоже молодец, наравне со всеми работает, не лентяйка, все соображает. Даня тоже теперь наш, заберу его к себе, я вижу: хороший парень, только досталось уже в жизни. Только говорить надо это завтра, а не на ночь. Надо чтобы все выспались, завтра работы много, продукты надо спасать, воду искать, вдруг кто-то тоже, как и Тамарка, в ванную воды налил, и пока мы тут сидим, вода вся стечет. Дел много, пусть отдохнут люди. Да и Мишка протрезвеет, а то он нервный.

– Ой, Мария Савельевна, вы нравитесь мне все больше и больше. Зауважал вас прямо. Даже жалею теперь немного, что тогда напакостил вам. Даже извиниться хочется. Дело говорите. Так и поступим, да, Ген? А как вы думаете, в доме, кроме нас, есть кто?

– Я думаю, что нет. За такое время мы бы уже услышали… Ой, теперь и боязно квартиры открывать, вдруг там сидит кто…

– Ладно, пойдемте.

Как соседи и договорились, пока промолчали и стали укладываться спать. Влада, правда, почуяла неладное и спросила у Сергея, не случилось ли чего. Тот отмахнулся, постарался сделать блаженный вид, сам попытался уснуть, и компания, подкинув дров в самодельный очаг, все-таки улеглась.

Но Марии Савельевне не спалось: информация и странные картинки не выходили из головы. После разговора она перебрала в голове прошлые события, вспомнила поэтапно свои похождения по поводу сноса дома, покрутила свои версии, долго разглядывала спящих, но все-таки, в конце концов, задремала.

Утром, проснувшись, все собрались действовать по заранее продуманному плану: кое-как умылись, позавтракали, и вот тут Геннадий Петрович, Сергей и Мария Савельевна усадили всех остальных и поведали во всех подробностях историю с письмом, свои рассуждения и версии.

– Ой, хорошо, что вы рассказали нам! – первой заговорила Лиля. – А то я еще вчера поняла, что что-то случилось!.. Я еще Дане сказала об этом, все думала, что мы что-то не то делаем, еле уснула!.. А сейчас понятно все! Только страшно теперь по квартирам лазить, вдруг там кто-то есть?.. Давайте теперь все вместе ходить, а то страшно…

Миша долго крутил письмо в руках, хмурился, морщился и никак не мог рассмотреть свое изображение. Компания уже бегала туда-сюда, подсвечивала и так и сяк, и наконец Миша все-таки рассмотрел свой портрет в темном прямоугольнике. Потом увидел и изображение Марии Савельевны, и снова долго разглядывал картинку со своим лицом.

– А это не с фотографии сделано… У меня такой фотографии нет, – он покачал головой и скривил губы. – Точно знаю. Я редко фотографируюсь, не люблю это дело. Да меня особо никто не фотографирует. Последний раз возле роддома нас снимали на телефон, когда дочку выписывали, но я те кадры помню, такого там нет… – он снова покачал головой. – На старую фотографию непохоже, я раньше худее был, гораздо, а здесь вон… морда, как сейчас, словно свежий снимок… На телефон тоже не помню, чтобы меня снимал кто-то… Нет… явно срисовали, когда я не видел.

– Да это сейчас не проблема, Миш, камеры повсюду, с любой камеры снимок сделать можно, да вот такую штуку сделать, – Геннадий Петрович ткнул пальцем в сторону письма.

– Да я о том и говорю – это не из моих снимков, которые я знаю.

– Да и у меня такой фотографии нет! Между прочим, я там в кресле дома сижу! Это мое кресло, все узнали. А на кресле я только дома сижу. Видели, я там боком?.. Кто меня снимал? Непонятно… Правильно Миша подметил, я даже не подумала.

– А действительно, тетя Маша ведь дома здесь… Кто мог сфотографировать?.. – Таня обеспокоенно посмотрела на Геннадия Петровича.

– Или нарисовать… – тихо произнесла Лиля.

– Загадки, короче. Еще мне непонятно, почему в письме написано «мне нужны двое»? Почему «мне»? Это что, один кто-то? Так говорят только о себе, в единственном экземпляре. Это кто-то один придумал?.. – Миша нахмурил брови. – Че за фигня?.. А почему «все станет на свои места»? Это что значит? Если бы не эти наши рожи, я бы вообще никак с нами это письмо не связал. Что за «свои места»? Почему что-то должно стать на свои места? А что не на местах? Нормально все – все и так на месте…

– Ну да, правильно все говоришь, я что-то и не обратил внимания на это… – Геннадий Петрович тоже нахмурился.

– Ладно, пойдемте работать. – Миша поднялся. – Я так понимаю, по дому как прежде не получится бегать, будем вместе держаться?

– Да, да, давайте!.. Вместе, вместе! – загалдели вокруг женские голоса.

– Ой, и правда, страшно теперь… – прошептала Таня.

– Так, давайте Таня и тетя Маша здесь на хозяйстве, Лиля и Данил в помощь, и вещи раскладываете у Тамары в хате. А остальные группой соседей грабить. Если что, кричим. Там четверо, и тут четверо. Мы на третьем этаже работаем, недалеко, вы на пятом тут, короче, рядом все, под присмотром друг у друга.

– Сережа, надо люк на крышу закрыть и замок повесить, чтобы женщины не боялись, – Геннадий Петрович махнул головой в сторону подъезда.

– Ага, – кивнула Татьяна.

– Ой, а как же теперь в туалет ходить… страшно…

– На ведро ходить, вон у Тамары, и в окно выливать! – нервно произнес Миша. – Хватит тут за чистотой смотреть, не до этого! Потом разберемся.

– А мусор куда же… – поинтересовалась Татьяна

– Как обычно, в пакеты и на площадку, а мы потом в подвал отнесем, – ответил Миша.

– В подвал?.. Может, не надо туда ходить теперь! Ну его! Давайте мусор тоже из окна выкидывать? В пакет и завязать крепко, чтоб не разлетался.

Миша засмеялся.

– Все, сдулись? Сразу надоело за порядком следить? А то гляди: мусор мы не разбрасываем, срать в одно ведерко ходим, отходы утилизируем… Страшно теперь?

– Естественно! А тебе, можно подумать, не страшно! – возмутилась Мария Савельевна.

– Да я даже не отрицаю, не по себе чего-то мне, – Миша покосился на письмо, лежащее на столе. – Тут и так не курорт был, а теперь еще и это. Пи**ец! Куда я попал и где мои вещи…

– Домой ты попал, и вещи твои тут. Все, давайте делом займемся… Воды принесите чистой. – Мария Савельевна пошагала на кухню.

– Ну что, мы справились вроде? Никто не боялся тут, как вы? – поинтересовался громко и бодро Миша у суетящихся женщин и Данила на пятом этаже.

– Да так… – Таня поглядывала на Геннадия Петровича. – Еду приготовили! Суп. Вкусный получился.

– У вас всегда вкусно, – Геннадий Петрович с теплотой и нежностью посмотрел на Татьяну.

– А вы там как?

– Да что нашли к Серому занесли, вещи там, барахло разное, нужное. Водички добыли: там у Алки две пятишки стояли, да две упаковки с лимонадом, в кучу поставили, чтоб не искать потом, – вместо Геннадия Петровича отчитался Миша.

– Может, теперь на ключ надо квартиры закрывать…

– Так, давайте, господа, без паники, какие ключи? Мы уже три этажа квартир раскурочили, откуда у нас ключи от соседских дверей?

– А-а, это точно… Я не подумала… А нашу… Марии Савельевны?..

– И тут без паники, разберемся. Будем по двое ходить. Давайте кушать, устали. Покушаем, отдохнем, и снова за работу, пока еще не стемнело.

– Да, надо запасаться, чем можем, на третьем тоже холодильники потекли, почти все пропало, погнило уже, все почти выбросить пришлось…

– Давайте за стол! Таня такой суп вкусный приготовила! – Мария Савельевна суетилась вокруг соседей. – Воду нашли – уже хорошо, у кого, ты говоришь?..

– У Алки, соседки моей!

– А кто ж ей бутыли пятилитровые натаскал да лимонада столько? Уж не тот, который на синей машине приезжает?.. – прищурившись из-под очков, поинтересовалась Мария Савельевна.

– Какая нам разница, нашли, главное. Давайте ваш суп, – Миша по-хозяйски расселся и схватил ложку. – Нормально запасы пополнили, еды много у соседей, хотели оставить, но подумали сюда надо перетащить все, на этаж, чтоб далеко не ходить.

Все понимали, что подразумевается под фразой «далеко не ходить». В рядах соседей прослеживались и паника, и страх, и непонимание ситуации со странным письмом. Не хотелось нагонять ужас друг на друга, но странные фотографии не выходили ни у кого из головы. Это был первый день, когда соседи не разбредались кто куда, а держались дружненько, не покидая друг друга из поля зрения. Действительно нашли еще продуктов, воды, несколько пачек сока, сигарет, с десяток бутылок спиртного, много теплых вещей, батареек и прочих полезных штуковин и инструментов.

– Еще свечей нашли, вроде бы и фонариками сейчас все пользуются, а все равно запасаются.

– Да может быть, старые запасы, чего со свечами сделается… так и лежат… – Соседи обсуждали за обедом свои находки.

Влада подошла к Татьяне, суетящейся на кухне.

– Спасибо, ты и действительно отменно готовишь.

– Так я же повар, Лада, как же я могу плохо готовить! Не имею права, можно сказать!

– Очень вкусно.

– Лада, а вы там внизу ничего подозрительного не видели?..

– Нет, все как обычно. Только мужики постоянно спорили и ругались, но дело делали, еще три квартиры вскрыли, сегодня очень слаженно поработали.

– А Гена?.. Геннадий Петрович? Тоже не в настроении?

– Да все, – Влада пожала плечами. – Сегодня как никогда все нервные.

– Да все устали уже… Когда уже растает все?! Будь оно неладно! Как в тюрьме здесь!.. Я и к сестре уже не успеваю! Пока здесь застряла, отпуск уже к концу подходит. Еще и письмо это… Что за такие чудеса, что за письмо?! Хожу только о нем и думаю! Зачем туда эти фотографии положили? Может, это… Ладно, не хочу на наших наговаривать – плохо это! Но знаешь, уже всякие мысли лезут в голову, с ума тут сойдешь… Сколько у меня еще отпуска осталось?.. А какое число сегодня?

– Да шестое вроде…

– А я считала – пятое… Ничего уже не соображу, надо у Гены спросить. Уже домой ехать надо, а я здесь торчу… – охнула Таня в очередной раз. – Чего еще можно приготовить? А… я же уже придумала! …Продукты померзли, жалко… Если бы раньше пособирали по соседям, спасли бы, замотали бы… Картошка вся померзла…

– Да кто же знал, Тань. Мы не собирались здесь столько торчать! Чего б мы по соседям полезли? Это когда припекло уже, так двери выламываем теперь. И то сколько решались…

– Ой-ой-ой, что ж это такое приключилось с нами… Я вот руку порезала, ну надо же, к ножам все не привыкну…

– Сильно?.. – Влада глянула на ладонь соседки.

– Так, чуток. Да что я?.. Вон у Сергея руки потрескались, постоянно в крови. У Мишки спина болит. Гена не говорит, но я же вижу, что беспокоит его что-то сильно, нет-нет да весь скрючится… Мужики молодцы у нас, хоть и гавкаются, и слов не подбирают, но хорошие они, повезло нам с ними. Такие работяги. Мишка вон, с вечера бухой, а утром как огурчик, ну он всегда такой был активный, – Таня улыбнулась. – В школе еще чудил постоянно. Учился очень хорошо, умный он парень-то, а поведение – «два»! …И когда же это закончится… Савельевна вон еле ползает уже, она лекарства принимает, а они закончилось уже, ноги, говорит, болят… А ты как? Вчера температура же была?.. – вспомнила Таня.

– Нормально уже. Я нормально. Руку тоже вывихнула, болит. Да гвоздем расцарапала… Но это мелочи, потерплю.

– Да хоть бы не заболел никто! Ну его к лешему! Тогда с Данилом… Так тогда перепугались, кровь с носа хлещет… Ну вот что делать тогда! Вот как быть?

Влада услышала, что ее громко позвал Сергей, и одновременно рядом слегка вскрикнула Таня.

– Ой, что это?..

– Что такое? – Влада увидела, что Таня смотрит куда-то вдаль, она повернулась и тоже сразу ахнула.

За стеклом открывалось странное зрелище: чуть потемнел воздух, а сверху выглядывало огромное солнце: только освещало оно особенным цветом, не таким, как всегда. Вместо желтого цвета из-за туч пробивался нежный розовый свет, настолько необычный, что казалось, будто они сразу попали в сказку. Ледяная долина вокруг сразу засияла необычными красками, серый цвет будто испарился, а поверхность заиграла совсем другим оттенком – бледно-розовым с черными прожилками. Неровности на льду выглядели чудными трещинками и отражались словно паутинка. Женщины на некоторое время просто замерли, рассматривая необычный вид из окна.

– Влада! Ты где? – громко раздался голос Сергея за спиной. – А, вы уже увидели… Вот это зрелище! Надо Мишу позвать, он курить пошел…

– Вот это да… как в сказке…

Нежный розовый свет вокруг вдруг изменил оттенок и моментально все вокруг заиграло сразу другой краской – более яркой, почти багровой, потом цвет снова изменился на ярко-оранжевый, и долина изо льда просто засияла, как в фантастическом кино.

– Ой… – прошептала Татьяна. – А Гена там где?.. Гена! Вы тоже смотрите?

– Да!.. А вы там?..

– Да, мы тут с Ладкой глядим! Иди к нам!

– Иду-иду… – Геннадий Петрович подошел ближе и стал у женщин за спинами. – Ну это же надо… Такого никогда не видел! Это лед так отражает?..

Щелкнула замком входная дверь.

– Что тут у вас случилось… – Миша зашел в квартиру, и через несколько секунд раздался его громкий и восхищенный голос: – Мать моя женщина!..

– У вас там хорошо видно?

– У нас да, а у вас? – на кухню забежала Лиля. – Ой, у вас лучше видно! Данил! Иди сюда! Здесь лучше видно!.. Идите все сюда! Тетя Маша!..

– Да иду я… Там законопатили постройкой… Ого, тут как красиво все!..

Природа продолжала играть красками: вокруг сверкало ярко-бордовым цветом, потом, прямо на глазах, из-за туч словно выглянуло синяя огромная туча – в секунды долина потемнела и отражалась уже ярко-голубым цветом. Компания соседей замерла и, не дыша, глядела в окно, вокруг то и дело слышались восхищенные возгласы.

– Я такого никогда не видела!.. – прошептала Мария Савельевна. – Сколько лет живу… Может, растает вокруг…

Картина необычайной красоты, развернувшаяся за окном, вызвала у компании соседей самые разные чувства: восторг, удивление, изумление, растерянность и смятение. Калейдоскоп красок продолжал изменяться, и присутствующие восемь человек в большой кухне Марии Савельевна наблюдали, вглядывались, ахали и охали, а потом даже перестали комментировать увиденное. Только сама хозяйка иногда так вздыхала, будто забывала дышать, а потом резко вспоминала о нехватке воздуха и делала глубокий вдох.

Ледяная поляна переливалась красками, искрилась, вдоль и поперек расчерченная разными ломаными линиями от неровностей поверхности – эта была даже не погода за окном – походило на вымышленную иллюзию, придуманную воспаленным мозгом.

Воздух поиграл оттенками и цветами, а потом сразу же воцарилось некое однообразие: краски исчезли, вокруг потемнело, а на самом горизонте показалась огромная туча: сначала более ровная, потом она поменяла свои контуры и превратилась в зловещую воронку.

– Это смерч… – прошептала Влада, с ужасом глядя в окно. – Я видела такое в кино…

Воронка на глазах сразу изменила форму, обрела более четкие контуры и расплылась в некое овальное пятно, а потом вдруг сразу испарилась, вместо нее виднелось теперь просто серо-голубое пространство, походившее на волшебный сумрак.

– Может, нас не снесет… – жалобно протянула Лиля. – Даня… Ты тут?

– Здесь я.

Соседи просто молчали, продолжая глядеть в окно. Геннадий Петрович хотел было произнести что-то о чудесах погоды и, вспомнив одно из природных явлений, попытался воспроизвести в памяти и его название, чтобы успокоить присутствующих, но пока он размышлял, картина за окном уже сменилась несколько раз, и мужчина просто молчал.

– Ой, что там? – вдруг резко вскрикнула Таня. – Там вон! Вон, смотрите!.. Там идет кто-то!

– Где?! – почти одновременно раздался хор голосов.

– Вон!.. Там! – Таня показывала пальцем справа от окна.

Все чуть сдвинулись, пытаясь рассмотреть, что же увидела женщина. Повернув головы и прильнув к окну, соседи разом замолчали: действительно, с правой стороны, они увидели спокойно идущего вдалеке человека. Мужчина шел так, будто его совершенно ни касались явления природы, направляясь куда-то по диагонали мимо дома.

Соседи моргали, снова и снова всматриваясь вдаль. Идущий человек то появлялся, то исчезал.

– Это мираж?.. – тихо спросил Сергей.

– Не знаю, – раздался голос Геннадия Петровича. – Человек идет.

Все продолжили смотреть в окно, таращась туда и продолжая постоянно моргать. Никто сначала не понял, почему так это всех удивило, и почему человек не может идти: мало ли, возможно, лед чуть дальше от дома не был таким неровным, но вдруг Мария Савельевна медленно прошептала.

– Ему разве не холодно там…

Все сразу поняли, что именно в очертаниях мужчины было не так: слишком легкая одежда виднелась на нем, совсем не по сезону. Наряд мужчины состоял из короткого плаща или легкого пальто, а голову покрывала шляпа. Полы верхней одежды от ветра развевались – мужчина явно не чувствовал ни холода, ни ветра. И еще к тому же он шел так спокойно, будто вышел на вечернюю прогулку, и ему были вообще нипочем никакие природные явления.

– А куда он идет?.. – удивленно проговорила Мария Савельевна.

– Может, ему надо покричать… – тихо прошептала Таня и сразу замолчала.

Силуэт мужчины чуть дернулся, словно кадр в старом кино, и человек сразу поменял направление и будто увеличился за секунду в размере. Теперь он выглядел в несколько раз больше, чем минуту ранее, и пересекал ледяную долину так, словно теперь шел совсем в другом направлении. Казалось, что он собирается пройти мимо дома. Соседи снова заморгали; все подумали, что от яркого света им это просто показалось.

– А как он там идет, там же сплошные ледяные трещины… Во что он обут? – проговорил Миша, картина вызывала у него исключительно недоумение.

– Так куда он идет? От нашего дома до остановки же далеко, там не пройти, все замело и замерзло, – не выдержал Сергей.

– Так будем его звать? – снова поинтересовалась Таня.

– Ой!.. – вдруг вскрикнула Лиля, и все увидели, что мужчина как будто снова резко поменял направление и сразу стал будто гораздо ближе.

– Слушайте, но он так не может идти… – Геннадий Петрович удивленно глядел в окно. – Только что был далеко, а теперь вот он, почти рядом.

– Ген, а почему у него шляпу не сдувает, там ветер?.. – спросил Сергей. – Непонятно…

Буквально на глазах вдруг снова сменилась картинка: мужчина моментально приблизился и снова изменил направление, теперь он шел по диагонали, в сторону лесополосы, которую сейчас не было видно вообще.

– Да что это… Все видят, или только у меня такое?.. – медленно произнес Миша. – А сейчас куда он пошел?

– Слушайте, а что на нем вообще одето, пальто – не пальто, одежда какая-то странная… А что у него в руках?..

Мужчину уже можно было разглядеть подробно: он будто немного прихрамывал, но при этом шел ровно и спокойно, а в руках у него была простая трость, как у обычного пенсионера в парке, которому нужно было на что-то опереться.

– Тросточка у него, вон видите, прихрамывает вроде…

– Да нет, он ровно идет… – соседи обсуждали увиденную за окном картину.

– Ой, гляньте-гляньте!.. Он теперь опять как ближе появился… – очень взволнованно произнесла Таня. – Так быстро?..

Геннадий Петрович хотел успокоить эту приятную ему женщину и сразу спокойно сказал:

– Это мираж. Нам кажется…

– Гена, перестань, нам не кажется!

– Восемь человек – всем кажется одно и то же? – тихо добавила Влада.

Татьяна снова ойкнула, мужчина опять моментально приблизился и снова поменял направление: теперь он шел прямо на них, спокойно пересекая ледяную пустыню.

– А будем звать его, он может, заблудился?.. Когда ближе подойдет, тогда можно ему… – Лиля осеклась. Мужчина на глазах еще больше увеличился в размерах и уже подходил почти к дому.

– Это видение… – дрогнувшим голосом произнесла Мария Савельевна. – Это видение…

Она не успела договорить фразу, как все разом прильнули к окну: темный силуэт стал не просто большим – он в секунды превратился в огромного великана, и соседи одновременно ахнули, увидев его совсем близко и рассмотрев сразу смутные очертания лица – неприятные и зловещие. В нем было что-то такое ужасное, что компания соседей моментально отпрянула от окна. Еще за секунду силуэт еще увеличился в размерах и вдруг, сделав пару шагов, приблизился вплотную к дому. Присутствующие вздрогнули и одновременно отодвинулись, когда огромный человек прошел прямо мимо них, на секунду заслонив собой всю огромную ледяную долину, небо и горизонт. Сделав несколько шагов, мужчина скрылся из виду.

Ошарашенные люди потеряли дар речи, они даже не могли произнести ни слова и продолжали стоять, словно вкопанные в линолеум на полу, боясь пошевелиться.

Первой не выдержала нервного напряжения Таня: она зарыдала, в тишине громко раздались судорожные всхлипывания и плач.

– Что это было?! – она рыдала в голос, захлебываясь в слезах. – Лучше бы я сюда не приезжала!.. Зачем я поперлась только… Что это было?! Это привидение… Это привидение!.. Зачем оно к нам пришло?!

Все молча наблюдали и не знали, как можно успокоить плачущую женщину, и что ей вообще нужно было сказать. Все вообще уже плохо соображали и не понимали, что произошло за окном. Многие даже не успели испугаться, и даже подумать что или кого они только что видели, или вообще им это все показалось, и только смотрели на Таню растерянно и печально.

– Что я сделала такого?.. Ну вот что?.. Что я сделала такого?! Нас убьют, нас убьют здесь!! Геночка, миленький, и тебя тоже, да?.. – она вцепилась в куртку мужчины и жалостливо посмотрела ему прямо в глаза. – Ну что мы такого им сделали?! Я не хочу, я не хочу умирать!! У меня дочка в этом году поступает, ну как она без меня будет?!

Женщина так горько плакала, причитая, так умоляюще смотрела на присутствующих, что соседи только потупили глаза в пол, а Мария Савельевна тоже заплакала. Влада тоже еле сдерживала слезы, она тоже хотела сейчас броситься к кому-нибудь на грудь и прижаться сильно-сильно, чтобы не было так страшно и холодно.

– Миленькие мои, откуда оно взялось?.. Ну кто его сюда привел?! Он нас всех убьет!! Убьет… съест нас всех! – У Тани началась самая настоящая истерика.

Растерянный Геннадий Петрович, на котором уже не было лица, все-таки взял себя в руки и, обнимая соседку, стал утешать:

– Не надо плакать!.. Танюша, ну не надо плакать…

– Ген, пусть поплачет, ей так легче станет… – чуть слышно прошептал Миша.

– Ее надо в комнату уложить…

– Не надо меня в комнату! Не надо меня в комнату!.. Геночка, миленький, я не хочу в комнату!.. Я не хочу туда! – Тут, повернув куда-то голову, Татьяна закричала: – Дверь надо закрыть!! Закройте дверь!! Он там стоит, за дверью!

– Сейчас закроем! Сейчас… – Мария Савельевна побежала, покачиваясь, в прихожую и быстро щелкнула замком.

– На два оборота закройте! Вы на два оборота закрыли?!

– На два, на два… Надо ей что-нибудь выпить дать. – Мария Савельевна, сама на ходу вытирая слезы, полезла в кухонный шкаф. – Танюша, вот есть сердечное, я пью…

– Всем накапайте! – крикнул Геннадий Петрович.

– Всем-всем… сейчас всем накапаю…

– Да тут ведро надо капать… – тихо прошептал Миша.

– А кто-нибудь умеет уколы делать? У меня есть сильное успокоительное, мне его кололи, когда болела.

– Я умею, – Влада потянулась к аптечке.

– Не надо мне укол… Я боюсь… – рыдающая Таня испуганно посмотрела на ампулу в руках девушки.

– Танюша, надо! – Геннадий Петрович бережно обнимал женщину.

– Не хочу укол, не хочу!! Лучше водки налейте!

– О, вот это дело, – тихо произнес Миша. – Давайте выпьем все вместе, перестанем плакать, успокоимся и… – он замялся и добавил: – И снова выпьем опять!

Таня вдруг рассмеялась сквозь слезы. Всем сразу полегчало, будто смех соседки сразу унес все неприятности.

Сергей подошел к Владе, увидел, что та уже тоже плачет, смахнул с лица слезы и тихо спросил:

– Ты как? – От этого маленького проявления внимания и заботы Влада еще больше расплакалась, и слезы покатились уже градом.

– Ну ты чего?.. – Сергей обнял ее крепко и, сжимая в объятиях, прошептал в самое ухо: – Если будешь плакать, знаешь, что я с тобой сделаю?..

– Даже не догадываюсь, – куда-то в теплый свитер парня ответила Влада. – Но я на все согласна.

– Вот так значит… – тихо засмеялся Сергей, а Влада, прижавшись крепче, услышала стук его сердца.

– У тебя внутри так сильно бахает… – Она подняла голову. – Давай укол тебе сделаю?

– Не надо, я сам умею.

– Ты что… А где научился?

– Есть одна школа… далеко, правда, но тебя туда не возьмут…

– Правда?.. – Влада плакала, но сквозь слезы продолжала разговаривать.

– Витамины колю иногда, нагрузки, спортзал, для укрепления здоровья. Лень искать, кто будет колоть, сам научился, на себе.

– А… а мне сестра показывала…

– А ты зачем колола? Небось, зараза какая? – Сергей состроил серьезную гримасу.

– Племянника колола, когда сестра уезжала.

– А эти воркуют… – На кухню зашел Миша, и пара только заметила, что они стоят на кухне, обнявшись. – К кому бы мне прижаться… Вон руки ходуном ходят, гляньте! – Сосед протянул ладони, его действительно всего мелко трясло. – Таня там к Гене прилипла, не оторвешь, Лиля с Данилом в угол забились… Блин, глянь, как трясет всего…

– Миш, давай укол сделаю?

– Сделай, только такой, чтоб я уснул, а проснулся, уже когда это все растает, отопление дадут и свет!.. А вы давно телефоны проверяли?

– Вчера, Ладкин включали, я же говорил. Мой сел давно.

– И шо там?

– Да хорошо все, Владка всех друзей обзвонила, с праздником поздравила.

Миша чуть помолчал, не понимая, что ему сказал Сергей, потом нервно засмеялся.

– Так че, укол сделать, Миш?

– Не надо… И пить не хочется, как назло! Серег, а че это за х*йня была в окне? Че, бля, всем одновременно привиделось?..

– Миш, давай об этом потом поговорим, я сам не втыкаю, пусть девки успокоятся, Владка вон тоже ревет, успокоить не могу. Да, Владка?

– Не, давайте поговорим… Что это такое было… или кто…

– Да пугает кто-то нас! – занервничал Сергей. – Вот только кто это может быть, не пойму!

– Хорошо пугает, только нах*я? А что это такое за мужик?

– Да ненастоящее это все!

– Ты думаешь?

– Да конечно, какое в *опу привидение? Ну чего ты, в самом деле?

– А я, знаешь, что подумал?.. Может, это такое шоу, или как это называется, когда через камеры следят и потом в передаче показывают?

– Так и называется.

– Ну да, может, мы в такой передаче участвуем? Вроде как снимают нас, а потом это просто шуткой окажется.

Сергей глянул на Владу, скривился, помялся и все-таки произнес:

– Да кому мы на хер нужны? Представь, какое бабло надо сюда вложить? Шоу «Восемь долбое*ов»?.. Кто это шоу смотреть будет?.. Очень интересно, как мы тут печь строим и в темноте сидим!

– А я не согласна… – Влада вытирала слезы. – Я бы смотрела такое. Если люди не знают, что их снимают – это всегда интересно, даже если ничего особого не происходит. А тут – столько всего. Настоящее выживание. Тем более письмо это, откуда оно взялось?.. Кто так просто рисовать будет? Снег непонятный вокруг – вы сами говорили! Привидение это… Мы же все видели! Как он такой огромный вырос за минуты?..

– Слушай, Серый, а действительно! Взяли отдельный дом, праздник, выживание в сложных условиях – да такое шоу все рекорды просмотров побьет!

– А цвета вот эти, как радуга? – продолжала развивать тему Влада. – Как такое может быть? Мне кажется, что очень похоже, что нас снимают.

– В темноте?

– А что? – почти в один голос произнесли Влада и Миша.

– Ну да, сейчас такие камеры есть – будем искать и не найдем…

– Ну вот!

– Подумать надо, но вообще – все сходится… Слишком чудес много вокруг. Ну да… И выключили все одновременно: свет, газ, воду, отопление… Когда такое было?

– Слушай, может и правда? – Миша заметно повеселел.

– Надо Савельевну позвать, посоветоваться.

– О-о, дела, с каких это пор ты стал с тетей Машей советоваться? А-а… я же забыл, вы же собрались на дело вместе пойти! – Миша на глазах оживал, походило на то, что он уже успокоился после возникновения новой версии происходящего в доме. – Еще не сходили, а ты ее уже в кореша записал!

Сергей вспомнил, что Миша не участвовал во вчерашнем обсуждении в квартире Геннадия Петровича и не слышал его мнение по поводу здравого смысла женщины. Он собрался уже пошутить по этому поводу, как Мария Савельевна сама вошла в кухню: выглядела она заплаканной и очень встревоженной.

– Теть Маш, поговорить Сергей с вами хочет!

– Что, Сережа?..

– Гену надо позвать, обсудить кое-что надо.

– Ой, не трогай его… Он там с Таней, она только успокоилась.

– Да у нас версия появилась, новая, что тут вокруг происходит.

– Да?.. – женщина заинтересованно вскинула брови и хлюпнула носом. – Только подождите… Знаете, давайте все вместе разговаривать. Все равно… мы в одной квартире, чего секреты устраивать? Одни секреты вокруг… – она достала салфетку и стала вытирать слезы.

– Да я согласен, только… ну сами видите… Таня вообще там…

– Да я тоже «вообще», Сережа. Уже сил никаких нет!.. Там надо еще дров набрать, как специально… то кучу наносили в квартиру, то пусто.

– Так сейчас принесу! – Миша попятился к двери.

– «Принесу»… Там у Тани истерика, просит дверь не открывать. Испугалась она очень, уснет, потом, там холодно уже. Не знаю…

– Давайте табуретку сломаем? – предложил Сергей, глядя на рядом стоящую мебель. – Завтра от соседей другую принесем.

– О, голова… – печально глянула хозяйка на новую табуретку. – Давай, Сереж, ломай, а то холодно, ноги болят… И пойдем разговаривать, что там у вас за версия? Довольные такие стоите…

– А Таня как же?

– Да также, как и все, как мы все, тут все в таком состоянии. Только лучше знать правду, сколько ни крути, а все равно правда лучше. А там уж кто как… Это дело такое…

– Да я сам бы сейчас поплакал, если бы не бабы кругом, – Миша кивнул. – Может вы и правы.

– Девчонки вон вчера не испугались же письма этого?.. Что Лиля сказала? Сказала, что хорошо, что мы рассказали им, все тут вместе, ничего не скроешь, друг у друга на ладони, как семья уже. Надо вместе так и держаться, с ума если будем сходить, так тоже вместе.

– Теть Маш, я еще больше вас зауважал, – Сергей изобразил искреннее восхищение. – Я вас потом в гости приглашу, с друзьями своими познакомлю, примем вас в нашу компанию!

– Да на фига вы мне сдались, хулиганы там одни!

Мария Савельевна сделала недовольный вид и двинулась в комнату, но всем было заметно, как она гордо прошагала – явно слова Сергея ей были очень приятны.

– Да вы не знаете ничего про нас, а уже поклеп наводите понапрасну, в моей компании все сплошь порядочные интеллигентные люди!

– Шо? – повернулась женщина. – Ага, помню-помню, а ты один из них…

– Ой, все вспоминаете…

– Нормальные люди под дверь не срут пожилым женщинам.

– Да вы преувеличиваете…

– Что я преувеличиваю, интересно?.. Тебе тридцать лет, а ты, как маленький, срать уселся в подъезде, интеллигент ты наш.

– Хочу вас разочаровать, но все было гораздо прозаичнее.

– Надо было бы, чтоб кто-нибудь это увидел и дал тебе со всей дури под*опник, чтоб ты улетел отсюда… – спокойно говорила Мария Савельевна, а Влада и Миша уже вовсю веселились.

– Ой, да я малышне денег сунул, они на улице там нашли и принесли…

– Совсем больной! – Мария Савельевна покрутила пальцем у виска.

– А вы чего меня обзывали? Думать надо было! – смеясь, сказал Сергей.

– В следующий раз буду думать, естественно. С тобой свяжешься, так сразу начнешь думать…

– Ой, ну хватит вам! – Миша и Влада уже вовсю хохотали.

На пороге кухни появились заплаканная Лиля и Данил, выглядели они крайне удивленными.

– А чего вы тут так смеетесь?..

– Да вот, вспоминают опять свои какашечные истории, – Миша махнул рукой.

– Да ладно, забыли уже… Вон, вчера ночью в сортир встала, запуталась там в тазиках этих, уронила ведро, да в дерьмо наступила чье-то, не видно ж ничего!.. Так я махнула рукой, тапочки в кулечек сунула, закрутила, да выкинула. Новые достала – у меня там, на полке есть еще такие же – да пошла. Сразу забыла. Только сейчас вспомнила, и то, потому что этот напомнил… Пойдемте! Поговорим, что вы там придумали…

Лиля и Данил также недоумевающе переглядывались, не понимая, причем здесь вообще эти нелепые бытовые истории. Влада и Миша двинулись следом за Марией Савельевной и Сергеем, хихикая после диалога соседей.

– Тут у наших товарищей есть идеи, будем слушать? – громко и весело спросил Миша.

Таня оторвалась от Геннадия Петровича и повернулась. Опухшее лицо с гримасой страдания глядело вопросительно и с надеждой.

– Таня, готова? А то будем без тебя разговаривать!

– Ага… – Таня вытерла салфеткой слезы. – Да это так… накопилось, вы не обращайте внимания… накопилось… то одно, то другое…

– Как же на тебя внимания не обращать! Ты нам не чужая!

– Ага, не обижайтесь, я тут устроила… Всем плохо, я понимаю… Только страшно очень… Я вообще редко плачу, а тут… накипело просто…

– Ладно, давайте к делу. Говори, Серега!

Тот закинул куски поломанной табуретки в печь и уверенно произнес:

– Что сказать. Понятно все. Мы находимся на отдельной базе по подготовке личного состава команды подразделения специального назначения, учимся преодолевать различные препятствия в условиях вечной мерзлоты.

Таня удивленно смотрела на парня: он озвучил версию так спокойно и уверенно, что Данил и Лиля тоже сделались серьезными и с интересом прислушивались.

– А ты откуда знаешь?.. – тихо спросила заплаканная соседка. – Ты же с нами был? …Или ты раньше знал?..

– Раньше знал, я же командир буду у вас…

– Да не гони, Серый, – засмеялся Миша. – Рассказывай давай. Не пугай соседей.

– А чем я пугаю?.. Дайте света еще, че за темень такая, который час? Вроде только пообедали?

– Четыре, – посмотрел на часы Геннадий Петрович.

– А день какой?

– Календарь сбился на часах, бывает, старенькие уже, но сегодня шестое января.

– Ладно, какая разница…

– А мне нужно знать. Мы с Ладой обсуждали, думаем по-разному, мне на работу выходить… – Таня обеспокоенно глядела по сторонам.

Миша рассмеялся.

– Да тут уже все на работу хотят!

– Мы теперь все на новой работе! – уверенно продолжал Сергей. – Нас готовят для выполнения важного особого задания, зарплата высокая, поэтому с прежних рабочих мест нас переводом на другую работу оформят, не волнуйтесь! – спокойно говорил парень.

– На какую другую?..

– На военную базу, отправляемся со дня на день.

– А на чем?.. – снова ничего не понимала Таня.

– На ковре самолете! – снова уверенно произнес Сергей.

– Ой, ладно трындеть… – чуть улыбаясь, произнесла Мария Савельевна.

– Да, с самолетом я пошутил – это правда. Короче говоря, нас готовят для выполнения важного задания. Мы будем работать командой, иногда по одному, но в основном с напарником. Лиля будет работать в паре с Данилом, я с Владой, Гена с Таней, а Мария Савельевна с Мишей, что подтверждает письмо, которое нам прислали. Пока мы привыкаем к тяжелым условиям выживания…

– Серый, ну хорош… – улыбался Миша. – Давай по существу.

– Так я не поняла… я с Геной буду в паре? Это уже точно?.. – Татьяна выглядела сосредоточенной и посматривала крайне серьезно в сторону Геннадия Петровича.

– Да, это уже точно.

– А… жить где будем?..

– Это зависит от длительности задания, нам это скажут позже!

– Так у меня дочка… Как же я ее оставлю надолго…

– Да чешет он, Таня. Ты как дитя малое! – засмеялся Миша. – Серый, давай по существу! Ладно, давайте я сам расскажу, что мы подумали…

Миша быстро и спокойно выложил всем остальным версии о съемках нового телешоу. Таня сначала вообще не могла сообразить, кем она теперь будет: то ли артисткой и известной персоной, которую будут показывать по телевизору в интересной программе, то ли секретным агентом, выполняющим серьезные государственные задания, но сидящий рядом Геннадий Петрович, который впервые слышал эту версию, объяснил ей уже подробнее, о чем говорит Миша.

– А мужик этот кто?.. Страшный этот?.. – поинтересовалась Таня, выслушав соседей.

– Скорее всего иллюзия, нас хотят напугать.

– А зачем?..

– Ну как?.. Живые человеческие эмоции… Если мы здесь просто усядемся и закутаемся в одеяла, да будем анекдоты травить – это никому не будет интересным. Нас будут как-то провоцировать на определенные действия, эмоции… ну такое все прочее.

– А зачем… Разве это интересно?..

– Тань, я сама вечерком посматриваю на все эти программы телевизионные, конечно, это интересно, – вступила в разговор Мария Савельевна. – Мне, например, нравится.

– Я тоже смотрю, когда-никогда, – кивнула Влада.

Лиля и Данил сидели рядышком, тесно прижавшись друг к другу, и молчали.

– Малыши, а вы как думаете? – поинтересовался у них Миша.

– Камер здесь нет… – растерянно покачала плечами Лиля. – Как нас могут снимать? Света нет…

– Мы думали об этом, – серьезно ответил Сергей. – Но сейчас есть такие камеры, которым ни подпитки, ни проводов, ни особой установки не нужно. Сейчас этой техники очень много. Другое дело, что хорошая аппаратура стоит и огромных денег, вот это мне непонятно… Ген, а ты что думаешь?

– Да, с одной стороны, версия крайне нелепая и вроде глупая… но, в принципе, ее нельзя исключать. То, что мы сегодня видели – это только к вашей идее и подходит. Такого по-настоящему быть не может.

– Это да, – вздохнула Мария Савельевна. – Как это мужик раздетый по льду спокойно ходит?.. То туда пошел, то сюда?.. А как он может быть такого роста… Вы видели, какого он роста? Тень от него заслонила окно, а я на пятом этаже вообще-то живу, если вы помните… Так-то… Таких людей не бывает.

– А вот это сияние… Я такого тоже никогда не видела… и не слышала, – тоже согласилась Влада.

– Страшный такой… – прошептала Татьяна.

– Да это Данин родственник, видели, как на него похож? – серьезно спросил Сергей. – Такой же худой и страшный, черный весь.

– Чего он тебе страшный? – возмутилась Мария Савельевна. – Хороший мальчик, а худой, так это потому, что заболел, рассказал же. Вот откормим его – будет отличный малый. Завидуешь ему просто, потому что он вон какой высокий.

– Кто высокий? – засмеялся Сергей.

– Да он, кто!

– Нашли высокого… – парень хмыкнул. – Какой рост у тебя, Данил?

– Метр восемьдесят шесть. Перед армией еще измеряли. В военкомате. В документах написано.

– Чего-о? А ну иди сюда!

Парень поднялся с низкого диванчика, подошел к Сергею, и сразу лучи фонариков соседей осветили пару. Данил выпрямился, стал ровно, и окружающие увидели, что он прилично выше Сергея.

– Да… высокий он. А так и не скажешь… – согласилась Таня.

– Тю, я думал – ты мелкий.

– Я сутулюсь просто, спина болит.

– Качаться со мной будешь, вместе в спортзал ходить будем и хворь твою победим, а то одно юшка кровавая с носа течет.

– Да уже не течет, – весело произнес Данил. – Давно уже, тогда в последний раз только…

– Ну и хорошо, видишь, как на тебя серьезная подготовка действует.

– Угу. А мне вообще с вами нравится.

– О-о, – протянул Миша. – Может, это ты нас на реалити-шоу записал? «Стань звездой пятиэтажки»?

– Нет, это не я. – Парень присел обратно на диванчик, снова тесно прижавшись к Лиле.

– А кто? – Миша покрутил головой, подмигивая соседям.

Геннадий Петрович обвел фонариком потолок.

– Никаких следов здесь нет…

– Да ничего здесь нет! – Мария Савельевна потянулась за кружкой. – Я дома все время, да и вообще мимо меня муха не пролетит незамеченной! …Сами знаете. А такие вещи серьезные… шоу эти ваши, они с бухты-барахты не делаются. Вроде мне хочется в этот вариант верить, но что-то тут не вяжется…

– А мне кажется, такое шоу не может быть одобрено. Как это, людям выключить отопление, свет, газ, а если заболеет кто?.. А отопление? Оно же вон сразу полопалось… Да любые люди, которые попали бы в такую ситуацию вели себя бы также, как и мы! Стали бы искать провизию, вскрывать квартиры соседей. Понятно же… Да мы уже почти все квартиры открыли, мебели сколько раскурочили, двери вон… Не дали бы согласие на такое шоу.

– А вот тут как раз у меня все вяжется! – Мария Савельевна привстала. – Забыли, что дом под снос? Вполне вероятно, что в администрации уже все решили, дом будут рушить. Поэтому могли как раз и одобрить этот вариант! Возможно, уже приготовили квартиры для жильцов, они уже не раз приходили, опрашивали соседей, данные писали о площади.

– Вы мне нравитесь все больше. Однозначно, – Сергей скривил губы в ухмылке. – Достаточно интересная версия… которая имеет место быть!

– Другое не пойму… – продолжала женщина. – Странный выбор у них, обычно в таких передачах молодые все, красивые! А мы им зачем…

– А вот тут поспорю! – продолжил обсуждение версии Сергей. – Интересны живые персонажи, настоящие! В таком шоу могут про нас сначала рассказать: кто мы, откуда, сколько здесь живем, и потом уже – как все дальше было. На каждого, так сказать, досье подробное. Все будут смотреть и думать, что каждый тоже в такое шоу может попасть. Тем более, извините, публика разная телевизор смотрит, не только молодняк. Взрослые женщины будут на вас смотреть, молодежь, вон, на Лильку. Всем будет интересно. Кто как тут себя ведет… Так что вот тут как раз все сходится. Да и я тоже сначала подумал, что это чушь на постном масле, – продолжал Сергей. – А сейчас вроде и сходится все. Помните, мы же лазили на улицу? Что там за параша насыпалась? На снег непохоже было, а почему на крыше было сухо?..

– Сереж, а как же тогда они столько вокруг насыпали, это же непросто?.. – поинтересовалась Таня.

– Ну да… Вокруг вон в пределах видимости все засыпано – это же на какую сумму столько надо навалить искусственного снега, чтобы он еще и так замерз? Там же все такое крепкое, мы же лазили, смотрели, там так все смерзлось… Так еще колючее все, как будто из стекловаты сделано. – Миша посмотрел в окно.

– А так если поразмыслить, то не факт, что так далеко насыпано, может, тоже иллюзия. Какой-нибудь материал особый вокруг насыпали, чтобы мы не выбрались, а там уже дальше что-то вроде зеркал, – задумчиво проговорил Сергей.

– Знаете, я тоже в это верю, – сказала звонким голосом Лиля. – Мы с моим… с моими друзьями на концерт ездили недавно. Там такие спецэффекты! Чуть ли не настоящие монстры по залу ходили! Аж страшно было!

Влада крутила фонариком вокруг, рассматривая стены.

– Вы знаете, я недавно фильм смотрела, не наш какой-то, так там весь фильм в одной комнате полутемной снят. Вообще просто одна камера висит, ну там вроде как привидение в этой комнате: то тени какие-то сами собой появлялись, то звуки. Так я полтора часа, не отрываясь, смотрела на эти потемки. Очень интересный фильм, все время держит в напряжении. Так что… достаточно звука и одной камеры… и все будут смотреть.

– А если нам еще будут подобные письма подкидывать, да мужики с пятиэтажный дом ходить… вот тебе готовое шоу, – добавила Лиля.

– У меня все-таки есть сомнения… – произнесла Мария Савельевна. – Как это можно… А если плохо кому с сердцем станет?.. Таня вон как расплакалась. До этого руку порезала. Меня, например, многие знают. Я бабой скандальной считаюсь. Со мной и в администрации городской уважительно разговаривают, и в полиции, и участковый тоже! Я высоко добралась с домом нашим. Мне кажется, не стали бы рисковать. А если я снова пожалуюсь?.. Потом?

– А у меня здесь сомнений нет, – Геннадий Петрович решил обосновать свою точку зрения. – Вдруг в этом шоу призы хорошие раздавать будут потом? Да такие, что ваши знакомые только обрадуются, что вы в таком шоу участвовали!

– Призы…

– Ну да, всегда в таком шоу кто-нибудь да получает в конце большой куш. Я особо так не смотрю такие передачи, но приходилось: иной раз ляжешь и телек смотришь после работы, я согласен – интересно. Там всегда призы дают или деньги большие, чтобы интереснее было. Победителю большой приз, да и за участие, я думаю, платят, не просто так.

– Платят, я знаю, – заговорила Лиля. – У меня подружка участвовала в таком реалити-шоу, правда, недолго, пару недель. Платят за участие. А зачем тогда вообще кто-нибудь поедет? У меня вот подружка эта она долго мечтала, ее, когда позвали, она работу даже бросила ради этого шоу. Конечно, платят.

– Ну тогда куда ни шло… – медленно произнес Миша. – Но вообще, конечно, странно, что даже согласия не спросили. Да мало ли, какие у кого дела… планы. Даже связи нет. Кстати, то, что связи нет, тоже очень похоже на шоу. Чтобы мы ничего не узнали и не поняли.

– Ну это да, хотя, конечно, смотря сколько платят…

– Да сколько бы ни заплатили! – возмутилась Мария Савельевна. – Я, например, никогда бы не согласилась участвовать в такой ерунде! Я не обезьянка в цирке! И денег у меня хватает. Пенсия нормальная, сын помогает. Одета, обута – да на хрен мне в передаче участвовать, позориться еще!.. У меня ноги больные, где мое лекарство?.. Где я его возьму сейчас, оно закончилось! И сколько это будет продолжаться?.. Мне потом пять копеек дадут, чтобы я не возмущалась, а через полгода я коней двину от болезней или ходить вообще перестану! На хрен мне их шоу нужны!!

– Ну не ругайтесь, теть Маш, мы же при чем?.. – Таня погладила женщину по руке. – Давайте я вас мазью намажу?..

– Грязные вот как свиньи ходим! Не умыться, ни постираться, да еще и срем на ведро! Это как это можно?! – взволнованно продолжала ругаться женщина.

– Ну это же только версия… – проговорила Лиля. – Все ж лучше, чем привидение… Так страшно было, а сейчас я даже успокоилась. Вроде как присматривают за нами…

– Так! – Сергей поднялся. – Я подумал-подумал, и вот что хочу сказать. Пока эта версия кажется мне однозначной. Нескольких камер здесь будет достаточно, и в целом, я прикинул: деньги не такие уж большие здесь и затрачены. Там спецэффекты, там иллюзия, там снежком слегка присыпали, может, быть метра три-четыре на расстояние от дома, не больше. Сделали столько, чтобы не прошли дальше. Там сейчас не сунешься. Мы вчера с Мишкой пробовали: там все застыло, и будто не лед, а сплошные буераки, да такие острые, еще неровные, там и метра не пройдешь. Только я вот что думаю: в доме мы не одни. Даже если тут несколько камер…

– Как не одни?… – испуганно перебила Татьяна.

– Да так. Мне сталкиваться приходиться с охраной, непростое это дело – камеры. Здесь холодно. Я не знаю, но у нас камеры наружного наблюдения сразу начинают барахлить: то одно, то другое. То звука нет, то изображения, то еще хер пойми чего. Постоянно вызываем мастеров. А у нас шеф не бедствует, оборудование хорошее. Здесь то же самое. Камера однозначно не одна, может и свалиться, и развернуться, и все прочее. Потом письмо?.. Как оно сюда попало? Какие еще фишки приготовили?

– Сереж… ну письмо могли где-то присандалить на потолке, в нужный момент дистанционно кнопку нажать. Хотя я согласен, что здесь кто-то в любом случае должен находиться. И то, что за этим всем следить надо, я тоже в курсе, у меня корешок работает с этими системами – они постоянно из строя выходят. Это непростое дело, особенно звук. Нам тут микрофоны не выдавали. Так че, Сереж? – Миша кивком показал, чтобы тот продолжал.

– Так че, так че. Я думаю, где-то в доме есть кто-то. Там могли все подготовить. Во-первых, никто изначально не знал, где именно мы будем находиться. А если бы мы каждый в своей квартире сидели? Например. Откуда известно, что камеру нужно ставить в квартире Марии Савельевны или хотя бы здесь на этаже?.. Хотя, конечно, они могли просчитать наши действия, тут не так много вариантов, что можно делать. Понятно, что люди в любом случае, первое, что сделают – это костер разведут. Топлива тут хватает: мебели как у барбоски блох, ломай – не хочу. Мы когда-никогда спим вообще-то. То есть им нужно тоже голову поломать, как тут за нами последить лучше, даже если у них супер-пупер навороченные устройства. Поэтому, я думаю, в одной из квартир кто-то есть. И не один, со сменщиком. Один не справится. Плюс ко всему, однозначно, на чрезвычайный случай… Мало ли что?.. Да если кто-то в таком шоу покалечиться или… ну мало ли чего, нужна помощь будет. Причем сразу! Это же непростое дело. Шоу с трупами никому не нужно. Сейчас интернет – шумиха сразу поднимется, суды-муды и все прочее. Да устроителей так затаскают, что им мало не покажется. Отдерут потом всех организаторов. Поэтому, я думаю: однозначно здесь кто-то есть, и у этого «кого-то» есть возможность выхода в подъезд. Нам, я думаю, приготовили еще немало сюрпризов… Сначала письмо, потом еще что, потом еще, нужно следить за этим, причем по ходу дела.

– Нормально… – Миша почесал затылок. – Блин, искупаться бы…

– Да… интересно получается, – Геннадий Петрович выглядел очень серьезным и сосредоточенным. – Что думаете, что нам надо делать? Искать будем этих людей?

– Однозначно! Мы уже много квартир вскрыли, сколько у нас еще осталось? Стопудово дверь будет железная, хорошо закупоренная, да так, чтобы мы не пробрались и не открыли ее. Я думаю, люди подготовились. Поэтому нужно будет все двери взломать, и мы рано или поздно их найдем.

– Когда, Сережа?.. – взволнованно поинтересовалась Мария Савельевна.

– Да не знаю.

– А я знаю! – громко и отчетливо произнес Миша. – Действовать нужно быстро и не ждать с моря погоды.

– Так когда, думаешь?..

– Сейчас, Мария Савельевна, сейчас!

– Сейчас?.. – с тревогой в голосе переспросила Таня.

– Они нас, скорее всего, слышат! И о чем сейчас говорим – тоже, может, только видят, именно сейчас. Наши планы знают, могут смотаться быстренько.

– Миш, ну быстро они не смотаются, в любом случае следы оставят, не так просто с оборудованием смотаться. Нам-то они на хера? Нам, главное, версию свою подтвердить! Да пусть съе**ют! Нах*й они нам нужны. Если мы поймем, что так и есть, как мы думаем, шоу уже не будет иметь смысла. Они или выйдут и будут с нами договариваться, или… ну любой другой вариант. Я тоже сейчас бы пошел, сколько там времени – часов шесть?

– Почти, – Геннадий Петрович посмотрел на часы.

– Да какая разница, который час, до вечера еще далеко, сейчас надо идти. Спать мы вряд ли уляжемся в такое время, а они свалят, пока мы сидеть здесь будем и чай пить. Если они слышат все, то успеют и манатки собрать, и свалить, а потом потихоньку опять сюда залезут, хрен потом найдем их! Так что сейчас нужно идти!

– Я тоже так думаю, – Миша уверенно поднялся. – Давайте, как все? Че думаете?.. Влада? Мария Савельевна?..

– Сейчас идти.

– Сейчас.

– Я тоже «сейчас».

– Ага.

– Сейчас… только страшно очень. – Татьяна выглядела испуганной и держала крепко Геннадия Петровича за рукав.

– А что делать, Таня, давай, не боись, – Мария Савельевна стала приподниматься с любимого удобного кресла.

– А вдруг… а вдруг…

– Послушайте, можно я скажу… – обеспокоенно заговорила Влада. – Знаете, я читала, что есть такие компании… нелегальные… Вдруг они просто снимают нас… То есть… не такое известное шоу, серьезный канал там, а просто есть такие… ну как документальные фильмы делают, а потом продавать будут… Я просто думаю, если они такие, им вообще все по барабану, только деньги на уме, ну может, они не очень порядочные люди… Вдруг они опасные, начнут ругаться или… ну не знаю…

– Ой… – застонала Таня.

– Влада дело говорит, – Миша кивнул. – Мало ли придурков. Но страшно – не страшно, а идти и искать их нужно.

– А вдруг они… они плохие люди, и правда, не будут с нами договариваться… начнут нам угрожать…

– Так, без паники! – Сергей нервно нахмурился. – Вы намекаете, вдруг конфликт начнется?

– Да мало ли сколько их…

– Ну не знаю… сколько… Ну не больше же нас? Мужики у нас крепкие все. Дистрофик, ты как? Драться умеешь?

– Да так, – заулыбался Данил. – Приходилось.

– Не вериться, конечно, но выдадим тебе молоток. Сможешь по башке зае**шить кого-нибудь в случае опасности?

– Попробую.

– Да не пробовать надо…

– Сереж, подожди, женщин надо здесь оставить!

– Да можно и оставить…

– Нет! Я здесь не останусь! – закричала Таня. – Как хотите, а я с вами! Мы с вами пойдем, да, девочки?

– С вами, конечно! – поддакнула громко Лиля. – Мне тоже молоток дайте, я поняла.

Все сразу расхохотались. Маленькая Лиля с молотком в руках – соседи моментально представили эту картину.

– Что вы смеетесь? Я, между прочим, недавно видеоролик смотрела, там один дрессировщик рассказывал, что самые серьезные травмы ему нанесла маленькая обезьянка. Она на него накинулась и когтями за несколько секунд так его отделала, что он сам не ожидал. Рассказывал, что много зверей на него нападало, но так, как она, никто столько ран ему не нанес. Ему потом тридцать швов накладывали, говорил, что вообще ничего не мог сделать, она же ловкая!

– И то правда. Разъяренная баба хуже любого мужика, даже если он спортсмен. Тут уж точно… Моя Валька, вот уж на что баба-то спокойная, да знаете ее, многие. Она такая, даже когда злиться, то так, ну покричит по-тихому. Она когда узнала, что у меня другая баба есть уже, мне мало не показалось. Вон, видели? – Миша повернул голову и ткнул куда-то в область уха. – Пи**ец, че было…

– Да слышали мы… – Мария Савельевна кивнула. – На весь дом орали, все слышали.

– А я вот, если даже молоток в руках… Я не знаю, что делать… – взволнованно проговорила Таня.

– Да ты же повар, ты же сильная! Для готовки сильные руки нужны: то мясорубка, то мясо отбить, то кастрюли таскать, сама же рассказывала, тяжести там носишь, кости рубишь, – напомнил ей Миша.

– Да я сильная… но это другое… Я не смогу… я растеряюсь только…

– Так! Девчонки! Смотрите… Где топор? Что-нибудь мне дайте!.. – Сергей оглядывался вокруг, и Мария Савельевна протянула ему кухонный топорик для разделки мяса. – Смотрите. Вот представьте: вы видите врага!.. Мы дверь открыли, а оттуда, бац, вылез, представим, что страшный тип. Такой, как я. Берете молоток в руку и х*як! Размахиваетесь и бьете его со всей дури! На тебе, на! Только не один раз, а сразу несколько раз подряд, чтоб он не успел очухаться. С одного удара крепкому мужику ничего не будет, поэтому снова замахиваетесь и давай его хреначить со всей силы. На тебе, на!

Сергей показывал, как надо бить в случае опасности. Сжатые кулаки, злобное лицо – он в очередной раз замахнулся, как Мария Савельевна громко закричала:

– Э-э, не здесь!.. Глянь, куда бьешь, сейчас раскурочишь здесь все, сила есть – ума не надо!

– Да я аккуратно показываю.

– А аккуратно не надо, сейчас отскочит, попадет в кого! Дверь только разобьешь! Размахался!

– А что, правильно говорите, а ну айда за мной, там у нас мебели дофига, пошли тренироваться! Где инструмент, Миш?..

– Да вон в прихожей, пару молотков возьми, в руках у тебя еще, я топор возьму.

Девушкам быстро выдали инструмент: Владе и Лиле по молотку, Таня взяла топорик для мяса, а Мария Савельевна из кухонного шкафа достала большую деревянную колотушку.

– Вы с нами, теть Маш? – увидев неизвестный предмет в руках пожилой соседки, засмеялся Миша.

– Конечно. Мало ли… Че тут сидеть…

– Пошли, армия! Где там наша мебель на дрова…

Соседи спустились на четвертый этаж, где между квартирами Геннадия Петровича и Тани стояла приготовленная для розжига мебель. Сергей выудил деревянную тумбочку, поставил ее на середину площадки и повернулся к девушкам.

– Подсветите сюда… Девчонки, смотрите: вот перед вами враг, берете молоток и х*як его со всей дури!

Сергей размахнулся и большим молотком ударил по тумбочке. Старая мебель мгновенно разлетелась на куски.

– Серый, ну чего ты, бл*дь, делаешь?! То, что ты умеешь молотком махать, мы уже знаем, нам девчонок нужно тренировать!

– Так я показываю, – смеясь, ответил тот Мише. – Давайте, пробуйте. Влада, иди.

Сергей вытащил нижнюю часть кухонной стенки и поставил ее на середину этажа. Влада замахнулась и со всей силы ударила молотком по крышке: удар получился слабым, но покрытие все-таки пошло косыми трещинами.

– Вот, молодец, только плечо… – Сергей обхватил ее руками со спины и показал, что молоток нужно держать по-другому и бить чуть под другим углом. – Давай, пробуй еще, чтоб уже не боялась!

Влада снова замахнулась и ударила сильнее. Она постаралась сделать так, как показывал Сергей, и сразу замахнулась и еще раз, как он говорил, но по сравнению с эффектным и мощным ударом парня ее попытки выглядели как вялое постукивание.

– Молодец! – похвалил ее Сергей. – Давай еще раз, и потом следующая. А… подожди! Смотри!.. Мы с тобой пошли на дело. Мы же напарники, ты помнишь же?.. Так вот, мы входим – вот сюда, смотри, тут темно. А на нас из темноты выходят трое. И нам надо их победить! Смотри… оттуда вышли сначала двое, – Сергей показал на глухую стену этажа напротив лестницы. – И напали сразу на меня. Я же первый шел. А они бугаи такие мощные, как я, но я с двоими не справился – они же крутые такие… Ты только ринулась мне на помощь, а из темноты выходит третий и на тебя идет. Смотри!.. – он показал на кухонный стол. – Этот на тебя идет! А это… – Сергей вытащил из груды мебели высокую полку и поставил слева от Влады. – А это один из двоих, которые меня пи*дят уже! Я уже все: лежу тут весь в крови, а они х*ярят меня ногами. Смотри… тебе вот этого надо огреть молотком пару-тройку раз, – Сергей показал на стол. – А потом развернуться резко влево и уе*ашить еще одного, который к тебе ближе, да так, чтобы он упал без чувств. А уж с оставшимся мы как-нибудь справимся. Давай! Они уже, бля, напали на меня, эти!.. И я кричу тебе: «Влада! Смотри на тебя идет еще один! Мочи его!!»

Влада замахнулась в темноту, только чуть прицелившись в большую крышку стола – «этого» надо было «вырубать» первым. Удар, второй – она старалась бить так, как учил Сергей. Ей уже вместо крышки старого стола и действительно виделся враг, засевший в темном помещении, который мог не только помешать выполнить важное задание, но и убить их с Сергеем по-настоящему. Он нападал этот враг, и она лупила по крышке изо со всех сил, замахиваясь еще раз и еще. Сразу вспомнив, что слева находится еще один, тот, который уже пинает ногами такого мощного и сильного Сергея, который сейчас лежит на полу не в силах отбиться от двоих врагов – сразу же развернулась и ударила с размаху по верхней полке, а потом еще раз и еще. Она все-таки пробила перегородку, та сломалась напополам, но Влада замахнулась еще раз, чтобы уже наверняка уничтожить коварного противника. Старая полка, не выдержав сильных ударов, вдруг подпрыгнула, словно мяч, и стала падать на девушку. Влада отпрянула, подоспевший на помощь Сергей почти в самый последний момент удержал мебель, но та, падая, все равно больно ударила девушку по плечу.

– Ай, молодца!! Спасибо, напарник, ты спасла мне жизнь! – Сергей восхищенно хлопнул девушку по плечу.

Влада и сама была довольна тренировкой. В этот раз она уже слышала треск, грохот, видела разбитую крышку кухонного стола и сломанную полку, поверженную на пол.

– Владка, ты молодец!! – услышала она за спиной счастливый крик Лили, та верещала так, что в подъезде звенело.

– Как сильно! Ты видел, как она! – громко кричала Таня.

– Молодец!!

– Получилось!..

– Все, берем на дело!

Соседи радовались так, словно она и правда победила сейчас очень мощного соперника: они окружили ее, хлопали по плечу, обнимали, восхищались и веселились так, словно теперь точно были уверены, что все будет хорошо.

А Влада вдруг ощутила, как внутри нахлынуло непонятное чувство то ли облегчения, то ли чего-то другого, внутри все сжалось, а из глаз полились слезы. Она выпустила из рук молоток, закрыла ладонями лицо и разрыдалась.

– Владка, ты чего… – за спиной раздался тревожный голос Лили.

– Напарник, ты чего?.. Да ее полка по плечу задела. Больно?.. – Сергей обнял ее и прижал к себе.

Влада зарыдала еще сильнее. Вокруг сразу воцарилась тишина.

– Да нет… не больно… Просто… я никогда не думала, что… что вот так все… Что вот так окажемся… Я просто… Мне не больно… Все хорошо… – сквозь слезы проговорила она обрывки фраз. – Фух… хорошо все… Это так… эмоции… – и она улыбнулась сквозь слезы.

– Это от победы! Держи, напарник, – Сергей поднял молоток. – Твое оружие!

– Ага, давай!

– Таня, давай ты, – парень показал пальцем на стол.

Женщина размахнулась и ударила по мебели, и сразу еще раз. Удары получились сильными и громкими, крышка сразу развалилась.

– Молодец! Засчитано!

– Ой, аж легче стало, – облегченно вздохнула женщина.

– Силушка богатырская в тебе, Таня! Давай, Лилька.

Та тоже показала хороший результат, присутствующие восхитились, похвалили ее, и Сергей махнул головой в сторону Марии Савельевны:

– Ваша очередь, прошу!

– Да не буду я. Сейчас все силы растрачу, потом не останется. Уж как-нибудь ударю как следует.

– Тетя Маша покажет себя в бою! Правильно рассуждаете, нечего на ерунду силы терять! – захохотал Миша и сквозь смех добавил: – Слушайте, они там, если следят за нами, так уже о*уели там у своих мониторов. Небось, уже побросали там все и сдриснули отсюда, прямиком по льду, туда, где мужик гулял.

Компания развеселилась, все громко смеялись, а Геннадий Петрович сквозь слезы произнес:

– Наши рейтинги зашкалили. Страна прильнула к экранам.

– Три миллиона просмотров за десять минут, – хохотал Миша. – Гоните бабло!

– У нас уже нервы, похоже, сдают…

– Крыша поехала, мы уже чокнулись тут…

– Ну хватит веселиться, – пытаясь казаться строгой, произнесла Мария Савельевна. – Нам бы фонарики прикрепить, как у вас, чтоб руки были свободны.

Миша опять засмеялся.

– Женщины настроены серьезно. Так… а сколько у нас дверей… надо посчитать…

– Два этажа, чего считать, двенадцать.

– Да мою зачем считать? – засмеялся Сергей. – Моя открыта, одиннадцать. На первом еще две открыты: Денисовых давно вскрыли, мясо еще вначале тырили, и Зину вашу. На втором железная уже открыта, мы на ней печку установили.

– А тут еще две железные, мы же их не трогали. А железных сколько еще?.. Обычные двери-то сломаем, а вот с железными надо возиться.

– Так… на первом две открыты, а на втором железные есть? Не помнишь, Сереж, что у соседей?

– Да хрен его знает. Вроде смотрели же. Не помню.

Путем нехитрых вычислений и небольшой экскурсии по этажам соседи выяснили, что осталось открыть три железные двери и семь обычных.

– Давайте с пятого начнем? – Геннадий Петрович махнул рукой в сторону железной двери напротив Марии Савельевны.

– Смешно вообще-то… – Миша скривился. – Вряд ли они рядом с нами сидят. Это как-то фантастично… Но открывать надо, вдруг под носом у нас сидят.

– Трешка, да еще угловая. Простора много, есть где сидеть, – добавила Мария Савельевна.

– Все надо проверять, в любом случае, – махнул головой Геннадий Петрович.

– Ну давайте отсюда пойдем…

Первая железная дверь поддалась с полпинка, с грохотом упав на пол этажа.

– От, бля, мастера… Чуть не прибило, на соплях держится, – Миша качал головой. – Так, ну что… пойдемте?

Компания двинулась вперед, освещая пространство комнат фонариками. В квартире пустовало. Они внимательно оглядели пространство и уже привычно проверили запасы еды и воды, также при этом разглядывая содержимое комнат и балкона.

– И тут все потекло, че, завтра выкинем?..

– Давайте завтра, у нас работы полно, не до холодильников!

– Так, осталось девять!

Дело заспорилось, несмотря на большой объем работы, команда действовала слаженно и четко. В течение нескольких часов были открыты большинство соседских дверей. Быстрый осмотр с помощью фонариков не дал никаких результатов, кроме того, что были найдены запасы еды, воды, вещей, определенных инструментов, но задачи маленькой компании были другими, и они, обведя взглядом соседские запасы, продолжали методично обходить этажи.

Остались только две железные двери: на втором этаже, рядом с Сергеем, и на первом.

С одной кое-как справились: конструкция была сделана качественно и открываться категорически не хотела. С огромным трудом железная дверь была повержена. Участники набега на соседей уже устали, выдохлись, хотели и спать и есть, но слишком большая важность стоящего вопроса о пребывание чужих лиц на территории дома сыграла свою роль. Компания продолжала поиски. Оставалась одна дверь на первом этаже.

– Бля, я так и думал, что именно здесь… – Сергей недовольно смотрел на железную конструкцию. – Первый этаж, угловая, трешка, да, теть Маш?

– Ага. Селиверстовы здесь. Игорь с Жанной. Хорошо живут, хозяйственные.

Сергей приложил ухо к двери.

– Тихо. Ничего.

– Да понятно, если там они, чего шуметь будут… Ну что, давайте, последняя осталась?

– Может, постучим? – предложил Геннадий Петрович.

– Да хера стучать, они, если нас видят, давно б уже вышли, понятно, что мы полезем туда. Мы же уже все двери открыли. А тут что, поглядим и пойдем?..

Соседи выглядели настороженными и взволнованными. Наступил тот самый «час икс» – последний вариант, который мог подтвердить возникшую версию.

Как только приступили ко вскрытию конструкции, затея стала в тупик: дверь не поддавалась. Уже привычные действия не срабатывали, мужчины уже и так и сяк пытались выломать дверь, но та будто слилась не только с проемом, но и со всем домом в целом. Никакие уловки не помогали: мужчины долбили стену, но никакого результата не было. С каждой минутой настроение соседей портилось, тем более что становилось еще более тревожно, а присутствие в квартире посторонних ощущалось уже отчетливее.

– Сука!! – Сергей со злостью швырнул инструменты на пол, они громко зазвенели, резанув слух. – Все, без вариантов! Лезть через окно надо!

– Да как же через окно… – тихо возмутилась Таня. – Это опасно!..

– Первый этаж, что тут такого опасного? А х*ли делать? Через лоджию полезем. – Он направился в соседнюю квартиру.

– Подожди, Сереж…

– Да че ждать! Только так.

Компания прошла в соседскую квартиру и сразу увидела, что лоджия застеклена.

– Че, разбивать надо, – выглянул Сергей. – Мало ли, что там? Подмога нужна будет. Мы же не будем карабкаться со страховкой. Надо чтобы сразу вы смогли помочь. Поэтому тут надо разбить, и там тоже, – он показал на крайнее стекло соседней лоджии. – Боковое не открывается, глухое. Тут вон этого снега по самое окно, бл*дь, но я на эту парашу не хочу наступать. Провалишься туда – хрен кто достанет оттуда. Она сверху как корка, а внутри хер его знает, что там!

– Да, давай. Че, бьем? Давайте все назад! – Миша ударил, стекло сразу разлетелось, и мужчины принялись выбивать уже оставшиеся осколки, торчащие из рамы.

– Гляньте там что-нибудь типа пледа, постелить сюда!

Сергей расположился удобнее и долбил молотком уже окно соседей, владельцев квартиры с оставшейся железной дверью. Через секунды стекло уже было разбито.

– Дайте еще один плед постелить, там вон осколки торчат! …Ну что, полез я?

– Да, и я с тобой!

– Петрович, а ты тут останься пока, в хату зайдем, сразу свиснем… Блин, еще ж в квартиру стекло надо разбивать… Закрыто ж все… Блин…

– Да там проще, ближе к ручке бей, и изнутри открывай.

– Да ссыкотно, отсвечивает… Ни хера в квартиру не видать. Сука, руку не кайф совать…

– Ну херачь тогда все окно! Так хоть подсветим туда, хоть что-то будет видно. Может, суки, с той стороны стоят, смеются да снимают нас. Ты руку сунешь, а они, бл*дь, отхватят по локоть, хреначь окно молотком, так хоть подальше отойдут.

– Куртку надо снять, а то мешает. Так хоть успею врезать кому-нибудь…

Сергей замахнулся, чтобы ударить по стеклу, как сзади раздался крик Марии Савельевны:

– Миша!! Миша!.. Подождите!.. Подождите!.. Сюда идите…

– Что там такое?..

– Сюда пусть лезут, я вспомнила!.. – женщина нервничала и прерывисто говорила, задыхаясь от собственного волнения.

Сергей перемахнул обратно и мужчины зашли в квартиру.

– Что за паника?

– Да как же я забыла!.. Жанна же дружит с Алкой! Ну, с третьего этажа!.. Миш, ну соседка твоя!

– И че?..

– Да как я забыла… Да не подумала даже! Ключи у нее должны быть от квартиры!.. Игорь же рыбками занимается! У них же аквариумы, а они в разъездах постоянно, кто рыб кормит?.. Алка! Сто процентов у нее ключи есть от квартиры! Они же дружат уже сто лет. Надо у Алки ключи поискать!

– Ну да, логично… Вы бы еще через полгода вспомнили… Ладно! Че, мужики, пойдем искать?

– Да чего их искать, где-то в прихожей должны быть, в ящике! Живут они небогато особо, что, Алка в сейфе их будет хранить? Где-нибудь в прихожей и лежат!

– Да оно так, наверное…

– А смысл? – занервничал Сергей.

– Через дверь зайдем…

– Да вроде чуть осталось… Окно разобьем, зайдем…

– Давайте ключи пойдем и возьмем! – жалобно попросила Татьяна. – А вдруг они там? Да мы же вам и помочь не сможем! А через дверь все сразу навалимся!

– Ключи надо взять! Тут не видно ничего! Что там, в квартире? – стала уговаривать мужчин Мария Савельевна. – Что нам потом делать? Мы тут будем, вы – там. Нельзя нам расходиться!

– Давайте. Геныч, оставайся, присматривай тут, если че, шуми! Давайте напополам! Половина здесь, половина наверх.

Ключи нашлись сразу: они действительно лежали в самом верхнем ящике небольшой тумбочки в квартире Мишиной соседки Аллы – большая связка с брелоком в виде черепахи.

– Они? Или другие посмотрим…

– Попробуй в дверь вставить, если не подходят к Алкиной, значит, соседские!

– Не подходят вообще, – Сергей попробовал вставить ключи в разломанную дверь. – Да видно – замки даже другие. Не то пальто.

– Значит это Селиверстовых, пошли назад.

Первый же вставленный ключ прошел в замочную скважину как по маслу.

– Они… – Сергей прокрутил их в два оборота. – Интересно, на один замок закрывают… Ну что, приготовились?.. – Он нажал на ручку и стал медленно открывать дверь.

– Бля… – прошептал Миша. – Давай открывай резко!.. И сразу светим внутрь все, чтоб все видно было! Давай, Серый…

Сергей толкнул дверь ногой, и в открывшийся темный проем как по команде устремились лучи восьми фонариков. Они осветили темное пространство прихожей: сверкнуло отражение в зеркале, показался угол коридора и дверь в комнату.

– Пошли внутрь?..

Сзади кто-то тяжело вздохнул, напряжение нарастало.

– Да, двигаем потихоньку, Миш, давай сразу за мной, – Сергей перехватил ладонь на рукоятке топора и развернул его тыльной стороной. – Девчонки, светите!..

В квартире пустовало. Все помещения, включая комнаты, санузел и кухню, были совершенно безлюдны. Компания растерянно озиралась.

– Пусто… – нарушил молчание Миша. – О, дела… Нет никого, и следов никаких, – он рассматривал вокруг, подсвечивая фонариком. – Ну что, товарищи, пошли подвал еще глянем и до дому? О, гляньте, какие у них аквариумы!.. Ничего себе…

Сергей подошел к самому большому, стоящему в нише стены, и посмотрел внутрь: там плавали брюхом вверх замершие рыбы.

– М-да… рыбки уже все подохли… Здоровые какие аквариумы… А кто тут живет?..

– Да Игорь – видел ты его сто раз. Его ни с кем не перепутаешь: метра два ростом и такой же в ширину.

– А-а, понял. Лысый такой, лет сорок на вид?

– Ага, а жена, Жанка, маленькая такая, рыжая… Слушайте, так тут у него сколько этих аквариумов?.. Так это же вода, братцы!

– Вода-вода! – засуетилась Мария Савельевна. – Надо рыб этих куда-нибудь выбросить, а потом воду отсюда заберем…

– Сейчас, что ли?.. Вот срочность! – возмутился Миша. – Дел других нет, как дохлых рыб из аквариумов вытаскивать именно сейчас!

– Да вон сачок лежит, – махнул Сергей в сторону.

– Да-да, надо вытащить, что ж мы этой водой потом умываться будем!

– Вот, блин… давайте таз какой-нибудь…

Мужчины быстро вытащили замерзших рыб из аквариумов, и Миша снова восхитился габаритами емкостей:

– Тут литров на сто точно аквариумы…

– Да больше, этот на сто, а те два точно литров на двести.

– Ну классно, водички запасы будут… Ну что? Дернем в подвал?

– Давай сходим, для профилактики, – кивнул Сергей.

– Слушайте, значит, что получается?.. Никого, кроме нас в доме нет?.. – по пути спросила Таня.

– Давайте, подвал осмотрим и дома поговорим… – Геннадий Петрович был весь вечер немногословен и только действовал сообща со всеми, согласно выстроенному плану.

Они спустились в знакомые пенаты. Прошли вглубь темного сырого помещения и вдруг услышали, как громко вскрикнула Татьяна:

– Ой, там кто-то лежит!

В самом маленьком помещении подвала на полу виднелись объемные очертания, действительно напоминающие контуры лежащего человека. Восемь фонариков осветили пол.

– Это мое одеяло… – проговорила Лиля. – Мы его так и забыли… Помните, когда воду впотьмах набирали, оно упало… Промокло тогда все, да затоптано было. Я его, наверное, и забирать не стала…

– Танька, ты у нас такая паникерша… – медленно проговорил Миша. – Будем тебя поить валерьянкой!

– Ну похоже… лежит так…

– Все, пошли наверх.

Компания еле притянула ноги обратно на пятый этаж.

Сегодня у них была цель – довольно странная и вроде бы немного даже глупая и нелепая. Была новая версия, которая объясняла все, но теперь, как раз возле одной из многих дверей пятиэтажного дома, расставила те самые точки над буквой «и», и сейчас каждый думал о том же, что и все: что делать дальше, и как объяснять самому себе и другим странные вещи, происходящие в доме. Теперь они стали казаться еще более устрашающими, и, если несколько часов назад все достаточно уверенно сложилось в единую картину, то теперь все снова рассыпалось, а новой версии у них не было. Все растерянно мялись и будто боялись начать очередной тупиковый разговор.

– Сейчас кашу гречневую подогрею, не стала оставлять на печке… – суетилась Мария Савельевна, чуть слышно бормоча что-то про пищу и воду. – Чайник нагрелся, кто-нибудь хочет чайку?

– «Кто-нибудь» хочет водки! И этот «кто-нибудь» – это я,– раздался голос Миши.

– И я!

– И я.

– Меня, не забудьте, запишите.

– И я записываюсь! – Мария Савельевна повернулась и подняла руку.

– Доставай, Мишаня, – добавила Татьяна.

– Ну что, однополчане, затихли? – Миша открывал бутылку.

– Мы не затихли, мы хотим выпить, – шмыгнула носом Лиля. – Замерзли… Даня, ты сильно замерз?

– Да так.

– Пока лазили, я даже холода не заметила! – удивленно произнесла Влада. – А как зашли, так сразу почувствовала.

– Так можем еще погуляем?..

– Не, спасибо, давайте здесь, дома лучше!

– Теть Маш, а тебя смущает, что мы твою квартиру называем домом? – смеясь, поинтересовался Миша.

– Не думала над этим, – тоже заулыбалась хозяйка. – Но пока нет.

– Это же Данина комната? Смотрите, выгонит нас еще.

– Не выгоню, – донеслось откуда-то из глубины комнаты веселым голосом. – Живите у меня сколько хотите.

– Вот повезло! Какой парень хороший! – продолжал шутить Миша. – А ты еще не передумал жить у нас? Что решил?.. Принимаешь предложение Марии Савельевны?

– Да чего ты у него спрашиваешь? Выбора у него пока не очень-то до хрена: или здесь, или здесь, – улыбаясь, усмехнулся Сергей. – Теть Маш, дай закусить чего-нибудь?..

– Да подожди, хоть немного нагреется, остыло уже. Надо было замотать…

– Да не до этого было. Давайте какое есть! Наливай, Миш, правда, околели… Владка, намажешь меня? Есть еще этот волшебный крем?

– Есть, вон в уголочке, и девчонок надо намазать, хорошо же согревает…

– О, это верно! Напарник, иди, буду мазать тебя!

– Да, ты знаешь, не откажусь, только чуть согреться надо и выпить… и покушать…

– Ну хорошо, запишу тебя на другое время. Присаживайся, напарник, поближе, без тебя как-то боязно.

– Да, Ладка наша молодец! Да и все молодцы! Девушки наши отчаянные, конечно!.. Сейчас выпьем за вас…

– О, идея! Давайте, девчонки, за вас! Не хочу много говорить, – Миша поставил бутылку на стол. – Но вы просто молодцы! Давайте, за вас!

Соседи замерзли и еще долго отогревались у самодельной печки с помощью спиртного напитка. Гречневая каша не успела согреться, как кастрюльку опустошили.

– Тань, надо приготовить чего… Сегодня не до этого было… Съели все.

– Хватит суетится, есть чем закусить, – Геннадий Петрович приобнял Таню и пододвинулся к ней поближе. – Ну что, соседи… поговорим?

– Ой, может, не будем, – вздохнула Таня. – Давайте просто ляжем и выспимся. Уже сил нет это все обсуждать! Наша затея потерпели крах!

– Как хотите, давайте тогда по спальным местам? Как располагаемся?

– Я в ту комнату пойду. Не высыпаюсь я тут у вас. Две бабы под боком спать мешают, – Миша намекнул на Таню и Владу, которые в прошлые ночи ночевали рядом с ним.

– О, я тогда на диван лягу, спина ноет, отлежусь хоть горизонтально, а вообще предлагаю спать исключительно с напарниками. Вдруг резко задание поступит, надо быть готовым! – Все смущенно захихикали, а Сергей устало добавил: – Все помнят, кто у кого напарник? Влада, помнишь?.. Так что ложись, разотремся и спать! Давайте, все завтра обсудим.

– Ага, дайте мне железку какую-нибудь горячую, в полотенце заверну да улягусь сверху, так, глядишь, и засну!

– Сейчас, Миш, – Мария Савельевна протянула один из металлических противней. – Одеяло там еще одно на кровати лежит, и пуховый платок возьми, тот, что Гена принес, хорошо согревает, а то замерзнешь там.

Влада обрадовалась: уже вторую ночь она соседствовала с Мишей и Таней на одном диване и никак не могла выспаться. Соседка постоянно крутилась, очень долго укладывалась, а Миша дышал рядом перегаром, дергал то рукой, то ногой, скорее всего переключая во сне нужные рычаги автомобиля, и отдохнуть хоть как-то не удавалось. Плюс еще сказывались холод и чужая постель. Новое соседство ее обрадовало; Таня не отходила от Геннадия Петровича практически ни на шаг и теперь укладывалась вместе с ним на полу. Влада и Сергей сегодня должны были спать в одной кровати. Тот обычно отдыхал один, устроившись на кипе одеял в углу комнаты: крепкий, спортивный, «квадратно-гнездовой» комплекции он не помещался рядом абсолютно ни с кем. Лиля и Данил укладывались на небольшой будто детской софе, уютно ночевали полулежа, и спали, просто облокотившись на стену.

После трудного дня, соседи быстро расположились по местам.

– Ух-х, ну наконец-то… – Сергей увалился за спиной Влады и сразу же сгреб ее в охапку.

Девушка ощутила себя зажатой в крепкие тиски и вдруг сразу же стала проваливаться в сон. Сильные мощные руки обхватили ее, она почувствовала как моментально согрелась, и глаза сразу же стали закрываться.

– Ну что, напарник, давай намажу, обещал же.

Сергей собрался приподняться, но Влада еле слышно пробурчала:

– Не… я не… мне… не надо…

– Ты спишь уже, что ли? – удивленно спросил парень.

– Угу… – только и смогла прошептать Влада.

Она уже проваливалась в сон, когда услышала, как Сергей, изобразив обиженный тон, громко произнес:

– Да, Влада, не так я представлял себе нашу первую ночь! – И соседи сразу рассмеялись, еще не успев задремать.

Дружненько поднявшись утром, бодрые, но несколько печальные соседи, принялись за свои обычные дела. Сбор пищи, осмотр квартир и добыча воды, запасы которой таяли с каждым днем. Теплые вещи уже не собирали: комната и так походила на сплошной склад толстых одеял, пледов и прочего тряпья, а вот другие принадлежности, вроде инструментов, были нужны.

За завтраком Геннадий Петрович обмолвился:

– Печь новую надо уже строить, смотрите, у нашей уже вся стенка отошла, еле держится.

– Надо, – кивнул Миша, – но видишь: надо и еды заготовить, и воды, сегодня остальные квартиры обшарим и уже примемся спокойно за постройку. Я вчера гипс видел у кого-то, вроде запоминал же…

– Надо будет выкручиваться, постараемся стеночку целиком разобрать, две незастекленных лоджии кирпичами выложены, если аккуратно сломаем, целиком, то с остатками твоего цемента, авось и получится новую построить.

Поэтапно, в два захода, до обеда и после, компания обыскала два этажа квартир, которые были вскрыты еще вчера, и когда уже стемнело, снова радостно обсуждали находки: воду, пищу, батарейки, свечки, инструменты и прочие нужные им предметы. Разговор был долгим, мужчины делились друг с другом планами по сооружению новой печки, и решили заняться строительством на следующий день с утра.

– Девчонки будут хлам разбирать, а мы начнем потихоньку… – этой фразой Геннадий Петрович закончил беседу о планах на следующий день.

В воздухе повисла пауза: все восемь человек одновременно и хотели, и боялись вновь вернуться к разговору о странностях их пребывания. Длилась она долго: соседи мялись, беседа зашла в тупик, и все только посматривали друг на друга.

Паузу нарушило все то же злосчастное письмо. Оно, словно напоминая о себе, лежало на углу трюмо, прислонившись к стеночке, и взгляды присутствующих постоянно скользили по комнате, натыкаясь на коричневый конверт со странным посланием внутри.

Сергей потянулся и взял письмо в руки. Все затихли и только немного вздохнули, а Миша спокойно произнес:

– Ну что, братцы? Какие сегодня версии обсудим, вчерашняя провалилась…

– А почему «провалилась»? – сразу переспросила Татьяна. – Ну не нашли никого, и что? Спокойнее только стало. Это ничего не доказывает.

– Да? А что доказывает? Где же они прячутся, по-твоему?..

– Я думаю, что могут и не здесь сидеть, вон Сергей вчера рассказывал, какая сейчас техника, Лиля тоже говорила. Да может, рядом с домом сидят, а мы их просто не видим!

– Понятно, вчерашнюю версию будем обсуждать…

– А почему нет? Пока только такой вариант… – Влада показала на всех остальных. – Не знаю, вдруг кто-нибудь еще что-нибудь придумал?

– Да что тут придумаешь… Чудно это все, – Мария Савельевна помешивала чай в большой кружке. – Погода… Никогда такого не было в наших краях. Но мужик этот огромный… страшный как черт… Нам восьмерым не могло просто показаться, его хорошо было видно… И куда он пошел?

– Да пусть идет куда угодно, только не к нам! – взволнованно произнесла Таня.

– Нам его показали для чего-то… – Влада глядела на Сергея, тот снова достал откуда-то из многочисленной одежды темные прямоугольники с изображениями двоих членов их компании и стал крутить письмо в руках.

– Для чего-то подкинули… – Сергей снова разглядывал изображения. Витиеватые полосочки, линии и черточки причудливо сплетались, создавая точную копию соседей. – Это однозначно, и это не кто-то из нас. Не, не мы… Я уже все варианты передумал. Но что это тогда? Влада, вот ты говоришь, – это бумага для упаковки подарков, но это бумага непростая, посмотри, какая она мягкая. На, пощупай, она как из особого материала сделана, на свет неровная… – Сергей стал пальцами надрывать уголок конверта. – Блин, посмотрите, как она рвется, как на волокна разваливается, – он продолжал разрывать конверт, показывая соседям неровные края.

– Я из такой бумаги делала поделки, когда училась, – произнесла Лиля. – На сайте нашла, как украсить мебель, такая бумага сначала клеем заливается и потом хорошо держится. Но эта потолще будет.

– Она на ощупь совсем не такая, как обычная, на конвертах. Получается, прямо целое письмо такое изобрели для нас, фотки нарисовали… А само письмо, видели, на какой бумаге? Даже водяные знаки есть, – Сергей снова посмотрел белый лист на просвет стоящего на трюмо фонаря. – Что-то же они хотели сказать нам этим письмом. Зачем так усложнять? Для чего? И хоть бы… – он вдруг замолчал, глядя куда-то внутрь надорванного конверта. – Бля… А там что?.. – на глазах у соседей он разорвал конверт с трех сторон и вывернул его наизнанку. – Ну сука! Крутил же в руках весь вечер, х*ли ж не посмотрел внутрь!

– А что там?..

– Да вот, написано внутри… «Завтра, в два пополудни, я приду за ними. Пусть ждут у парадной».

– Что-о?! – почти одновременно раздались голоса со всех сторон.

– Да что? Вот гляньте, внутри написано… Блин! Ну почему никто не догадался посмотреть внутри этот долбаный конверт!

– И… и что это значит… – Руки соседей потянулись к разорванной бумаге со странной надписью.

– Еще и вверх ногами написали… Сикось-накось.

– Сережа, они написали так, чтобы мы, открыв конверт, сразу увидели надпись… – Геннадий Петрович, нахмурив брови, рассматривал послание. – Письма раньше открывали специальным ножичком, аккуратно разрезая часть конверта, который заклеен и запечатан сургучом. Рассчитывали, что мы сразу увидим.

– Бл*дь! Ну что за кино! – возмутился Миша. – Они что не понимают, что у нас них*я нет в наличии специального ножичка для открывания писем?! Совсем они там е*нулись?! Дайте посмотрю! Ну тогда точно мы участвуем… непонятно в чем только. Во сколько мы этого мужика видели?

– Часа в два, так и видели, мы же на обед пришли, где-то так и было, когда этот вроде человек прохаживался там.

– Слушайте!.. Так он, помните… Он же прошел тут, мимо окон, и за угол свернул! – широко открыв глаза, громко и взволнованно произнесла Таня. – Он туда пошел! За угол, где подъезд!! Он туда пошел!.. Это что получается, он вроде как… приходил за двумя… за теми, кто в конверте был, за Мишей и тетей Машей…

– Танюша, без паники! – Геннадий Петрович нежно коснулся женщины. – Затея такая, теперь все ясно. Нас хотели заинтриговать, вовлечь в какую-то игру, создать загадку.

– Загадку… а что это за загадка такая?..

– Наверное, что-то вроде задания нам предлагалось, положили фото – кто должен был выйти, а дальше, наверное… Я не знаю… Я такие передачи не смотрю… Но там же задания всегда дают, вроде как, кто сильнее, определить… Что-то такое…

– Так может, там дверь открыта уже, а мы сидим! Раз они пишут, что должны выйти, значит, они там раскопали уже все, возле подъезда! Пошли, глянем?

– Пойдем!

– Мы с вами!

– И я пойду, – Мария Савельевна стала неловко подниматься с кресла.

– Да мы быстро сходим, проверим. Подай мой топор, вон лежит.

– Давай инструменты возьмем.

– Теть Маш, а дай чайник с кипяточком, попробуем подлить, если не откроется.

– Да вы чего? Воды и так мало! Будем еще тратить на всякую ерунду! Да пошли они в *опу со своими заданиями! Открыто – так открыто, нет – нет, играются тут с нами! Ничего-ничего, я выйду отсюда… Я когда выйду, им мало не покажется… Снимайте-снимайте… – угрожающе прошептала женщина, всем видом давая понять, что такую ценность как воду, не собирается тратить на пустые дела.

– Тогда что-нибудь горяченькое дайте, дверь попробовать отогреть! Хотя… Давайте дровишек туда возьмем, дайте ведро, где-то тут стояло… Разожжем там чуток, нагреем. Раз написали эти суки, что на крыльце будут ждать, значит, расчистили там. Пошли быстрее! Пока эти твари не услышали.

Мужчины быстро спустились вниз. Сергей двинулся вперед и попробовал надавить на дверь: та по-прежнему оставалась закрытой. Он толкнул еще сильнее, потом ударил плечом несколько раз – ничего не происходило.

– Серый, давай попробуем согреть ее. Могла замерзнуть, покрыться наледью. Бля, и с окон не посмотришь, у нас крыша у крыльца большая, если там расчистили – с окна не увидим.

– Может, проход какой к двери ведет? Кто-то же должен был вас с тетей Машей встретить! А ну пошли вон в шестую! С окна глянем.

– Мы с вами… – донеслись сзади женские голоса, и компания ввалилась в квартиру.

Соседи подошли к окну, выходящему как раз к выходу и практически находящемся в нескольких метрах от крыльца, и стали высматривать расчищенное пространство. Почти рядом блестело ледяное покрытие, полностью слившееся с козырьком подъезда. Сейчас казалось, что входа вроде как и не существовало. Везде картина была одинаковой: серая потрескавшаяся корка, покрывшая все вокруг.

– Блин, может, полезем, сто процентов там расчищено…

– Непохоже… – махнул головой Геннадий Петрович. – А лезть не надо, опасно. Сверху может быть вроде крепкий слой, но под тяжелым весом он сломается. Еще не хватало свалиться туда вглубь – что потом делать? Щупали же уже – острое все, как стекло. Разорвет там на клочки, не надо рисковать. Да и что, если расчищено у подъезда? И так понятно, что кто-то с нами играется. Пошли наверх, раз дверь закрыта, чего ее там согревать. Если захотели закрыть – не откроем.

– Ну шо делать будем?.. – спросил Миша.

Сергей стал открывать окно: распахнув створку, он протянул руку и пощупал холодное покрытие: уровень льда доходил до самого края. Потом парень взял маленький топорик, который прихватил с собой, и несколько раз ударил по блестящей корке.

– Ну пипец! Че они сюда насыпали? – Лед откалывался маленькими острыми кусочками. – Как могло так смерзнуться?..

– Дайте, я посмотрю, – Мария Савельевна подошла ближе, протянула руку и потрогала верхний слой. – М-да… Ну вообще… Закрывай окно, чего там смотреть, не видно ничего, надо было днем глянуть. Вообще, мы раньше, когда в деревне жили, я такое уже видела. Температура сначала поднималась, потом если резко падала, а еще ветер был, вот так тоже замораживалось, и тоже все острое было. Не такой высоты, конечно, но помню, лопатами родители долбили, чтоб пройти можно было. В деревне же хочешь – не хочешь, а надо к постройкам пробираться, скотину-то кормить надо.

– Теть Маш, а вы когда-нибудь видели столько много снега? – поинтересовалась Влада. – Вы же давно живете здесь? Раньше выпадало столько?

– Нет, столько я никогда не видела. Заметало, конечно, нас тут не раз, даже помню, несколько дней не могли выйти. Но это давно было… Тут же пустырь – дует со всех сторон. Дверь частенько заметало в подъезд, но все равно как-то откапывались. Столько никогда не было.

– Да мы с Танькой тут тоже всю жизнь прожили. Мы тоже помним. Я лично не видел такого никогда, – Миша говорил, а Таня поддакивала и кивала, глядя на мрачную и одинаковую картину вокруг. – Да пошли уже, ну их нах*й. И правда, пусть они сами играются, завтра дел много, будем тут прыгать по этой фигне! Да дрова еще тратить.

– Холодно… – тихо произнесла за спиной Лиля, прижимаясь к Данилу.

Поднявшись наверх, компания снова разговорилась. Вновь найденные строчки в письме снова стали темой для обсуждения. Соседи сошлись на том, что явно втянуты в странную игру, действительно, похожую на подстроенное шоу незнамо кем, но явно людьми с богатой фантазией и хорошим финансовым благосостоянием. Соседи долго спорили, нервничали, раздражались, и снова и снова перемалывали события.

– Я предлагаю, не идти на поводу у этого безобразия, – произнесла Мария Савельевна после огромного количества высказанных и обмусоленных предположений, догадок и версий. – А то придумали фотокарточки наши рисовать! Да пошли они на хрен! Недоделки какие-то. Серьезные дела так не делаются. Раз такие богатые, могли бы по уму это все сделать. А то… Это ж вообще… ни стыда, ни совести. Так пугать людей! А если бы у меня сердце остановилось?.. Ничего, не дождутся. Я еще побегаю. Устрою еще им… У меня даже ноги перестали так болеть, как раньше… Так что посмотрим потом. – Взгляд женщины был суров, а крепко сомкнутые губы говорили о серьезных намерениях. Она так строго произнесла свою короткую речь, что маленькая компания ненадолго замолчала.

– Да понятно все теперь. Я тоже думаю: не нужно обращать внимания на это все. Увидят, что мы не реагируем, и закончат свое шоу. – Миша закутался сильнее в одеяло. – Жрачки хватит нам. С головой. Понятно дело, что все эти деликатесы, которые Таня сейчас готовит – это ненадолго. Мяско туда-сюда и сожрем. Но макарон разных, вермишелей этих, да спагеттей тут до вала. Сахар есть, чай – продержимся. С водой, правда, напряженка… Но рано или поздно пойдет дождь, не все время будет мороз такой, наберем воды. Эти… хоть и шибко деловые, но если дождь пойдет, тут уж они ничего не сделают. Вода будет. Пока хватит, вон еще сколько набрали. Потом еще с аквариумов возьмем. Хватит пока. А в остальном… Холодно, конечно, но если мы… если у нас получится добротную печь построить, еще лучше этой, то нам вообще все по фигу будет.

– А дрова, Миш? – тихонько спросила Таня.

– Да хватит тут дров! Я вас умоляю. Сколько квартир у нас? Тридцать? Мебели до хренища. Потом рамы, не забывайте, не у всех окна новые, у меня вот, например, только на кухне пластик, а везде старые деревянные – вот вам дрова! Плинтуса, двери! Забыли? У всех ванная да туалет, да плюс межкомнатные. Перила, кладовки, мебель. Если печь получится, да такая, как Гена говорит, экономичная в топливе, да нам вообще все пох*й будет! Пусть играются. А мы будем отдыхать. Еще многие истории из жизни не рассказали, так только, начали. Вот и будем бока отлеживать да сказочки друг другу рассказывать.

– Ой, Миша… Аж легче стало на душе… и правда… – облегченно вздохнула Таня. – А еды у нас полно. Вон хлеба сколько сушится, муки много, да мы можем долго продержаться. Я только волнуюсь… Посмотрела там, на улицу… а вокруг пусто. Вдруг это везде так… Конец света…

– Ой, давайте без этого только! Танюша, ты что мне обещала? Забыла? Не паникуем! – Геннадий Петрович приобнял женщину крепче. – Обещала? А?..

– Да, давайте без лишних придумок, хватит нам этих посланий идиотских! А то сегодня – шоу с кинокамерами, завтра будем конец света изобретать, послезавтра – еще что. Хватает тут передряг, лишнее это. Завтра примемся за строительство, уже многое приготовили, уж соберемся с силами, построим, продукты в кучу соберем, а там и дождик пойдет! И нам тогда все будет пох*й!

– Да-да… – Таня закивала головой. – Я просто… Я не паникую… Волнуюсь… дочь как там… Что думает…

– А ты не волнуйся! – сурово отрезала Мария Савельевна. – Ни к чему это, взрослая она уже. Не думай о плохом. А как же бывает, когда война, например? Вон мать моя рассказывала, какие ужасы во время войны были, и ничего, выжили, кто как мог.

– Да, невеселые у нас рассказы… – протянул Миша. – Но мы справимся, да, товарищи?

– Да! – громко прокричала Лиля.

– О, Лилька молодец! А как все остальные? Не слышу ваших голосов? – Миша был явно в хорошем настроении и пытался приободрить и остальных, тем более он сам верил в то, что говорил. – Давайте, товарищи, по чайку! Или лучше по рюмочке. И с этим запасы есть, так что можно разгуляться.

– А я согласна, я… вот никогда бы не подумала, что смогу вот так…

– Да молодец, Лиля, молодец, что говорить… – ласково улыбнулся Геннадий Петрович. – Девочки, вы у нас настоящие бойцы, – и он чуть тряхнул рядом сидящую Таню.

– Ой, да ладно… – женщина раскраснелась. – Только я хочу спросить… а кто-нибудь еще предполагает, что это с нами? Я не про конец света… нет. Но кто-то же думает что-то другое.

– Ты имеешь в виду, что это может совсем другое значить? – переспросила Влада.

– На да… Ну мужчины, конечно, сейчас будут ругаться… – Таня глянула на бывшего одноклассника.

– А чего нам? Надумали чего? Так говорите, мы послушаем, поели, поработали, чего нам.

– Ну вот мне же приснилась моя тетя Люба покойная, все же видели, что она правду во сне показала… И дым, и дверь закрытая в подвал, и Даня тогда… – Таня снова замолчала, поглядывая вокруг.

– Вы думаете про потусторонние всякие силы, что это что-то мистическое? – заинтересованно спросила Лиля.

– Но, а вдруг… Не думаю, но вдруг… Может же быть такое…

– Всяко может быть, – строго отрезала Мария Савельевна. – Откуда нам знать, что может, а что не может. Но то, что твоя тетка была не как все – я сама свидетель! Случаев было миллион, когда она предупреждала об опасности. Даже помню, как она посреди рабочего дня вдруг побежала в соседний цех к Надьке там одной, и говорит ей: дескать, беги домой, там у тебя беда какая-то. Та сразу отпрашиваться. А у нас тогда, ой, как строго было с этим. Там у нас такой начальник сидел – ну зверь просто, предприятие серьезное было, почти как военный объект, дисциплина ой-ой. Но она как сказала ему, что Любка передала ей, тот сразу отпустил: беги, говорит, Надюша, скорее! Все знали, как Любка скажет, так и будет.

– И что, теть Маш, что было? – Таня, затаив дыхание, слушала историю про родную тетку.

– Что? Прибежала, а там малой ее… Она его на старших оставляла. Те заигрались, а малой в лес ушел, обулся сам, оделся и пошел. А тут тогда густой лес был, это потом уже все вырубили, так только, пролесок остался. Она издали увидела, что тот чешет в сторону леса. Обошлось все. А если бы Любка не предупредила? Да мало ли, куда бы он пошел, где искать его потом? Вот так… А тебе больше не снилась тетка?

– Нет, не снилась. Я бы рассказала.

– А при чем здесь Танина тетя? К нам какое отношение это имеет?.. – спросила Лиля. – Вы думаете, что это как-то с ней может быть связано, что мы здесь…

– Да нет! – отмахнулась Мария Савельевна. – При чем здесь она! Мы про другое.

– Ну вдруг – это привидение какое-то, потусторонние силы… – Таня исподлобья снова глянула на мужчин, но те молчали. – Вдруг на наш дом какое-то проклятие наложено… Я вот смотрела однажды в кино…

– Вот это хорошая версия! – Миша перебил и засмеялся. – Жили – не тужили, нате вам! Понапридумывайте… Вспоминайте, что тут в нашем бл*дском краю бабы натворили, – он продолжал веселиться. – За что нам такая расплата? Вот придумали…

– Миша… Да ничего тут бабы не творили, пристал! – Мария Савельевна грозно посмотрела на соседа.

– Если бы не творили, наш пустырь бы бл*дской долиной не называли! Я вам так скажу! И не надо тут своих подружек покрывать! Одно слышно: «Бл*дский край, бл*дский край»! Все знают, как мы тут называемся! Просто так бы не называли, давно это пошло! Что вы тут вытворяли в молодости, лучше расскажите, чем выдумывать барабашек!

Мария Савельевна собралась уже грозно выругаться, но замолчала и через паузу произнесла:

– Да не было здесь ничего такого, я говорила уже. То, что одни бабы в основном жили – это да, но никто не куролесил особо. Так, одна только… И еще потом две приехали, тоже погуливали.

– Что за «одна»? – строго спросил Миша.

– Да Клавка жила здесь, – Мария Савельевна показала в сторону окна. – Сначала долго гуляла с одним парнем, а потом что-то не заладилось с ним, она одно плакала, не могли успокоить никак… А потом вообще уехала, к матери. Там тоже что-то не заладилось, и она вернулась. И тут понеслось… – Мария Савельевна сжала губы и хмыкнула. – Как только не уговаривали, как только не разговаривали… Как с цепи сорвалась: мужиков табунами водила, гульки до утра… никому покоя не было… А баба-то хорошая… добрая, всегда поделиться, если что попросишь… Веселая, танцевала, пела…

– Так вот зачем к ней мужики ходили? – сделав серьезное лицо, переспросил Миша. – И шо она им там пела?

– Да ну тебя! Просто, говорю, что хорошая девка была, сейчас возле рынка живет, торгует там. Как увидит меня, всегда заговорит, поздоровается, спросит про дела. И сейчас веселая всегда. Хорошая. Просто не сложилось там у нее: ни с мужиками, ни с матерью. Не хочу рассказывать… Это ее история, пусть свое сама рассказывает.

– Давайте позовем ее, пусть расскажет.

– Да, обязательно, покричи в окно, раз умный такой.

– Да ладно…

– Не надо при мужчинах эти темы обсуждать, они всему это не верят… – тихо произнесла Таня. – Так они устроены, понимают то, что можно потрогать и самому увидеть. Это мы в вещие сны верим… а они просто не такие, как мы… – она нежно посмотрела на Геннадия Петровича. – Ну не верят они в нематериальный мир…

Миша хмыкнул.

– Значит, про сны и про привидения будем без мужчин говорить! – бойко заговорила Лиля. – Чтобы не нервировать! – она глянула на Данила.

– Да мне то что, говорите, о чем хотите, я не против.

– А ты веришь в такие вещи?

– В какие?

– Ну в такие! В сны вещие, в колдунов, экстрасенсов, привидения, ну такое вот… У нас девчонки рассказывали тоже всякое, одна даже ездила к одному экстрасенсу – молодой, красивый, она фотографию показывала. Увидела его в передаче и нашла адрес, и поехала…

– Так она чего к нему поехала? Знакомиться или по делу? – строго спросила Мария Савельевна.

– По делу! Она никак не могла замуж выйти, думала, что на ней проклятие какое… У нее и мать замуж не вышла, и бабка.

– А-а, а я думала, так понравился. Ладно… – женщина покосилась на недовольную гримасу рядом сидящего Михаила и добавила: – Ладно, давайте о чем-нибудь другом поговорим, может, еще кто хочет что-нибудь рассказать, помните, не договорили? Надоело уже про это все… – Мария Савельевна тяжело вздохнула. – А Миша прав, продержимся! Хватит еды, и дров хватит, пошли они…

– С кого начнем? – громко спросил Миша, немного хмурясь. – Кто сегодня будет рассказывать?

– Да с тебя давай! – бодро предложила Татьяна. – Расскажи чего-нибудь? Я вот давно ничего про тебя не знаю, ну так немного только… Ты же с железки ушел, расскажи, почему за баранку сел и почему ушел? Там вроде хорошо платили тебе, сам говорил.

– Я, так я, очередь моя, – Миша скривил рот. – Только про работу я не хочу рассказывать.

Немного удивившись тому, что бывший одноклассник решил поделиться историями из жизни, Таня попыталась поддержать его желание что-либо поведать о себе.

– Что-нибудь другое расскажешь? А про что?

– Про колдунов и экстрасенсов.

– О! Них*я себе, – громко заржал Сергей и вытаращился на соседа. – Неожиданно. Дайте поближе сяду, – он демонстративно пересел. – Ты серьезно?.. Или шутишь?

– Серьезно. Тут без меня у нас шуток хватает. Серьезно.

Миша выглядел таким взволнованным и даже несколько печальным, что Сергей только добавил:

– Удивил меня.

– Да… для меня тоже неожиданно было, – ухмыльнулся Миша. – Уж как для меня неожиданно было… – он снова недовольно хмыкнул, а компания внимательно прислушивалась. – Ща, курну пойду… – Миша поднялся и вышел за дверь.

– Что же там за история такая?.. Вон аж побелел весь… – Татьяна шепотом произнесла вслед мужчине.

– Не знаю, – покачала головой Мария Савельевна. – Сейчас придет, расскажет. Самой интересно.

В комнате повисла тишина, все терпеливо ждали возвращения соседа. Минут через пять замок щелкнул и Миша зашел: он, и действительно, выглядел непохожим на себя обычного – задумчивый и печальный.

– Короче, история такая, – начал он сходу. – Ну знаете все, что я собирался разводиться, с женой сейчас не живем. Не буду в подробностях рассказывать. А хотя многие у меня спрашивают: «Чего ж не ушел тогда?» А многие думают, что духу не хватило. Мужик там один, с работы, говорит мне: «Да, понимаю тебя, я сам однажды рыпнулся, а потом подумал да решил не ломать дров». Только это не моя история… – Миша шмыгнул носом. – Короче, суть да дело: моя сначала, когда разводиться собирались, так особо и не кипешевала, ну разводиться, так разводиться. Че, дочь уже взрослая, уже с женихом встречалась, дело к свадьбе шло. Хата для дочки есть. Валька спокойно отнеслась. Пока подробности не узнала… От кого, не знаю. Да что тут узнавать – большого ума не надо. Ну узнала, кто она, увидела ее даже где-то, узнала, что я собираюсь жениться опять, что подарки дарю… Много чего узнала. И вот тут началось… Даже не думал никогда, что так может быть у нас: драки, скандалы, я даже замок в комнату врезал, реально, выспаться не мог, думал укокошит меня Валька моя.

Мария Савельевна, свидетель этой семейной драмы, чуть опустив голову, слегка кивала, слушая рассказ соседа. Окна их квартир выходили на одну сторону, и она была прекрасно осведомлена, как и все остальные жильцы, что происходило в квартире на третьем этаже: крики, брань, шум, ссоры и скандалы, а днем, когда Миши не было, Валентина рыдала на всю округу. Соседи только пожимали плечами и, естественно, не жаловались: все прекрасно понимали непростую семейную ситуацию.

– Да знаете все. И вот… однажды прихожу домой. Редко уже приходил… уже надо было разъезжаться, терпеть невозможно уже было. А мы че не разъехались сразу? Надо было кое-где ремонт доделать, всего ничего оставалось… Решили так. Прихожу домой я как-то раз, а Валька веселая, радостная, аж сияет вся. Я мельком глянул на нее и вообще ничего не понял, что за веселье такое – у нас уже невыносимая обстановка была. Да такая, что я уже с другом договорился: у него пару недель перекантоваться. У моей… там с работой надо было решить… ездить ей было далеко оттуда. Ну неважно! Короче, я глянул на жену: ну, в принципе, веселая и веселая, ну думаю, и хорошо, попустило ее. Не чужой человек мне, я тоже хожу да радуюсь. А она в комнату ко мне стучит, выходи типа, кушать будешь, спрашивает. Пфф… Я думаю, с чего вдруг, мы уже не ужинали вместе, я вообще до дома успевал пожрать, высплюсь и сразу потом на работу. Говорю: «Нет, не буду». А она мне из-за двери: «А зря, все равно скоро помиримся и жить будем вместе, как раньше!» …Так главное, уверенно так! Я обалдел даже немного, думаю, че за странности?.. Какое, бля, примирение?.. Да у меня и в мыслях не было – мириться, я тогда… Ладно, я не о том. Мне аж интересно стало, я же любопытный вообще по натуре. Я выглянул – че за приколы? А она все также светится от радости. Я ей говорю: «Может, тебе врача вызвать? Уже вроде обсудили все: я тебе и квартиру оставлю, и бабла, и дочери, ясен пень, свадьбу сыграем как надо, нет, ты, бля, опять все сначала начинаешь?» Я спрашиваю: «Ты чего, больная? Наша песня хороша, начинай сначала?»

Мария Савельевна поглядывала исподлобья на соседа: она прекрасно помнила, что постоянно видела его машину, его самого и сидящую рядом с ним эффектную блондинку лет тридцати пяти.

Миша тем временем продолжал:

– А моя мне, еще дерзко так: «У твоей крали, кроме тебя, еще два мужика есть! И ты ей не нужен! Вы вместе не будете! Скоро все узнается, и останешься ты со мной! Прибежишь назад как миленький! Твоя эта Наталья с другим будет! С бывшим мужем она будет, а не с тобой!» – Миша сделал паузу и недовольно скривился. – Бля, я чуть не о*уел от этого бреда! Так взбесился, что думал, убью Вальку свою. Даже попер на нее, аж замахнулся… Так хотелось вмазать ей, чтоб не молола ерунду! А она такая бесстрашная, прыгает сама на меня, глаза, как у коровы бешеной, и орет: «Так тебе и надо, нашел себе гулящую бабу с двумя мужиками! Так тебе и надо, чтоб неповадно было гулять!» Да еще и нагло так два пальца растопыривает, ну вроде как двух мужиков показывает. Короче, началась у нас потасовка. Да такая, какой никогда не было.Я к ней, говорю: «С чего ты, дура, это вообще взяла?» А она вроде: «Сам увидишь!» Ну путем всяких там… Ну его… Короче, прижал ее, ей деваться некуда, она в слезы сначала, а я все равно пытать ее: что за фигня такая, говори, мол, пока жива.