Читать книгу: «Дворняга»
Александра захлопнула дверь гаража и устало зашагала по слякоти февраля. Бурые домики на стоянке сиротливо жались друг другу, скрипели металлом на ветру, жаловались друг другу, у кого течёт крыша, у кого давно не смазаны створки, у кого барахлит замок. Саша кивнула на прощание охраннику, обошла шлагбаум и прямо за сторожкой заприметила пьяную компанию – четверо мужиков попрошайничали мелочь. Один из них увязался и за девушкой, но острая на язык Саша быстро пресекла все попытки выжать из неё жалость и десять рублей. Она тут же поймала попутку и за пять минут добралась до дома.
Хотя, надо отметить, что вызвать у неё сострадание было делом несложным. Если уж во что Александра и верила, то в Бога, человеческое достоинство и безупречность собак. Сама она была счастливой обладательницей огромного американского бульдога Милы, но для большинства кличка и внешность в естественном своём союзе вызывали душевный диссонанс.Голова Милы своим весом и размером внушала страх, потому что трудно было вообразить, как прокормить одну только часть тела, не говоря уже о могучей широкой груди, крутых боках и несгибаемом хрящевом хвосте. Пасть бульдога была усеяна маленькими детскими зубками, которые не представляли никакого страха, но это с лихвой компенсировалось силой сжатия челюстей. Мёртвая хватка. Убедиться в их мощи была лишь пара возможностей, но их хозяйка запомнила на всю жизнь и впредь исправно ходила с собакой на занятия к инструктору. Мила оказалась довольно упрямой дамой, но даже ей оказалось сложно соперничать в этом качестве с хозяйкой: Саша на каждой прогулке закрепляла материал, и не опускала руки даже при отчаянном сопротивлении собаки. Спустя полгода (хотя общий курс дрессировки можно с лихвой одолеть за три месяца), Мила смирилась и согласилась радовать хозяйку послушанием. Правда, уровень юмора в их отношениях присутствовал неизменно. На одной из прогулок Мила сначала благодушно бегала за палкой и выказывала полное уважение командам, но вдруг, заметив интереснейшую белку на сосне, рванула по направлению к ней. Напрасно хозяйка кричала собаке и звала обратно, все слова были пропущены мимо белых бархатных ушей. Отчаявшись, Саша побежала за Милой, но тут ей в голову пришла забавная мысль. Буквально в тридцати метрах от собаки девушка спряталась за дерево и притаилась в ожидании. Мила, со всей своей бульдожьей душой, облаяла белку, насмешливую ворону; покаталась по траве, и неожиданно для себя вдохнула пьянящий воздух свободы. Она даже не сразу заметила отсутствие хозяйки! Можно было делать, что угодно, и бульдожиха от души порезвилась с палкой. Спустя пять минут её насторожило отсутствие указаний. Мила рысцой пробежалась по пустой тропинке, где они часто гуляли, заходя в глубину леса. Погавкала. Вернулась на исходную позицию, принюхалась. Сквознячок тревоги затронул её нутро, и она снова погавкала. Хозяйка испарилась. Полагаясь на зрение с отсутствием голубого спектра, Мила огляделась по сторонам и пробежалась ещё раз. Принюхалась. Так, спокойно, спокойно. Вот дорожка, вот петля её собственного следа, вот родной и любимый запах хозяйки. Вот лужа, тут след теряется. Мила заскулила и сиротливо оглянулась по сторонам. Может, вернуться к дому? Да, дом, точно, дом. Мила развернулась и потрусила к выходу из леса. Через несколько шагов её слух уловил самый прекрасный голос на свете! Хозяйка! Собака рванулась к Саше и истратила не меньше литра секрета слюнных желёз, чтоб равномерно покрыть хозяйку, выражая степень своей радости.
Дома она боялась выпустить Сашу из глаз. Дремала у ног, жалостливо выпрашивала кусок со стола, а внутренне твёрдо решила всегда слушаться хозяйку. «Всегда» закончилось следующим вечером. Александра привычно пристегнула к кольцу строгого ошейника карабин поводка, по команде «рядом» вывела собаку на прогулку, дошла до леса и в глубине деревьев отпустила Милу пробежаться. Бдительность её была усыплена безукоризненным послушанием и исполнением команд, пока Александра вдруг не заметила, что Мила мелькнула за деревьями и вдруг пропала.
- Мила!
Лес стих, сумерки сгустились у самой тропинки, оставив остатки света у макушек сосен.
- Мила! Ко мне!
Ни одна ветка не хрустнула, ни одной собаки не материализовалось на тропинке. Саша пробежала вперёд и огляделась. Потерять пятидесяти-пяти-килограммового бульдога в лесу было абсурдным. Но собаки и правда не было. Саша звала её, бегая по тропинке туда-сюда.
- Мила, Мила! Ко мне! – всхлипнула она горько.
И тут она краем глаза заметила белое пятно за ближайшем деревом. Мила догадалась спрятаться точно так же, как спряталась Саша прошлым утром.
- Один-один, - улыбнулась Саша и пристегнула поводок к собаке.
Вот и скажи, что у собак плохая память!
С тех пор она ясно уяснила, что отношения они построят на базе взаимного уважения.
Саша забежала домой и тут же была опрокинута волной любви соскучившейся собаки. Мила с нетерпением ждала прогулки, хотя выходить в подобные промозглые февральские будни она позволяла себе всего на десять минут. Порцию свежего воздуха она ежедневно получала на прохладном балконе.
После быстрой прогулки Саша вымыла собаке лапы и приступила к приготовлению ужина. Вечер они провели на диване за просмотром какого-то старого фильма и поеданием двух котлет. Спать Мила легла у хозяйки в ногах безмятежно не подозревая, как сильно завтра изменится её жизнь.
Вообще, жизнь Милы была неплоха. Она родилась в «хорошей» семье, какими бывают собачьи семьи, где за каждым членом стоит некая бумажка со списком имён и наград. И даже своё собственное имя, состоявшее из десяти слов (Кристи-Беверли-Радмил-что-то там ещё), она слышала всего несколько раз в жизни, одерживая победы на собачьих выставках. Участие в них утомляло, но приносило удовольствие. Появиться перед аудиторией зрителей, которые восхитятся твоей уникальной внешностью, всегда радовало Милино самолюбие. Сама она внешне слабо могла различить породистых собак и дворняг, и даже выделить какие-то прекрасные экстерьерные качества у своих товарок у неё не было никакой способности. Она знала точно: любовь хозяйки и призовые кубки на полке очевидно утверждали одно: Мила прекрасна. И ей это очень нравилось.
