Читать книгу: «Зачем Бог?!»

Name: Зачем Бог?!
Author: Алексей Осипов
ISBN: 978-5-04-185155-2

Шрифт:

* * *

Введение

Один из святых, Исаак Сирин, сказал: «Выше всякой добродетели – рассудительность». Действительно, любовь, кротость, смирение, милосердие – все что угодно без рассуждения может превратиться в карикатуру. Поэтому в данной книге постараемся рассуждать о многих вещах, о Божественных и о вполне земных, человеческих, и, конечно, об их взаимосвязи. Главное – зачем человеку Бог и Богу человек, что дает человеку или, напротив, отнимает у него вера в Бога? Как понимать Церковь, ее таинства – это христианская магия или что-то иное? Что такое спасение? И многое другое.

Первый же вопрос, конечно, таков: есть ли Бог и кто Он?

Есть ли Бог и кто Он?

Об этом написано очень много – и за, и против. С одной стороны, есть традиция доказательств существования Бога, приводятся аргументы: космологическое доказательство, телеологическое, онтологическое… А с другой – есть то, о чем говорят известные слова священника Павла Флоренского: «Православие не доказуется, а показуется». Как же относиться к традиции доказательств?

«Бога никто никогда не видел» (Ин. 1: 18) – это слова апостола и евангелиста Иоанна, а не атеистов (они об этом тоже говорят, однако совсем в другом смысле). Но если Бога никто никогда не видел, возникает вполне логичный вопрос: а как мы можем знать, есть ли Бог и кто Он такой? В связи с этим расскажу вполне реальный случай: однажды, еще в советское время, в Московской духовной академии группа атеистически настроенных людей подошла к одному из семинаристов, и ему был задан коварный вопрос: «Кто Бога видел? Никто? Значит, Его нет!» На что он остроумно ответил: «А вы свой ум видели? Нет? Значит…»

Понятно, что такие основания для отрицания Бога примитивны. Мы не видим ни своего ума, ни своих мыслей и мыслей других людей, но из того, что человек нам говорит, мы узнаем об этих мыслях, о его уме. Так же по красоте и целесообразности чего-то сделанного человеком мы судим о его разуме, способностях, талантах.

И все же: есть ли Бог? А как мы узнаем о существовании чего бы то ни было? Например: кентавры есть или нет? Люди верили, гадали, но так никто и не увидел живого кентавра, и в конце концов стало понятно: их нет. А жирафы? Совершенно необыкновенные животные, с настолько длинной шеей, что можно подумать, что их и не может быть. Однако известно, что они точно есть, например, в Кенийском национальном парке. Это, конечно, далековато находится и непросто до него добраться, но возможно.

А чтобы Бога увидеть, нужно отправиться туда, где Он – в Его «духовный парк». О том, где находится этот «парк», сказано: «Бог есть Дух» (Ин. 4: 24), и Его парк и Его Самого увидят «чистые сердцем» (Мф. 5: 8). Что такое эта чистота сердечная и как она достигается, еще поговорим, а сейчас заметим, что в рассуждениях о бытии Бога и подобных вопросах нужно быть сдержанными. И постараться не просто настаивать на своих убеждениях, а вести беседу так, как древнегреческий философ Сократ. Его метод называется майевтика (др. – греч. μαιευτική – «повивальное искусство»), поскольку схож с действиями повивальной бабки, принимающей роды. То есть нужно не утверждать и настаивать, а задавать такие вопросы, которые помогли бы самому человеку в конечном счете «родить» верный ответ, в том числе и на вопрос о бытии Бога.

Что значит доказать?

Часто человек говорит: я не верю, потому что нет доказательств. И тогда разговор стоит начинать с того, чтобы в принципе разобраться – что такое доказательство, что понимается под этим словом применительно к вере в Бога? Это вопрос, требующий разъяснения.

Если говорить в самой общей форме, то доказательство – это установление истинности какого-либо суждения. Но суждения могут носить разный характер! Одно дело – математическое утверждение, например: «Пифагоровы штаны во все стороны равны». Соответственно утверждению будет и математическое же доказательство чисто логического порядка. И совсем другое доказательство требуется, когда речь идет о реальности существования чего-то или кого-то в нашей жизни, например: есть в этом лесу волки или нет? Или: есть кто-то там, выше нас – или нет? Здесь требуется проверка опытом, а не просто логика.

Порой люди думают о Боге так: это какое-то существо, которое находится где-то в центре Вселенной и управляет оттуда миром, и его, если хотите, даже можно попытаться нарисовать. Но в том-то и дело, что Бог есть Дух, а не то, что имеет какие-то формы, поддающиеся изображению. А какой Дух? В качестве аналогии приведем закон тяготения: мы можем как-нибудь изобразить его? Да, он реально существует, но как его можно видеть, или слышать, или изобразить? Можно видеть только его проявления – и больше ничего. И Бог тоже есть реальность, но духовная, значит, и познаваемая тоже духовно.

Говорить о бытии Бога можно в такой неразрывной паре: есть утверждение «я верю в Бога» – и есть утверждение «я верю, что нет Бога». Но здесь есть одна серьезная особенность: когда что-то отрицается, то для отрицания всегда нужно неизмеримо больше оснований, чем для утверждения. Например: есть ли в этом лесу волк? Кто-то говорит, что видел его и видели даже несколько человек – это серьезный аргумент. А если кто-то утверждает, что волка в лесу нет, то придется провести тщательные исследования, чтобы точно установить, что его тут нет и быть не может! Но даже когда его не обнаружат, еще останется сомнение: вдруг он спрятался где-то под кустом и его не заметили?

Тот, кто говорит: «Я верю, что нет Бога», – должен представить соображения, почему так утверждает. И это один из необходимых вопросов, когда мы говорим о доказательствах бытия Божия: «Какие основания верить, что Бога нет?»

Был такой рассказ из дореволюционных времен: везет крестьянин барина. Барин, уже воспитанный в духе эпохи Просвещения, посмеивается, когда видит, что мужик-кучер, проезжая мимо храма, крестится, а на насмешки не отвечает. Приезжают, барин расплачивается, и вдруг мужик заговорил:

– Барин, а барин?

Тот с изумлением:

– Что?

– А вдруг Бог есть?

Такого барин не ожидал и так задумался над этим простым вопросом, что в результате стал верующим человеком.

Первичным и самым серьезным доказательством бытия Бога является то, что называется религиозным опытом. Когда он единичный – это не довод: мало ли что кому покажется. Когда несколько человек утверждают – интересно, но все же еще не доказательно. Но когда о таком опыте говорит все человечество, то мы должны отнестись к этому самым серьезным образом. В истории человечества не было ни одного безрелигиозного народа, ни одной атеистической культуры – это научно подтвержденный факт.

Бог – это не объект, который логически доказывается, но Реальность, которую можно «увидеть». Ведь Бог есть любовь, а ее можно только пережить. Христианство предлагает средства для этого и указывает, каким путем человек может убедиться в бытии Бога. Об этом много написано, об этом постоянно говорят верующие: «Чтобы убедиться, что есть Бог, необходимо выполнить главное условие, о котором сказал Христос: «Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят» (Мф. 5: 8).

А доказала ли наука, что Бога нет? Для того чтобы отрицать существование чего-либо, надо знать все. Но разве наука уже познала весь мир? Неужели непонятно, что наука всегда знает только каплю из океана непознанного? Нельзя же, зачерпнув кружку воды в море, заявлять, что в нем нет китов. Поэтому наука в принципе никогда не сможет утверждать, что Бога нет! К тому же многие выдающиеся, всемирно известные ученые были верующими. Вот только некоторые имена: И. Кеплер, Б. Паскаль, И. Ньютон, М. Ломоносов, Л. Гальвани, А. Ампер, Л. Пастер, А. Попов, С. Ковалевская, Д. Менделеев, И. Павлов, Э. Шредингер, архиепископ Лука (Войно-Ясенецкий), Н. Бехтерева. Они, очевидно, лучше знали науку, нежели пропагандисты атеизма, – и при этом верили в Бога.

А эволюционная теория? Если эволюция – закон, тогда мы должны сейчас видеть все переходные ступени форм жизни: как орангутанг или шимпанзе превращаются в человека или как коза – в корову. А если мы этого не видим, так, значит, это и не закон. А известен ли науке закон о возникновении жизни из мертвой материи? Нет, наука не знает такого закона. Мы и представить себе не можем, и нет никаких оснований верить, что из непрерывно падающих откуда-то химических и физических элементов возникнет сам по себе, скажем, самый плохонький компьютер. А вокруг себя видим потрясающей сложности формы жизни. Интересно, как же они возникли на пустом месте? Такого закона наука не знает, но мы не задумываемся и… верим в эволюцию, подсказанную или фантазией, или упорным желанием доказать, что нет никакого Высшего Разума, нет Бога. Можно только позавидовать такой слепой вере, утверждающей, что из хаоса возникают разумные законы, жизнь, человек, красота!

Серьезным фактом является то, что всю историю все человечество (и поныне бо́льшая его часть) верило и верит в Бога. И нет никаких оснований утверждать, что Бога придумали. Религия, насколько известно истории, изначальна в человечестве. История полна сообщениями о тех необычайных случаях, чудесах, которые невозможно объяснить ничем, кроме существования Бога. Они происходят и неожиданно, и при личной молитве, и при молитве общественной, когда всем сердцем обращаются к Богу и именно переживают Его присутствие, причем подчас с такой силой ощущают именно Его, что это ни с чем другим перепутать невозможно.

Бытие Бога постигается и умом, и сердцем, и часто с такой силой, перед которой отступают все сомнения. Вспомните случай из Евангелия: мужу Девы Марии праведному Иосифу ночью во сне явился ангел и повелел: «Встань, возьми Младенца и Матерь Его и беги в Египет, и будь там, доколе не скажу тебе, ибо Ирод хочет искать Младенца, чтобы погубить Его» (Мф. 2: 13). Представьте себе, какой же силы должно быть это явление, что человек среди ночи встает, берет осла, погружает семью и скарб – и все бегут в другую страну? Это достоверность, которая не оставляет сомнений. И подобные случаи в жизни людей бесчисленны.

Но если Бог есть, то кто Он и как Его можно себе представить?

Есть такое выражение – «идея Бога». Но христиане подчеркивают, что Бог – не идея, а Личность. И это чрезвычайно важно, поскольку здесь не просто терминологическая разница. Тут дело в том, как мы понимаем Бога. Можно рассматривать Его в плане философии и говорить об идее Бога в сознании человека. А можно – в плане религиозном, и тогда говорим о Его реальном бытии и человеческом опыте Его переживания. И это не просто одна и та же реальность, которая с разных сторон понимается различным образом. Нет, христианство говорит о Боге как о высшей, первичной Реальности, а не как об идее или состоянии нашего сознания.

Можно трактовать и изображать Бога на языке живописи, или музыки, или поэзии – это все разные человеческие аспекты Его представления и переживания. Но вот слово Святого Писания: «Бог есть Дух» (Ин. 4: 24) – как это понимать? Слово «дух» имеет множество значений: это и воздух, это и эмоциональное состояние человека (говорят же о начальнике, что он сегодня не в духе и лучше не попадаться ему на глаза). Но есть и другие смыслы. Называем, например, различных духов: ангелы, бесы. Или такое: одного корреспондента как-то спросили, как бы он определил дух современной эпохи. Он ответил: дух лжи.

Но есть Дух вездесущий, всепроникающий, Который именуется Богом. Обратите внимание на слова Евангелия: «Бог есть любовь» (1 Ин. 4: 8). Не «у Бога» есть любовь, а Бог есть любовь! Совершенно потрясающее определение, неслыханное и невиданное до христианства во всей истории религиозного сознания. Было так: Бог – это справедливость, судья… А здесь уникальное определение: Он, оказывается, есть любовь, совершенная, которая обнимает собой все, в которой, как в законе тяготения, мы все живем, и в зависимости от нашего отношения к этому Закону любви мы или благоденствуем, или страдаем.

В человеке изначально есть ощущение того, что, кроме нашего плоского мира, есть мир иной. Во времена тяжелых испытаний это чувство усиливается, и даже неверующие говорят, что на войне нет атеистов. Конечно, чувство Бога присутствовало в истории в разной степени – по крайней мере, до XVIII столетия почти все человечество жило верой в Бога. Все верили, что Бог есть. Но какой Он?

И мы видим в истории, как, постепенно отходя от веры в единого Бога, люди стали поклоняться солнцу, звездам, животным, создавали себе разных идолов. Начали понимать Бога как обычного царя, деспота, который может творить все, что угодно. Вот языческое божество Молох, например. Его идол представлял собой гигантское чудовище, в раскаленное чрево которого бросали детей, чтобы избавиться от наказания. Получается, что чувство Бога было, но каким стало понятие о Нем? Извращенным, совершенно ложным. И это примитивное, грубое человеческое представление определяло характер всех языческих религий.

Никто не знал, что Бог – это Врач, а не судья и не палач. Христос открыл это. Только христианство сказало, что Бог никого не награждает и никого не наказывает, но спасает – прежде всего от зла в душе, от греха.

Но как познать Бога? Постижим Он или нет?

В богословии принято различать два метода описания Бога: апофатический (отрицательный) и катафатический (положительный), и два пути Его познания: рациональный (научный) и духовно-опытный.

Апофатический метод исходит из принципиального отличия Бога от всего сотворенного, и потому говорит о невозможности выразить Его в каких-либо наших понятиях, невозможности «определения» Бога. Все это верно, когда речь идет о познании сущности Бога.

Однако Бог не является замкнутой монадой, Он действует – и Его действия (энергии, благодать) дают возможность определенного знания о Боге. Это и подчеркивает катафатический подход. Поэтому можно утверждать, что Бог есть Дух, Любовь, Разум, Правда и т. д. Все эти понятия – человеческие и несут на себе печать нашей ограниченности. Но в силу того, что человек является образом Бога, можно в определенной степени говорить и о Его свойствах и, таким образом, о Его умственном познании, которое может иметь любой человек независимо от своей веры. Апостол Иаков пишет даже, что «и бесы веруют» (Иак. 2: 19). Реальное же познание совершается через единение духа человеческого с Духом Божиим – и только это единение является истинным познанием.

Такое познание бывает свойственно людям в разной степени, в зависимости от уровня их духовной и нравственной жизни. О чем идет речь? Обратимся вновь к словам из Нагорной проповеди Христа: «Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят» (Мф. 5: 8). Сказано кратко, но посмотрите, сколько трудов написано по поводу того, что такое «чистое сердце», как и от чего возможно очистить его, какие законы духовной жизни существуют… То есть то, о чем в Евангелии сказано просто, требует объяснения и, конечно, от тех, которые достигли этой чистоты – людей святых. Поскольку они прошли этот путь от состояния обычного человека, зараженного всеми страстями, к чистоте сердца и описали это, указав, какие препятствия стоят на этой дороге, по каким критериям можно судить о верности или ложности своей духовной жизни.

Но какие признаки святости человека – чудеса, прозорливость, пророчества, дар исцелений? Нет. Об основном критерии, без которого все прочие не будут работать надлежащим образом, очень точно сказал Петр Дамаскин, святой XII века: «Первым признаком начинающегося здравия души является видение грехов своих – бесчисленных, как песок морской». Вот основа правильной духовной жизни человека.

Можешь не осуждать, не завидовать, не раздражаться, не лукавить, не болтать? Нет. Так сравнение своей жизни с евангельскими заповедями открывает человеку эти и прочие его многочисленные страсти. Евангелие – истинный критерий, благодаря которому человек может понять, что он совсем не тот духовно и нравственно здоровый человек, которым видит себя, что требуются борьба и помощь Божия для того, чтобы действительно стать нормальным человеком.

Зачем Бог человеку?

Помню, как на встрече в Финляндии один из докладчиков привел факт, который многих очень удивил: оказывается, на «благополучном Западе», по статистике, более половины людей потеряли смысл жизни. Мучаются от уныния, многие – от отчаяния, от какой-то внутренней неустроенности, бессмысленности жизни и тому подобного. Откуда это? Христианство отвечает: если жизнь ограничивается только пределами земного существования, если личность после смерти тела будет уничтожена, тогда все превращается в бессмыслицу. Что такое добро и зло – не одно ли и то же? Если нет Бога, нет вечной жизни – значит, по существу, все бессмысленно. Пожил человек, умер – и уже не имеет для него никакого значения, добро он делал или зло!

Обратите внимание, как сейчас на Западе нарастает атеизм, процветают откровенные извращения в виде ЛГБТ, трансгендеров, сатанинских сект, оккультизма и т. п. Разрушаются христианские храмы, а те из них, которые являются исторической ценностью, превращают в спортзалы, рестораны, игорные дома и еще хуже, о чем даже говорить не хочется.

Что является основой жизни нормального человеческого общества? Конечно же, нравственная и духовная устойчивость. Общество без фундамента здоровой нравственности, без здоровых основ духовной жизни естественным образом развалится.

Но как можно достичь этого? Есть два способа. Первый – жесточайшими законами. Да, при строгости законов, возможно, большинство людей будут вести себя нравственно, то есть законопослушно, но тогда где же свобода, совесть, любовь? Это будет просто тотальное рабство, к которому, кстати, мир и идет. Какова же цена такой «нравственности», в которой не остается ничего человеческого?

Необходимо такое мировоззрение, которое давало бы человеку силы действительно свободно, по внутреннему убеждению, следовать нормам высокой нравственности.

Христианство предлагает такое мировоззрение. Его основа – утверждение, что есть Бог, Который есть любовь, и что человеческая личность неуничтожима. Следовательно, и основным законом человеческого бытия является закон любви. Тогда, как говорил Достоевский, с верой в свое бессмертие человек постигает и смысл своего земного бытия. Такая вера дает человеку твердое основание для разумной и нравственной жизни.

Если я верю, что будет посмертная жизнь, что ее качество и содержание будут зависеть от того, как прожита жизнь земная, и что для этого не требуется чего-то невероятного, а просто нужно жить соответственно евангельской нравственности, то почему не следовать этому?

Сопоставление общечеловеческой и евангельской морали

Общечеловеческая мораль касается видимых и самых грубых грехов: убийства, воровства, лжи, обмана… Почему грубых? Потому что эти грехи касаются исключительно удобств и комфорта внешней жизни человека: его здоровья, работы, отношений в семье, в коллективе… Тут все понятно.

Христианская же нравственность, не отвергая, естественно, всей этой внешней стороны морали, обращена прежде всего на источники всех этих зол, на страсти человека: зависть, ненависть, гнев, тщеславие, гордыню, алчность, самолюбие, бессовестность, блуд, скупость… Эти часто скрываемые страсти без борьбы с ними извращают душу человека и не только мучают самого, но и делают его неприятным, а подчас и невыносимым для общества. Именно эти страсти порождают воровство, убийство, предательство и все прочие очевидные преступления (грехи), наказываемые законом. Проще говоря, христианство призывает бороться с корнями сорняков, а общечеловеческая мораль, игнорируя эти корни и даже культивируя их, бесплодно пытается уничтожить непрерывно растущие из них, по библейскому выражению, «терния и волчцы» (Быт. 3: 18).

Поэтому Иисус Христос осудил фарисеев и законников, соблюдавших внешнюю сторону Закона: они приносили жертвы, совершали обрезание, чтили субботу, делали видимые добрые дела, то есть исполняли все нормы общечеловеческой морали, чтобы казаться праведниками перед людьми, но полностью пренебрегали заповедями Божьими, относящимися к душе человека.

Христос сказал им: «Горе вам, лицемеры, что уподобляетесь окрашенным гробам, которые снаружи кажутся красивыми, а внутри полны всякой нечистоты; так и вы по наружности кажетесь людям праведными, а внутри исполнены лицемерия и беззакония» (Мф. 23: 27). «Внутри», то есть в сердце, в тайне, в глубине души!

С верой в сердце
– Неужели, для того чтобы быть хорошим, полезным человеком, мы обязательно должны посещать храм? А может быть, просто нужно жить прилично, порядочно, не связываясь ни с верой, ни с Церковью?
– Помните стихотворение – «Крошка сын к отцу пришел, и спросила кроха: – Что такое хорошо и что такое плохо?» По каким критериям мы можем оценивать человека, хорош он или плох – вот в чем дело-то! Недаром один из наших православных философов, Иван Васильевич Киреевский, говорил: «Человек – это его вера». Что хорошо в одном мировоззрении – может оказаться плохим в другом. Возьмите хотя бы такой пример: сейчас в школах вводят преподавание светской этики. Что значит светская этика? Этика кого: Гоббса, Молешотта, Маркса, Бакунина?.. Или, может быть, этика Ницше, который писал, что больной – это паразит общества, поскольку он ничего не дает, а только отнимает? О какой светской этике идет речь?! Как ловко обманули несведущих людей, лишь бы отвлечь от православной этики!
Поэтому, когда задаем вопрос, что хорошо, а что плохо, – нужен авторитетный критерий, а не общие слова какого-то учебника, изданного Минпросветом. И видим, какая колоссальная разница может быть между этикой Евангелия и так называемой общечеловеческой или светской, когда не знаешь, на кого ориентироваться. Что значит быть просто хорошим человеком? Я очень хороший, но зеленею от зависти, если вижу у другого что-то лучше, чем у меня, и радуюсь, когда у него происходит что-нибудь плохое.
Еще один вопрос: можно ли быть хорошим человеком и при этом не ходить в храм, не быть человеком церковным, практикующим христианином, но принимать евангельскую мораль? Это фантазия, так как редко человек может найти у себя дома ту благотворную обстановку, которая даст ему возможность помолиться. И очевидно, что сама обстановка в храме не такая, как дома, а совершенно иная, располагающая к молитве, позволяющая сосредоточиться.
Необходимо не просто «верить Богу в душе» и читать Евангелие, но нужно быть включенным в церковную атмосферу, в правильную (по-древнерусски – праведную) жизнь, которая изучена и описана в трудах святых Отцов Церкви. Их жизнь предупреждает и о многих заблуждениях, возникающих в сознании церковного народа.

О чем свидетельствуют чудеса?

Однажды человек, представившийся как атеист, сказал, что за всю историю человечества не было ни одного настоящего доказательства существования иного мира, никаких чудес, которые бы научно наблюдались.

Чудеса… Мы все время ищем чудес, хотя они, кажется, окружают нас постоянно, но поскольку мы стоим прямо перед ними, то уже и не видим их. Ко всему можно привыкнуть. Знаете, как тяжело смотреть на мертвого человека, даже страшно. А на войне уже просто перешагивают через них. Так и здесь.

Пифагор, глядя на небо, назвал Вселенную «космосом», то есть по-гречески «красотой». И действительно, сама Земля и тот прекрасный мир многообразной жизни, потрясающе закономерно и целесообразно устроенный, – это не чудо?! А мы не только привыкли к этому чуду, но и придумали сказку о безумной эволюции, которая сотворила и Вселенную, и жизнь, и человека.

Но, например, Наталья Петровна Бехтерева, академик РАН, директор Института мозга человека, говорила: «Всю свою жизнь я посвятила изучению самого совершенного органа – человеческого мозга – и пришла к выводу, что возникновение такого чуда невозможно без Творца».

Что мозг? Самая простая живая клетка уже потрясающее чудо! Мы все поражаемся ее целесообразности, удивительной гармоничности, причем все в ней до такой степени согласованно, что исследователи только поражаются. Это невероятно! Один из крупнейших современных физиков Митио Каку в своей книге «Физика будущего» пишет, что «в человеческом теле, к примеру, более пятидесяти триллионов клеток», в каждой из которых постоянно совершается десять тысяч химических реакций, поддерживающих нормальную жизнедеятельность клетки и всего организма в целом. И все это происходит поразительно согласованно! Разве не чудо? Неужели вся эта разумность порождена какой-то случайностью движения мертвого хаоса?

А. Эйнштейн говорил: «Моя религия – это глубоко прочувствованная уверенность в существовании Высшего Интеллекта, который открывается нам в доступном познанию мире».

У человека всего два варианта понять наш мир: или мертвая материя, хаос в результате бесконечного числа случайностей и невероятных совпадений произвел все это в таком потрясающем виде, в такой красоте, гармонии, целесообразности – или источником этого является Разум, Который в религии именуется Богом. Что естественнее и разумнее?

Я искренне недоумеваю по поводу той потрясающе слепой, ни на чем не основанной веры тех, которые считают, что безо всякого разума, сами собою из полного хаоса возникли разумные законы, создавшие весь этот мир, всю его красоту и породили самого человека. Почему недоумеваю? Потому что религиозная вера, основывающаяся на разумности, и веры-то почти не требует. А вот поверить, что сами собой появились энциклопедии, пушкинская поэзия, интернет или даже самая простенькая машинка – это уже конец всякой разумности и только вера.

А уж если говорить о чудесах, то напрасно некоторые заявляют, что все это выдумки. Возьмем хотя бы то громадное количество чудес, которые совершал, например, Иоанн Кронштадтский (†1908) и которые подтверждены множеством свидетелей – неужели это все выдумка? Нет, это факты, ничем не объяснимые, кроме одного: да, есть Бог, Который совершает подобные чудеса, отвечая на наши молитвы.

Что есть Церковь, из кого она состоит и когда она образовалась?

Многие рассматривают Церковь просто как одну из общественных организаций или чуть ли не своего рода партию. Даже в церковной литературе она часто определяется как общество людей, объединенных единством веры, правил, дисциплины. Однако это все внешняя сторона Церкви. Христианское понимание ее совершенно иное.

Классическое определение Церкви находим у апостола Павла, но оно мало кому понятно: Церковь есть «Тело Христово» (Еф. 1: 22, 23), и она может рассматриваться со стороны внешней и со стороны внутренней – как и Христос, Который внешне был обычным человеком, и в то же время в нем было сокрыто Божество. Он был Богочеловек, и Церковь так же Богочеловечна. Возникает вопрос – где в Церкви это Божество? В этом вопросе и кроется самая суть.

О Церкви как обществе, организации говорить проще. Христианство себя выразило и реально осуществило в человеческом обществе в качестве Церкви. Сначала это были апостолы и те, кто был вместе с ними в день Пятидесятницы, а затем постепенно складывались ее структура, иерархия, принципы управления. Церковь человечна, поскольку ее основателем был Сын Человеческий, Своей жизнью показавший, к чему должен стремиться каждый христианин. Конечно, мы видим, что в Церкви люди очень разные – как святые, так и очень грешные, и подчас даже скрытые ее враги. Причина этого в том, что человеческий состав Церкви формируется по чисто внешним критериям: исповедание веры, крещение (часто в несознательном возрасте), участие в таинствах.

А что такое Божественная сторона Церкви? Как понимать ее Богочеловечность?

Божественность Церкви заключается прежде всего в тех беспрецедентных истинах веры и тех основах духовной жизни, которые были открыты Иисусом Христом. Эта ее Божественная сторона проявляется особенно очевидно и ярко в тех святых людях, которые появлялись в ней в течение всей ее истории. Христианство – это не результат человеческих размышлений или фантазий, оно имеет своим началом Божественный Разум, о чем свидетельствует целый ряд фактов:

• история его происхождения и сохранения, особенно в первые три столетия в условиях жесточайших гонений;

• целый ряд беспрецедентных вероучительных истин (Бог-Троица, Бог-Любовь, Богочеловечество Христа, спасение Крестом, таинства);

• удивительные святые;

• чудеса в течение всей истории;

• исполнение пророчеств и др.

О разном понимании Церкви. В чем состоит ее миссия. Церковь и государство

В рассмотрении этих вопросов важно различать понятие Церкви как таинственного Тела Христова (см. Еф. 1: 22–23), которое составляют только христиане, искренне стремящиеся жить по заповедям Евангелия (см. Рим. 12: 5), – и понятие Церкви как общество всех верующих во Христа, имеющих видимую общественную организацию со своими органами управления, структурами, членами которой считаются все крещеные, независимо от степени их веры и даже нравственной жизни.

Церковь как Тело Христово – это Богочеловеческая реальность, принадлежность к которой определяется не саном, не званием, не внешним положением и авторитетом, но исключительно чистотой совести, соответствующей заповедям Евангелия. Поэтому от человеческого взора скрыто, кто и в какой степени является действительным, а не номинальным членом Церкви.

Миссия Церкви. Когда Иисус Христос проповедовал, Иудея находилась под римским владычеством и существовал рабовладельческий строй. Раб был чем-то вроде рабочего животного, его можно было продать, купить, убить – но Христос, а затем Его апостолы ни слова не сказали против этого строя, против эксплуатации, несправедливости, порабощения, отнятия у человека прав и свобод. В чем причина этого?

Можно ли подумать, что для Иисуса Христа было безразлично страдание людей? Нет, Он исцелил множество больных, накормил тысячи голодных. Но в Его проповеди полностью отсутствует идея решения политических и экономических вопросов с помощью восстаний, борьбы, убийства эксплуататоров и прочего, как это было во все революции.

Но отсутствие у Иисуса Христа и апостолов осуждения рабовладельческого строя и призывов к борьбе с ним говорит совсем не об одобрении рабства и тем более не о равнодушии к страданиям людей. Они указывают на совершенно иное понимание смысла человеческой жизни. Человек – это не звероподобное существо, живущее по закону борьбы за существование, но образ Самого Бога, и потому жизнь человека не в «хлебе и зрелищах», заканчивающихся неминуемой смертью, но в духовном и нравственном исцелении, в искании «Царства Божия и правды Его» (Мф. 6: 33).

Совершенно очевидно, что причиной всех бед, конфликтов и катастроф как в личной, так и в общественной, государственной, международной жизни является в конечном счете именно эгоистичный, гордый, ненасытный в своих желаниях и амбициях человек. Он виновник всех видов зла на земле. От чего мы все страдаем? От тщеславия, эгоизма, зависти, алчности, от того, что нас не уважают, не оценили, что мы не можем реализовать свои способности. Мы боремся только за внешние свободы, удобства, за благосостояние, за права человека.

Господь Иисус Христос и создал Церковь единственно для того, чтобы помочь человеку измениться и выйти из состояния рабства – не социального, а нравственного и духовного, то есть избавиться от рабства собственным страстям! Это именно то рабство, которое является истоком всех несправедливостей на земле. В Евангелии описан замечательный случай, когда Христа просили разрешить спор о наследстве: «Некто из народа сказал Ему: Учитель! скажи брату моему, чтобы он разделил со мною наследство. Он же сказал человеку тому: кто поставил Меня судить или делить вас?» (Лк. 12: 13–14). Этот ответ Господа Иисуса Христа прямо указал, что причиной Его пришествия на землю было не решение земных проблем, но духовное исцеление человека, которое только одно и способно сделать нормальной всю земную жизнь. Лишь эта миссия, и никакая другая, возложена Им на Церковь. Это прямо противоречит агрессивной материалистической идеологии, призывающей к борьбе, насилию и терроризму за «свободу, равенство, братство».

Не для этого Христос создал Церковь, а для исцеления человека от того зла, которым наполнена его жизнь: алчности, зависти, ненависти, лжи, несправедливости – для того, чтобы человек мог действительно спастись, войти в жизнь вечную. Это назначение Церкви имеет первостепенное значение в ее отношении к окружающему миру. И от того, станет ли она следовать своему назначению быть проповедником духовного и нравственного исцеления человека, или превратится в подсобный инструмент государства в решении его земных проблем, зависит весь смысл ее существования на земле.

Миссия Церкви в мире заключается не в решении земных проблем. Не преемники апостолов (епископы, пресвитеры) и тем более не монашествующие должны заниматься организацией и созданием каких-либо благотворительных учреждений и тем более решением политических, социальных, экономических, культурных и прочих проблем. Все это функции государства и общества. Церковь же призвана к исполнению своей исключительной миссии – нравственному и духовному воспитанию человека, исцелению его от страстей. Она создана только для того, чтобы рождать истинных христиан, которые, на каком бы жизненном поприще ни находились (политик, крестьянин, ученый, рабочий, руководитель любого ранга и т. д.), будут достойными членами общества, честными творцами и созидателями порученного им дела. Об этом писал апостол: «Благочестие на все полезно, имея обетование жизни настоящей и будущей» (1 Тим. 4: 8). Этим Церковь способна оказать важнейшую помощь миру в его жизни, в решении всех его проблем.

Отвлечение же священнослужителей, монашества на мирскую деятельность делает их неспособными к духовной жизни. Об этом Христос предупредил: «Никто не может служить двум господам: ибо или одного будет ненавидеть, а другого любить; или одному станет усердствовать, а о другом нерадеть. Не можете служить Богу и мамоне» (Мф. 6: 24). И более того, сказал: «Вы – соль земли. Если же соль потеряет силу, то чем сделаешь ее соленою? Она уже ни к чему не годна, как разве выбросить ее вон на попрание людям» (Мф. 5: 13).

По этому вопросу апостолы на своем Первом соборе, созвав множество учеников, постановили: «Нехорошо нам, оставив слово Божие, пещись о столах. Итак, братия, выберите из среды себя семь человек изведанных, исполненных Святого Духа и мудрости; их поставим на эту службу, а мы постоянно пребудем в молитве и служении слова. И угодно было это предложение всему собранию» (Деян. 6: 2–5). Вот прямое указание Духа Святого на задачи апостолов и их преемников: не они должны пещись о столах. Заниматься этим должны их помощники-миряне! Только при таком условии разделения обязанностей Церковь может исполнить свое назначение, стать действительным орудием спасения мира от раздирающих его страстей и тем самым исцелять и всю мирскую жизнь народа.

Один из духовных законов гласит: «Дух творит себе формы», то есть духовное состояние человека определяет характер всей его деятельности. Следовательно, человек, чистый душой, будет честно исполнять порученное ему дело, а порочный и доброе погубит. В духовном воспитании человека и заключается вся уникальность служения Церкви миру.

Поэтому прямым противоречием природе Церкви является истолкование ее Богочеловечности как указание на две стороны ее деятельности в мире: не только духовного и нравственного воспитания людей, но и столь же активной деятельности в решении их чисто мирских, земных проблем.

Из такого ложного понимания в католической и протестантских церквах, а затем и в православных, возникло учение о необходимости участия не только мирян, но и иерархии в политической, социальной, экономической и прочих сторонах общественной и государственной жизни. Отсюда, вопреки прямому решению Первого Апостольского собора, уровень которого и значимость в Церкви, естественно, выше даже Вселенских соборов, происходит полное вовлечение духовенства и даже монашества (отрекшегося от мира и всех дел его!) в мирскую деятельность и мероприятия, не имеющие ничего общего с молитвой и служением слова (Деян. 6: 4). Отсюда создание Церквами разнообразных благотворительных учреждений (детдомов, приютов, больниц, домов престарелых и т. д.), объединений, фондов, клубов. Отсюда организация Церквами различных культурных, зрелищных мероприятий, фестивалей, игр, конкурсов, соревнований и тому подобного, и даже личное участие в них духовенства.

Киприан Карфагенский (IV век) писал по этому поводу: «Те, которые в Церкви Божией избираются в духовный сан, не должны ничем отвлекаться от Божественного служения, не должны связываться хлопотами и занятиями мирскими…» А Исаак Сирин (VII век) предупреждал, что «те, которые посвятили члены свои Богу и снова отваживаются употреблять их на дела мирские, погибают от невидимого удара».

Отвлечение духовенства и монашества на мирские дела самым отрицательным образом отражается на духовном состоянии народа. Феофан Затворник возмущался: «Попы всюду спят». А Иоанн Кронштадтский сокрушался: «Злые времена! Люди обратились в зверей, даже в злых духов. Жизнь обыденная воссмердела всякими грехами. Вероотступничество, неведение Бога, богохульство, особенно в ученом сословии, сделались как бы повальными, общими». О том, к чему приводит охлаждение духовенства к духовной жизни, с горечью писали наши святые. Так, Игнатий Брянчанинов писал: «У нас есть хорошая внешность: мы сохранили все обряды и символ первобытной Церкви; но все это мертвое тело, в нем мало жизни». Ему вторит Феофан Затворник: «Через поколение, много через два, иссякнет наше православие». И точно, через полтора поколения в России произошла революция.

Теперь понятно, почему это случилось и будет продолжаться.

Перед Церковью всегда стоит одна и единственная задача – воспитать человека на началах Евангелия. И по мере осуществления этой ее миссии будут оптимально решаться и все земные проблемы – общественные, государственные, международные. И если бы Церковь воспитывала настоящих христиан, то они на любом поприще своей мирской деятельности осуществляли бы ее на началах совести и чести, и этим Церковь оказывала бы важнейшую помощь своему народу. А решать земные проблемы и думать, что этим самым служим Богу, – глубочайшая ошибка. Наш замечательный мыслитель Алексей Степанович Хомяков предупреждал: «Когда Церковь вмешивается в толки о булках и устрицах и выставляет напоказ свою способность разрешать этого рода вопросы, она теряет всякое право на доверие людей».

Нельзя забывать, что последней точкой вовлеченности Церквей в мирскую деятельность и утраты христианами понятия о духовной жизни станет открытое признание ими антихриста как Христа, как царя и благодетеля всех народов земли.

Почему именно православие?

Начиная знакомиться с христианством, человек узнает, что существует много разных конфессий. Есть не только православие, но и католицизм, и протестантизм, очень разветвленный; есть древние восточные церкви, тоже особенные. И как в этом множестве христианских ветвей ориентироваться? Почему мы говорим об истинности именно православия по сравнению с другими направлениями христианства? Ведь в истинности своей веры не сомневаются ни католики, ни протестанты всех ветвей. Так есть ли критерии, по которым мы можем определиться и ответить на этот чрезвычайно трудный вопрос – где же оно, истинное? Какая же вера правильная?

Все направления христианства основываются на Священном Писании, и все разногласия в христианской истории возникали только на почве различий в его понимании. Встает серьезный вопрос: есть ли такой критерий, который бы гарантировал правильное понимание Писания?

Давайте зададим этот вопрос иначе: какой человек наиболее верно может понять слова Бога? Разумеется, тот, который наиболее чист душой, духовно совершенен, может не только точнее понять, но и передать сам дух, саму суть Слова Божия. Думается, против этого едва ли можно возражать. Исходя из этого, православие говорит: единственно точным критерием в понимании Священного Писания является совокупный голос тех, кто достиг духовного совершенства в христианской жизни. Таких людей Церковь называет святыми. Поэтому священник Павел Флоренский, начиная свою книгу «Столп и утверждение истины», писал: «Живой религиозный опыт, как единственный законный способ познания догматов».

Но как степень греховности бывает разной, так и степень духовного совершенства. Поэтому православие, говоря о необходимости основываться на учении святых, исходит не просто из факта, что данный человек причислен к лику святых, но имеет в виду только того, кто достиг особой причастности Духу Божьему – как говорил Серафим Саровский, «стяжал Духа Святого Божьего». Именно такие люди, их поучения и писания всегда рассматривались в Церкви как источник верного понимания вопросов веры и духовной жизни. Они с наибольшей чистотой и точностью понимали и изъясняли смысл Священного Писания. Как писал о таких святых преподобный Симеон Новый Богослов в своих Божественных гимнах: «Если Он умно воссияет в твоем сердце или в уме, как молния или как великое солнце, то что Он может сделать душе озаренной. Не просветит ли ее и не даст ли ей точно познать того, Кто Он есть? – Ей, воистину, так бывает и так совершается, так открывается благодать Духа, и через Него и в Ней – и Сын со Отцом. И (таковой человек) видит Их, насколько возможно ему видеть, и тогда от Них тому, что касается Их, он неизреченно научается и вещает, и всем другим то описывает, излагая богоприличные догматы, как все предшествовавшие святые Отцы учат. Ибо таким образом они божественный символ сложили».

Поэтому на Вселенских соборах при решении вопросов веры всегда и прежде всего рассматривали творения самых авторитетных святых Отцов и, убеждаясь в их единомыслии, формулировали учение Церкви. Этот принцип в богословии называется согласием Отцов (лат. consensus patrum). Он в отчетливой форме был высказан в V веке преподобным Викентием Леринским, который писал: «В самой же вселенской Церкви – всеми мерами надобно держаться того, во что верили повсюду, во что верили всегда, во что верили все: потому что только то в действительности и в собственном смысле есть вселенское, как показывает и само значение этого слова».

Что такое это согласие Отцов, можно увидеть на примере вопроса о священстве: действительно ли это установление Божие или все же человеческое избрание? Если мы посмотрим источники, начиная с новозаветных писаний и дальше, то увидим, что уже апостолы рукополагают епископов и пресвитеров по всем городам. При этом пресвитеры – это не просто старшие, а именно священнослужители. Епископ – не просто тот, кто наблюдает за порядком и руководит, а это преемственно посвященный человек. Ученики апостолов и далее всегда указывают на преемственность рукоположений. Значит, слова Священного Писания о пресвитерах, епископах говорят не просто о лицах, избранных на такие должности, но только о тех, которые были преемственно рукоположены, начиная с апостолов. Об этом с I века всегда учила Церковь. Так убеждаемся в правильности принципа согласия Отцов.

Поэтому учение протестантов о том, что священство не имеет никакого сакрального значения, а это просто административный выборный орган, не имеет под собой ни исторических, ни вероучительных оснований. Оно было придумано по вполне понятной причине, поскольку никто из епископов не принял учения Лютера и иже с ним.

Еще одно из утверждений протестантизма, которое идет от Лютера и глав Реформации XVI века, звучит только Писание (лат. sola Scriptura). То есть христианину следует руководствоваться только собственным пониманием Библии, так как Библия, как говорят протестанты, «сама себя объясняет». Однако если бы это было так, то не было бы разделений в христианстве. Но видим, как сам протестантизм распался и распадается до сих пор на множество направлений, поскольку всегда у кого-то найдутся новые идеи и смыслы. А где же истинное понимание? Помню, в Америке на вопрос: «У вас, наверное, десятки конфессий?» – ответили: «Вы ошибаетесь, у нас их сотни, и они непрерывно возникают и исчезают».

Католичество – это Церковь?

Прежде всего не нужно смешивать вопрос об оценке католицизма с вопросом о католиках, которые, как и все люди, в том числе и православные, мало чем отличаются друг от друга по своим страстям и грехам.

Что представляет собой католицизм? Чтобы понять это, необходимо видеть, кем является папа римский? Он избирается путем голосования на конклаве, то есть собрании всех кардиналов – высших иерархов Католической церкви. Избранный папа получает исключительную власть. Он – наместник Христа на земле, поэтому он выше Вселенских соборов и самой Церкви. Его определения, как гласит определение Первого Ватиканского собора, подтвержденное и Вторым, «сами по себе, а не с согласия Церкви, неизменны», то есть истинны. Он, независимо от своих личных качеств, выступая как верховный пастырь и учитель Церкви (экс ка́тедра), обладает полной безошибочностью (непогрешимостью) в провозглашении любых вероучительных и нравственных истин, правил церковной и личной жизни.

Поэтому Учитель (!) Католической церкви Катарина Сиенская (XIV в.) писала: «Даже если бы он был дьяволом во плоти, я не должна возносить главу против него». А знаменитый кардинал Баллармин (XVI в.) утверждал: «Если бы даже папа впал в заблуждение, предписывая пороки и запрещая добродетели, Церковь, если она не желает погрешить против совести, обязана была бы верить, что пороки – добро, а добродетели – зло. Она обязана считать за добро то, что он приказывает, за зло – то, что он запрещает».

Папа – монарх государства Ватикан и обладает неограниченной властью во всех сферах его жизни и деятельности. Святитель Игнатий (Брянчанинов), говоря о власти папы, справедливо писал, что в Западной Церкви с того времени, как она впала в папизм, богохульно приписываются папе божеские свойства.

Ничего подобного нет в православии. Патриархи не властны над вероучением, над христианской моралью, канонами, соборами. Патриарх просто первый среди равных ему епископов. Только собор епископов, а не патриарх, может вносить какие-либо изменения в церковную жизнь. Патриарх так же, как и любой епископ, подчинен собору епископов своей Церкви, он может быть смещен собором и осужден, что неоднократно было в истории.

Из других наиболее резких характеристик католичества, отличающих его от православия, можно назвать его искажения вероучительных истин:

• в учении о Святой Троице оно, вопреки прямым определениям Вселенских соборов, ввело учение о филиокве;

• утверждает единоверие с иудаизмом. Папа Франциск заявил: «Мы с иудеями верим в одного Бога». А в Заявлении 2015 г. Комиссии Ватикана по религиозным отношениям с евреями говорится: «Хотя евреи не могут верить в Иисуса Христа как всеобщего Искупителя, они имеют свою часть в спасении», и потому католикам запрещается миссионерская деятельность по отношению к евреям. Таким образом, происходит фактическое отрицание Христа Ватиканом вместе с иудеями, для которых Он лжемессия. А иудейский мессия для христиан – антихрист;

• жертву Христову трактует как удовлетворение правосудию Бога за грех первых людей. Православие же учит, что она принесла исцеление человека от смертности, тленности и страстности;

• о Божией Матери учит, что в предведении ее сверхзаслуг она от Бога «получила искупление с момента Своего зачатия», то есть родилась без первородного греха и потому является величайшей святой, а не в силу ее личного подвига и совершенного смирения;

• о спасении человека – как избавлении от наказания за грехи. Православие же учит о полном исцелении природы человека и его обо́жении;

• и целый ряд других искажений веры, прежде всего в учении о таинствах.

Столь же принципиальны искажения католицизма и в учении о духовной жизни. Вся она сведена фактически к достижению заслуг и сверхзаслуг перед Богом через участие верующего в таинствах, богослужениях, благотворительность и развитие, прежде всего у монашествующих, чувства любви к Христу, к людям.

Однако идея заслуг перед Богом отрицательно меняет состояние сознания человека. Мысль о заслугах обращает главное внимание не на борьбу с грехом и страстями, а на искание заслуг, что, естественно, льстит тщеславию, гордости. Это приводит не к познанию себя, поврежденности человеческой природы и своей личной греховности, что является необходимым условием для искания спасения и обращения к Спасителю, а к исканию в себе добродетелей, которые будут вознаграждены Богом. Так, происходит глубокое искажение и своего душевного состояния, и образа Самого Христа. Он из Спасителя погибающих превращается в Юпитера, награждающего заслуженных, справедливых, добродетельных, героев и проч.

Идея заслуг прямо противоречит всему святоотеческому учению о духовной жизни. Это очень ясно выразил святой Исаак Сирин в таких словах: «Блажен человек, который позна́ет немощь свою, потому что ве́дение сие делается для него основанием, корнем и началом всякой благостыни». Под немощью он подразумевает здесь человеческую греховность и неспособность исцелиться от нее своими силами. Поэтому он объясняет: «Воздаяние бывает не добродетели и не труду ради нее, но рождающемуся от них смирению. Если же оно утрачено, то первые будут напрасны».

Следовательно, все труды и добродетели будут бесплодны и бессмысленны, если совершаются с мыслью о каких-то заслугах перед Богом, а не со смирением и пониманием слов Христа: «Когда исполните все повеленное вам, говорите: мы рабы, ничего не стоящие, потому что сделали, что должны были сделать» (Лк. 17: 10). Святитель Игнатий (Брянчанинов) делает такой вывод из учения Отцов по этому вопросу: «Великое душевное бедствие – дать какую-нибудь цену своему подвигу, счесть его заслугой перед Богом». «Признающий за собой какое-либо доброе дело находится в состоянии самообольщения. Это состояние самообольщения служит основанием бесовской прелести».

Подобная же картина возникает и при рассмотрении католического учения о любви как высшей добродетели. Весь святоотеческий опыт Церкви первого тысячелетия на Востоке и Западе согласно говорит о смирении как первостепенном условии приобретения истинной любви. Сам Господь Иисус Христос заповедал научиться от Него именно смирению, а не любви (см. Мф. 11: 29). Почему так?

Потому, что без смирения любовь невозможна: где нет смирения, там гордость, а «Бог гордым противится, а смиренным дает благодать» (Иак. 4: 6). Как нельзя, минуя первый этаж, взойти на второй, так немыслимо достичь высшего состояния – любви, не имея смирения. Поэтому стремление к любви без смирения, приобретенного подвигом борьбы со страстями, является одной из самых коварных ошибок, совершаемых невежественными, не знающими святых Отцов аскетами. Святой Исаак Сирин писал: «Нет способа возбудиться в душе Божественной любви, если она не препобедила страстей».

Но вся католическая аскеза на фоне слов о смирении пропитана духом откровенного самомнения, прелести и часто сладострастия. Эта пре́лестность особенно явно проявляется у великих святых Католической церкви. Приведу несколько высказываний их самых знаменитых святых.

Франциск Ассизский перед смертью произносит: «Я не сознаю за собой никакого прегрешения, которое не искупил бы исповедью и покаянием». «Я исполнил то, что должен был исполнить». Более того, он убежден, что своими молитвами и состраданием Христу может даже вместе с Ним соискуплять людей.

Блаженной Анжеле «дух святой» говорит: «Дочь Моя, сладостная Моя… очень Я люблю тебя». «Христос обнимает Анжелу рукою, которая пригвождена ко Кресту».

Тереза Авильская заявляет: «О, какое блаженство смерть в объятиях Возлюбленного, в упоении любви!» «Часто Он [Христос] мне говорит: Отныне Я твой, и ты Моя!» «Я отныне не только Творец твой, Бог, но и Супруг». Перед смертью она восклицает: «О, Бог мой, Супруг мой, наконец-то я Тебя увижу!»

Тереза Маленькая пишет: «Я неизменно храню дерзновенное упование на то, что стану великой святой. И вот Господь Бог открыл мне, что я стану великой святой!» «Уже давно Иисус и маленькая бедная Тереза, взглянув друг на друга, поняли все… Этот день принес не обмен взглядами, а слияние, когда больше не было двух».

Современный католический писатель Антонио Сикари в своей книге «Портреты святых» сообщает, как Катарина Сиенская молится Иисусу Христу: «Сочетайся со мной браком в вере!» «Однажды Екатерина увидела видение: ее божественный Жених, обнимая, привлекал ее к Себе, но потом взял из ее груди сердце, чтобы дать ей другое сердце, более похожее на Его собственное». В письмах Екатерины бросается в глаза прежде всего частое и настойчивое повторение слов: «Я хочу». «Некоторые говорят, что решительные слова «я хочу» она в состоянии экстаза обращала даже к Христу».

Эти откровенные романы с «Христом» учительниц Католической церкви показывают, в какое глубокое язычество впало католическое монашество. Но в этом, думаю, не столько все же повинны сами терезы, сколько воспитавшая их церковь, совершенно извратившая христианскую духовную жизнь.

Очень точно «духовный» опыт этих святых можно бы охарактеризовать словами В. Джеймса, который писал о Терезе Авильской, что ее религия сводилась «к бесконечному любовному флирту между поклонником и его божеством». А святитель Игнатий (Брянчанинов) писал: «Разгоряченная… мечтательность заменяет у них все духовное, о котором они не имеют ни малейшего понятия. Эта мечтательность признана ими благодатью». Игумен Никон (Воробьев, †1963), как бы подводя итог, писал: «То, что строго, решительно, с угрозами и убеждениями запрещают восточные отцы, западные подвижники всеми силами и средствами стремятся достичь».

Поэтому еще в XV веке святитель Марк Эфесский говорил: «Мы отторгли от себя латинян не по какой иной причине, кроме той, что они еретики».

В XVIII столетии преподобный Паисий Величковский писал: «Латинство откололось от Церкви и пало в бездну ересей и заблуждений и лежит в них без всякой надежды восстания».

В XIX веке святитель Игнатий Брянчанинов называет католицизм «еретической церковью».

Святитель Феофан Затворник писал: «Папа со своими увлекся своемудрием и отпал от единой Церкви и веры». «Дух католичества земной. Церковь у них – политическая корпорация».

А преподобный Амвросий Оптинский уточнял: «Римская церковь давно уклонилась в ересь и нововведения».

В XX веке святой Иоанн Кронштадтский утверждал: «Причина всех фальшей Римско-католической церкви есть гордость и признание папы действительным главою Церкви, да еще – непогрешимою».

В любом случае это полностью не соответствует цели пришествия Сына Божия, Который Своим Благовестием осудил и внешних исполнителей церковного закона (см. Мф. 23), и мечтателей небесных благ («и не думайте говорить в себе: «отец у нас Авраам». 2 Тим. 2: 5). До каких состояний доходили католические аскеты, можно хорошо видеть на примере приведенных высказываний авторитетнейших Учителей Католической церкви.

Поэтому католицизм фактически исключил вопросы духовной жизни из тематики своих соборных встреч, конференций. Все внимание обращено на практические церковные и, главным образом, чисто мирские: экономические, социальные, политические проблемы. Наш русский философ князь Е. Н. Трубецкой очень точно назвал католицизм «религиозным политиканством».

Многие задают вопрос: почему католицизм имеет большее распространение, чем православие? Ведь католиков больше миллиарда, а православных наберется ли и четверть миллиарда.

Главная причина в том, что католицизм за тысячелетие (официально с 1054 года, но в действительности гораздо раньше) отпадения от православия настолько изменил и приспособил у себя христианство к человеческим страстям, что стало возможным, живя, не трудясь над собой, заработать рай пресветлый.

Папа фактически отменил все посты (кроме первого дня Великого поста и Страстной Пятницы). Разрешил причащаться без всякого приготовления и через час после принятия пищи. Сократил литургию (например, в учебных заведениях) до 10–15 минут. Богословское творчество не имеет практически никаких вероучительных границ, что совершенно расшатывает христианские устои Католической церкви. Все более очевидной становится основная тенденция деградации католицизма – такое изменение христианства изнутри, которое бы позволило принять всемирного земного властителя (антихриста) за Христа. В этом направлении каждый новый папа привносит свои коррективы в жизнь Церкви.

Заигравшись в политику, католичество уже явный грех не видит грехом. Например, недавно более 250 храмов Католической церкви в Германии вывесили «радужные» флаги в знак своей поддержки ЛГБТ, а 120 католических приходов совершили церковный обряд так называемого бракосочетания содомитов – и никаких прещений из Рима против них не последовало!

Так является ли католичество Церковью? Но что есть Церковь? Она – тот богочеловеческий организм, созданный Господом Иисусом Христом, который призван продолжать Его дело по спасению человека от безумия самообожествления, гордыни, от нравственного разложения, чтобы на пути жизни по Евангелию помочь ему смириться, покаяться и таким образом приобщиться к Царствию Божию и стать достойным членом человеческого общества. В какой степени Католическая церковь осуществляет эту миссию, можно видеть по ее языческой идее божественной непогрешимости своего монарха – папы, по искажению чистоты вероучения Церкви, по разрушению основ духовной жизни, по превращению в политическую корпорацию.

С верой в сердце
– Так исторически сложилось, что всегда, да и в настоящее время в наших храмах очень богатое убранство: дорогие оклады икон, роспись стен – все это стоит иногда баснословных денег. И многие люди задаются вопросом, зачем в наших церквах такое нарочитое богатство и роскошь? Неужели Господу это угодно?
– Богу, естественно, это не нужно. Но верующий выражает свои чувства к Нему как внутренним состоянием своей души, то есть исполнением Его заповедей, так и внешним образом – через благоговейное отношение ко всему, что связано с молитвой, богослужением, пением и т. д. Например, можно сделать богатый оклад иконе Господа Иисуса Христа. Это происходит часто, как будто Богу это нужно. Не нужно, конечно, – но хочется ведь чем-то выразить свое благоговение к Богу.
Эта внешняя сторона, к сожалению, очень часто занимает первое место в реальной жизни христиан. Об этой стороне церковной жизни постоянно возникают недоуменные вопросы – дорогие митры на головах священнослужителей, роскошные облачения, золотые кресты и т. д. Эти вещи – только наши страсти, и, дай бог, чтобы с этими немощами боролись и старались, насколько это возможно, не соблазнять верующих и неверующих.
Но есть и другой, истинный, способ выражения своих чувств к Богу. Какой же? Христиане часто забывают, что Богу нужны не жертвы, не бриллианты, золото и серебро, а, как пишет ветхозаветный пророк, Ему нужны наше сердце, душа. То есть принеси Ему свою добрую жизнь, старайся соблюдать Его заповеди, прояви веру и верность Богу и, что действительно ценно и спасительно – помоги страдающим, голодным, бедным. Это будет гораздо важнее, чем повесить на икону какие-то драгоценности. По этому поводу хорошо написал Никон Черногорец (XI в.) в своей книге «Пандекты» (своего рода энциклопедии христианской жизни), очень распространенной в Древней Руси: «Лучше есть нищим раздаяти имения своя, нежели приносити та к церквам и украшати их».
А то получается – храмы-то мы украшаем, а про душу забываем. Однажды Василия Блаженного спросили, много ли народу было в храме в праздник, и он ответил, что всего два человека. А храм был полон! Оказывается, молились там всего двое, остальные просто присутствовали, блаженный это видел и потому так ответил. Так и сейчас – то же самое.
Бог или богатство? Христос сказал, что нельзя служить Богу и маммоне. Конечно, грехом является не богатство само по себе, которое у тебя случилось, а стремление человека к богатству, когда все силы души он отдает на приобретение денег, имущества, почета, и ему уже не до Бога. Тогда действительно сбываются слова Евангелия: «Не можете служить Богу и маммоне» (Мф. 6: 24).

Вера в душе, а зачем ходить в храм?

Многие считают, что вера должна быть в душе и совсем не обязательно ходить в храм, приступать к таинствам Покаяния, Евхаристии. Но разве не ясно, что для каждого дела требуется соответствующее место, и время, и атмосфера, и прочие условия? Храмы предназначены именно для того, чтобы здесь, в особой обстановке богослужения, вспомнить о смысле своей жизни, о Боге, о Его заповедях и о покаянии. И помолиться всем своим существом, умом и сердцем о своих противных совести делах, о злых, скверных мыслях и желаниях, о необходимости изменить состояние своей души, оставляя в стороне, хотя бы на малое время, мысли о делах и проблемах. Храмы для этого и существуют. А дома, или на работе, или на улице вспомнишь ли о «Боге в душе»? И бесы знают, что есть Бог, и остаются бесами (см. Иак. 2: 19). Дело не просто в вере, что есть Бог, а в обращении к Нему в молитве, ощущении необходимости жить по заповедям Евангелия, в изменении себя к лучшему. Только в храме для этого есть все условия.

Что нужно знать современному христианину о своей вере?

Прежде всего христианин должен знать основы христианского вероучения, его главные истины. Их вовсе не так много, как это кажется совсем незнакомому с христианством. Мирянину достаточно верить в единого Бога в трех Лицах: Отца, Сына и Святого Духа; верить, что Иисус Христос истинный Бог, воплотившийся Сын Божий, Который Своим Крестом избавил человека от вечной смерти; что Христос создал Церковь Духом Святым и что ее таинства и установления являются великой помощью в жизни. Необходимо верить, что смысл этой кратковременной земной жизни заключается в сознании своей греховности и неспособности без покаяния исцелиться от страстей, в познании глубокой поврежденности человеческой природы, ее ума, сердца, воли, тела и в необходимости обращения к Богу для достижения полноценной, вечной жизни. Поэтому святой Исаак Сирин писал: «Блажен человек, который позна́ет немощь свою, потому что это знание делается для него основанием, корнем и началом всякого блага». Такой человек действительно обратится к Богу, и Он поможет ему.

Вот то совсем немногое, что каждый христианин должен знать. Но само по себе знание этого, конечно, не делает душу чище. Приходится постоянно повторять, что самый паршивый бесенок знает больше, чем все богословы мира. Знания не очищают человека, не делают его лучше, но они являются путеводителем для человека-христианина, указывают, к чему нужно стремиться. Если я хорошо знаю географическую карту, это не значит, что я хорошо знаю весь путь и все его особенности и трудности. Так и здесь: все богословские знания должны быть нацелены на применение их в своей жизни. Если же они остаются у человека лишь в голове и он не следует им, ничего не делает, тогда все они просто обессмысливаются, становятся ненужным грузом.

Поэтому многие, не зная всех подробностей школьного богословия, но твердо следуя евангельским истинам веры и заповедям, достигали вершин богопознания. Преподобный Иоанн Лествичник писал об этом, что «совершенство чистоты есть начало богословия». Мир Божий открывается человеку только при очищении души от страстей, и это является главнейшей задачей христианина. «Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят» (Мф. 5: 8) – это одни из самых важных слов Христа, запечатленных в Евангелии. Они – свидетельство того, что человек, не знающий многих вероучительных тонкостей, но живущий по заповедям Божьим, может дойти до высот очищения души и таким образом достичь видения Бога – то есть настоящего богопознания, истинного богословия.

Есть одно уточнение: если для простого человека достаточно только основных, самых важных знаний о христианстве, то для священнослужителя, миссионера или преподавателя нужно гораздо больше, они должны не просто сказать, как правильно верить и жить, но и объяснить, и обосновать свой ответ.

Об истинности христианства

Мы видим, что происходит сейчас в религиозном мире: множатся межрелигиозные объединения, союзы, участились конференции, на которых встречаются представители всевозможных вер. И все чаще возникает вопрос, беспокоящий многих: как при таком изобилии религий сделать выбор человеку, который ищет истину? Где она, та правильная религия, которая действительно открывает человеку смысл жизни, которая имеет объективные аргументы, свидетельствующие о ее Божественном, а не человеческом происхождении? И есть ли серьезные основания для того, чтобы отдать предпочтение той или иной?

Так вот, христианство имеет множество очень сильных аргументов, которые убедительно говорят о его Божественном происхождении.

Исторический аргумент истинности христианства

Здесь вначале предложил бы мнение одного из авторитетнейших атеистических исследователей истории христианства Ф. Энгельса. Он писал: «Христианство возникло в Палестине, причем совершенно неизвестно, каким образом». На это приходится ответить: напротив, даже очень известно!

Вопрос о происхождении христианства разрешается с полной научной достоверностью на основании многочисленных исторических источников. К ним в первую очередь относятся 27 книг восьми апостолов, учеников Иисуса Христа, непосредственных очевидцев описываемых ими событий.

Содержание всех этих источников можно свести к следующим основным положениям: в начале I века в Иудее явился Учитель по имени Иисус, названный Христом, Который был обещанным древними еврейскими пророками Мессией. Свое мессианское достоинство Иисус Христос засвидетельствовал исключительной святостью жизни, поразительными чудесами, уникальным учением о всех основных религиозных вопросах, добровольной смертью на Кресте и Воскресением из мертвых.

Замечательно, что главнейшие факты о жизни Иисуса Христа находят свое подтверждение и в письменных сообщениях нехристианских историков той эпохи: Плиния Младшего, Тацита, Светония и Иосифа Флавия. Эти источники большей частью принадлежат перу враждебно настроенных к христианской религии авторов и потому особенно подтверждают ее истинность. Они сообщают, что последователи Христа, распятого по требованию иудеев правителем Понтием Пилатом, преследовались сначала в Иудее, а затем были объявлены вне закона и по всей Римской империи, поскольку являлись последователями недозволенной религии. «Вы не имеете права существовать» – вот приговор Рима над христианами. В результате страшные публичные казни христиан совершались по всей империи. Их всенародно подвергали пыткам, на аренах цирков отдавали на растерзание диким зверям, распинали на крестах, сжигали.

Римский историк Тацит описывает чудовищный случай, когда император Нерон для увеселения публики предоставил свои сады, где христиан привязывали к столбам, обмазывали смолой и с наступлением темноты зажигали в качестве светильников. После таких публичных казней кто захотел бы принять эту религию? Но произошло нечто невероятное. Несмотря на гонения и казни, которые продолжались около трех столетий, христианство не просто сохранилось, но как только император Константин Великий в 313 году издал указ, по которому «христиане и все остальные должны иметь свободу следовать тому образу религии, который каждому из них кажется лучшим», – сразу обнаружилось, что в империи находится большое количество христиан! В истории подобного факта не бывало: почти триста лет страшных гонений – и затем победоносное распространение гонимой религии по всему миру.

Значение этого факта становится особенно понятным в сравнении с другими мировыми религиями. Например, буддизм развивался в очень благоприятных условиях, ислам, особенно в начале, распространялся часто путем принуждения, захватывая новые территории. Христианство же, напротив, в течение почти трехсот лет испытывало жесточайшие гонения, христиан преследовали везде, и почти каждый, кто принимал эту религию, понимал, что ему за это угрожает смерть. Бесчисленное количество людей были мучимы и убиты только за то, что они веруют во Христа.

Но что заставляло людей идти на верную смерть? Почему они дорожили верой больше, чем жизнью? Это непонятно и кажется невероятным, но это факт! Ни одна другая религия в мире не дала за свою историю стольких мучеников за веру! Как можно понять этот потрясающий и уникальный в мировой истории религии факт? Никаких логически и научно обоснованных объяснений его нет.

Остается только один ответ, о котором свидетельствуют многочисленные поразительные сверхъестественные факты исцеления неизлечимых хромых, глухих, слепых, прокаженных и прочих больных, мгновенное получение знания иностранных языков, удивительные духовные и нравственные изменения, происходившие с принимающими христианство, – подобные чудесные факты сопровождали проповедь апостолов и их учеников. Эти необыкновенные деяния видели, о них слышали и рассказывали по всей империи (см. Евр. 2: 4). Нередко мучители христиан, видя их невероятную стойкость, вдруг проникались пониманием, что только истинный Бог может дать человеку такие силы, бросали орудия пыток и заявляли: «Я христианин!» – за что тут же и бывали казнены. И, что особенно замечательно, христиане с благоговением брали тело такого человека и хоронили его как святого мученика, хотя он не был крещен и не принял ни одного таинства.

Основной смысл исторического аргумента, подтверждающего Божественное происхождение христианства, и заключается в необъяснимости факта сохранения христианства в условиях почти трехвековой смертельной угрозы каждому исповедующему его.

К тому же и причина гонений на христиан непонятна, поскольку Римская империя отличалась полной веротерпимостью. Все религии находили в ней приют, и для статуй божеств покоренных народов был даже построен храм всех богов – Пантеон. И вдруг это веротерпимое государство объявляет христианство своим врагом! До сих пор это остается загадкой. Иногда говорят, что причина в том, что христиане не хотели приносить жертву перед статуями императоров. Это неправда, потому что иудеи тоже не приносили таких жертв, а христианство рассматривалось как «секта иудейская» и не более. Но по отношению к иудейству таких репрессий не было.

Чудеса

Вообразите, что у матери смертельно заболел ребенок и ничто ему не помогает. Ей говорят: «Вот там есть человек, который может исцелить его». Мать бежит – и верно, ребенок получает исцеление от христианина. Не уверует ли теперь эта мать во Христа, несмотря на все законы? О подобных чудесах многократно пишут в своих посланиях апостолы и их ученики. Есть, например, упоминание, что даже тень проходящего апостола Петра исцеляла больных (Деян. 5: 15). Все эти удивительные факты чудес, которыми сопровождалась проповедь апостолов и их преемников, являлись для их современников неопровержимыми доказательствами Божественности христианства. Этим объясняется и его сохранение в условиях беспрецедентных гонений.

Пророчества

Пророчества, которые находим, например, в Евангелии, действительно поражают. Приведу некоторые из них.

Молоденькая девушка Мария после явления ей ангела идет к своей родственнице Елизавете и неожиданно говорит ей: «Отныне будут ублажать меня все народы» (Лк. 1: 48). Евангелист Лука, этот зрелый муж, записывает ее слова как несомненную истину. И видим, что за всю историю не было такого человека, которого бы так прославляли во всех народах, где есть христианство, – в молитвах, песнопениях, стихах, живописи, – как Дева Мария. Поразительное исполнение пророчества!

Приведем другое место из Евангелия: помните, Христос был приглашен в гости, и туда же пришла женщина, так сказать, свободного поведения, которая принесла с собой сосуд с драгоценным миром. Она подошла к Спасителю и, плача, стала обливать Его ноги слезами, отирать своими волосами и помазывать миром – с такой силой она раскаивалась в своей грешной жизни! Фарисеи возмутились: «Что Он, не понимает, кто такая эта грешница? Как Он это допускает?» Но Иисус сказал: «Истинно говорю вам: где ни будет проповедано Евангелие сие в целом мире, сказано будет в память ее и о том, что она сделала» (Мф. 26: 13). И вот уже две тысячи лет весь христианский мир помнит ее. Это ли не удивительно?

Следующее замечательное пророчество. Господь, указывая на иерусалимский храм, говорит апостолам: «Из того, что вы здесь видите, не останется камня на камне; все будет разрушено» (Лк. 21: 6). Более того, прямо предупреждает: «Когда услышите о войне, бегите. Не заходите даже в дом» (см. Мф. 24: 6–18). И что же? В 70 году Иерусалим был окружен римской армией и произошло страшное: почти все были убиты, оставшиеся проданы в рабство, а город полностью разрушен.

Тщательно проведенные текстуальные исследования найденных рукописей показали, что Евангелие от Матфея было написано около 62 года, Евангелие от Луки – в 63 году, то есть до события 70 года. Так пророчество сбылось в точности.

Можно сказать, что все это дела минувших дней, а есть ли пророчества, которые напрямую были бы связаны с современной жизнью? Вот слова: «И восстанут дети на родителей, и умертвят их» (Мф. 10: 21). Это действительно о нашем времени. Европа и Америка уже охвачены так называемой ювенальной юстицией. Там родителям запрещено по отношению к детям принимать какие-либо меры, которые противоречат их желаниям, приказывать им, наказывать и т. п. То есть фактически запрещено воспитывать. Таким образом, родители становятся для ребенка только исполнителями его желаний и полностью подвластны его капризам. Я помню, в Германии женщина (наша, русская, замужем за немцем) подошла ко мне и спросила: «Что делать с сыном? Ему тринадцать лет. Он уходит без спроса неизвестно куда, приходит в час-два ночи совсем чужим человеком, смотрит сквозь нас, как будто нас нет. Я говорю его отцу: «Ну что же ты, надо что-то делать!» Но нельзя – сын может позвонить в полицию, пожаловаться, и нас лишат родительских прав».

А ведь известно, что самое эффективное средство морального разрушения человека, особенно ребенка – это безнаказанность. Если государство не будет наказывать преступников, во что оно превратится? Это мы прекрасно понимаем. И теперь нам предлагают сделать это в отношении собственных детей. Кем они вырастут, когда все позволено? Если ребенок воспитывается без необходимых разумных ограничений его воли – не ждите добра, это как если в огороде не пропалывать сорняки. Какие плоды будут от такого неухоженного огорода? То же самое с детьми. И уже видим, что происходит с молодежью, как катастрофически увеличивается количество преступлений, в том числе против собственных родителей.

Господь Иисус Христос предсказал гонения: «Тогда будут предавать вас на мучения и убивать вас; и вы будете ненавидимы всеми народами за имя Мое» (Мф. 24: 9). Это предсказание исполняется в течение всей истории Церкви. Достаточно вспомнить первые три века христианства или так называемые Великие французскую и Октябрьскую революции с их чудовищными расправами над христианами. И в настоящее время, по официальной статистике, каждые пять минут убивают христианина только за то, что он верит во Христа.

Пророчество о конце мира находим у апостола Петра: «Придет же день Господень, как тать ночью, и тогда небеса с шумом прейдут, стихии же, разгоревшись, разрушатся, земля и все дела на ней сгорят» (2 Пет. 3: 10). Учитывая ту моральную деградацию, которая буквально захлестывает сейчас человечество, зная современную политическую обстановку и страшные научно-технические достижения в области вооружения, видим, что такая перспектива выглядит как совершенно естественное следствие (см. Откр. 6).

Если же познакомиться с пророчествами книги Откровения Иоанна Богослова, то становится ясно, что описанные там ужасы, казавшиеся невероятными, теперь становятся вполне возможными в свете научно-технических достижений последнего времени. Раньше даже и представить себе не могли, как это звезды, например, спадут с неба (см. Мф. 24: 29). Но посмотрите, сколько спутников летают сейчас вокруг Земли, и только начнись серьезный конфликт – как станут эти «звезды» падать!

А пророчества о том, что погибнет треть человечества, треть всего живого, море будет все отравлено и так далее? Раньше это могло восприниматься как нечто невероятное, как литературная гипербола. Однако экологический кризис развивается так стремительно и, с другой стороны, средства вооружения накоплены такие, что действительно бо́льшая часть человечества в мгновение ока может быть уничтожена. Причем именно с такими феноменальными проявлениями, о которых говорится в Апокалипсисе. Пророчество поразительное!

Это не научные расчеты и не смутные интуитивные или мистические предчувствия, но евангельские пророчества (я привел лишь некоторые), и их исполнение – свидетельство о совершенно ином, неземном их источнике. А другого источника, кроме Бога, просто нет. Реальность многих из этих пророчеств современный человек уже может и видеть, и предвидеть.

Бесплатный фрагмент закончился.