Цитаты из книги «Ёбург», страница 2
На самом деле уральские франки существовали и никак не были связаны с Уральской республикой. Их в 1991 году придумал молодой бизнесмен Антон Баков. Он взял за основу модерновую тогда западную идею «частных денег». Суть идеи в том, что валюты — тоже товар. Пускай частные валюты ходят на рынке наравне с государственными: они начнут конкурировать, и победит та, которая лучше выполняет функцию денег. Баков считал, что Урал промышленно могуч, он даст своим франкам мощное обеспечение и потихоньку вытеснит ими все другие валюты, включая издыхающий казённый рубль. Короче, монетаристская утопия.
Неважно, верными или неверными были эти ответы. Важно, что Ёбург не прятался от истории и никому не позволял отвечать за себя. И удивительно, что решения Ёбурга часто оказывались более остроумными или более адекватными, чем решения Москвы или решения российской провинции. Вот по этим причинам яркий опыт уже ушедшего от нас Ёбурга общезначим для нации.
Небоскрёб «Высоцкий» стал не просто достопримечательностью мегаполиса, его архитектурной доминантой, нет: эта башня стала первым символом нового Екатеринбурга, который вернул себе свою родовую суть. В чём же его суть? В том, что три столетия город Екатеринбург строился на двух неодолимых страстях: на дерзких до наглости амбициях, сугубо материальных и земных, и на невозможном, воистину небесном идеализме. И небоскрёб «Высоцкий» был порождён всё теми же страстями своего создателя-екатеринбуржца — идеализмом и амбициями.
Владимир Лебедев был пассионарием и даже экстремистом, а «афганцы» тех лет — пожалуй, самой организованной боевой силой в городе.
Под командой Лебедева «афганцы» взяли под контроль и под защиту обширную стихийную барахолку челноков на Сортировке: крышевали и сами торговали. 20 % всех доходов шли «афганскому братству», то есть на нужды организации и на помощь инвалидам и семьям погибших. Это была «афганская экономика» Лебедева.
Художники Советского Союза знали, что в Свердловске сложилась мощная «группировка» мастеров. Не в смысле школы, хотя живописцы и графики в своих работах взаимно обыгрывали мотивы друг друга, а в смысле товарищества по судьбе. Ёмким воплощением этого товарищества стала деревенька Волыны.Она находится в сотне километров от Свердловска-Екатеринбурга, неподалёку от посёлка Староуткинск и реки Чусовой. Деревня как деревня. Полсотни домишек с огородами и крепко выпивающие чудики: местные мужики мрачно шутили, что водка положила здесь больше народу, чем война с фашистами.
Волыны – деревня художников
Сейчас короткие сверкающие составы екатеринбургского метро с гулом и звонким серебряным цокотом несутся под землёй от Уралмаша до Ботаники по линии длиной примерно 13 км. Время пути — всего-то 19 минут. На маршруте пока только девять станций, но Екатеринбург занимает в России четвёртое место по количеству пассажиров метрополитена после Москвы, Питера и Новосибирска.
Первая персональная выставка Брусиловского состоялась только в 1981 году, но она, конечно, не показала всего, что делает художник. Публика увидела это в 1989-м. Оказывается, живопись Миши Шаевича аккумулировала в себе самые яркие идеи ХХ века. Рука Брусиловского узнавалась сразу, но она указывала на Пикассо, Матисса и Модильяни, на Филонова и Петрова-Водкина, на многие другие художественные системы. Сам Брусиловский называл всё это полистилистикой. Очевиднее всего она была в метафорических работах, но изумляла в портретах. Каждой модели художник находил свою манеру: суховато-академическую, импрессионистическую, шаржевую, реалистическую, экспрессионистскую…С 1989 года Брусиловский стал в Екатеринбурге культовым мастером. В его творчестве была сквозная тема – сюжет «Похищение Европы». Собственно, и сам маэстро симфоничностью своей манеры «похитил Европу» для Ёбурга. Из живописи Миши Брусиловского выйдут и многие профессиональные художники-формалисты Екатеринбурга, и чуть ли не все наивные живописцы Ёбурга. «Уж получше вас рисую, Миша Шаевич!» – гордо скажет Брусиловскому художник-самородок Витя Махотин. Это высшее признание, слово родства от простой души.
Геннадий Мосин умер в 1982 году, а Волыны продолжались. Соседнее село Чусовое хвастало, что имеет единственную в СССР сельскую картинную галерею. Главным жителем Волын стал художник Герман Метелёв.Он был на восемь лет младше Мосина, тоже коренной уралец и выпускник института Репина. Красивый бородатый мужик с шапкой курчавых волос, он был одарён щедро и разнообразно – не зря кержацки строгий Мосин предчувствовал Ренессанс. Успешный и признанный Метелёв иллюстрировал книги, набирал панно и мозаики, а в Волынах выкладывал друзьям печи и ковал подсвечники. Однако своим призванием Метелёв считал живопись. Он широко закидывал пространство холста лёгкими лоскутьями радостного цвета, а потом игривыми штриховыми мазками выявлял фигуры – или же вдруг словно вытягивал из глубины телесно-мощные пластические формы. Он изображал и Дантов ад, и литейный цех.
Героев «застеколья», покидающих неволю, встречали, словно космонавтов. У Марго взяли интервью все-все-все газеты и журналы: грянул «феерверг». Однако вскоре всё затихло. Страна забыла об участниках шоу точно по волшебству. Ведь важен был молодёжный тренд, а сами «застекольщики» — лишь пушечное мясо.
