Читать книгу: «Записки морской собаки»

Глава 1

Глава 1

Предисловие

История путешествия восьми мужчин основана на реальных событиях, приукрашенная и дополненная непроверяемыми подробностями. Не все события вымышлены, однако имена изменены и, дорогие мои читатели, вы никогда не догадаетесь кто скрывается под псевдонимами.

Пролог короткий, но необходимый.

Когда мне было 7 лет совершая лодочную прогулку по Пестовскому водохранилищу наша лодка поравнялась с яхтой, на которой оказались соратники отца по парусному спорту. Отец пришвартовал нашу утлую лодчонку на базу и мы всей семьей переселились на яхту. Мне надолго запомнились морские ругательства типа «стаксель потрави» или «грот добей» и после возвращения в школу я применял их направо и налево. Шли годы и вот уже в зрелом возрасте я решил стать капитаном и стал.

Поход на яхте это конечно романтика и приключения, бушующее море и штилевая скука, новые места и знакомства. Но в первую очередь это команда. Согласитесь, что даже самое красивое море, прекрасная еда и удачная погода могут быть испорчены всего одним неприятным типом, который будет всем недоволен и находится вечно в плохом настроении. Пережить если это рядовой член команды ещё можно, а если этот тип капитан, а если капитан я? Вот тут то и спасает командный дух и умение общаться, понимать друг друга и своевременно проявлять сочувствие!

_{^{Мы решаем выйти в море. Обсуждение на берегу. Все предлагают. Я принимаю решение. Покупка билетов сбор багажа. Сбор команды. Тимур бронирует комнаты, поиски ночлега. Мы принимаем лодку, особенности закупки продуктов.Как отличить настоящего морского волка.}}

Есть самое гиблое дело в любом начинании и имя ему обсуждение. Да-да. Если в обсуждении участвуют больше одного человека, то будьте уверены к консенсусу не придти. Восемь человек сидели за длинным столом, заставленным кружками с пивом и различными закусками, спор продолжался уже второй час, правда, предмет спора был уже давно потерян, но обстановка оставалась напряженной, со всех сторон звучали предложения по длине, ширине, осадке и прочей ерунде арендуемой лодки. Все спорили со всеми и только когда звучало предложение выпить, споры смолкали и слышался звон кружек. Я смотрел на них с огромной долей снисхождения и спокойствия, ребята могли до хрипоты доказывать, что катамаран лучше яхты и наоборот, прикидывать количество гальюнов и распределять спальные места, но я точно знал, что всё это не имеет никакого смысла, так как фрахт уже состоялся и лодка оплачена, а все эти возгласы, ни что иное как способ выпустить пар и ни на что они не повлияют.

-Что с билетами? -подал голос Гена один из двух наших инженеров

-А что с билетами?- переспросил один из пяти наших докторов

-Билеты когда берём?-уточнил Гена. - Давайте полетим все вместе?

-Отличная идея, хороший вариант, красавчик, -слышалось со всех сторон .

-Приедем в аэропорт заранее, засядем в бизнес зале и все вместе полетим, одной дружной компанией.

Далее пошли фантазии как мы возьмём места рядом и весь полет проведем в непринужденной беседе, привлекая внимание окружающих рассказами о своих приключениях и получая улыбки одобрения бортпроводниц, за душевную обстановку в салоне. Конечно же начались предложения кто с кем встречается и кто у кого ночует. Но вдруг Тимур сказал: "Стоп", и сообщил, что лично он летит из Казани через Стамбул, потому, что видите ли живёт не в Москве. Через секунду Гриша вспомнил, что у него мили на карте "Аэрофлота" и он хотел бы их потратить или они сгорят. Эдуард сказал, что у кого денег много, могут лететь "Аэрофлотом", но он полетит "Победой". "Победой" же лететь остальные члены команды не хотели категорически и предложили свои варианты, так была похоронена идея совместного полета, а вместе с ней и возможность облагодетельствовать отдельно взятый рейс. Затем мы долго спорили и прикидывали разные варианты, в результате полетели врозь, но договорились, что первые сутки ночуем в одном отеле, чтобы утрясти детали перед выходом в море. На этой мажорной ноте мы разошлись по домам, прокручивая в голове наше будущее приключение.

Когда до отхода ещё месяцы, кажется, что он так далеко и время на сборы и подготовку ещё есть и вдруг, как будто кто-то берёт плёнку с вашей жизнью и производит монтаж, не успеешь оглянуться, а на календаре уже сентябрь и до вылета остался один, максимум два дня. Тут неизвестный монтажёр нажимает на скоростную перемотку и приходится с высунутым языком носится по городу в поисках необходимых мелочей явно не успевая купить всё что нужно.

Последние же часы перед вылетом как будто приклеиваются к стрелкам, не давая им сдвинуться ни на минуту и вы изнываете от ожидания, не зная чем себя занять, но это верно только в том случае, если вы уже собрали багаж, если сумки не собраны, то будьте уверены время пролетит незаметно. Едва ли существует на свете человек который искренне любит собирать багаж. Все эти разговоры про чемоданное настроение и романтические мечты среди груды вещей не более чем фарс. За всю свою жизнь я не припомню ни одних сборов которые оставли бы у меня приятные воспоминания. А если вы собираетесь в поездку с семьёй, то жизнь на этот короткий период превращается в кошмар. Сборы семьи это отдельный сериал в несколько сезонов, с элементами триллера и трагикомедии: вечером перед отъездом квартира выглядит так, как будто все шкафы одновременно стошнило одеждой, чемоданы как выпотрошенные рыбы валяются по всему дому и поверить что всё это каким-то образом можно упаковать даже в пару морских контейнеров просто невозможно. Перемещение по жилищу превращается в детскую игру "Пол это лава" с тем лишь отличием, что ни одна горизонтальная, да что греха таить, вообще ни одна поверхность не может быть использована для пребывания на ней особи мужского пола. Стоит переложить хотя бы одну вещь, чтобы примоститься на краешек стула, как тут же выясняется, что благодаря этим безрассудным действиям, она (вещь) безнадежна измята и теперь придется её заново гладить. Сборы длятся всю ночь и часть утра, под конец чрева чемоданов отказываются застёгиваться и вся семья усаживается на них поочередно и преодолевая сопротивление материи, в конце концов застёгивает молнии на всем багаже. Я молюсь про себя, чтобы никто в последний момент не вспомнил про плойку и тут выясняется, что всё-таки я умудрился помять ту самую рубашку в которой лететь, а в таком виде лететь никак нельзя и несмотря на мои возражения, включается утюг, а дальше происходит чудо,- все члены семьи видят как утюг включили в сеть, но вот момент его выключения из розетки проходит незамеченным. Я более чем уверен, что во все утюги мира встроен стиратель памяти из "Люди в чёрном", бах и воспоминания о розетке и вилке улетучились. Сидя в такси, вы начинаете мозговой штурм который не приводит ни к какому результату и потому кто-то бежит проверить состояние утюга, выясняет что всё в порядке, но за это время пока он (она) бегает, вспоминается та самая плойка и возникает вопрос, положили ли её в чемодан, а если не положили, то не забыли ли её выключить. Мозговой штурм повторяется с новой силой и курьер снова мчится домой теперь уже проверить плойку на предмет включения в сеть. Наконец все бытовые приборы обесточены и вы отбываете с опозданием в полчаса. Совсем по другому сценарию происходят сборы при путешествии в одиночку, если выезд назначен на семь утра, то упаковка вещей начинается минут за пятнадцать до этого времени. В сумку укладывается пара носков и белья, несессер, все остальное включая обувь распихивается в ручную кладь, надевается в несколько слоев на себя и ни при каких обстоятельствах не включается утюг. Через пять минут подъезжает такси и вы отчаливаете в аэропорт на десять минут раньше срока, немного помятый но с полной уверенностью, что утюг точно выключен. Этот раз не стал исключением и к стойке регистрации я подошёл за десять минут до её открытия. Улыбчивая стюардесса уже начала проверять мой паспорт когда, за спиной вырос человек-гора и по совместительству друг детства Владимир. Мы скучно и буднично сдали багаж, прошли все процедуры и самолёт унёс нас в предрассветное небо. Наши коллеги как настоящие шпионы вылетали с разными промежутками из разных аэропортов с максимально возможным количеством пересадок, зато дёшево.

Чартер (аренда) лодки по заведенной когда-то традиции всегда начинается с субботы. К этому дню все основные члены экипажа должны добраться до марины и торжественно взойти на борт, дабы убедиться, что с ней всё в порядке и походу дела обнаружить все поломки и недостатки чтобы не пришлось по окончанию поездки платить из своего кармана и поскольку мы прилетали в пятницу разными рейсам то попросили, прибывшего в четверг Тимура забронировать нам номера, ибо привычные сайты бронирования уже не работали.

-Не беспокойтесь, ребята,- бодро уверил нас Тимур, записывая «кружочек», возлегая на шезлонге у моря,- всё будет в лучшем виде.

Мы решили не беспокоиться. Глубокой ночью Тимур весь светясь радостью и радушием, приветствовал нас у дверей отеля словами: «Всё в порядке, номеров нет». Был уже третий час по полуночи, перелёт с приключениями, поездка по тёмным дорогам Турции в обнимку с вещами, наезд на дикого кабана и много других мелких событий которые не позволили пробиться жизнерадостности Тима в души уставших мужчин. Попытки найти ночлег в спящем Гёджике не увенчались успехом так как, работавшие на удаленке ночные портье, не собирались прерывать свой отдых из-за каких-то там туристов. Накрутив по городу несколько кругов, мы вымотанные до нельзя, спросили у портье отеля в которой остановился Тим, сможем ли мы всемером остановиться в его номере, ожидаемо он ответил отказом, но уточнил, почему мы не хотим взять свободные номера? Мы сказали, что по нашим данным номеров нет, на что он ответил, что уже объяснил нашему другу, что утром номеров не было и нужно подождать, когда часть гостей съедет и комнаты освободятся и что сейчас он может предложить два шикарных номера с видом на бассейн . Наши взгляды адресованные Тимуру могли бы обеспечить его, согласно русской поговорке, золотыми червонцами на всю оставшуюся жизнь. Так мы выяснили, что Тимур не знает английского.

Утро субботы приветствовало нас безоблачной погодой и легким бризом, мучения прошлой ночи подзабылись в немалой степени благодаря прекрасному завтраку и мы почти уже перестали вставлять шпильки нашему другу, или стали делать это значительно реже (примерно раз в три четыре минуты). Подходило время приёмки, мы покинули отель и следуя совету Эдика: «Зачем деньги тратить, тут пешком напрямик минут десять», закинули сумки на плечи и отправились напрямик. Минут через двадцать бодрого шага, мокрые от пота и красные от натуги, мы поинтересовались, долго ли ещё нам идти и где вообще море, Эдуард сверился с бесплатной картой в телефоне и радостно сообщил, что он судя по всему немножко напутал и поставил фильтр не «пешком», а «на машине», но поскольку мы уже преодолели большую часть пути, то теперь тем более не имеет смысла брать такси. Мы все обрадовались, что фильтр был поставлен "на машине", а не например "на самолете" взвалили поклажу и устремились по маршруту. Приблизительно через час, семеро абсолютно мокрых от пота, красных от жары и злых непонятно почему человека вывалились на пирс домашней марины. Хозяин чартерной компании оценил наше состояние и посоветовал в следующий раз брать такси. После чего незамедлительно отправил нас оформляться. В офисе чартерной компании царили покой и прохлада, менеджер предложил мне кофе и мы, мило беседуя, начали проверять документы. Я заметил, что в какой-то момент стук по клавишам компьютера стал агрессивнее, а ответы на мои вопросы односложными.

-Простите, капитан, но я не вижу вашего имени в списке,- слегка встревоженным голосом уведомила меня менеджер. Сердце сорвалось в галоп и перед моим мысленным взором встали все мои семь товарищей. Они смотрели на меня с осуждением и явным желанием провести обряд низложения, мои объяснения, что эту неделю мы проведем также весело и непринужденно , но только не на яхте, а на берегу, не достигают результата, они хватают и куда-то тащат своего бывшего капитана и уже там делают с ним всякие ужасности, по очереди. Через минуту я возвращаюсь в реальность и меня осеняет гениальная мысль, я прошу проверить, вдруг случайно аренда оформлена на Эдуарда и к моему облегчению, оказывается именно так, призрак неминуемой ужасной гибели от рук моих же товарищей исчезает. Оформление заканчивается и я с папкой документов подмышкой отправляюсь на пирс.

О как неописуемо великолепен момент, когда после всех треволнений ты подходишь к мостику своей лодки, какой она кажется прекрасной и величественной, остаётся сущий пустяк, осмотреть красавицу, закупить провиант и отчалить навстречу приключениям. Обычно я прошу свою команду не приходить на борт в момент приёмки, чтобы не мешать моему капитанскому взгляду подмечать все недостатки, а моему не менее капитанскому телефону фиксировать их. В этот раз я решил делегировать проверку на всю команду и попросил обращаться ко мне только в том случае если обнаружится серьезная проблема. Сам же уселся в кокпите открыл заслуженную банку пива, принял героическую позу (одна нога на палубе, другая на сидении рундука, рука опирается локтевым суставом на колено, спина откинута на спинку, вид надменный и опытный). Через минуту Боря сообщил, что обнаружил царапину на мачте (видимо от пролетавшей мимо стрекозы) и потребовал, чтобы я это заснял, тут же Тимур выявил жирное пятно на сковородке и тоже потребовал моего внимания, Эдуард появился из кают компании, потрясая наволочкой на которой имелась огромная дыра размером не менее полусантиметра. В следующие полчаса я фиксировал, отставания хронографа на две минуты, просроченное средство для мытья посуды, треснутую пробку для раковины и мокрые швартовые. Все поработали на славу. В этой суете мы пропустили, что в гальюне не уходит вода и в поддоне двигателя всё забрызгано маслом, но по сравнению с вышеперечисленными ужасными поломками это была сущая мелочь. Довольные проделанной работой все собрались в кокпите и достали список продуктов. Это был не просто список, это был СПИСОК! Его автором выступал пока отсутствующий профессор и составлять он его начал ещё за несколько месяцев до похода. Список претерпел такое количество изменений, какое и не снилось конституции любой банановой республики. Уместиться на одном обычном листе он никак не мог, профессор склеил листы и свернул их на подобии свитка. Лодка у нас была небольшая всего около 14 метров в длину, и дабы не испортить, разворачивая ценную бумагу, я отправил Гену с Тимуром на нос, Николай и Боря встали на миделе (середина лодки), оставшиеся начали аккуратно разворачивать свиток и предавать его по цепочке, из кокпита на мидель, далее на нос и обратно. На втором круге мы дошли до конца самых необходимых покупок и начали выбирать фуражиров. Главным по закупкам или суперкарго, традиционно является Эдуард. Он мгновенно пересчитывает в уме граммы и миллилитры, переводит любую валюту в рубли и обратно, сверяет среднюю цену продуктов на полках магазина с минимальной стоимостью продуктовой корзины в Новом Уренгое, находит наилучшее соотношение "Цена-качество" и набивает тележку. И неважно, что стиральный порошок в промышленных масштабах вам на лодке не особенно нужен, а молоком по акции вполне можно забелить половину Эгейского моря, но вы можете быть твёрдо уверены, что это была лучшая цена на всём побережье. Так что мы отправилась на разграбление местного супермаркета, под надежным командованием. Процесс закупки провианта описывать не буду, ибо это скучно и неинтересно, скажу лишь только, что увидев гору пакетов, менеджер супермаркета осведомился на какой круизный лайнер доставить товар, но мы заверили, что лайнер тут не причём и покупки следует доставить в западную марину на пирс «Н», менеджер уточнил правильно ли он понял, что это западная марина и пирс «Н» и что ему не известно чтобы оттуда сегодня отправлялась регата в кругосветное путешествие. Мы ответили, что ни о какой кругосветке речь не идет, и что все товары нужно доставить на пирс "Н", менеджер достал карту и показал её нам, дабы мы отметили крестиком куда именно доставить груз, мы отметили. Часа через три когда мы в третий раз пришли в магазин и уточнили не ошиблись ли доставщики с адресом, курьер был обнаружен в восточной марине на пирсе "G". Мы в очередной раз отправились ждать доставку. В ожидании продуктов мы сидели в кокпите и спокойно обсуждали легкую безалаберность доставщиков и желали им счастливой долгой жизни в окружении родственников до третьего колена. Неожиданно нашу дискуссию прервал капитан с соседней яхты, он решил пройтись по пирсу, чтобы как он выразился: «Продышаться», по крайней мере мне послышалось именно это слово. Дыша полной грудью, он так увлекся процессом, что шагнул мимо пирса, но будучи прожженным морским волком (о чем говорила белая фуражка с якорем, красный нос выглядывавший из-под неё и обрезанные яхтенные перчатки на руках ) он ухитрился схватиться за борт нашей лодки, при этом цепляясь носками сандалей за причал. Наш корабль под действием дополнительной силы мощностью в одного человека в фуражке, начал дрейфовать в противоположную сторону выбирая слабину швартовых. Слабина явно превосходила длину человека и судьба его была предрешена. Пожелав нам доброго вечера, он скользнул сандалиями по краю и с характерным всплеском ушел под воду. Из кают компании вылетел Эдуард и начал орать, что мы безрукие идиоты, раз смогли утопить целый ящик пива. Мы указали, на неправомерность его осуждения и разъяснили истинные причины плюха. Эдик выглянул за борт увидел облепленного всяким добром не нашего яхтсмена и тут же успокоился. Извинений, надо сказать,не принёс. Тем временем восьмой член экипажа сообщил, что он в Краснодаре . В полете кому-то пассажиру стало плохо и самолёт посадили в Краснодаре. Таким образом прибытие нашего друга и по совместительству моего отца задерживалось на неопределенный срок и мы решили подхватить его по пути.

Глава 2

^{_{Особенности мореходства в штиль. Они же в легкую качку. Морская болезнь и способы борьбы с ней. Экскурсионная лихорадка. Команда на грани жизни и смерти. Первая швартовка. Советы пришвартованных. Мы ждём профессора. Я ищу профессора. Профессор на борту.}}

Средиземное море оно повидало столько, что страшно представить, союзы и предательство, становление и падение империй, войны и периоды относительного мира. Но ему всё нипочем, за штормом придёт штиль, а потом опять шторм. Приблизительно такие философские мысли посещали меня в процессе подготовки лодки к отходу. Маршрут проработан до мелочей: «Куда будет дуть, туда и пойдём». Экипаж проинструктирован и с пониманием отнёсся к необходимости сидеть тихо по каютам во время первого отхода.

-Муринг чист- для чего-то сообщил Эдуард.

Я пожал плечами, ну хорошо что чист, а то потом на палубе неопрятные коричневые пятна фиг отмоешь и пошёл отвязывать подветренный швартов. Неожиданно нота «Ля» пронеслась над просыпающейся мариной. Автор этой вокальной импровизации протопотал от носа до кормы со скоростью Флэша, врубил двигатель и дал газ. Подветренный швартов уже не требовал моего внимания и я обернулся. Вся команда разной степени помятости заполонила кокпит, за штурвалом возвышалась фигура Эдуарда. Он смотрел вдаль и произносил заклинание, видимо, на хорошую погоду, полностью текст я не разобрал, но пару фраз, призывающих использовать удерживающее приспособление "якорь" для профилактики проктологических заболеваний, расслышать удалось. Наконец благодаря профессионализму (в большей степени) и какому-то чуду ( в мизерной степени) мы отвалили без последствий. Как выяснилось позже, команда: «Муринг чист» означала, что он отвязан и уже в воде, ну а дальше в дело вступила физика безжалостная и беспощадная, швартовы потянули лодку кормой на берег и нас почти навалило на пирс, но именно, что почти, а почти не считается. Первый отход состоялся.

Выходить в штиль сплошное удовольствие. Мирно тарахтит дизель, шумит разрезаемая форштевнем вода, кругом царит умиротворение. Команда начинает шутить, поступает предложение выпить кофе. Лёгкий ветерок, налетевший с левого борта, заставляет любителей паруса начать мечтать о гроте и стакселе, другие члены экипажа радуются каждой пришедшей волне и встречают её восторженными возгласами. Но вот ветерок крепчает и уже через пятнадцать минут минут волны встречаются без особого энтузиазма, восторги и разговоры стихают, взгляды становятся сосредоточенными, лица каменеют. Каждая новая волна воспринимается как кара божья.

-Неужели нельзя идти быстрее? - спрашивает один

-И не раскачивать так лодку!- вторит другой.

Третий же с выражением лица напряженного философа просто смотрит вдаль, видимо перебирая в уме продукты которые он съел на завтрак и с которыми он вот-вот расстанется. Вопрос сколько ещё идти возникает раз десять в минуту и мне приходиться врать. А поскольку врать я не умею, всем очень быстро становится ясно, что эта канитель надолго, тогда команда начинает доставать обереги от морской болезни, кто-то пьёт воду с лимоном, кто-то давит на акупунктурные точки вплоть до синяков, кто-то ловит горизонт, но никто не пьёт таблетки. Этот способ не используется даже в крайнем случае, так как все наслышаны о моём горьком опыте. Дело было во время рыбалки на Кабо-Верде, где половина команды не пила таблетки от укачивания, а вот вторая половина с вашим покорным слугой в составе решила, что фарма нас спасёт. Нашу двухпалубную моторную яхту довольно сильно качало, но эти неудобства прошли мимо меня, по той простой причине, что я спал, я никогда в жизни так хорошо и так дорого не спал. Несколько раз я порывался встать с койки и предаться радости рыбной ловли, однако сил моих хватало только на то чтобы перевернуться на другой бок и подтянуть одеяло на голову. Я провёл в стране забытых грёз прекрасные двенадцать часов с ценником в пятьсот евро в день. После этого случая я зарекся от приёма препаратов и стойко переношу все невзгоды, не прибегая к снадобьям. Но вернёмся обратно в нашу лодочку.

Через пару часов ветер стих и волны вместе с ним, разговоры постепенно возобновились, опять пейзаж прекрасен, а просьба соседа передать плед вызывает жгучее желание помочь, а не выкинуть его за борт вместе с проклятым пледом. Тем временем конечная точка маршрута приближалась и тут из неоткуда в лучших традициях каботажных пиратов появился баркас с огромной рекламной фотографией по борту, с которой на нас смотрела семья из трех человек, они идиотически улыбались и все вместе удерживали в руках бедную черепаху с глазами полными ужаса. Я заложил руль и попытался разойтись на максимальном расстоянии, так как точно знал, что капитан этого судна является разносчиком опасной болезни, прозванной мной как "Экскурсионная лихорадка". Это заболевание впервые описано Гомером в Элладе, в той части где моряки, проходя мимо острова сирен, не могли выдержать их призывов и бросались в море. Судя по моему опыту, сирены кричали следующее, цитирую: «Экскурсии на Дальян, Каунас, эээ, если 3 человек скидка нету, если 4 человек скидка 50 евро, всего 30 евро с человека и вы увидите Дальян, гробницы в скала, и крабов голубых купить сможешь, вкюсный, вкюсный». Сирены со времён Гомера сменили имидж и пол теперь вместо знойных красавиц с пышными формами и рыбьим хвостом, перед нашими взглядам предстал худой, загоревший до черна зазывала в выцветших шортах и футболке, однако манящий текст остался неизменным. Я с ужасом обнаружил, что у четверых членов экипажа начали проявляться первые симптомы описанные слепым поэтом, их взгляды застыли в одной точке и губы почти беззвучно повторяли мантру: «Скидка 50 евро», как зомби, спотыкаясь и раскачиваясь в такт заклинанию, они отправились по каютам собираться. Я слишком поздно спохватился и не успел воспользоваться опытом Одиссея - привязать болезных к мачте, а после проявления первых признаков болезни было уже слишком поздно, ни увещевания, ни просьбы, ни угрозы не смогли остановить четырех зомбированных и они перешли на чумной борт. Как только баркас с зараженными скрылся в реке, а мы встали на якорь, со стороны Греции без предупреждения задул ветер со скоростью в двадцать пять узлов. Постепенно волны с жалких полу метров достигли уверенных двух с пиками до двух с половиной, давая нам возможность "прикачаться" экспрессом. Разговоры оставшихся плавно свернули в русло казней египетских для любителей древних развалин и голубых крабов. Иногда разговоры эти прерывались грохотом и звоном из кают компании, что говорило о приборке «по штормовому» в автоматическом режиме. В такой экстремальной обстановке минуло два часа, угрюмые лица постепенно становились менее угрюмыми и начали приобретать естественные цвета. Не помню кто, но точно не я, предложил открыть бутылочку красного и закусить колбаской. Именно "бутылочку" и именно "колбаской" как будто уменьшительно-ласкательная форма могла скрыть грубейшее нарушение сухого закона. Наше состояние уже было на том уровне, когда запах копченостей вызывал слюноотделение, а не приступы тошноты и мы согласились. Вино было извлечено из рундука и перед нами встала проблема штопора. Спускаться на камбуз и искать его среди тарелок, кружек и прочего скарба, раскиданного по всему пространству в состоянии первозданного хауса, показалось делом бесполезным и опасным, мы решили обойтись без него. Какое количество способов открыть вино без штопора придумало человечество... Просто перечислю знакомые мне : резко стукнуть днищем, надеясь, что пробка под действием гидравлической силы сама покинет бутылку, использовать палец или любой другой предмет подходящий по диаметру и протолкнуть пробку внутрь, прогреть зажигалкой горлышко или снести его шашкой в конце концов. Мне иногда кажется, что штопор был придуман значительно позже способа закупоривать бутылки пробкой. При беглом опросе выяснилось, что шашку на борт не захватили, а рисковать пальцем дураков не нашлось, следовательно оставалось два пути шарахнуть днищем или протолкнуть пробку. Шарахать при такой амплитуде волны казалось делом безнадежным и мы зашарили по карманам в поисках длинного круглого предмета. Гигиеническая помада- идеальный вариант который отвечает поставленной задаче более чем полностью, она как будто создана для открытия бутылок и я подозреваю, что наличие данного средства в любой дамской сумочке имеет свой маленький секрет. Владимир торжественно срезал кольеретку, установил помаду на пробку и надавил. Стол жалобно скрипнул. Сберегая матчасть, Владимир решил зажать бутылку между ног и попробовать снова. Под его мощным напором пробка поддалась наполовину и встала намертво. Владимир повернулся к нам спиной и со всего размаха ударил, по возвышающейся над горлышком многострадальной помаде, своей тренированной рукой. Неожиданно пришедшая волна, изменила наклон его тела и это нас спасло. С тихим хлопком донышко отделилось от бутылки и устремилось к берегу со скорость снайперской пули и наверняка натворила немало бед, надеюсь поубивала всех до единого любителей голубых крабов. Нам тоже досталось, вся команда выглядела так, будто Чужой, Хищник и Фредди Крюгер устроили вечеринку в кокпите с нами в роли главных аниматоров. Мы были все в красном, ну кроме Владимира, он был чист аки ангел и боялся повернуться. А когда превозмог себя, то на лице его читалась смешанная гамма чувств от желания расхохотаться, до слез горечи от утерянного депозита.

-Вот теперь я понимаю почему на яхту не берут красное вино,- философски заметил Гриша снимая забрызганные очки и утираясь рукавом.

-Зря ребят не дождались,- заметил я и тоже снял очки и тоже утерся рукавом.

Мы сняли уделанную одежду и принялись отмывать друг друга, а затем палубу и рундуки и корму и транец и бимини и черт знает что ещё. Как мало вина умещается в бутылке когда вы его пьете в весёлой компании под хорошую закуску и как его слишком много, когда оно вдруг проливается, казалось бы всего одна бутылка объемом меньше литра, но создавалось ощущение, что на яхту обрушился тропический ливень из красного вина, оно было повсюду и даже, всплывшая у кормы черепаха, явно была навеселе. Именно в этот момент нашего фиаско, на горизонте появилась лодка любителей экскурсионной программы. Волна не собиралась успокаиваться и если нас, стоящих на якоре, болтало в одной плоскости, то баркас казалось болтало во всех четырех и даже немного в пятой. Надо быть полным идиотом чтобы разрешить пересадку экипажа с борта на борт при такой качке. Примерялся турецкий капитан трижды. На третий раз Тимур вспомнил о своих татарских корнях, оседлал бушприт и под мой возглас : «Какого, неприличного слова, ты делаешь?», с криком : «Алга» на противоходе влетел в мои объятия. Эдуард как опытный моряк перешёл с борта на борт через безопасное море, оставшиеся двое героев ждали моей команды.

- Вместе не прыгайте, когда махну рукой прыгает кто-то один,- орал я перекрикивая свист ветра. - Готовы ?- оба кивнули и тут же сиганули за борт одновременно.

Павел Калбасин автор книги «Словарь нецензурных, матерных слов, выражений и жестов» мог бы мной гордиться, да что там, уверен, он пришел бы в восторг от моего выступления, я не только пересказал в полном объеме его труд, но и показал дактилем и возможно даже дополнил. Когда наполовину мокрая от воды, наполовину красная от вина команда собралась в кокпите, я молча надавил на кнопку горна, что означало начало адмиральского часа, то есть разрешение принять по чуть-чуть. И это было действительно чуть-чуть так как нас ждала первая швартовка.

Заход на швартовку позже двух часов по полудни чреват двумя опасностями: отсутствие места и советами уже пришвартованных. И если первое не принесет вам ничего кроме разочарования, то второе может вызвать острое желание взять на абордаж судно советчиков и развесить их всех на реях, так сказать в назидание. К стоянке мы прибыли когда день уже перевалил к вечеру и единственное свободное место оказалось между яхтой спортивного вида и катамараном. Команды обоих судов выскочили на палубу, капитаны с умным видом облюбовали пирс. С бортов летели советы взаимно исключающие друг друга, а шкиперы на пирсе не только отдавали команды рулевому, но и сопровождали их движениями рук а-ля Снуп Дог в клипе "Роллинг-Роллинг", естественно, в противоположные стороны. Атмосферу подогрел маринер который достал конец муринга и вдруг обнаружил, что сам муринг к концу не привязан, немного постояв в недоумении, он подошел к другому концу и передал его моему матросу. Швартовка состоялась. Соседние лодки разошлись, уверенные в том, что именно их советы помогли избежать неминуемой катастрофы. Между тем дело шло к ужину. Тимур нырнул в свою каюту и вернулся со свертком. Ещё на подходе мы почувствовали такой аромат копчения, что слюноотделение вполне могло вызвать аварийное срабатывание трюмной помпы. В свертке оказался гусь. Копченый или вяленый не суть важно. Тимур вытащил нож и за несколько секунд разделал его на запчасти. Нежнейшее соленое мясо распадаясь волокнами на языке требовало залить себя если не шампанским, то на худой конец пивом и обязательно повторить процесс со следующим кусочком и как можно скорее. Не прошло и пяти минут как о жирном гусе напоминала только горка костей и приятная соленость во рту. Разрывая тишину и накатившую сытую негу зазвонил телефон и голос профессора сообщил о том, что он уже прилетел и буквально через пару часов будет с нами. Эта новость вызвала всеобщую радость и желание отметить скорое воссоединение всей команды рюмочкой ракии или двумя или тремя. Проснулся я от требовательного звонка телефона. Профессор в легкой и непринужденной манере интересовался какого черта его никто не встречает и вообще где он? Я схватил фонарь и выбежал в ночь, благо спал почти одетым . На пирсе стоял чемодан, но профессора видно не было, я взял багаж и перетащил его в кокпит, включил фонарь и побежал искать профессора. Телефон опять зазвонил и снова поинтересовался где я, я сказал, что у ворот, профессор сказал, что тоже у ворот, однако мы быстро пришли к общему выводу, что мало вероятно чтобы мы оба были у одних и тех же ворот и при этом не видели друг друга.

-Стой и никуда не уходи,- сказал я и побежал напрямик (ох уж этот "напрямик") к соседним воротам.

-Сейчас подъеду к другим воротам,- сказал профессор моему карману.

Естественно мы опять друг друга не обнаружили. Водитель такси развернул авто и предложил всё-таки вернуться к первым воротам, как раз в тот момент когда я диким сайгаком бежал горной тропой обратно. Но на сей раз напрямик оказался более выгодной тактикой и я, запыхавшись, сумел увидеть удаляющиеся стоп сигналы. Выкрутив фонарь на полную мощность, я просемафорил водителю сигнал "SOS". Воссоединение состоялось. Подхватив сумку профессора, мы спустились к лодке. Несмотря на поздний час, а было около трёх часов по полуночи, на пирсе было достаточно оживленно. Команда соседнего катамарана, явно была взволнована и как будто что-то искала. Не обращая на них никакого внимания мы под радостные вопли нашей команды взошли на борт.

-Фух,- сказал профессор и открыл свой багаж. Через секунду на столе появилась пузатая бутылка коньяка

-Опа, - сказали мы тут же на столе появились рюмки

-Ага,- сказал Тимур и предъявил ещё один сверток с гусем. Кают-компания наполнилась ароматами копченостей, коньяка, дружным хохотом и той атмосферой которая заполняет пространство при встрече хороших друзей. Единственное, что несколько омрачало эту идиллию были неугомонные соседи, они бегали с пирса на корабль светили фонарями под пирс и никак не хотели угомониться. Было решено отправить Владимира как самого представительного и сильного члена нашей команды, для уточнения долго ли будет продолжаться этот водевиль и что является его причиной. Через несколько минут Вова вернулся и сообщил, что утерян чемодан с ценными вещами, видимо упал с пирса и теперь его ищут. Мозаика в моем мозгу начала складываться и как-то очень быстро сложилась. Действительно, мало вероятными казались две вещи: первая профессор приехал с двумя чемоданами, вторая даже если так, то на кой ляд он притащил один чемодан на пирс, а со вторым в обнимку устроил сафари по горной дороге? Напрашивался неутешительный вывод- разыскиваемый чемодан соседей не совсем пропал, а находился в целости и сохранности у нас в кокпите. Слава богу пока не обнаруженный.Первую мысль аккуратно выкинуть его за борт, дабы подтвердить теорию о его падении в воду я отмел хоть и не сразу, но решительно. Поставить его на пирс в надежде, что восемь человек вдруг поверят в свою слепоту тоже не вариант и тогда меня осенило - при помощи отпорного крюка (в простонародье-багор) перенести злосчастный чемодан на соседний борт, когда команда вернется с поисков то обнаружит его и подумает, что какой-то идиот уже его занёс и забыл. Выставив часовых, я собственноручно приступил к переносу багажа. По ощущениям в нем было никак не меньше двух-трёх пудовых гирь, но несмотря на все трудности я смог не только перенести его, но и задвинуть под столик в кокпите. Как раз вовремя ибо стоявший на часах подал сигнал о возвращении поисковой команды соседей. В ней уже обсуждали варианты вызова полиции с береговой охраной, национальной гвардии и пары рот спецназа, слышались слова утешения пострадавшей и проклятия в адрес неизвестных похитителей. Первым на борт поднялся капитан явно расстроенный, он плюхнулся на банку и попытался вытянуть ноги. Сделать это ему помешал, затолканный чемодан. Около минуты капитан обалдело глядел на него и не мог поверить своим глазам

-Маша, блин,- вскричал он- это твоё имущество?

Маша с немецкой фамилией Блин, нарушая все законы физики и возможности человеческого организма, в миг оказалась на борту и упала на шею капитану. Наша лодка хранила многозначительное молчание.

Глава 3

Морские термины для начинающих. Отход. Секреты бывалых капитанов. Мы теряем Гришу. Рассуждения о удовольствии хода под парусом. Ход под мотором.Особенности швартовки в 35 узлов ветра. Лучшая защита от гика. Прогноз погоды. Реальная погода. Мы исследуем остров. Срочная эвакуация .

Отвлечемся немного от основной линии повествования и я дам некоторые пояснения для тех читателей, кто не вполне освоил морские термины и может испытывать некоторые трудности в связи с этим.

Начнем с самых часто используемых:

Муринг- швартовочный канат привязанный к причалу одним концом и к затопленной бетонной плите другим. Характер скверный, в неопытных руках норовит попасть под работающий винт и намотаться на него. В виду своего характера весьма притягателен для самой грязной и вонючей морской живности.

Марина- место стоянки яхт. Характер переменный в зависимости от дежурных маринеров. Имеет повышенное чувство собственного величия и незаметно ставит себя с большой буквы в переписке. Что является причиной большинства разборок и разводов, так как сообщения типа : «Любимая, всё хорошо я в марине» или «марина была занята, но я нашел местечко куда втиснуться» приобретает двоякий смысл если «марина» пишется с заглавной буквы.

Маринер- служащий марины. В большинстве своём весьма милые и отзывчивые люди. Но как и все люди подверженны греху уныния гордыни и равнодушия. Снятию этого недуга обычно способствует демонстрации денежных знаков и готовность с ними расстаться.

Шкоты- все горизонтальные верёвки. Характер скверный, признают только жесткий абьюз в виде скручивания и максимальной фиксации. При любой возможности попадают под ноги, выскальзывают из рук и путаются между собой.

Фалы- все вертикальные верёвки. Во всём сходны со шкотами и являются их ближайшими родственниками.

Швартовы- удерживающие корабль у пирса верёвки. Характер скверный имеют, все отрицательные черты шкотов и фалов, но в добавок своенравны, стараются не только попасть под винт, но и улететь в лицо швартовочного матроса, изменив в последний момент траекторию полёта.

Кокпит-место на верхней палубе где команда принимает пищу или избавляется от оной в первый день прикачки.

Бимини- комплекс из алюминиевого каркаса с тентом над кокпитом, главной функцией теоретически является защита экипажа от солнца или дождя, однако на практике этот комплекс предназначен для набивания шишек у рослых членов экипажа и получения синяков у любителей заводить двигатель тузика.

Гик-поперечная балка для крепления нижней части основного паруса (грота), характер очень скверный. В бухте ночью даже в штиль находит ветер и начинает подвывать и скрипеть. В море проявляет явную агрессию ко всему живому, стараясь трахнуть по голове или на крайний случай выкинуть за борт зазевавшегося моряка.

Тузик он же динги- надувная лодка получила свое название за то, что неотрывно следует за яхтой на привязи как собачка. Характер робкий, очень не любит покидать яхту, цепляясь за все подвернувшиеся неровности корпуса. Пуглив, при малейшей волне становится мокрым внутри. При этом на прибрежной волне проявляет чудеса героизма, выбрасывая пассажиров в воду и прикрывая их своим телом от воображаемой опасности.

Галфинд- мифическое направление ветра оптимальное для плавного и комфортного хода. Дует с позиции восемьдесят сто градусов к борту судна. В природе не встречается, является выдуманным персонажем морских баек.

Бейдевинд- редкое природное явление дует под углом от нуля до восмидесяти градусов к корпусу судна.

Левентик- единственное реально существующее направление ветра. Ветер дует точно в нос судна создавая килевую качку, пытаясь довести до проблёвки всю команду, когда это не удаётся, может на короткое время притвориться галфиндом, но только для того чтобы создать бортовую качку и с вероятностью сто процентов укачать экипаж.

Бакштаг - скучный товарищ дует под углом в сто, сто семьдесят градусов и создаёт иллюзию галфинда.

Фордевинд - один из двух участников ОПГ «Чугунная голова » куда входит вышеупомянутый гик. Дует точно в корму. Этот рецидивист только и ждёт когда в зоне поражения его подельника -гика, окажется зазевавшейся матрос чтобы резко сменить направления и шарахнуть простофилю по башке.

Гальюн - место отправления естественных потребностей. Совмещает в себе в том числе и душевую кабину. Особо опытные мореходы с целью экономии воды, могут производить несколько действий сразу, не буду углубляться в подробности, скажу лишь только, что при мытье они сидят.

Брандерщит или брандерлюк- сдвижной люк над входом в кают компанию. Используется для изоляции внутренней части яхты от внешней среды. Характер скверный представляет опасность как в закрытом так и в открытом положении. Моряк либо впечатывается лбом, либо совершает короткий полёт.

Теперь вы можете по желанию перечитать предыдущие главы с большим пониманием, а я продолжу.

Отход это красиво, вся команда постепенно втягивается в яхтенные будни и начинает тупить более осмысленно . Мудрый кэп, которым я себя считаю, всегда ждёт отхода соседа, а лучше сразу двух. Но в этот раз мудрых кэпов набралось полная марина, мы в полной готовности стояли за штурвалами, поглядывали друг на друга и ждали у кого первым сдадут нервы и он отвалит. Я не сдавался, но и соседи уступать не хотели. Команды трёх кораблей стояли по бортам. Первым сдался катамаран, взмокший от натуги муринговый матрос уронил муринг в воду и кэп был вынужден начать движение. Злорадно пожелав им хорошего дня, я остался ждать. Катамаран эффектно чуть не снес нам половину борта своим уже изрядно покоцанным поплавком, каким-то чудом разминулся буквально в паре дюймов с нашим мурингом и устремился в открытое море. Остались соседи слева. Опытный Эдуард даже и не подумал освободить муринг с носовой утки, тогда как соседский матрос уже вовсю пыхтел, удерживая грязный канат на руках, канат победил и со шлепком отправился за борт. "Слабак" промелькнуло у меня в голове. Левые тоже отвалили и открыли нам возможность без спешки, под «Прощание славянки» как говорят, отчалить с форсом. Чтобы форсу было больше я сделал полукруг и дал возможность команде вдоволь помахать в красивых позах, людям на берегу. Люди на берегу нам отвечали и тоже дружески махали, особенно усердствовал один человек, он даже в порыве чувств снял с себя шорты (под ними были плавки) и размахивал ими неистово. Если бы это была дама, я вполне мог заподозрить, что кто-то из команды соблазнил доверчивую девушку и смылся, однако, фигура была явно мужская, а заподозрить ребят в таком соблазнении я категорически не мог. Я ещё раз осмотрел всех своих друзей не проявит ли кто-нибудь признаков волнения, но все шестеро были спокойны и благостны. Шестеро, ну-ну. С учетом вчерашнего профессора их должно быть семеро. Переложив руль я совершил не менее красивый разворот вокруг киля и вернулся к пристани. Дружелюбно махавший нам человек, оказался злым как черт Гришей, который поднялся раньше всех, чтобы в спокойной обстановке провести свой утренний туалет, однако туалет немного затянулся и выйдя на пирс Гриша увидел нашу лодку и нас махавших ему руками на прощание, он был абсолютно уверен, что мы всё это провернули специально с целью подшутить. При выяснении всех обстоятельств дела, выяснилось, что он оставил в каюте на подушке свою ярко оранжевую футболку, и при поверхностном осмотре через иллюминатор она вполне себе имитировала спящего Григория. Уже без форса во второй раз покинули бухту. Скользнув за мыс мы увидели барашки на голубой глади и ко мне обратилось несколько пар умоляющих глаз. «Ветер, паруса, кайф» читалось в них. «Депозит, депозит,депозит» отвечал я им своими глазами. Их было больше и они были физически сильнее. Хлопнул грот раскрываясь, за ним хлопнул стаксель, мотор заглушили и мы остались наедине с силой ветра и плеском волн. С небольшим креном градусов сорок пять не больше, поймав галфинд (на самом деле замаскированный бакштаг) наша яхта устремилась к следующей точке нашего путешествия. Ну как устремилась к точке, если бы мы планировали кругосветку, то рано или поздно мы бы точно достигли необходимой бухты месяцев через десять- пятнадцать. Так как согласно старой морской традиции хороший ветер дул в морду и чтобы потешить желание «попарусить» мы были вынуждены идти быстро, весело, но не туда. После полуторачасового "парусения", когда волны уже достигли двух метров, а скорость ветра превышала 30 узлов, было принято решение майнать паруса и валить в безопасную бухту. Для этого дела на штурвал был поставлен профессор в виду возраста и опыта, бегать по палубе и убирать паруса ему было не комильфо и этим занялись другие члены экипажа, включая меня. Когда сматываешь в 30 узловой ветер стаксель, то особенно по сторонам не смотришь, так как ручка лебедки и не желающий убираться парус занимают всё твоё внимание. Однако когда лебедка отказалась проворачиваться, а стаксель шкот натянулся до состояния звона. Я оглянулся на рулевого, он с полной ответственностью и пониманием вверенной ему задачи делал селфи. Лодку естественно развернуло и я пытался скрутить полностью надутый стаксель. Я заметил рулевому, что он немного не прав, и желательно, если его не затруднит, развернуть лодку против ветра и засунуть мобильное устройство в укромное место, где его не достанут соленые брызги. Конструкция нашей лодки предусматривала скручивание грота внутрь мачты. Это удобно и эстетично, но есть одно но. В процессе уборки паруса его зачастую закусывает и приходится по несколько раз гонять его туда-сюда. Если у вас электрические лебедки, то проблемой это не является, но вот с ручными приходится туго. Происходит это примерно так. Рулевой удерживает лодку против ветра и по мнению шкотовых матросов ничего не делает, а только мешает своими советами.

-Поднажми, ещё чуть -чуть, кричит он и вы пытаетесь поднажать, шкот вот-вот лопнет, а грот выбит до состояния доски.

-Что ты там застрял, кричит второй шкотовый пытаясь перекричать свист ветра и вашу ругань- мне стопор отпускать уже? Причина капризов паруса выяснилась и вы сообщаете коллеге, что стопор давно уже надо было отпустить

-Окей,- говорит он и отпускает стопор, парус начинает биться как смертельно раненый зверь, вы не ожидая такой ситуации резко прокручиваете лебедку и парус закусывает. Чтобы освободить закус , второй шкотовый тянет парус на себя обливаясь потом

-Ну что вы там возитесь, -кричит вам бездельник за штурвалом, за что тут же получает порцию отборной брани в свой адрес, обижается и замолкает. Когда шкот закрутки грота приобретает вид струны, вы вдруг вспоминаете, что неплохо бы отпустить свой стопор и, перекрыв обзор рулевому спиной, аккуратно его отпускаете. Сила ветра, помноженная на силу рук вашего товарища делает свое дело и парус с хлопком раскрывается во всей красе, лодку резко кладет на борт так как рулевой, переживая свои обиды, опять упустил левентик. Наконец лодка установлена против ветра, и вы начинаете всё сначала, проклиная и парус и ветер и яхтинг в целом. Когда паруса уложены по своим местам, мотор толкает судно в направлении гостеприимной бухты, возможно вам становится совестно за то что вы были грубы с командой и вы с легким сердцем прощаете себе эту грубость.

Преодолев все трудности уборки парусов, мы направились в бухту. Ветер постепенно стихает и прогулка становится ещё приятнее. Мы начинаем обсуждать меню на ужин и команда уверенная в том, что мы все полтора часа шли в нужном направлении интересуется успеем ли мы в бухту до заката, я отвечаю что вряд ли ибо волна встречная и наша скорость не превышает трёх узлов, а значит при несложном вычислении мы будем на месте никак не раньше семи. Самый ярый любитель паруса - профессор замечает, что на кой черт мы тащились под парусом, когда если бы мы шли под мотором, то были бы уже милях в пяти от бухты, второй любитель паруса Эдуард возражает, что особенно там делать нечего и что мы все должны его благодарить за прекрасную возможность насладиться прогулкой под парусом. Никто естественно не благодарит. В такие моменты я думаю как переменчиво настроение людей, ещё десять минут назад они встречали соленый брызги и ветер с детским восторгом, а как выяснилось, что до долгожданного берега придётся шлепать ещё три часа начали проклинать и ветер и брызги и море в целом. Мои размышления прервало появление Эдуарда, лицо его было озабоченно и немого встревоженно, евро так на двести депозита встревоженно. «Страшную весть принёс я в твой дом, Алексей, зови людей» немного переиначив дядю Митю из фильма « Любовь и голуби» сказал он. Зрелище на которое собралось посмотреть восемь пока ещё лиц, было завораживающе своей печальностью- в гальюне в чаше унитаза в такт качания лодки колыхалось торфяное болото, едва не доходя до верхней кромки оно откатывалось и опасно приближалось к противоположному «берегу». Ближайшего родственника по женской линии хором вспомнила вся команда.

-Что характерно, при пустом баке, всё работает, - выдержав мхатовскую паузу сказал Эдуард и нажал на спуск, болото , похрюкав на прощание, удалилось. Мы переглянулись. Призрак потери депозита развеялся. Но нам до сих пор не понятно, для чего была нужна эта презентация шоколадного фонтана, но на все наши вопросы Эдик непременно отвечает : « Ну просто». Тем временем долгожданная бухта была совсем близко, маринер уже приветливо махал рукой, приглашая закончить этот день в спокойствии и тишине. Однако ветер был совершенно не согласен с такой постановкой вопроса и как только мы попытались занести корму в просвет между пришвартованными судами, поднялся и совершенно не по товарищески попытался навалить нас на судно справа, явовремя воспротивился такому повороту событий. "Окей" как бы говорит ветер и заходит с другой стороны и пытается навалить нас на судно слева, когда и это не удаётся, он плюёт на прощание в скулу лодки и стихает. Остаётся только завести муринг и можно расслабиться. Команда задать муринг застает матроса врасплох, ибо он, стоя в героической позе, засмотрелся на красавицу на берегу и теперь судорожно пытается выдернуть канат между двух бортов. Ему на помощь кидаются все свободные члены экипажа и советами и наставлениями помогают как могут. В конце концов муринг освобожден и даже заведен на утку.

-Фух,-говорю я даю команду: "По писярику". Мокрые от пота футболки сняты, тент натянут из глубин холодильника изъята запотевшая бутылочка белого вина, нехитрая закуска собрана на стол и практически ничего не нарушает идиллию. Кроме разве что топинанта гика, который на ветру бьется о мачту и тем самым мешает полноценно насладиться заслуженным отдыхом.

-Профессор, дружище, не затруднит ли тебя слегка ослабить топинант гика?- расслаблено спрашиваю я

- Конечно, без проблем говорит,- он и лихо хватает конец топинанта одной рукой не менее лихо открывает стопор другой. Удержать одной рукой гик весом под двести килограммов это задача трудно выполнимая, особенно если ты совсем не ожидаешь, что он решит так неожиданно рухнуть на палубу. Хотя, нет не на палубу, первым на пути гика встаёт стойка тента, затем значительно растеряв свой задор, гик встречается с кепкой которая надета на голову Эдуарда. Страшно представить последствия этой встречи если бы не кепка. Выразив легкое недоумение по поводу произошедшего, Эдуард залпом осушает свой бокал и садится на корме в глубокой задумчивости.

Прогноз на вечер и предстоящую ночь прекрасен, мы убрали тент и удобно разместившись на лавках начали наблюдать за звездами. Поднявшийся ветер не внушил нам никаких опасений поскольку по прогнозу на ночь обещали полный штиль. Около часа ночи засвистело с севера. Стартовав из положения лёжа, оказываюсь снаружи и застою всю команду соседей, видимо, засиделись допоздна, девчонки в коротких юбках пихают нашу лодку в борт, стараясь затолкать кранцы, капитан во всю участвует в процессе, я активно включаюсь не столько из-за стройных девичьих ног, сколько с целью сохранить депозит ( но кто мне поверит). Минут двадцать идёт борьба правого и левого борта, затем в одиночку переключаюсь на свой левый борт, здесь соседи - три брутальных мужчины, которые оказались настолько брутальны, что даже не вышли и по этому работа не занимает и пяти минут, мне не на кого было отвлекаться. По состоянию на 2 часа ночи потертостей нет, но два пятидесятника слева и справа так лихо переваливаются на набежавшей волне, что каждый раз жду контакта. Иду спать с чувством выполненного долга, понимая, что большего сделать всё равно не смогу и нужно поспать.Спокойно ложусь , вскакиваю через 5 минут. Звук не тот, секунда я на палубе, не совсем без надежды вновь увидеть соседних матросов, тех, что справа, но в большей степени забочусь о сохранности борта. Правобортный капитан тоже здесь, к сожалению один. Общим собранием решаем, что всё окей и расходимся, чтобы встретится через 5 минут. Потом плюем на все, берём пляжные стулья и усаживаемся на берегу с тем расчетом чтобы видеть оба борта. Мой визави достаёт из одного кармана пакетик с чаем из другого термос с относительным комфортом нервничаем дальше. В шесть утра приходит профессор чай находится и для него. Садимся боятся втроём. Около семи утра пирс сотрясает удар. Чай на коленях, но это не мы. Крайняя к выходу лодка вытянула муринг и села на пирс. С рассветом ветер разошёлся до 45 узлов, мачты начинают биться друг об друга, нам опять повезло- мы самые маленькие и стоим глубже к пирсу, поэтому мачты полтинников «промахиваются» мимо нас. Завтрак чаем так как аппетита нет совсем. Когда наша доблестная команда собирается на берегу начинаются рассказы кто как не спал. Оказывается не спали все, но неимоверным усилием воли заставляли себя не покидать свои каюты, чтобы не мешаться. Тут же на импровизированном собрании принимаем решение стоять на месте, пока не уйдет хотя бы один сосед. Как выяснилось позже такое же решение приняли все экипажи. Я просмотрел прогноз на сутки и внезапно обнаружил, что его немного скорректировали и по новым данным ветер в 35 узлов с порывами до 45 будет дуть минимум до вечера и понял, что рыпаться куда-либо в такую погоду опасно. Ребята с этим согласились и тут же распланировали кто чем займется в свободное время. Эдуард, я и Григорий решили обследовать противоположную сторону бухты и возможно, поймать рыбу. Остальные занялись кто чем, профессор же скрылся на камбузе и вид его был загадочным. Мы подхватили ласты-маски и уверенно отправились на штурм горы.

Подъем в гору при сорока градусной жаре казался нам увлекательным только первые метров двадцать, затем прогулка из необходимой превратилась в допустимую, а минут через пять мы все согласились с тем, что рыбу мы вряд ли поймаем, да и зачем вообще смотреть другую сторону, когда и с этой все прекрасно. Но собрав волю в кулак наша небольшая группа достигла вершины. Кто был, тот поймёт. Перед нами расстилалась гладь моря окаймлённая двумя зелеными холмами, частые барашки волн катились на север, а мы стояли и заворожено смотрели на открывшуюся панораму. Все пораженческие мысли остались где-то позади и мы с новыми силами приступили к спуску. Когда уже почти добрались к подножью, Эдуард в очередной раз взглянув на море заметил:

-А вам не кажется, что ветер стих?

Мы посмотрели в сторону куда смотрел Эдуард и тоже заметили, что в том месте где десять минут назад суетились пенистые спины волн, теперь была лёгкая рябь. Простояв минут пять, мы убедились, что ветровое окно действительно накрыло нашу бухту и не сговариваясь ломанулись к лодке. Надо отдать должное команде к моменту, когда мы взмыленные как лошади трёх мушкетеров влетели на борт, к отходу уже всё было готово. Все разбежались по своим местам, шлепнул о воду муринг и наша красавица вырвалась первой из ветрового плена. Другие экипажи как-то сразу засуетились слышались какие-то бессвязные команды, их передвижения были хаотичны и скорее всего бессмысленны, но обращать внимание на них мы не стали и рванули на полном ходу в открытое море.