Читать книгу: «Дух осенней луны»

Глава 1. Сны

Осенью Луна особенно прекрасна. Она похожа на магический шар, висящий высоко в небе. Но стоит тронуть его рукой – шар рассыпается с хрустальным звоном на тысячу осколков. И как ни лови, как ни гоняйся за ними – они тают над головой, оставляя лишь след с привкусом волшебства.

Этой осенью маленькому еноту снились невероятные сны: чужие леса с яркими клёнами, холмы, объятые предрассветным туманом, ручьи с переброшенными через них красными мостиками. Но чаще всего он видел засыпанную листвой дорогу к потаённому месту, которого не удавалось достичь.

Начинаясь в лесу, неприметная тропка со временем превращалась в пологую лестницу, что вела на высокий холм. На вершине холма она упиралась в деревянный мост, на другой стороне которого стояли странного вида ворота, покрытые символами. Створок у них не было – только два столба и перекладина наверху.

Дальше ворот Ен заглянуть не мог – едва прикасался к ним пальцами, видение таяло, и он просыпался.

«Наверное, там спрятано что-то очень важное», – думал енот каждый раз, вспоминая свои ночные прогулки. И чем чаще снились ему эти сны, тем больше он о них размышлял. Если бы рядом ещё была Сату, Ен мог бы спросить о видениях у неё. Но летом путешественница оставила Лунный лес, и значит, ответ придётся искать самому.

Вспомнив о подруге, Ен загрустил. Интересно, где она сейчас? Чем занимается? Как себя чувствует? Не простужена ли? Нынешняя осень выдалась такой холодной, что заболеть можно в два счёта. Маленький енот всем сердцем надеялся, что там, куда отправилась его подруга, было уютно и тепло.

Покрутившись в кровати, Ен откинул одеяло и встал. В окно заглядывала молодая луна. Ко дню равноденствия она станет полной – точь-в-точь как в его снах. Глядя в ночное небо, енот ощутил зов, отдающий тягучей тоской, и в душе его поселилась уверенность, что этой осенью произойдёт нечто невероятное.

Ен закрыл глаза и припомнил последний сон. Он снова – казалось, уже в тысячный раз – поднимался по лестнице на холм, он так спешил, бежал что было духа… Вот он пронёсся мимо алых деревьев, мельком взглянув на восток, где в этот миг вставало солнце. Первые лучи, упавшие на холмы, окрасили туман в нежные золотые тона, но Ен не обратил внимания на эту красоту, всем существом стремясь вперёд, к вершине. Вот он взбежал на холм, перемахнул через мост, и перед ним встали те самые ворота, дальше которых не удавалось пройти.

Однако на этот раз всё оказалось иначе.

Промчавшись под перекладиной, Ен вдруг увидел, что прямиком за воротами начинались каменные ступеньки, над которыми возвышался домик с удивительной крышей. У Ена не нашлось слов, чтобы описать её даже себе: казалось, она была сделана из чешуи волшебного зверя – гигантского ящера или, скажем, дракона.

Островок, на котором стоял домик, покрывали яркие деревья и кусты, а рядом виднелся маленький палисадник. Вокруг Ен приметил множество каменных статуй в виде сидящих лисиц с поднятыми хвостами, а в пруду под ветвями клёнов – мирно плавающих уток. Местность во сне казалась такой знакомой, словно Ен провёл в ней не один десяток лет. Меж тем он был совершенно уверен, что ничего подобного с ним не происходило. И, несмотря на то что всё вокруг источало размеренность и благодать, в душе отчего-то он чувствовал маяту.

«Стоп, – вдруг подумал маленький енот. – А чьи вообще это чувства?» Ощущение было такое, словно вся эта тоска принадлежала совсем не ему. Непроизвольно Ен начал ощупывать свою шёрстку, словно желая удостовериться в истинности себя.

Да нет, всё в порядке: вот тут подлиннее, а тут покороче, там серое, здесь черное, а вот и полоски на хвосте. Пока маленький енот проверял, всё ли ещё он – это он, маета почти что прошла. Даже немного досадно.

Вздохнув, Ен решил наведаться в старую библиотеку – пусть от Сату там не осталось и следа, само это место может подбросить пару подсказок.

Едва занялся рассвет, енот спустился на первый этаж дома-в-холме и, тихонько скрипнув дверью, шмыгнул наружу. Но не успел добежать даже до калитки, как его окликнул друг из города светлячков.

– Эй! Ты это куда?

Ен остановился, растерянно хлопая глазами. Почему Тулик пришёл не один, а вместе с отцом? Да ещё в такую рань. Не зная, что отвечать, он принялся чесать за ухом, и только тогда понял, что не надел любимый красный берет.

– Ты, что, забыл? – надулся Тулик. – Сегодня мы идём на рыбалку!

– Неужели сегодня – это… сейчас? – спохватился Ен, припомнив, как ещё неделю назад договорился с другом и папами пойти на Серебряное озеро поудить рыбы. Он с таким нетерпением ждал этого дня – и вот, стоило чуть отвлечься, как тот настал.

Ен переступил с одной лапы на другую. Всё, что его сейчас занимало, – это странные сны. Как можно в таком состоянии сидеть и удить рыбу?

– Извини, – он поднял перед собой сцепленные лапы. – Но сегодня я не смогу.

– Это ещё почему? – обиженно пробурчал Тулик, сложив пухлые руки на груди.

– Со мной происходит кое-что… удивительное, – уклончиво ответил Ен, думая, как бы поскорее сбежать по своим делам.

– Расскажешь? – оживился светлячок, пихая удочку в руки отцу.

Маленький енот глянул на господина Туомо, терпеливо ожидавшего, пока мальчики поговорят, и взволнованно кивнул.

– Правда, я и сам пока мало что понимаю.

– Сдаётся мне, на рыбалку нам с Шоном придётся идти без вас, – добродушно рассмеялся папа-светлячок. Когда мальчишками владеет идея о приключении, какая уж тут рыбалка?

Поспешно извинившись, Ен и Тулик понеслись к старой библиотеке, в которую никто не ходил с момента, как Сату покинула её.

Старая библиотека стояла на островке на речке Журчалке, что брала начало в горах над долиной Лунного леса и сбегала к Серебряному озеру. Почти всё пространство острова занимал древний дуб. Огромный-преогромный, покрытый толстым ковром из мха. Под ним ютился каменный домик с трёхэтажной башенкой библиотеки.

Ещё недавно в этом месте жила путешественница Сату – подруга маленького енота. Но в конце лета она отправилась в неизведанные края, и сейчас библиотека пустовала. Внутри неё было темно и прохладно, но хотя бы не так сыро, как на улице. Чтобы согреться, Ен развёл в каминном зале огонь.

– А теперь рассказывай, – вразвалочку устроившись на деревянной скамейке, светлячок приготовился слушать.

Маленький енот вкратце пересказал Тулику события своих ночных видений, и тот выслушал его со всей внимательностью. По круглому личику светлячка можно было заметить, что некоторые моменты вызвали у него недоверие, другие – изумление, третьи и вовсе показались невероятными, однако он ни разу не перебил товарища, пока тот говорил.

– И что ты собираешься тут искать? – Тулик обвёл взглядом библиотеку.

Ен пожал плечами.

– Для начала – книжки с картинками вроде тех, что видел во сне… Если не хочешь, можешь не помогать, – поспешно добавил Ен, поскольку и сам не знал, что именно хотел найти.

– Ладно, ладно, – замахал ручками светлячок. – Попробуем что-то добыть.

Светлячки Лунного леса отличались жизнерадостным добрым нравом. Поссориться с ними было весьма затруднительно, ведь они легко сводили любую тему к смеху. Во многом благодаря весёлому характеру Тулика их дружба с Еном продолжалась уже много лет. И хоть Ен никогда бы не признался в этом открыто, он был счастлив иметь такого надёжного друга как Тулик, который всегда готов был прийти на помощь на деле, а не словах. Даже если порой того заносило в шутках, он с ранних лет оставался лучшим другом енота.

Раскопки в библиотеке продолжались добрую половину дня, однако мальчикам не удалось найти ни одной полезной книги. Домой они вернулись голодные и не в духе.

– Почему бы не спросить совета у госпожи Хельми? – выслушав сына, предложила за ужином мама-енот Мира.

– Думаешь, она сможет помочь? – усомнился Ен, безрадостно ковыряясь в тыквенном пироге. – Мои сны будто совсем о другом мире. Я даже не уверен, что это место взаправду есть.

– «Если происходит что-то из ряда вон выходящее, стоит довериться и посмотреть, куда оно приведёт», – подмигнула мама маленькому еноту. – Так, кажется, сказала бы Сату.

Услышав имя путешественницы, Ен приободрился. Пока Сату гостила в Лунном лесу, она не забывала напоминать ему о том, чтобы держал глаза открытыми, а нос по ветру. Сейчас Ену очень этого не хватало. Особенно в минуты сомнений.

Закончив с ужином, они с Туликом отправились в гости к учительнице, госпоже Хельми, что жила чуть поодаль, за речкой Журчалкой, вместе с еноткой Мией, своей младшей внучкой. Около года назад Мия оставила лагерь родителей-геологов и перебралась в Лунный лес, чтобы ходить в школу. С тех пор они с мальчиками стали друзьями.

Старая енотка встретила гостей тепло и приветливо, как всегда.

А как была счастлива Мия! В последние дни занятия в школе отменяли из-за утренних заморозков, и она немного скучала. Но тут пришли мальчики, да ещё и принесли с собой запах приключений – разве можно не радоваться?

Напоив гостей ароматным чаем с корицей и корочкой апельсина, госпожа Хельми внимательно выслушала историю маленького енота, поправила на носу круглые очки и опустила глаза в пол, стараясь придумать, чем бы помочь. Покачиваясь в кресле-качалке, она почти уснула – но тут ей кое-что вспомнилось.

– Точно! – госпожа Хельми вздрогнула как от порыва ветра. – В одном из своих путешествий мой внук побывал в похожих местах. Куда же Вилли тогда ходил? – копаясь в памяти, госпожа Хельми смешно морщила нос. – Никак не вспомню…

Ен прерывисто вздохнул. Неужели нашёлся ключик к видениям, что так волновали его?

– На Восток! – воскликнула госпожа Хельми. – Совершенно точно, на Восток! – подняв вверх палец, пожилая енотка активно им потрясла. – Что, если поискать в том направлении?

– Спасибо! – соскочив с табуретки, Ен горячо поблагодарил учительницу.

– А мы с Туликом тебе поможем, – захлопала в ладоши Мия. – Правда ведь? – она взглянула на светлячка, будто спрашивая разрешения присоединиться.

Тулик почесал затылок. Ему не очень-то хотелось снова перебирать кучи книжных шкафов, но помочь другу было делом первой необходимости. Только бы что-то придумать, чтоб не растрачивать время на лишние книги…

– А давай, ты нарисуешь для нас свои сны? – сообразил светлячок. – Если мы увидим, на что похожи эти твои «огненные» деревья и «чешуйчатые» крыши, нам будет проще узнать их, если найдём.

– А ведь и правда, – Ен подивился, как ему самому в голову не пришла столь очевидная мысль. Зря, что ли, он столько лет учился рисовать? Мечтал стать художником и чуть ли не спал с красками в обнимку. – Хорошо, нарисую всё, что смогу.

– Тогда встретимся завтра в библиотеке? – подвела Мия итог встречи. Ей было приятно, что мальчики взяли её в игру.

– Угу, – кивнул Ен. – Я буду там сразу после завтрака.

Попрощавшись с госпожой Хельми и Мией, мальчики отправились по домам.

Глава 2. Старинный свиток

Тулик по обыкновению проводил Ена до дома-в-холме и побежал дальше – до города светлячков.

В Лунном лесу было два города: Луносвет и Луновилль.

В первом обитали в основном лунные светлячки – такие как Тулик и его семья. Внешне они походили на пухленьких эльфов, но в дополнение к острым ушкам носили рожки на голове и тонкие крылышки за спиной.

Одевались светлячки в одежду из листиков и цветов. Летом предпочитали цвета разных оттенков зелёного, к осени меняли их на красный и золотой.

Луносвет имел форму цветка, состоявшего из лепестков-районов. В одном из них стояли высоченные родовые дома, выдолбленные внутри специальных дубов, в другом – там, где жил Тулик – дома выращивались на невысоких деревьях, соединённых между собой подвесными мостиками и беседками. Был здесь и район с грибной фермой, и ягодники тётушки Варпу, и много чего ещё.

Луновилль же считался чем-то вроде столицы – но в нём мальчики бывали нечасто.

От дома Ена до дома Тулика путь занимал минут пятнадцать поспешным шагом. А если бежать, то и того меньше. Каждый из них мог остаться на ночь в гостях у друга, никто бы не стал возражать. Однако в этот раз Тулик решил предоставить Ена его картинам и возвратился в дом светлячков.

Весь вечер енот рисовал. Он старался как можно лучше припомнить ночные видения и воссоздать их во всех красках, но выходило не очень. Ен комкал листок за листком, и вскоре возле мольберта выросла большая бумажная куча. К ночи художник расстроился и лёг спать, так толком ничего не изобразив.

Во сне он снова оказался в чужом осеннем лесу. Полная луна проглядывала сквозь ветви клёнов, наполняя душу щемящей тоской. Вокруг царила абсолютная тишина. Не то чтобы не было ни единого звука – напротив, каждое деревце, каждый кустик и даже травинка дышали жизнью. Созревший урожай в полях звенел в ожидании праздника равноденствия. Реки полнились рыбой, а воздух – птицами: обо всём этом Ен знал каким-то непостижимым образом. И меж тем его окружала мёртвая тишина.

Прислушавшись к ней, енот понял, что тишина росла изнутри.

Ен ощутил себя одиноким призраком посреди полного жизни мира, и ему стало страшно. Горло сдавил немой крик. Не понимая, что делает, он бросился бежать.

Лишь спустя время маленький енот понял, что снова нёсся к заветному месту. Всё повторялось из раза в раз – но теперь с каждым сном Ен забирался всё дальше.

Он не только миновал мост, но и, взбежав по ступенькам, настежь распахнул двери храма. Маленький енот уже не спрашивал себя, откуда знает, что это был храм. Он просто хотел понять, что происходит. Его даже не удивило, что двери, открывшись, разъехались в стороны. Ен был твёрдо уверен, что в этом месте всё именно так и должно быть.

Но едва он оказался на пороге храма, видение поплыло, и здание превратилось в руины. Маленький енот испуганно отошёл назад. У него резко закружилась голова, и, оступившись, он упал.

Подскочив в кровати, Ен тяжело дышал. Сна не осталось ни в одном глазу. «Так вот каково это – быть призраком, – думал он, ёжась. Каждый волосок на его шкурке встал дыбом. – Всё что ты можешь – наблюдать за полным жизни миром вокруг. Ни прикоснуться, ни вдохнуть… Какая страшная участь»

Придя в себя, енот сел за мольберт. На этот раз кисти и краски не подвели, и он смог нарисовать несколько очень живых картинок, которые взял с собой в старую библиотеку.

Увидев рисунки, Мия изумилась.

– Ух ты! Какие сказочные места… Вот бы взглянуть на них хоть одним глазочком!

– Похоже, там и правда невероятно, – перебирая рисунки, признал и Тулик. – Начнём искать?

– Предлагаю разделиться, – Ен поднял лапу, желая привлечь внимание друзей. – В библиотеке три этажа. Нас как раз трое. Если кто-то что-то найдёт, несите в каминный зал.

– Чур я исследую верхний этаж! – вперёд всех выкрикнул Тулик, вскинув руку вверх. Он знал, что из-за дыры в крыше Сату унесла оттуда большую часть книг, чтобы они не портились из-за дождей.

– Мия? – Ен выжидающе посмотрел на подругу. Будет правильно уступить выбор той, кто младше.

– Я могу проверить второй, – скромно предложила она.

Маленький енот кивнул.

– Так и поступим. Мне остаётся первый.

В душе Ен был рад, что ему досталось самое большое хранилище. На полках этого зала располагались наиболее интересные книги – те, что Сату лично отобрала и переместила туда.

Вооружившись толстой свечой, Ен отправился исследовать полки и шкафы.

Долгое время от друзей не было слышно ни звука – впрочем, Ен и сам пока ничего не нашёл.

Он собирался проверить, как там Мия и Тулик, когда в лапы ему попался старинный свиток. Развернув его, енот ахнул: свиток был испещрён закорючками, точь-в-точь такими, как на воротах из его снов. В некоторых местах на свитке виднелись истёршиеся картинки, очень похожие на пейзажи видений.

«Жаль, я ничего не могу тут понять», – с досадой подумал Ен.

Сев возле камина, он развернул свиток и стал его изучать. На одной из картинок он увидел маленькую лису в ярко-красной причудливой одежде с узорами из кленовых листьев. «Странно, в моих снах её не было», – припомнил Ен, и тут взгляд его упал на лисьи лапы. От неожиданности он чуть не бросил свиток на пол.

– Как это? – воскликнул Ен, поднося тонкую бумагу к самому носу. – Не может быть!

Маленький енот не раз видел эти лапы в своих снах! Такие тонкие чёрные пальцы с такими аккуратными коготками на концах… Он настолько часто прикасался ими к красным воротам, что просто не мог не узнать!

Ен растерянно глянул на свои лапы. Сомнений быть не могло.

«Что же это получается? – отложив свиток в сторону, он несколько раз встряхнул головой, чтобы прийти в себя. – В тех снах я становлюсь кем-то другим?» Ен вспомнил чувства, которые одолевали его во время ночных путешествий. Ведь в голову ему уже приходила мысль о том, что они принадлежали кому-то ещё.

Насилу успокоившись, Ен стал раздумывать, как прочитать незнакомые письмена. Тут он припомнил, как однажды Сату показала ему настоящую библиотеку. Тогда она просто дала ему книги и сказала, чтоб «вслушивался», и перед взором Ена потоком побежали картинки событий. Может быть, получится и сейчас?

Ен несколько раз глубоко вздохнул и закрыл глаза. Держа свиток в лапах, он попробовал сосредоточиться на нём, прочувствовать неровную структуру бумаги, уловить её пыльный аромат. Он представил, как тонкая кисть выводила на этой бумаге символы – черта за чертой, черта за чертой…

Вскоре маленький енот услышал журчание воды, доносящееся будто бы из-за стен, и всей шкуркой почувствовал тёплый и нежный свет. Когда он открыл глаза и взглянул на свиток, перед ним поплыли картинки, похожие на обрывки воспоминаний.

Ен увидел храм, очень похожий на тот, что являлся ему во снах, но намного больших размеров. Храм окружало множество лисьих статуй, стоявших парами. Лисы держали в зубах драгоценные камни или ключи. На все статуи кто-то надел красные нагрудники, которых не было во снах маленького енота.

Чуть дальше Ен увидел дорожку, что пробегала под множеством красных врат. «Тории», – проплыло у него в голове их название. Нисколько не удивившись, Ен с интересом продолжил рассматривать обстановку.

К храму приблизились фигуры в длинных одеждах. Они поклонились лисьим статуям и разложили перед ними аппетитные угощения. Маленький енот понял, что таким образом пришедшие благодарили духов за богатый урожай. Затем гости прошли в здание храма и продолжили ритуалы там.

Над священным местом витали трепет и благоговение, очень похожие на те, что енот ощущал во снах.

– Ен, – донеслось до него издалека. – Ен, – маленький енот не сразу узнал тоненький голосок Мии. – Ен, что с тобой?

С усилием оторвавшись от свитка, он встретился взглядом с беспокойной мордочкой подруги.

– Что-то случилось? – встрепенулся енот.

– Это мы у тебя хотели спросить, – отозвался Тулик. Он стоял рядом с Мией, уперев руки в бока. – Ты уже час пялишься в эту бумажку и ничего не видишь вокруг.

– Неужели? – удивился Ен. Казалось, он рассматривал свиток всего пару минут.

– Что ты там нашёл? – Мия заглянула в старинную бумагу, но ничего в ней не поняла.

Ен охотно протянул свиток подруге.

– Я ничего не понимаю, – покачала енотка головой. – Здесь какие-то каракули.

– Ну как же, – Ен ткнул пальчиком в свиток. – Вот это храм, посвящённый богине урожая. А это кицунэ. А здесь им делают подношения…

– Откуда ты это узнал? – глядя то в бумагу, то на друга, чесал голову светлячок. По его глубокому разумению, из непонятных затёртых картинок нельзя было вытащить столько всего.

– Я… – Ен запнулся. – Я прочитал в свитке.

– Что? – глаза Тулика сделались большими и круглыми. Он приложил руку ко лбу друга. – Температуры вроде нет… – пробормотал светлячок.

Ен смахнул его ладонь со своего лба.

– Неважно, – спрыгнув со скамьи, он аккуратно свернул свиток в трубочку и отнёс на ту полку, на которой нашёл. – Теперь, когда я знаю, что за места мне снятся, осталось понять, к чему это всё.

Закончив с делами в библиотеке, друзья разошлись по домам. Ен по обыкновению проводил Мию до госпожи Хельми, а, вернувшись к себе, снова сел за мольберт. Ему непременно хотелось нарисовать ещё хоть кусочек прекрасной страны, что являлась во снах.

Глава 3. Не исчезай!

В следующие дни осень решила порадовать жителей Лунного леса потеплением. Довольная детвора высыпала резвиться на улицу. Занятия в школе возобновились. Маленький енот вернулся к привычной жизни, и даже его сны о далёких краях сошли на нет – будто закрылись скрипучие двери духов, приоткрывшиеся в начале сентября.

Но чем ближе подступал день осеннего равноденствия, тем беспокойнее становилось у Ена на душе. Ночами он подолгу не мог уснуть – смотрел на растущую луну, что плыла по холодному стеклу неба, и ему хотелось бежать за ней следом, бежать до тех пор, пока не найдёт…

Что так хотелось найти маленькому еноту, он не понимал и сам. Только очень тянуло в поле. Лапы наполняло ощущение созревших колосьев, что струились меж тонких пальцев. И почему-то хотелось лаять от тоски.

В одну из ночей, когда чувства стали невыносимы, Ен незаметно вылез из дома через балкон и побежал на покосы. Чем ближе он подбегал к полям, тем радостней делалось на душе. Словно вовсе и не ночь царила вокруг с её шорохами и липким страхом.

Стараясь скорей оказаться на месте, Ен нёсся со всех ног и под конец так запыхался, что мог слышать только стук крови в висках. Встав, чтоб чуть-чуть отдышаться, он высунул наружу язык – как вдруг краем уха уловил лисий лай.

Ен прислушался.

Вокруг стрекотали сверчки, вдали возле кромки леса ухал филин. Больше ничего.

«Наверное, показалось», – подумал он с долей разочарования.

Какое-то время Ен неподвижно стоял среди поля, пока не почувствовал себя глупо.

– Что же это я шастаю по ночам? – пробормотал он себе под нос, ёжась от прохлады. – Видела бы меня сейчас Сату…

Не успел он как следует себя отругать, как лисий лай повторился.

Не раздумывая, Ен помчался на звук и вскоре оказался на полянке меж трёх стогов сена. В самом её центре сидел взъерошенный бледный лисёнок и, задрав морду кверху, тихонько лаял на луну.

Ен осторожно приблизился.

Услышав шуршание травы под чужими лапами, лисёнок обернулся. В бледном свете луны Ен разглядел испуганное и немного потерянное выражение на его мордочке. Увидев, что больше не один, лисёнок метнулся к ближайшему стогу и юркнул за него.

– Постой! – позвал Ен, протянув следом лапу. – Я тебя не обижу…

Лисёнок выглянул из-за стога и настороженно присмотрелся к незнакомцу. Маленькому еноту почудилось, будто его окружало сияние, сотканное из лунного серебра.

– Меня зовут Ен, – представился он. – И, кажется, я… искал тебя?

– Искал меня? – переспросил лисёнок, и по голосу Ен понял, что это девочка. – Зачем?

Ен пожал плечами.

– Не знаю, – признался он. – Только ты мне недавно снилась. Ну, то есть, не совсем ты… Как бы сказать… Во сне я вроде как был тобой… – Ен понимал, насколько нелепо звучали его слова, но подобрать нужных никак не мог. – Как тебя зовут?

Лиса призадумалась.

– Я не помню, – ответила она. – Все звали меня Рэйко и, кажется, прогоняли прочь, – на последних словах она всхлипнула, снова почти перейдя на лай.

– Я ни за что тебя не прогоню! – горячо выпалил Ен, протягивая лисе лапу. – Пойдём со мной, – позвал он.

Какое-то время Рэйко косилась на протянутую енотскую ладонь и наконец решилась её принять. Очень непросто доверить себя кому-то, когда прежде тебя все ругали и гнали в ночь.

– Да ты совсем замёрзла! – посочувствовал Ен, коснувшись холодных пальцев лисы. – Скорее бежим домой! – он потянул Рэйко за собой, и через несколько минут они сидели в енотском доме возле пылающего камина. Ен принёс тёплый плед и завернул в него гостью по самые уши, а после вручил ей чашку с горячим какао.

– Как вкусно! – пропищала Рэйко, облизываясь и щуря от удовольствия глаза.

– Его готовила моя мама, – с гордостью сообщил Ен.

– Кто это – мама? – спросила вдруг гостья.

– Ну ты даёшь! – лисьи слова поразили енота до глубины души. У него в голове не укладывалось, как можно не знать, кто такая мама.

– Я сделала что-то не так? – испуганно прошептала Рэйко и сжалась в комок.

– Нет-нет, прости, – успокоил маленький енот. – Я просто очень удивился твоим словам. Наверное, тебе пришлось тяжело, раз ты даже этого не знаешь.

– Наверное, – эхом отозвалась гостья. – Я почти ничего о себе не помню.

– Какой кошмар! – воскликнул Ен. – Но знаешь, что? Сейчас приготовлю для тебя постель, а завтра ты всё-всё расскажешь, ладно? Заодно познакомишься с мамой и папой. Они у меня очень добрые.

– Хорошо, – согласилась лиса, не до конца понимая, на что. – Раз ты говоришь, я верю.

Сбегав наверх, маленький енот расстелил постель в комнате для гостей, в которой иногда оставалась на ночлег Сату, и отвёл гостью спать. Рэйко уснула, едва положив голову на подушку. «Бедняжка, наверное, столько всего натерпелась», – глядя на лису, вздохнул Ен и тихо прикрыл за собой дверь.

На следующий день он представил гостью домочадцам.

Мира предложила ей сладкую кашу с мёдом и орехами, бутерброды с вареньем и тёплое молоко, папа пригласил Рэйко гостить в доме-в-холме, сколько та пожелает, а малышка Тутти – младшая сестра Ена – не задумываясь отдала ей запасы конфет, припрятанные на чёрный день.

Маленькая лиса смутилась от такой явной заботы и, растрогавшись до глубины души, чуть не расплакалась.

– Что с тобой, дорогая? – заволновалась Мира. – Что-то не так? Каша слишком горячая или я убрала не всю пенку с молока?

– Нет-нет, – Рэйко помотала головой, – всё хорошо. Просто… вы все такие добрые.

Обитатели дома-в-холме невольно переглянулись. Как жила прежде эта малышка, если такие простые вещи заставляют её рыдать?

– Долго, очень долго я сторонилась людей и зверей, – объяснила Рэйко, проглотив стоявший в горле комок. – Все, кого я встречала, гнали меня, едва завидев, а иногда даже швыряли в меня камнями. А ведь я ничего не сделала! – на лисьих глазах опять навернулись слёзы.

– Не расстраивайся так, – Ен подошёл к лисе и погладил её по взъерошенной спинке, желая успокоить. – Больше никто не обидит тебя, даю слово.

Рэйко вытерла слёзы пушистым хвостиком.

– Спасибо, – пропищала она. – Так приятно, когда кто-то заботится о тебе.

– Но ведь для этого и нужны друзья, – улыбнулся маленький енот, – чтобы заботиться друг о друге!

После еды он повёл гостью смотреть дом. Начав с первого этажа, Ен показал ей комнаты родителей и сестры, гостиную с папиным чёрным роялем, кухню, зимние спальни и все три кладовых. Затем экскурсия переместилась на второй этаж – в комнату, где летом гостили шуршики, в комнату, где спала Рэйко, и наконец – в комнату маленького енота.

– Так ты – будущий художник! – заметив мольберт и краски, разбросанные повсюду, восхищённо выдохнула лиса.

Ен смутился.

– Пока что я только учусь, – поскромничал он. – Я очень люблю рисовать. Вот, посмотри, – енот протянул лисе последние работы, на которых изобразил страну из своих снов.

Взглянув на картинки, Рэйко застыла.

– Откуда ты… – она не договорила. – Как знакомо… – держа рисунки в лапах, лиса присела на кровать и внимательно рассмотрела каждую работу – особенно ту, на которой изображался храм. – У меня такое чувство, будто прежде я там была, – гостья медленно провела пальцами по картинке, словно через это прикосновение могла вернуться в знакомые края и узнать о них больше.

– Думаю, так и есть, – кивнул Ен.

Затем он рассказал Рэйко о ночных видениях и о том, что ему удалось выяснить в старой библиотеке. Лиса слушала с завороженно-растерянным видом, и взгляд её блуждал с рисунка на рисунок, пока те не выскользнули из дрожащих лап и не рассыпались по полу.

Ен переполошился.

– Рэйко! С тобой всё в порядке?

– Я вспомнила, – прошептала она бесцветным голосом, – я вспомнила, что когда-то жила там… – гостья прикрыла глаза, подсчитывая, насколько давно это было. Её охватила такая тоска, что стало трудно дышать.

– Эй, – позвал Ен ещё более взволновавшись, – что с тобой?

На его глазах гостья стремительно становилась прозрачной. Лёгкое свечение, которое енот приметил рядом с ней ночью, вдруг уплотнилось, размыв её черты. Ен схватил лису за лапу, но та проскользнула сквозь его пальцы и безвольно упала на одеяло.

– Рэйко! – всё больше теряясь, Ен вновь и вновь звал её по имени. – Рэйко, не исчезай!

Лиса встрепенулась и подняла на него глаза цвета серебристого льда.

– Я потерялась, – пробормотала она. – Почему?

– Мы обязательно разберёмся! – поспешно пообещал Ен. – Только не исчезай!

– Почему? – снова спросила Рэйко всё тем же бесцветным голосом. – Разве кому-то есть дело до того, что я исчезну? Все забыли про меня… – по её рыжим щекам покатились капельки слёз.

– Кто забыл про тебя? – вконец растерялся енот.

– Все, – повторила Рэйко, будто это слово всё объясняло. Лиса приложила тонкую лапу ко лбу. – Как болит голова …

– Чем я могу помочь? – вглядываясь в глаза гостьи, беспокойно облизнулся Ен. Ему хотелось хоть чем-то помочь лисе – пусть даже разделить её боль пополам, если от этого ей станет легче.

– Просто побудь со мной рядом, – попросила Рэйко, сворачиваясь на кровати клубком.

«Совсем холодная, – подумал Ен, прикоснувшись к её голове. – Самый настоящий призрак». Он бережно почесал маленькую лису за ухом, как делал это с младшей сестрой, и вскоре услышал тихое урчание. Лисья шерсть стала заметно теплее, и призрачная дымка понемногу начала рассеиваться.

– Расскажи о том, что вспомнила, – попросил Ен спустя какое-то время. – Только не расстраивайся, а то снова начнёшь исчезать.

– Что тогда? – тихо спросила Рэйко. – Ты испугаешься? Прогонишь меня? – в её дрогнувшем голове Ен уловил нотки боли.

– Ни за что на свете, – он покачал головой. – Мы же теперь друзья.

Рэйко прерывисто вздохнула и принялась рассказывать свою историю.

– Много лет назад я жила в этом храме. Я была одной из посланниц моей госпожи, богини урожая. Со временем наши образы так срослись в умах людей, что меня стали принимать за неё и почитать ничуть не меньше.

Мне было доверено присматривать за урожаем в небольшой деревушке, располагавшейся у холма, где стоял храм. Я оберегала посевы от непогоды и разгоняла тучи, чтобы они не заслоняли солнце, необходимое для урожая. А иногда, напротив, проливала над полями дожди – ведь растениям, кроме света и тепла, нужно достаточно влаги.

Каждый год во время осеннего праздника равноденствия люди из деревни благодарили меня за урожай, они приносили в храм дары в виде моих любимых лакомств и подолгу любовались пейзажем с холма. Они благодарили меня даже в те годы, когда урожай был плохим… А что я могла поделать? Ведь и земле иногда нужно дать отдохнуть, чтобы не истощить её полностью.

Я очень любила доверенную мне работу и была собой так горда…

Но всё переменилось, когда с Запада в деревню пришли технологии. Люди перестали нуждаться во мне. Поначалу кто-то ещё продолжал посещать храм, но с каждым годом их становилось всё меньше, и моими гостями стали лишь дряхлые старики. Но и над ними время взяло верх.

Тогда я осталась одна. Я по-прежнему продолжала выполнять свою работу, надеясь, что кто-нибудь вспомнит обо мне и придёт в храм в праздник осеннего равноденствия. Но годы шли, а люди так и не появились. А потом на деревню налетел ураган. Он разрушил дома и превратил в руины храм на холме.

Своё поселение люди отстроили заново, а вот про храм никто не подумал…

Тогда я разозлилась на них и спустилась вниз, чтобы напомнить о себе. Но люди только пугались меня, они кричали «Рэйко, это Рэйко!» и разбегались прочь. В отчаянии я решила отправиться на Запад, чтоб отомстить тем, кто его населял, за свои беды. Но в пути потерялась и, кажется, умерла… – Рэйко замолчала, и только сдержанное дыхание – её и Ена – наполняло наставшую тишину. – Ты знаешь, когда умирает бог? – спросила внезапно лиса. Ен отрицательно покачал головой.

– Когда про него забывают, – вздохнула Рэйко. – Не знаю, как долго я бродила по миру, став призраком. Помню только – меня везде гнали. До цели своей я не дошла… Да ещё и забыла, кто я есть.

Маленькая лиса снова притихла, задумавшись о своём. Ен только и мог, что гладить её по взъерошенной спинке.

– Я бы хотела вернуться домой, – добавила Рэйко, плотнее сворачиваясь в клубок. – Только не знаю, как.

– Может быть, праздник осеннего равноденствия в этом поможет? – предположил Ен. – В свитке говорилось, что в этот день истончается грань между мирами. Может, ты сможешь найти нужный путь?

Лиса встрепенулась и подскочила. В её глазах зажёгся огонёк надежды.

– Мы должны попробовать! – воскликнула она, сжав кулачки.

– Хорошо, хорошо, – улыбнулся маленький енот. Он был рад, что Рэйко перестала походить на привидение. – Расскажи, что нужно делать, и мы устроим тебе самый настоящий праздник урожая.

– Да! – охотно кивнула лиса и приготовилась к очередному рассказу.

Глава 3. Предпраздничные заботы

– Нам нужен план! – воскликнул маленький енот, когда Рэйко рассказала его семье о том, как в её краях проходил праздник осеннего равноденствия.

– Да-а, – протянул папа, задумчиво постучав пальцами по столу. – Без плана тут не обойтись. Тутти, милая, не принесёшь нам бумагу и карандаши?

– Конечно! – маленькая енотка вприпрыжку помчалась к себе в комнату, а через минуту вернулась с охапкой помятых листов и кучкой карандашей. – Вот, делжи, – Тутти вручила поклажу отцу.

– Спасибо, – Шон ласково потрепал её за ушком. Дождавшись, пока дочь устроится у него на коленях, енот вооружился синим карандашом и начал набрасывать план. – Итак, – важно произнёс он. – Первым делом нужно построить для Рэйко храм, – он нарисовал на бумаге маленький квадратный домик. – Здесь нам совершенно точно потребуется помощь бобров, – под рисунком папа написал: «Храм» и «Бобры». – Но даже с ними строительство займёт много времени…

– А что если переоборудовать в храм нашу беседку? – предложила Мира. – С ней, конечно, придётся повозиться, но работы будет чуть меньше.

– Какая ты у меня умница! – папа с нежностью посмотрел на маму.

Маленький енот скорчил недовольную рожицу. Опять они за своё.

– С этим понятно, что дальше? – поторопил он.

– Сладости, – напомнила Рэйко. – Правда, сама я их ни разочка не готовила – только смотрела, как это делали люди в деревне.

– Со сладостями как-нибудь справимся, – пообещала Мира, переглянувшись с Мией, которая как раз пришла в гости.

– А у нас получится? – засомневалась енотка. – Разве они готовятся не из каких-то особых ингредиентов, которые можно достать только в стране Рэйко?

– Что-нибудь придумаем, – подмигнула Мира и приложила палец к губам.

Тем временем папа взял красный карандаш и записал на бумаге: «Сладости, Мира и Мия».

– Ещё мне бы очень хотелось нарядное кимоно… – мечтательно вздохнула лиса.

– Что это? – в один голос спросили Мия и Тутти.

– Это такая одежда, – объяснила гостья. – Очень, очень красивая!

– Помнишь картинку из свитка с кицунэ в красном халате? – напомнил Ен.

Мия кивнула.

– Это почти единственное, что я помню.

– Так вот, это и есть кимоно.

– Ух ты! – глаза енотки заблестели. – Я тоже хочу для себя такой халат!

– Хорошо, – рассмеялась мама. – Будет вам кимоно. Если, конечно, Рэйко объяснит, как его шить. Попросим о помощи маму Тулика – она мастерица на все руки.

– С удовольствием научу! – заверила лиса, всё больше воодушевляясь.

– И мне ки-мо-мо, и мне! – Тутти спрыгнула с колен Шона и подбежала к Мире.

– Ки-мо-но, – медленно протянула мама.

– Ки-мо-но, – повторила за ней малышка и рассмеялась.

Взяв зелёный карандаш, папа записал в план новое слово, а ниже пометил: «Светлячки».

– Что-то ещё осталось? – спросил он, пробежав глазами по листу бумаги.

– Ещё нужны семь священных трав, – вспомнила Рэйко. – Но вряд ли они растут в здешних краях…

– Что это за травы? – уточнила Мира.

– Аги, обана, кудзу, надэсико, оминаэси, фудзибакама и кикё, – перечислила лиса семь названий.

– Ох, – ничего не поняла мама. – Может, у этих трав есть ещё какие-то имена?

– Может быть, – Рэйко пожала плечами. – Но я их не знаю.

– Спросим у профессора Проциона! – Ен вовремя вспомнил об учёном, живущем в городе светлячков. – Он увлекается ботаникой и, скорее всего, может знать.

– Хорошо, – новым карандашом папа записал: «Травы» и ниже – «Профессор». – Теперь всё?

– Всё, – немного подумав, кивнула лиса. – Остальное – разного рода обряды. Это оставьте мне.

– Отлично, – подытожил папа и ещё раз полюбовался листком. Ему нравилось, когда всё было разложено по полочкам. – Завтра утром я схожу в горы к бобрам. Ен, ты пойдёшь к Профессору и заодно – раз уж будешь в городе – заглянешь к светлячкам. Пока мы ходим, Рэйко расскажет, как шить кимоно и готовить сладости. А потом каждый приступит к своим задачам. Как вам такой распорядок?

– Дорогой, ты у нас прямо великий стратег! – похвалила Мира, послав Шону взгляд, полный восхищения.

– Ну, не то чтоб великий, – заскромничал он. – Но весьма неплохой, – Шон взял листок с планом и прилепил его к шкафчику у входа на кухню, куда обычно вешались важные записки.

После ужина папа поиграл на рояле, а затем все разошлись по своим комнатам, чтобы как следует выспаться перед важной и ответственной работой, назначенной на следующий день. По просьбе Мии её положили спать вместе с Рэйко – так часто любят делать дети, оставаясь на ночь в гостях у друзей.

– А как она выглядит в твоих краях? – спросила енотка, увидев в окно самый краешек восходящей луны.

– В это время года луна у нас особенно красивая, – с нежностью вспомнила Рэйко. Она мельком взглянула в окно, затем уставилась в потолок. – В полнолуние, наиболее близкое к осеннему равноденствию, мы отмечаем праздник любования луной – цукими мацури. С незапамятных времён этот праздник был одним из главных событий сезона. К нему заканчивалась уборка урожая, и люди устраивали пир при лунном свете, на котором возносили благодарности богам за хороший урожай. Считалось, что полная луна приносит счастье. А ещё, – добавила Рэйко, немного помолчав, – когда-то давно я слышала, что на луне растёт лавр, и когда его листья становятся багряными, живущий там лунный заяц толчёт их в ступе и готовит лекарство, которое продлевает жизнь.

– Это правда? – Мия нашла рассказ лисы крайне интересным.

– Не знаю, – призналась Рэйко. – Я никогда не бывала на луне. Но в каждый цукими мацури по традиции умывалась ночной росой.

– Может, ты поэтому так долго прожила? – спросила енотка.

– Может… – зевнула Рэйко. – Я как-то не задумывалась об этом.

– Расскажи ещё что-нибудь, – попросила Мия. Она видела, что гостья уже начинает засыпать, но ей так хотелось узнать интересности про осеннюю луну Рэйко.

– Для самой прекрасной сентябрьской луны у нас есть особое название, – сообщила лиса, ещё больше зевая. – Мейгецу…

– Что оно означает? – поинтересовалась енотка, убедившись, что Рэйко не собирается продолжать.

– …яркая луна… – тихо прошептала лиса, заворачиваясь в одеяло.

Услышав мерное сопение Рэйко, Мия больше не решилась ни о чём её спрашивать. Она тоже укуталась по самый кончик носа и, стараясь представить себе волшебную мейгецу, вскоре заснула.

На следующее утро всех в доме-в-холме переполнял энтузиазм. Маленькому еноту едва хватило терпения доесть завтрак, как он сорвался в Луносвет выполнять своё суперответственное задание. На полпути к городу Ен повстречал Тулика, который спешил к нему.

– Почему вчера не заходил? – «поздоровался» Ен, развернув светлячка обратно.

– Сидел с близнецами, – уныло хмыкнул Тулик. – А что? Что-нибудь пропустил?

Ен рассказал товарищу обо всём, что случилось за прошлый день.

– Тц, и почему всё самое интересное происходит без меня? – светлячок делано возвёл руки к небу, но Ен только щёлкнул его по одному из рожек.

– Успеешь ещё поймать свои чудеса. Их в мире много – на каждого хватит.

Дом профессора Проциона, укрытый прозрачным куполом, стоял на окраине Луносвета. Под этим куполом большой вяз, в котором жил учёный «енот», оставался зелёным в любое время года.

На самом деле Профессор был вовсе никакой не енот, а редкий для Лунного леса зверь – красная панда. Однако из-за того, что он вырос с енотами, то и себя считал одним из них. И даже имя себе взял самое что ни на есть енотское – Процион.

Друзья застали Профессора в оранжерее, где тот, вооружившись толстой лупой, рассматривал выращенную им колонию жёлто-оранжевых грибов.

– Что это за штуки? – Тулик бесцеремонно сунулся к грибам самым носом. – Какие смешные, – он потыкал их пальцем прежде, чем Профессор успел что-то возразить. Один гриб отвалился от грибницы и упал на землю. – Упс, – сказал светлячок и, подняв гриб, пристроил его обратно, поломав ещё несколько отростков.

– Ах, боже мой! – учёный «енот» всплеснул лапами. – Юноша, я бы попросил вас не совать свой нос в мои исследования. И уж тем более не совать в них свои лапы!

Профессор Процион с расстроенным видом принялся кружить вокруг повреждённой грибницы, охая и вздыхая.

– Так всё-таки, что это такое? – не смог сдержать любопытства и Ен.

– Калоцера клейкая, – благоговейно выдохнул Профессор, как будто на произнесении названия объяснения можно было считать законченными.

– Ладно, – отступился Ен, не желая выспрашивать через силу. Всё равно они пришли сюда не за этим. – Вообще-то, мы хотели спросить вас кое о чём другом, – деловито шаркнув ножкой, признался он.

– О чём же? – осведомился «енот» без особого энтузиазма.

– Вам что-нибудь известно о таких травах как аги, обана, кудзу, надэсико, оминаэси, фудзибакама и кикё? – Ен не без труда припомнил произношение всех этих бессмысленных для него названий.

– Кто-то собирается праздновать сюбун-но хи? – удивился Профессор и даже оторвал взгляд от своих драгоценных грибов.

– Что-что? – переспросил Ен.

– Ты только что перечислил семь традиционных трав сюбун-но хи, – объяснил учёный «енот». – Откуда они тебе известны?

– Долгая история, – протянул Ен. – Так вы можете о них что-нибудь рассказать?

– В зависимости от того, что именно тебя интересует, – отозвался Профессор, снова уставившись через лупу на грибы.

– Может, у них есть другие, более понятные названия? – Ен присел на корточки и заглянул учёному «еноту» в мордочку. – И можно ли их добыть в Лунном лесу?

– Хмм, – профессор Процион призадумался. – Пожалуйста: клевер, мискантус, пуэрария лопастная, гвоздика пышная, валериана, посконник прободенный и ширококолокольчик крупноцветковый.

По выражению мордочки Ена Профессор понял, что большинство названий звучали для него примерно так же, как их бывшие аналоги. Вздохнув немного разочарованно, он объяснил, что некоторые из этих трав невозможно отыскать в Лунном лесу, тем более – в такое время года.

– Понятно, – кивнул Ен. – В любом случае спасибо за уделённое нам время.

– Обращайтесь, – вежливо раскланялся учёный «енот» и вернулся к грибам.

После оранжереи Профессора мальчики направились к светлячкам.

Мама Тулика встретила Ена радостно, и за чашкой какао с печеньем он рассказал хозяевам дома-на-дереве о беде Рэйко и приготовлениях к празднику равноденствия. Узнав, что енотам нужна помощь, Стелла и Туомо пообещали явиться к обеду – ведь их семьи дружили уже много лет и всегда выручали друг друга.

Когда Ен вернулся домой, папы и бобров ещё не было, а Мира с девочками обшаривали кладовые в поисках продуктов для сладостей. Им удалось найти практически всё названное лисой – заменить пришлось всего несколько ингредиентов, которых в Лунном лесу, хоть вверх дном его переверни, было не достать.

Вскоре подошли светлячки, а за ними – бобры с папой-енотом. Усердно пыхтя, они тащили с дюжину длинных досок для перестройки беседки.

Свалив груз на траву, Шон утёр пот со лба.

– Уф, – пропыхтел он. – Что-то тяжеловато.

Мира без лишних слов поднесла всем бодрящий чай, и после короткого совещания работа в енотском саду закипела.

Пока папы и мальчики занимались беседкой, мамы и девочки готовили и шили. В пробном предпраздничном меню были данго, охаги и моти. Рэйко объяснила, что сладости в виде цветов считались в её стране символом обращения к богам с просьбой о хорошем урожае.

Тутти и младшие близнецы-светлячки так увлеклись лепкой фигурок, что, кроме цветов, наделали ещё и лис. Рэйко посмеялась и с радостью приняла подарки – ведь в них было вложено столько творчества и тепла.

Пока Мира с детьми возились со сладостями, в гостиной без устали работало ателье. Рэйко нарисовала выкройки для нескольких кимоно и рассказала, что куда пришивать. Работа кипела споро, ведь и Стелла, и мама-бобриха отлично умели ладить в команде.

Когда плотники устали, они зашли на кухню перекусить. Рэйко угощала енотов, светлячков и бобров сладостями из клейкой рисовой муки и чувствовал себя на енотской кухне почти что хозяйкой. Она была счастлива видеть, сколько зверят собрались вместе ради неё.

Но, к сожалению, сладости кончились очень быстро.

– Ну что же, – мама-енот оглядела гору посуды, оставшуюся от чаепития, – спасибо Рэйко за такие волшебные рецепты. Если бы не она, мы бы про них знать не знали.

– Спасибо, спасибо Рэйко! – дружно подхватили гости дома-в-холме.

– К празднику сделаем ещё лучше, – пообещала всем Мира.

– И больше! – добавил Тулик, успевший урвать лишь парочку палочек с данго.

– И больше, – смеясь, кивнула мама-енот.

Глава 4. Волшебный ритуал

В один из вечеров насыщенных трудами дней Ен, Мия и Рэйко сидели в гостиной напротив камина, вслушиваясь в папину игру на рояле, и каждый думал о своём. По телу маленького енота волнами разливалась приятная усталость. Сегодня они успели сделать многое – ещё совсем чуть-чуть, и беседка в саду превратится в миниатюрный храм. Если поднажать, её можно будет закончить уже завтра. Это непременно порадует Рэйко.

Он мельком глянул на лису. Та сидела, по обыкновению подвернув под себя задние лапы, и изо всех сил старалась не клевать носом. Ен подумал, что манера сидения Рэйко напоминала ему схожую привычку Сату – та тоже любила сесть, вывернув ноги каким-нибудь этаким способом. Интересно, где она подхватила такую привычку? Может, в одном из своих путешествий навещала страну лисы? Или даже жила в ней – как знать.

– У нас осталась одна нерешённая задача, – вздохнул Ен, и Рэйко, поведя ухом, повернулась к нему.

– Семь осенних трав?

Ен кивнул.

– Ума не приложу, как с ними быть.

– Есть у меня идея, – потянулась лиса. – Можно добыть их в храмовом садике, – она вытянула вперёд лапу, будто срывая травы, до которых было рукой подать.

– Что? – Ен не поверил своим ушам. – Как?

Услышав, о чём они говорят, Мия уставилась на гостью блестящими бусинками глаз, с нетерпением ожидая, что та ответит.

– Если применить капельку волшебства, есть вероятность успеха, – она посмотрела на Ена внезапно серьёзно. – Но одна я не справлюсь.

– Конечно! – подпрыгнул енот. – Что нужно делать?

– Когда взойдёт луна, приходи в гостевую комнату, – Рэйко кивнула в сторону Мии. – Я всё объясню там.

Едва луна озарила небо, маленький енот на цыпочках пробрался в комнату Рэйко и Мии.

– Не спите? – шёпотом спросил он и, не дожидаясь ответа, прикрыл за собой дверь.

– Нет, – отозвалась лиса из-за кровати.

– Что ты там делаешь? – подойдя ближе, Ен сощурился от яркого света свечи, которую Рэйко держала в лапе.

Рэйко сидела в углу, внимательно изучая сложный узор, начертанный на полу. Мия, свесив мордочку с кровати, тоже смотрела на лисье художество.

– Что это? – Ен сунулся мордочкой ближе.

– Тсс, – енотка приложила палец к губам. – Это магическая печать, и Рэйко сейчас проверяет, всё ли верно нарисовала.

– А-а-а, – протянул Ен и присел рядом с девочками.

– А зачем она? – шёпотом спросил он спустя пару минут, от нетерпения не находя себе места.

– Чтобы отправиться в храм, – пояснила Мия.

– В каком это смысле? – не понял Ен.

– Если не перестанешь меня отвлекать, то вместо храма можешь улететь на луну, – пригрозила лиса, сверкнув одним глазом.

– Прос… – начал было Ен, но тут сверкнул второй глаз Рэйко.

Зажав мордочку лапами, енот умолк.

– Да! – спустя минут пять Рэйко оторвалась от печати. – Всё верно. Приступим?

Ен и Мия, не сговариваясь, кивнули. Лиса окунула палец в баночку с краской, которой рисовала узоры на полу, и повозила им по мордочкам енотов.

– Теперь ложитесь на кровать, – скомандовала она. – Один в одну сторону ногами, другой – в другую. И покрепче возьмитесь за лапы.

Еноты послушно выполнили её распоряжения.

– Хорошо, – прищурилась лиса. – Сейчас я буду читать вам хокку, а вы постарайтесь прочувствовать их от кончиков ваших ушей до кончиков хвостов…

– Что ты будешь нам читать? – переспросил Ен, от любопытства приоткрыв один глаз.

– Хокку, – повторила Рэйко со вздохом, – это такие волшебные стихи. Ты всё поймёшь, когда их услышишь, – она удобно устроилась в центре нарисованного круга. – Не открывайте глаза. В темноте идите вслед за моим голосом. Когда окажетесь возле храма, рядом найдёте садик, в котором растут семь нужных трав. Сорвите всех понемногу, чтобы хватило на украшение «храма». Старайтесь не заглядываться по сторонам, иначе можете потеряться. И ещё, – добавила лиса, немного подумав, – если будет возможность, наберите красных листьев острого клёна – я научу вас готовить из них кое-что вкусное.

– Хорошо, – пообещал Ен.

– Мы сделаем всё, как ты сказала, – добавила Мия.

Зажав свечу между ладоней, Рэйко сделала несколько глубоких вздохов и выдохов и приступила к чтению стихов.

– Чтоб холодный вихрь

Ароматом напоить, опять раскрылись

Поздней осенью цветы,

– произнесла она первое хокку. Сначала голос лисы немного дрожал, однако она быстро справилась с волнением и продолжила более ровно.

– Опала листва,

Весь мир одноцветен.

Лишь ветер гудит,

– размеренно произнесла Рэйко, и каждое слово в её устах наполнилось отзвуками далёкого ветра, гуляющего среди осенних дерев.

– В небе такая луна,

Словно дерево спилено под корень:

Белеет свежий срез…

Её голос струился, подобный журчанию холодного горного ручья, и увлекал за собой так настойчиво, что не было возможности сопротивляться.

Едва сомкнув веки, Ен и Мия оказались на той самой горной тропе, с которой начинались видения маленького енота. Он крутился по сторонам, хлопая широко раскрытыми глазами: несмотря на то, что Ен уже много раз видел эти края в ночных грёзах, сейчас он как будто оказался здесь вживую. Енотский нос вмиг наполнился множеством незнакомых запахов, за каждым из которых хотелось тянуться всем нутром, чтобы распробовать его от и до.

– Как здесь волшебно, – выдохнула Мия, завороженно глядя кругом. – У меня просто нет слов....

– Я понимаю, о чём ты, – Ен сжал её лапку в своей. – Не нужно слов. Идём, – потянув Мию за собой, он повёл её вверх по хорошо знакомой дороге.

Над холмами занимался рассвет.

Когда еноты поднялись в гору, лес перед ними расступился, и тропа превратилась в пологую лестницу. Ен знал, что на рассвете со склона этого холма открывался особенный вид, и приостановился, чтоб поделиться им с подругой.

– Почему мы встали? – спросила Мия, на ходу ткнувшись в спину друга.

– Смотри, – произнёс он и отступил в сторону.

Перед еноткой раскинулись покрытые клёнами холмы и поля цветущего ликориса, что окрасил землю в ярко-алый цвет. Первый луч солнца разлил по небу нежную позолоту, и та мириадами бликов осела в мокрой траве.

– Ен… – только и прошептала Мия. Прикрыв рот ладошкой, она расплакалась от восхищения.

– Ну что ты плачешь, глупая? – забеспокоился енот. – Я вовсе не для того показал тебе эти места.

– Прости-прости, – Мия поспешно смахнула слёзы кончиком хвоста.

– Пойдём дальше, – Ен вспомнил об их важном деле. Наверняка силы Рэйко не безграничны, и лучше быстрее выполнить то, зачем они пришли.

Поднявшись на холм, еноты очутились возле пруда, через узкое место которого был перекинут старый мост. Краска на перилах моста облупилась, а в досках зияли дыры. Он сохранился намного хуже, чем тории, что возвышались сразу за ним.

Когда еноты подошли к мосту, с верхней перекладины ритуальных ворот вспорхнул маленький крапивник. Описав над гостями круг, он улетел в сторону храма. Ен потянул подругу за лапу, спеша вслед за птицей.

С другой стороны моста сразу начинались каменные ступени, засыпанные красными листьями, а наверху над ними стоял старый храм, почти что разрушенный временем и непогодой. Ен вспомнил храм из своих снов. Это, несомненно, был он, жаль только, что некогда прекрасный и величественный, теперь храм лежал в руинах.

Взбежав по ступенькам наверх, еноты увидели остальной остров – буйная растительность покрывала его практически целиком. Эта картина разительно отличалась от снов маленького енота. «Наверное, ещё пара сотен лет, и природа поглотит его полностью», – со вздохом подумал енот и отыскал глазами остатки плетёного забора палисадника.

– Глубокой стариной повеяло…

Сад возле храма

Засыпан палым листом,

– услышали еноты голос лисы, просачивающийся сквозь утреннее небо.

– Здесь так грустно… – понурилась Мия.

– Угу, – согласился Ен. – В моих видениях всё было совсем не так. Наверное, потому что там были воспоминания Рэйко о прошлом, а сейчас мы попали в настоящее.

Пробравшись в палисадник, также заросший дикими травами, еноты с трудом отыскали в нём то, что нужно.

– Мы забыли взять с собой что-нибудь, во что можно положить травы! – спохватилась Мия.

– Действительно, – Ен почесал за ухом, как делал всякий раз, когда начинал волноваться. Поглазев вокруг, он не нашёл ничего подходящего.

– Поищем в храме, – предложила енотка.

– И то верно, – отозвался Ен. Если кто-то растил здесь сад, то и корзины для трав должен был запасти.

Внутри храма оказалось сумрачно и прохладно. В нём царил страшный бардак: повсюду были разбросаны балки и куски перегородок, сёдзи зияли дырами, татами на полу покрылись толстым слоем пыли. Алтарь обрушился, и его завалило – видимо, туда упали куски крыши, когда здесь бушевал ураган.

– Рэйко бы очень расстроилась, увидев храм в таком состоянии, – печально вздохнула Мия. – Не будем рассказывать ей, когда вернёмся.

Ен потряс головой.

– Будь я на её месте, я бы хотел знать.

– Даже если это расстроит тебя? – удивилась енотка.

– Даже если это расстроит меня, – эхом отозвался он.

– Это потому, что ты очень сильный, – решила Мия.

Ен не стал развивать тему дальше. Ему было приятно, что подруга похвалила его.

– О, это нам подойдёт, – маленький енот вытащил из кучи хлама плетёную корзину с дырявым боком. Дыра была не слишком большой – можно не опасаться растерять содержимое.

Вернувшись обратно в сад, еноты сложили нужные травы в корзину.

– Как думаешь, хватит? – спросила Мия, когда та оказалась заполнена наполовину.

– Вполне, – кивнул Ен. – Рэйко ведь говорила не собирать слишком много. Надо ещё оставить место под листья клёна, – припомнил он.

– Точно! – Мия подняла голову от трав. В садике красных листьев было не слишком много; больше всего их намело на каменную лестницу и ещё – на берега пруда.

– Праздник осенней луны,

– послышался звенящий в вышине голос Рэйко.

– Кругом пруда и опять кругом,

Ночь напролёт кругом!

– в её интонациях ощущалось печальное торжество.

Ен и Мия побежали вниз с лестницы, на берег. Прозрачные воды озера отражали яркие кленовые листья, свисавшие над ними. Кое-где по зеркальной глади плавали пёстрые утки, оставляя за собой дорожки из ряби. Рассматривая эту мирную картину, Мия застыла на месте.

– Так и осталась бы здесь навсегда… – тихо произнесла она.

Ен посмотрел на неё с пониманием – он и сам испытывал схожие чувства. За свою недолгую жизнь еноту доводилось видеть не так много мест, о которых он мог бы такое сказать. Эти земли действительно завораживали. Было в них что-то неосязаемое, что трогало душу до самых глубин.

– Жёлтый лист плывет.

У какого берега, цикада,

Вдруг проснёшься ты?

– прошептала призрачная лиса, и маленький енот, моргнув, вдруг понял, что наступил вечер. Он встрепенулся и изумлённо уставился в небо. Что это? Только что они с Мией находились в прекрасном утре, и вот уже солнце склонилось за горизонт, и кругом заплясали длинные тени. Что с ними произошло?

– Похоже, здесь нужно быть осторожнее, выражая желания вслух… – Ен сделал перед мордочкой жест, как если бы застёгивал молнию.

– О, этот долгий путь!

Сгущается сумрак осенний,

И ни души кругом…

– будто в ответ ему произнесла Рэйко, и на этот раз голос лисы едва различался в прозрачном осеннем воздухе.

– Листья клёнов! – в один голос вскрикнули Ен и Мия и бросились собирать опавшие листья в корзину. Понимая, что у них не осталось времени, еноты спешили, как могли.

– Уходит земля из-под ног.

За лёгкий колос хватаюсь…

Разлуки миг наступил,

– последние слова Рэйко упали мягко, точно невесомая туманная сеть, и мир вокруг поглотила мгла.

Когда енот открыл глаза, первое, что он увидел, был потолок комнаты для гостей, освещённый взошедшим солнцем. Правой лапой Ен крепко сжимал лапку Мии, а в левой держал плетёную корзину из храма, которую успел ухватить в самый последний момент.

Поставив добычу на пол, Ен сел в кровати. Обернувшись, он увидел, что Рэйко посапывала, свернувшись клубочком на магической печати. Свеча догорела и растеклась восковой лужицей на полу.

– Мия, – позвал Ен, всё ещё не решаясь отпустить лапку подруги. А вдруг лиса заснула, не закончив важного ритуала, и енотка исчезнет, едва он перестанет её держать?

Мия заворочалась и сладко зевнула.

– Как, уже утро? – спросила она, едва открыв глаза.

– Похоже на то, – енот взглянул в окно, где вовсю разгорался рассвет.

Мия потянулась.

– Скажи, Ен, – наклонившись к нему ближе, прошептала енотка, – всё, это… ну… было взаправду?

Вместо ответа маленький енот указал на корзинку с травами. Мия долго смотрела на неё, недоверчиво хлопая глазами, но в конце концов решила просто принять это чудо.

Из-за кровати послышался протяжный зевок и показалась взъерошенная голова Рэйко. Несколько раз моргнув, лиса поняла, что к чему.

– Получилось? – спросила она.

– Ага, – радостно кивнул Ен. – Мы всё достали, – он с гордостью протянул лисе добычу. – Теперь можно устроить для тебя всамделишный праздник!

Приняв из его лап корзину с травами, лиса уткнулась в неё носом и неторопливо вдохнула пряный аромат. На её мордочке расплылась чуть глуповатая улыбка.

– Рэйко, – позвал Ен. – То, что случилось ночью, было удивительно. Но всё-таки сон – это сон. Как нам удалось…

Лиса пожала плечами.

– Граница между сном и явью очень тонка, – расплывчато отозвалась она и поднялась на ноги. – А сейчас я хочу закончить приготовления к празднику. Прошу меня извинить.

Поклонившись друзьям по традиции своего края, счастливая лиса шмыгнула за деверь. В этот день обустройство праздника осеннего равноденствия было полностью завершено.

Глава 5. Праздник осеннего равноденствия

В день равноденствия Мира встала засветло, чтобы приготовить сладости до того, как все проснутся. Кроме того, она хотела убедиться, что всё действительно готово для праздника, – ведь всем так хотелось порадовать Рэйко. Лиса, хоть и гостила у енотов недолго, успела им полюбиться.

Едва Мира принялась за готовку, как в кухонное окно постучали – это мама Тулика принесла лисье кимоно, что забирала домой для вышивки. Ещё когда его шили, решили, что праздничная одежда Рэйко должна отличаться от одежды других девочек.

Развесив кимоно по специальным вешалкам, мамы встали полюбоваться результатами совместных трудов.

– Рэйко непременно понравится! – выразила восхищение Мира. Расшивая одежду для лисы, Стелла постаралась на славу: всю нижнюю часть кимоно и края рукавов она украсила кленовыми листьями и травами равноденствия. – Как только ты успела?

– Мне было в радость, вот и работа спорилась, – пожала Стелла пухлыми плечами.

Повздыхав возле одёжек ещё немного, мамы пошли на кухню.

– А тут у вас что? – гостья приметила в углу кухни небольшую бочку, которой там раньше не было.

– А, это… момидзи, – Мира с трудом припомнила ещё одно незнакомое название. – Красные кленовые листья. Рэйко сказала, из них можно приготовить что-то очень вкусное. Только сначала нужно целый год настаивать их в солёной воде.

– Всё-таки она удивительная, – Стелла опустила шарики данго в кипящую воду.

– Не то слово, – кивнула Мира. – Надеюсь, она всё же сможет вернуться домой. Хотя, я была бы только рада, если бы Рэйко осталась у нас насовсем.

– Не ты одна, – улыбнулась Стелла. – Не ты одна…

Пока они разговаривали, Рэйко спускалась со второго этажа дома-в-холме на первый. Из-за беспокойства о празднике ей плохо спалось этой ночью, и проснулась она ещё затемно, но долго не решалась встать.

Услышав разговор двух подруг, гостья прослезилась. Никогда ещё маленькой лисе не доводилось получать столько добра. Внезапно в груди у лисы защемило. «Так вот что такое «мама», – подумала она, чувствуя, как её переполнила благодарность. В один миг ей расхотелось покидать уютный енотский дом, успевший стать родным.

Проглотив застрявший в горле ком, лиса на цыпочках вернулась в кровать и, нырнув под одеяло с головой, спокойно заснула. Больше не нужно было никуда бежать, не нужно было спешить в заброшенный храм, надеясь, что кто-нибудь вспомнит о ней. Из года в год, снова и снова… Впервые за долгое время Рэйко ощущала себя значимой и живой.

Второй раз проснулась лиса уже ближе к обеду. Сладко потянувшись, она вылезла из-под одеяла и свесила ноги с кровати. Мии в комнате не было.

Потянув носом, Рэйко поймала знакомые запахи – пахло охаги, данго и моти. И ещё – маминым травяным чаем, который лисе довелось недавно испробовать.

Протерев кулачками глаза, Рэйко ахнула – возле окна стояла вешалка с её праздничным кимоно. Едва дыша от восторга, она спрыгнула на пол и подошла к вешалке ближе. Обошла её со всех сторон. Даже потрогала, чтобы убедиться, что кимоно настоящее.

Пища от волнения, Рэйко завернулась в него, каждой частичкой себя впитывая заботу сделавших его мам. «Смогу ли я отплатить им? – вертелось в голове у лисы. – Нет, будет ли достаточно всего, что я могу?».

Когда она спустилась вниз, в доме никого не оказалось. Покружив в гостиной, гостья догадалась выйти наружу.

– Давай это сюда, – слышался со стороны беседки голос папы-енота.

– Держи, – поспешно отвечал Ен.

– А это поставьте туда, – подсказывала мама.

– Хорошо, – снова отзывался енот.

– Отлично! – хвалил папа. – Теперь всё прекрасно!

«Интересно, что у них происходит?» – повела носом лиса и пошла смотреть, чем занято енотское семейство.

Когда Рэйко оказалась возле беседки, Ен и Мия раздвинули перед ней сёдзи и пригласили лису занять место во главе праздничного стола. Новый «храм» пах свежим деревом и краской. Он, конечно, был мало похож на тот, где жила Рэйко прежде, но добрые чувства строителей сделали его очень уютным.

В середине беседки стоял низкий столик, сплошь уставленный вкусностями. А вдоль стен красовались вазы с осенними травами, добытыми в садике храма.

За неимением татами гости сидели прямо на деревянном полу на маленьких мягких подушках. Здесь собрались полным составом еноты, светлячки и бобры, и даже пришла госпожа Хельми. Все они кое-как уместились в маленькой беседке.

Рэйко отметила, что Мия, Тутти и даже близнецы-светлячки – Юхи и Фолли – тоже оделись в кимоно, только без вышивки.

– Ну что же, – папа-енот взял на себя первое слово. – Я не знаю, как правильно произносится праздничная речь в твоём краю, – он взглянул на лису, – поэтому скажу по-своему. Думаю, все здесь рады принять участие в таком важном для тебя событии. Наши праздники равноденствия проходят совсем иначе, и мы не совсем понимали, что и как нужно делать, но надеюсь, у нас получилось создать подходящий, э-э, антураж. От всех собравшихся хочу поблагодарить тебя за то, что ты принесла в Лунный лес этот праздник. Готовясь к нему, мы узнали много нового, а кто-то даже пережил нечто волшебное, – Шон бросил завистливый взгляд в сторону сына. – И за это мы также признательны тебе, – старший енот поклонился Рэйко, как это было принято на её родине. Вслед за ним то же сделали остальные. – А теперь приступим к осеннему пиру!

– Что вы… – с трепетом прошептала лиса, утирая слёзы кончиком хвоста. – Это я должна вас благодарить! Без вас мой праздник ни за что бы не состоялся.

– За праздник! – поднял папа-енот свою кружку чая.

– За Рэйко! – подхватил Ен.

– За праздник и нашу гостью! – откликнулись остальные.

В этот день погода стояла чудесная, и праздник полностью удался. На небе не проплывало ни облачка, лёгкий ветерок шуршал в ещё не опавшей листве, возле ручья шелестел камыш. Воздух вокруг полнился ароматом грустной осенней нежности.

Допив чай раньше всех, Ен поднялся из-за стола и пошёл к выходу.

– Уже наелся? – удивилась Мира.

– Не-а, – едва обернувшись бросил он. – Просто хочу вас нарисовать, пока вы все здесь.

– Я помогу принести мольберт, – вызвался Тулик, и мальчики наперегонки помчались к дому.

Вскоре они вернулись, нагруженные художественными принадлежностями. Выбрав подходящее место для мольберта, Ен обосновался в одном из углов беседки. Попросив друзей не обращать на него внимания, юный художник принялся набрасывать будущий шедевр.

Сначала он работал карандашом, затем взялся за краски. Ен знал, что написать всю картину сразу у него не получится: слишком много деталей в ней было, поэтому сейчас стоило сделать грамотный подмалёвок. Остальное он будет писать по памяти позже – когда хмурые дождливые вечера сменят красочную пору.

Вечером после застолья Мия предложила пойти в лес, полюбоваться осенним убранством.

– Вот славно! – обрадовались бобры. – И нас заодно проводите.

В этот раз даже родители пошли на прогулку. Еноты прихватили с собой немного сладостей и термос с чаем – ведь так приятно перекусить в красочном осеннем лесу и, усевшись тесным кружочком, выпить чашку-другую чего-нибудь тёплого.

Дорога к Верхнему озеру, где жили бобры, шла в основном в гору, и госпожа Хельми поднималась по ней с трудом. Она часто останавливалась передохнуть и, чтобы не заставлять ребятишек скучать, рассказывала что-нибудь интересное о растениях вокруг. Ен вновь и вновь поражался, сколько знает эта добрая подслеповатая старушка, и всё сильнее проникался глубоким уважением к ней.

Наконец туристы взобрались на вершину горы. Немногим дальше располагалась бобровая плотина, а за ней – само озеро. Мира разлила чай по кружкам и раздала их друзьям.

– Какой чудный вид! – пискнула Рэйко, глядя с горы.

С этого самого места Ен с друзьями любовался долиной в день середины лета. На соседнем дереве так и остались висеть разноцветные ленточки, которые они привязали. Глядя на трепещущую небесно-голубую полоску, енот снова вспомнил о Сату. «Когда бы ни захотелось покоя, приходите сюда», – сказала тогда подруга. Прикрыв глаза, Ен глубоко вздохнул. Да, это место и вправду дарило покой.

Немного подумав, он отвязал свою ленточку от ветки и подошёл к Рэйко.

– Я хочу подарить тебе кое-что, – сказал он, обвязывая ленту вокруг тонкого лисьего запястья.

– Что это? – оживилась лиса, разглядывая ленту.

Завязав последний узелок, Ен улыбнулся.

– Всякий раз, смотря на неё, ты будешь вспоминать нас и этот день, – поделился он своим замыслом. – Так, где бы ты ни оказалась, ты больше никогда не будешь одна.

– Спасибо, – выдохнула лиса и горячо обняла друга. – Я всегда буду носить её при себе!

Ещё какое-то время друзья сидели на вершине горы, любуясь долиной Лунного леса. Осень раскрасила деревья в яркие цвета, пятнами разбросав их меж зелёных сосен. На этом фоне Серебряное озеро выделялось глубокой синевой.

Ен показал Рэйко их дом, дом госпожи Хельми и Мии, школу, город светлячков и поля, где они впервые встретились. Лиса слушала его, развесив уши: ей хотелось накрепко запомнить всё, что рассказывал енот. Она предчувствовала скорое расставание и не знала, окажется ли в здешних местах когда-то ещё, но желала этого всем крошечным сердцем.

Осенью темнеет рано, и когда тонкое покрывало сумерек опустилось на лес, еноты и светлячки простились с семейством бобров и поспешили в обратный путь. По дороге они проводили госпожу Хельми – ведь пожилой енотке долгие прогулки становились уже в тягость. Следом за ней ушли домой светлячки – только Тулик остался гостить у енотов до завтра.

Проводив гостей, еноты снова зажгли в беседке благовония и фонари. Рэйко выбрала запахи вереска, можжевельника, яблони, сосны и дуба, и вскоре по саду поплыл восхитительный аромат. Они делились впечатлениями прошедшего дня, и Рэйко, смущаясь, призналась, что это был её лучший праздник осеннего равноденствия.

Когда стемнело, мама и папа пошли укладывать спать малышку Тутти. Перед уходом та обняла и поцеловала лису в лоб.

– Спокойной ночи, Лэйко, – добродушно пожелала Тутти. – Доблого пути.

Взглянув малышке в глаза, лиса поняла – та тоже знала об их расставании.

– Спокойной ночи, Тутти, – Рэйко крепко обняла девочку. – Будь послушной.

– Холосо, – звонко смеясь, Тутти побежала догонять Шона, уже ушедшего в дом. На полпути она обернулась и помахала Рэйко крошечной ладошкой. Лиса грустно улыбнулась. Прощаться всегда было так тяжело?

Оставшимся на улице друзьям Мира вынесла пледы, чтоб они не замёрзли, пока будут наблюдать полнолуние, ведь Ен непременно хотел довести праздник до конца.

Расположившись у восточного входа временной обители Рэйко, друзья уставились в небо. Вскоре показалась луна. Она незаметно выплыла из-за деревьев, белая и огромная, в окружении лёгкого призрачного свечения. Глядя на неё, друзья, не сговариваясь, про себя попросили о том, чтобы лиса смогла вернуться домой.

Долгое время они сидели, держась за лапы и не произнося ни слова, чтоб не разрушить лунного волшебства.

Мия уже начала клевать носом, когда небо накрыло едва уловимой тенью, и на него наползли облака, спрятав луну от посторонних глаз. Потянуло прохладой – будто по полу пробежал лёгкий сквозняк.

Ен почувствовал, как напряглась ладонь Рэйко. Сердце её забилось учащённо, и она подалась вперёд, что-то сосредоточенно высматривая в саду.

Маленький енот проследил за взглядом лисы и вдруг обнаружил, что посреди грядок с цветами стояла фигура. Вернее, парила над ними в бледном свечении.

– Моя госпожа… – прошептала Рэйко и разомкнула лапу, которой держалась за Ена.

Фигура приблизилась, и друзья увидели девушку с длинными белыми волосами. Ростом она была чуть выше Ена и носила в белое кимоно. На лице незнакомки алели начертанные краской символы наподобие тех, что Рэйко рисовала на мордочках енотов в их путешествии в храм, а её янтарно-жёлтые глаза горели огнём. На шеё у девушки висел драгоценный камень в серебряной оправе, на поясе – хлыст. Вся её фигура словно источала лунный свет.

– Наконец-то нашлась, – произнесла девушка ровным тоном и слегка приподняла в улыбке уголки губ.

Нет, она вовсе не открывала рта – маленький енот понял, что это мысли незнакомки звучали в его голове. Судя по всему, Тулик и Мия тоже слышали их.

– Я… прошу прощения за столь долгое отсутствие, – взволнованно выпалила Рэйко, приложив лапу к груди.

– Хорошо, что с тобой всё в порядке, – на этот раз интонации лунной девы стали заметно теплее. Оторвав взгляд от лисы, она оглядела остальных. – Ты нашла себе хороших друзей.

– Это действительно так, – Рэйко согласно склонила голову.

– Но ты по-прежнему не помнишь, кто ты…

Ену почудилось, что в словах девушки прозвучала грусть.

Лиса подняла голову и вопросительно взглянула на свою госпожу.

– Не так ли… Бьякко?

Услышав своё настоящее имя, лиса замерла, широко распахнув глаза. В этот миг окружающий мир для неё разбился на сотни осколков и тут же собрался вновь – но уже таким, каким должен был быть.

– Так ты не Рэйко? – опешил светлячок.

– Тише ты! – шикнул на него Ен, желавший увидеть, чем всё закончится.

– Нет-нет, – отозвалась вместо лисы её госпожа. – Это Бьякко, одна из моих самых верных подданных.

– Моя госпожа… – только и прошептала лиса, не найдя слов, чтобы описать бушевавшую внутри бурю чувств.

– За то, что вы были к ней добры, я исполню одно ваше желание, – лунная дева взглянула Ену прямо в глаза. – Это должно быть что-то, чего вам действительно хочется, – уточнила она.

– С вашего позволения, – не задумавшись ни на секунду, выпалил он, – я прошу разрешить Рэйко… то есть Бьякко… вернуться домой.

Девушка измерила его долгим взглядом.

– А у вас есть что пожелать? – повернулась она к Мии и Тулику.

– Мы разделяем просьбу нашего друга, – твёрдо ответили они.

– Хорошо, – кивнула лунная гостья. – Бьякко, иди ко мне.

Лиса на дрожащих лапах приблизилась к своей госпоже. Дева склонилась к ней и тонким пальчиком коснулась лисьего лба. В ту же секунду Бьякко закружило серебряное облако, и друзья потеряли её из вида. Когда же оно рассеялось, перед ними стояла белая как снег лисица с девятью хвостами. Её красное расшитое кимоно и жёлтый оби лежали в траве.

– Ух ты! – не сдержал восхищения Тулик.

– Какая красивая! – вместе с ним ахнула Мия.

– Так вот ты какая… – выдохнул Ен, залюбовавшись её красотой.

Лиса обошла вокруг своей госпожи и села рядом с ней, дожидаясь распоряжений.

– Бьякко, – позвала девушка, немного подумав, – у меня для тебя есть работа.

– Да, госпожа, – лиса покорно склонила голову.

– Отныне ты отвечаешь за урожай в этой долине. Раз в год дозволяю тебе сюда приходить.

Не веря собственным ушам, Бьякко взметнула вгляд на хозяйку. В этих словах было всё, чего так отчаянно желала её настрадавшаяся душа!

– А теперь идём, – она двинула пальцем, и лунное сияние снова стало её поглощать.

Бьякко с нежностью посмотрела на друзей. Их расставание не будет вечным – через год они снова встретятся на празднике равноденствия и смогут наговориться от души.

Ен подбежал к лисьему кимоно и сгрёб его в охапку.

– Я приберегу это для тебя! – пообещал он.

Вместо ответа из лунного света послышалось довольное мурчание лисы.

Когда облака рассеялись, Ен, Мия и Тулик увидели круглую белую луну, висящую высоко в небе, а рядом плыла вторая луна, и всего на миг Ену почудилось, что то были девять лисьих хвостов.