Читать книгу: «Старые новые сказки»

1.

Мрак скрывает все недостатки

Под высокими сводами бывшего кинотеатра царил гвалт и тяжесть дыхания сотен людей. Открытие арт-галереи в Сохо проходило с размахом и шиком, присущими этому району Лондона. Местные знаменитости, политики и культурные деятели ходили вдоль стен, держа в руках бокалы с шампанским и маленькие тарелочки с закусками. Никто не задерживался перед одной картиной больше, чем на пару минут, зато с удовольствием позировал вездесущим фотографам. Сотни вспышек гремели под потолком и застилали глаза черно-белым маревом. Авторы сновали вокруг, с радостью раскрывая все возвышенные смыслы и тонкости своих работ заскучавшим корреспондентам.

Слишком много света даже для такого громадного помещения: тени прятались по углам и робко выглядывали на мгновение, чтобы в следующую секунду отступить перед пластиковым зверем камеры.

Мор намеренно шла в самую гущу фальшивых улыбок отвечать на вопросы, позировать фотографам. Она не была художником, но ей удавалось создавать их: вдохновлять, наставлять на нужную тропу и заставлять поверить в себя – вот её призвание и величайший дар. Молодые дарования, обласканные критиками и публикой, вились у ног девушки, словно щенята, заглядывали в глаза в поисках одобрения. Мор прекрасно знала, какой зависимостью являлась для них, но человечество всегда забывало, что за талант, успех и богатство нужно платить. И что любой наркотик смертелен.

– Это наша драгоценная Мор, или ожили те мрачные манекены Фила? – художнику Нейтану не повезло расположить к себе покровительницу, поэтому мировой славы он не получил, хоть и считался культовым в определенных кругах.

– Ты как всегда оригинален в комплиментах, – коротко усмехнулась она, не переставая улыбаться на камеры, чувствуя, как глаза начинают слезиться и болеть от бесконечных вспышек. – Ты просто завидуешь Филу, ведь его работы сегодня здесь.

– Да, и кто принимал решение в отборе, а? – с напускной раздражительностью пожал плечами мужчина. – Если б я хотел, чтобы мои работы втридорога игнорировали всякие богатеи, я б…

– Давай, придумай пока оправдание, я пойду проверю, все ли в порядке, – Мор старалась скрыть улыбку, но не могла с собой справиться. Порой её подопечные такие трогательные. – И много не пей.

– Я художник, я должен пить!

– Какое клише! – рассмеялась она, когда Рейнольдс отсалютовал ей бокалом шампанского. Нейтан проводил взглядом девушку в черном, спустя пару секунд затерявшуюся в шумной толпе, протяжно вздохнул и прикончил выпивку.

Мор принимала похвалы, благодарности и приветствия со всех сторон, но не забывала следить за реакцией посетителей галереи, у каких картин они останавливаются подольше, какие произведения заставляют хоть на мгновение вернуть интерес этим пустым, скучающим взглядам. Менеджмент и маркетинг, черт бы их побрал. От её хорошего настроения не осталось и следа, желание поскорее сбежать от толпы давило на уши. Девушке с трудом удалось отыскать укромное место в дальнем конце выставки у одинокой картины в простой деревянной рамке. Едва различимая фигура в длинном плаще с капюшоном на поле битвы. Как символично.

Она шумно выдохнула и крепче сжала ножку бокала, который держала в руках. Запотевшее стекло скрипнуло, на его высоких боках отразилась очередная вспышка. Что-то мелькнуло позади, неуловимое, по спине пробежал холодок от ощущения, что за ней наблюдают. Такое бывало нечасто: обычно Мор была на несколько шагов впереди от своих потенциальных недоброжелателей.

Взяв с подноса подоспевшего официанта новый бокал, девушка направилась к небольшой сцене в основном помещении галереи. На сцене шли последние приготовления к выступлению группы, которое будет завершением вечера. Играть собирался старый приятель Мор – Джоуи Блу.. За плечами музыканта было два десятка лет игры в трех успешных группах, две бывшие жены и невыносимый характер. Но с Мор они уживались, легко принимая худшие стороны друг друга. К работе Джоуи она не притрагивалась, хотя он всегда сможет испортить себе жизнь собственноручно.

Мистер Блу в своей неизменной черной шляпе сидел за пианино, которое специально доставили в галерею для его выступления. Он меланхолично жал на клавиши, чуть покачиваясь в такт одному ему известному ритму. Музыкант почувствовал взгляд Мор, обернулся и вяло взмахнул рукой, подзывая её на сцену. Она послушно поднялась и села рядом с ним на узкое сиденье.

– Ну что, госпожа Мор, отличное открытие очередной свалки, – Джоуи оставался верен себе, в любой ситуации отпуская язвительные комментарии. – Хотя идея с кинотеатром очень даже ничего.

– Спасибо, я знала, что ты оценишь, – девушка постучала кончиком пальца по крышке пианино. – Как новая группа?

– Хуже предыдущей, – раздался его хриплый смех, на мгновение прервавший импровизацию на пианино. – Но пока терплю.

– А что насчет новой жены? – Мор надела на себя шляпу Джоуи и подмигнула девушке-организатору, отчитывавшей техников за небрежность.

– О, не напоминай. Каждый раз спрашиваю себя, зачем ввязываюсь в это дер… Не выходи замуж, Мор. Никогда, серьезно! Это самый лучший дружеский совет, на который я способен.

– Я верю, – улыбнулась девушка и, придержав полы длинного пиджака, встала из-за пианино, вернув ему шляпу. – Уверяю, за тебя я замуж не выйду.

– Хм, засчитано, – он отсалютовал ей и вернул все внимание музыкальному инструменту. – Мор, а, Мор? – донеслось, когда девушка уже успела дойти до другого края зала. – Ты молодец.

– И как я жила без Вашего одобрения, мистер Блу?

Скользя неслышной тенью среди танцующих зрителей, девушка наслаждалась полумраком зала, единством толпы, общим восторгом искусства как такового. Всё, что она делала, было именно для этого – для эстетического наслаждения творениями рода человеческого.

– Ты всегда любила покрасоваться. – Прямо над самым её ухом раздался удивительно знакомый голос. Резко оглянувшись, Мор увидела лишь незнакомые лица подростков, разодетых в стиле Джоуи: кожаные куртки, рубашки, галстуки, подтяжки, шляпы.

Нет, не может быть!

Джоуи Блу любил провоцировать критиков до банальности простыми текстами, чтобы уже в следующей песне придавить своей мрачной философией Последнего блюз-рокера на Земле. Мор любила окружать себя циничными романтиками, которые думали, что уже познали все прелести и тяготы этого мира, что больше ничему не могут удивиться, что имеют право рассказывать о своих разочарованиях и параноидальных страхах.

– Fo-rev… Er, – еле слышно повторила Мор, подойдя к крохотному бару, зажатому между причудливых скульптур, похожих на гигантские пузыри из жевательной резинки. Какой-нибудь топ-менеджер обязательно захочет такую штуковину в свою большую квартиру в Кенгсингтоне. Мор скептически относилась к современному искусству, но списывала на свою рефлексию по прошлому и не переставала продвигать начинающих художников.

Она ленивым взглядом изучала посетителей галереи, облокотившись на барную стойку и покачивая в ладони бокал с вином. Мимо неё сновали бесчисленные координаторы, менеджеры и ассистенты. Мор потратила несколько месяцев, много нервов и сил, душевных и физических, на это событие, поэтому теперь наслаждалась заслуженным отдыхом. Официальная часть закончилась, журналистов вежливо попросили удалиться, наконец богема расслаблялась во всей своей красе и безудержности.

– Знаешь, Сэм не на шутку обиделась, когда ты отказалась представлять сегодня фотографии. С чего такая нелюбовь? – Фил, в неизменном желтом пиджаке и бирюзовых брюках, забрался на барный стул рядом и заказал сухой мартини. Кожа артиста была оттенка горячего шоколада, когда его только сняли с огня и только-только добавили сливок. На щеке белел спиралевидный след от ожога, и Фил не признавался, где его получил.

– Я устала объяснять, сегодня первый день выставки, поэтому нужно было скормить журналистам самые кричащие, самые…

– Можешь дальше не продолжать, иначе обижусь я, – громогласно расхохотался Фил, откинувшись назад. – Понял я, мы еще не доросли до твоих любимчиков. Вообще странно, почему Джоуи выступает сегодня с нами, простыми смертными.

– Прекрати, не надо ставить под сомнение мой великий замысел, – лукаво подмигнула ему Мор. – Поверь, это сработает, завтра о тебе будут говорить еще больше, чем предыдущие пять лет.

– Я никогда в тебе не сомневался, да и как можно было? – на какую-то долю секунды его лицо омрачилось, но мужчина быстро справился с собой. Да, он физически не мог этого сделать. Мор с сожалением подумала, что его время подходит к концу. – У меня есть идея нового проекта, я б хотел с тобой поговорить.

– Отлично, если это не гора вздутой резины, то обсудим в понедельник, – не удержалась от колкости Мор, хотя ей на самом деле пришлись по вкусу его скульптуры. То еще зрелище. – Хочу что-нибудь поспокойнее.

– Какие мы нежные, – закатил глаза к потолку Сакраментис, закинув ногу на ногу. – Слушай, мы сколько знакомы, а я никак не могу понять тебя.

– Ты действительно хочешь поговорить об этом сейчас? – она в приветственном жесте подняла бокал, завидев известного режиссера, который все обещал снять фильм про художников, входивших в круг Мор.

– Никогда не видел тебя с мужчиной, – почти прокричал он сквозь нараставшую музыку. – Ни разу не видел, чтобы ты отвечала на ухаживания, флиртовала или еще чего…

– Если подумать, ты меня и с девушкой не видел.

– Твоя правда. Серьезно, Мор, почему?

– Потому что мы общаемся с тобой исключительно по рабочим моментам, – развела руками девушка, едва не расплескав вино на пышное платье актрисы, стоявшей рядом. – Прошу прощения.

– Значит, у нас разные представления о работе, Мор… – выдохнул Фил, наклоняясь ближе. – Ты мой друг и знаешь обо мне много личного, чем я мало с кем делюсь. Я же про тебя не знаю практически ничего.

– Тебя беспокоит, что у меня слишком много компрометирующей информации о тебе? Или что тебе нечем шантажировать меня?

– Вечно ты так, – скорчил недовольную гримасу Сакраментис. – Я это так не оставлю, ты же в курсе?

– Хорошо, Фил, – рассмеялась Мор – Так уж и быть, как-нибудь поделюсь с тобой одной из своих страшных тайн, договорились?

– Окей, красотка. Пойду доставать Корниша, обожаю, когда он начинает психовать и кидаться салфетками.

– Осторожнее, в прошлый раз он перешел на посуду, а здесь каждый бокал оплачен нашими благодетелями, не стоит их расстраивать.

– Я обязательно это учту. – послав ей воздушный поцелуй, Фил влился в толпу, качавшуюся в такт музыке. Джоуи и его The Black Welders разошлись не на шутку: музыканты в упоении играли как в последний раз. Публика билась в экзальтации, поддавшись этому первобытному призыву чистейшего рок-н-ролла. Блу метался по маленькой сцене, как загнанный в угол зверь, едва не сталкивая участников группы в толпу. Но Мор прекрасно знала, насколько Джоуи фальшивит. Не в игре на гитаре – в этом он непревзойденный мастер, но в самом нахождении на сцене. Он не искренен в своем искусстве, видя в создании музыки сначала заработок, реализацию себя, как медиаперсоны, а уже потом – качественные песни. Мор даже благодарна судьбе, что та не свела её с Блу в начале его карьеры. Её стезей были артисты до мозга костей, поставившие на алтарь творчество самое себе до самой последней клеточки.

– Ты его презираешь за то, что он не нуждается в твоей помощи. Ну и кто из вас лицемер? – снова этот голос над левым плечом, девушка почти осязала дыхание на своей шее. Медленно повернув голову, она встретилась взглядом с уставшим барменом, который, заметив, что она на него смотрит, натянул приветливую улыбку и выпрямился.

Нет, Мор не поверит в этот голос, в его реальность. Она столько сделала, столько пережила, чтобы забыть, но от одного тембра подкашивались колени и перехватывало дыхание. Не любовный трепет, но удивление и надежда, что не всё потеряно. Ей надоело смотреть на бесновавшуюся молодежь, и девушка вернулась в первый зал с картинами и скульптурами.

В галерее народу поубавилось: большинство продолжало отплясывать под буйный блюз Джоуи. Лишь немногочисленные ценители и запоздавшие зеваки прогуливались по залам, вдумчиво изучая каждый объект.

Мор осознала, насколько она выдохлась за несколько месяцев, предшествовавших открытию арт-галереи. Еще полчаса, и девушка могла отправиться прочь, прочь от безумного неусыпного Сохо. Дверь во второй зал приоткрылась, впустив шум музыки, и в полумраке Мор снова увидела силуэт, который преследовал её весь вечер. Затем снова, у другого конца помещения, среди японских туристов, бурно обсуждавших выставку, мелькнула долговязая фигура в черном. Девушка сделала несколько шагов в ту сторону, прежде чем осознала, что там уже никого нет.

– Мор, все в порядке? – Нейтан, в обнимку с хорошенькой девицей в коротком пушистом платье, появился из-за столов с закусками. – Ты кажешься слегка… – он покрутил вокруг виска.

– Как обычно, – отмахнулась она, но, видя, что Рейнольдс не уходит, поспешила его успокоить: – Просто устала, не забивай голову. Спасибо за помощь, иди отдыхай.

– Ага, – отсалютовав ей, художник направился к дверям, уже позабыв об этом разговоре и увлекшись юной нимфой, которую обнимал.

– Ты никогда не будешь близка с ними, – голос звучал разочарованно и грустно, словно оплакивал судьбу Мор.

– Отвяжись, – процедила девушка, сжав кулаки. Она пыталась прийти в себя, но выходило крайне неубедительно. – Или покажи себя. Что за глупые игры?

– Только такие ты и воспринимаешь, разве нет?

– Бред какой, разговариваю с собственной галлюцинацией, – Мор, забыв об оставленном в гардеробе пальто, поспешила к выходу, надеясь остаться незамеченной.

– У тебя не может быть галлюцинаций, – фигура замерла на фоне дверей, и, если бы у Мор было настоящее сердце, оно б замерло. – И ты это прекрасно знаешь. Не лучшее место для разговора, не находишь?

– Я не буду с тобой разговаривать, – насупилась Мор и отвернулась, чтобы не поддаться соблазну последовать за призраком из своего долгого прошлого. – Уходи.

– Ты устроила отличный праздник, – в голосе послышалась плохо скрытая насмешка. Тяжелые резные двери хлопнули, на мгновение впустив в разгоряченное, наполненное красочным безумием помещение осеннюю сырость.

– Я выше человеческих эмоций и страстей, выше-е-е, – протянула Мор себе под нос и вышла в противную морось вечернего города. – И не поддамся на провокации.

Она лгала самой себе, ведь именно этого ей сейчас так хотелось. Оказаться рядом с кем-то, кто знает её лучше, чем она сама. Даже если это смертельно опасно. Об этом Мор всегда предупреждала своих подопечных, но кто следует собственным советам?

До её жилья было десять минут пешком, и она всегда выбирала самые темные, самые глухие закоулки, чтобы лишний раз насладиться редким мраком в этом гигантском, залитом искусственным светом мегаполисе.

– Здравствуй, Мор, – голос окликнул девушку у самых ступенек, ведших к двери её дома. Оторвав взгляд от тусклого тяжелого неба, она заметила мужскую фигуру, примостившуюся на кованой ограде, разделявшей входы в разные парадные. – Пришлось действовать твоими методами, – его извинения звучали крайне убедительно. – Я бы не побеспокоил тебя, но за тобой должок, а?

2.

– Я уж думала, что по-человечески начала сходить с ума, – она подошла и присела рядом на ограду, оглядывая пришельца с головы до ног. – Давно не виделись.

– Вряд ли ты упускала меня из виду, – в его голосе Мор слышала свою язвительную интонацию, и ей это совсем не нравилось. – Может, зайдём? – он кивнул на ключи, которые она вертела в руках.

– Зачем нужно было устраивать это представление на выставке? Почему ты не мог просто подойти?

– Разве я мог? Там столько твоих людей, представляешь, что бы с ними случилось?

– Это был не повод так… Так вести себя, – они поднялись по ступенькам, Мор медлила, возясь с замками. Он стоял прямо позади неё, и снова по её спине пробежал холодок. Таким, как они, и правда не стоит находиться рядом. Для всеобщей безопасности.

– Вот она, старая-добрая Мор – всегда любила указывать остальным, что и как делать, – он зашел за ней в дом, скинул ботинки, бросил потертую кожаную куртку на вешалку в виде черных оленьих рогов и, озираясь, прошел по холлу в гостиную. – Уютненько. Вижу, к таланту дизайнера ты тоже приложила свои ручонки?

– Прекрати, Бэл, пожалуйста, – не выдержала девушка, не поспевая за его широкими шагами. – Я тебя не узнаю. Ты же…

– Это людям не дано меняться, слишком короток их век, а мы с тобой – создания другие, – он без приглашения сел на диван, по-хозяйски вытянул руки вдоль его спинки. – Я не упреками пришел перекидываться. Моя б воля – мы бы не виделись еще очень долго.

Мор села напротив, едва скрыв, как у неё подкосились колени. За долгие годы, проведенные среди людей, она ассимилировалась, почти поверила, что тоже смертна. И что ей доступны человеческие слабости и привычки. Но теперь, когда Бэл сидел напротив, задрав голову к причудливой люстре, она чувствовала, как её уютный мир рушится на глазах.

– Ты неправ. Мы не меняемся. Все наши худшие качества преумножаются.

– И поэтому ты пробуждаешь в людях творческие стороны, а?

– Лишь чуточку подталкиваю в нужном направлении, – она неопределенно пожала плечами и перевела взгляд на картину за его спиной. – В корыстных целях, разумеется. Мне нравится жить в комфорте.

– Подделка… – выдохнул он и, резко подавшись вперед, уткнулся локтями в колени, вцепился изучающим взглядом в её лицо. Что он хотел обнаружить? Давно позабытые привычки?

– Не тебе меня осуждать, – отрезала девушка, резко поднявшись с дивана. Она отошла к открытой кухне, которую от общей залы отделяла невысокая перегородка из старых бочек, в которых раньше перевозили яблоки. – Чай, кофе, что покрепче?

– А кровь младенцев есть? – не сдавался в своем сарказме мужчина, бесшумно последовав за ней.

– Только вчера закончилась. – выдохнула она и принялась рыскать по шкафам. Кроме необъятного запаса шоколадных ликеров и фруктовых консервов ей ничего не удалось обнаружить.

– Гляжу, ты на диете. И как оно?

– Зачем ты пришел? Что ты хотел сказать? – она оглянулась, чтобы посмотреть ему в глаза, но Бэл успел скрыть свой полубезумный взгляд за копной кудрей. – Бэл, что случилось?

– Видишь ли… – Порыскав по карманам, он достал пачку сигарет и закурил, не удосужившись спросить разрешения. Мор хладнокровно включила вытяжку и поставила перед ним пепельницу, припасенную для подобных случаев. – Есть подозрения, что нам грозит опасность.

– Кому «нам»? В свое время ты отчетливо дал понять, что я – персона нон грата в вашей уютной компании. А чуть что, так все сразу бегут ко мне за помощью?

– Мне и Полу, для начала. С нами связался Дит и потребовал явиться к нему. Он не пытался с тобой связаться?

– Быть такого не может, – недоверчиво покачала головой девушка, ставя на стол две рюмки и бутылку ликера. – Я не видела его… Лет семьдесят, если не больше, когда он нашел Ним в Гётеборге.

– А как ты объяснишь это? – Бэл положил перед ней старую, стершуюся от бесчисленных прикосновений золотую монету. Наклонившись, Мор увидела трехглавого пса и резко отпрянула, словно от огня. – Теперь веришь? Пол нашел её в чехле своей гитары две недели назад во время турне по Германии.

– Так, – Мор наполнила рюмки и, не дожидаясь мужчину, выпила залпом. После секундного колебания повторила и только после этого взяла в руки монету. Металл неприятно грел пальцы, словно живой, полустертые грани поблескивали в свете ламп. Без всяких сомнений, это приветственный дар Дита – напоминание о себе, злобная ухмылка из серии «Давно не виделись». – Почему сейчас? Что вы натворили?

– Двадцать лет играем в группе, – пожал плечами Бэл, затушил сигарету и присел на высокий стул у барной стойки. – Да, у нас достаточно поклонников, но… Мы не собираем огромные стадионы, не светимся на телевидении или еще где.

– Что за инди, – не удержалась Мор, села напротив и придвинула к себе банку консервированных ананасов.

– У тебя полное собрание наших альбомов, – он пристально глядел ей прямо в глаза, почти не мигая. К своей порции ликёра он не прикоснулся. – Не ври, что не следила за нами.

– Я люблю музыку, – она сделала слабую попытку оправдаться, выковыривая сочные ананасовые диски из банки прямо пальцами. – Ты же знаешь: лучше не упускать себе подобных из виду. Мало ли что.

Воцарилось то молчание, которое может быть лишь между очень старыми знакомыми. Им не нужно было озвучивать бесконечные «Как дела?», пересказывать неинтересные новости и изменения. Они глядели на монету, лежавшую перед ними, как Кольцо Всевластья между Фродо и Гэндальфом. Мор с тоской подумала, что её любимому периоду пришел конец: пора сниматься с уютного гнездышка и вновь пускаться в бега. Кто бы знал, что ей, той самой Мор, придется прятаться ради спасения собственной шкуры. Убожество.

– Ты приехал один? – наконец не вытерпела Мор и задала долго мучивший её вопрос. Она гоняла по столу пустую пузатую рюмку из красного стекла, а сама была готова провалиться сквозь землю за свою несдержанность.

– Пол остался в отеле, у нас завтра концерт. Кстати, с нами пару песен исполнит твой любимчик, – Бэл даже не постарался скрыть презрение в голосе. – Ты могла… – но он вовремя прервался и печально покачал головой.

– Что от меня требуется? Вы хотите, чтобы я первая навестила Дита? – ледяным тоном спросила Мор, выпрямилась и неожиданно даже для себя самой запустила рюмку в стену за его спиной.

– Эй, спокойно. Да, Ты – единственная, кто может ему противостоять. Ну и выяснить, что ему нужно. Мор, посмотри на меня!

Девушка шумно втягивала воздух через нос, тепло от монеты, которую она схватила, поддавшись порыву, разливалось по её телу. Она чувствовала ярость, огонь, безудержную тягу к разрушениям. Следующая рюмка полетела в другую стену.

– Мор, прекрати! – Бэл перемахнул через барную стойку и, выкрутив девушке руки, отобрал у нее монету и бросил в раковину. – Не поддавайся!

– Уходи. Мне нужно подумать.

– Мор…

– Уходи! – вскрикнула она, отталкивая его руки. В следующий момент в большое квадратное окно ударилась птица. Она все билась и билась об стекло, скрежеща острыми когтями. – Уходи! – Мор судорожно выдохнула и прижала ладони к лицу, покачиваясь из стороны в сторону. – Пожалуйста.

Вороны всё пребывали, их карканье становилось невыносимым. Бэл помедлил, но повиновался – сейчас он ничем не мог ей помочь. Мор упала на колени, тени заскользили к ней изо всех углов, принялись окутывать мягким коконом. Окно распахнулось, впустив холодный осенний воздух и нетерпеливых птиц. Те прекратили каркать, одни по-хозяйски разлетелись по всей квартире, другие заполонили кухню, не спуская с девушки своих умных темных глаз.

Тени поднимались всё выше, плетя замысловатые узоры, собираясь в плотную материю, которая упала на плечи Мор тяжелым покрывалом. Карканье звенело в ушах, вороны наступали все ближе, вот уже у её ног, дергая за одежду и волосы.

– Прочь! Я не вернусь. Не вернусь! Не вернусь, так и передайте! Кыш! – Мор с трудом, но нашла в себе силы очнуться от своего оцепенения. – Убирайтесь! – она вскочила и начала расталкивать упрямых птиц, отталкивать и пинать их, но огромные птицы не сдавались: её бывшие приспешники наступали, загоняя в угол.

Очнулась она на диване посреди залы, в полумраке метались тени, издалека слышались крики и хлопанье крыльев. Девушка почувствовала прикосновение холодной ладони ко лбу, и яркий свет на мгновение больно ударил по глазам. Он здесь! Мор подскочила, отталкивая от себя чужие руки. Она перелезла через диван и прижалась спиной к стене, не слыша ничего, кроме своего прерывистого сиплого дыхания .

– Не ожидал такого теплого приветствия, – рассмеялся мужчина и присел на журнальный столик. Его старая кожаная куртка заскрипела, когда он скрестил руки на груди. – Польщен.

– Пол!.. – выдохнула Мор и сползла по стенке вниз, дрожа всем телом. – Почему… – заметив в кресле притихшего Бэла, она нервно рассмеялась. – Ясно, решили спасти меня от самой себя?

– Это была не ты, – неуверенно начал Пол, но осекся, признавая бессмысленность своих слов. Он оглянулся на брата в поисках поддержки, и Мор снова подумала, как же они похожи, одновременно такие разные. Только Бэл отрастил спутанный ворох кудрей, а Пол перестал подводить глаза чёрным. Но эти древние мотоциклетные куртки с потрескавшейся на сгибах кожей девушка помнила ещё в середине прошлого века.

– Мне не нужна помощь.

– Как и миру не нужны старые сказки, – ядовито отозвался Бэл, держа в зубах очередную сигарету. – Пойдем, друг, наша работа здесь закончена. Завтра поговорим.

– Старые сказки на новый лад. Где-то я это уже слышал, – задумчиво произнёс Пол, не спуская изучающего взгляда с девушки, которая постепенно приходила в себя и восстанавливала дыхание. – Ты точно в порядке?

– Да, – пробурчала та и с кряхтением поднялась на ноги. – Я бы справилась сама.

– Достаточно простого «спасибо», – улыбнулся Пол и прошел на уничтоженную воронами кухню. – Тебе придется позвать своих мальчиков для ремонта.

– В смысле «мальчиков»? – недобро отозвалась Мор, не двигаясь с места. Затем глянула на посмеивавшегося Бэла: – Ты ему рассказал?

– Я и сам неглупый, могу одно с другим сложить. В Лондоне за последние годы небывалый бум творческого народа, кто еще мог приложить к этому руку?

Они с Бэлом хозяйничали на кухне, убирали разбитую посуду, черные перья и разлитый ликер, пока Мор лежала, закинув ноги на спинку дивана, теряясь в размытых отблесках глянцевого потолка. Если бы старая компания встретилась при других условиях, наверно предались бы воспоминаниям о последнем из многих знакомств, о проведенных вместе веках. Не в этот раз.

Девушка поднялась, прошла в просторную ванную комнату, отделанную черной плиткой. На потолке – фреска, созданная её подопечным – копия «Валькирии над сраженным воином» Константина Васильева. Подчеркнуто холодные тона, разбавленные ярким пятном крови – специфический выбор для интерьера, но когда чужое мнение останавливало Мор?

Ополоснув лицо холодной водой, она долго не находила в себе сил поднять голову и взглянуть в зеркало. Мор знала, что увидит: мрак, затопивший глазницы, кроваво-красные губы и волосы цвета воронова крыла. Это наваждение, с которым она боролась уже не одну смертную жизнь.

Раздался стук в дверь, и Пол, не дожидаясь разрешения, заглянул в ванную комнату:

– Жива?

– А у меня есть выбор?

– Ясно, – он мялся на пороге, сомневаясь в своевременности разговора. – Я понимаю, мы договаривались больше не видеться, но… – Пол удивленно замолчал, когда Мор сорвалась с места и, порывисто обняв мужчину, уткнулась носом в его плечо.

– Извини, совсем очеловечилась, – наконец подала голос девушка и отступила на несколько шагов.

– Мы с Бэлом вообще в рок-группе играем, так что не извиняйся, – усмехнулся он и, открыв дверь, кивнул в сторону коридора: – Пойдем, нужно все обсудить.

Яично-желтый мустанг затормозил на пару подъездов дальше, чем предполагалось. Не утруждая себя приличной парковкой, Фил выбрался из автомобиля и направился к дому, слегка покачиваясь. Сакраментис твердо вознамерился выяснить всю подноготную своей покровительницы, и почти приконченная бутылка вермута придавала ему храбрости. Массивная деревянная дверь со старинным молотком, множество замочных скважин – кажется, у хозяйки дома паранойя и мания преследования. Чего же она так боится? Или кого?

– Машина подъехала, – Бэл, всегда отличавшийся чутким слухом, оказался у окна и разглядывал улицу. – Мор, к тебе гости. Кто из твоих куколок катается на желтой тачке?

– Фил… – сокрушенно выдохнула Мор и кинулась к дверям. – Скройтесь куда-нибудь, иначе он не выдержит.

– Еще чего! И пропустить все веселье? – рассмеялся Бэл, но Пол все-таки утянул его в соседнюю комнату, оставив дверь приоткрытой.

Девушка окинула растерзанную кухню недовольным взглядом и распахнула входную дверь:

– Сакраментис, это что за дела? – впустив скульптора внутрь, она закрыла дверь на засов. Фил при виде разрушений и остатков перьев по углам несколько протрезвел и оглянулся на Мор, но та оставалась невозмутима.

– Я ж говорил, что за тобой разговор.

– Ты пьян, и у меня нет настроения говорить по душам. И вряд ли будет.

– Да брось, за все годы, что мы знакомы, ты ничего не рассказывала о себе, – он плюхнулся на диван, не рассчитав сил, и едва не скатился на пол. Бутылка грустно звякнула о ножку столика. – Давай.

– Тебе лучше уйти, – она замерла у двери, следя за каждым его активным жестом: у Сакраментиса была привычка размахивать руками и ногами при разговоре. Он весь крутился, вертелся, вечный неугомонный ребенок, ярким смазанным пятном перед глазами. – Пожалуйста. Прямо сейчас.

– Нет, – выдавил Фил после минутного колебания. Мучения отражались у него на лице, его жгло изнутри. – Мне нужно знать.

– Я очень тебя прошу, – она подошла, склонилась над ним и похлопала по щекам, чтобы заставить немного прийти в себя. Мужчина проигнорировал её и начал тихонько насвистывать.

– Расскажи, – почти промычал Сакраментис, не размыкая век. Затем он начал глупо хихикать. – Знаешь, одно время я думал, что у тебя роман с Блу.

– Заткнись. И иди протрезвей, – она попробовала стащить его с дивана, но быстро сдалась. Порой люди слишком слабы.

– Нет! Не пойду, – он открыл глаза и приподнялся на локтях, мотая головой из стороны в сторону. – Ну? Брось, Мор, ты живешь отшельником, окружаешь себя странными личностями, не рассказываешь о себе… Давай, хочу услышать твою страшную тайну. Может, ты кого-то убила, а теперь скрываешься от правосудия?

– Ага, открывая арт-галереи, конечно, – хмыкнула девушка и присела на подлокотник, смирившись, что ей не повлиять на упрямого британца.

– У тебя есть дети?

– Нет, – Мор стало интересно, как далеко в своих распросах может зайти художник. Как долго он выдержит эту муку. – И не хочется.

– А муж? Ты была замужем, Мор? Мне кажется, когда-то давно ты была влюблена, это было сильное, всепоглощающее чувство, но в один момент всё рухнуло, и ты отказалась от самой идеи любви…

– Как романтично, – поморщилась девушка, бросив беглый взгляд в сторону комнаты, где притихли её гости. – Впрочем, да, это можно было назвать настоящим браком.

– Интересно-интересно. И почему ты об этом никогда не говорила?

– А ты спрашивал? – она поднялась и прошла на кухню, осторожно ступая, не уверенная, что на полу не осталось осколков. – Кофе?

– Ты от меня так просто не избавишься. Значит, была любовь… Хм, и что стало с ним.. С ней?

– Ничего. Просто всё закончилось. Я не хочу об этом говорить. Фил, ты же британец, где твои манеры?

– Променял их на талант, – рассмеялся Сакраментис и с трудом добрался до барного стула. – Нельзя же держать всё в себе, – он шумно закашлялся и скрылся под стойкой. – Да, надо меньше пить, ты права.

– Я сделаю тебе кофе, и ты уйдешь. Иначе я буду вынуждена… – Мор заставила его выпрямиться и посмотрела в глаза: – Поступить плохо.

– Ты же не выгонишь пьяного друга на улицу посреди ночи?

– Я вызову тебе такси, – она достала ручную кофемолку, засыпала зерна и начала медленно крутить ручку: её успокаивал сам процесс приготовления, аромат и методичность. Эта маленькая турка за закопченными боками кочевала вместе со своей хозяйкой по всему миру. Поставив кофе вариться, Мор добавила белого перца и мяты – безотказное средство, чтобы прийти в себя.

– Тебя устраивает твоя жизнь? – Фил наконец взгромоздился на барный стул и подпер щёку кулаком. – В смысле, вокруг тебя всегда куча народа, но… Ты же одна.

– Ты собрался читать мне нотации? – девушка почувствовала тот самый гнев, занимавшийся в груди, понимала, что ей простого кофе будет недостаточно, чтобы успокоиться.

– Мор, если у тебя проблемы…

– Это у тебя проблемы! – турка полетела за спину мужчины, кофе широкой полосой расплескалось по стенам. Сакраментис не успел моргнуть, как Мор схватила его за горло и приподняла на стуле.

– Мор, ты что.. Что ты делаешь… – хрипел Фил, пытаясь избавиться от мертвой хватки на своей шее. – Пусти! Ну ты чего?!

– Я вытащила тебя с самого дна общества, я дала тебе всё, что у тебя есть! Как смеешь сомневаться во мне, как смеешь лезть в мою жизнь?! – её голос становился все громче и ниже, разбивался на множество чужих восклицаний.

Захлопнувшаяся дверь не позволила Бэлу и Полу прийти на выручку, Сакраментис уже закатил глаза к потолку и почти не сопротивлялся. Отбросив его полубессознательное тело, Мор взревела, когда последние преграды пали. Она всегда любила полумрак. Но Тьма… Это любовь бессердечная.

– Мор, держи себя в руках! Не поддавайся! – Пол колотил по двери кулаками, пинал, пытался вышибить её плечом вместе с Бэлом, но ничего не помогало: нечто держало дверь с другой стороны. – Ты же знаешь, что за этим грядет! – стены вокруг двери пошли трещинами, но препятствие не поддавалось.

Раздался истошный, нечеловеческий, леденящий кровь крик, затем еще один, уже человеческий – предсмертный. Громкий хлопок – и всё стихло. Подергав ручку, Бэл наконец открыл дверь и помог Полу подняться, когда тот без сил упал на пороге, пытаясь побороть то, что не выпускало их из комнаты.

Просторная кухня-гостиная была покрыта тонким слоем чего-то темного, горячего и скользкого. Единственным источником света в помещении остался причудливый фонарь в кованом абажуре у входной двери. Что-то холодное шевелилось во мраке, огромное, похожее на клочья черной ваты или пуха, сновало вокруг, задевая щеки и скользя по кончикам пальцев. Послышался шелест перьев, хлопанье крыльев, но тишина продолжала звенеть.

– Бэл, организуй свет, – Пол подошел и заглянул за барную стойку, разачарованно выдохнул и, проведя по столешнице, взглянул на собственные пальцы. – А мне нравились его странные скульптуры.

Бэл зашелся тяжелым кашлем, лампы в разбитых светильниках замигали сначала неуверенно, затем, после яркой вспышки, зажглись в полную силу.

– Теряешь сноровку, приятель, – Пол хлопнул его по плечу чистой рукой и, обогнув барную стойку, опустил взгляд ниже: – Здравствуй, давно не виделись.

Огромный сгусток тьмы вздрогнул, напоминая свернувшегося в клубок зверя, встрепенулся, капли крови, густой, почти черной, соскользнули на пол и замерли причудливым силуэтом. Постепенно из мрака начали вырисовываться перья, отливавшие перламутром, и женский силуэт, нечеткий, расплывчатый, словно нарисованный акварелью.

– Пол, отойди, – предостерег второй музыкант, для верности схватил его за локоть и заставил отступить за барную стойку. – Мы ей не поможем. Не в этот раз.

– Не говори глупостей, сколько раз такое было? Сколько раз её иллюзия была так близка к реальности? Я не отступлю, – он не спускал напряженного взгляда с огромных крыльев, распростершихся под потолком.

Бэл тихо выругался себе под нос и, не скрывая отвращения, осторожно вернулся в гостиную, пытаясь как можно меньше наступать на кровь, покрывшую всю мебель и пол. Его друг остался стоять на кухне, протягивая руки к тому, что клубилось под потолком.

– Хренов романтик, – похлопав по карманам куртки, Бэл нашел зажигалку, сунул её обратно и достал сигарету. – Говорил же сколько раз: «Эта сумасшедшая тебя погубит». И меня заодно, – сигарета вспыхнула сама, сизый дым недвижно завис вокруг мужчины, затерялся в волосах.

– Мор, это я, – что-то стало меняться и в его внешности, весь образ начал подергиваться, словно голограмма, расплываться, как капли краски в воде. – Мы предотвратим бурю, как в прошлый раз.

– Нет, – послышался едва слышный шелест совсем рядом и одновременно далеко. В этом звуке были и крики павших на поле битвы, и первый плач новорожденных, и рычание зверей, и бесконечная тишина. Тьма перед ним пошла рябью и на мгновение сжалась до крохотной точки.

– Хоть раз открой глаза по-настоящему. Отпусти своих демонов погулять, – то, что предстало глазам Пола, не было той Мор, какой её привыкли видеть смертные. Длинный тяжелый плащ из вороньих перьев спускался до босых стоп и стелился по полу послушным зверем.

– Съездили на гастроли, – скривился Бэл где-то позади, звеня бутылкой рома у шкафа.

3.

– В этот раз ты недолго продержалась, а? – он медленно разглядывал её, сохраняя внешнюю невозмутимость.

– Убирайтесь, – голос походил на шелест опавших листьев, но губы девушки остались сомкнутыми. Фиолетовые тени залегли под глазницами, цвет лица постепенно стал землисто-серым. – Не тратьте свое время зря.

– Мы пришли за твоей помощью, – он двумя пальцами достал из раковины покрытую тонким слоем крови монету и протянул ей. – Только ты сможешь убедить Дита отстать от нас.

– А нужно ли? – Мор играючи прижала ладонь к столешнице и посмотрела на отпечаток на окровавленной поверхности. – Жизнь так коротка.

– Зачем ты убила этого.. как его звали?

– Фил Сакраментис, – послышался позади голос Бэла: тот устроился на диване, закинув ноги на столик, в руке у него был бокал, кое-как оттертый от крови. – Между прочим, еще пара лет, и он неплохие бы деньги зарабатывал своими творческими безобразиями.

– Он сорвался с крючка, – пожала плечами девушка, и её мрачное одеяние стало исчезать в ярком свете лампочек. – Я уже не могла его контролировать.

– А тебе и не нужно было, – Пол повертел головой, разминая шею. – Можно было просто его отпустить.

– Будь на моем месте ты – возможно. Но… Не забывай, кто я на самом деле. Ну же, поиграли в рокеров, и хватит.

– Не тебе указывать, – Бэл щелкнул пальцами, и свет в квартире начал тускнеть, тени по углам моментально ожили и заметались за спиной девушки. – Смотри-ка, все еще работает.

– Пожалуйста, Морр…

– Нет! – взмахом руки она отбросила Пола назад, тот упал и задел локтём журнальный столик. – Не произноси это имя.

– Ты боишься себя самой? Того, что можешь натворить? – он и не обратил внимания на свое внезапное перемещение, поднялся на ноги и поправил куртку.

– У глашатая мертвых появилась совесть, ничего удивительного, – продолжал невозмутимо язвить Бэл. – Приятель, пойдем отсюда. Она нам помогать не будет. Пойдем же! – схватив Пола за рукав, он пошел к двери. – Всего хорошего!

Мор растерянно смотрела, как они направлялись к выходу, и боролась с противоречивыми чувствами. Одна её сущность требовала хаоса и разрушений, отречься от прошлого, другая же, очеловечившись, цеплялась за остатки тепла.

– Стойте, – она сдалась и заслужила довольный смех Пола. – Я поговорю с Дитом, но не более. Если он всё потребует вашего присутствия, вы будете обязаны явиться.

Мор выглядела смущенной, её фигура, казалось, расплывалась в воздухе, словно призрак. И девушке приходилось прилагать усилия, чтобы окончательно не исчезнуть. Она замахала руками, словно прогоняла назойливых насекомых, и постепенно тонкий слой крови и разбитого стекла пропал.

– Тебе б уборщицей подрабатывать, – Бэл вернулся на свое прежнее место и указал на диван напротив. – А теперь давай обсудим, как следует. Я хочу быть уверен, что мне и моему брату ничего не угрожает.

– Ты, как прежде, эгоист, – поморщилась она, послушно садясь на предложенное место. Пол присел прямо на паркет между ними. – Вы уверены, что ничего подозрительного не замечали до появления монеты?

– Мы уже полгода не были дома, – поспешил объяснить Пол, пока Бэл не начал язвить. – Вокруг постоянно незнакомые места и лица, все настолько смешалось, что, порой, стоя на сцене, мы не помним, в каком городе играем. Если и было что странное, мы просто не замечали.

– Ясно, – она постучала пальцами по подбородку и откинулась на спинку дивана. Материя чуть примялась под её весом, в воздух взлетели черные перья. – Значит, ни Дит, ни его… хм… Помощники не объявлялись?

– Только монета. Две недели назад, в Германии.

– Хорошо, давайте сделаем это, – она равнодушно пожала плечами и едва встала с дивана, как Пол схватил её за запястье. – Разве не этого ты хотел?

– В первую очередь я хотел увидеть тебя.

– О, да брось! – попытался воззвать к его рассудку Бэл. – Мне кажется, подобную сентиментальность мы пережили столетия назад!

– Он прав, – криво ухмыльнулась Мор , но руку не высвободила. – Дит всегда ругал меня за то, что я с вами якшаюсь.

– Кто бы говорил. И когда ты начала слушаться Дита? – тот, что саркастичнее, взглянул на бар, и в его руках появилась бутылка рома. – Предположим, ты сказала: «Чувствуйте себя, как дома».

Мор опустилась на диван, уткнулась локтями в колени и, запустив пальцы в волосы, взъерошила их, с них снова посыпались черные перья. На мгновение она перестала себя контролировать: за окном послышалось карканье ворон и хлопанье крыльев. Девушка встрепенулась, и все пропало.

– Как ты смогла продержаться так долго, если твоя иллюзия была настолько близка к тебе настоящей?

– Бэл, лучше скажи, как ты стал рок-музыкантом?.. – она осеклась и шумно вдохнула, озаренная внезапной идеей. – Вот оно!

– Что?

– Пол, как же вы не поняли? Сами виноваты, сами призвали Дита!

– Не понял…

Мор вскочила на ноги и принялась расхаживать по гостиной, закусив указательный палец, стараясь подобрать нужные слова.

– Смотри, мы никогда не творили сами, мы всегда только направляли людей. Но вы же… Как вы вообще догадались создать группу?

– За все века никто из нас почему-то не додумался, что сам способен на нечто большее, – сухо отозвался Бэл. – Ты же не хочешь сказать, что наша музыка плоха?

– У неё полное собрание наших альбомов, концертных выступлений и прочего, – громким заговорщеским шепотом произнес Пол, чуть наклонившись в его сторону, за что получил несильный подзатыльник от Мор – Правду говорю.

– Нет, Бэл, я не хочу сказать, что ваша музыка плоха, – улыбнулась Мор, на мгновение остановившись. Взглянув на скульптуру Фила, похожую на нагромождение мыльных пузырей, стоявшую у входа в ванную комнату, она продолжила ходить вокруг дивана. – Но беда в том, что это именно Ваша музыка, Ваши тексты. Их создавали не смертные.

– Но никогда не было запрета…

– Никогда не было и разрешения. Если я свяжусь с Дитом сейчас, он поймет, что… – она протянула руку, и на её раскрытую ладонь упала золотая монета с трехглавым псом. – Это всё неслучайно. И мне совсем не нравится, не нравится…

– И как тогда быть? – Пол встал и преградил ей дорогу. – Мы не можем ждать, пока он придёт за нами. Будет только хуже. Надо предугадать его действия.

– Серьезно? – невесело рассмеялась девушка, и мужчина заметил сеть морщинок вокруг её глаз. По смертным меркам она была уже повидавшей мир, состоятельной женщиной старше тридцати пяти, и, даже если постаралась бы, не смогла бы строить из себя наивную девчонку. – Предугадать действия Дита не может даже сам Дит. Последний раз, когда мы виделись, я бежала в Америку, спасаясь от погони. Знаешь, что он сказал мне напоследок?

– Что же? – он медленно провел кончиками пальцев от запястья её левой руки до сгиба локтя, воздух ощетинился крохотными искорками.

– «Мрак скрывает все недостатки». Вам этого не понять. – отступив на шаг, Мор позволила теням, незаметно подобравшимся с углов, снова закутать себя в вороний плащ. Пол не успел и слова сказать, как она исчезла, оставив после себя несколько перьев, паривших в воздухе, и отдаленное карканье.

– Ну здрасьте, – разочарованно протянул Бэл и одним глотком допил свой ром. – Пошли, приятель, нам здесь не рады.

– Если бы ты не притащил Мор монету, она б не поддалась…

– Кому? Себе же? И так было понятно, что она долго не протянула бы в этой ипостаси. Давай, нам ещё паковать вещи. Завтра концерт с этим Блу, а потом в Россию лететь.

– Давно не виделись, – высокий мужчина многозначительно кивнул и преградил ей путь. Темный задымленный переулок, полный мусора, как нельзя кстати подходил для таких сомнительных встреч. – Куда путь держишь?

– Ты знаешь, – резким движением она кинула в него монету. Ловко поймав её, собеседник понимающе хмыкнул и закивал, как китайский болванчик. – Зачем?

– Она предназначалась не тебе.

– Разве? Что-то мне подсказывает, что моя встреча со старыми знакомыми, о которой ты, без сомнений, знаешь, подстроена.

– Кем же? – он медленно кружил вокруг неё, внимательно изучая, щурясь, чтобы лучше разглядеть вороньи перья в темноте. Его тень от грязных фонарей постоянно меняла свою форму и размер. Мужчина обладал удивительной внешностью, от него трудно было отвести взгляд, но сказать, что же в нем было особенного, нельзя. Но, один раз увидев его на улице, потом не забудешь.

– Ты знаешь, – отрезала Мор и взмахом руки остановила его кружение. – Где сейчас Дит?

– Ха, так я тебе и сказал!

– Скажешь, – подражая ему, закивала девушка. – Или…

– Или что? Напугаешь меня своими птичками? Дорогуша, мы не в фильме Хичкока.

– Или я сама найду его, без посредников.

– Вот какого ты обо мне низкого мнения? – он рассмеялся, его голос был обманчиво мягким, теплым и располагающим.

– Ты откликнулся на мой зов не просто, чтобы поглумиться, верно?

– Стало любопытно, – он пожал плечами, его деловой костюм, сшитый на заказ, даже в темноте выглядел дорого. – А теперь извини, мне пора, – он брезгливо пнул носком ботинка картонную коробку, из которой выскочили и разбежались во все стороны жирные крысы. Вдалеке слышался шум оживленной улицы, доносились сомнительные запахи тележек с едой.

– Обдирать очередных обездоленных?

– У обездоленных брать нечего, – огрызнулся мужчина, на секунду потеряв маску хладнокровия. Золотые глаза тускло сверкнули в ночи. – Что-то еще?

– Ты забыл, что мне есть, чем тебя шантажировать? – огромные черные крылья, появившиеся за её спиной, преградили ему дорогу. – Напомнить?

– Нет, – невозмутимо бросил он. – Ладно, так уж и быть. Загляни в свое прошлое. Где-нибудь, да найдешь на этой кривой ту самую точку, пылающую во мраке.

– Всегда ненавидела твои глупые загадки. Что тебе нужно взамен?

– Вот! Другой разговор! – улыбаясь, он широко развел руки, – Давай обнимемся после долгой встречи? – ответом ему послужило оглушительное карканье ворона, сидевшего на окне второго этажа над ними. – Нет? – мужчина скорчил расстроенную физиономию. – Да брось! Сколько веков не виделись!

– Мне не до шуток.

– Конечно, тебе ведь нужно спасти любимого, – он противно захихикал, успев заметить, как на мгновение изменилось её лицо. – Ага, всегда работает! – в тишине раздался звонкий звук пощечины, и мужчина отшатнулся, держась за щеку.

– Это было совсем необязательно! Видишь, тебя задели мои слова. Значит, я прав. Прелесть какая!

– Не смей со мной так разговаривать, – прошипела она, угрожающе шагнув вперед. В мутном задымленном небе над ними, между плотно стоящих домов, послышалось карканье воронья. – Так ты отведешь меня к Диту или нет?

– Сначала обними, – его несимметричные губы, с одной стороны рассеченные длинным белесым шрамом, растянулись в приторной улыбочке. – Ну же, Мор. Больше я ничего от тебя не потребую.

Девушка недовольно засопела, но кивнула и сделала шаг навстречу, но он погрозил ей пальцем:

– Нет уж, убери крылышки, будь добра. Не представляешь, как дороги химчистки, а ты в перьях и крови.

Он подошел вплотную и заключил Мор в свои объятья, коснулся раскрытыми ладонями её лопаток и с силой надавил. Их окутал золотистый дымок, и через пару мгновений переулок опустел. Вороны подняли тревожный шум, заметались между домов, забились в окна, вырывая друг у друга перья. Через несколько минут всё стихло.

– Ну, что скажешь? – они сидели в самолете, который медленно разворачивался к взлетной полосе. Их рейс задержали на четыре часа, и салон был забит взвинченными, нервными людьми, которые не отрывались от экранов смартфонов.

– О чем ты? – Пол надвинул на глаза капюшон черной толстовки и откинулся в кресле, мрачно настроенный на несколько часов полета, который всегда давался ему с трудом.

– Тебе не надоело бегать за ней? – подавив недовольный вздох, объяснил Бэл. – Серьезно, дружище, столько веков коту под хвост.

– Я не собираюсь это обсуждать, – процедил тот, закрывая глаза.

– А придется. Потому что мне безумно скучно. А еще – один из её многочисленных родственников угрожал нам. Опять. Так что, Хьюстон, у нас проблемы.

– Заткнись. Твои шуточки…

– Что? – тихо рассмеялся Бэл, неотрывно глядя на лампу с надписью «Выход». Вывеска начала моргать в сумасшедшем ритме, чем вызвала панику у стюардессы. Девушка, плохо скрывая растерянность, смешно металась между туалетом и салоном, затем побежала в кабину пилота. Её напарник лишь снисходительно закатил глаза к покатому потолку, затем потянулся и постучал указательным пальцем по выпуклой лампе – та сразу перестала баловаться.

– Ничего. Мы проходили это не один раз, я давно всё объяснил.

– Да, Ромео, объяснил. Что насчет Дита? – мужчина, сидевший у иллюминатора, смотрел, как мимо все быстрее проносятся здания аэропорта, в которых попеременно гас и загорался свет. Бэл определенно нервничал, раз переставал контролировать себя.

– Она всё узнает.

– Это опасно.

– Ей не привыкать, – пожал плечами Пол, полагая, что приобрел равнодушный вид. – Я не знаю, что делать, окей? Я боюсь за неё, я боюсь за нас с тобой, и меня это чертовски достало. Почему мы должны пр… – ему стало не по себе, тревожное предчувствие коснулось своими ледяными сухими костяшками позвоночника. Он открыл глаза и, выпрямившись, замотал головой по сторонам.

– Что?

– На три ряда позади нас, по другую сторону прохода, у самого туалета, – мужчина с силой сжал ремень безопасности на груди, плотный материал медленно обуглился и почернел. – Проклятье!

Бэл толкнул его плечом, призывая к спокойствию. Затем, не оборачиваясь, взглянул в указанном направлении глазами стюардессы, которая наконец вернулась от пилотов. На месте, которое указал Пол, сидел высокий неприятный тип: огромный увалень в куртке американских футболистов и потертых джинсах. Его крупное мясистое лицо, покрытое следами от угрей, мудростью лет не светилось.

– Этот? Серьезно? Пол, ты стал параноиком, – фыркнул второй и широко зевнул, – Дит до такого не опустится.

– Рядом с ним, – Пол старался дышать глубже, чтобы подавить приступ паники. Тучи за окном приближались – самолет уже поднялся в воздух – и слишком быстро принялись расступаться, обнажая голубое небо, подернутое золотистой дымкой заката. Последние лучи солнца настойчиво постучались в окна иллюминаторов, слепя пилотов. Бэл послушно перевел взгляд на соседнее кресло, и его брови поползли вверх к кудрявой макушке. Рядом с увальнем, громко слушавшим техно в маленьких наушниках, сидел парень, чуть ли не подросток, долговязый и нескладный. Дискомфорт отражался и на его непропорциональном лице: с одной стороны его притеснял широко расставленными локтями парень в футбольной куртке, с другой – массивная дама в лиловом платье и с вычурным колье на обширной шее.

– И? – музыкант недоверчиво изучал молодого человека в растянутом кардигане и больших наушниках. Он полностью погрузился в книгу, которую держал очень близко к глазам, и щурился, быстро водя взглядом по строчкам.

– Паучье чутье, – фыркнул Пол: если он начинал показывать недовольство и язвить, значит, дело плохо. – Сам знаешь, что нельзя доверять внешности.

– Ага, я с нетерпением жду, как тот качок завопит от ужаса, если мы попадем в зону турбулентности. За нами следят, ага-ага, – Бэл потер глаза и взлохматил и без того беспорядочные кудри. – Будем решать по ходу дела.

– Словно у нас есть выбор. Знаешь, что это означает? – Пол стал мрачнее тех туч, что сомкнулись вокруг их самолета. – За Мор давно следили. Вчера на концерте мы потеряли бдительность.

– Ты вообще после воссоединения с ней ведешь себя крайне безобразно, – поучительным тоном протянул Бэл. – Спустись с небес на землю. Или под землю? – они рассмеялись одной им понятной шутке.

– Ребят, давайте потише, а? – Линда, их барабанщица, сидевшая рядом, приоткрыла глаза: – Спать хочется невыносимо.

– Прости, родная, наш Пол встретил свою старую любовь, вот и не может успокоиться, – Бэл издал хриплый смешок и отстегнул ремни безопасности. – Только сначала выпусти меня, окей?

– Ладно, – им пришлось вжаться в сиденья, чтобы Бэл, сидевший у иллюминатора, смог выйти в проход.

– Пол, он серьезно?

– К сожалению, – Пол смотрел в кнопку вызова стюардессы над своим креслом, но перед его взглядом еще стояла девушка, исчезавшая в урагане черного дыма и перьев.

– За все время, что мы знакомы, ты не рассказывал о таких … – она нахмурилась, тщетно стараясь подобрать нужное слово. Под её большими, глубоко посаженными глазами залезли тени от постоянного недосыпа, коротко стриженые волосы непослушно торчали во все стороны. – Особенных девушках.

– Да, ты чертовски права: она – особенная, – слишком холодно произнес мужчина, стиснув зубы. Линда легонько ткнула его кулаком в плечо. – Давай не будем об этом.

– Как скажешь. Ну что, Россия?

– Ага. Надеюсь, в этот раз обойдется без водки. В прошлый раз похмелье затянулось дня на три.

Аэропорт «Пулково» встретил их неприветливыми охранниками и несколькими сонными фанатами, которые оживились при виде кумиров. Как они вообще узнали, во сколько приезжает группа?

Выкатив чемоданы на улицу, они остановились, поджидая членов своей дорожной команды. По привычке Бэл достал сигарету и только хотел прикурить, как издалека к нему поспешил охранник. Сурово отчитав его на русском и довольно корявом английском, он отошел лишь после того, как иностранцы уверили его, что ни одна сигарета зажжена не будет.

– Ну вот, добрались и сюда со своими дурацкими запретами, – заворчал Бэл, пряча сигареты в карман своей старой кожаной куртки. – Они б еще музыкантам запретили пить.

Небольшой клуб был под завязку забит посетителями разных категорий. Тут были и юные поклонники группы, облаченные в черные одежды, в своем максимализме подражавшие стилю музыкантов. Хватало и внушительных байкеров, которые, не церемонясь, шли сквозь толпу в тяжелых кожаных куртках. Возле бара обосновались заскучавшие тусовщики, которые не привыкли пропускать ни один приезд зарубежной группы. Были и меломаны, не утруждавшие себя внешними признаками отличия и атрибутикой, они пришли за своей порцией качественной музыки.

До этого группа приезжала в Россию всего раз, несколько лет назад, поэтому фанаты подтянулись со всех концов страны. Удивительно, что творит с музыкой бизнес: по-настоящему достойные коллективы не получают и трети заслуженного внимания, в то время как их менее талантливые коллеги гремят на весь мир.

– Пол, успокойся, пожалуйста, – Линда старалась сосредоточиться и подготовиться к выступлению, однако басист продолжал ходить из одного угла гримерки и обратно, слишком очевидно нервничая. – Что случилось?

– Я в порядке.

– Тогда сядь и не веди себя, как… – Бэл сделал многозначительную паузу, подразумевая «смертный». – Причин волноваться нет.

– Я не был бы в этом так уверен, – возразил мужчина, слишком резко открыв бутылку минералки, отчего половина воды расплескалась по полу. – Проклятье!

– Моя дорогая, мы так давно не виделись! – Дит поднялся из-за косоногого стола и сделал пару шагов ей навстречу, разведя руки в стороны. Забегаловка, возле которой появились Мор и шутник в костюме, была практически пустой. Дешевая мебель, скудное меню и откровенно скучающие официанты – типично для пригорода в любой точке мира.

– К моему искреннему удовольствию, – сухо отозвалась девушка и осталась стоять у входа. Сотрудники кафе не обращали на них никакого внимания, а стоило Диту глянуть на них, как те молча скрылись в подсобке, кроме одного, оставшегося меланхолично разглядывать журнал. – Ну, я здесь, что ты хотел?

– Может, присядем? – он сразу перестал улыбаться. – Получила мое послание?

– Не трогай их, они ничего плохого не делали.

– Вот именно! Ничего плохого, – с энтузиазмом отозвался Дит, чуть подавшись вперед. Перед ним стояла бумажная тарелка с остывшей картошкой-фри и надкусанный бургер. – Ты голодна?

– Не настолько.

– Вижу, ты не настроена на разговоры, – он кивнул её проводнику, который неслышной тенью остановился за спиной девушки: – Ты можешь быть свободен, спасибо.

– Простого спасибо недостаточно, – закивал мужчина в костюме, его длинные седые волосы переливались в свете пыльных ламп. Затем достал из кармана золотую монету, полученную от Мор, и, положив на стол, подвинул её указательным пальцем к Диту. – Ты же меня знаешь.

– Вымогатель, – улыбнулся главный, разглядывая содержимое своего бургера и вытаскивая из него помидоры. – Ладно, уговорил. Получишь, что просил. А теперь – кыш! Они остались одни, и в кафе повисла тишина, если не брать в расчет большой телевизор на дальней стене, крутивший попсовые клипы. Мор напустила скучающий вид, но сама тщетно силилась понять, зачем братья понадобились Диту сейчас.

– Я слушаю, – она сцепила пальцы, положив руки перед собой, чтобы блокировать любое посягательство Дита на свое эмоциональное состояние. Мор все еще боролась с мраком, проснувшимся в ней, поэтому было важно беречь спокойствие, оставшееся единственным залогом. – Что ты хочешь?

– Всего лишь воссоединения Семьи, – мужчина пожал плечами и откинулся на спинку стула, свысока поглядывая на девушку. Он был высоким, крепко сложенным, хотя на вид ему было за шестьдесят. Его темные глаза были темнее и глубже самой жуткой морской впадины. – А твои…

– Мы это уже обсуждали, – Мор поднялась под его пристальным взглядом, зашла за стойку, достала слегка зачерствевший пирог с яблоком и поставила в микроволновку. Официант, оставшийся в зале, посмотрел сквозь неё и продолжил читать свой журнал. – И ты прекрасно знаешь, что я отвечу, – она включила кофе-машину, но уже от одного запаха ей стало дурно.

– Это не предложение, – мужчина позвал её по имени, которое Мор старалась избегать последние десятилетия. – А приказ, если потребуется, то и угроза.

– Почему ты не связался со мной напрямую?

– Ты бы снова сбежала, – Дит ослепительно улыбался, когда она вернулась за стол с куском пирога. – Но стоило мне пригрозить твоим любимым мальчикам, и – вот! – ты здесь! Как всегда – это действует безотказно.

Девушка обреченно выдохнула и издала протяжный стон, запрокинув голову. Она ведь знала, что всё подстроено, но…

– Если я откажусь?

– С малоизвестной, но культовой группой «Sandman Black» случится несчастье: их самолет трагически потерпит крушение где-нибудь над… Да где угодно.

– Почему ты не можешь справиться без меня? – она ковыряла вилкой пирог, который после разогревания стал совсем безвкусным. – Почему не можешь оставить меня в покое?

– У тебя было достаточно покоя, хотя бед ты натворила за это время немало. Считай это наказанием. И еще… – Дит поднялся из-за стола и бросил скомканную салфетку в тарелку с недоеденным бургером. – Не смей даже думать о том, чтобы перечить мне. Знаешь, к чему это приведет?

Мор побледнела, слова застряли в горле, сил хватило лишь на короткий кивок. Потрепав её по плечу, отчего девушка чуть на провалилась под стол, он покинул помещение, оставив после себя едва уловимый запах сырой земли и тяжелых благовоний.

Она сидела неподвижно еще несколько минут, приходя в себя, перед её мысленным взором расцвели картины того, что случится, если ослушаться приказа. Наконец моргнув, Мор запустила в телевизор тарелку, затем чашку с нетронутым кофе. На очереди были хлипкие столы и стулья.

Жители близлежащих домов проснулись от шума в кафе на первом этаже многоэтажки. Обычно заведение закрывалось в девять вечера, но в час ночи там что-то гремело. Затем всё резко стихло, и по району прокатился истошный многоголосый крик ворон.

Организаторы уже объявили выход группы на сцену, Линда заняла свое место за барабанной стойкой. Пол преградил дорогу Бэлу, замерев, как вкопанный. Он прижимал руку к шее и тяжело дышал, его напарник смачно выругался и легонько постучался головой о близлежащую стену.

– Только не говори, что с ней…

– Да.

4.

– Ну и что нам делать? – Бэл тихо бормотал проклятия.

– Для начала: отыграть концерт. Все остальное подождет, – в голосе Пола звучали непривычные жесткость и холод.

В России их приветствовали тепло, радушно и очень громко. Люди кричали, подпевали, прыгали и плясали. Со стороны порой казалось, что перед сценой – толпа одержимых: столько открытых душ, столько израненных сердец, что кровоточили в эту ночь вместе. Атмосфера накалилась, воздух наполнился искрами и переливом эмоций, невысказанными словами и обидами, что люди копили в себе долгое время. Начав с самой первой – и самой тихой – песни, группа разогналась и уже не могла остановиться. Этот сумасшедший поезд несся на всех парах в пропасть, тормоза отказали, а рядом едва поспевали огромные помятые автомобили. Рев моторов стал почти реален, почти осязаем, словно все на один миг оказались на крыше того самого состава, что так радостно несся к обрыву.

Рычание гитар внезапно прервалось, и по клубу пронесся многоголосый тяжелый вдох, аж защекотало в горле и защипало в глазах. Но за секундной паузой огромные, мощные волны звука посыпались на слушателей, сбивая с ног, выбивая песок из запыленных мыслей и обветшалых надежд.

Пол метался с гитарой в руках в правом углу сцены, его движения были яростны и порывисты. Он срывал голос и вкладывал в каждую строчку столько себя, что поклонники в первых рядах едва не теряли сознание. Темный океан затопил огромное помещение, придавил к земле, но одновременно тянул из-под толщи к ослепительному солнцу. Казалось, музыкант так отчаянно хотел что-то сказать, но не мог подобрать нужных слов. Впрочем, музыка справлялась с этой проблемой прекрасно.

Бэл редко общался с публикой, полностью поглощенный в окружавшую его магию звуков. Стоило фотографам подобраться ближе или фанатам, стоявшим поблизости, нацелить на него свои камеры, как он сразу отворачивался и уходил вглубь сцены, к барабанной установке, где Линда сосредоточенно задавала ритм их песням. Редко он объявлял названия песен или что-то говорил, обычно на себя это брал Пол, но и у него выходило нескладно. Им лучше удавалось говорить через музыку, через свои тексты, раскрывая в них самое себя.

Последняя песня сыграна, поклонники смяты и раздавлены мощью этого безумного зверя под названием “Sandman Black”. Пол стоял на коленях, с гитарой за спиной, крепко пожимая протянутые ему ладони. Он едва дышал, насквозь мокрый от пота, его трясло – он отдал этим людям слишком много себя. Едва доковыляв до гримерки, мужчина сел у дивана и уткнулся лбом в колени. В такую ночь его не заботили ни гитары, которые нужно собирать, ни расписание тура, висевшее над ними подобно Дамоклову мечу.

– Пол, это было невероятно даже для тебя, – послышался тихий голос Линды, и холодное дно бутылки с водой коснулось его затылка. – Но больше так не делай, ты сейчас на оживший труп похож.

– Спасибо, – глухо произнес он, прижимая ладони к глазам. Бэл плюхнулся рядом на диван и протяжно зевнул. – Надо бы собираться…

– Зачем нам столько роуди, если они не в состоянии собрать наше оборудование? – лениво пробормотала Линда, вытянувшись на диване напротив. Бэл приподнял голову и прищурил внимательный взгляд на девушке, и она спустя пару мгновений погрузилась в сон.

– Предаешься угрызениям совести? – язвительно заметил Бэл. – А теперь нужно поговорить. Что случилось с Мор?

– Точно не знаю, могу только предположить, что она встретилась с Дитом. И ей было очень больно.

– Дит её пытал? – Бэл открыл глаза и взглянул на брата.

– Нет, во всяком случае, не физически. Ей было больно и… Страшно, – он нахмурился и размял затекшую шею, повертев головой. – Но не за себя.

– Значит, мы влипли, – Бэл выдал не переводимую тираду нецензурщины, но легче ему не стало. – И как быть?

– Играем дальше, не высовываемся, – Пол с трудом двигался, все тело невыносимо болело. – Чтобы не привлекать внимания.

– Это говоришь ты после такого концерта? – хмыкнул его друг, медленно поднялся и кое-как доковылял до стола, уставленного едой. – Приятель, ты им чуть мозги не поджарил. Видел их лица?! Тебя ж примут за нового мессию и создадут очередную церквушку с глупым названием.

– Надо было выпустить пар. Как думаешь, что нам стоит продолжить тур?

– У нас нет выхода. Дит дал понять, что не упускает нас из виду, но не предпринимает никаких действий, значит… – он оглянулся и посмотрел на товарища. – Значит, мы были лишь приманкой.

– Для Мор? – прохрипел Пол и потом прочистил горло, Бэл благородно сделал вид, что не заметил. – Очевидно. Но мы клюнули, поэтому…

– Мы не несем ответственности за её сумасшедших родственников! – сорвался Бэл, стукнув кулаком по столу, затем оглянулся на партнера по группе: – Хватит разводить сопли, Пол. Мы давно отказались от той жизни, начали новую, в отличие от Мор Она не может отпустить свою тьму, а ты с ней не уживаешься. Сколько раз вы пытались? И сколько раз ваше «жили долго и счастливо» заканчивалось хэппи-эндом?

Пол, ничего не ответив, поднялся на ноги и, не глядя на приятеля, подошел и потрепал Линду по плечу, чтобы разбудить. Собирались они, не проронив ни слова: барабанщица догадалась, что произошел какой-то разлад, поэтому не трогала своих и без того необщительных коллег.

Уже в отеле, не находя себе места от нараставшей тревоги, музыкант ходил кругами по комнате. Пол много думал над словами друга и, к собственному неудовольствию, был вынужден признать, что пора окончательно решить. Они с Мор веками гонялись друг за другом, прорываясь сквозь социальные слои, предрассудки, религию и политику. Каждое новое их воплощение тянулось друг к другу, разрушая всё на своем пути. Бэл прав – ничего хорошего не случалось, когда они наконец встречались. Так, может, пора остановиться и отпустить? Перестать надеяться, что «уж в этот раз» у них точно все получится?

Его несвязные размышления прервал нетерпеливый стук в окно. Пол медленно повернул голову в сторону звука и нахмурился: номер находился на пятнадцатом этаже на окраине города – вряд ли к нему мог заглянуть прохожий. Осмотревшись, мужчина взвесил в руках безвкусную керамическую вазу кричащей расцветки и, неслышно подойдя, резко отодвинул штору. Каково же было его удивление, когда он увидел трех воронов, сидевших на карнизе и попеременно стучавших клювами по стеклу. Птицы наблюдали за ним своими темными глазами, полными интереса и насмешки.

– Что за чёрт?!

Распахнув окно, Пол попытался спугнуть их, но вороны оказались проворнее: один за другим они влетели в комнату, задевая его всклоченные волосы. Неожиданно появилась еще одна птица, крупнее первых, и темная, как сама ночь. Она прыгнула Полу прямо на руку и крепко вцепилась острыми когтями в потертый рукав его куртки.

– Привет? – он держал руку вытянутой, и от тяжести ворона она начала затекать. – Ты как, туда или сюда? – птица послушно спрыгнула на подоконник и ткнулась лбом в локоть мужчины. Затем еще и еще раз, пока Пол не догадался, что его просят отвернуться.

– Привет, – послышался тихий голос. Хоть мужчина и ожидал его услышать, все равно вздрогнул. – Говорят, был отличный концерт.

– Что ты здесь делаешь? – краем глаза он заметил несколько черных перьев, медленно оседавших на пол. – И почему…

– Не надо вопросов, если не хочешь услышать ответы, – откликнулась молодая девушка, появившаяся вместо ворона. – Ты скучал?.. Вижу, что скучал, – в её голосе сквозил смех. Обернувшись, Пол увидел перед собой совсем юную девушку с густыми рыжими волосами, мелкими волнами спускавшимися до поясницы. Подол её белого платье-рубашки был изодран и запылен. Гостья была сплошь покрыта веснушками, даже на пальцах ног проступала их россыпь. Вороны скакали по застеленной кровати и потрошили декоративные подушки, лежавшие поверх покрывала.

– У тебя послание? Или что?

– Я не могу просто так проведать старого друга? – девушка кокетливо повела плечом. – Где твои манеры? Мог бы предложить выпить, например. Я после долгой дороги, устала…

– Если тебе нечего сказать – уходи, – сухо бросил Пол и, отвернувшись, бросил куртку на кресло рядом.

– Ой, да брось! Какая разница: одна сестра или другая? – хихикая, она спрыгнула с подоконника, подошла и крепко обняла его со спины. Мужчина даже сквозь толстовку чувствовал её ледяное тело и поежился.

– Большая разница. Уходи, иначе…

– Что? Почему ты так себя ведешь?

– А ты не в курсе, что Дит вызвал нас с Бэлом “на ковёр”? – он резко повернулся и оттолкнул её. Ему был неприятен этот разговор, а карканье воронов начало порядком действовать на нервы.

– О, ну… – девушка выглядела пристыженной. – Ничего ж страшного не случилось.

– Пока.

– Послушай, я не…

Музыкант похлопал себя по карманам, достал мобильный телефон и не глядя набрал номер:

– Зайди пожалуйста. Да, прямо сейчас. Это срочно.

– Кому ты позвонил? – в её раскосых глазах мелькнул испуг. – Пожалуйста, не выгоняй меня.

– Извини, – он открыл дверь и впустил сонного Бэла с полотенцем на мокрых волосах. – Смотри, что прилетело мне прямо в окно.

– Ух ты! – его напарник был в своем репертуаре. – Здрасьте! Какими судьбами?

– Здравствуй, – она отступила и снова села на подоконник. Вороны, недовольно каркая, проскакали ближе к ней, то и дело оглядываясь на мужчин. – Я не желаю зла.

– Это понятно, – фыркнул Бэл и уселся в кресло, подвинув куртку брата, не переставая сушить волосы полотенцем. – Ты с новостями или так, в гости залетела?

– Я виделась с Дитом, – её голос дрогнул. Девушка сжалась, птицы окружили её и начали ластиться, словно кошки. Она благодарно гладила их по глянцево-черным перьям и постепенно успокоилась. – Это всегда незабываемо, вы же знаете.

– Чего он хочет? – Пол скрестил на груди руки, его ноздри гневно трепетали. Он устал, проголодался и не мог побороть тревогу, нараставшую где-то в солнечном сплетении.

– Воссоединения семьи, – она неопределенно пожала плечами. – Послушайте, я лишь хотела проведать вас, убедиться, что с вами все хорошо, и что вы не будете делать глупостей.

– Например?

– Ну, что вы не станете искать Мор, пока Дит её не отпустит, – для нее это было само собой разумеющимся.

– С чего бы? – Бэл осекся, перехватив её насмешливый взгляд. Девушка кивнула в сторону Пола и многозначительно покачала головой. – Ну да. Окей, я прослежу, чтобы мой дражайший друг не делал того, за что я могу огрести по полной. Такой ответ тебя устроит?

– Ну… Да, – она не ожидала, что мужчины так быстро согласятся. Пол продолжал молчать и смотреть в потолок, словно его и вовсе не было в комнате. – И ещё…

– Если ты собираешься извиниться, то поздно, дорогуша, – Бэл с тяжелым вздохом поднялся, открыл окно и вытянул наружу руку. – Давай, уматывай отсюда и птичек забирай. Нам не нужна такая опека.

– Но…

– Живо! – рявкнул мужчина, свет в комнате заморгал. – Я жду.

– А ты что скажешь? – девушка подняла взгляд темно-зеленых, как лесное болото, глаз на второго музыканта, но ответа не дождалась. – Что ж, я уйду. Но буду рядом, если понадоблюсь, – она замерла, пытаясь что-то отыскать в складках платья. Один из воронов пришел ней на помощь и выудил из своих густых перьев маленькое письмо, перетянутое тонкой черной резинкой для волос. Повертев в руках, гостья протянула его Полу и, когда он не шелохнулся, опустила на кровать.

– О, это вряд ли, – Бэл с нескрываемым торжеством на лице захлопнул за ней окно, наподдав ворону, вылетавшему последним. Затем задернул шторы и, заглянув в мини-бар, протянул другу крохотную бутылочку с коньяком. – На, тебе это сейчас понадобится. – Пол с сомнением повертел в руках стеклянную тару и вернул её товарищу:

– Знаешь, мне б сейчас целое ведро не помешало, лучше даже два. А это так – на пару минут.

– Ну извини, что было, – развел руками Бэл и направился к двери. – Поговорим об этом завтра, я с ног валюсь. Много не пей.

– Ладно, иди уже.

Дождавшись звука захлопнутой двери, мужчина заказал бутылку виски и ужин в номер и, сев на пол, прислонился спиной к кровати. В голове до сих пор шумело, через гул пробивалось воронье карканье и шелест перьев. Выдохнув, он постучал кулаком по лбу и посмотрел на себя в глянцевой поверхности шкафа, стоявшего напротив. Его тень в ровном свете настольной лампы металась и не могла выбрать одну форму.

Наконец он нашел силы взять в руки конверт: сложенный вчетверо листок из какого-то рекламного журнала с объявлениями о работе. Внутри оказалась страница из блокнота, исписанная мелким почерком с наклоном влево. Пол тихо взвыл и приложился к стакану, но долгожданного затуманивания рассудка всё не было. Как назло, мысли его были предельно чисты, а все ощущения – на пределе.

«Привет. Не везет нам на встречи, а?

Ставлю двадцать евро, Бэл уже начал свою традиционную речь «Сколько можно мучить друг друга и меня особенно», добавив к ней пункт «Вам нужно распрощаться навсегда». Мне нужно было увидеть тебя в последний раз. Я постаралась сделать так, чтобы Дит хоть на время забыл о вашем существовании. Надеюсь, ты найдешь свой мир, бессмертный, вечный, реальный. Как мы и хотели. Глупыми были, да? Не ищи меня. Не зови. Но если позовешь – я рядом.

Твоя М».

Каждый раз они совершали те же ошибки. Она считала, что, сбежав, спасет его. Он верил, что, найдя её, всё исправит, победит их общих монстров.

Такие, как они, не меняются. Несмотря на века и тысячелетия, сменяющие друг друга, они навсегда заперты в себе.

Пол распахнул окно и высунулся в прохладный воздух, наполненный влагой и грязью большого города. Окраины города в этот ночной час были погружены в относительную тишину, лишь изредка раздавались редкие крики, быстрые шаги или одиночный дебош местных пьяниц. Машины проезжали мимо, не задерживаясь, парковка перед отелем была наполовину пуста. Поэтому музыкант без труда заприметил парня, которого видел еще в самолете: тот стоял, прислонившись к фонарю, и следил за окнами номеров «Sandman Black». В этом Пол не сомневался – стоило ему раскрыть створки, незнакомец отчетливо помахал ему.

Вне всякого сомнения, Дит следит за ними, значит, Мор не удалось отвлечь его внимание целиком. Значит, они до сих пор в опасности, и девушка зря предприняла очередную попытку больше никогда не видеться. Они оба понимали, что долго это не протянется. Пошатавшись по номеру еще некоторое время, мужчина отказался от заказа в номер и решил лечь спать, понимая, что впереди тяжелый тур, и душевными страданиями его не облегчишь. Если подумать, таким существам не нужен был отдых или пища в общепринятом понимании, но если долго живешь среди людей, то начинаешь перенимать их привычки и слабости. Сон его был тяжелым и прерывистым, то и дело Пол подскакивал, путаясь в одеяле, от мнимого карканья воронов. В приоткрытое окно врывался холодный ветер, но и он не мог избавить от этих душных чар.

– Тихо-тихо, – чей-то мягкий голос подействовал на него успокаивающе, прикосновение холодной ладони к горячему лбу принесло умиротворение и долгожданный крепкий сон. Утром на подушке Пол обнаружил несколько черных перьев, отливавших синим.

– Ты слишком бодр, особенно по нашим меркам, – приветствовала его Линда в холле отеля. Их ждал самолет в Софию, времени осматривать Северную столицу России не было. Группе даже завтракать пришлось в автобусе по пути в аэропорт.

Музыкант хранил молчание, в голове было удивительно легко и пусто: ни мыслей, ни переживаний, ни тревог. Во внутреннем кармане куртки лежало письмо с заботливо завернутыми в него перьями. Пол улыбнулся, когда в его голове прозвучал насмешливый голос М: «Такой светлый и наивный мальчик. Будешь цепляться за мелочи, и они, в конечном итоге, тебя погубят».

– Что ты такой довольный сегодня? – зевнул Бэл, которому точно не хватило тех пяти часов сна, которые им удалось урвать. – Вроде ситуация у нас, мягко говоря…

– Все хорошо, – он флегматично пожал плечами. – Нет нужды лишний раз переживать, ведь так? У нас впереди еще несколько концертов, нужно сосредоточиться на них.

– Но… – друг не стал продолжать расспросы, внимательнее изучив спокойное лицо Пола. – Письмо, точно.

– Вообще-то в письме она в очередной раз обещала благородно исчезнуть из нашей жизни.

– И… Но ты же.. Что… Поч… Ай, чёрт с тобой, – махнул на него рукой Бэл и постарался удобнее устроиться на своем месте, если это вообще реально в эконом-классе. Мужчина не мог понять такую кардинальную смену настроения друга, который накануне был в полном отчаянии. А Пол ничего не мог объяснить, лишь улыбался и чувствовал, что впервые за долгое время спокоен.

– Мне кажется, я разъясняюсь довольно отчетливо, – Дит сидел в номере отеля в большом кресле и вертел в руках длинное черное перо с остро заточенным очином. Сквозь легкие шторы пробивалось жгучее солнце и аромат пряностей, людской гам и шум автомобилей. – И что же ты?

– А что я? – Мор сидела на стуле напротив, положив ладони на колени и опустив взгляд в пол.

– Я запретил тебе видеться с … Знаешь с кем.

– Я и не…

– Не ври мне! – взревел он, по комнате прошла дрожь. Затем перевел дыхание и продолжил уже спокойнее: – Я предупреждал – если ты свяжешься с ними…

– И что тогда? – в отчаянии сорвалась девушка, но встать на ноги ей помешала тяжелая рука, легшая ей на плечо. – Я не обязана подчиняться тебе!

– Мистер Джарет, будьте добры, объясните юной леди, что мои приказы нельзя нарушать, – в глубоких глазах Дита затаились угроза и разочарование.

– Я не виделась с ними с тех пор, как покинула Лондон несколько дней назад! – она попыталась вывернуться из стальной хватки Джарета, но потерпела неудачу. Она чувствовала как кости ключицы пошли трещинами и грозились переломиться. Высокий мужчина в светлом костюме был обманчиво худощав, но в его жилистом теле хранилась огромная сила. Разноцветные глаза равнодушно глядели прямо перед собой, на тонких губах периодически мелькала спокойная улыбка.

– Врешь. Мне доложили, что в России твоих любителей побренчать на гитарках навещала внушительная стая воронов.

– Но я… Я не… Я была здесь все это время.

– А что насчет той рыженькой? – Прицелившись, он запустил в неё пером, и остро заточенный край полоснул девушку по щеке. Тонкая кровавая линия стала единственным ярким пятном на её бледном лице.

Мор шумно вдохнула, её глаза заполонила тьма, и мистеру Джарету пришлось разжать пальцы, когда волна энергии вернула ему боль, что он причинил девушке.

– Не стоит этого делать, – поучающим тоном произнес Дит, счищая катышки с рукава своего темно-синего свитера. – Тебе в любом случае не сбежать.

– Я всю жизнь только этим и занимаюсь, – она поднялась на ноги, и тени облекли её в свои темные одеяния. Но Джон Джарет был быстрее: в его руках блеснуло что-то металлическое, и в подол вороньего плаща девушки вонзился острый сверкающий клинок. Девушка надрывно вскрикнула и попыталась вырваться, забилась, словно раненая птица, но все было кончено. Иллюзия растворилась в воздухе, и Мор рухнула на пол.

– Проведи зачистку, Джарет. Надо преподать ей урок.

– Но, сэр… – Джон с сомнением покачал головой. – Это неоправданная трата энергии. Как она созовёт…

– Я сказал – делай.

Джарет смиренно кивнул, в его руках появилась тончайшая серебряная нить, которую он тут же обвил вокруг шеи девушки. Там, где цепь коснулась кожи Мор, появилось невыносимое для глаз смертных сияние. Свет все возрастал, пульсируя, и вскоре заполонил всю комнату.

– Мне нужно его найти, как ты не понимаешь?

– Ты с ума сошел?! Пол, кто в здравом уме будет искать Дита?! – голос на том конце провода дрожал от испуга и возмущения.

– Я. И, поверь, я давно не в здравом уме. Ну же, ты ведь главная сплетница и сборщица слухов. Я точно знаю, что она виделась с Дитом на днях, и после этого что-то случилось.

– Сумасшедший! Сумасшедший! Нет, дорогуша, я тебя слишком люблю.

– Ба, ну пожалуйста. Она в опасности! – Повысил было голос Пол, но тут же исправился: – Прости. Это очень важно. – телефонный аппарат, чудом сохранившийся на улицах Софии, был покрыт толстым слоем старых объявлений и похабных граффити.

– Она всегда могла за себя постоять. И за тебя заодно, – отозвался ворчливый голос. – Да и что ты сделаешь против Дита?

– Ба, это уже мое дело. Ты знаешь, где он?

– Бэл в курсе твоих дел?

– Сам справлюсь. Ба, адрес.

– Нет, не справишься. Адрес получишь только в том случае, если пообещаешь, что возьмешь Бэла с собой. Он потолковее будет.

– Ну Ба!

– А что? – рассмеялась старуха на том конце провода. На заднем плане слышался шум прибоя и чьи-то зазывные песнопения. – Ему хватило ума не гоняться тысячелетиями за сумасбродной девицей.

– Не надо о ней так.

– Ты еще скажи, что это не так. Ну? – ответом ей послужило красноречивое молчание. – Хорошо, где вы сейчас? В Софии?

– Да, у меня мало времени. Через полчаса концерт, я звоню с телефонного автомата.

– Наивный, веришь, что его не отследят? – и снова этот поучительный тон в её голосе. – Интересно, он недалеко. Позавчера в Пловдиве на окраине города было необычайное скопление черных воронов, были случаи нападения на людей, – женщина быстро читала заголовок местной газеты на болгарском и тут же переводила Полу. – Она была там, могу предположить, что виделась с Дитом. Не уверена, что они еще в городе, но зацепка неплохая.

– Спасибо. Кстати, Ба, не знаешь, почему он вернулся именно сейчас? Малышка Би сказала, что он собирает родню. Дит точно не связывался с тобой?

– Дорогой мой, – бабка невесело усмехнулась, – Он никогда и не уходил. А что до меня… Я слишком стара и незначительна для таких, как вы.

Они едва успели отыграть концерт, как Пол уже собрал вещи и направился к выходу из гримерки, где его успел поймать Бэл:

– И куда собрался? – по его хитрому взгляду было ясно, что Ба с ним уже связалась.

– Я вернусь завтра, самолёт только вечером, успею.

– Ты еще не понял, приятель? Ты никуда не поедешь. По крайней мере, один.

– Ба сдала? – обреченно выдохнул Пол и поставил сумку. Линда заинтересованно глянула в их сторону, но предпочла не вмешиваться. Девушка привыкла к их странному поведению и постоянным отъездам без объяснения.

– А кто ж еще. Поехали?

– Бэл, я не прошу тебя ехать, это слишком опасно, – он хотел еще что-то добавить, но осекся под скептическим взглядом друга. – Прости.

– Ты хоть понимаешь, что подставляешь её? – Бэл почесал затылок, давно немытые волосы нестройными волнами упали на его лицо. – Она пошла к Диту, чтобы уберечь нас.

– И теперь сама попала в беду, это я знаю наверняка.

– Ладно, далеко хоть ехать?

– Полторы сотни километров. За пару часов управимся, машину я уже арендовал, – Полу не терпелось отправиться в путь.

– Ты псих, знаешь об этом?

– Весь в тебя, – хмыкнул Пол, помахал Линде и направился прочь из клуба. – Только у меня одно условие.

– Не-е-е, – Бэл уселся на пассажирское сиденье и уже изучал магнитолу. – Ди-джей сегодня я, смирись.

– Мастер, к нам скоро будут гости, – Джарет неслышно появился в кабинете Дита. Они заняли весь этаж в небольшом отеле на берегу Марицы в северной части Пловдива. – Выставить охрану?

– Нет, пусть едут, спасители наши.

– Что с ними делать?

– Надо преподать урок, видимо, за последние пару веков ребята забыли, кто я, – Дит задумчиво почесал подбородок. – Веди их сразу ко мне. А потом пригласи их драгоценную Мор. Это будет для них отличным уроком.

Они быстро добрались до нужного места, ведомые лишь одним чутьем Пола, который был навеки связан с Мор и мог найти её, несмотря ни на какие условия, погодные или политические. Порой связь теряла силу, и лишь крохотный огонек теплился на краю сознания, грозя погаснуть навсегда. Иногда же огонь радостно горел, пожирая всё на своем пути, и эти времена оказывались самыми богатыми на катастрофы для окружающих.

Музыканты в нерешительности остановились перед небольшим четырехэтажным зданием на берегу реки, вывеска гласила, что это один из старейших отелей в городе. С Марицы повеяло тиной и соленым морским воздухом, которого здесь никак не могло быть. Они предполагали проблемы с охраной, но их безропотно пропустили внутрь. Когда они шли к лестнице, метрдотель подсказал, что им следует подняться на верхний этаж. Гореспасатели шли без оружия и какого-либо плана, полагаясь лишь на самих себя и волю богинь судьбы, хотя те чертовки ужасно привередливы.

Они без труда нашли нужные двери – у двустворчатого портала из тёмного дерева стоял Джарет в шляпе с узкими полями цвета сгущенного молока и хитро улыбался, один его глаз, голубой, ярко мерцал, второй, буро-зеленый, тускло отсвечивал. Не произнеся ни слова, он уступил дорогу и комично поклонился, отчего музыкантам стало не по себе. Их ждали, значит, не стоило надеяться на эффект неожиданности.

Гостиная встретила прохладным полумраком, единственным светом был свет уличных фонарей с противоположного берега. Дит стоял к ним спиной у окна, засунув руки в карманы темно-серых брюк. Его уютный иссиня-черный свитер, слегка натянутый на едва проявившемся брюшке, создавал обманчивое впечатление беспечности и безобидности. Братья остановились в дверях, растерянно переглядываясь.

– Добрый вечер, – наконец раздался раскатистый голос Дита, и он повернулся лицом. Его тщательно расчёсанную, густую окладистую бороду прорезала седая прядь.

– Не буду лукавить, мы ждали вашего визита. Честно говоря, я думал, вы сделаете это сразу после моего дружеского напоминания о своей скромной персоне, – монета сверкнула и пронеслась в сторону гостей, Бэл едва успел её перехватить. Последний раз он видел её в руках у Мор, когда она исчезла в облаке перьев и дыма.

– Здрасьте, – Бэл некстати закашлялся, чем окончательно уничтожил их образ храбрых рыцарей, явившихся спасать даму в беде. – Ну, гастроли, фанаты, сами понимаете. Не могли вырваться.

– Ты тот, что вечно шуточки отпускает, – скорее утвердительно, чем вопросительно кивнул Дит и подошел ближе, не прекращая их разглядывать. – От раза к разу вы все более жалкие.

– Спасибо, – откликнулся Пол, гордо расправив плечи. Бэл покосился на него, как на умалишенного, но предпочел не встревать. – Где она?

– Кто? – изобразил недоумение мужчина и глухо рассмеялся. Звук был такой, словно филин ухал в ущелье. – Не понимаю, ты про которую из них?

Он едва заметно кивнул, и из соседней двери мощный верзила вытащил из соседней комнаты рыжеволосую девушку в белом платье, которое было еще более испачканным где грязью, где кровью – чужой и её собственной.

– Как тебе, а? У некоторых особая склонность к рыженьким, – он неприлично хихикнул, наблюдая за вытянувшимися лицами музыкантов. – Или по душе больше блондиночки? Есть еще жгучая брюнетка.

– Пол… – выдохнула девушка, теряя последние силы. Она была белее бумаги, на её шее кровоточила тонкая сияющая полоса. – Беги. Ты ей не поможешь. Ты мне не поможешь. Бегите… —ё Дит недовольно поморщился, и по его молчаливому согласию великан в темном костюме свернул девушке шею.

5.

Музыканты ошеломленно глядели, как девушка упала на пол и рассыпалась тысячами воздушных перышек. Дит закашлялся и замахал рукой перед носом, отгоняя взлетевшие до самого потолка перья.

– Нет, – только и смог выдохнуть Пол. Он опустился на колени и загреб перья в пригоршню, понимая, что не в силах исправить содеянное. – Зачем?

– Она ослушалась моего приказа и знала о наказании. И ты должен понимать, что это твоя вина. Стоит ли говорить, что нужно было сразу явиться. – Старик перестал улыбаться и отвел взгляд, снова став предельно серьезным. —

– Я не обязан отчитываться перед тобой!

– Обязан! – Дит больше не мог удерживать маску равнодушия. – И должен подчиниться! Поскольку твой отец…

– О, нет, не смей его приплетать! – погрозил ему кулаком Пол, круша в пыль ставшие хрупкими перья. Увидев, что наделал, мужчина сокрушенно махнул рукой. – Что тебе нужно?

– Вот, с этого и надо было начинать, – поразмыслив, медленно кивнул хозяин номера и тяжело опустился в кресло, жилка на его лбу пульсировала. – Мне не нравится ваша группа.

– Дедуля, где ты был последние двадцать лет? – выдал невеселую ухмылку Бэл и сел напротив, оставляли грязные следы на ворсистом ковре. – Раньше нужно было думать.

– Ты слишком хорошего мнения о себе, сынок, – беззлобно ругнулся Дит, комок ворсинок со свитера в его руках все рос. – Дело не в том влиянии, что вы оказываете на толпу подростков. А в том, кем вы сами стали. Так не должно было быть.

Пол глядел на него с ненавистью и отвращением, руки, испачканные остатками перьев, горели. Он слабо представлял себе, как быть дальше, ведь вся эта затея с группой была лишь затем, чтобы позлить Мор Или же музыкант врал сам себе? Неужели он наконец нашел успокоение в музыке?

– Только потому, что до нас никто не догадался сам что-либо творить?

– Потому что такие, как мы, должны держаться в тени, – с укором произнес Дит, под его недовольным взглядом остатки перьев и пыли растворились в воздухе. – Это же очевидно.

– Ну, хоть вместе не должны держаться, и то радует, – продолжал язвить Бэл, тянул время, чтобы его друг смог собраться с мыслями. – Слушай, обязательно все это, а? Преследовать нас, убивать Би… – он ткнул пальцем в место на ковре, где уже не осталось следов трагедии. – Запугивать и вообще?

– Так веселее. – Мужчина тяжело поднялся на ноги и, подойдя к окну, засунул руки в карманы брюк. Вся его фигура на миг показалась древней разрушенной статуей в горах.

– Нам больше не о чем с тобой разговаривать, – сухо произнес Пол и направился к двери. – Не после того, что ты сделал. Если ты так относишься к ближайшим… Родственникам, то что творишь с остальными?

– О, сколько драмы! – всплеснул руками Дит и хрипло рассмеялся. – Мальчик, жизнь рок-звезды окончательно убила остатки твоей сообразительности? Забыл про её сестричек? С твоей обожаемой Мор всё будет в порядке.

– Не после того, как… – музыкант раздраженно поежился. – Бэл, мы уходим.

– Переступишь порог и никогда не увидишь её. Никогда, в нашем случае это понятие вполне осуществимо, не так ли? – Дит глядел ему прямо в глаза, и Пол был выунжден отступить и сокрушенно кивнуть.

***

Огромная стая ворон и воронов исступленно металась в тяжелом осеннем небе. Их оглушительное карканье перекрывало непрекращающийся шум города и гром, доносившийся тяжелыми волнами с горизонта. Птиц было столько, что небосвод казался черным и густым, как нефть. Они в безумии метались, бились в окна и сбивали друг друга, воздух наполнился черным пухом и предсмертными криками. Люди на улицах останавливались, несмотря на опасность быть атакованными, снимали на телефоны. Жители округи тревожно выглядывали с балконов, держа наготове палки и веники, чтобы отгонять ворон от окон.

Машина службы по охране и контролю за животными стояла у подъезда многоэтажки, вокруг которой скопилось больше всего птиц. Сотрудники недоуменно вглядывались в стаю ворон, тщетно пытаясь придумать способ её разогнать – они прежде не сталкивались с таким уникальным явлением. В последние три недели по всей восточной Европе и северо-западу России наблюдались подобные скопления птиц, и ученые не могли найти им объяснения.

– Отойди от окна, сколько раз повторять, – послышался недовольный голос. – Не понимаю, почему службы ничего не предпринимают! Можно же как-то разогнать этих мерзких птиц.

– Как, например? Стрелять в них, мам? – девушка вернулась к ноутбуку, стоявшему на столе у низкого кресла. – Мне кажется, они пока просто не выяснили, что делать.

– Мне все равно: этот шум меня раздражает! – всплеснула руками темноволосая женщина, болезненно худая, с темными кругами под водянистыми глазами. – Так, я на кухню, ужин готовить. И, Лера, убери со стола своё барахло, всю скатерть своими красками мне заляпала.

– Окей, мам, – дочь уже не слышала её, полностью погрузившись в программу на экране компьютера. – Только давай без своих грибных супчиков.

Мать окинула своего ребёнка долгим взглядом и молча ушла на кухню. Готовка её успокаивала, она всегда любила этот процесс, методичный, но, в то же время, творческий и произвольный. Её муж, Антон, в очередной раз «задерживался на работе», сам почти поверив в эту очевидную ложь. Леся годы назад перестала устраивать скандалы, понимая, что ни одна сторона не исправится. И предпочитала не поднимать опасные темы в разговорах с единственной дочерью, к которой была болезненно привязана.

Девушка задумчиво глядела на экран, но изображение расплывалось у неё перед глазами. Громогласное карканье за окном подчиняло разум, вводило в сумрачный транс, выдувало все мысли из головы. Лера с трудом очнулась и направилась к большому напольному зеркалу. Отражение никогда не сможет стать таким, каким мечтала его видеть девушка.

Что-то большое и черное забилось в окно, заскрежетало острым по стеклу. Лера открыла балконную дверь, распахнула створки, и огромный ворох черных перьев, дрожащий, трепещущий, кубарем свалился на пол, подняв в воздух темный пух. Она изумленно глядела на крупного ворона, что забился в самый угол, одно крыло было выгнуто под неестественным углом.

– Ну, привет, – она подалась ближе, разглядывая птицу.

Девушка понимала, что мать не потерпит присутствия пернатого дома, но что-то ей подсказывало, что она не может просто сдать ворона службе защите животных. Поэтому, оглядевшись, достала из ящика старое тяжелое покрывало и медленно приблизилась к птице. Всем своим видом она старалась показать, что не желает зла, и птица, посмотрев на нее умными глазами, будто бы кивнула и позволила закутать себя. Лера быстро скрылась в своей комнате со свертком в руках и осторожно опустила незваного гостя на кровать.

– Что же мне с тобой делать? – девушка осознала необдуманность своего поступка, но не раскаивалась, не в силах бросить живое существо в беде.

Птица же, чувствуя себя как дома, скакнула на край кровати, коснулась острым клювом ладони девушки, затем своего плеча. Она повторяла этот ритуал несколько раз, прежде чем Лера поняла:

– Тебе нужна моя помощь, да? Твое крыло повреждено. Но я… Я же не ветеринар, нужно тебя отдать… Ай! – она испуганно вскрикнула, когда птица, недовольно сверкнув глазами, цапнула её за коленку. – И что же мне делать? – ворон продолжал показывать на свое крыло, убеждая девушку, что она справится.

Лера потом долго размышляла, как так случилось, что она не испугалась притронуться к птице, чей огромный клюв и острые когти поблескивали в свете настольной лампы и гирлянды, обвитой вокруг причудливой фигуры из голых веток. Но ворон спокойно позволил себя осмотреть, изредка клювом направляя руки девушки. Его крыло было вывихнуто, нескольких перьев не хватало, остальные были повреждены и кое-где покрыты кровью.

– Что ж ты не поделил с друзьями, а? – улыбнулась девушка. У нее никогда не было домашних животных, хотя она их очень любила. Мать всегда списывала это на аллергию отца, но тот появлялся дома так редко, что звучало неубедительно. Лера знала, что мать всегда уходила в готовку с головой, поэтому у нее в запасе примерно час только на себя. И неожиданного друга, который стал выглядеть лучше, когда ему протерли крылья и осторожно вправили крыло. Девушка сама не подозревала, что это будет так просто. Она оставила притомившегося ворона на кресле у окна, скрыв его от посторонних глаз ворохом покрывал и одежды: мать никогда не упрекала её не убранной комнатой и не заходила без разрешения.

Леся, с рассеянной улыбкой на лице, бегала от плиты к раковине и обратно. Запах только что приготовленных котлет витал под потолком, даже вытяжке было не справиться с ним. Муж работал в IT-компании и давно перестал обращать внимание на супругу, лишь слегка поддерживая внешний образ дружной семьи. На все вопросы дочери, почему мать не подаст на развод, Леся лишь молча указывала на ворох квитанций, прикреплённых магнитом к холодильнику.

Лера от нетерпения едва осилила половину порции, которую перед ней поставила мать. На удивленный вопрос матери сказала, что решила взяться за фигуру и в тот же момент сама в это наконец поверила. Они еще долго просидели рядом, в давящей тишине: вороны исчезли так же внезапно, как и появились.

Леся ушла на работу в ресторан, оставив девушку одну, а та не сразу решилась вернуться в комнату. Она мыла посуду, и мысли сами погнались вперед. Лера до сих пор жила с родителями: все накопленные в своё время деньги ушли на ряд её операций.

Заглянув в комнату, девушка обнаружила покрывала на полу и пустое кресло. Полумрак комнаты теперь казался зловещим в своей тишине. Где же птица? Она не могла просто исчезнуть. Или могла? Шевеление в углу между шторой и шкафом заставило Леру испуганно вскрикнуть. Девушка включила верхний свет, и тут же раздалось оглушительное хлопанье крыльев.

– Ладно-ладно, извини, сейчас исправлю, – выключив люстру, она удивленно смотрела, как тени из углов начали собираться у окна в человеческую фигуру. – Что? Но… Какого чёрта?! – она было бросилась к двери, но её остановил едва различимый хриплый голос:

– Постой, прошу. Мне нужна твоя помощь.

Оглянувшись, Лера обнаружила темноволосую девушку в черном, лежавшую на полу. её одежда была или покрыта, или сделана из черных перьев – в темноте не различишь. Незнакомка была похожа на потустороннее создание, мертвенно-бледное и исхудавшее, тонкая, словно пергамент, кожа туго обтягивала её кости.

– Как… Откуда ты здесь? – Лера бесстрашно приблизилась и помогла ей сесть, а, коснувшись её ледяных ладоней, тут же потянулась за покрывалом. – Вот, давай тебя укутаем. Как ты здесь оказалась?

– Ты сама впустила меня, – слабо улыбнулась девушка, чуть помотав головой, с её волос посыпались перья.

– Но… Это была птица… – к концу фразы Лера растеряла всю уверенность в голосе. – Быть этого не может!

Незнакомка лишь едва заметно пожала плечами и сильнее закуталась в покрывало, её начала бить мелкая дрожь.

– Ты холодная, как лед, пойдем, я наберу тебе ванну, а потом покормлю. Ты же голодна?

– Не представляешь, насколько. Почему ты уверена, что я не причиню тебе вреда?

– Ну… – Лера задумалась, ведь это должен был быть первый вопрос в её голове. – Ты же попросила помощи, верно?

– Да, точно, – усмехнулась незнакомка. – Я не причиню тебе вреда, обещаю.

– Поверю на слово, – улыбнулась хозяйская дочь и помогла ей подняться. – Я – Лера. Как тебя зовут?

– Меня… – странница нахмурилась, словно выбирая. – Ним, да. Меня зовут Ним.

– И снова сделаю вид, что поверю, – Лера повела её в ванную комнату. – Как твое плечо?

Пока Ним, сидя на краю ванной, завороженно наблюдала, как набирается вода, девушка скрылась на кухне. Руки Леры дрожали, капли рагу летели на пол, чайник едва не опрокинулся, и помидоры поскакали по полу.

– Вот чёрт! – девушка шумно выдохнула и прижала полотенце к лицу. – С ума сойти! Оборотень… – она достала смартфон и вбила в поиске «ворон-оборотень», но полученные сведения особо не помогли. Шум воды из ванной напоминал, что всё это – реально.

Девушка успела всё разогреть и накрыть на стол, как Ним зашла на кухню, домашняя футболка Леры едва прикрывала её бледные узкие бёдра. Гостья выглядела смущенной и беззащитной, совсем не похожей на опасного ворона-оборотня.

– Я не знаю, что именно ты ешь, но… В общем, достала всё, что было в холодильнике.

– Спасибо! – следующие минут десять Лера во все глаза глядела на Ним, которая поглощала всё, что было на столе, словно не ела целый месяц. К её коже начал возвращаться румянец, волосы, подсыхая, приобрели иссиня-черный цвет. Глаза девушки, обрамленные густыми, изогнутыми ресницами, были чернее черного, как сплошной зрачок без радужки.

– Значит, ты умеешь превращаться в ворона? – наигранно спокойно произнесла Лера, изнывая от любопытства. – Летаешь, да?

– Самую малость, – улыбнулась гостья, почти целиком проглотив котлету. – Как вкусно!

– Мама… Мама готовит, – покачала головой Лера, отводя взгляд, что не скрылось от Ним. – Тебя преследовали? В смысле, те вороны, они такой шум подняли. Как тебя не нашли?

– Не задавай вопросы, если не готова услышать ответы, – поучительно потрясла вилкой девушка-ворон. – Спасибо огромное, но мне пора.

– Куда ты отправишься? Твоё плечо… У тебя точно хватит сил? Может, тебе помочь чем?

И действительно, плечо Ним распухло и пульсировало болью, её руки, спина и лицо покрыты глубокими царапинами, которые Лера вызвалась обработать после трапезы.

– Почему ты так рвешься помочь мне? Да, я попросила, но… Почему?

– У нас сеанс психоанализа? – улыбнулась девушка, давая понять, что не собирается об этом говорить. – Я впустила тебя, значит, обязана помочь. Я не позволю тебе уйти в таком виде, просто не могу. Тебе угрожают?

– Не хочу показаться грубой, но…

– Это не моё дело? – понимающе кивнула Лера. – Знаю. Значит, угрожают. Я обработаю твои царапины и уложу спать. Когда отдохнешь, можешь идти, договорились?

– Хорошо, – темные губы Ним изогнулись в едва заметной улыбке. – Почему ты живешь с родителями? Тебе ведь… Сколько?

– Двадцать шесть, – Лера нервно опустила руки вдоль тела и поправила широкую футболку. – Я давно жила отдельно, но потом… – широким взмахом она показала на своё тело. – Долгая история. Это временно. К тому же, маму я вижу редко, она постоянно на работе или своих кулинарных курсах.

– А отец? – внимательная Ним сама поняла, что глава семейства редко появлялся в доме уже много лет..

– Его нет ещё чаще, – пожала покатыми плечами Лера. – Поэтому нас никто не потревожит, – она ковыряла вилкой в тарелке, почему-то не в силах заставить себя съесть хотя бы кусочек. Обычно у нее не было проблем с аппетитом, ей нравилась еда, и она не пыталась это скрывать. Пережив дразнения в детстве и закомплексованность в отрочестве, Лера просто сдалась – она такая, как есть. Но мужчины, которые интересовали её, давно не интересовались ею.

– Чем ты хочешь заниматься в жизни?

– Не знаю, никогда не думала об этом, если честно. У меня нет особых талантов или хобби, нет ничего! – неожиданно для самой себя сорвалась девушка и отвернулась к окну. – Я – пустое место, урод, неудачница и…

– Это не так. Ты помогла мне, хотя могла этого не делать. Ты сделала добро, хотя я легко могла убить тебя и твою мать, – когда Лера испуганно оглянулась, Ним лишь развела руками: – Там, откуда я родом, говорят «Не впускай ворона в дом».

– А можешь каркнуть «Никогда»? – не удержалась от нервной шутки девушка, дрожавшими руками подняв кружку со стола.

– Это из другой книжки, – Ним доела рагу, и, поставив пустую тарелку в раковину, удовлетворенно вздохнула: – Фантастически вкусно, спасибо. Так ты не ответила.

– А мне нечего сказать, – мельком взглянув на худые коленки новой знакомой, она снова отвернулась, чувствуя себя жирной и неповоротливой. – Я и правда пустое место.

– Кто сказал тебе такую глупость, девочка?

– «Девочка»? Да ты меня всего лет на пять старше!

– Внешность обманчива, – обронила Ним, подойдя ближе и остановившись за её спиной. – Кому, как не тебе, знать такое. Ты любишь помогать другим, готова жертвовать ради чужого счастья, забывая о себе, хотя люди в твоей жизни этого не заслуживали. Почему?

– Потому что так я хоть ненадолго могу почувствовать себя нужной, – пожала плечами девушка, чувствуя, как к горлу подступает ком. Она знала Ним от силы час, но была готова довериться, раскрыть самые сокровенные тайны. – Потому что только так на меня обращают внимание. Потому что в этой стране я – монстр, ошибка…

– Тихо, – еле слышно выдохнула Ним ей на ухо. Ледяные ладони легли на плечи Леры, она чувствовала холод сквозь ткань футболки. – Думай. Самое сокровенное желание. Что делает тебя счастливой? Ради чего ты готова пойти на что угодно?

– Я не… Я не знаю. Нет такого… – она блуждала рассеянным взглядом по улице, погрузившейся в ночную грязную темень. – Я одно время мечтала стать ветеринарным врачом, – она грустно усмехнулась. – Но для этого нужен диплом, а я…

– У тебя вся жизнь впереди. Было бы желание, – продолжала шептать Ним. – Что еще?

– Я достаточно неплохо рисую… Иллюстрации приносят небольшой, но стабильный доход.

– Вот оно! Вот в чём ты преуспеешь, – она заставила Леру повернуться лицом. – Но тебе нужно серьезно поработать над собой, понимаешь? Нужно очнуться, сбросить оковы неуверенности, страха, чужого мнения!

– Тебе легко говорить, – девушка убрала её руки со своих плеч. – Посмотри на себя: с такой внешностью можно делать что угодно, – в голосе Леры дрожала многолетняя обида на мир. – А я?! Посмотри на меня!

– Смотрю, – серьезно кивнула Ним, затем схватила её за руку и потащила в прихожую к зеркалу на дверце шкафа-купе. – И тебе советую.

Зажегся верхний свет, хотя Лера не была уверена, что кто-то прикасался к выключателям. Отражение снова поглядывало на неё с неодобрением, и девушка отвернулась.

– Нет, смотри! – Ним жуткой тенью маячила позади, её темные губы были словно измазаны запекшейся кровью, в чёрных глазах плясали безумные искры. – Смотри внимательно, потому что нытьем ты делу не поможешь. Ты всегда всех спасала, ставя крест на своих нуждах. Смотри – это то, в чём тебе жить всю жизнь. Ты, твое тело, твоё новое тело – единственное, что останется с тобой до конца. Это твой единственный капитал. И если над образованием, духовностью и прочим ты поработала, то на внешность откровенно наплевала, после того, как столько в него вложила. Так? В чем проблема? В стереотипах?

– Легко тебе говорить, – попыталась оправдаться Лера, за что получила ощутимый щелчок по носу. – Ай!

– Говорим о тебе! – её костлявые пальцы крепко сжали плечи девушки. – Я вижу перед собой растраченные годы. Ты упивалась жалостью к себе, заедала горе и разочарования. За еду не виню – твоя мама божественно готовит. Но… Лера, это не может быть история о грустной толстой девочке, – она сделала паузу, задумавшись. – Лучше расскажу одну интересную историю. Тебе придется поверить в её правдивость.

– Я разговариваю с незнакомкой, которая еще час назад была огромным вороном, который постучался в мое окно. Что-то мне подсказывает, что я тебе поверю.

– Мне довелось видеть рождение и падение империй. Человеческие амбиции и ужасы, к которым они приводят. Мимолетные увлечения и переменчивость людских прихотей. И обтянутых только кожей без нужного жирка девиц стали восхвалять лишь в последние лет тридцать. До этого… – улыбнувшись, она ущипнула Леру за бок. – Любили дам «в теле», а всех худых барышень называли больными и тщедушными. Понимаешь? А еще эта мода на кости лишь в трети стран мира, остальные еще не…

– И чем мне это поможет? Я же не… Ним, я никогда не смогу ходить! – колёса кресла надрывно скрипнули, когда девушка попыталась отъехать от зеркала.

– Лера, – Ним развернула её к себе и подставила ногу под колесо: – Было время, когда я жила в большом красивом замке с большой семьей. И когда пришло время выходить замуж, всех моих сестер и родственниц расхватали. А надо мной смеялась вся деревня, – Ним не уточнила, что не звали её замуж за пристрастие гулять по кладбищам под луной. – Потому что я была худой. Сейчас приоритеты несколько изменились. Но… – заметив скептический взгляд Леры, она подняла ладони вверх. – Ладно, ты слышала это миллионы раз.

– Ним, это очень трогательно, но, если вдруг ты не заметила: я не могу ходить. Дело не только в лишнем весе, который скоро уйдёт. Я останусь безобразным мешком с костями, привязанным к этому дурацкому креслу!

Гостья молча указала на отражение, затем собрала светлые волосы Леры в высокий хвост, убрав пряди с её веснушчатого лица.

– Лера, пойми наконец, тебе пора помириться с самой собой. Тебе не семнадцать лет, поздно играть в закомплексованного подростка. Ты помогла мне, поэтому я помогу тебе. Я останусь всего на день, но, поверь, к завтрашнему закату ты будешь совершенно другим человеком.

Впервые за многие десятки, даже сотни лет Ним открылась смертной, рассказала секреты, за которые любой историк или политик отдал полжизни. Девочка в ответ показывала свои рисунки, завершённые проекты, доверительно шептала о амбициозных планах на будущее, которые раньше казались ей бесплотными мечтами.

Когда Лера заснула, положив голову на колени новой знакомой, Ним тоскливо оглядела инвалидное кресло: что толку ей от такой беспомощной последовательницы? Страна, в которой девушке не повезло лишиться ног, не приспособлена для нормальной жизни даже здоровых людей. Лера месяцами не выходила из дома, ждала редкие выходные, когда отец снисходил до неё и помогал выбраться на улицу.

Ним взяла одну из последних открыток, нарисованных смертной: неплохая техника и никакого таланта. Десятки, сотни набросков и законченных работ в разных стилях – Лера умело копировала чужие работы. Слишком мало, чтобы заручиться благосклонностью богини.

– Я не из тех, кто помогает безнадёжным, – крупный острый коготь сверкнул в тревожном свете гирлянд под потолком. Кровь, глянцево-чёрная в полумраке спальни, горячей волной хлынула на простыни. – Я не ты, сестрица. – Выплюнула Ним отражению в зеркальной дверце шкафа.

Когда Леся придёт после тяжёлой смены в ресторане, то обнаружит свою единственную дочь, бедняжку, прикованную к инвалидному креслу, мёртвой. И вздохнёт с облегчением и за Леру, и за себя. А спустя три месяца после похорон повесится на кухне, полицейские обнаружат бумаги о разводе в мусорном ведре.

Ещё одна бесславная война окончена. Валькириям некого забирать в Вальгаллу.

***

– Нам нужно отказаться от группы? – Бэл похлопал себя по карманам и, не найдя зажигалки, щелкнул пальцами перед сигаретой, которую он сжимал в зубах. Въедливый запах табака пополз по комнате.

– Да ради света, бренчите и дальше на своих гитарках, только сбавьте обороты. Иначе… – наморщил нос Дит: – Хватило нам истерии вокруг “Битлов”, до сих пор не можем отойти.

– Это всё, что тебе нужно? Ты ведь сам сказал…

– Да, Пол, я сказал. А теперь говорю другое. Потому что я очень зол! – его голос сотряс комнату, бокалы на маленьком столике у бюро жалобно зазвенели. – Мне нужно будет… Скажем так, я – не самое большое зло, с которым вам придется столкнуться в дальнейшем.

– К чему ты клонишь?

– Папочка вернулся, – с фальшивым восторгом всплеснул руками старик. – Здорово, а?

– Это невозможно.

– Почему? А тогда, у этих евреев?

– Иудеев, Бэл.

– Неважно. Они же… – музыкант нахмурился и начал размахивать сигаретой, пепел так и сыпался на ковер и обивку дивана. – Тогда он действительно снова вернулся, только вот за высшее существо приняли не его, а несчастного плотника. Человечество страдает две тысячи лет из-за какой-то глупой ошибки!

– Я бы не сказал, что они прям страдают… – попытался возразить Пол.

– Я тебя умоляю! – прыснул Бэл. – Окей, я в деле, старик. Но сначала ты гарантируешь, что я и мой брат останемся живы после всего.

– После чего «всего», Бэл? Ты хоть знаешь, на что подписываешься?! – не сдержался Пол, снова вскочил на ноги, и свет в комнате заморгал.

– Если папаня действительно вернулся, то нам всем не поздоровится. Помнишь, чем закончилось в прошлый раз?

– Да, но с ним, – Пол ткнул пальцем в сторону загадочно ухмылявшегося Дита, – я работать не буду!

– Я верну тебе твою деву, если только успокоишься и выслушаешь, – закатил глаза к потолку старик. – Немного потрепанную, конечно, но тебе не привыкать, – не удержался он от колкости.

– Я б тебе горло перерезал, если б знал – как, – произнес Пол, присаживаясь на диван рядом с Бэлом.

– Не сомневаюсь. Я против вашей группы, потому что вы привлекаете слишком много внимания. И тут дело не в количестве поклонников, а в том, как вы влияете на уже имеющихся.

– Это типа комплимент? – Бэл издал победный клич и хрипло рассмеялся, засыпав пеплом еще больше ковра.

– Хуже всего повела себя Мор, и… – Он повернулся к Джарету, который неслышно просочился в двери и, подойдя, что-то начал быстро шептать ему на ухо. – Да? Ага, интересно. Вот моя девочка. Так и знал, – когда Джон покинул комнату, хитро подмигнув Бэлу, Дит еще долго молчал, размышляя над услышанным.

– Что такое? Это ведь про Мор? – Пол снова собирался встать с дивана, но брат крепко схватил его за локоть. – Дит!

– Радуйся, она сбежала и снова в деле. Вам нужно за ней, пока она не натворила бед.

– Каких бед? Она всегда была осмотрительнее всех нас.

– Это Мор-то? Надеюсь, ты не учитываешь последние столетий… тридцать? – глухой хохот Дита покатился по комнате. – На выход, мальчики. Вам нужно вернуться в Россию. Пока наша обожаемая девочка не испортила весь мой план по спасению ваших задниц.

– Как мы можем тебе верить? Ты ведь убил…

– Слушай, Пол, – мужчина подошел к нему и положил тяжелую ладонь ему на плечо. – Признайся, ты же никогда не любил ту рыжую, ну? Она всегда была против вашей… Связи. Самая проблемная из всех троих. Я просто избавился от балласта. К моему искреннему сожалению она всё равно вернётся. Так что давайте, собирайте монатки, и дуйте обратно в Петербург.

– Почему туда?

– Это последнее место, где мы виделись, – ответил Пол и кивнул после недолгого раздумья. – Если после того, как всё кончится, ты продолжишь нас преследовать… Поверь, я не стану церемониться.

– Ой, дрожу от предвкушения, – Дит расплылся в довольной улыбке Чеширского Кота. – Всё, мальчики, чао! Увидимся через три дня в Брюгге.

Огромный океан метался и стонал, кидался на острые камни, бросая свои сапфировые капли к подножию гор. Его необъемная масса волновалась и тревожилась, не давая рыбам заснуть. Что-то глубоко внутри, где-то в самом сердце у мертвенно-холодного слоя песка просыпалось, тянулось из-под толщи к пронизывающему ветру и палящему солнцу. Отец вернется, осталось совсем немного.

6.

– И как мы объясним наш внезапный отъезд? Пол, что делать с туром? – Бэл понуро следовал за другом вниз по старинной лестнице и дальше – на ночную улицу Пловдива.

– Сам как думаешь? – мрачно отозвался второй. – Я не могу оставить её одну, зная, что произошло.

– Такое случалось несколько раз, – неопределенно пожал плечами Бэл, садясь за руль. – И ничего, Мор оправилась.

– Да, а ты помнишь, какой ценой? – криво усмехнулся его друг, откидывая спинку своего сиденья назад. – В одном Дит прав: её нестабильность опасна. Возвращаемся в Софию, а там первым же рейсом в Петербург. – он закрыл глаза в надежде, что ему удастся немного восстановить силы.

– А ты же в курсе, что нам лететь с пересадкой несколько часов? – вопрос повис в холодном воздухе: Пол мгновенно провалился в сон. Бэл что-то пробормотал, покачав головой, открыл окно, прикурил и завел двигатель.

Всю дорогу до Софии он поглядывал на спавшего друга и хмурился, с трудом представляя их дальнейший план действий. Крохотную машину потряхивало на дороге, от “Sisters Of Mercy”, шумевших из расстроенных динамиков, закладывало в ушах. Но Пол спал беспробудно, впрок запасаясь энергией, которую успел растратить во время концерта.

Просто так отменить добрую половину тура группа не могла, нужно нечто из ряда вон выходящее. Уже в отеле, глядя на сонную Линду, которая отчитывала их за долгое отсутствие, Бэл, проклиная всё их божественное семейство, принял решение.

И утром «Sandman Black» объявили о неожиданной болезни своей барабанщицы, которая не позволяет продолжить их концертную деятельность. Извинения, соболезнования и все прочее. Линда возвращается в Америку, а двое мужчин в черных потрепанных кожанках уже на полпути в Петербург.

Темноволосая девушка в черном шла по Невскому проспекту, не обращая внимания на моросивший дождь и толкавшихся пешеходов. Её не тревожил гул машин, говор людей, ничто на свете. Она лишь следовала какому-то неясному инстинкту, который вел прямо и прямо. Из пронесшейся мимо машины плеснули строчки «Mother Russia rain down down down» группы «Sisters Of Mercy», и девушка на секунду остановилась. Это было послание, случайное, беглое, но весьма четкое: за ней идут.

Вот уже и набережная реки Мойки, и резкий поворот на Большую Морскую, и арка Главного Штаба, грозно нависающая над прохожими. Несмотря на откровенно отвратительную погоду и поздний час буднего вечера, Дворцовая площадь была многолюдна. Люди, кутаясь в куртки и шарфы, глазели на подсвеченные фасады Штаба и Зимнего Дворца, фотографировались и фотографировали. Самое подходящее место.

С одежды Ним, тяжелой от сырости, начали сыпаться сотни перышек и пушинок и исчезать в дождевых каплях. Постепенно темный ком начал разрастаться, захватывая себе все больше брусчатки. Люди были слишком увлечены собой и фотографированием всего вокруг, чтобы заметить подобное у себя под носом. Идеально.

Ним пробралась за двойное ограждение и, ловко перескочив две ступеньки, подошла вплотную к Александровской колонне. Прикоснувшись к холодному сырому граниту, девушка шумно втянула воздух и прикрыла глаза, её ноздри затрепетали. Несуществующий ветер растрепал волосы, которые в вечернем сумраке были похожи на водоросли под водой. Она прижалась к колонне всем телом, растворилась в воздухе, дожде и камне, взмыла над площадью и опала с каплями на брусчатку вместе с перьями, походившими на хлопья черного снега.

За ней скоро придут и отберут возможность вновь почувствовать себя такой Живой. А ей нужны все эти люди, все до единого в этом угрюмом и самонадеянном городе. Все его обожатели и ненавистники, жители и туристы, коренные и приезжие, дети и взрослые. Этим вечером Ним коснется каждого сердца, черные перья укроют город на Неве невесомым покрывалом, тончайшим и прочнейшим на свете. Она всколыхнет в каждом самые глубочайшие чувства, тайны и страхи. Пробудит город от многолетнего сна, вернёт в строй ради давно забытой битвы.

От колонны по городу прошлась волна, всколыхнувшая воду в многочисленных реках и каналах, сбила птиц и разбудила бездомных кошек. Все живое почувствовало этот призыв, это волнение. Пульсация энергии из центра города наращивала обороты. Если и были в Петербурге потусторонние существа, те, что ходили по свету задолго до его постройки, то убрались оттуда за считанные часы. Утром всё будет по-другому. Они вспомнят, как это – чувствовать.

– Ты ощутил это? – Пол не спал, начиная с первого взлета в Софии и последующей пересадки в Мюнхене. Покрасневшие глаза с залегшими под ними темными кругами выдали его с потрохами, но он старательно изображал бодрость. Хотя растерянность во взгляде не скрылась от Бэла, то, как он затравленно оглядывался и теребил лямки рюкзака.

– Что именно? – первым делом Бэл направился к автомату с кофе, не в силах терпеть, пока они доберутся до нормальной кофейни.

– Еще во время перелета в Мюнхен, где-то около полуночи. Что-то… Словно сигнал, – Пол взъерошил и без того растрепанные волосы. – Он исходил отсюда.

– Понял, – издал горестный вздох его спутник, когда попробовал обжигающий напиток, лишь отдаленно напоминавший кофе. – Опять твоя подружка безобразничает.

– Прекрати.

– Я так справляюсь со стрессом, чего и тебе советую, приятель. Так что это было? Она опять начала собирать свою армию клонов? – они вышли из здания аэропорта, и Бэл, по привычке потянувшийся к сигаретам, недовольно поморщился: ему навстречу шел тот самый охранник, которого они видели в предыдущий раз.

– Боюсь, в этот раз хуже… – Пол остановился и начал внимательно приглядываться к окружающим. – Что-то не так.

– А? – музыкант был занят поиском такси, поэтому не сразу обратил внимание на странности.

Если прибывавшие люди выглядели как обычно: раздраженные, с видимым облегчением в глазах и усталые, то со встречающими и служащими аэропорта творилось что-то неладное. Обычно сдержанные жители города в этот раз вели себя вызывающе: шумно разговаривали, не стеснялись в выражениях, кто пританцовывал, кто подпевал музыке из собственных наушников.

– Люди радуются, что долетели живыми, – пожав плечами, Бэл уселся на заднее сиденье подъехавшего такси. – Садись.

Помешкав, он сел в машину, но продолжал смотреть по сторонам, с каждой минутой хмурясь все больше. Смутное подозрение вперемешку с паникой зародились в центре груди. Она снова это сделала. Помнится, Мор была в Петербурге и в январе 1905 года, и почти за сто лет до этого, в конце 1825 года.

– Эй, не делай поспешных выводов, может, у них сезонное помешательство. Я б тоже сошел с ума, если бы пришлось жить в таком климате.

– В том же Лондоне не лучше, – отмахнулся Пол, боль начала пульсировать в висках, мешая трезво размышлять. – Это всё она, я уверен.

– Что именно? – Бэл откинулся на сиденье и широко зевнул. – Давай найдем её и выясним.

– Нужно быть готов… – внезапно перед ними со встречной полосы вылетела машина, чуть в них не врезалась, протаранила внедорожник, ехавший по правому ряду, и врезалась в ограждение. Поднялся хаос, послышался визг покрышек и многочисленные звуки ударов по металлу. Их такси, чудом уцелев, помчалось дальше, и лишь на ближайшем перекрестке водитель позволил себе выдохнуть и наконец отпустить руль. Такой выдержке позавидовали даже пассажиры: они переглянулись и принялись дружно подбадривать мужчину, чтобы хоть как-то привести того в чувство.

Подобное повторялось на всем пути, к центру города движение на дорогах стало просто невыносимым. Кое-как объяснив музыкантам на ломаном английском, таксист заехал в один из дворов в районе Сенной площади и выбрался из машины на негнущихся ногах. Им ничего не оставалось, как последовать его совету, Бэл перед уходом перекинулся с ним несколькими словами.

– И… Что теперь? – Пол, мрачнее самой черной тучи, вышел из переулка на Садовую улицу, и на него тут же обрушился шквал городских звуков. Помотав головой по сторонам, наугад выбрал направление и двинулся вперед, даже не глядя на друга.

– Эй, что за дела? – Бэл нагнал его и, схватив за рукав, заставил остановиться и повернуться: – Это она на тебя так действует, да? Она снова сделала это, во имя света! – он громко, от души, выругался на языке, недоступном для людского понимания.

– Не говори о том, чего не понимаешь! – прошипел другой в ответ и отдернул руку. – Я сам справлюсь, можешь валить ко всем чертям! Я сыт по горло тем, что приходится вечно с тобой таскаться! Мне нужна свобода! – он все больше распалялся и перешел на крик. – Мне нужен воздух! – неожиданно прохрипел Пол и припал на одно колено.

– Эй, приятель! – Бэл помог ему подняться. – О чем я и говорю. Давай, найдем твою подружку и поскорее отсюда уберемся, – они направились к центру города, чуя, что именно оттуда и исходит это Нечто.

Люди кругом сходили с ума: если человек был ближе к свету, то он погружался с головой в творчество, забывал есть, пить, спать, только творил, не щадя сил. Если в душе его перевесил мрак, то тогда несчастное создание бесчинствовало и уничтожало, просто потому, что могло. Обычно Мор действовала куда деликатнее, подталкивая смертных к искусствам, взамен… Впрочем, каждый раз условия сделки были разными. Люди ведь такие индивидуальности.

Пол с трудом шел вперед, чувствуя, как внутренности сжимаются и растягиваются, кровь густеет и кристаллизуется. Он не мог вынести столько боли, столько откровений, столько тьмы, что сгущалась вокруг. Это противоречило самой его сути, и если Бэл еще как-то справлялся, то он был готов сдаться и поддаться влиянию.

– Как мы найдем её?

– Просто, – с трудом выдохнул Пол и сплюнул на асфальт кровь. – Если я не смогу идти, значит, она рядом.

– Обнадеживает. Сэр, я в восторге от вашего оптимизма! – продолжал балагурить Бэл, нервно покусывая фильтр сигареты. – Слушай, ну вот дальше что? Найдем мы её, всю в перьях, черную, как те готы, которых в Новом Орлеане на концерте. И? Поцелуй вечной любви, или как вы это называете?

– Бэл! – превозмогая боль, его друг коротко рассмеялся и отвел взгляд. Он все еще опирался на плечо товарища, но шёл бодрее. – Может, и так. Не знаю. Импровизирую каждый раз, с ней невозможно ничего распланировать.

– А ты пробовал? – скептически отозвался Бэл, еле увернувшись от сумасшедшего скейтера, который пронесся на красный свет.

– Обижаешь. Конечно! Правда, я тогда случайно поднял Первый Крестовый поход.

– Моя школа! – Бэл одобряюще потрепал его по плечу. – Скажи, ты же с ней сч…

– Не-не-не, мы не будем говорить по душам, вот уж точно не сейчас!

– Прости, приятель.

Они шли вдоль красивой ограды, за которой скрывался ухоженный двор и старинный особняк, использованный под корпус университета. Что творилось внутри, оставалось догадываться по крикам, звукам ломаемой мебели и хаотичному топоту. По мере продвижения мужчин к Невскому, безумие людей возрастало. К собственному разочарованию, Пол был вынужден отметить, что слишком много смертных подпали под влияние тьмы, отсюда эти преступления, аварии и вандализм. Было много и тех, кто почувствовал вдохновение полной силой, но и в их полном отречении от реальной жизни в пользу искусства не было ничего хорошего.

– И почему у меня ощущение, что мы в каком-то второсортном зомби-триллере? – задумчиво спросил Бэл у проходившей мимо старушки, которая в исступлении вязала огромный шарф, волочившийся за ней по тротуару. Ответа музыкант не дождался.

Ним чувствовала, что её время на исходе, что за ней уже идут. Глазами сотен людей она видела две фигуры в потрепанных черных одеждах. Она шла, не разбирая дороги, не запоминая названия улиц и переулков, люди расступались перед ней, едва не падая ниц. Их безумие, их вскрытые души и тайные желания наполняли её, питали, как дождь возрождает иссушенную землю. Вскоре девушка остановилась у парковой ограды и, помешкав, зашла, посчитав Таврический сад неплохим местом для встречи. Повинуясь мысленному призыву, смертные нестройной гурьбой покинули парковую зону. Что с ними будет дальше, Ним не заботило: она набралась сил, больше люди ей не нужны. Она покинет город до того, как они придут за ней.

Братья остановились перед входом в парк и смущенно переглянулись: здесь?! Но Пол был точно уверен, что они вот-вот увидят Ним, понимал по загустевшей крови и невыносимой головной боли. Они не сразу увидели её, и девушке пришлось окликнуть их издалека:

– Не меня ищете? – Ним сидела на вершине небольшого покатого моста в северной части парка, укрытой разросшимися кустарниками. На ней была растянутая футболка на несколько размеров больше и грязные джинсы, на щеках гарь и капли крови. Однако её бледная кожа светилась изнутри, темные губы были насыщенного вишневого цвета, а чернильно-черные волосы нефтяным потоком струились по спине, блестя в свете солнца.

– Я бы и рад сказать, что не тебя, дорогуша, но увы, – Бэл попытался улыбнуться, но, наткнувшись на безумный взгляд девушки, отбросил привычную маску шута. – Гляжу, ты подкрепилась. Хорошо… Хорошо. – он довел друга до моста, и тот оперся на ограду, не глядя на Ним.

– Я не пойду с вами, – она отвернулась и стала следить за стайкой воробьев, облюбовавших ближайший куст. – Так Диту можете и передать. Не после… – она коснулась пальцами тонюсенького белесого шрама вокруг шеи.

– Мор, ты знаешь, к чему приведет твоё безрассудство? Ты же уничтожишь целый город! – вскипел Бэл. Он едва сдерживался ради друга, который пытался справиться с мучительной болью.

– И? Мне нужно было восстановить силы, – девушка равнодушно пожала плечами. – И я – Ним. Не путай.

– Ай, какая разница! – махнул рукой Бэл и потер лицо, тихо рыча. – Слушай, давай ты просто сделаешь всё, как было, и мы поедем, а?

– Куда поедем, Бэл? У меня больше нет дома. Опять. Спасибо за это.

– Ты не контролировала себя, это бы случилось в скором времени, – еле слышно выдохнул Пол и, выпрямившись, посмотрел в её сторону. – Исправь всё.

– А если откажусь? – Ним легко поднялась на ноги и с улыбкой на губах подошла к мужчине. – Как ты заставишь меня? – она прильнула к нему и преданно заглянула в глаза. её холодные пальцы коснулись лица музыканта, и он, как завороженный, глядел на Ним. Лишь спустя какое-то время, после раздраженного вздоха Бэла, стоявшего неподалеку, Пол пришел в себя. Он отодвинул девушку от себя и закрыл глаза, чувствуя, что головная боль стихает.

– У тебя нет выбора. Дит, в свойственной ему манере, попросил о помощи.

– Да ладно? – хмыкнула девушка и отошла к другой стороне мостика. – И что же на него нашло?

– Отец, – в тон ей ответил Бэл. – Он вернулся.

– Не может быть! Дит задурил вам головы!

– Но это так, – уже не так уверенно возразил Бэл, достал сигареты и с наслаждением закурил. – Иначе для чего ещё ему собирать семью? Слушай, потом разберемся, кто кого в дураках оставил. Из-за тебя нам пришлось отменить турне, прояви хоть немного уважения.

– О, я так признательна, – тихо рассмеялась девушка, но это был холодный, зловещий смех. Послышалось карканье, и крупный ворон опустился на ограду моста недалеко от Ним. – Здравствуй, красавец. Откуда ты?

Она протянула руку, и птица, склонив голову на бок, кивнула и вприпрыжку подобралась ближе. Ворон ткнулся лбом в ладонь Ним, как котенок, прося ласки. Девушка со счастливой улыбкой погрузила пальцы в скользкие, глянцево-черные перья и словно забыла про своих собеседников.

– Бэл, ты не оставишь нас на минутку? – Пол был бледен, но полон решимости вернуть девушку, избавить её от наваждения, которому она поддалась. Та сущность, что затмила Мор, была могущественной, бессердечной и беспощадной. Она не разбирала, где добро, где зло, свои и чужие, свет и тьма. Она покоряла и подчиняла, уничтожала и созидала только по собственной прихоти.

– Ладно, приятель, – он тревожно взглянул на девушку, но отошел недалеко и отвернулся. В одном Бэл мог быть уверен: Ним не тронет своего давнего… Возлюбленного? И почему им до сих пор позволяли возвращаться друг к другу? Вся история человечества страдала от их любви.

– Ты не скажешь ничего нового, Пол, – не оборачиваясь, произнесла Ним, увлеченная вороном. – Мор слаба, её нужно защитить. Одна из нас уже пострадала, осталось двое. Я спасу нас, чего бы это ни стоило.

– Посмотри, что ты наделала, – он подошел и заставил её повернуться. – Пожалуйста.

– Мор, которую ты знал, тоже не отличалась добродетелью, – усмехнулась она, в её темных глазах теплились крохотные огоньки. Они были очень похожи с Мор внешне, но внутренне… Хотя Пол уже ни в чем был не уверен. – И что-то мне подсказывает, именно это тебе и нравится. Наш любимый крестоносец, ты всегда стремился всех спасти.

– Неправда, – он с трудом терпел её насмешливый взгляд. – Я всегда волновался лишь за неё и Бэла. На остальных мне плевать.

– Разве? – она крепко обняла его и положила голову ему на плечо. – Тогда бы ты не просил спасти этот город от его жителей.

– Ты привлекаешь слишком много внимания. Если Отец действительно вернулся, то это будет первое, что он заметит.

– И пусть! Что толку от него бежать!

– Ты не помнишь, что случилось в прошлый раз? – он обнял девушку и, поцеловав в макушку, почуял едва уловимый запах каленого железа.

– Я не боюсь. Страх умер вместе с малышкой Би, – Ним поднялась на цыпочки и коснулась щеки Пола холодными сухими губами, отливавшими вишней. – Я должна отомстить.

– Она же вернется, как всегда возвращалась, – музыкант положил ладони на её шею и зарылся пальцами в её спутанные, запыленные волосы. – Я прошу тебя, дай этим людям шанс. Ты представляешь, сколько их погибнет?

– Великая жертва в честь искусства, – закатила глаза девушка и попыталась убрать его руки, но он крепко держал её. – Не начинай. Это вы с Бэлом явились ко мне с той монетой, вы всё начали.

– Не стоит перекладывать ответственность за свои поступки на нас, – он легонько щелкнул её по носу, и в глазах девушки вспыхнуло возмущение. – Эти люди погибнут не в битве, значит, все напрасно, столько энергии впустую.

– Но я же… Чтоб тебя! – улыбнулась девушка. – Мор не вернется, ей слишком страшно. Ты бросил её, когда она нуждалась в тебе.

– Она сама прогнала нас, – отозвался Пол, его головная боль прошла, дышать стало легче. – После того, как пообещала поговорить с Дитом.

– И поплатилась за это, – кивнула Ним. – Но я говорила не про этот случай, а про те века, что она жила в страхе, пока ты где-то шлялся.

– Хорошо, я понял. Так что? Исправишь? – он пытался поймать её взгляд. От его рук исходило тепло, согревавшее кожу девушки. Как солнце в майский день греет камни на берегу реки.

– Не надейся, что это сойдет тебе с рук, – пригрозила девушка и закрыла глаза. На мгновение город погрузился в абсолютную тишину: любой шум, производимый человеком, на секунду исчез. Ворон за спиной Ним возмущенно закаркал. – Закрой глаза, Пол.

Бэл оглянулся и сокрушенно покачал головой: две фигуры в черном на мосту, побитые веками, покрытые тысячелетней пылью. Двое, прильнувшие друг к другу, разлучить их было бы кощунством. Так было всегда и так будет.

– Инь и янь хреновы, – проворчал музыкант, подкуривая очередную сигарету и отворачиваясь. – За что мне это всё?

Стоило Полу опустить веки, как вокруг раздался оглушительный шорох тысяч крыльев, от которых поднялся пронзительный ветер. Еще мгновение – и всё стихло. Вслепую мужчина наклонился и поцеловал девушку, стиснув её в объятьях. Он боялся открыть глаза и опять увидеть Ним вместо той, любимой, ради которой готов совершить что угодно.

– Не повезло, – выдохнула она, и Пол, разочарованно застонав, открыл глаза и посмотрел на Ним. – А что ты думал? Твой Поцелуй-вечной-любви все исправит? Прости, не в этот раз.

– Я так понимаю, придется терпеть тебя еще какое-то время? – подошедший Бэл разрядил обстановку. – Ты мне не нравишься. И ему не нравишься. Тебя вообще мало кто любит.

– Скажи мне хоть что-нибудь, чего я не знаю, – звонко рассмеялась девушка и направилась к тропинке на выход из парка. Её босые ступни не оставляли следов на гравии. – Идем?

– Во имя света, лишь бы не прибить её! – Бэл шутливо воздел к небу руки. – Эй, ты как?

– Бывало и лучше, – он глядел вслед удалявшейся Ним, на плече у неё сидел ворон. – Я не знаю, как вернуть Мор И как противостоять… Отцу, если он правда явится за нами.

– Импровизировать будем, – Бэл подтолкнул его вперед. – Не раскисай, мы всегда выкручивались, верно? Да, из Дита союзник так себе, но у него должно хватить сил…

– На что? Он убил Би просто так, в наказание за то, что Мор помогла нам.

– Мальчики, вы идете? – Ним ждала их под большим деревом у самого выхода с парка. Она успела найти себе чистую одежду, ворон сидел на ветке над её головой и оглушительно каркал.

– А он скажет «Никогда»? – осклабился Бэл и подмигнул девушке.

– За полтора века мог придумать что-нибудь оригинальнее, – нахмурилась она. – У нас не будет проблем, правда ведь? – внимательно посмотрев на их старые кожанки, девушка опустила взгляд, и на ней оказалась почти такая же.

– Только если ты будешь молчать, дорогуша, – Бэл прошел мимо неё, закуривая очередную сигарету. – И без фокусов.

Они шли молча по городу, так и не придя к общему решению, что делать дальше. Дит будет ждать их через сутки в Брюгге, не мешало бы подготовиться к самому худшему.

Люди вокруг приходили в себя после нескольких часов безумства. Кто-то успел пораниться, кто-то – погибнуть, но вскоре этот странный день забудется, сотрется из их памяти, как незначительная мелочь. Смертным тяжело поверить в то, что выходит за привычные рамки, проще решить, что всего этого не было.

По проспекту прокатилась ударная волна, которую заметили лишь те трое в черном и животные, которые тут же подняли шум. От мала до велика, собаки и коты во всех домах и на улицах истошно кричали в поисках укрытия. Птицы взмыли в воздух и заметались в панике. Ворон на плече Ним пару раз презрительно каркнул, сохранив благородное спокойствие. Но от внимательного взгляда Бэла не ускользнуло, что птица сомкнула когти, которые порвали куртку и вонзились в плоть девушки. Мужчина криво усмехнулся и сделал вид, что не заметил, чувствуя мрачную удовлетворенность.

– Что это было? Ним?

– Это не я! Вон там, смотрите! – она указала на шпиль башни, сверкавший в закатных лучах. – И мы туда не пойдем!

– Что это значит? Ты знаешь, кто там?

– Он вернулся! – в глазах девушки застыл неподдельный ужас, она вся дрожала, укутавшись в куртку. – Нам нужно убираться отсюда как можно быстрее!

– Как ты это поняла? – Пол осторожно положил ладонь ей на плечо, чтобы не спугнуть ворона. Птица начала было оглушительно, истерично каркать, но хозяйка схватила её за клюв и заставила умолкнуть.

– Забыл? Мне не везет на родственников, – горько обронила девушка, чуть успокоившись.

– Нужно бежать.

Из самого центра города медленно поднялась темнота. Не туман, не вихрь, как принято рисовать в фантастических фильмах. Но сама тьма, застилавшая небо, скрадывавшая свет и все звуки. Чернее черного, тяжелая и удушливая, первобытная. Она быстро распространялась, ловко цепляясь за фасады домов, останавливала машины и обездвиживала людей.

– Не успеем, – в отчаянии девушка пыталась сообразить, что делать. Музыканты загородили её своими спинами, готовые отразить удар. – Я вытащу нас отсюда, мне нужно всего пару минут, я еще не готова… – Она продолжала беззвучно шептать, пока тени струились к ней по всей улице, превращались в плащ из перьев.

Тьма была уже близко, они чувствовали её обжигающе холодное дыхание. Вот она нависла над ними, накинутая на дома, как одеяло, готовая поглотить, но ослепительно яркий луч света затопил улицу, прошелся по творожистому телу Тьмы обжигающими пальцами.

– Это будет неприятно! – Ним схватила мужчин за руки и притянула к себе. Огромные крылья, отливавшие синевой, обернулись вокруг, загородив от всего мира. Свет пропал, и тьма обрушилась на пустой асфальт, по которому тут же побежали трещины.

– Никогда так не делай больше! – Бэл закачался и упал на колени, жадно глотая ртом воздух.

– Всегда пожалуйста, мальчики, – послышался насмешливый ответ. – Спасибо, что воспользовались нашими авиалиниями.

– Убейте меня, пожалуйста! – взмолился Пол, отряхиваясь от перьев. Они стояли в темном древнем переулке. Маленькие домики нависали над ними, между камнями брусчатки журчала вода после недавно прошедшего дождя.

– Всегда можно устроить. – Этот голос за своими спинами они никак не ожидали услышать. Из огня, как говорится, да в…

7.

– Джо? – девушка удивленно оглянулась, крылья с многослойным шорохом сложились за её спиной и растворились в вечернем мраке.

– Привет, негодница. Ну и натворила же бед, – ласково пожурил её мужчина и отстранился от старого мустанга, на крышу которого до этого облокачивался. Его волевое лицо было цвета жженого сахара, светлые волосы зачесаны назад и щедро смазаны гелем. Большие пронзительные глаза цвета летнего неба смотрели тепло и ободряюще.

– Здрасьте, – Бэл взялся за протянутую Полом руку и поднялся с колен. – Не могу сказать, что рад вас видеть.

– М-м-м, те самые братья? Дорогая, мне казалось, ты давно прошла этот бунтарский период, – он даже не отвел взгляда от девушки, которая теперь выглядела смущенной. – Что случилось в Петербурге?

– Дит не врал, Отец вернулся, – встрял Пол, чувствуя себя совершенно раздавленным. – Поэтому…

– Юноша, я не с Вами разговариваю, – мужчина подошел к Ним, приобнял её за плечи и отвел подальше. – Вот, прогрейте пока машину, я долго ждал, – он через плечо кинул музыканту ключи.

– Как ты узнал, что мы будем здесь? – девушка подняла на него взгляд и коснулась ворота его коричневой дубленки. Только теперь, с побега от Дита, она могла чувствовать себя в относительной безопасности.

– Тебе нужна была помощь, поэтому я направил тебя сюда. Мы уже так делали, помнишь? – кончиками пальцев он коснулся её щеки.

– Приятель, ты уж извини, но это… Странно, – Бэл уже сидел за рулем и пытался завести машину. – Он же её дядя, а так обнимает, словно…

– Ни слова больше, – отозвался Пол, глядя прямо перед собой, его ноздри широко раздувались. – Не хочу даже думать об этом.

– Ну, их же трое, и Ним не та, которую ты…

– Заткнись уже, – огрызнулся тот и ударил по приборной панели, едва не покорежив деревянную обшивку. – Извини. – Он шумно выдохнул и прикрыл глаза, тщетно пытаясь мыслить хладнокровно.

– Джо, не надо, – она убрала его руку от своего лица и бегло оглянулась на музыкантов в машине. – Это давно в прошлом.

– Твоей сестрички сейчас нет, поэтому почему бы не… – Он выразительно кивнул, но реакции не последовало. – Ладно, но будешь мне должна. Пойдем.

– Так что насчет Отца? – спросил Бэл, когда Джо и Ним сели на заднее сиденье. Под весом мужчины машина жалобно скрипнула. – Почему именно сейчас? И что за тень погналась за нами?

– Тень? – Джо поглядел на них в недоумении. – В смысле? Мне было известно лишь то, что Дит послал вас в Петербург забрать её, – он кивнул в сторону притихшей у окна девушки.

– Ну, сама тьма нависла над городом и едва не поглотила нас, – отозвался Пол, отвернувшись к окну. – Ничего необычного.

– Приятель, сарказм – это мой конек, – ухмыльнулся Бэл и, облокотившись на спинку дивана, заменявшего передние сиденья, обернулся на других пассажиров. – Мне казалось, Отец таким не балуется. Он же больше по…

– Давайте сначала приедем на место и там поговорим, – Джо повернулся к Ним и взял её за руку: – Ты в порядке?

– На какое место? Где мы вообще? – снова перебил его Бэл. – Дит ждёт нас в…

– В Брюгге, – мужчина неопределенно махнул в окно. – Вот координаты, – он передал музыканту телефон с загруженным навигатором.

Ехали они в молчании, тяжелом, давящем, лишь изредка Пол постукивал костяшками пальцев по стеклу в двери. Бэл не отрывался от дороги, по привычке придержав дурные мысли до пункта назначения. Джо на вид будто дремал, но веки с густыми светлыми ресницами то и дело подрагивали. Ним свернулась на заднем сидении за водителем, поджав колени к груди, и закуталась в кардиган, который ей любезно одолжил дядя.

В конце концов, Пол не выдержал и тихо выругался, машина на ходу дернулась и встала. Проклиная всё на свете, музыкант распахнул дверь и выпрыгнул из авто, в спину ему понесся едкий комментарий Джо:

– Я бы вернулся в машину, парень.

– Отвали! – процедил Пол, обошел автомобиль и распахнул дверцу со стороны Ним: – Нужно поговорить.

– Это не может подождать? – девушка сонливо потянулась. – Успокойся, пожалуйста.

– Нужно. Поговорить. – Он протянул ей руку и, когда она проигнорировала этот жест, выволок из машины, игнорируя недовольный взгляд Джо. – Сейчас же.

– Идиот, – пробормотал мужчина на заднем сидении, опустил стекло и, достав из кармана разноцветную игрушечную пружинку, начал с ней играться. Затем взглянул на другого: – Ты же понимаешь, что твой друг – идиот?

Бэл предпочел пропустить вопрос мимо ушей, открыл дверь и закурил.

– Пол, к чему эта драма? – девушка подняла на него усталый взгляд и плотнее запахнула светлый кардиган, надетый прямо поверх кожаной куртки. – У нас нет времени, нужно скорее спрятаться. Не волнуйся, Джо отвезет нас в безопасное место.

– Откуда ты знаешь?

– Он же мой дядя, – отрезала Ним. – Ну?

– Мне нужна Мор, – его глаза лихорадочно поблескивали в темноте узкой улочки, сам он был бледен, пальцы нервно выстукивали какой-то ритм по ноге. – И ты знаешь, когда она вернется, не ври мне.

– Даже не собиралась, – усмехнулась девушка и, отведя взгляд, коснулась шероховатой стены дома. С кончиков её пальцев упало несколько черных пушинок. – Она не хочет возвращаться.

– Это неправда. Вы её запугали.

– Малышка Би мертва! – не выдержала Ним и ударила его в грудь кулаками. – Мор не способна бороться, поэтому я должна нас защитить. Значит, и тебя с Бэлом тоже, потом не забудь поблагодарить, – обиженно глянув на опешившего мужчину, она вернулась к автомобилю. – А теперь, будь добр, уймись и сядь в машину.

Мустанг тронулся с места под размеренный мотив «Woman Is a Devil», который напевал Бэл, усыпая пеплом сигареты пол в салоне машины. Музыкант не раз ловил недовольную гримасу Джо в зеркале заднего вида и принимался петь еще громче.

– Добро пожаловать в мое скромное жилище, – Джо широким жестом окинул большой загородный дом, выделявшийся на фоне других построек классическим стилем и светлыми тонами. На идеальной лужайке пышные розовые кусты, на окнах занавески в цветочек, на крыльце – крупный лабрадор с ласковыми глазами. Не дом, а реклама идеального жилища.

– «Скромное», – тихо хмыкнул Бэл, выбираясь из машины. – Ну-ну.

– Тебе даже на гараж в этом районе никогда не заработать, – бросил ему хозяин, не оглядываясь. – Так что будь вежливее. Иначе поселю в каморке, где прислуга брезгует спать.

Прежде, чем музыкант успел ответить ему очередной колкостью, Пол дернул того за рукав и отрицательно покачал головой. Сейчас ссориться им нужно меньше всего. Ним спокойно прошла по вымощенной ромбовидной плиткой дорожке к дому, почесала пса за ухом и остановилась у двери. Мужчинам ничего не оставалось делать, как последовать за ней.

– И ты живешь в этом доме один?

– Мальчики, вы что, совсем теорию не знаете? – сокрушенно покачал головой блондин, и на пороге показалась ухоженная женщина. На вид ей было около сорока пяти, темные кудрявые волосы перехвачены тонкой лентой, на лице – недовольная гримаса..

– Вот уж не ожидала таких гостей. Надеюсь, причины веские. Проходите, – никого не дожидаясь, она скрылась внутри, её высокие каблуки громко стучали по полу.

– Кто она? – шепотом спросил Пол. – Не помню, чтобы…

– Чувак, это же…

– Дорогая, заставь своих дражайших спутников замолчать, – вклинился Джо, проходя мимо. – Еще раз повторяю: если мне не понравится ваше поведение, комментарий, взгляд – что угодно – я выставлю вас вон. И с Отцом вам придется разбираться самостоятельно/

Они собрались за большим столом из темного дерева, в идеальной столовой с тканевыми обоями на стенах и лампой «Тиффани» на потолке. Лаконичный белый сервиз, серебряные приборы, здоровая пища – рекламный разворот в журнале интерьера, а не жилое помещение. Музыканты чувствовали себя неуютно, не привыкшие к подобному окружению, Ним уставилась в тарелку, посвятив все свое внимание овощам.

– Мы еще кого-нибудь ожидаем? – холодно спросила хозяйка дома, сидевшая по другую сторону стола от Джо.

– Например?

– Твой брат сегодня звонил, интересовался, хотел в гости заглянуть, – она с фальшивой улыбкой наблюдала, как резко вскинула голову и побледнела Ним. – Вы ведь завтра с ним встречаетесь?

– Что?

– Девочка, ты не в курсе? – она визгливо рассмеялась. – Твоих очаровательных оборванцев послал за тобой Дит. И приказал привести сюда. Думаю, он будет рад тебя увидеть… Живой.

– Да как ты смеешь?! – отбросив вилку, девушка вскочила из-за стола.

Обитый шёлком стул с грохотом повалился на пол. За спиной девушки мгновенно расправились крылья, черные перья полетели во все стороны. Джо лишь тихо вздохнул и обратил все свое внимание на бокал вина, который держал в руках. Пол с Бэлом молча глядели на женщин, сражавшихся в молчаливом зрительном поединке.

– Ты сейчас же извинишься, поднимешь вилку и сядешь на свое место, – отчеканила женщина и невозмутимо заправила прядь волос за ухо. – Мы поужинаем, и мой дражайший супруг введет тебя в курс дела. Учти, если повторится подобная выходка, то тебя и твоих мальчиков вышвырнут на улицу, как вшивых котят. Вы всегда были позором и обузой для нашей семьи.

– А ты никогда не была её частью, – гордо вздернула подбородок девушка, не намереваясь сдаваться. – И не тебе приказывать. Ты – лишь очередная его жена, – она кивнула в сторону блондина, не обращавшего на них никакого внимания. – Я же…

– Ты – завравшаяся девчонка, которая никак не вырастет за тысячи лет! – женщина резко поднялась из-за стола, её ногти с аккуратным маникюром порвали скатерть из натурального льна. – От тебя одни беды и разочарования. Не могу понять, почему с тобой до сих пор все нянчатся.

– Потому что я – часть семьи, – с достоинством произнесла Ним. – А твое единственное достижение – звание официальной подстилки моего дражайшего дядюшки. Твоего ограниченного р…

– Хватит! – хозяин дома хлопнул раскрытой ладонью по столу, посуда жалобно звякнула. – Прекратите, вы обе! – он пригладил волосы и уже спокойнее продолжил: – Вернитесь за стол, такая прекрасная еда заслуживает того, чтобы её съели. Молодые люди, может, еще вина?

Лицо Бэла выражало непередаваемую смесь эмоций: и презрение, и ирония, и удивление, и озарение. Казалось бы, за столько веков члены их странного сообщества должны были изучить друг друга от и до, но каждый раз узнавали что-то новое. Каждая новая жизнь с чистого листа. Он расслабленно откинулся на спинку стула, начал выстукивать по краю стола ритм, подмигнул Полу, когда тот недоуменно оглянулся. Второй музыкант в упор глядел на девушку, которая нехотя села на свое место, игнорируя пристальное внимание мужчин.

– Спасибо, так гораздо лучше, – Джо отсалютовал им бокалом. – Дит будет завтра, как и обещал. Поэтому у нас есть время обсудить некоторые трудности.

– Вроде той, которая возникла после убийства моей сестры? – тусклым голосом отозвалась Ним и подняла на него опустошенный взгляд. Она была бледнее обычного, под глазами и скулами пролегли темные тени. Вилка в её руках подрагивала, но пока девушка держала себя в руках.

– Ты про… – взгляд блондина на мгновение метнулся к Полу. – Би? Малышка Би мертва? Не может быть.

– Джарет использовал вот это, – она бросила на стол между ними моток тончайшей серебристой проволоки. – Удар ниже пояса, да? – ядовито добавила девушка, когда лицо Джо потрясенно вытянулось.

– И Дит приказал убить ее? Нет, он знал, что это ослабит тебя, а ты нам нужна сейчас во всей своей мощи… – он взглянул на супругу, которая сокрушенно прижала загорелые пальцы к губам. – Ним, мне очень жаль.

– Неужели? – она поднялась и положила на край стола салфетку. – Благодарю за оказанное гостеприимство. – Затем повернулась к хозяйке дома, которая сразу приосанилась: – И прошу прощения за свою эмоциональность, Джун.

– Я не… Все хорошо, – женщина хотела коснуться её ладони, но девушка поспешила скрыться в прихожей. – Как неловко вышло.

– Вот что значит – предубеждение, – криво ухмыльнулся Бэл и допил свое вино. – Что дальше?

– Дит действовал жесткими методами, – отозвался Джо, гоняя горошину по своей тарелке. – Не стоило ему так запугивать Мор, она этого не заслужила. Одно маленькое недопонимание выросло в такую большую проблему.

– Недопонимание? – Пол раздраженно фыркнул и с грохотом отъехал на стуле из-за стола. – Это когда Дит шантажировал нас, заставил разыскать Мор, а в итоге… Это наша вина, что мы пошли к ней, если бы мы сразу…

– Дит вами манипулировал, – согласился мужчина и почесал подбородок. – Оставь свои угрызения совести на потом. Он все равно бы заставил её явиться.

– Но из-за нас он убил Би.

– Он убил её, потому что так хотел. Потому что сводил старые счеты с Мор Или с Ним, или с малышкой Би, не знаю. Ты понимаешь, легко запутаться.

– Нет. Есть Мор, а есть все остальные, – категорично заявил Пол и поднялся на ноги. – Ты знаешь это.

– Мальчик мой, твоя любовь переживет всех нас, – рассмеялся Джо, даже по накрашенным губам Джун проскользнула улыбка. – Но она наивна и неудобна. Ты рискуешь и собой, и братом, и всеми остальными.

– Всё ради неё, – спокойно бросил Пол и направился к выходу. – Должна же быть хоть одна константа в этом больном мире.

– Сочувствую, – Джо обратился к его другу. – Он всегда такой драматичный?

– Большую часть времени, – пожал плечами Бэл и взлохматил давно нечёсанные лохмы. – С Дитом будем разбираться завтра. Что вы можете сказать сейчас? Зачем вернулся Отец?

– Кто б знал, – они помогли Джун собрать посуду и отнесли на кухню. Затем перешли в гостиную и расположились на диване. Жена Джо принесла им бокалы и бутылку вина, а сама ушла, прикрыв двери. – Тревога витала в воздухе уже давно, вы не могли не заметить.

– Мы старались игнорировать её, как могли, – Бэл задумчиво разглядывал картину, висевшую над каминной полкой. – Занятная картинка. Это не… – он внимательно оглядел своего собеседника. – Граф и его семейство, – он неопределенно хмыкнул и глотнул вина.

– С возрастом становлюсь сентиментальным, – извиняющимся тоном произнес Джо. – А картина напоминает мне о том, какими мы могли быть. Я всегда считал Пола более разговорчивым, но он сейчас не в состоянии мыслить здраво. Поэтому я прошу довериться мне. Несмотря на старые… кхм… разногласия, – от него не скрылась кривая ухмылка музыканта, – Мы по одну сторону баррикад.

– Думаешь, Отец задумал нам навредить?

– А когда его визиты заканчивались хорошо?

– Справедливо. Я попробую убедить Пола и Ним, они реагируют излишне эмоционально.

– Это так ты называешь их истерические припадки? – Джо подошел и присел у камина, начал выбирать полена, лежавшие рядом на подставке.

– Да вся семейка не отличается здравостью суждений, а? – музыкант щелкнул пальцами, и в камине весело затрещало молодое пламя. – Особенно Отец.

– Мор вся в него, – ласково улыбнулся мужчина, оставшись сидеть на полу. – Она всегда была проблемным ребенком.

Девушка выбежала на крыльцо в сырую ночь с пронзительным ветром и противной моросью. Она металась по крыльцу, не зная, чем себя занять. Тревога тонкими прутьями била по лопаткам, не позволяла присесть ни на минуту. Ним укуталась в кардиган Джо, который успела прихватить в прихожей, и спустилась во двор перед домом. Влажная трава неприятно холодила голые ступни.

– Ты как? – Пол неслышно вышел из дома, Ним испуганно вскрикнула, послышался шорох крыльев, ворон приземлился на крыльцо и, склонив голову на бок, пару раз каркнул. – Извини.

– Ничего, надо быть внимательнее, – она недовольно всплеснула руками. – Не могу собраться. После смерти малышки Би я сама не своя.

– Такое уже случалось, – Пол предпринял неуверенную попытку успокоить её, медленно подходя ближе, морщась от моросящего дождя. – И она возвращалась.

– Не после… – она мотнула головой в сторону дома. – Не после такого. Хотя… Мы так и не поняли, что тогда случилось. Эрцгерцога жаль, он был не виноват.

– Значит, Би не вернуть? – он встал рядом, плечо к плечу, но не рискнул дотронуться до девушки. – Мор ушла, ты осталась одна.

– Ты никогда не умел утешать, – слишком многозначительно усмехнулась Ним, и мужчине на мгновение показалось, что вернулась Мор. – Не пытайся и сейчас. Я справлюсь, а Би вернется когда-нибудь.

– Прости, это всё из-за меня…

– О, нет! Не вздумай! – она пригрозила ему пальцем. – Не смей выставлять себя мучеником и кающимся грешником! Только не в этот раз.

– Ним, – он перехватил её ладонь и осторожно встряхнул, ворон за его спиной оглушительно каркнул. – Мы оба знаем, что это моя вина. Поэтому, если сможешь, прости.

– Куда ж я денусь? – вопрос повис в воздухе. Ним засунула руки в карманы кофты, села на ступеньки крыльца. Пол, помешкав, устроился рядом. Глянув на её босые ноги, недовольно заворчал и накинул ей на плечи свою куртку.

– Ты сможешь стерпеть присутствие Дита? Ты ведь сбежала от него и…

– Я бежала от Отца, – нарочито спокойно произнесла Ним. Она чертила что-то ногтем у себя на коленке, обтянутой пыльной черной тканью. – Я давно подозревала, что он вернется, поэтому провалилась в Лондоне.

– Мне нравились те художники.

– Они все мертвы, – сухо сообщила девушка и поежилась, черные крылья с легким шелестом раскрылись и укрыли пару от пронизывающего ветра. – Или будут мертвы в ближайшее время. Я не рассчитала сил.

– Надеюсь, мир простится и с Джоуи? – рассмеялся Пол, его тихий тёплый смех показался неуместным в эту мрачную ночь.

– Знаешь, приятель, а его музыка мне нравится больше, – подначила его Ним, за что получила щелчок по носу. – Ой!

– Лгунья.

– Пол, – неожиданно серьезно позвала девушка. – Я смогу защитить Мор, но не могу гарантировать твою безопасность.

– Я сам могу постоять за себя, – оскорбленно возразил мужчина и, перескочив через две ступеньки, прыгнул прямо в мокрую траву. – И за тебя тем более.

– Ты не понял. Отец не причинит мне вреда, просто не сможет, а Мор может пострадать, поэтому мне придется придерживаться нейтралитета. Либо вообще примкнуть к нему, если он потребует, а он может. Но Мор будет биться за твоё спасение, она может всё испортить.

– Что именно? – он раздраженно фыркнул, когда порыв холодного ветра обдал его влагой и сыростью. Ним скинула с плеч куртку и протянула Полу, а, после его отказа просто бросила, так что музыканту пришлось поймать и надеть её.

Застегнувшись, мужчина почувствовал себя в безопасности. Этой кожанке было больше пятнадцати лет, материал давно истерся на локтях, покрылся трещинами, но Пол ни за что не променял бы её на новую. Порой их вид слишком сентиментален.

– План по спасению мира, конечно, – будничным тоном отозвалась Ним, ковыряя шов джинсов на коленке. – Пол, хватай брата и беги. От всего сердца говорю, если оно у меня вообще есть. Беги и не оглядывайся, не время думать о чести или еще о чём.

– Спасибо за заботу, я сам решу, – не глядя на девушку, он направился в дом, но когда поднимался по ступенькам, Ним схватила его за колено. – Что? Ты думала, я пойду на такое?

– Рыцарь в сияющих доспехах, тебе не перед кем красоваться! – прошипела девушка, в воздух взметнулся черный пух и перья, которые тут же наполнились влагой и упали на деревянное крыльцо. – У меня нет времени и желания нянчиться с тобой!

– Так не надо! – в тон ей ответил музыкант, отбросил её руку и подошел к входной двери. – Выпусти Мор, позволь ей самой решить.

– Она погибнет, а я не могу этого допустить. Утри, наконец, сопли и будь мужчиной! – этот последний дротик она кинула ему прямо в спину. Пол вздрогнул, резко оглянулся, от его яростного взгляда девушка вздрогнула.

– Не тебе от меня требовать подобного, Нимэйн!

– Не смей упоминать это имя! – она испуганно попятилась и отступила на дорожку. Что-то темное, безгранично злое всколыхнулось внутри, яростный, первобытный мрак заворочался во сне.

– Стыдно? – едко скривился мужчина и шагнул ближе. – Я всю жизнь, нет, все свои жизни положил к твоим ногам, и что взамен? Сколько раз я спасал тебя и твоих сестер от ваших же ошибок? – не дождавшись ответа, он зашел в дом, громко хлопнула дверь. Ним вздрогнула от этого резкого звука, обхватила себя руками, крылья с печальным шорохом обернулись вокруг неё. Ворон на крыльце каркнул, мол, я же говорил, и скрылся в дождливой ночи.

– Будь с ним ласковее, он не заслужил такого отношения, – Мор ласково погладила девушку по плечу. – Не отталкивай его, он поможет. Но… Ты всегда можешь обратиться к Бэлу, он единственный из нас еще сохраняет здравомыслие.

– Издеваешься, да? – Ним опустила крылья и повернулась к сестре. – Я не хочу иметь с ними ничего общего.

– Ним! – прикрикнула на неё старшая и скрестила руки на груди. Её одежда была покрыта тонким слоем пепла, кое-где порвана и прожжена. На щеках – подтеки крови и грязи. – Мы уже обсуждали. Я почти семьдесят лет потакала вам с Би, не связывалась с ними. Пожалуйста. Я не могу без них.

– Обоих? – нервно отозвалась Ним и провела руками по волосам, в надежде успокоиться. Красноречивый взгляд сестры заставил её стыдливо кивнуть. – Прости, понимаю. Я лишь хочу защитить нас.

– Не смей бросать их на растерзание Отца, – она коснулась холодными губами лба девушки и отступила на пару шагов. – Доверься им.

– Стой! – Пол замер в проеме входной двери, из дома призывно тянуло теплом и уютом. – Мор, не уходи! – он в два прыжка преодолел расстояние до сестер, но девушка уже исчезла в сгустке теней, затянувших её в ночной мрак.

– Она вернется, – Ним протянула мужчине ладонь. – И ты должен быть жив. Мир?

– Мир, – он пожал её руку, не отрывая взгляда от места, где еще мгновение назад стояла Мор, но трава даже не примялась. – Пойдем, у Джо есть интересная теория насчет Отца.

Дверь в дом-с-обложки захлопнулась, еле слышный шум дождя вспороло, словно скальпелем, надрывное карканье черного ворона, примостившегося на дереве в соседнем дворе.

Отец возвращается. И он будет очень недоволен своими непослушными отпрысками.

8.

Они стояли в ряд на лужайке перед домом: Джо с супругой, заспанная Ним, на плечи которой было накинуто покрывало, музыканты стояли чуть позади. Ожидание затягивалось: обещанные гости должны были явиться полчаса назад. Бэл докурил последнюю сигарету, и, пока Джун не заметила, отправил окурок в ближайший розовый куст.

– Кто ещё собирается приехать вместе с Дитом? – Ним нещадно зевала и щурилась от тусклого осеннего солнца, пробивавшегося сквозь мутные облака.

– Не знаю, он всегда набирает разную свиту, – Джо покосился на племянницу: на его лбу пролегла глубокая морщина. – У нас же не возникнет с этим проблем?

– Ты пытаешься узнать, не предпримет ли она попытку убить Дита? – отозвалась Джун, переминаясь с ноги на ногу. Не в её привычках было кого-то ждать, особенно, когда на плите остывал обед. – Затея заведомо обречена.

– Спасибо, – бросила ей девушка и потерла глаза, – Нет, я просто дождусь Отца, которого и попрошу уничтожить Дита самым болезненным способом, – будничным тоном произнесла она, с улыбкой наблюдая, как вытянулись лица её спутников. – А что? Это достойная смерть.

– Не смешно, – Пол заметно нервничал, переминаясь с ноги на ногу. – А если Дит захочет навредить тебе?

– Этого не будет, мальчик мой, – покровительственным тоном произнес Джо и смерил его снисходительным взглядом. – Во-первых, в Петербурге она изрядно «подкрепилась», во-вторых, ему это не выгодно.

– Вот как!

– Пол, прошу, не надо, – она коснулась запястья мужчины и, толкнув его в грудь, заставила отступить на пару шагов. – Не время для выяснения отношений. Где твое хладнокровие?

– Ты знаешь, где, – он даже не опустил на нее взгляд, он сжал кулаки, с которых тут же посыпались искры. – Я больше не намерен плясать под дудку Дита. Мне не хватит сил его побороть, но…

– И мы не будем обращать на него внимание, – Бэл выглянул из-за плеча брата. – Верно, приятель? Успокойся, не надо себя накручивать. Когда все кончится, прихватим твою подружку и свалим отсюда подальше.

– А кто сказал, что я соглашусь? – удивленно спросила Ним, но Бэл только гулко рассмеялся. – Что?

– Кто ж тебя спрашивать будет? Когда будет безопасно, Мор вернется, ты сама говорила.

– Но…

– Тихо, едут!

Три больших тёмных внедорожника остановились перед домом, тонированные стёкла скрывали лица пассажиров. Водители, неприметные смертные в черных костюмах, синхронно открыли двери автомобилей. Из первой вылез Джарет, при виде которого Ним отпрянула, крылья взметнулись вверх и обернулись вокруг неё. Пол и Бэл встали перед ней плечом к плечу. Джон криво усмехнулся и помог выйти из последней машины полной женщине в длинном темно-бордовом платье. Она была похожа на Джун: те же кудряшки, тот же волевой подбородок, однако её кожа была мягкого оливкового оттенка.

Последним к ним подошел Дит в темно-сером костюме в полоску и длинном двубортном пальто. Он, как ни в чем не бывало, обнял Джо, смазанно чмокнул Джун в щеку и, не глядя на молодежь, направился к дому, не дожидаясь приглашения. Хозяин состроил физиономию, мол «чего вы еще ожидали», и, подав руку гостье, повел её к своему жилищу. Женщины тут же завели разговор, их громкий смех выбивался из общей осенней картины.

– Давно не виделись, – Джарет остановился перед братьями, все еще прятавшими Ним за своими спинами. – Дорогая, я рад, что ты в порядке. Прости за сестричку: мне приходится следовать приказам.

– Врёшь, тебе понравилось её убивать, – холодно произнесла она, взяла Пола за руку и потащила того к дому. Затем опомнилась, вернулась, прихватила Бэла за локоть и пошла по дорожке, вымощенной плиткой. – А с тобой я расквитаюсь позже!

– Не ожидал от тебя такого самообладания, – скривился Бэл, когда они поднялись на крыльцо. Он достал сигарету, Пол и Ним облегченно выдохнули: можно было еще на пару минут отсрочить неприятную компанию.

– Битва еще не началась, – отстраненно произнесла девушка, не глядя на прошедшего мимо Джарета, перехватила сигарету из пальцев Бэла и затянулась, – Но, когда придет время, вы об этом узнаете первыми, обещаю. А дальше – или присоединяйтесь, или бегите. Не мне решать.

– Зачем все драматизировать? – сокрушенно выдохнул Пол. В этом доме ему было так сложно мыслить здраво, нервы были на пределе, и злость застилала глаза. Им с Бэлом не помешало бы подкрепиться, но рядом не было ревущей толпы фанатов.

– Кто бы говорил, – Ним зевнула и уткнулась носом в его плечо, в этом простом жесте было столько интимности, столько обыденности. На крыльце повисло тяжелое молчание, Пол отстранился и ушел в дом. – А что я такого сделала?

Бэл только закатил глаза к небу и прикурил еще одну сигарету для себя. Единственное, чего бы он сейчас хотел – вернуться в тур, играть любимые песни, забыть об этой суматохе с богами, проклятиями и прочей древней дрянью.

– Я рад, что вы справились с заданием, – когда Пол зашел в гостиную, его приветствовала насмешка Дита, разместившегося в пухлом кресле у окна. – Не без жертв, но большего от вас не стоило ожидать.

– Чем меньше времени вы потратите на свои второсортные шуточки, тем больше у нас будет шансов противостоять Отцу, – Джун поставила на стол поднос с чашками и закусками, молчаливая гостья в платье принесла с кухни горячий чайник.

Пол сел на диван подальше ото всех, рядом с ним плюхнулся Бэл, воздух вокруг него сразу пропитался табачным дымом. Ним тихо зашла и села на пол возле их ног, чем несказанно удивила всех присутствовавших.

– Что? Они – единственные в этой комнате, кто не пытался меня убить.

– Ну, чисто технически, мы однажды… – возразил Бэл.

– По крайней мере, в этом столетии, – криво ухмыльнулась девушка и подняла взгляд на Джо, который сел на диван напротив.

У каминной полки мрачной статуей замер Джарет. Ним чувствовала растущее желание всадить тому чайную ложку в глазницу, но пока сдерживалась.

– Что ж, господа и дамы, мы собрались здесь, чтобы…

– Дит, старый идиот! – входные двери распахнулись, и в дом вплыла очень высокая темнокожая женщина, мускулистая, с огромной копной вьющихся волос за спиной. – Ты нарочно дал мне неверные координаты?

– Лела, душа моя! – мужчина поднялся ей навстречу, разведя руки в стороны, но она, презрительно фыркнув, сразу подошла к Джун и обняла её. – Ну же, неприлично вот так…

– Неприлично созывать всех, а меня отправить на другой конец света, – бросила она ему через плечо. – Джо, милый домик, но, умоляю, как вы здесь живете? Все настолько стерильно, что даже противно.

– Это не твои азиатские конюшни, – Дит выдержал её презрительный взгляд и пожал плечами: – И не смей приплетать сюда расизм, ты же знаешь – для меня все равны.

– Как был говнюком тысячу лет назад, так и остался, – обходя диван, она коснулась макушки Джо, затем остановилась перед мрачной компанией в черном. – Ну что, алкоголики, давно не виделись?

– Лела! – мужчины заулыбались и по очереди обняли женщину, которая оказалась выше их чуть ли не на целую голову.

– А это что за драматичное создание? – с высоты своего роста она разглядывала Ним, сидевшую на полу у дивана, и даже не шелохнувшуюся при появлении гостьи. – Мор или Ним? Нет, не говорите мне: сама угадаю. – Она протянула девушке руку и заставила её подняться на ноги. – Вероятно, вторая. Вы с сестричкой похожи, но Мор не такая дикарка.

– Спасибо, – девушка отвернулась, обошла стол и села между Джо и женщиной в платье. – Приступим?

– Вот поэтому мне и пришлось научить её манерам, – помахал карандашом Дит с крайне самодовольной ухмылкой под седой бородой. В следующий момент Ним в два прыжка преодолела расстояние между ними, вырвала из его рук карандаш и приставила к горлу мужчины. За ней по комнате протянулся след из вороньих перьев.

– Может, я не могу призвать тени, как Мор, но, будь уверен, смогу испортить твою шкуру! – прошипела она на ухо Диту, Лела оказалась рядом и легко стащила её на пол. – Пусти, я сама, – она с достоинством выпрямилась и вернулась на место.

– Уже поздно извиняться? – он стер с шеи капельку крови и широко улыбнулся. – Признаю, я действовал несколько… Импульсивно.

– Да, напряженная ситуация, – начал свою речь Джо, поднявшись с дивана. Он принял из рук супруги чашку чая и передал её Ним. – Не надо так подозрительно коситься, мы могли отравить тебя еще вчера..

– Как дети малые, честное слово, – послышался мягкий грудной голос женщины рядом с бунтаркой. – Ним, не обращай на них внимания, – она мягко сжала пальцы девушки. – Дит, Джо, вам нет ни капли доверия, поэтому, если позволите, мы поведем. – она хитро улыбнулась Леле, которая пристроилась на подлокотнике дивана рядом с Полом.

Ним с интересом разглядывала темнокожую гостью, поджарую, пышущую здоровьем и силой. Было в ней что-то от леопарда – такая же гибкая, хитрая, и этот огонь в больших желто-ореховых глазах. И девушке определенно не нравилось, как её музыканты оживились с появлением Лелы. Значит, их что-то связывало, о чем Пол никогда не упоминал. Не зря Ним недолюбливала кошачьих: а где вы видели дружбу кота и ворона?

– Пожалуйста, – махнул рукой Дит и склонился над тарелкой с пирожными. – Хотя вряд ли ты знаешь больше моего.

– О, поверь, у меня достаточно своих шпионов. Кстати говоря, произошедшее в Петербурге… – она покосилась на девушку рядом. – Вызвало резонанс в нашем тесном сообществе.

– Что, опять кто-то требует мою голову? – хмыкнула Ним и запихнула в рот эклер. – Пусть встанут в очередь, – получилось у нее что-то похожее на «Пуфь фтанут ф ощерещь». Она заметила, как скривилась Джун от такого плебейского поведения, что еще больше её раззадорило.

– Нет, ты наоборот можешь стать лицом революции. Мол, им надоело скрываться.

– Старые маразматики, – смех девушки был похож на воронье карканье. – Забыли, что именно людям мы и обязаны своей силой? Если смертные узнают, то… Сомневаюсь, что они снова станут делать жертвоприношения и почитать нас.

– Главное, у тебя больше соратников, чем ты думаешь, – в её словах прозвучал намек, но Ним не пожелала его заметить. – Но вернемся к нашей теме. Мы все обеспокоены странными знаками, которые указывают на возвращение Отца. Первая мысль: «Это невозможно!», но… Мы же боги, ребят, для нас такого термина не существует.

– Давай ближе к теме, – Ним откинулась на спинку дивана и поставила ноги на нижнюю полку столика между диванами. – То, что Отец вернулся – примем как факт.

– Что за манеры, – закатила глаза Джун и направилась на кухню с пустым чайником. – Признаться, даже Мор была не настолько…

– Спасибо, – оскалилась девушка и с вызовом поглядела на хозяйку дома. – Что-нибудь кроме пирожных есть? Умираю с голода.

– Ним, прошу, – воззвал Джо, – Давай без конфликтов. Део, продолжай, пожалуйста, если тебе есть, что сказать.

– Да, я предлагаю… – женщина расправила подол платья, затем постучала по коленке Ним, призывая спустить ноги на пол. Девушке пришлось подчиниться, но недовольная гримаса надолго осталась на её лице. – Я предлагаю не лезть на рожон, не приветствовать Отца копьями и щитами. По крайней мере, не делать это так очевидно, как собираетесь вы.

– Ты предлагаешь переговоры? – грузно хохотнул Дит и покачал головой, чеша бороду. – Девочка моя, опомнись. Он никогда не был любителем разводить демагогию, – он благодарно кивнул Джун, подавшей ему наполненную чашку чая.

– Нет, я лишь хочу, чтобы мы руководствовались логикой и здравомыслием, – с нажимом произнесла женщина и бросила в свою чашку пару кусочков сахара. – Вряд ли эти понятия применимы хоть к одному из вас, но попробовать стоит.

Ним перехватила рассеянный взгляд Бэла, кивком головы указала на дверь и приложила к губам два пальца. Затем они молча поднялись и направились к выходу, Пол собирался пойти с ними, но Лела положила ладонь на его локоть и чуть сжала.

– И что это значит? – в спину Ним полетел укор от Джо. Мужчина подошел к ней и преградил путь к двери. – Это наша общая проблема, и…

– Я не хочу больше оставаться с этим, – она ткнула пальцем в сторону игриво помахавшего им Дита, – В одной комнате. А слушать ваши предварительные ласки мне надоело. Когда придете к решению, я вас выслушаю, – легко отодвинув его со своего пути, девушка скрылась на крыльце. Бэл развел руками:

– Ним в своем репертуаре, но мысль здравая. Наши голоса все равно не будут решающими. Моего брата ты всегда считал самым разумным, да?

– Дети, – поморщился Дит и пересел на диван поближе к Део. – И ты серьезно, душа моя? Разговоры с Отцом?

– Почему нет? Мы этого никогда не делали – сразу убегали.

– С чего ты решила, что в этот раз он станет нас слушать? – наконец раздался голос Пола, меланхолично размешивавшего свой кофе. – Ему плевать на нас.

– На тебя – возможно, – отрезал Дит, Джо предостерегающе кашлянул: – Что? На молодежь он и смотреть не будет, но к нам, возможно, прислушается.

– Вы забываете о нашем главном козыре, – мягко вставила Лела, одарив музыканта лукавым взглядом, – Отец никогда не скрывал своей искренней любви к Мор. Почему мы не можем использовать…

– Мы не будем её «использовать», – резко заявил Пол и с грохотом поставил чашку на стол. – Исключено.

– Начинается! – Джо прикрыл лицо ладонью, в который раз жалея, что собрал всех в своём доме. – Господа, вернемся к нашей теме, а?

– Почему нет? – Лела выглядела возмущенной: – Отдадим ему девчонку, может, сработает?

– Мы не будем этого делать, – с лица Дита исчезла самодовольная ухмылка: – Дорогая, ты хоть представляешь, что будет, если он убедит её встать на свою сторону?

– И поэтому ты сделал всё, что в твоих силах, чтобы подтолкнуть Ним к этому решению? – едко заметила Джун, только сейчас присев на свое место. До этого женщина кружила вокруг, ухаживая за гостями.

– Если ты про смерть малышки Би, то… – мужчина выглядел смущенным. – Это вынужденная мера. Мор завралась, нужно было поставить её на место.

– Ты угрожал нам! – Пол шумно вдохнул и повел головой, огонь в камине угрожающе затрещал. – Без причины и объяснений. Ты вызвал нас к себе, как своих «шестерок». – Он бросил полный презрения взгляд на Джарета, застывшего у окна. Тот краем глаза наблюдал за парой на крыльце.

– Я имею право иногда быть нелогичным и импульсивным в своих действиях, – насупился Дит. – Ты ждешь извинений?

– Видеть не могу его мерзкую душу! – Ним яростно пнула столбик деревянных перил и, громко топая, спустилась на лужайку. её переполняли злость, возмущение и отвращение ко всей собравшейся компании. Она так хотела вернуться обратно, в Лондон, в свой трепетно и тщательно выстроенный мирок художников и артистов. Девушке так не хватало их слепого обожания и преклонения. Та энергия, которую она бессовестно украла в Санкт-Петербурге накануне, была тяжелой и плохо усваиваемой и годилась лишь в качестве экстренной меры. – Она вся у него на лице: такая же старая, лживая и трусливая, – прошипела девушка. Ним затрясла руками, словно это помогло бы сбросить плохие ощущения. – Как вы могли пойти у него на поводу?

– А что нам оставалось? Он сказал, что Отец вернулся, и нам нужно разыскать тебя.

– Хочешь сказать – я зря сбежала?

– Нет, Ним, – мужчина выдохнул дым, который тут же обвился кольцами вокруг него. – Я хочу попросить тебя проявить больше терпения, окей?

– Как ты себе это представляешь? Он убил мою сестру. Опять! – горько произнесла девушка и села на ступеньки. – Извини, с тобой я меньше всего хочу ссориться. Пол не скрывает, что я ему не нравлюсь, кроме тебя мне и поговорить теперь не с кем.

– Спасибо, – Бэл недоверчиво покосился на неё и, сев рядом, протянул ей сигарету. – Полу нужно время, чтобы смириться. Он же привык, что, когда ты рядом – это Мор, а не ты или Би… Ты поняла меня.

– Ему придется потерпеть, – рассмеялась девушка и, склонив голову, спрятала лицо в темных волосах, отливавших синим. – Мор всегда доставалась всеобщая любовь и почитание, я же… Даже у малышки Би было больше поклонников. – Она оглянулась, увидела в окне кривую усмешку Джарета и показала ему средний палец. – Поможешь потом убить этот кусок дерьма?

– С радостью, – Бэл тоже обернулся и помахал Джону с самой елейной ухмылкой, на которую был способен. – Да, улыбайся, тварь, мы с тобой еще побалуемся.

– Малыши, хватит гулять, – спустя полчаса из дома выглянул Джо и одарил их своей навязчивой жизнерадостностью. – Мы строили-строили и наконец… – не дождавшись реакции на шутку, он пробормотал что-то ругательное и скрылся за дверью.

В гостиной стоял оживленный шум, смешавшийся с ароматами кофе, чая и выпечки. Из кухни тянуло сытным и пряным, но Джун запретила кому-либо туда заглядывать. Бэл и Ним скептически разглядывали довольные лица, воодушевленные принятым решением.

– Ним, ты просила говорить по существу, поэтому прошу, мы готовы, – когда девушка присела на подлокотник его кресла, брезгуя садиться на диван рядом с Дитом, Джо бережно взял её за руку.

От повелительницы воронов не скрылось, как глаза Пола полыхнули гневом, и что он не стал убирать ладонь Лелы со своего колена. Впрочем, это с успехом проделал Бэл, настойчиво подвинув женщину, чтобы сесть рядом с братом. Дит с игривым видом склонился к уху Део и что-то тихо сказал, щёки женщины вспыхнули румянцем, в глазах заплясали искорки. Она рассмеялась звонким заразительным смехом и подмигнула Ним.

– Каждый из нас представляет определенную часть нашего сообщества и обещает донести до остальных принятое решение, – Джо подался вперед, в солнечном свете его волосы отливали золотом. – Отец представляет угрозу, перед лицом которой мы договорились сплотиться, оставить на время старые разногласия, – он многозначительно посмотрел на племянницу. – Ради будущего, ради процветания.

– Как мило, – сморщила нос девушка и закусила нижнюю губу, заметив порицательный взгляд Пола. Мужчина почти сразу отвернулся, но внимание собравшихся их молчаливая перепалка успела привлечь.

– Надеюсь, вероломства ожидать не придется, – на правах старшего подытожил Джо и погрозил пальцем Диту, который вовсю заигрывал со своей соседкой по дивану. – И чтобы больше никаких неприятных сюрпризов!

– И эта вся ваша стратегия? – не удержалась от язвительного комментария Ним: – Сплоченная команда и переговоры с Отцом? Самоубийцы.

– Он меньше всего ожидает именно этого, – парировала Лела, стойко выдержав тяжелый взгляд обнаглевшей девицы. – И неожиданность будет нашим преимуществом. Поэтому я предлагаю сразу высказать друг другу имеющиеся претензии, чтобы они не помешали нам в дальнейшем.

Ним только набрала воздуха, чтобы осадить гостью, так откровенно прижимавшуюся к Полу, но Джо её опередил:

– Давайте не будем портить вечер, потому что он точно закончится плачевно, если мы будем вспоминать все старые делишки. К каждому из нас есть претензии, поэтому прошу…

– Почему же, я очень хочу высказать свои претензии, – губы и волосы Ним потемнели до черного, как сама Бездна, цвета, кончики пальцев закололо, в ушах зашумела кровь. Ним знала, что Мор рядом, просится наружу, мечется в гневе и ярости, и было тяжело сдержать её. – Ты, Лела, не помню, кто и откуда, плевать.

– Ним, пожалуйста…

– Нет, Джо, – Девушка поднялась на ноги, за её спиной встрепенулись крылья, но остались полупрозрачными: – Никто не смеет трогать то, что принадлежит мне или моей сестре, – в её глазах зажегся недобрый огонь. Лела внимательно слушала, проявляя удивительное самообладание. – Так что убери от него свои лапы.

– Не надо, – взмолилась Део, по комнате пробежала волна знойного морского воздуха. – Перестань, пожалуйста. Закроем ту дверь и откроем новую. Когда все кончится – разбирайтесь, сколько и как хотите.

– Забери свои слова назад, дорогая, – Джун, сидевшая рядом, аккуратно поставила чашку на стол и поправила салфетку, лежавшую у неё на коленях. – Не стоит давать им подобные права. Все мы помним, к чему это привело в прошлый раз, да, Ним?

– Подумаешь, – закатила глаза к потолку девушка. – Больно надо было.

– Счастье для моих старых ушей! – воздел к потолку руки Дит и едва увернулся от запущенной в него скомканной салфетки. Ним не стала продолжать и молча направилась на второй этаж в свою комнату, игнорируя сообщение Джун о скором ужине.

Пол нагнал её на лестничной площадке второго этажа у двери в комнату. Схватив девушку за руку, он развернул её к себе, и, толкнув, впечатал в стену.

– Эй! – она попыталась отбиться, но мужчина выкрутил ей руки и крепко схватил за запястья.

– Что ты себе позволяешь?! – музыканта трясло от негодования, Ним никогда не видела его настолько злым, несмотря на все те жуткие вещи, что творила Мор в свое время. – Кого ты из себя строишь, а?

– Ту, ради которой ты пойдешь на всё, – она перестала сопротивляться и широко улыбнулась, как сытая кошка. – И простишь что угодно.

– Ты не… – от ярости у него перехватило дыхание. Воздух вокруг них наполнился сотнями маленьких искорок, больно щипавших кожу. – Что за спектакль ты устроила внизу?

– Мне нужно было терпеть, пока эта дрянь тебя лапала?

– Она не… – Пол замолчал и тихо рассмеялся, догадавшись, – Ты ревнуешь?

– Не я, – обиженно буркнула Ним, нервно пытаясь освободиться. – Пусти.

– Когда она вернется? – уже спокойнее спросил мужчина, но хватку не ослабил.

– Когда всё закончится, я же говорила, – раздраженно ответила Ним. – Не устраивай драму, тебе не к лицу, – она внимательно посмотрела ему в глаза: – Откуда ты знаешь Лелу?

– За столько веков вряд ли получится не встретить всех наших сородичей, – скривился Пол и перестал вжимать её в стену. – Лела – мой давний друг, нас многое связывает.

– Настолько многое, что она…

– Тебе я не обязан ничего объяснять, – он отпустил руки девушки и шагнул назад. – Но я с радостью расскажу всё Мор.

– Хитро, но нет, не получится. Слушай, я понимаю, ты привык, что рядом – именно она, и мне тоже не нравится эта ситуация. Мор сама не хочет возвращаться, – Ним не добавила, что сестра близко, что она просит коснуться Пола хотя бы раз.

Краем глаза девушка заметила движение на лестнице, почуяла по едва уловимому животному запаху, что поднимается Лела. Поддавшись импульсу изнутри и природной вредности, она плавно шагнула вперед, притянула Пола к себе и коснулась его губ самым искренним поцелуем, на который была способна. Она позволила Мор на мгновение вернуться, раздался треск, искры засверкали вокруг, осветив темный коридор дневным светом.

– Считай это авансом, – подмигнув, девушка скрылась за дверью.

– Великая богиня, огради меня от опасности… – широко улыбаясь, пробормотал Пол, спускаясь на первый этаж, Лелы на лестнице уже не было.

Подвал красивого дома-с-обложки был звукоизолирован и имел отдельный вход с заднего двора. Он занимал вдвое большую площадь, чем первый этаж и разветвлялся на несколько просторных залов. Этим вечером в подвале витал тяжелый аромат благовоний, дымили восковые свечи, пол был устлан сухой травой и еловыми ветками. Из самой дальней комнаты за тяжелой металлической дверью раздавались приглушенные крики.

– Друзья, думаю, пора подкрепиться! – объявил Джо, когда все гости спустились за ним вечером в подвал. – Как говорится: «Если еда не едет ко мне, то я иду к еде».

9.

– Почему вы не позвали Ним? – Део сбросила туфли на высокой платформе и прошла вглубь зала, солома и еловые иголки под её ногами тихо шуршали. – Ей тоже не помешает подкрепиться. То, что она бессовестно украла в Петербурге – не подходит, девочка плохо выглядит.

– Она своей крови еще напьется, – Дит подошел к ней и сбросил пиджак, от образа старого комика не осталось и следа. – Не в наших интересах предоставлять ей могущество перед приходом Отца.

– Но она не сможет сопротивляться… – слабо возразила женщина и оглянулась на остальных, окончательно растерявших человеческие маски.

– О, во имя света! Мы можем хоть на минуту перестать говорить о вашей обожаемой Ним! – Джун, растолкав всех, прошла в конец зала, её длинное одеяние со множеством драпировок волочилось за ней по полу. – Она далеко не самая могущественная даже среди своего клана, не говоря уж обо всех нас.

– Дело не в могуществе, – возразил ей Джо, когда подошел и обнял её за талию. – Но, в том, что этот мальчишка, – они повернулись, и мужчина ткнул пальцем в Пола. – Готов для нее сделать.

Тени заметались под потолком, сбежав от ослепительного света, разлитого по подвалу. Что-то невидимое затрепетало в воздухе, фигуры гостей вытянулись, выросли, увеличились, покрываясь доспехами, древней тканью и пылью веков.

– И что, мы должны делать это вместе? – презрительно поморщилась Лела, всё больше походя на дикую кошку. – Джо, ты собрался кормить нас фаст-фудом?

– О, нет, поверь, они все надежно связаны, – лукаво хихикнул мужчина и распахнул перед ней дверь с причудливыми узорами вдоль наличников. – Простите за скромные условия, но это лучше, чем ничего. Если хотите, можем делать это по очереди?

– Дамы вперед, – Дит пропустил Део, не забыв одарить её самым похабным взглядом, на который был способен. – Могу поде… – его прервал звук закрытой двери. Видимо, Део была не настолько благосклонна к нему, как он рассчитывал.

– С чего такая щедрость? – Бэл неловко поправил свои сиявшие доспехи, такие же, как у Пола. От их образа рокеров не осталось и следа: высокие статные воины, могучие, исполненные света и благодати. Длинные кудри из чистейшего золота, загорелая кожа, источавшая тепло. Далеко же они ушли от себя самих в последней инкарнации.

– Мы должны поддерживать друг друга перед лицом опасности, – Джо распахнул перед ними другие двери, до этого скрытые в полумраке. Из комнаты, в которую зашла Део, послышались исступленные крики. – Не стесняйтесь.

Лела с покровительственной улыбкой на полных темных губах разглядывала троих молодых мужчин, привязанных лианой к столбу посреди комнаты. Рядом с ними на перевернутом деревянном ящике лежали глиняный кубок с отколотым краем, длинный медный нож, покрытый темным налетом, и россыпь ярко-красных ягод.

Женщина ласковыми движениями погладила каждого из троих по голому торсу, её острые ногти оставили на покрытой испариной коже царапины. Размяла ягоды в ладонях и густым кислым соком начала рисовать на руках мужчин примитивные фигурки животных.

Самого молодого из них, с огромными от страха голубыми глазами, она отвязала. Затем Лела скинула с себя короткое одеяние из звериных шкур и заставила юношу лечь на покрытый опилками и еловыми иголками пол прямо под ноги привязанных к столбу жертв. Прежде чем заняться с ним любовью, женщина взяла нож и одним точным плавным движением перерезала горло второму. Подставив ладони ковшиком под поток, Лела набрала побольше крови и умылась. Третьему пришлось наблюдать, как рядом с ним умирал человек, а на полу обезумевшее создание насиловало юношу, почти мальчика, такого прекрасного и безвольного в руках богини. Рукоять ножа из рога носорога тоже пошла в дело.

Получив желаемое, Лела выгнулась и издала жуткий звериный рык, её желтые глаза полыхали первобытной жадностью и огнем. Длинные полированные ногти превратились в звериные когти, темная кожа пошла светлыми пятнами с черным ободом. Она расслабленно потянулась, подошла к столбу и прильнула губами к ране на шее второго мужчины. Третий бился в судорогах, тщетно старался выпутаться, но осознание неизбежной смерти уже сковывало его конечности, и он вскоре затих. Краем глаза Лела заметила движение на полу: окровавленный юноша, превозмогая боль от сломанных костей, пришел в себя и теперь медленно полз к двери. Женщина недовольно закатила глаза и погрозила пальцем третьей жертве:

– Никуда не уходи, – запечатлев на его бледном, мокром от пота лбу легкий поцелуй, Лела догнала голубоглазого парня и заставила его перевернуться на спину: – Скажи, мой мальчик, скажи это.

– Пустите! Прошу, пощадите! Я… Я сделаю, что угодно! – он бился в рыданиях, истекая кровью. Комната наполнилась тяжелым запахом страха и испражнений..

– Люди, почему вы такие слабые? – в её голосе послышалось искреннее недоумение и разочарование. – Ваши предки умели принимать смерть с достоинством. Гордись, смертный, ты умираешь ради богини. – более не глядя на него, Лела занесла ногу и размозжила его голову, как куриное яйцо.

Оставшийся в живых мужчина завопил от ужаса, звал на помощь, проклинал Лелу и весь этот дом. Женщина презрительно поморщилась: и этих Джо преподнес ей на трапезу? Какое оскорбление! Она остановилась вплотную к привязанному к столбу смертному, прижалась к нему всем телом, но поморщилась от запаха мочи.

– Ничтожество, – обведя острым когтем левый сосок смертного, Лела резким движением пробила его грудь и сжала сердце, упиваясь истошными криками. Вырванная мышца еще пульсировала, из разорванных сосудов струилась алая кровь. Женщина с наслаждением вцепилась в неё клыками, жадно отрывала огромные куски и глотала, не жуя. Довольная, сытая, она легла на пол и, свернувшись калачиком, провалилась в священный сон.

У каждого был свой ритуал: кто убивал быстро, без церемоний и лишних слов, кто предавался жестокостям и купался в крови. Но итог был один: смертные умирали за богов, которых даже не почитали. Поэтому жертвы не приносили должного удовлетворения.

Део глядела на юную девушку, прикованную к стене, осыпанную лепестками цветов, и тихо плакала. По полу разбросаны фрукты и свежие побеги трав, в кувшинах остывало вино и оливковое масло. С громким хрустом раскрыв гранат, женщина принялась пить рубиновый сок, стекавший по её рукам до локтей и ниже по подолу хлопкового платья. Девочка открыла глаза и подняла голову, её испуганное лицо проглядывало сквозь грязные светлые волосы.

– Прошу, отпустите меня! Умоляю! Я не сделала ничего плохого! Пожалуйста! – принялась вопить она, и без того некрасивое лицо исказилось гримасой.

Богиня нахмурилась, но, за отсутствием лучшего, Део пришлось довольствоваться этой испуганной девочкой. Женщина принялась напевать томный мотив на древнем языке, покачиваясь из стороны в сторону. По мере того, как возрастал темп песни, она принялась кружиться по комнате, давя рассыпанные фрукты. Дойдя до экстаза, Део обняла девушку, завороженную песнопениями, а затем вырвала её печень. Полив орган вином и маслом, богиня с наслаждением съела его и запила кровью смертной.

Ним лежала на кровати поверх покрывала, закинув руки за голову. Она не включала свет, поэтому с приближением вечера комната погрузилась в темноту. Девушка чувствовала огромный водоворот энергии прямо под домом, ослепительно яркий луч в кромешной ночи. Ним молча отругала Джо за безрассудность и опрометчивость: он не мог найти более очевидный призыв: “Мы здесь, Отец!». Ожидать появления прародителя – так себе вариант, но теперь девушка чувствовала себя неуютно. Тени, которые всегда были для неё спасением и лучшим укрытием, теперь казались зловещими. Из-за пиршества в подвале, на которое её предсказуемо не позвали, ей стало нехорошо, тянущий голод тысячей игл впивался в её нутро.

Где-то внизу, на первом этаже, послышался громкий смех и звуки падения тел и мебели. Праздник окончен – все пытались доползти до своих комнат. Интересно, сколько в этом доме спален? Пока Ним предавалась ленивым размышлениям, гости разбрелись по дому, хихикая и теряя равновесие. Они вели себя, как пьяные подростки, которые впервые попробовали крепкий алкоголь. Вот цена за дешевые, легкодоступные жертвы. Джо пришлось выслушать массу претензий, несмотря на то, что он смог организовать пир в считанные часы.

– Эй, Ним! – в дверь настойчиво постучали. Затем ещё и ещё раз.

– Уходи, Пол! Я не буду с тобой разговаривать! – прокричала Ним и даже не пошевелилась. Но стук не прекращался, вскоре нежданный гость начал молотить кулаками и пинать дверь. – О, будь ты проклят! – она подбежала к двери, распахнула её и застыла в изумлении.

– Душа моя, Пол спит где-то в гостиной, – промурчал Джо. Он несколько раз пытался коснуться щеки девушки, но постоянно промахивался. – Ты представляешь? Современная молодежь абсолютно безбожная!

– Неужели? – едко заметила Ним и хотела захлопнуть дверь, но рука мужчины остановила её. – Джо, прекрати. Мы это уже проходили. Ничем хорошим не закончится. Особенно сейчас.

– Почему же? – он наклонился ближе, и племянница не смогла отвести взгляд от его светлых, лучившихся пьяным теплом глаз. – Ты никогда не отказывалась от удовольствий.

– Уходи, иначе я позову Джун.

– Хах! – мужчина прислонился плечом к дверному косяку и скрестил руки на груди, показывая, кто хозяин этого дома. – Будто она не знает. Они с Дитом и Део, кажется, продолжают веселье на кухне.

– Да что вы за извращенцы такие! – девушка сделала вид, будто её тошнит. – Именно из-за таких, как вы, люди перестали в нас верить.

– Кто бы говорил.

– Мои грехи честнее, – огрызнулась Ним. – Уходи.

– Уверена? – Джо склонил голову набок, прислушиваясь к шуму голосов с первого этажа. – Будешь жалеть. Может, хотя бы поцелуешь на ночь?

– Ага! – Она вытолкнула его в коридор и захлопнула дверь. Ним только направилась к кровати, как снова раздался стук. – Неужели непонятно?! – рявкнула девушка в коридор и удивленно уставилась на Лелу, лукаво глядевшую на неё из полумрака коридора.

– Непонятно, почему ты отказываешь своему дяде в близости?

– Уходи, ты мне не нравишься, – пробурчала Ним, раздражаясь всё больше. Эта темнокожая стерва, которая так настойчиво липла к Полу, заставляла её нервничать. – Что тебе нужно?

– Я хочу исправить недоразумение. Мне кажется, мы можем подружиться, – она стерла капельку крови с уголка рта и хищно улыбнулась: – Как думаешь? У нас куда больше общего, чем ты думаешь.

– Да, и это «общее» зовут Полом, – прошипела Ним и, подавшись ближе, ткнула женщину указательным пальцем в грудь, – Не лезь к нему, Бэлу и ко мне, поняла? Иначе…

– Иначе что? – Лела схватила её ладонь и сжала. Затем втолкнула девушку в комнату, зашла сама и прикрыла дверь. – Когда-то меня почитали перед битвой, прямо как тебя. Ну же, Ним, мы подружимся! – она мягко шагнула ближе и притянула опешившую Ним к себе.

– Слушай, ты не так… Не-не-не, это плохая затея! – девушка слабо отбивалась, пока сильные руки женщины гладили её по спине и бедрам. – Лела, чего ты добиваешься?

– Я прямолинейная и не умею хитрить, как наши собратья, – усмехнулась та, запустив жилистую ладонь в темные волосы Ним. – Поэтому не стану скрывать, что пришла за твоим расположением.

– И так ты пытаешься его добиться? – Ним с силой оттолкнула её, и женщина ударилась спиной об дверь. – Интересный подход. Это единственное, что ты можешь мне предложить?

– Ты же еще не попробовала. – легко пожала плечами Лела, призывно глядя на собеседницу. – Твоего Пола я и пальцем не трогала, мне хотелось тебя позлить. К тому же, – со вздохом протянула она, – он не в моем вкусе. А вот ты…

– Извини, но ты не в моем вкусе, – оскалилась девушка и, сев на кровать, поджала под себя ноги. – Что-то еще? – она недоверчиво глядела, как Лела медленно подошла и опустилась перед ней на колени. Темные руки женщины скользнули по её ногам и выше – к талии.

– Не отказывайся от моей дружбы, Ним. Кто знает, что случится, когда вернется Отец, – многозначительно покачала головой Лела и, подавшись ближе, коснулась губами бледной щеки девушки. – Ты сама знаешь, что полагаться на мужчин – гиблое дело, – она провела пальцами по запястью Ним, и по их коже пробежали алые искорки.

Тени заметались по углам, взметнулись к потолку, окутали двух женщин плотным покрывалом, сквозь которое прорывалась лишь срываемая с тел одежда.

Пол лежал в темной гостиной на диване, глядя на кованую люстру и прислушиваясь к многоголосью в доме. Смех, крики, стоны и проклятья, от которых шла дрожь по стенам. Мужчина взвешивал все за и против, подняться ему к Ним или нет. Они с Мор не виделись больше семидесяти лет, с самого окончания Второй Мировой войны, и короткая встреча в Лондоне несколько дней назад совершенно выбила его из колеи.

Столько обманов, оскорблений, предательств и жертв, давно не перечесть. Их всегда было двое, всегда влекло друг к другу, и это притяжение пагубно сказывалось на окружающих. Ни Пол, ни Мор, ни кто-либо еще не могли ничего с этим поделать. Давно стерлось из памяти, как заключился этот союз, была ли там настоящая любовь, скрытые мотивы или злой умысел. Сквозь столетия они возникали в разных частях света, тянулись друг к другу, разрушая всё по дороге. Времена, когда вместо Мор появлялась одна из её сестер, были спокойнее для человечества, как затишье перед бурей.

Мужчина нервно фыркнул и заворочался, пытаясь найти удобную позу на коротком диване. Ему никогда не нравилась Ним – язвительная, наглая, самоуверенная, она отравляла всё вокруг себя, портила любой план и всегда прикрывала лишь собственную спину. Малышка Би была безумной, отчаянной, всегда лезла на рожон, за что и получала. Каждый раз ей причиняли боль первой. Но Мор – воплощение порока и ярости – была для Пола настолько сакральной, настолько необходимой, что её недостатки он отказывался замечать. Точнее сказать, Пол с ними примирился, принял как данность, как неизбежную константу.

Тревожное ощущение кольнуло под ребрами, пробежалось холодком вдоль спины, заставило мужчину сесть и подозрительно оглядеться. Что-то надвигалось, огромное и необратимое, но он еще не мог понять – несет ли оно опасность. Выйдя на крыльцо, покрытое предрассветной росой, музыкант шумно втянул холодный воздух. Пол закрыл глаза и сосредоточился, пространство вокруг него задрожало, пошло рябью. С его пальцев посыпались искры, а фонари вдоль дороги погасли, и улица погрузилась во мрак, густой, как черная гуашь.

Через мгновение мужчина уже стоял у комнаты Ним. Он только поднял руку, чтобы постучать, как дверь отворилась, и из мрака навстречу ему выскользнула Лела, растрепанная и разрумянившаяся. Увидев Пола, она только шаловливо хихикнула, поправляя лямку сарафана, подмигнула и скрылась на лестнице. Проводив её обескураженным взглядом, музыкант толкнул дверь и зашел в комнату.

– Ним? – ответом ему послужил трепет крыльев в темноте. – Нужно поговорить, – он нащупал на стене выключатель, и комната озарилась теплым светом. Мужчина не был готов к тому, что предстало его глазам: девушка сидела на разобранной постели и едва успела прикрыться одеялом. – Что… Что здесь было?

– Ничего, о чем тебе стоило бы беспокоиться, – хмыкнула она и надела футболку.

– Вы не… Лела… – он ткнул пальцем в сторону двери. – Ним?

Девушка закатила глаза к потолку, завернулась в одеяло и подошла к нему. Затем ткнула его пальцем в плечо и поморщилась.

– Даже если так? Никогда не знаешь, когда пригодится союзник, которым не жалко пожертвовать. Всего лишь политика.

– Да? – отогнув ворот её футболки, он коснулся красноречивого следа на ключице. – Что бы на это сказала Мор?

– Ее. Здесь. Нет, – отчеканила девушка и оттолкнула его ладонь. – И тебя здесь тоже не должно быть. Чем я занимаюсь в свободное время, тебя не касается. И не надо заводить своё любимое «Мне нужно с ней поговорить», – передразнила Ним вкрадчивый голос Пол. – Иди спать. Хватит с меня на сегодня визитеров.

– Кто еще приходил? – тут же отозвался мужчина, кровь прилила к лицу, от ярости его глаза потемнели.

– Это сцена ревности? – ехидно поинтересовалась девушка, пытаясь пригладить спутанные волосы.

Она не успела увернуться, и ледяные пальцы музыканта сомкнулись на её шее. Ним попыталась освободиться, они вместе упали на пол, девушка сильно ударилась головой.

– Пусти меня! – она попыталась дотянуться до его лица, но мужчина легко обездвижил её, обхватив запястья свободной рукой.

– Если с тобой что-то случится, Мор не сможет сразу вернуться, – прошипел Пол, Ним много столетий не видела его таким злым. – Впредь будь осмотрительнее.

– Ты жалок, – хохотнула она, перестав сопротивляться. – Ты не смог уберечь свою единственную любовь. Снова! Никогда не могла понять, почему она цепляется за такого неудачника столько веков. Даже твой братец способен на большее, но и его ты тянешь вниз.

– Замолчи! – прорычал он, вдавливая её сильнее в холодный пол, его рука накалилась, обжигая шею девушки, но она этого не замечала. – Ты невыносима! Почему всегда в первую очередь страдает Би, почему не тебя убивают сразу?

– Потому что я – живучая. Потому что именно я каждый раз спасаю нас, если ты не заметил, – её сухие темные губы искривились в усмешке, тонкая кожа лопнула, выступила кровь.

Пол как завороженный уставился на алые капли, не в силах совладать с собой. Он медленно поднял взгляд с губ девушки к её глазам.

– Не делай этого! – неожиданно испугалась Ним, чувствуя, как где-то внутри Мор бьётся о клетку, пытается выбраться. Но боль от ожога на шее уже оторвала её от реальности, сбила внимание, и девушка стала неумолимо меняться. Внешне две сестры были похожи, разве что Мор была старше, ниже, и, в отличие от костлявой Ним, обладала соблазнительными формами.

– Давно не виделись, о, великая королева, – заулыбался Пол и, наконец, убрал ладонь с её шеи, на которой не осталось и следа от ожога. – Ты надолго к нам?

Мор толкнула его и, опрокинув на спину, нависла сверху, с самым серьезным видом изучала его лицо, едва касаясь холодными пальцами.

– Мор, ответь мне.

– Не нужно было этого делать, – обреченно бросила девушка и, прежде, чем он успел её поймать, поднялась и отошла к окну. – Ним справится лучше меня, – Пол только сейчас заметил, что она в пыли, её одежда порвана и вся в подпалинах, на щеках и ладонях – синяки и ссадины. – Мы с тобой решим наши проблемы, когда всё закончится.

– То есть, когда ты снова сбежишь? Что с тобой случилось? Где ты была, когда Дит убил Малышку Би? – разочарованный её реакцией, он сел на стул у старого трюмо.

– Ты позвал меня ради этого? Удовлетворить любопытство? Или похоть?

– Ты же знаешь, что всё не так, – вскинулся мужчина, щелкнул пальцами, и лампочки в люстре почти погасли, комната погрузилась в тяжелый пыльный полумрак.

– Знаю, мой святой мальчик, знаю, – тяжело вздохнула Мор, осторожно выглядывая на улицу из-за занавески. – Но мне опасно здесь находиться. Если Дит узнает, что я здесь…

– Но ведь это он на тебя напал! Это он должен прятаться!

– Нет, всё куда сложнее, – она подошла и ласково коснулась его лица, затем притянула к себе, мужчина уткнулся головой в её живот и обнял за талию. – Что с тобой происходит? Ты странно себя ведешь: откуда столько нетерпения и злости? – Мор стерла с губы кровь и задумчиво посмотрела на ставшие алыми подушечки пальцев.

– А что мне остается делать? – только сейчас Пол почувствовал себя в безопасности. Отчаяние и ужас последних недель утихли, и воздух наполнился теплыми искорками, окутал пару солнечным покрывалом. – Ты исчезла, Би погибла, осталась лишь Ним и угроза возвращения Отца.

– Не лучшая перспектива, – согласно кивнула Мор и ласково погладила его по голове. – Мне нужно идти. Постарайся не обижать мою сестру – она старается изо всех сил, чтобы вытащить нас всех живыми. Хорошо?

– Останься, прошу. Почему тебе обязательно нужно уйти? – он прижал её к себе изо всех сил, словно это помогло бы удержать девушку.

– Потому что… – Мор печально вздохнула и заставила мужчину поднять голову и посмотреть ей в глаза. – Тебе не стоит этого знать. Потому что сейчас ты должен довериться Ним, держать Бэла как можно ближе, чтобы при первой же возможности сбежать.

– Сбежать?! Мы не трусы! – вспылил Пол, оттолкнул девушку и поднялся со стула. – Как смеешь ты говорить подобное? После… – искры погасли, и комната вновь погрузилась в полумрак.

– После всего, что мы пережили, ты должен послушаться, – повысила голос Мор, по комнате прокатилась угрожающая волна. – Пол, пожалуйста, не совершай опрометчивых поступков! Только не сейчас.

– Почему же? – он уселся на подоконник и взглянул на девушку исподлобья. – Причем здесь Отец? Как всё это связано с тобой?

– Пол… – она развела руками и, недовольно морщась, оглядела свою грязную, порванную одежду. – Не задавай вопросов, на которые не хочешь услышать ответов. Я делаю всё, что в моих силах, чтобы остановить Отца. Это единственное, что тебе надо знать, – девушка качнулась от слабости, побледнела, и, чтобы не упасть, схватилась за дверцу шкафа.

– Ты никуда не уйдешь, – не терпящим возражения тоном произнес Пол, оказавшись рядом. Он подхватил её на руки и донес до кровати. – Клянусь, если ты опять сбежишь, я сделаю всё, что в моих силах, чтобы привлечь внимание Отца.

– Идиот, – выдала слабую усмешку Мор, как только её голова коснулась подушки, в комнате раздалось воронье карканье. – Я не могу остаться.

– Ты всегда сбегала, – нарочито небрежно обронил мужчина, снимая её разбитые запылившиеся ботинки. – Всегда. Я точно идиот, раз всегда верил твоим словам. Снова исчезнуть без объяснений тебе не удастся, слышишь?

– Пол, не надо…

– Что случилось в Москве двести лет назад? Что случилось в Каракасе шестьдесят лет назад? Помнишь? – на его слова девушка лишь издала недовольный стон и отвернулась к стене. – Да. И, если в этот раз ты снова вздумаешь решать всё сама, то я… – Он выпрямился от неожиданного решения, пришедшего ему в голову. – Я точно призову Отца. И мне плевать, кому придется погибнуть в этот раз.

– Ты пытаешься мной манипулировать?! – она села на кровати, отбросив покрывало, схватила мужчину за отвороты куртки и притянула к себе. – Ты забыл, к чему это привело в последний раз?

– Мы начали Первую Мировую, – лукаво ухмыльнулся мужчина и обнял Мор, прежде чем она догадалась отстраниться. – Мне понравилось, – затем последовал поцелуй, от которого воздух в комнате заискрил, фонари на улице погасли с громким хлопком. И он был непростительно недолгим.

– Пол, что с тобой происходит? Я тебя не узнаю, – она во все глаза глядела на музыканта, но он продолжал загадочно улыбаться. Что-то в его лице изменилось, появилось что-то чужеродное. – Пол?

– Не только ты пойдешь на всё, чтобы уберечь своих близких, – таинственно произнес он и коснулся губами её испачканного лба. – Поэтому предупреждаю последний раз: если вернется Ним, то…

– Мне нужно найти Би, как ты не понимаешь! – она заколотила кулаками по его груди, пытаясь высвободиться из его объятий. – Я могу спасти её!

– Какой ценой? – спокойно произнес он и сжал объятия, обездвижив Мор в своих руках. – Поэтому ты связалась с Отцом?

– Что?! Да как ты… Как ты смеешь?!

– На тебе – его запах, – Пол разжал руки и посмотрел на девушку с таким презрением и разочарованием, что ей захотелось провалиться под землю. – На тебе – его знаки.

– Это не то, что ты думаешь. Я пыталась… – Мор потянулась к нему, но мужчина не шелохнулся. – Пол, ты должен мне поверить! Я не могу рассказать всё, не могу остаться, но, поверь мне, в последний раз поверь, я не принимаю его сторону, я не ответственна за его возвращение! – девушка цеплялась за его куртку, пытаясь привлечь к себе внимание, пытаясь заставить мужчину посмотреть на себя. – Я творила много непростительных вещей, но я бы никогда не причинила вреда тебе или Бэлу!

– Сколько раз ты трусливо сбегала, а? – он отодвинул Мор от себя и отвернулся, вся радость от её возвращения испарилась, как лед на жарком солнце. – Сколько раз ты появлялась во всей красе, с пафосом, с шумом, а после… – он взглянул на неё без намека на тепло и радушие. – В лучшем случае оставляла после себя сестер.

– Если я останусь, Дит…

– Он уже признал свою ошибку, – гневно перебил Пол и направился к выходу. – Мне это надоело. Если завтра утром я обнаружу в этой комнате Ним, то… Ты знаешь, что будет. – музыкант распахнул дверь, но вместо коридора увидел мрак чернее любой ночи, наполненный жутким шепотом и шелестом крыльев. – Мор?

– Не уходи, – девушка обняла его со спины и захлопнула дверь. – Я останусь, но не проси что-то рассказывать. Просто знай, что я делаю это лишь ради тебя.

– Знаешь, в который раз я слышу эту фразу? – скривился Пол. Он злился на себя, что не может уйти, не может разозлиться на нее по-настоящему хоть раз. В следующую секунду Мор оказалась перед ним, таинственно улыбаясь. – Что? Нет, я не куплюсь на это снова. Тебе нужно отдохнуть.

– Пол, – начала девушка, а он поцеловал её в лоб и скрылся за дверью, призвав для этого волевого поступка все свои силы. Мор раздраженно фыркнула, воздух в комнате на мгновение наполнился черными перьями. – Хорошо, мой мальчик, я тебе это припомню.

После импровизированной «трапезы» в подвале Пол чувствовал себя сломанным, нечистым, выдохшимся. Земная оболочка, аккуратно возводимая последние двадцать лет, пошла трещинами, дала сбой, и истинная личина то и дело прорывалась в реальность, угрожая всему спасательному плану. Долгие годы ему хватало обожания публики, чтобы насытиться, и незапланированные жертвоприношения выбили его из колеи. Он упал на кровать в выделенной ему комнате прямо в одежде, но через несколько минут, недовольно заворчав, сбросил куртку и ботинки и поплелся в ванную комнату.

– Они такие забавные, – Джун сидела на своем краю постели и втирала в лицо крем, пока Джо перед зеркалом расчесывал свою бороду. – Наивные и глупые, порывистые… Мы такими же были?

– Мы не сильно отличаемся от них, – сквозь зубы произнес мужчина, сосредоточив все свое внимание на усах, для которых достал специальные ножницы. – И ты в который раз недооцениваешь нашу главную гостью.

– Ним глупа и опрометчива, как и её сестры. И мне непонятно, зачем Дит убил малышку Би. И убил ли.

– Что ты хочешь этим сказать? – Джо отложил ножницы и повернулся к супруге, которая принялась с невозмутимым видом втирать другой крем в руки. – Дорогая?

– Конфликт Дита и Мор начался как раз тогда, когда последний раз ходили слухи о возвращении Отца.

– Ты же не намекаешь, что они стоят за всем этим?

– Я лишь прошу присмотреться к своим родственникам, дорогой, – пожала плечами Джун. – А после нашей «вечеринки» Отец знает наверняка, где мы, и сколько нас.

– Да, так и задумывалось. Не волнуйся, я всё продумал..

Настраивая душ, Пол осознал, как давно не отдыхал, как следует. Бросив одежду прямо на пол ванной, он залез в кабину под горячие струи воды, пар заполнял комнату рыхлыми клубками. Постепенно напряжение спадало, его перестало трясти от злости и предчувствия опасности, отдававшего горечью на языке. Он прижал ладонь к плитке, искры заблестели в каплях воды. Свет замигал и вскоре ослаб, маленькие лампы в потолке едва горели.

Из-за шума воды и усталой рассеянности Пол не услышал открывшейся двери, из-за клубов пара не заметил появившуюся фигуру, но чутье его не подвело. Он отодвинул пластиковую перегородку душевой кабины, чтобы увидеть Мор, одетую в тонкий хлопковый халатик, её бледная кожа от холода покрылась мурашками.

– Это еще что такое?

– Если я вынуждена остаться, то надо привести себя в порядок, – глядя ему прямо в глаза, она бросила халат к его одежде, валявшейся на полу, и оттолкнув мужчину с дороги, зашла в кабинку. – А в моей ванной нет шампуня, представляешь?

Спустя некоторое время дом наконец погрузился в сонную тишину, все кровати были заняты. Кроме одной – Бэл так и не поднялся к себе, и его исчезновение обнаружат лишь утром. Высоко в небе стая черных ворон металась в панике, но шум их карканья и драки не достиг земли.

10.

Бледный диск солнца подмигивал в окно из-за голых веток дуба, росшего перед домом. Мор распахнула глаза, не в силах преодолеть ощущение ужаса, сковавшего тело. Не сон, а видение, посланное старым знакомым, настойчиво вторглось в слабое забытье. Девушка не запомнила, что именно ей снилось, но страх и недоумение остались с ней надолго.

Повернув голову, она посмотрела на Пола, спавшего рядом носом в подушку. На его лопатке алел свежий шрам серповидной формы с рваными краями. Старые следы от ранений едва виднелись, оставшись на карте тела выгоревшими следами былых сражений. Мужчина заворочался во сне, но не проснулся, даже когда девушка перелезла через него, чтобы быстро одеться и скрыться за дверью.

Уже в коридоре Мор тихо выдохнула и прижала ладони к лицу: её била крупная дрожь, внутренности крутило, а кровь медленно закипала. Ей срочно нужно было подкрепиться, и, увы, обычной смертной пищи было недостаточно. Но девушка не могла рисковать и принимать жертву – иначе Отец наверняка узнает, где она. А этого допустить нельзя, не сейчас, когда все в сборе, когда негде скрыться и нужно найти малышку Би.

Мор спустилась по темной деревянной лестнице на первый этаж и осторожно заглянула на просторную кухню. За широким столом сидела Део и сосредоточенно помешивала овсянку в маленькой плошке. Джо, в фартуке и с полотенцем на плече, колдовал у плиты, от которой распространялся аппетитный аромат на весь первый этаж. Девушка облегченно выдохнула: встреча с Дитом пока откладывается.

– Доброе ут… – Хозяин дома обернулся, чтобы поприветствовать её, и осекся на полуслове. – Утро. Мор? Глазам своим не верю.

– Здравствуй, дядя, – холодно ответила она и села рядом с Део. Женщина легонько сжала её пальцы теплой ладонью, протянула очищенный апельсин и подвинула тарелку с горячей овсянкой, на поверхности которой медленно таял кусок сливочного масла.

– Какими судьбами? – Джо разнервничался и тихо выругался сквозь зубы, когда ему не удалось аккуратно перевернуть омлет с зеленью. На разноцветный керамический фартук над плитой капнула некрасивая яичная капля.

– Сам знаешь, – уклончиво произнесла Мор, пожав плечами. – Я не прошу твоей защиты, но хочу предупредить, что нам с Дитом нужно поговорить, и, возможно, в процессе кто-то пострадает. – Део, тем временем, подвинула ей чашку кофе, и на вопросительно выгнутую бровь девушки лишь игриво хихикнула: в запахе отчетливо присутствовали нотки ликера.

– Мне казалось, Ним уже провела с моим братом весьма продуктивную беседу, – пробормотал Джо, сосредоточив внимание на медовых пирожных, которые он расставлял на противне. – И я очень прошу не громить дом. Ты не представляешь, чего нам с Джун стоило его обставить. Мы боролись за каждую чертову лампу!

– Хорошо, я буду помнить о ваших лампах, – отчеканила девушка, подставляя чашку под фляжку Део. Алкоголь подействовал на неё расслабляюще, она смогла спокойно выдохнуть. Гостья сидела за столом, поджав под себя одну ногу, болтая другой. Рисуя треугольники в рассыпанном сахаре, Мор не спускала глаз с широкой спины дяди, но тот, пританцовывая в такт радио, старательно её игнорировал.

– Ты надолго? – прямо спросила Део, намазывая масло на тост. – Видишь ли, ва…

– За меня и Дита не беспокойтесь, – отрезала Мор и бросила равнодушный взгляд на женщину. – Это наш с ним конфликт, и нечего совать в него свои любопытные носы. Как я уже сказала, мне лишь нужно с ним поговорить.

– Ты вызвала Отца? – наконец прервал затянувшееся молчание Джо. Он повернулся к женщинам лицом и, облокотившись на стол, навис над племянницей. – Я чую.

– То же мне, ищейки, – поморщилась девушка и, пока никто не успел опомниться, перепрыгнула через с грохотом упавший стул, преградив дорогу Джо.. – Тот, кто это сделал, действовал лишь ради вашего блага, – и Мор растворилась во внезапно сгустившихся сумерках и облаке вороньих перьев.

– Во имя Света, что произошло? – заспанный Пол уставился на то место, где секунду назад стояла девушка. – Так это правда? – Он стоял на пороге кухни босиком в одних джинсах и мятой футболке. Взъерошенные волосы торчали во все стороны.

– Зачем ты её призвал? – будничным тоном спросила Део, словно речь шла о погоде или ценах на нефть. – Она ещё более неуправляемая, чем Ним.

– Неправда. Мор напугана, она бы не стала призывать Отца лишь ради того, чтобы поквитаться с Дитом..

– Конечно, она это и сама сможет. Но ты её слышал. – загадочно хмыкнул Джо и, закинув полотенце обратно на плечо, повернулся к плите. – Чай, кофе?

– Что? – Пол перевел на него отстраненный взгляд и долго не мог сфокусироваться.

– Мальчик мой, ты совсем теряешь голову, стоит появиться моей дорогой племяннице, – укоризненно покачал головой мужчина и поставил перед ним на стол тарелку с омлетом, припорошенным тертым сыром и зеленью. – Я не думаю, что она позвала Отца, но думаю, что она знает того, кто это сделал.

– Для неё известие о его возвращении стало таким же потрясением, как и для нас, – недоверчиво произнес Пол, щедро поливая омлет соусом. – Ты нас встретил, ты видел её.

– Уж ты не должен путать Мор и Ним, – Джо шумно отхлебнул чай из большой чашки с изображением большого сокола. – Более того…

– Они никогда не умели скрывать друг от друга… – уверенность в его голосе пропала. Музыкант помотал головой и нахмурился, отложив вилку, так и не донеся её до рта: – Она не могла врать мне всё это время.

– Ты совершенно не разбираешься в женщинах, – мягко произнесла Део, потрепав его по плечу, и встала из-за стола, складки её длинного коричневого платья тихо зашуршали. – Но не стоит сейчас копаться в прошлом, – она перевела взгляд за его спину и улыбнулась. – А Мор недалеко ушла.

Джо выдал такую порцию нецензурной брани на древнем языке, что их собеседница покрылась густым румянцем. Пробормотав извинения, он бросил полотенце на стол и в пару больших шагов оказался в гостиной, где развернулась настоящая битва.

Мор, закутанная в темное одеяние, местами покрытое коркой запекшейся крови, прижимала Дита к полу, в её руке сверкнула тонкая сияющая нить, в следующую секунду обвитая вокруг его шеи. На старом хитреце была полосатая пижама, в ладони – зубная щетка. С оглушительным хлопком над ним распростерлись черные крылья, заполонившие собой всё помещение. Послышалось карканье ворон, оконные стекла задребезжали. На шум со второго этажа спустились остальные гости дома и застыли на нижних ступеньках лестницы, не рискуя приблизиться.

Нить уже обжигала горло Дита, выступила кровь и смешалась с пятнами зубной пасты, окрашивая ворот рубашки в нежно-розовый. У мужчины не было возможности сопротивляться: крылья острыми краями пригвоздили его ладони к гладко отполированному паркету. Несмотря на очевидный проигрыш, старик довольно улыбался и лежал с видом отдыхающего на пляже туриста.

– Ты заплатишь за всё, – чуть нараспев протянула Мор, и крылья за её спиной задрожали, по дому пробежала ударная волна. – За малышку Би, за Ним, за меня. За все эти столетия, что нам приходилось терпеть гонения.

– Дура, я мир от вас спасал, – он чуть пошевелился, устраиваясь удобнее, если это вообще было возможно в его положении. – Слушай, что ты начинаешь с самого утра? Ради этого надо было меня из ванной выдергивать? Милочка…

– Я тебе не милочка, – процедила девушка, и сверкающая нить еще глубже впилась в горло старика. – Я больше тебя не боюсь.

– Что, бегала жаловаться папочке? – Грузно рассмеялся Дит и ленивым жестом скинул её с себя – Мор ударилась об угол, и её крылья, дрогнув, стали полупрозрачными. – Думаешь, никто не заметил?

– Это не я, – покачала головой Мор, невозмутимо поднимаясь на ноги. – Что вы уставились? – обратилась она к остальным, застывшим в ожидании. – Пол уговорил меня остаться, теперь думаю, что это была очень плохая идея.

– Не сваливай всё на меня, – закатил глаза к потолку музыкант и скрылся на втором этаже. Остальные, потеряв интерес, тоже разбрелись по дому. Послышался многоголосый шум то из кухни, то из столовой, Дит и Мор остались на пороге гостиной одни.

– Душа моя, может, возьмем паузу? – мужчина подошел ближе и протянул ей жилистую руку с темными отполированными ногтями, блеснувшими в утреннем солнце. Девушка недоверчиво покосилась на него и не приняла рукопожатие. – Как хочешь. Но я выведу тебя на чистую воду, обещаю, – загорелый палец ткнул Мор в плечо, и её одеяние из перьев рассыпалось в прах. – Если потребуется, я лично сверну шею и тебе, и Ним. И плевать на последствия, – глаза Дита недобро сверкнули. Затем он безумно ухмыльнулся и направился на кухню: – Джо, родной, свари-ка и мне свой фирменный кофе!

Мор выдохнула, на дрожавших ногах добрела до кресла и с облегчением упала в него. Острое чувство голода, который не утолить на кухне, снова дало знать о себе. Последние силы ушли на попытку отомстить Диту, теперь она чувствовала себя легче перышка, тоньше волоска, и малейшее дуновение ветерка могло отправить её на другой конец света. Девушка смутно помнила, что произошло после их последней встречи в той забегаловке. Если раньше Мор боялась Дита, как огня, то теперь улыбнулась своему страху перед монетой, которую ей принес Бэл. Сколько лет прятаться от этого взбалмошного старика, чтобы забыть о настоящей угрозе. Интересно, а где сам Дит провел эти столетия?

Мысли Мор спутались и развеялись, как дым костра в степи. Что-то очень важное ускользало от её внимания, то, что может помочь ей снова спасти свою шкуру.

– Бэл! – девушка выпрямилась и соскочила с кресла, след из перьев потянулся за ней. Мор только сейчас отметила, что еще не видела этого язвительного парня, даже когда весь дом спустился в гостиную посмотреть на её ссору с Дитом.

Стараясь не привлекать лишнего внимания, в несколько быстрых прыжков по лестнице Мор оказалась на втором этаже перед дверью Бэла. Бегло оглянувшись, она нажала на ручку, и дверь тихо отворилась. Комната была пуста, постель не тронута. После ночного безумства сложно вычислить, когда именно пропал Бэл. Закрыв за собой дверь, девушка снова спустилась на первый этаж и выскользнула наружу. Под лестницей у крыльца обнаружилось несколько окурков, которых точно не было, когда Ним последний раз выходила наружу.

– Бэл, где же ты? – прошептала девушка, вглядываясь в залитую солнцем улицу. Она никак не могла его почуять, хотя раньше всегда могла разыскать. И снова тревожное ощущение кольнуло в бок и противно захихикало над ухом. Неужели Бэл связан с Отцом? И это он был предателем всё это время? Нет, безумие.

Оглянувшись на дом, Мор расправила плечи, в её руках появилась куртка Пола, которую она тут же и накинула на плечи. Но едва девушка ступила на тротуар, как Джарет схватил её за локоть и потащил обратно.

– Что ты делаешь? Пусти!

– Ты никуда не пойдешь, птичка, – кривая усмешка на губах, которую так хотелось стереть ударом кулака. – Не стоит, – пригрозил мужчина, заметив злой блеск в её глазах, – Тебе меня не победить, зачем очередной раз проигрывать?

– Отпусти! Я хочу прогуляться, – но её попытки освободиться были тщетны. Ей пришлось подчиниться железной хватке и вернуться в дом.

– Смотрите, кого я нашел на улице! – театрально поклонившись Джун, Джарет втолкнул Мор в гостиную. Женщина на мгновение оторвала равнодушный взгляд от книги и вернулась к чтению. Лела, сидевшая на полу перед ней и точившая большой нож, хихикнула и лукаво подмигнула бунтарке. – Что, никому не интересно?

– Я не собиралась сбегать, – поморщилась Мор и пошла на кухню, где до сих пор сидели Джо и Део. По телевизору, висевшему над холодильником, показывали передачу про карьеру Джоуи Блу, поэтому появление Мор вызвало бурную реакцию.

– Я не верю, что у тебя с ним ничего не было, – Джо, всё еще в фартуке, потрепал её по плечу и пригласил сесть рядом. – Чай? Пирожные скоро будут готовы. – но присмотревшись к Мор, он перестал улыбаться: – А ведь тебе не такая еда сейчас нужна, да, малышка?

– Переживу, – она повела плечом, чтобы сбросить его руку. – Где там моя овсянка?

– Ты не ответила насчет Джоуи. Так это правда? – Део заинтересованно слушала интервью музыканта и периодически поглядывала на Мор.

– Неправда.

– А он о тебе очень много говорит, с такой нежностью и заботой.

– Так и должны говорить друзья друг о друге, не так ли? – огрызнулась Мор и набросилась на омлет, который Джо за мгновение приготовил для неё – для чего-то их божественные способности еще годятся. – А овсянка где?

– Съели, пока ты репетировала трагедию в гостиной. – Так они и сидели на кухне, кидаясь беззлобными шутками и редкими комментариями к программе. Дом погрузился в тяжелое ожидание грядущей напасти, часы медленно тянулись, хозяева и гости бродили из комнаты в комнату и лениво грызлись.

Мор изучала библиотеку Джо в его кабинете, когда неслышно подкрался Пол и, прижав ладонь к её рту, знаком приказал молчать. Дождавшись убедительного кивка головой, он отпустил её и закрыл дверь на замок.

– Ты видела Бэла? – он сразу перешел к делу, избегая смотреть ей в глаза.

– Прошло столько времени, и ты только сейчас побеспокоился о брате? – скривилась Мор. Поставив старинную Библию обратно на полку, она пожала плечами. – Его с самого утра нет. Может, он пропал и раньше, пока вы веселились в подвале.

– Он был со мной, – чтобы не смотреть на девушку, музыкант подошел к другой стене и тоже начал рассматривать форзацы книг, собранных со всего света. – Но потом я был с тобой, а утром…

– Ты был слишком поглощен ненавистью к себе и ко мне, да?

– Прекрати задираться. Почему ты так спокойна?

– Нет, это почему ты так спокоен? – Мор села в низкое кресло, покрытое выцветшим покрывалом, и забросила ноги на стеклянный стол. —Ведь твой брат пропал.

– Ты что-то знаешь об Отце, верно? О том, кто его призвал. Если, конечно, это не ты была, – Пол успел пригнуться перед тем, как воронье перо вонзилось в стену шкафа над его головой. – Задел за живое? Значит, я близок к истине, – он наконец повернулся и взглянул на нее: – Мор, расскажи мне. Что с тобой случилось? Где ты была?

– Это не твоё дело, – она опустила ноги и собралась подняться, как тяжелые ладони Дита легли вокруг её шеи. – Хватит меня так трогать! Это у вас семейное, что ли?! – Вспылила Мор и подскочила, едва не перевернув стеклянный стол. Дит и остальные проявились в пыльном воздухе кабинета, в котором стало не протолкнуться.

– Аккуратнее! – Джун прикрикнула на девушку и придержала опасно закачавшуюся на столе вазу.

– Еще одно слово, как тебе дороги все эти глупые вазы и лампы – клянусь! – я разобью их все до единой! – растолкав столпившихся божеств, Мор протиснулась к двери. – Вы только и знаете, что болтаете и подслушиваете, строите козни и обижаетесь! Неужели вы не представляете, что нам грозит, если вернется Отец? Что он скажет, посмотрев на вас, увидев таких жалких отпрысков?

– Милая, давай без истерик, – Лела, стоявшая к ней ближе всего, протянула руку, но Мор оттолкнула её и распахнула дверь. На пороге кабинета они увидели Бэла, грязного, оборванного, покрытого пеплом и кровоподтеками. – Бэл!

Его уложили на диван в гостиной, Джун принесла мокрое полотенце и миску с водой, чтобы стереть грязь и кровь с лица мужчины. Пол сидел перед ним на коленях, обхватив его голову дрожавшими ладонями. Обычно братья всегда могли друг друга подлатать, но сейчас ничего не менялось, раны Бэла продолжали кровоточить.

– Почему ничего не получается?

– Где он был?

– А он вообще уходил?

– Замолчите все! – в её голосе послышалось воронье, Мор распихала всех и сама опустилась на колени перед музыкантом. – Так его не вылечить, я должна его забрать, – крылья с тихим шелестом раскрылись за её спиной.

– Куда? Ты знала, где он был?

– Уймись! – отвесив Полу пощечину, Мор схватила окровавленного друга, и они растаяли в сгустке темного тумана и перьев. Музыкант в последний момент успел кинуться следом, и троица бесследно исчезла.

– От девчонки вечно одни проблемы. Я давно предлагал с ней покончить, – покачал головой Дит. – Такая магия не останется незамеченной.

– О чем ты? – бросила Лела через плечо, водя рукой по обивке дивана, на которой не осталось ни следа крови.

– О том, что для божков твоего уровня недоступно, моя красавица, – сально ухмыльнувшись, старик, насвистывая, обогнул диван и сел в приземистое кресло. – Теперь я почти уверен, что ей требовалась хорошая трёпка, чтобы развязать её острый язычок. Она знает куда больше.

– Как нам её найти? – тихий вопрос Део привел всех в чувство.

– Я ненавижу эти перемещения! – в сердцах крикнул Пол и с трудом поднялся на ноги, еле подавив тошноту. Они оказались в тёмном помещении с затхлым воздухом, тесном и забитом старой мебелью, так что им втроём пришлось потесниться. Пощелкав пальцами, мужчина зажег огонь на ладони и огляделся. – Куда ты нас притащила?

– Ты сам увязался за мной, – огрызнулась девушка, её крылья исчезли, она вновь была в порванной и грязной одежде, что и вчера. – Отойди.

– Куда? Где мы? – он отступил на пару шагов и ударился спиной о старинный гардероб, зеркальные дверцы которого тревожно зазвенели. Бэл лежал у их ног на груде сухого вереска, покрытой большим гобеленом.

– Если хочешь спасти его, то молчи и не мешай. Зачем ты вообще пошел за мной? – не дождавшись ответа, Мор подошла к двери и, приоткрыв её, выглянула наружу. В комнату влилась полоса неровного света, еще мгновение, и он затопил всё вокруг.

Пол не успел сказать и слова, как девушка скрылась из виду, прикрыв за собой дверь. Махнув на неё рукой, мужчина присел рядом с Бэлом, откинул запекшиеся от крови пряди с его лба.

– Брат, не подведи меня, держись, мы ж и не такое проходили, – но Пол и сам не мог поверить своим словам. Отогнув ворот его рубашки, музыкант заметил на шее друга шрам в виде неровного полумесяца. Неожиданно острая боль формы полоснула его по спине. Догадка едва успела оформиться в его мыслях, как дверь распахнулась, и яркий свет отвлёк Пола.

– Отойди, позволь им вынести Бэла, она позаботятся о нём, – Мор взяла его за руку и вывела в коридор, напоминавший коридор гостиницы среднего уровня в любом уголке мира. – Не волнуйся, они знают, что делать.

Мор и Пол стояли у стены, наблюдая, как четыре пожилые женщины легко подняли Бэла на руки и перенесли его в комнату в другом конце коридора. При всем желании мужчина не смог бы потом вспомнить, как выглядели те женщины, что было на них надето, были ли у них какие-то отличительные черты. Само пребывание в этом странном месте очень смутно отразилось в его памяти.

– Идём, – игнорируя молчаливый вопрос мужчины, Мор потянула его в противоположную сторону. – Не спрашивай, что это за место, я всё равно не имею права объяснять. Я пошла на огромный риск, чтобы спасти твоего брата, это всё, что тебе нужно знать. Вот, – она открыла случайную дверь и пропустила его вперед. – Не волнуйся.

Они зашли в темную комнату, едва освещенную тусклой лампочкой, висевшей на проводе, торчавшем прямо из стены.. Судя по всему, здесь давно никто не убирался: на полу и мебели толстый слой пыли, в углу под потолком огромный паук плёл замысловатую паутину.

– Я всё равно требую объяснений, – Полу хватило краткого взгляда на лампочку, чтобы свет стал ярче. – Это Отец его похитил, да?

– Возможно, но я не уверена, – Мор повернулась к нему спиной и рисовала по пыли на зеркале у двери. – Отец бы его не отпустил. Если бы только не преследовал цели найти дом. Хотя, зачем так заморачиваться?

– Не знаю, это ты всегда была его любимицей, тебе лучше знать, – не удержался от колкости Пол. – Я так понимаю, мне бессмысленно тебя расспрашивать?

– Замолчи, пожалуйста. Молись за брата, чтобы ему помогли. Это главное.

– Мор, – он подошел к ней и, взяв за плечо, заставил повернуться к себе. – Что с тобой случилось? Ты ведь видела Отца, не так ли?

Девушка подняла на него тяжелый взгляд, и он только кивнул, прекратив допрос. Он увидел слишком много знакомой боли и страха, чтобы заставить её переживать это всё еще раз. Поэтому Пол, не произнося ни слова, притянул её к себе, обнял и поцеловал в макушку. Резкая боль снова обожгла лопатку, он разжал объятия, подошел к зеркалу и задрал футболку: неровный шрам полумесяцем полыхал болью и чуть светился голубым.

– Что это?

Мор поглядела на него округлившимися от ужаса глазами, затем протянула руку к его спине, но не рискнула прикоснуться. Неожиданно от шрама к её пальцам промелькнула маленькая искорка и с тихим хлопком исчезла.

– Я ещё утром увидела его, но потом забыла спросить, где ты его получил. Впервые такое вижу, и мне это не нравится. Пол, пока меня не было, ты точно не мог встретить…

– Да когда? Вокруг всегда были наши проклятые родственнички, мы всегда были под присмотром. Точнее, они следили за Ним, а заодно и за нами.

– Ничего не понимаю, – она еще раз попробовала коснуться шрама, и в этот раз яркая вспышка на миг ослепила их, и девушка тихо вскрикнула, почувствовав электрический заряд, пробежавший по её телу. – Мне это не нравится, но лучше никому об этом не знать, сами разберемся.

В дверь постучали: на пороге была одна из тех женщин, она молча позвала их следовать за ней. В комнате, куда их проводили, на огромной кровати с балдахином лежал Бэл, выглядел он немного лучше. Кровь остановилась, все царапины и ссадины обработаны, цвет лица сменился с землистого на привычный бледный. Женщина протянула Мор крохотный листок бумаги и скрылась за дверью. Кроме них троих больше никого не осталось.

– Счёт, – горько усмехнулась девушка, взглянула внимательнее на бумажку, и та постепенно рассыпалась в труху в её руках. – Нам пора, с ним всё будет в порядке.

– Всё ещё ничего не понимаю, – выдохнул Пол, обращаясь скорее к себе самому, чем к девушке. – Как мы объясним его исцеление? Как ты мне объяснишь?

– Я беру всё на себя, – её глаза самодовольно блеснули. – Как обычно.

Они встали рядом с кроватью, взяли Бэла за руки, крылья взметнулись и окутали их тьмой. Через мгновение комната опустела, а еще через мгновение не осталось и самой комнаты и всего этого таинственного места.

Мор перенесла их на тротуар перед домом, но самого дома просто не оказалось на нужном месте. Там, где он раньше находился, теперь был пустырь, полностью заросший кустарником и высокой травой, словно этот участок пустовал уже ни одно десятилетие. Даже розовые кусты, гордость Джун, вымахали в огромное колючее облако. Бэл приоткрыл глаза, постепенно пришел в себя и с помощью Пола сел. Он растерянно оглядывался, не понимая, где находится.

– Приятель, ты как? – Пол потрепал его по плечу, привлекая внимание.

– Что случилось? – он бросил на него ошарашенный взгляд и продолжил озираться по сторонам.

– А ты не помнишь? Бэл, ты ночью пропал и появился только полчаса назад весь в крови. – Мор протянула ему руку и подняла на ноги. – А теперь пропал и дом… Пол, стой! – Она удержала музыканта перед тем, как он собрался ступить на участок. – Не стоит.

Девушка повела плечом, и на её вытянутую ладонь приземлился неизвестно откуда взявшийся ворон. Он до крови вонзился в её плоть, но Мор даже не поморщилась. Птица посмотрела на нее внимательными глазами-бусинками, затем каркнула и тяжело взмыла в воздух. Пространство над участком задрожало, и ворон исчез там, где раньше была входная дверь. На кустарник опустилось несколько черных обугленных перьев.

– Как интересно, – задумчиво протянула Мор, не дрогнув, когда её посланник погиб. – Нужно искать другое убежище, пойдем. – Она покачнулась от слабости, но отказалась от руки Пола. – Нет, я в порядке.

– Куда мы пойдем? Как ты себе это представляешь? Может, ты просто нас перенесешь? – Бэл еле держался на ногах, цепляясь за руку Пола.

– Если я потрачу на это последние силы, то не смогу нас защитить, – не обернувшись, девушка пошла вперед. – Что стоите? Здесь нам ничего не грозит, раз Отец всех забрал.

– Откуда такая уверенность, что это он? И что с участком?

– Ну я откуда знаю, а? Я спасала твою шкуру, дорогой мой Бэл. Я почти уверена, что здесь замешан Отец, но я не могу избавиться от сомнения, что Дит тоже приложил к этому свои жадные лапы.

Мор шла впереди, не обращая внимания на удивленные взгляды редких прохожих: её одежда была покрыта копотью, грязью и перьями. Музыканты плелись за ней, усталые, сбитые с толку, растерянные. Ни у кого не было желания и сил продолжать разговор, ломать голову над произошедшим. Тревога за родственников появилась ненадолго, так же быстро и пропала. Уж кто-кто, а эти древние жулики точно не пропадут.

Боги всегда пекутся только о своем благополучии.

Они шли больше часа, плутая по пригороду, пока не остановились перед зданием заброшенной фабрики, проход к которой преграждал высокий забор с колючей проволокой поверх. Мор пропустила Пола вперед, которому достаточно было прикоснуться к воротам, чтобы замок расплавился и упал на землю. Охраны не было, поэтому троица проскользнула внутрь незамеченной. Они устроились в административном корпусе, который сохранился лучше других.

Бэл устало опустился на дряхлый диван, жалобно заскрипевший под его весом. Его брат повозился с счетчиком, и в кабинете появилось электричество. Мор, державшись из последних сил, наконец поддалась слабости и опустилась на колени, прямо на пыльный линолеум.

– Тебе нужно подкрепиться, ты давно не общалась со своими смертными, – Пол направился обратно к выходу. – Сидите здесь, я кого-нибудь приведу.

– Нет! Не надо, я в порядке.

– В последний раз, когда ты так говорила, ты развязала Вторую Мировую, – хрипло рассмеялся Бэл и, пошарив по карманам, достал смятую пачку сигарет. Заглянув в неё, он грустно вздохнул. – Приятель, заодно принеси мне пачку Мальборо, а?

Мор была не в состоянии сопротивляться, и Пол оставил их, на прощание помахав. Бэл помог девушке, сидевшей перед ним, забраться на диван, и в считанные мгновения они провалились в тяжелый сон. Спустя несколько минут всё ещё остававшиеся в живых воспитанники Мор в Лондоне почувствовали апатию и безразличие к своему творчеству, словно из них выкачали всё вдохновение и талант. А вот фанаты «The Sandman Black» почувствовали необычайный душевный подъем.

Пол вышел на улицу: уже стемнело, воздух наполнился моросью и тревогой. Ему срочно нужно было найти какую-нибудь потерянную, озлобленную душу, что было так легко в любом, даже самом счастливом уголке планеты. Прикрыв глаза, он открылся окружавшей его природе и среди множества тонких дрожавших нитей нашел одну, которая вспыхивала ярко-красным совсем близко. Пол отправился на её призыв, и через несколько минут оказался перед старой пятиэтажкой. Весь район был окутан покрывалом безысходности и тоски, люди, вдалеке от туристических троп, не улыбались и смотрели друг на друга исподлобья. Мужчина сразу понял, что он идет в нужном направлении. Домофон не стал ему помехой, и он быстро преодолел три пролета и остановился перед темной дверью под номером “33”. То, что именно эта цифра была на нужной ему двери, оказалось неприятным удивлением, тревога было колыхнулась в его сердце. Но Пол вспомнил, как плохо выглядела Мор, такая истощенная и отчаявшаяся, что он отбросил все сомнения. Мужчина позвонил, и, спустя несколько бесконечно долгих секунд, дверь отворилась, и в подъезд выглянула невысокая заплаканная девушка. её светлые волосы спадали на плечи безжизненными прядями, кожа обтягивала выразительные скулы, и испуганные глаза на исхудавшем лице напоминали морские глубины.

– Я могу Вам помочь? – едва слышный голос, лишенный каких-либо эмоций.

– Вообще-то, – даже такому существу, как Пол, стало жаль несчастную девушку, – Да. Тебе придется пойти за мной, – он коснулся лба незнакомки, и она, завороженная, последовала за ним, даже не поменяв домашние тапочки на уличную обувь.

11.

Когда Пол вернулся, то обнаружил своих спутников там же, где оставил: спящими вповалку на старом диване. Голова Мор лежала на плечо Бэлу, её порванный плащ укрывал их от прохладного ветра из приоткрытого окна. Усадив смертную за стол и поставив на него пакет с едой из ближайшего супермаркета, музыкант подошел к друзьям и разбудил их.

– Мор, тебе нужно подкрепиться. Я привёл… – он кивнул в сторону своей находки.

– Я не… Я не буду, ты что! Она… Нет, она не подходит, – сквозь приоткрытые веки Мор коротко взглянула на девушку. – Столько отчаяния, поразительно.

– Люди слишком чувствительны к мелким трудностям, – равнодушно пожал плечами Пол. – Вас оставить?

– Мне не нужно столько ритуалов, как остальным, – она приняла его протянутую руку и поднялась с дивана. – Но да, лучше вам уйти.

– Пошли, приятель. Заодно покуришь, – Пол вручил брату новую пачку сигарет. – Мор, что делать с телом?

– Его не останется, – низкий голос с отголоском вороньего карканья заставил его оглянуться. Одеяние из черных перьев уже опускалось с плеч девушки, её лицо заострилось и побелело, вокруг глаз залегли тени. – Уходите.

Дверь за мужчинами закрылась, и Мор подошла к девушке, смиренно глядевшей на нее, не осознававшей, что случится следом. Некоторое время Мор просто гладила светлые пряди, которые под её пальцами приобрели живой блеск и здоровый вид. Тоска и боль ушли с глаз смертной, её лицо разгладилось, она распрямила плечи и облегченно выдохнула.

– Вот так, девочка, позволь себе помечтать, – Мор встала за её спиной и положила руки ей на шею, ногтями большим пальцев чуть царапая за ушами. – Открой мне самое сокровенное, все свои желания и амбиции.

Перед глазами Мор замелькали образы из жизни этой девушки. Все разочарования, боль и предательства. Алым полыхало последнее переживание, перечеркнувшее всю жизнь смертной.

– Ничего, скоро боль уйдет. Они причинили тебе столько боли, да? Ты старалась, ты была умницей. Ты выжила.

– Я не могу.Меня вышвырнули, как пакет мусора, надо мной надругались, моего ребёнка… – голос девушки сначала громкий, затем дрогнул и затих. – Почему?!

– Это прошлое. Живи дальше, иди с гордо поднятой головой. Ты вложилась больше, чем стоило. То, что с тобой случилось, нельзя прощать. Но пережить можно, – Мор криво усмехнулась, когда за ухом девушки побежала тонкая струйка крови. – Это не конец света.

– Для меня – да.

– Ребёнок даже не успел родиться. Представь, тебе бы пришлось глядеть в глаза насильнику.

– Может, и нет. Но всё самое хорошее во мне растоптали, испортили, оскорбили. Всё, что я могла дать и давала – оттолкнули. Я не драматизирую, я…

– Это уже неважно, – тихо ответила Мор и наклонилась, чтобы поцеловать гостью в светлую макушку. – Ты слишком слаба для этой боли, а дальше тебя ждет еще столько трагедий. Удивительно, в твоей жизни хватало других катастроф, а ты зациклилась лишь на одной. Люди, вы такие хрупкие.

Ледяные ладони всё сильнее сжимались на шее девушки, которая даже не пыталась сопротивляться. Еще мгновение: и она исчезла, оставив после себя несколько черных перышек, появившихся в воздухе.

Мор с наслаждением вздохнула, чувствуя, как её наполняет невероятная сила непрожитой жизни, нереализованных планов и надежд. Такие разбитые, мягкотелые люди, с горой несбывшихся мечтаний были вкуснее всего. Когда человек полностью погружается в жалость к себе, он зря растрачивает магию, которой его при рождении одаряет Природа. Она чувствовала всю боль, всю обиду и непонимание этой несчастной девочки. Любовь зла, об этом Мор узнала столетия назад от подружки, которая любила в неё играть. Где сейчас Афи, всё так же забавляется на греческом побережье, вдали от человечества?

– Как думаешь, что произошло? – они стояли на крыльце корпуса, Бэл приканчивал уже вторую сигарету.

– Слишком много вопросов, на которые у нас нет ответов, – пожал плечами Пол. – Может, это был Отец: дом, твое исчезновение, то, что мы видели в Петербурге. Но, кто знает?

– Вопрос в другом, – послышался за их спинами голос Мор. Она выглядела посвежевшей, на губах снова играла довольная ухмылка. – Будем ли мы искать остальных или опять бросимся в бега?

– Благородство или самосохранение? – в тон ей хмыкнул Бэл и щелчком отправил сигарету в ближайшую кучу строительного мусора. – Можем остаться здесь и ждать очередного пришествия. Можем сразу найти Отца. Или попробуем выступить против него, но это самоубийство.

– Да, от вас толку мало, – сверкнув глазами, Мор залезла в карман куртки Бэла и, достав сигарету, прикурила. – Я хоть подкрепилась, но этого недостаточно – и пяти минут не выдержу с Отцом.

– А Ним правда спала с Джо? – Пол, стоявший чуть поодаль, прислонившись спиной к столбу крыльца, внезапно сменил тему.

Мор только открыла рот, чтобы ответить колкостью, но закрыла его и пожала плечами. Бэл повторил её жест и указал куда-то вперед и вверх: в их сторону в небе летело какое-то большое темное пятно.

– Шпионы Сарумана? – улыбнулась Мор. – Не волнуйтесь, это по мою душу. Наконец-то!

– Ты когда-нибудь перестанешь говорить загадками?

– Нет, мой дорогой. Тогда тебе будет со мной неинтересно, – она поцеловала Пола в щеку и легко сбежала по ступенькам. – Узрите же!

Пятно быстро приближалось, вскоре можно было разглядеть огромную стаю ворон, летевших плавно и бесшумно. Птицы окружили девушку трепещущей завесой, затем собрались в одного огромного ворона, возвышавшегося над Мор на целую голову.

– Здравствуй, старый друг, мне тебя не хватало, – она с нежностью погладила его, запустила пальцы в длинные глянцево-черные перья. – Что ты мне расскажешь?

– Пойдем отсюда, – заметив напряженный взгляд черных глаз-бусин в свою сторону, Бэл взял брата за отворот куртки и потянул обратно в здание. – Пусть пообщаются. А мы пока подумаем, что делать дальше. Я бы не хотел бросать всех на произвол судьбы, точнее Отца. Мы к ним теплых чувств не питаем, это взаимно, но это наша семья.

– От которой мы и прятались столько веков, ага. – Они зашли в кабинет, и Пол начал разбирать пакет с продуктами. Мужчины даже не обратили внимания, что пропала смертная. Обугленные черные перья музыкант просто смахнул со стула. – Будешь? – он кинул Бэлу в руки обернутый бумагой гамбургер.

– Если мы останемся одни, если вообще выживем, то это будет невыносимо. Иногда надо устраивать подобные встречи, чтобы напоминать себе, какими мы можем стать.

Они вели ленивый диалог, изредка перекидываясь фразами, все внимание уделив пище. Богам человеческая еда для поддержания жизни почти не требуется, но зачем отказывать себе в удовольствии?

Мор зашла в комнату и придержала дверь для своего спутника: ворон с трудом втиснулся внутрь, едва не ударившись головой о косяк. Его огромные лапы с длинными когтями громко стучали по полу, сам он с интересом разглядывал помещение и музыкантов.

– Дай угадаю: Хугин? Или Мунин? – Бэл зашелся хриплым смехом, но осекся, почувствовав тяжелые взгляды ворона и его хозяйки.

– Советую отправиться к Хель, – птица моргнула, словно подмигивала. – Мор, не представишь своих спутников? В прошлых воплощениях я их практически не видел.

– Это Пол, это Бэл, музыканты из группы «The Sandman Black».

– Очаровательно, – в голосе ворона сквозили те же язвительные нотки, что и у Ним. – Видимо, я много пропустил за последние пару столетий. Пол? Тот самый?

– «Тот самый» это какой? – сразу напрягся мужчина и выпрямился на стуле.

– Расслабься, я рассказала моему другу Кухулину нашу долгую историю в кратком содержании.

– Из этого получился бы занятный фэнтези-роман.

– Кухулин? – Пол отложил недоеденный гамбургер и вопросительно посмотрел на девушку. – Ты серьезно? Ты приводишь к нам бывшего любовника в качестве своего старого друга?

– А что такого? Это дело давно минувших дней, – они с вороном обменялись многозначительными взглядами. – Сейчас нельзя отказываться от любой помощи.

– И нам будет помогать твой бывший любовник, которого ты превратила в гигантскую птицу? – продолжал гнуть свою линию Пол.

– Если вас так смущает мое обличие, – ворон пожал плечами и протиснулся к окну сквозь завалы пыльной мебели. – То я пощажу ваши нежные чувства. К тому же, любовниками мы так и не стали, за что я и поплатился.

Мгновение спустя с тихим шелестом Кухулин превратился в высокого мужчину с сединой в темных волосах и короткой бороде. Хотя человеческие легенды гласят, что знаменитый герой ирландских мифов погиб в возрасте двадцати семи лет, на вид ему было лет сорок пять, и возраст лишь облагородил его красивое мужественное лицо. На нем был темный костюм викторианского покроя, пыльный и выцветший от времени.

– Дорогой, ты привлекаешь излишнее внимание своими одеждами, – усмехнулась девушка и достала себе гамбургер из пакета, стоявшего на столе. – Эта мода давно ушла.

Пожав плечами, Кухулин смахнул пыль с рукава, и его одежды сменились на джинсы и черную водолазку.

– Так лучше. Ты голоден?

– Нет, благодарю. Перекусил по дороге. Можете называть меня Кью, – он лукаво посмотрел прямо в глаза Полу, тот только с отвращением отвернулся. – Вы мне не доверяете, но у вас нет других вариантов. На чью помощь вы еще можете рассчитывать, если все ваши сородичи пропали?

– Откуда ты узнал? И как ты вообще нашел нас?

– Мор призвала меня, – пожал плечами мужчина и внимательно посмотрел на М. – Я считаю, нет смысла и дальше бежать от Отца, если он объявился. Рано или поздно он настигнет нас, и тогда мы прочувствуем весь его гнев.

– Ты предлагаешь сдаться? Вот так просто?

– У тебя есть другие предложения, Пол? Я понимаю, ты боишься. За себя, за брата, за нашу возлюбленную Мор, но нельзя прятаться вечно. Лучше узнать, чего хочет Отец. Вряд ли в его планы входит уничтожение вашего рода. Он мог это сделать давным давно, но вы ещё живы.

– Твои слова не лишены логики, – задумчиво произнесла Мор, присев за стол. – Но отправляться на поиски с пустыми руками, безоружными мы не можем, это слишком рискованно.

– Ты предлагаешь угрожать Отцу? – удивленно хохотнул Бэл. – Вот это чистой воды самоубийство.

– Нет, но мы должны доказать, что можем постоять за себя. Если мы явимся к Отцу такими слабыми и беспомощными, то, в лучшем случае, встретим его презрение. В худшем… Он раздавит нас, как букашек.

– Даже тебя?

– На что ты намекаешь, Пол? – она выдержала его тяжелый взгляд и не отвернулась. – На его особое отношение ко мне? Если такое и случалось, то всё давно в прошлом. Сейчас… Сейчас я для него значу не больше, чем ты или Бэл.

– Значит, у нас никаких козырей? – Кухулин повернулся к ней, на мгновение представ перед ними тем самым великолепным рыцарем из древних легенд.

– Ну почему же, – загадочно улыбнулась Мор. – Конечно, за окном отвратительный двадцать первый век, наш мир давно лежит в руинах, но артефакты не утеряны.

– Нет, ты же не…

– Именно, мой дорогой Кью. Я хочу найти меч Нуаду, и вам не удастся меня отговорить. Это единственная вещь, которая поможет нам выстоять против Отца, если он решит нас покарать.

– А, собственно, почему он ненавидит вас? – вопрос Кухулина застыл в воздухе без ответа. – Просто так? Чем вы навлекли его гнев? Или вся проблема в извечном противостоянии отцов и детей? – но боги потупили взгляды, не рискуя заговорить. – Серьёзно? Может, вы хотели его свергнуть? Или отобрать его мощь, поэтому объединились?

– Ни к чему сейчас ворошить прошлое, – уклончиво ответила Мор и встала из-за стола. – Нам пора идти, предстоит долгий путь.

– С чего началась твоя ссора с Дитом?

– Сейчас не время для этого, – отрезала девушка, скручивая флаер из кафе, где Пол покупал бургеры. – Идем же.

– Ты собираешься победить Отца мечом, который он сам вручил Нуаду?

– Кто сказал, что я собираюсь его победить, Кухулин? Завязать бой и сбежать – отличная стратегия.

– Сказала богиня войны, – хмыкнул Пол и, поднявшись на ноги, потянулся. – И куда же мы идем?

– Ты можешь остаться, – за её спиной угрожающе колыхнулись черные крылья. – С таким настроением тебе незачем идти с нами.

– Так, давайте все успокоимся, – Бэл встал между ними и примирительно поднял ладони вверх. – Мы пойдем с тобой, спасем остальных и… Не знаю, убедим Отца не убивать всех нас. – он криво улыбнулся, пытаясь вернуть свой привычный скептический настрой.

– Ты знаешь, где меч сейчас?

– Там же, где я оставила его в последний раз.

Когда они очутились посреди Красной площади в Москве, Пол не сдержал нервный смех. Любовь Мор к России была по-своему понятной: кругом так и витала атмосфера подавленности и затаенной злобы.

– Красная площадь? Серьезно? Нет, Мор, ты серьезно? – Бэл оглядывался по сторонам, припоминая, как они в последний раз приезжали с группой в этот город несколько лет назад. – Дай угадаю, меч прямо в Кремле? В столе президента?

– Почти, – хитро улыбнулась девушка, взяла его под руку и повела в сторону Тверской улицы. – Я оставила его на хранение у своего старого друга.

– Тебя не раздражает, что она постоянно говорит загадками? – обратился Кухулин к Полу, пропустив Мор и Бэла вперед. Музыкант не ответил, только раздраженно мотнул головой. – Понятно. Я тебе не нравлюсь, и ты ревнуешь..

– Было б к чему, – Пол легко поддался на открытую провокацию. – Мы с ней были вместе всегда, и временные увлечения не считаются. А ты был временным увлечением.

– Которое вошло в историю, в отличие от вашей несчастной любви, приносившей разрушение и гибель всем, кто оказывался поблизости.

– Такова цена, – равнодушно пожал плечами Пол. – Что ты хочешь от меня услышать? Я тебе не доверяю и сомневаюсь, что ты можешь помочь.

– Я бы не стал делать поспешные выводы. Ты столько веков на побегушках у богини, а всё строишь из себя… – Они остановились на светофоре, Мор оглянулась на них, и мужчинам пришлось выдавить из себя улыбки. Когда загорелся зеленый свет, разговор не возобновился.

Мор привела их в красивый переулок к памятнику высокому худому мужчине:

– Чехов? Русский писатель был твоим другом? И почему я ещё чему-то удивляюсь, – Бэл оглядывал переулок в надежде понять, как Мор выбрала именно это место.

– Мы с ним виделись пару раз в Европе. Он отказался от моей помощи, к сожалению. Зато я поняла, что смогу ему доверять.

– И ты спрятала меч Нуаду в памятнике Чехова? Вы понимаете всю абсурдность ситуации, а?

– Бэл, мог бы и привыкнуть. Памятник установили недавно, сюда за мечом вряд ли кто догадался бы прийти.

– Почему ты не выбрала полководца или…

– Потому что слишком очевидно, дорогой Кью, – она обогнула памятник, едва не поскользнувшись на ноябрьской изморози. – А так я точно знаю, что он в сохранности.

Проходившие мимо москвичи и туристы не видели странную компанию у памятника и девушку, которая залезла на постамент и вытащила из основания скульптуры длинный сверкающий меч. Спрыгнув обратно, Мор прокрутила оружие в руках и спрятала его в складках крыльев, появившихся буквально на мгновение.

– Нам пора! – Кухулин указал на небо. Привычная облачность с легким снежком подозрительно быстро сменилась тяжелой тучей. – Сомневаюсь, что это причуды погоды.

– Если это Отец, то нам нет смысла скрываться, мы же как раз его ищем, разве не так?

– Это не Отец, – покачала головой Мор. – Когда-то он был известен, как Владыка Ветер. Мы с ним виделись, когда я искала Дита.

– Нет, не может быть, – Кью в предвкушении озирался по сторонам, чуть притоптывая и потирая руки.. – Как он смог нас найти?

– Энлиль коварен. Помнишь, как он пленил Мак Лира и притворялся им несколько веков подряд? Ему тогда удалось обмануть и подчинить себе даже Ирландское море.

– До сих пор не могу ему этого простить, – заметив недоумение во взгляде Бэла, мужчина хотел было объяснить, но музыкант только махнул на него рукой. – Вы с ним незнакомы?

– Наслышан, – загадочно улыбнулся Пол и похлопал нахмурившегося брата по плечу.

Они так и застыли у памятника, как продолжение скульптурной композиции, когда туча накрыла весь город. Снег повалил крупными влажными хлопьями, поэтому их легко одетая компания совсем не вписывалась в окружающий пейзаж. Из-за угла навстречу им вышел седовласый мужчина в длиннополом пальто. Узкие губы пересекал белесый шрам, золотистые глаза цепко внимательно разглядывали собравшихся богов. Было в нем что-то неуловимое, стоило отвести от него взгляд, и его лицо расплывалось в памяти, оставаясь нечетким пятном.

– Выглядит лучше, чем при нашей последней встрече, – хмыкнул Бэл, прикуривая сигарету. Но едва он затянулся, как внезапный порыв ветра сорвал сигарету прямо с его губ. – Эй!

– Курение убивает, ты разве не в курсе? – мягко произнес старик, подойдя к ним.

– И тебе привет, – Мор поежилась, не скрывая раздражения. – Как ты нас нашел?

– Позволь сначала поздороваться с моими мальчиками, – он развел руки для объятий, но ни Пол, ни Бэл не сдвинулись с места. – Да ладно вам, прошло столько времени.

– Гори в аду. – Бросил Пол и отвернулся, Бэл молча прикурил ещё раз.

– Вот она – детская благодарность, – насмешливо покачал головой Энлиль. – Я умираю с голода, есть здесь приличные заведения?

– Как к тебе обращаться теперь? – подал голос Кухулин, до этого стоявший за спиной Мор. – В последний раз, когда мы виделись, ты назывался чужим именем.

– Знаете, в этой стране есть замечательная поговорка: «кто старое помянет, тому глаз вон». Давайте не будем ворошить прошлое. С Мак Лиром мы всё уладили. Вы как хотите, а я туда, – он отправился в сторону кофейни. Остальным не оставалось ничего, кроме как последовать за ним.

– «Моими мальчиками»? – шепотом спросил Кухулин у Мор. – Они что… Его…?

– Ага, ты всё правильно понял, – усмехнулась Мор, заходя в теплое помещение, пропахшее кофе и выпечкой. – И не делай такое удивлённое лицо.

– С ума сойти! И ты мне никогда об этом не рассказывала?

– А ты спрашивал?

– Зачем ты вернулся? – Пол сверлил пожилого мужчину тяжелым взглядом, отказавшись от согревающего напитка.

– Мальчик мой, я никуда не уходил, – покачал головой Энлиль, заказывая у официантки самую большую чашку кофе, которую могло предложить кафе. – Я даже был на парочке ваших концертов в Штатах. Ничего так, напоминает старые деньки, когда в мою честь устраивали празднества.

– Прекрати меня так называть, – огрызнулся Пол и перехватил насмешливый взгляд Мор. – Что?

– Ничего, просто люблю, когда ты сердишься, – девушка подмигнула ему и обернулась к их новому спутнику. – Ну что, ты явился забрать должок?

– Что-то вроде того. Видишь ли, Дит мне кое-что задолжал, как ты помнишь. А он пропал, не расплатившись со мной за услуги.

– Какого характера? – натянув на голову капюшон растянутой кофты, Бэл глядел на него сквозь упавшие на лицо волнистые пряди волос.

– Это вас не касается. Вы уже придумали план?

– В процессе. Но у нас есть меч Нуаду.

– Дорогуша, ты же понимаешь, что угрожать Отцу этим мечом всё равно, что тыкать в слона зубочисткой. К тому же, без котла Дагды он будет опасен для нас самих.

Парочка подростков за соседним столиком громко шептались и смотрели то на экран смартфона, то на Пола, сидевшего в пол-оборота к ним. Заметив их внимание, он устало посмотрел в потолок, по залу пробежала едва заметная волна, и посетители кофейни перестали замечать их странную компанию. Подростки тут же стали шумно обсуждать какой-то новый блокбастер про супергероев, который начали показывать в кинотеатрах.

– А у тебя есть другие варианты? Куда они вообще могли деться?

– Не знаю. На Олимп? В Атлантиду? В Эмайн Аблах? Да хоть в Авалон, ты же понимаешь. Пока Отец сам не позволит себя найти, мы можем хоть все измерения обыскать.

– Тогда, в Петербурге, нас преследовала сама Тьма, которая поглощала всё живое, после того, как Мор устроила там…

– Не я, а моя сестра, вообще-то, – оскорбилась Мор. – И это были вынужденные меры после того, как Дит убил малышку Би.

– Даже так? Прими мои соболезнования, – Энлиль нахмурился и одним глотком осушил свою чашку. Остальные так и не притронулись к своим, а старику уже принесли вторую порцию и несколько тарелок с пирожными. – Угощайтесь.

– Я всё хотел спросить, – Кухулин взглянул на помрачневшую Мор. – А есть шансы, что она…

– Мы живучие, – мотнула головой девушка, избегая встречаться с ним взглядом. – А насчет Тьмы это резонный вопрос, я даже не успела обсудить это с Джо.

– Этот старый дурак знает еще меньше, чем вы, – неразборчиво произнес Энлиль, проглатывая еще одно пирожное. – Отец загнал вас в тот дом, чтобы собрались остальные. Это была ловушка, неужели непонятно? И Бэла кто-то похитил специально для этого. Мальчик, ты так и не вспомнил, что с тобой произошло?

– Во-первых, не называй меня так. Во-вторых, откуда тебе известно, что…

– Отец всегда чувствует, когда с его детьми случается беда, – поняв, что его слова не возымели должного эффекта, он вздохнул и снова покачал головой: – Дит позвонил мне после вашего исчезновения, попросил приглядеть за вами.

– Как заботливо с его стороны, – процедила Мор и потянулась к большому пончику, покрытому шоколадной глазурью. – И что теперь?

– Я не помню, что произошло. Только вышел покурить, а потом очнулся у дома с вами. Точнее, у того места, где раньше был дом. Я даже не уверен, что меня забирал Отец.

– На тебе были его знаки, их никто не сможет подделать.

– Мор, а если ты устроишь здесь такое же безумие, как в Петербурге? – порывисто спросил Бэл, наклонившись вперед, и шнурок от капюшона кофты окунулся в кофе. Музыкант тихо выругался и принялся вытирать его салфетками.

– Тогда весь мир подумает, что вся Россия сошла с ума, и мы окончательно испортим её дела на международной арене, – улыбнулась девушка, взяв еще один пончик. – Лучше не стоит. Хотя бы не здесь. – Кью кончиком пальца стёр шоколадную каплю с её губы, подмигнув Полу. Мужчина в ответ показал ему средний палец и откинулся на спинку стула.

– Мне не нравится дух этого народа, – откинувшись на спинку стула, произнес Энлиль. – Они такие обозленные, депрессивные, обвиняют друг друга в собственных грехах.

– Зато легко развязывать конфликты, – на губах Мор появилась хищная усмешка. – Самое раздолье.

Над столом повисло задумчивое молчание. Пол и Бэл многозначительно переглядывались, ведя бессловесный диалог, Мор увлеклась пирожными, а Энлиль размешивал сахар в кофе, громко стуча ложкой, заставляя Кью недовольно морщиться. Наконец мужчина-ворон не выдержал и выдернул прибор из рук старика.

– Мы только теряем время. – Он отбросил злополучную ложку за спину, едва не угодив в голову длинноволосой девушке, сидевшей за ним и не отрывавшей взгляда от экрана смартфона.

– Отец всегда был благосклонен к нашей дорогой Мор, так что идея с её… Милая, как ты это называешь? Идея с этой «трапезой» неплоха. Но, так и быть, давайте выберем другой город, если вам тут не нравится. Подумать только, ты спрятала меч Нуаду в Москве. Откуда он вообще у тебя?

– Долгая история, – загадочно пожала плечами Мор. – И я против идеи призывать Отца таким способом. В прошлый раз он явился не сам, это было… Не знаю, как объяснить, я не думала, что он способен на такое. Мне нужно туда, где… Точно! – она повернулась к Кухулину и взяла его за руку. – Ты помнишь дорогу?

– Что ты задумала? – Полу не понравился воодушевленный блеск её в глазах. Когда она была в таком настроении, обычно с человечеством случалось что-то плохое. То эпидемия, то революция, то война.

– Отправимся по местам моей былой славы, – она бодро вскочила на ноги: – Идем же! – изнемогая от нетерпения, девушка начала дергать мужчин за рукава, чтобы они быстрее последовали за ней.

– Не люблю, когда она такая активная, – пробормотал Кухулин, и в этот раз братья были вынуждены с ним согласиться. —Это плохо заканчивается.

– Теперь я понимаю, почему ты выбрал её, мой м… – Энлиль приложил палец к губам, заметив полный ненависти взгляд Пола. – Она просто чудо. Жаль, мы так редко с ней пересекались, а то…

– Даже не смей об этом думать, – погрозил ему пальцем Бэл, и они вышли вслед за Мор на улицу. – Ну что, кто подвезёт?

Чёрные крылья, еще больше обычного, распростерлись над ними. От перьев исходил тонкий железистый запах крови и сырой земли. Затем опустилась тьма, чтобы рассеяться спустя пару бесконечно длинных секунд.

Каково же было изумление мужчин, когда они очутились на пологой равнине, окруженной холмами. То тут, то там виднелись руины древних крепостей и валуны огромных размеров.

– Добро пожаловать в долину Маг Туиред, – девушка распростерла руки, встречая ледяной ирландский ветер. – Как же я скучала!

12.

– Ты с ума сошла? – Пол схватился за голову, оглядывая однообразный пейзаж, простилавшийся во все стороны. – Ты что, задумала воскресить воинов и собрать свою армию?

– Хм, идея хорошая. Но нет, – она прошла вперед, пожухлая трава с шуршанием пригибалась под её ногами. – В нашу прошлую встречу Энлиль сказал, что Дит идет по моей линии, что есть алая точка, пылающая во мраке.

– Ты вызвала столько бедствий, а выбрала забытую всеми битву, которой и не было толком? – Пол подошел и заставил посмотреть на себя.

– Если ты чего-то не знаешь о моей жизни, это не значит, что оно не имеет значения, – она убрала его руку со своего запястья. – Битва при Маг Туиред была одной из величайших битв, исход которой даже я не могла предугадать.

– Мор, ты не хочешь позвать Нуаду? – послышался позади голос Кухулина.

– Нет, еще не время. Зачем созывать всех и рисковать их жизнями?

– А нас не жалко? – хохотнул Бэл, прикуривая.

– Вы уже под прицелом Отца, – произнесла Мор, глядя в глаза Полу. – Просто доверься мне хоть раз после того, что было.

Оставив мужчин под промозглым порывистым ветром, девушка направилась к центру долины, где руины и столбы встречались реже. Со всех сторон послышалось воронье карканье: целые стаи и одиночные птицы заполонили небо, и без того тусклый дневной свет ирландского солнца померк. Силуэт Мор дрогнул и почти исчез за пеленой черных крыльев. Птицы всё прибывали, закрыв собой землю, лишь переливалось сплошное тусклое море их тел.

– Что она делает? – Энлиль с интересом наблюдал за происходящим.

– Ты новенький в этой компании, еще не привык, что нет смысла искать логику в её действиях, – буркнул Пол и ушел к ближайшей полуразвалившейся стене, чтобы укрыться от усиливавшегося ветра. Устроившись на груде камней, он развел огонь, щелкнув пальцами, и пламя весело затрещало прямо на пожухлой траве.

– Он всегда такой кислый? – разочарованно обратился старик к Бэлу, но тот лишь развел руками. – Печально.

Кухулин тоже пристроился у стены, но лицом к происходящему в долине. Он с восторгом рассматривал огромное полчище птиц, которые стройными рядами ходили вокруг Мор, и их мерная поступь заставляла землю содрогаться. Вороны медленно сужали свои ряды, первые из которых сливались с плащом Мор, исчезали во тьме, спускавшейся с её плеч.

– Жуть какая, я не могу припомнить подобного, а я пожил достаточно, мальчик, – Энлиль присел рядом с Кухулином, не забыв придержать полы своего пальто. – Как ты позволил ей превратить себя в огромную птицу?

– Долго рассказывать, – усмехнулся мужчина, не спуская взгляда с Мор. – Она того стоила.

– Думаешь? Я не разделяю идею, что всё в этом мире делается лишь ради любви женщины.

– Я никогда не любил её так, как ты подразумеваешь.

– Всё гораздо сложнее? – рассмеялся Энлиль. – Как вы все молоды, как подвержены человеческим страстям.

– А как жить без них? Какой смысл в бессмертии, если оно не приносит удовольствия? Века смешиваются в сплошную кашу, так недолго и с ума сойти.

– Но не стоит уподобляться смертным, мы должны быть выше.

– Кто сказал? Кто придумал этот глупый закон? – Кухулин вертел в руках сухую травинку, чем заинтересовал ворона, оказавшегося неподалеку. Птица подошла ближе, глядя на воина глянцево-черными глазами. – Держи, – он протянул ей травинку, но та каркнула и вернулась в общий строй.

– Если мы будем принимать близко к сердцу всё, что с нами происходит, то быстрее рухнем в безумие. Сумасшедшие боги куда опаснее эгоистичных и самовлюбленных.

– Я не бог, мне проще.

Бэл подошел к брату и присел рядом, не решаясь нарушить напряженную тишину. В последнее время Пол на каждое замечание реагировал остро и агрессивно. Когда это началось? С появления монеты Дита? Или со встречи с Мор?

– Лучше ничего не говори, – криво усмехнулся Пол, покосившись на брата. – Сам знаю.

– Приятель, ты в последнее время сам не свой.

– Я больше не вижу разницы между Мор и Ним. Вот думаю, а была ли она раньше?

– С чего такие мысли?

– Раньше она рассказывала мне всё.

– Всё, что тебе стоило знать? – Бэл провел пальцами над пламенем, которое с оранжевого поменяло цвет на фиолетовый. – Ты же понимаешь, что она хочет нас всех защитить?

– А с чего она решила, что мы сами не можем за себя постоять?

– Чувак, – устало протянул Бэл и прислонился спиной к стене. – Потому что это Мор. Потому что её война древнее нашей. Мы вообще просто мимо проходили.

– Как её война может быть древнее?

– Будем мериться, чья цивилизация древнее? – послышался насмешливый голос чуть поодаль. Мужчины подняли удивленные взгляды на Ним, которая держала под руку малышку Би, живую и невредимую. Рыжеволосая девушка в белоснежном платье легко подскочила к ним, расцеловала в щеки и звонко рассмеялась. На её шее едва виднелся тонкий белесый шрам.

– Но… как это вообще возможно? – Энлиль ходил вокруг девушек, внимательно их разглядывая, Кухулин стоял неподалеку, скрестив на груди руки, и довольно улыбался. Он не удивился такому сюрпризу, всегда готовый ожидать от Мор чего угодно.

Долина пришла в движение: десятки тысяч воронов взметнулись ввысь, заслонив небо черным полотном. Покружив над Маг Туиред, птицы разлетелись в стороны и в мгновение ока исчезли в серых облаках. Но Мор нигде не было видно.

– Помяни черта, – недовольно взглянув на Ним, пробормотал Пол, но девушка лишь хитро подмигнула ему. – Так и было задумано?

– Ты растерял всю веру, наш святой мальчик.

– Я не…

– Конечно, – она обратила свое внимание на Энлиля, который задумчиво глядел на неё. – С возвращением, старый плут. Давно не виделись.

– Я хранил твой секрет, чертовка, – он заключил её в свои огромные объятья. – Давно мы не виделись, это точно, чертовски давно.

– Вы знакомы? Подожди… – на лице Кухулина отразилось озарение. – Ты знала про Мак Лира!

– Конечно, мой дорогой друг, я всё и устроила.

– Не надо было знакомить вас с Локи, – притворно вздохнул Энлиль, не убирая руки с плеча девушки. – Или вы были знакомы и до меня?

– Коварство и война всегда идут рука об руку, – загадочно произнесла Ним и, взяв Би за руку, пока она не полезла обниматься с Кухулином, повела её к центру долины.

Скупая почва Маг Туиред была вспорота тысячами птичьих когтей, в воздухе пахло гарью, железом и влажной землей. Мужчины, переглянувшись, последовали за девушками, почти уверенные, что случится дальше.

– Что за прозвище такое: «святой мальчик»? – через плечо бросил Энлиль Полу, который плелся позади всех.

– Спроси у своей подружки. – огрызнулся музыкант и остановился, зная наверняка, что сейчас появится Мор. Он лишь однажды стал свидетелем встречи и объединения сестёр. Это неожиданный ход и очень опасный. Если Мор потеряет контроль, то мир ждёт катастрофа. Вполне возможно, что этой цивилизации придёт конец.

Девушки оторвались от остальной компании и подошли к тому месту, где в последний раз показывалась Мор. Темный водоворот из теней и перьев затянул их в себя без следа, чтобы в следующее мгновение развеяться. Три сестры стояли, глядя друг на друга, взявшись за руки, и в этом зрелище было столько древней мощи, первобытного ужаса и гнева, что мужчины пошатнулись и отступили на несколько шагов. Девушки хранили молчание, отчаянно силясь восполнить все столетия, что они не виделись, за считанные мгновения.

– Нет, это слишком для меня. – Смертная половина Кухулина дрогнула, он отвернулся и, обхватив себя руками, отошел за ближайшие руины, лишь бы скрыться от потока той энергии, что волнами катился по долине. Остальные последовали его примеру, больше не нарушая таинство, вершившееся у них на глазах.

– Зачем она их собрала? Так у нас будет больше шансов переубедить Отца не убивать нас всех? – разбил тревожную тишину голос Энлиля. Он выглядел не потрясенным, а глубоко погруженным в размышления.

– Так у нас больше шансов выжить, что бы это ни значило, – ответил ему Пол, наконец оторвав взгляд от земли. – Но мы должны быть настороже: они становятся непредсказуемы, когда собираются вместе.

– Не то слово, – поежился под холодным ветром Бэл, вспоминая, как последний раз они видели сестер вместе. – Кажется, тогда они затопили Атлантиду. Хорошая получилась вечеринка. – они разбавили нервозность смехом и смогли облегченно выдохнуть.

Всё стихло так же быстро, как и началось. Послышался нестройный шум шагов, из-за обломков древней крепостной стены показались девушки, такие непохожие и одинаковые одновременно. На обычно оживленном лице малышки Би застыла задумчивость, Ним не улыбалась ехидно, а Мор была невозмутима.

– Ну что, пора позвать папочку? – Ним подошла к Полу и заглянула ему в глаза. – Взбодрись, ты нам нужен.

– Неужели? – огрызнулся мужчина и посмотрел на Мор. – Как мы найдем его?

– Отец всегда знает, где найти своих детей, – ответил за неё Энлиль. – Поэтому нам нужно лишь немного подождать.

Они встали ближе друг к другу, чтобы уберечься от пронзительного ветра и грядущей опасности, которая так и витала в воздухе. Мор протиснулась к Полу и взяла его за руку, продолжая хранить молчание. Им не пришлось долго ждать: мир вокруг них пошел рябью, задрожал, переливаясь радугой, и на один миг всё вокруг залил белоснежный свет. А потом опустилась Тьма, живая и зловещая.

Наконец мрак рассеялся, и три девушки в сопровождении мужчин оказались у дома Джо, который, как ни в чем не бывало, стоял на своем привычном месте. Даже розовые кусты у крыльца как прежде цвели и благоухали.

– Что-то я стар стал для таких фокусов, – прокряхтел Энлиль и оперся на плечо Бэла. – Ну что, идем? Девочка, меч при тебе?

– Еще как, – усмехнулась Ним и первая ступила на дорожку, вымощенную плиткой. – Если вам страшно, можем взяться за руки.

– Ненавижу её. – Пробормотал Пол и пошел вслед за ней, не выпуская ладонь Мор из своей.

Они остановились перед входной дверью, во всем доме не было ни одного признака жизни. Отец заманивал их на свою территорию, а детки шли, как барашки на заклание. Дверь медленно отворилась, выпуская духоту и тяжелый аромат прелых трав.

Внутри царил абсолютный порядок, не было ни следа присутствия гостей и хозяев дома. Идеальный дом с обложки интерьерного журнала. Постепенно загорелись все лампы, включились все электроприборы и телевизоры.

– Я такое в каком-то дешевом кино ужастике, – произнес Бэл, зажав сигарету в уголке рта. – А где все? Или нас запрут во временной ловушке? Пространственной или еще какой?

– Ты всегда был моим любимцем, – прозвучал ему ответ с верхнего пролета резной лестницы. – Самым смышленым и здравомыслящим.

– Спасибо, – не растерялся музыкант, хотя внешнее спокойствие далось ему с большим трудом. – Как поживаете?

Слышать голос Отца впервые за столько веков было мучительно и прекрасно одновременно. Его невозможно описать или воспроизвести, но, услышав один раз, никогда не забудешь.

– Хорошо, чего не скажешь о ваших старых друзьях, – в голосе зазвучала ирония. – Мои драгоценные девочки, вы тоже здесь, еще и в полном составе! Неужели я удостоился такой чести!

– Так вот в кого у них этот сарказм? – шепнул Кухулин на ухо Энлилю, и тот не удержался от улыбки. – Это многое объясняет.

– Ты звал, вот мы и пришли, – голос Ним прозвучал слишком дерзко. – Где остальные? Что ты с ними сделал?

– Разве так разговаривают с родителями?

– У нас их никогда не было.

– Ошибаешься, моя прекрасная Ним, моя ядовитая Ним. – Голос вздохнул и приблизился, но его обладатель так и не появился. Сестры устало переглянулись, встали рядом и взялись за руки, не пуская своих спутников вперед.

– Дайте дорогу Войне! Не мешайте Великой Богине определить исход битвы! – продолжал глумиться Отец. – Так что, детки, вы пришли угрожать? Не вижу достойной меня армии.

– Я вообще просто за компанию пришёл, – невозмутимо произнес Энлиль, по-хозяйски устроившись на диване. – Не понимаю, из-за чего весь шум.

– Хороший вопрос, старый друг, – в голове просквозила улыбка. – Давно не виделись.

– Так давно, что я и не вспомню твоего лица, – старик позвал остальных садиться. – Может, подойдешь ближе? Или стесняешься показать нам свои морщины?

Громко тикавшие часы и еле слышное гудение ламп навевали сонливость. Наконец на лестнице послышались шаги, под тяжестью которых протяжно заскрипели ступени.

Мор даже не удивилась, когда к ним спустился граф, некогда с такой любовью растивший её в английской глубинке. Он ничуть не изменился с тех пор, и даже современные одежды не смогли скрыть его принадлежность к другой эпохе. Лицо Пола изумленно вытянулось, ведь он прекрасно помнил те времена. Помнил, как был богатым наследником, и они с Мор мечтали сбежать в Лондон от всех предрассудков и традиций. У них ничего не получилось, и всё закончилось кровопролитием и сменой правящей династии..

Малышка Би, завидев Отца, вжалась в диван, спряталась за спиной Кухулина, плечо которого не отпускала с тех пор, как они зашли в дом. её белоснежное платье снова посерело, подол растрепался и покрылся следами грязи и крови. Приглаженные рыжие волосы распушились и скрыли её усеянное веснушками лицо огромной копной. Темно-зеленые глаза Би яростно засверкали, она не заметила, как изо всех сил сжала плечо мужчины.

Заметив, как испугалась сестра, Ним расправила плечи и подошла к Отцу:

– Что тебе нужно в этот раз? – спиной она ощущала взволнованные взгляды друзей, но сама сохраняла спокойствие. Ним понимала, что ни меч Нуаду, ни огромная армия мертвецов не смогут повлиять на решение Отца. Разгадать его замыслы никому из них не под силу, так зачем лишний раз волноваться? Осознание неизбежности наказания или награды помогло Ним расслабиться и свободно выдохнуть.

– Разве нельзя Отцу увидеться со своими детьми? – он подошел вплотную и взглянул на девушку сверху вниз: – Быть родителем – не только величайшая радость, но и огромная обязанность. Если ребенка только баловать и хвалить, он вырастет избалованным и эгоистичным.

– Что-то я не припомню от тебя добрых слов, – продолжала гнуть своё Ним, с вызовом глядя в его светлые глаза. – Одни ругательства да побои, предательства и разочарования.

– А, точно, я баловал Мор, с тобой у нас как-то не складывалось, – он улыбнулся и развел руками. – Тебя мало кто любит. Впрочем, это всё былое. Вы, видимо, гадаете, что случилось, почему я так внезапно объявился?

– Как сказать… – протянула Мор, скрестив руки на груди. – Уже привыкли к твоим выходкам.

– Ты вся в меня, дорогая, – Отец улыбнулся ей так ласково, что она с отвращением поежилась. – Я забрал старших, чтобы провести воспитательную беседу. Вы стали опрометчивы, неразумны, вы тратите слишком много энергии.

– Для чего еще она нужна? – Пол водил кончиками пальцев по ладони Мор и не узнавал рисунки на её коже. – Люди нам больше не поклоняются, остается только развлекаться.

– Как ты с братом? Наслышан о ваших музыкальных достижениях, – Отец отодвинул Ним с пути и сел в большое кресло, которое так любил Джо. – Честно говоря, «The Black Welders» мне нравятся больше, не такие унылые.

– Спасибо, – Бэл поднялся и помог Энлилю раздать стаканы: мужчинам с виски, сестрам – с джином. – Как насчет выпить, Отец? Или… подожди, мне называть тебя двоюродным дедушкой, если Энлиль сидит рядом с тобой? Всегда путался в родственных связях. И вообще, – он пригубил напиток и остался стоять, глядя на Отца, сидевшего напротив, через кофейный столик. – Если Джо – дядя для девочек, то кто он тебе? Брат?

– Не пытайся постичь то, что выше тебя, – предостерегающе ответил Отец. – И налей мне двойную порцию джина со льдом, раз достойного вина в этом доме не держат.

– Просто объясни, что тебе от нас нужно. Ты пришел позабавиться, заставив нас страдать?

– И зачем тебе нужно было похищать и пытать Бэла, чтобы увести нас из дома? – вклинилась в разговор Мор. Она сидела рядом с Полом, положив голову ему на плечо. Отец удивленно взглянул сначала на девушку, затем перевел задумчивый взгляд на Бэла и постучал указательным пальцем по подбородку. Продолжая хранить молчание, глотнул джина и одобрительно кивнул. Кухулин приобнял малышку Би и помог ей отпить из стакана – так сильно тряслись её руки. Самая неистовая, неукротимая и безумная из сестер, она легко теряла связь с реальностью, погружаясь в пучину безумия и былых легенд.

– Если я скажу, что не причастен к этому, вы мне поверите? – красноречивое молчание было ему ответом. – Что ж, стоило хотя бы попытаться. Я хотел поговорить с вами отдельно, без Джо и Дита. Терпеть их не могу, это те родственники, которых даже на собственные похороны не пригласишь. Послушайте, я – не вселенское Зло, каким вы привыкли меня видеть.

– Тогда что ты сделал с остальными?

– Ничего такого, что они бы не пережили, – он равнодушно пожал плечами. – Просто выслушайте меня.

– И опять всё по кругу. Я не удивлюсь, если ты решил наказать этот мир за потерю веры или еще чего. Или что Мать устала от тебя и наконец ушла, и единственный способ её вернуть – навредить нам.

– Хорошая теория, Мор, очень хорошая. Почему не хочешь добавить про возвращение домой, что на Земле нам не место?

– Потому что, если мы останемся вместе в закрытом пространстве, это обернется очередной войной, – пожала плечами Мор, расстёгивая и застёгивая молнию на рукаве куртки Пола. – Разве не так? Люди спасают нас от бессмысленности бессмертия.

– Как мы заговорили! – рассмеялся Отец и стукнул себя кулаком по колену. – Вот как? И это мне говорит богиня войны.

– Война – это тоже развлечение, – Ним до сих пор смотрела на Отца с неприкрытой неприязнью. – Она была, есть и будет в сердце каждого. Другое дело – как с ней справляться.

– Ты хочешь сказать, что война – безусловный рефлекс человечества? – Кухулин подался ближе, глядя на Ним, присевшую рядом с Энлилем. – Мне, как смертному, немного обидно.

– Кухулин, любовь моя, ты давно не человек, – улыбнулась Мор, но сразу перестала, заметив одобрительный взгляд Отца. – Без саморазрушения не существует и созидания, тебе ли не знать.

– Давайте вернемся к сути дела. Что вообще происходит? – В руках Бэла вспыхнула очередная сигарета.

– Вы так боялись моего гнева, что не подумали, а действительно ли я злюсь. – подняв стакан выше, на свет ламп, и повертев его в руках, Отец посмотрел, как джин стекает по стеклянным стенкам. – Может, я просто хотел вас увидеть.

– Дурдом какой-то, – уткнувшись локтями в колени, Пол потер лицо ладонями. – Если нам никто не угрожает, то мы, пожалуй, пойдем. Из-за всего этого, – он обвел комнату небрежным взмахом руки. – Нам пришлось прервать тур. Браг, нам пора. – махнув Бэлу, он поднялся на ноги и шагнул в сторону двери, но замер под потемневшим взглядом Отца. По гостиной пробежала едва уловимая рябь.

– Я не разрешал вам уйти.

– А с каких пор… – Пол сделал глубокий вдох, Мор схватила его за пальцы и заставила сесть обратно. – Слушайте, мы с Бэлом давно отошли от всей этой божественной…

– Мне пришлось действовать агрессивными методами, – с усталым вздохом начал Отец, жестом заставив мужчину замолчать. – Чтобы собрать всех вас. Да, я не удержался, чтобы лишний раз не позабавиться. Но! – он поднял указательный палец вверх, свет в комнате заморгал и потускнел. – У меня были серьезные причины.

– Просвети же нас, о, Всемогущий! – хихикнул Энлиль, в очередной раз прикладываясь к своему стакану.

– С Матерью мы действительно разошлись, как верно подметила моя дорогая Мор…

– Давно пора было, – фыркнула Ним и вонзила зубы в сочное яблоко, которое прихватила со стола.

– Она отказалась принимать участие в чём-либо, – Отец поднялся на ноги, встал за спиной Энлиля и положил руки ему на плечи. – Как раньше ушла от ответственности за вас, дети мои.

– Не смей её обвинять! – Мор подскочила на ноги, и на этот раз Полу пришлось её усаживать обратно. – Она не бросала нас!.. И не переводи тему!

– Ты собрал нас, потому что у нас есть более серьезный противник? Будем дружить против кого-то еще? – подал голос Бэл, затушив сигарету и тут же достав следующую. Хрустальная вазочка для фруктов, стоявшая перед ним, уже заполнилась окурками. Ним, перегнувшись через столик, выхватила сигарету из его рук, подмигнула Кухулину и выпустила колечко дыма, которое медленно поплыло вверх.

– И что, восстание машин? Нашествие яйцеголовых инопланетян? Гигантский астероид, летящий к Земле? – голос Ним так и сочился издевкой. – Что там еще? Новые боги технологий?

– Перестань, – отмахнулся от нее Отец. – Всё гораздо сложнее. Мне пришлось вас напугать, чтобы вы собрались с мыслями, активизировали все силы. Мор даже за мечом Нуаду в Россию отправилась. Вот она – сила страха. Дело в том, что искры Муспельхейма больше не способны разогреть льды Нифльхейма, и Океан иссякает. А это значит, что Великая Мать скоро погибнет. А вместе с ней, – он развел руки и выждал драматичную паузу: – И все мы.

– Замечательно, – произнес Пол безжизненным тоном. – Теперь мы можем идти?

– Мальчик, ты не понимаешь, какая нам всем грозит опасность? Те силы, что питали нас, которыми мы сдерживали полотно мироздания, скоро закончатся.

– Я где-то слышал, что это Дэвид Боуи держал в своих руках это самое полотно мироздания. Боуи умер, вот вам и результат, – осклабился Бэл. – Только не понимаю, мы с Полом тебе зачем? Чтобы тебе было легче управлять ими? – он кивнул на сестёр. – Так извини, мы не твои ручные обезьянки.

– Тут ты ошибаешься, мой дорогой Бэл, – невозмутимо ответил Отец и залпом прикончил остатки джина. – Я – Отец Всего, именно мне ты и вы все обязаны жизнью, могуществом и дарами Природы. Мне кажется, вы стали это забывать.

– Окей, молчу, – Бэл откинулся на спинку дивана и выдохнул дым в потолок. – Кто-нибудь голодный? Я пойду соображу что-нибудь перекусить. Из-за этих перемещений аппетит просто зверский.

– Я с тобой, – Кухулин поднялся с дивана, но Би не отпустила его ладонь, жалобно глядя на него снизу вверх. – Ладно, малышка, ты с нами. Всё равно от нас ничего не зависит. Пусть взрослые дяди решают судьбу Вселенной.

– Верное решение, – Отец проследил, как они скрылись на кухне. – Теперь вы знаете.

– Почему искры больше не топят льды Нифльхейма? – Мор продолжала прятать взгляд от всех собравшихся, она чувствовала нараставшие тревогу и страх, которые невольно забрала у Пола.

– Это в данный момент и выясняет старшее поколение, – гадко хихикнул Отец и пристально посмотрел на свой стакан, в котором тут же обновился джин. – Они же такие могущественные, такие хитрые. Я дал им повод это доказать, а то старички совсем одряхлели.

– Да, конфликт отцов и детей действительно стар, как мир, – хмыкнул Энлиль и потянулся. – Что ж ты меня с ними не заслал?

– А ты никогда не горел желанием войти в ту гнилую компанию.

– Ой, да брось! Хватит ругать их, когда сам преуспел в тех же грехах! – Мор тряхнула тёмной гривой волос. – Ты только и делаешь, что сидишь наверху, хихикаешь, строишь пакости, а потом такой являешься, словно мимо проходил и ни в чем не виноват.

– Это не я войны устраивал.

– Ты обвиняешь богиню войны в… войнах? – удивленно выгнул брови Пол и наконец взглянул на Отца. – Это слишком даже для тебя.

– Спасибо, – губы Отца растянулись в нахальной улыбке. – О! – Он повернулся к двери, почувствовав что-то. – А вот и наши великие воины с благими вестями!

Резная дверь распахнулась, и на пороге предстали недавно пропавшие боги. И победителями они не выглядели.

13.

– Какого…? – Дит встрял своим модным блестящим ботинком в мутную зеленоватую жижу и громко выругался.

Он, Джо, Део, Джун и Лела оказались на крохотном клочке скал посреди нагромождения острых льдин, простиравшихся вокруг до самого горизонта и дальше. Джарета не было видно, и старик сделал в уме пометку потом наказать своего скользкого помощника за дезертирство.

– Где мы? – Лела, привыкшая к палящему солнцу и влажности тропиков, сразу замерзла.

– Душа моя, это – самый край вселенной, – Джо приобнял её, чтобы немного согреть. – Если я правильно понимаю, то мы сейчас в Нифльхейме, и нам нужно найти источник.

– Не проще сразу выйти к Муспельхейму? – подала голос Джун, едва не соскользнувшая с покрытых наледью камней. Её дорогие туфли были испачканы той же грязью, непонятно откуда взявшейся в этом безжизненном ледяном мире.

– Раз такая умная, душа моя, – огрызнулся Дит, – Вперед! Покажи нам дорогу. Я же тебя не учу, какими лампами дом обставлять.

– Хватит трогать мои лампы!

– Это уже какой-то фетиш, – пробормотал старик и резво соскочил на темно-серый лёд. – Чего стоим? Я знаю дорогу.

– А не ты ли погасил искры? – Лела следовала за ним попятам, выскользнув из ставших слишком крепкими объятий Джо. Остальным богам пришлось молча пойти за ними.

– Я люблю проказничать, но не настолько, – он протянул ей внезапно появившееся в его руках длинное копье. – Кажется, это твоё.

– Спасибо. А почему мы вообще идем к источнику? И зачем нам в Муспельхейм? Вы считаете, что кто-то не дает искрам растапливать лёд? – Део быстро догнала их и легко ступала по скользкой земле наравне с ними.

– Это единственная причина, почему мы оказались именно здесь. Отцу лениво разбираться самому. Даже когда речь идет о безопасности его благоверной.

Путешествие казалось бесконечным, а однообразный пейзаж навевал на мысли, что они вовсе не движутся с места. Даже боги могут испытывать усталость и голод, поэтому было решено сделать остановку. Одетые в пуховики и комбинезоны, они до смешного походили на группу потерявшихся туристов.

– Где этот проклятый источник? – в полумраке Нифльхейма Лела чувствовала себя по-человечески слабой и безвольной. – Неужели нельзя было переместить нас прямо к нему?!

– Спокойно-спокойно, так и задумано, – Джо огляделся и принюхался, хотя никакого движения, запахов или даже простого дуновения ветерка они не наблюдали с момента прибытия. – Если бы источник жизни было так легко найти, думаешь, мы были бы до сих пор живы?

– Дит, ты должен знать, – Део внимательно следила за старым хитрецом, который лишь посмеивался в бороду. – Да, ты просто водишь нас за нос. Давай, действуй!

– Почему вы такие скучные? – закатил глаза к небу старик и взмахнул руками, плотная ткань его куртки глухо зашуршала.

Первые несколько минут ничего не происходило, затем послышался треск, глубокий и тягучий, и толщь льдов разверзлась прямо под ногами богов. Едва успев отскочить, они осторожно заглянули в бездну, из которой пыхнуло копотью, дымом и первобытным жаром. На многие-многие километры вниз уходил этот разлом, и лишь где-то на самом дне журчал источник.

– Я представляла всё это немного иначе, – задумчиво щурилась Джун от теплого воздуха. – Как там придумали людишки? В Нифльхейме – горячий источник, воды которого замерзали, и лёд продвигался к Муспельхейму, искры которого смешались с водой и создали жизнь.

– Спасибо, Википедия, мы в курсе. Весьма поэтично, но на самом деле вот тебе и источник, и искры. Далеко ходить не надо. Ну что, спасём Вселенную от падения?

***

Нейтан Рейнольдс с трудом разлепил веки и тут же слепил их обратно. Пошарив кругом и не обнаружив рядом женщину, удивленно поднял голову и приоткрыл один глаз. Он ожидал оказаться в постели какой-нибудь очередной красотки, которую подцепил на последней выставке. Но реальность не была столь же симпатичной. И постель была, и уютный номер отеля, однако рядом храпел взлохмаченный, помятый жизнью мужик, и пахло от него отнюдь не розами.

– Что за… – с трудом сев, Рейнольдс тут же пожалел о резком движении.

– Ты, мать твою, кто? – мужик очнулся и глядел на художника разъяренным глазом.

– Хотел задать тебе тот же вопрос, – Нейтан внимательно посмотрел на похмельное лицо, и его осенило: – Крушович?!

– Рейнольдс? – писатель выдал непередаваемую матерную речь и накрыл голову подушкой. – Мы же не…?

– Прости, сладкий, ты не в моем вкусе, даже когда я в полное говно. Твоя берлога? Что вчера вообще было?

– Звездная пыль, сорокалетний коньяк и презентация моей новой книги, – пробасил голос из-под подушки. – Слышь, ты ничего подозрительного не замечаешь?

– Кроме того, что я проснулся с каким-то пьяным бомжом, а не сексуальной телочкой?

Тип по фамилии Крушович сказал что-то похожее на «Да чтоб меня ямбом да через хорей двумя Вольтерами», медленно сполз ногами на пол, завернулся в одеяло и, покачиваясь, пополз к мини-бару под столом.

– Бро, всё в порядке?

– Не спрашивай.

– Ты не выглядишь триумфатором. А критики твою книжулю так расхваливали.

– Иди в жопу, – издав победный возглас, Крушович надолго припал к остаткам рома. Затем, так же ползком, добрался до стола и жадно вцепился в последний кусок заветрившейся пиццы.

– Я не твоя мамочка, но… Бартоломей, что за хрень? Ты будто Дьявола увидел и хорошо с ним затусил.

– С ним мы хорошие друзья еще по Бристолю, – криво ухмыльнулся тот, глядя перед собой в пустоту. – Ты сам знаешь, как тяжело быть творческим человеком. Рейнольдс, да ты сам выглядишь, как куча навоза на солнышке.

– Спасибо, – игриво подмигнул ему Нейтан и отобрал бутылку с остатками рома. Прилично глотнув и не поморщившись, он пару минут собирался с духом: – Я умираю, Барти.

– Бартоломей… – привычно исправил писатель. – Чего, блядь?

– От чего, ты хотел спросить? – Нейтан продолжал улыбаться, а перед глазами так и мельтешили сотни микроскопических перышек.

– Возможно. В смысле, Рейнольдс? Да ты ж законсервирован наркотой по самую макушку!

– Рак лёгких, – он прополоскал рот последним глотком рома, чтобы хоть ненадолго избавиться от привкуса крови на губах. – Забавно, правда?

Крушович молчал, поддавшись мутным волнам похмелья. В голове плясало стадо драконов, устроивших у него во рту отхожее место. Все его проблемы и неприятности по сравнению с такой новостью казались царапиной на руке. Писатель взглянул на свою левую ладонь, по привычке потер белесый шрам и взглянул на художника.

– Ты это… Продай мне парочку своих картин, а? Сдохнешь, а я разбогатею.

– Крушович, старый ты мудак! – заржал в голос Рейнольдс, но смех быстро оборвался мокрым, железистым кашлем. – Да бесплатно забирай. Только сделай меня героем хоть одного эпизода, а? Страсть как хотелось бы затусить с драконом.

– Тебе бы не понравилось, – в глазах писателя промелькнул страх. – Так почему ты бухаешь на презентации моей книги, а не тратишь гонорары на лечение?

– Последняя стадия, – мечтательно улыбнулся Нейтан. – Скоро я паду на поле битвы, и Великая Богиня придет и заберет меня.

Покосившись на явно бредившего британца, Крушович закатил глаза к потолку, но смолчал. Ему ли не знать, как иллюзии вторгаются в реальность. Поразмыслив, рискнул затронуть явно деликатную тему:

– Кстати насчет богинь. Слышал, тебе помогла раскрутиться та самая Мо…

– Заткнись, Крушович, ради бога, заткнись, – нервно выдохнул Рейнольдс перед мощным приступом кашля.

– Неискоренимый ловелас и бабник Нейтан Рейнольдс влюбился в свою работодательницу? – хмыкнул Бартоломей. – Как банально.

– Блядь, Крушович, мать твою, заткнись, или …

– Или я потащу твой тощий зад умываться, – подхватив ослабевшего художника, он затащил его в ванную и сунул головой под ледяной душ. – Вот так, приведём тебя в порядок, будешь как новенький.

А спустя две недели Крушовичу самому пришлось освежать голову в фонтане. Это был трехдневный запой после внезапной смерти Рейнольдса. Гад сумел даже умереть стильно: на приеме какого-то герцога, купившего часть его картин для своего благотворительного фонда. Говорят, в последние свои минуты Нейтан бредил какими-то воронами, окружившими его, и самой прекрасной девушкой, что склонилась над ним для поцелуя.

Из той компании артистов, собранных Мор в Лондоне, в живых оставались единицы, и неумолимая Смерть уже шла по пятам.

Вся творческая тусовка Сохо отчаялась отыскать таинственную благодетельницу, которая сначала собрала истинные таланты вместе, а потом позволила им зачахнуть на безжизненной земле. Только огромные стаи ворон застилали небо Лондона своим тревожным полотном.

***

Джун и Лела поддерживали обожженную Део, находившуюся на грани обморока. Все они были в синяках и ссадинах, подпалинах и гари, изможденные и злые. Только Джарет выглядел невредимым, даже его пижонский костюм сверкал новизной. Всё это время он прятался где-то между мирами, за что понесёт наказание в своё время. Его хозяин никогда не забывает предательств.

– Ты был прав насчет искр, – пытаясь сохранить достоинство, Дит прохромал в гостиную и грузно увалился в кресло через столик от Отца. – Мы обречены.

– Где твой надоедливый оптимизм, друг? – Энлиль подоспел вовремя с новой порцией напитков. – Неужели всё так плохо?

– Когда ты в последний раз был там? – кинул ему ответный вопрос старик и залпом проглотил свою порцию виски. – Еще неси.

Богини понесли Део наверх, не обращая внимания на собравшихся, но Лела успела огреть Мор лукавым прищуром.

– Что вы выяснили?

– Ничего такого, чего бы ты сам не знал, – Дит взглянул на Отца и неожиданно для всех показал ему свой длинный темный язык. – Не знаю, зачем ты отослал нас, но… – он осекся, заметив на шее подошедшего Бэла свежий шрам в виде полумесяца. Затем старик медленно поставил стакан на стол и встал с дивана.

– Что с тобой? – Отец даже не постарался скрыть иронию в голосе: – Что тебя так напугало, брат?

– Это ты похитил Бэла?

– Мамой клянусь, я не при делах! – всплеснул руками Отец и подошел к нему. – Ты смеешь сомневаться?

– Если бы мы безоговорочно верили каждому твоему слову, то давно б сгинули во Тьме, – пробурчал Дит. – Не удивлюсь, если это ты ручонки приложил к угасанию огней Муспельхейма.

– Значит, это правда? – Мор, отпустив ладонь Пола, приблизилась к ним, след с вороньих перьев протянулся за ней. – Льды Нифльхейма больше не тают?

– Мне на какой вопрос сначала ответить? – Отец протянул руку, чтобы коснуться щеки девушки, но взметнулись тени, и в окна забились вороны. Через мгновение иллюзия пропала. – Нет, не я похитил Бэла. Да, искры не топят лёд. У нас есть общий враг, и Мамочка скоро умрёт. А что, если мы перестанем задавать друг другу одни и те же вопросы?

– Пока я не услышу честный ответ, я не прекращу спрашивать, – Мор схватила его за запястье, и дом окатило тяжёлой волной могильного смрада. – Не ты дал мне власть, Отец.

– Не я, – кивнув, согласился он, – Но тебе всё равно понадобится помощь. Война не сможет процветать, если в мире не останется живых.

– Ты сам пришел за помощью.

– Да хватит уже пререкаться! – раздался крик души за их спинами. – Мир быстрее сгорит, чем вы перестанете вспоминать старые обиды и выдумывать новые, – Энлиль громко стукнул стаканом по столу, шумно набрал в легкие воздуха и оглушительно выдохнул.

Дом-с-обложки, розовые кусты, модные лампы – всё вмиг исчезло. Растерянные боги оказались на скалистом берегу. Глубоко внизу под обрывом плескалось стальное море.

– Ах, прекрасная Шотландия. Так лучше, – удовлетворенно кивнул он и, поглядев на сородичей, развел руками: – Что? Ну правда же, вы так можете бесконечно ссориться. Тогда я поведу.

Бэл и Кухулин так и стояли с тарелками, полными еды, в руках, Би задумчиво жевала кусок буженины, а в руках Мор внезапно появилась бутылка шартрёза. Доовльно улыбнувшись, девушка прямо из воздуха достала стакан и, вынув зубами пробку, щедро налила. Невозможно пряный и терпкий аромат разлился вокруг, перебивая даже соль и тину моря под их ногами. Пол удивленно вздернул бровь:

– Серьёзно?

– Почему бы не вспомнить молодость, – подмигнула ему Мор и, залпом прикончив порцию, щедро налила себе добавки. – Энлиль?

– Что мы имеем? Льды не топятся, Мировой океан скоро иссякнет, от Матери нет вестей, Мор призвала сестер, вы все – мерзкие эгоисты.

– Всё верно, – Отец щелкнул пальцами, и бутылка шертрёза оказалась в его руках к огромному неудовольствию Мор – Как ты можешь пить это? Слишком сладко.

– Позволяет ненадолго забыть о горечи и пресности мира, который ты создал, – отбила девушка, и ворон, приземлившийся на её плечо, одобрительно каркнул. Затем птица окунула клюв в бокал, подставленный хозяйкой. – Ты всё понял? – Ворон кивнул и исчез в серости скал.

– Куда ж без эффектных выходок, – закатила глаза к небу Джун, поддерживая еще слабую Део. – Ей уже лучше, если кому-то не всё равно. Дорогой, – она повернулась к Отцу. – Какого Дьявола там случилось с нами?

– Вот Дьявола мы и не позвали, – хихикнул Дит, подмигнув высокопоставленному родственнику. – Чур я за него.

– Извольте, компания Люци интереснее будет, – поморщилась Ним и взглянула на сестер, обнявшихся неподалеку, малышка Би до сих пор держала в руках мясо и с ужасом глядела на Отца. – Нам снова придется спасать мир? – Заметив, что Дит открыл рот для очередной колкости, подняла указательный палец: – Лучше молчи.

– Что случилось в Муспельхейме? – подал голос Пол, взяв с тарелки в руках Бэла половинку огромного ароматного помидора. От вида алого сока, стекавшего по подбородку и рукам мужчины, Мор неожиданно для всех смутилась и покраснела.

– Мы спустились к Источнику, – ответила Лела, когда поняла, что остальные говорить не желают. – Мы должны были легко подойти ближе. Но… – она метнула встревоженный взгляд на Део, присевшую на камни, на её безобразные ожоги, быстро заживавшие благодаря заботе Джун и Джо, до сих пор хранившего молчание.

– Но что?

– Но жар был слишком силен. Мы что-то заметили в самом центре, что-то маленькое и темное, из-за чего искры отлетали ото льдов, никак не задевая их. Мы по очереди пытались пробраться ближе, – её голос был едва слышен из-за взволнованного моря под утесом. Безжизненный голос Лелы заставлял нервы звенеть натянутой струной баса. – Но раз за разом падали, срывались, и на лечение тратили всё больше сил. Мы продолжали попытки до тех пор, пока Део не сорвалась и не упала прямо в огонь.

– Мы успели её поймать, – Джун ласково коснулась плеча женщины с кошачьими повадками. – Так что сильно она не пострадала.

– Да, я вижу, – пробормотала Мор, не задумываясь, что её слова могли прозвучать очень грубо. – Кто мог такое сделать?

Резко обернувшись, она в пару шагов преодолела расстояние до Бэла и, отогнув ворот его рубашки, пристально посмотрела на серповидный шрам, не рискуя коснуться его пальцами. Из полумрака пулей пронесся ворон, словно его швырнули, и, ударившись о спину девушки, теперь прикрытую курткой Пола, упал наземь.

– Это что такое? – Дит склонился над птицей и брезгливо поморщился. – Ты куда его отправила?

Мор даже не оглянулась, зная, что в следующее мгновение Малышка Би уже упала на колени перед трепыхавшейся тушкой и повела над ней руками, не касаясь плоти. Затем бережно взяла уже не трепыхавшееся тельце и подняла к груди, закрыла ото всех рыжими волнами волос и принялась тихонько напевать, раскачиваясь из стороны в сторону. Потом резко сжала в руках безжизненную птицу, прижала к собственной груди, пока не раздался хруст ломаемых костей, и пепел не посыпался с её ладоней. Ним помогла сестре подняться, а Мор так и обнимала Бэла за шею, разглядывая шрам.

– Что ты хочешь в нем увидеть? – Джо возник над её плечом и тоже вгляделся в отметину. – Видишь, в центре, такая темная полоса?

Они лукаво переглянулись, и, прежде чем Бэл успел их остановить, одновременно коснулись шрама.

На мгновение всё остановилось: ветер, море, боги и птицы. Затем вернулось движение, но пропал свет. Прямо над ними нависла огромная, темная-претемная волна, живая, трепещущая, воинственная. Словно живая, глядела она на них – Богов! – ставших вдруг крохотными и жалкими.

– Ну нет! – плаксиво протянул Дит, всплеснув руками. – Я слишком молод, чтобы умира-а-а-ать!

– Ты всех нас переживёшь, старый ублюдок, – процедила Ним и схватила сестёр. – Так начнём же?

14.

Огромная тень висела над ними, чуть подрагивая, издавая тягучие утробные звуки. И страх сковал могущественных Богов, хвалившихся своей храбростью и непобедимостью. Ужас стекленил их волшебные глаза, зорче которых было не сыскать во всем белом свете. Даже сёстры отступили, понурили головы: и Война не властна над первородным Хаосом.

Но нашлись и те, кого нежданный гость не испугал: Бэл обошел своих спутников, протянул руку раскрытой ладонью вверх, и Тьма подалась ему навстречу, стелясь к его ногам, как старый пёс. Музыкант позволил сумраку охватить его ноги, обвиться вокруг туловища и зависнуть на уровне глаз, скрытых за грязными, давно не чёсаными волосами.

– Бэл… – выдохнула Ним, не отрывая взгляда от родной фигуры. – Зачем?

– Подойди, – едва заметный кивок головой, и девушка уже идёт к нему, завороженная, и даже могущественным сестрам не удалось её удержать. – Мы понимали всё неправильно.

Остальные застыли, сдерживаемые Тьмой несильно, но прочно. Даже Отец не мог побороть эту силу, поэтому бесился, метал молнии из глаз, но они отскакивали от громадины, не потревожив плотную занавесь. Шрам Бэла начал пульсировать, светиться всё ярче бледно-голубым, а Пол, сжав зубы от боли, припал на колени. На его спине сквозь футболку прорвался огненный серп, прожигая кожу до самых костей.

Богам тоже бывает больно.

Море под утесом клокотало и стенало, бесновалось, как попавший в капкан зверь. Очнулся ветер и протяжно взвыл от боли, начал бросаться, дергать за волосы и хватать за руки. Энлиль, повелитель стихии, не смог с ней совладать, упустил тонкую нить, что испокон веков крепко держал в своих огромных ручищах.

«Так и наступает конец времен»: пронеслось в голове Мор, пока они с сестрой наблюдали, как Тьма ласково разверзла свою черную пасть и поглотила Бэла и Ним. Те стояли плечом к плечу, с таким счастьем на просветлевших лицах, словно снизошла на них величайшая благодать. Впервые за очень долгое время не Мор стала героиней, за судьбой которой все пристально следят.

Не зависть ли это, сестра?

Пропавшие было запахи обрушились на них, как не обрушилась стена мрака перед ними. И среди соли и тины чувствовались кровь, рыхлую землю и удушливый чад древних костров. Но боги с веками стали человечнее – и мелочнее. Потому никто из них, даже мудрый Джо или хитроумный Дит, не догадался об истинном предназначении ласковой темноты.

Пол корчился на острых камнях, царапая об них горевшую неугасающим огнём спину, до крови раздирая ногтями плечи и лицо. Не плоть его жгли, а само естество, вырывая оттуда самую лучшую часть, самую светлую, самую правильную. Сквозь боль он смог поднять голову и увидеть воронову фигуру на месте Мор, рыжую великаншу на месте Би, и абсолютную, невозможную пустоту там, где буквально только что (или прошли столетия?) стоял Бэл.

Первым очнулся Отец: сломав свои невидимые оковы, бросился вперед, но в ответ ему ухмыльнулись голые скалы, припорошенные морем. Ни примятой травинки, ни кусочка грязи с ботинка – ничего. Прекрасный граф схватился за свою роскошную гриву, и благородная личина пошла по швам, рассыпалась древней пылью, обнажив сухие кости старика.

– Что это было? – хриплый, задыхающийся шепот Лелы заставил богов вздрогнуть, обернуться на голос невидящими глазами. – Что нам теперь делать?

– Ничего, – Дит, засунув руки в карманы брюк, не глядя на родственников, направился вглубь острова. – Чего встали? Расходимся, нам тут делать больше нечего.

– Стой, брат, – окрикнул его Отец: – Мы ещё не закончили.

– У тебя есть ответы? Ты можешь объяснить, что произошло? – Мор преградила ему дорогу, крепка держа сестру за руку. – Отец, поделись же мудростью.

– Не время дерзить, – от с лёгкостью оттолкнул девушек и нагнал Дита, успевшего подняться на холм. – Нам нужно держаться вместе. Нужно…

– Слушай, я понимаю, ты привык быть главным, запугивать детишек, пакостить мне, но это… – широким жестом он окинул безжизненные земли вокруг них. – Это переходит все границы. Ты знаешь, что случилось, знаешь все подробности от первой до последней секунды существования мира. Так что не …

– Больше нет, – тихо произнёс Отец, и, когда остальные боги окружили их, предложил свой локоть обессиленной Део. – Будущее туманно, Хаос слишком силён.

Я помню запах её кожи, её пота, мягкость и плавность форм, которые было так приятно обнимать. Когда были только Я и Она. До её появления я был нем и глух, не чувствовал ничего, даже собственные силы не были мне подвластны. Первый огонь топил Великие льды, давая мне жизнь и мощь, но лишь после её Падения я увидел Смысл. Какой же она была высокомерной гордячкой, не могла смириться, что не сможет вернуться домой, в свою небесную обитель. Но что ждало её там, Наверху? Одиночество в пучине облаков. Мы дали начало всему сущему и эфемерному. Создали законы, которые теперь нам неподвластны.

Она долго не могла мне простить, когда я без разрешения вторгся в её тело, зародил в нём жизнь. Одинокий альбатрос пристроился на её колене, свил гнездо, высиживал бесплодные яйца и завистливо глядел на её округлявшийся живот, кожа которого была натянутой, как барабан, блестевшей в лучах равнодушного солнца. Она выдумала эту птицу, создала назло мне, а я не терплю конкуренции. Волны поглотили альбатроса, и безжизненные яйца, последний раз сверкнув покатыми боками, канули в пучину забвения.

Я утешал её, убаюкивал, бережно неся в своих руках сквозь века, а в ответ получал лишь презрение в её тёмных глазах. Её нежная тёмная кожа грубела и морщилась, покрываясь солёными разводами, и мне доставляло несравненное удовольствие слизывать эти причудливые узоры.

Вот если бы мы только вдвоём до самого конца Вселенной! Но я знал, что появление жизни необходимо и неизбежно. Как же она ненавидела меня в момент родов. Ещё бы! Подарить будущее всему сущему – не в песочнице играть. Кстати, о песке.

Вначале был Я один. Безбрежный, неутомимый, великолепный. Не было мне ни начала, ни конца. Или что-то было? Откуда же упала моя Возлюбленная, и существовал ли её Небесный дворец на самом деле? Давайте так: если и было что-то раньше – я затмил собой любые упоминания. Если вы ещё не поняли, то я – Великий Океан, Первоначальный, Первородный. Огни Муспельхейма начали топить мерзлоту Нифльхейма, и так появился я. Таких причудливых имён у них, конечно же, тогда не было, их придумали поклонники моей любимой девочки совсем недавно. Как видите, я иду в ногу со временем.

Ах да, я отвлёкся. Роды были долгими и мучительными: мир разрывал её утробу, безжалостно пробивался к свету, причиняя ей невыносимую боль. Она потом обвинила меня в проклятии, которое постигло женский род, якобы отныне и вовек обречённый на страдания и насилие. В свою защиту могу сказать, что она, как кукушка, бросила на меня Вселенную, сговорилась с потомками того альбатроса (и как они выжили?!) и вернулась в свою Небесную обитель. Вы представляете, как тяжело быть Отцом-одиночкой? Она являлась раз в тысячу лет, навещала детишек с подарками. Конечно, её любили больше, чем меня: Воспитателя и Палача. Но я её не виню: моя драгоценная просто не приспособлена жить с кем-то ещё. Я построил для неё целый мир, а ей оказалась милее старая избушка в Небесах.

– Мама? – Ним следом за Бэлом упала на колени, переводя дыхание после того, как тьма выплюнула их на широком берегу реки. Девушка помогла другу подняться, и вместе они уставились на высокую женщину, стоявшую к ним спиной, кутавшуюся в бордовое покрывало, а сгусток мрака нежным питомцем стелился у её ног.

– Здравствуй, Нимэйн ядовитая, – низкий голос прокатился по песку, заставив сердца молодых богов затрепетать. – Какое же ты непослушное дитя, – она не шевелилась, лишь ветер запутался в её тяжёлых волосах цвета жареных кофейных зёрен.

– Почему я вообще должна слушаться этих старых моржей, – проворчала Ним, и Бэл сжал её холодную ладонь, призывая к молчанию. – Ты же призвала меня не для того, чтобы отчитывать за неповиновение?

– Верно, – рассмеялась Мать и бросила смешливый взгляд блестевших глаз через плечо. – Твой бунтарский дух всегда мне нравился, хотя твоя сест…

– Обязательно всё должно сводиться к Мор? – перебила её Ним, выдернула ладонь из руки Бэла и подошла к Матери, не обращая внимания на взвившуюся тень. – Ну же?

– Я лишь хотела сказать, что твоя сестра всегда перетягивала всё внимание на себя, а тебе приходилось разгребать за ней всё… Как вы теперь говорите?

– Всё дерьмо. Мне приходится разгребать за сестрицей всё дерьмо, – вздохнула Ним и, подняв руку, хотела было коснуться плеча женщины, но передумала. Мать сама схватила девушку за запястье и прижала её хрупкие пальцы к своей щеке. – Мама! – тихо всхлипнув, Ним рухнула на песок и уткнулась лицом в покрывало, скрывавшее женщину от шеи до пят.

– Я готов служить тебе, О, Великая, – медленно подошёл Бэл и склонился почтительно, когда под взглядом Богини исчез его непритязательный образ, на берегу остался лишь великолепный рыцарь в сияющих даже без солнца доспехах. – Озари меня своим светом.

– Вот и наш любимчик, – она нежным, интимным жестом обняла мужчину за шею, впилась длинными светлыми ногтями в светившийся голубым шрам и медленно коснулась его губ: – Нергал, что ты готов сделать ради своей Богини?

И тут Ним надрывно вскрикнула, отпрянула от Матери, поползла спиной вперёд прочь, не отрывая обезумевшего взгляда от лица, гладкого и неживого, как полированное дерево. Девушка едва нашла силы подняться на ноги, заметалась по берегу, но ничего не видела, кроме необъятных пустошей вокруг: водной с одной стороны, песочной – с другой.

– Нет-нет-нет! – Ним споткнулась и полетела носом вниз, мрак услужливо оказался рядом и, подхватив её, подтащил обратно к богине, поймал в свои трепетавшие зыбкие объятья. – Бэл, ты же…

– Кто бы мог его заподозрить? – хмыкнув, Мать шагнула ближе к девушке, не отпуская ладонь Бэла. – Ты и твои сёстры вечно скандалите, устраиваете представления, боретесь не за того брата, – она погрозила пальцем, когда Ним открыла рот, чтобы возразить: – Разве я не права? Пол… Этот лунный мальчик никогда не отличался стойкостью духа. Ещё бы! Столько столетий волочиться за твоей сестрой. Скажи мне, – она погладила девушку по волосам, – Ну же, где та богиня войны, которую я помню?

– Я – лишь её часть, ты сама нас разделила.

– Тогда мне казалось, что это отличный подарок на день рождения, – хихикнула Богиня и легонько толкнула Ним в плечо, отчего та отлетела на несколько метров и, упав, ударилась головой. – Именно поэтому я и не хотела заниматься вами – слишком много хлопот с детёнышами, а вы такие неблагодарные.

– Да ты особо и не участвовала в нашем воспитании, – Ним замерла, сгребая песок в пригоршни, глядя в бесцветное мутное небо над головой. – Так ты скажешь, чего хочешь, или продолжим светскую беседу?

– Дитя, ты знаешь, как мир появился на свет?

– О, нет! Только не эта заезженная пластинка! – скривила недовольную мину Ним, и нога Матери придавила её горло, скомкав последнее слово на её губах.

– Ваш Отец пленил меня, взял меня силой, навязал мне Вселенную и вас, преподнеся это как подарок. Чтобы из поколения в поколения миллионы женщин становились жертвами, терпели, страдали. А всё ради чего? – Ним лишь всплеснула руками, посиневшая, не в силах издать ни звука. Богиня закатила глаза к небу, шагнула назад, позволив Бэлу поставить девушку на колени.

– Ты ждёшь от меня вопроса? Слушай, мне правда это не очень интересно, – откинув растрепавшиеся, все в песке, волосы с лица, она взглянула на Бэла: – Эй, как ты мог дурить меня столько веков?

– Тысячелетий, – хохотнул мужчина, потрепав Тьму по тому месту, которое могло быть затылком. – Моя Любовь права: вы настолько одержимы моим братом, что я мог творить, что угодно.

– Но вы же… Вы с ним едины, как и я с сёстрами.

– Фу, какая мерзость. Всегда считал эту вашу особенность отвратительной. Скажи, кроме Пола, у тебя были мужчины?

– Ты же знаешь, что да, – она вернула ему взгляд, полный презрения. – Любые, кроме него.

– И меня.

– Я всегда слишком ценила тебя, чтобы…

– Чтобы разделить с ним ложе? – Мать оглушительно расхохоталась, встревоженные речные волны забились о пологий берег. – Неудивительно, что тебе приходилось подчищать за развлекавшимися сестричками. Скажи, вот та недавняя война – чьих рук дело? Не ты ли тогда сорвалась и решила тряхнуть стариной?

– Мне нечего тебе сказать, – поморщилась Ним, бродя растерянным взглядом по песчинкам. – Я хочу домой.

– У тебя нет дома, – Бэл присел рядом, коснулся её подбородка и заставил посмотреть на себя. – Ним, мы с тобой всегда ладили лучше остальных. И понимали, что тот мир был с дефектом изначально.

– И что, мы пойдём вместе, рука об руку, навстречу дивному новому миру?

– Почему нет? В конце концов, мы же боги! Мы не зависим от…

– Ещё как зависим! Вы хотите создать новое прекрасное будущее, значит, в нём не будет войн?

– У тебя будет искусство, – подала голос Богиня, отошедшая намочить ноги в прохладной воде. – Ты в этом преуспела.

– Мамочка, ты опять перепутала сестёр, – фыркнула Ним и обернулась Бэлу, провела пальцем по металлическому панцирю на его груди. – Мне нужна война, нужны конфликты, нужен раздор! И…

– Если я дам тебе желаемое, дам тебе всю мощь, ты справишься и без… Справишься одна. Будешь единовластной разрушительницей. Прекрасная и устрашающая, только твоё имя будут кричать на поле брани, только ради тебя будет проливаться кровь, – Богиня опустилась рядом на песок и взяла лицо девушки в свои ладони. – Нимэйн, О, Ужасающая! Не Морриган, не Бадб, не Маха. Нимэйн!

– И ради этого придётся уничтожить остальных? Отца, Пола, Део?

– И всех остальных, кто не захочет к нам присоединиться, – уловив проблеск заинтересованности в тёмных глазах девушки, Мать наклонилась ближе и прошептала в её полураскрытые губы: – И Дит будет в твоём полном распоряжении. Только представь, вы, дети мои, – она взяла Бэла за руку и прильнула головой к его плечу: – Великие и ужасные, прекрасные, всемогущие, вершители судеб, создатели истории. Будете ли вы рядом со мной на рассвете новой эры? Нашей эры?

– Мама… – неожиданно для себя всхлипнула Ним, – Мама! – она бросилась в её раскрывшиеся объятья, за мгновение растеряв все тысячелетия, став той маленькой девочкой, брошенной в пустыне, обречённой быть вечным сторожем своим сёстрам.

Зыбь пробежала по воздуху, зияющая рана разверзлась в самом пространстве и времени, всё ширилась, втягивая в себя Мрак, который попытался устранить прореху собственным телом. Яркая вспышка обожгла небо, рассеяла пелену облаков, бледная луна, огромная, испещрённая шрамами, выглянула из-за горизонта и быстро взошла в зенит.

Из разрыва, отбросив Тьму, как кусок фанеры, выступил Отец, а за ним Дит, Энлиль, Мор в обнимку с Би, Лела и Пол. Остальные бы не поместились в надвременье – колыбель всех богов – и не смогли бы выдержать его первородную мощь.

– Детка, вот ты где! – громко захлопал в ладоши старик Дит, отвесил Богине насмешливый поклон и послал воздушный поцелуй. – А мы уж за тебя беспокоились! Думали, бедная наша мамочка погибает, Океан же иссякает и не подпитывает её.

– Вы и правда купились на эту безделушку? – Бэл подал руку Матери, которая грациозно поднялась и смерила прибывших полным недоумения взглядом. – Да, Моя Драгоценная, с этим мне приходилось иметь дело тысячелетиями.

– Брат? Что это значит? – Пол отодвинул Лелу со своего пути и приблизился к равнодушно замершему Бэлу. – Брат? Что с тобой?

– Что с тобой? – мужчина кивком головы указал на небо, где луна начала мягко сиять. – Наш Лунный мальчик.

– Нет, это же не… Подожди, – Пол обернулся к Энлилю, требуя ответа, но старик выглядел таким изумлённым, что всё сразу прояснилось. – Хочешь сказать, это я всегда был…

– Имя ему Нергал. Он великодушный правитель разрушения и смерти, войны и бедствий, – Мать обняла второго брата со спины, прижавшись грудью к шраму, прорвавшемуся сквозь потрескавшуюся кожу куртки. – А ты всегда был обузой.

Пол стоял прямо перед Ним, и когда руки Матери сошлись на его груди, девушка смотрела, как мрак затопил его глаза, как тёмная одежда сменилась на сияющие доспехи, сразу потускневшие, и через мгновение он исчез, не оставив после себя ни пылинки.

Истошный крик Мор пронёсся по берегу. Она в два прыжка преодолела расстояние и была готова напасть на Богиню, расправив свои смертоносные крылья, как застыла в воздухе, стоило Матери лишь моргнуть.

– Тебе решать, моя милая, – женщина подвела Ним к её сестре и заставила посмотреть той в глаза. – Хочешь ли ты как прежде быть в её тени?

– Давайте-ка всё спокойно обсудим, – оправившись от шока, Энлиль, подняв ладони кверху, поспешил закрыть Мор своим телом: – Прошу, О, Великая, дай нам шанс!

– Ты всегда мне нравился. Ним, что скажешь?

– Он не упустит свою выгоду и будет послушным, – что-то в спокойном взгляде девушки заставило старика медленно кивнуть. – И мне нужен ещё один.

– Только не говори, что потащишь с собой Луна?! – возмущённо воскликнул Бэл и схватил её за руку. – Мне хватило того, что вы устроили тогда, в…

– Бэл, мы же теперь весёлые и жизнерадостные, – подмигнула ему девушка. – А Лун в этом знает толк, как никто другой. К тому же, какая война без обмана и интриг?

– Я об этом пожалею, – вздохнул мужчина и похлопал Энлиля по плечу, когда тот встал рядом. – А ещё вон та красотка, кажется, не прочь присоединиться.

– Ты заставляешь меня ревновать, – промурлыкала Мать, смерив Лелу заинтересованным взглядом. Затем поманила её пальцем, и девушка с копьём наперевес приблизилась и преклонила колено. – Пожалуй, это всё.

Подозрительно молчаливый Отец стоял в стороне, засунув руки в карманы брюк, вертя головой по сторонам. Когда малышка Би подползла к застывшей Мор и, схватив её за крылья, потянула на себя, лишь щёлкнул пальцами, и сёстры упали на песок, очнувшись от морока.

– Как ты могла?! – взревела Мор, путаясь в онемевших крыльях и цепких руках Бадб, которая всё рвалась укрыться у неё на груди. – Мы же – одно целое!

– Больше нет, – усмехнувшись, Ним занесла ногу и что есть сил ударила сестру по лицу. – Ты больше не отравишь меня, Маха. Ты – не воплощение Морриган. Больше нет!

– Любовь моя, может, ты хоть взглянешь на меня? – Отец широким жестом откинул всех трёх сестёр, затеявших драку, собравшихся в ком перьев и яростных криков, прочь со своего пути.

– У насилия нет срока давности, друг мой, – почесав бороду, прищурился Энлиль, и порыв ветра сбил пытавшегося скрыться в расщелине Дита. – Теперь я это понимаю. Вся боль нашего мира началась с тебя.

– Я жизнь вам дал, идиоты! – наконец сбросив доброжелательную личину, заорал Отец. Черты его исказились, расплылись, как рисунок акварелью под водой. – Неужели никто не оценил этого?

– А я много раз предупреждала, что они вырастут неблагодарными, – в сторону произнесла Мать, не скрывая усмешку. – Довольно. Как я успела изучить, чем дольше тянешь время, тем меньше шансов на победу.

– Ним, прошу тебя, – Мор цеплялась за руки сестры, пыталась заглянуть ей в глаза, плакала и причитала. – Мы же всегда можем…

– Нет, Сестра. Больше не можем. Мрак скроет все твои недостатки.

Волна удушающей тьмы поднялась со дна реки, рухнула на берег, заполонила собой всё вокруг, украла свет луны, просочилась в реальность, стирая миллионы лет и километров.

Где-то на задворках Лондона, Бартоломей, одуревший от тяжелейшего похмелья в своей жизни, застонал и с усилием открыл глаза: было темно. Темно, как у ящера в заднице.

– Мастер, нам нужно бежать, – прошелестел над ухом голос того самого пресловутого ящера. – Бартолом, очнись. Надвигается беда, из которой я не смогу тебя вытянуть.

– Мать твою, отстанешь ты от меня или нет? – заныл мужчина, но противно влажная и холодная лапа с острыми когтями уже опустилась на его плечо. – Я точно об этом пожалею!