Читать книгу: «Семь часов вечности»

23 апреля 2322 года, 11:51

В помещении стоял запах затхлости и ржавчины. По всему периметру небольшого пространства были раскиданы обрамленные уже окислившимся металлом стеклянные камеры, напоминавшие вытянутые аквариумы. Всего их было четыре: три из них были разбиты. Повсюду лежали осколки.

Под мигающим красным светом диодной лампы над последней целой камерой склонилась высокая девушка в приталенном плотном костюме цвета мокрого асфальта, местами испачканного бурыми пятнами.

Лея выпрямилась, откинула прядь длинных каштановых волос за спину и крепче сжала лом в свободной руке.

Датчики стеклянных очков выводили на стекла, словно на прозрачные экраны, данные о влажности воздуха и температуре в помещении. В правом нижнем углу затесался таймер, ведущий обратный отсчет: «07:03:43». Секунды неумолимо таяли, раздражая Лею. Это чувство ранее не было знакомым, по крайней мере последние сорок лет.

Он всегда выставляет таймер, почему сейчас это мешает мне?

Она опустила голову на еще целую камеру, и стоило ей два раза моргнуть – включились датчики тепловизора. Темное сине‑фиолетовое пятно вырисовывалось в размытые очертания лежащего внутри человека.

Лея закрыла глаза. Датчики погасли. Снова открыла их. Прищурилась. Занесла вверх крюк и замерла.

Раз. Два. Три.

Звон разбитого стекла разрезал тишину, заполнив собой все помещение. На мгновение от резкого звука срезонировали остальные осколки и дрогнули. Следом присоединился хлопок от брошенного на пол лома.

«Повреждение камеры, – по стеклам титрами пробежал текст. – Стабилизация давления».

Лея наклонилась и убрала осколки, упавшие внутрь стеклянной камеры, пока от того, кто лежал в ней, в воздух испарялся N‑345, имевший слегка кислый запах.

Под потолком раздался щелчок, а за ним последовал гул воздушных потоков.

– До сих пор работает? – удивленно произнесла Лея. – Давно я здесь не была.

Она уже видела эти камеры, но все никак не могла вспомнить при каких обстоятельствах. Лея списала это на особенности нового тела.

Закончив с осколками, она отошла к другой камере и, усевшись на ее край, застыла в ожидании. Большая часть работы уже проделана – она обнаружила нужный объект, осталось дело за малым. Однако точно назойливая муха мельтешил в правом нижнем углу, напоминая ей об ограниченном времени на задание.

И для чего он ему нужен?

Она посмотрела на свои руки. Бурые пятна уже успели засохнуть. И почему‑то внутри начало зудеть. Лея решила, что само место влияет на нее, пробуждая нечто неизвестное где‑то в глубине сохранившегося сознания.

«Интересно, Айрли помнит все?» – эта мысль пронеслась в голове, заставила поморщиться и отвести взгляд от камеры.

Спустя несколько минут из камеры раздался глубокий болезненный вдох. Лея повернула голову – уголки ее губ слегка приподнялись.

– Что, кхе‑кхе, – хриплый мужской голос прерывался влажным кашлем. – Где… кхе‑кхе…

Лея поднялась со своего места и, перешагнув осколки, встала у края камеры так, чтобы пробудившийся не видел ее.

N‑345 практически испарилось, однако на правой руке и штанине все еще оставались следы налета, и от самого мужчины продолжал исходить едва заметный след конденсата.

Она наклонилась и осмотрела лежащего мужчину. Его лицо ей показалось знакомым, поэтому Лея с еще большим интересом принялась разглядывать мужчину: неаккуратная борода, темные волосы с проседью и глаза, светлые и пронзительные одновременно. От этих глаз Лее стало немного не по себе, что шло вразрез с ее характером.

– Не устал лежать здесь? – металлическим голосом спросила она и медленно, почти с ухмылкой, протянула: – Дмитрий.

Так назвал этого мужчину Айрли и просил бережно к нему отнестись. Только для чего, он так и не сказал ей. Сообщил только, что «экспонату» 270 лет и он крайне важная персона.

Мутным взглядом Дмитрий озирался по сторонам: мигающий красный свет раздражал еще не привыкшие глаза. Кроме высокого металлического края и замыленного, словно грязным объективом, фигуры незнакомки он толком ничего и не мог разглядеть.

Последним, что он помнил, прежде чем очнуться, был шум от топота ног, крики и страх… Но что вызвало его, напрочь стерлось из памяти. Даже сейчас, лежа в неизвестности, Дмитрий не чувствовал его, только легкое волнение, отражающееся покалыванием в конечностях.

Внутри головы словно звенели колокола. Дмитрий зажмурился и помотал ею из стороны в сторону. Боль не прошла, но немного уменьшилась.

– Если так и будешь лежать, пролежни тебе обеспечены, – Лея выпрямилась и скрестила руки на груди. – Ты и сам должен это понимать.

«Что я должен понимать? И кто она?» – пронеслось в голове Дмитрия.

– Что произошло? – губы едва шевелились.

– То, что и должно было, – голос Леи звучал бесстрастно. – Ты выжил и теперь идешь со мной.

Дмитрий задержал дыхание и поднял непослушные руки, успев ухватиться за края камеры. Привстал и облокотился спиной на замутненное стекло.

– Куда я должен идти? – растерянно спросил он. – И кто ты?

– Слишком много вопросов, – Лея посмотрела на таймер. – Ты, конечно, еще слаб, но чем быстрее доберемся, тем лучше. Так что уж постарайся. Я – Лея, и моя задача сопроводить тебя.

«Знает мое имя, выполняет чье‑то задание, – Дмитрий искоса посмотрел на девушку все еще мутным взглядом. – Что‑то здесь нечисто».

Запах. Определенно N‑345. Стеклянная камера – все это наводило его на тревожные мысли.

– Хотелось бы знать, с кем имею дело, в конце концов, моему пробуждению здесь предшествовали события, связанные с разработ… – Дмитрий закусил губу.

– Я знаю, – спокойно ответила Лея. – Только за 270 лет твоего отсутствия многое изменилось. И снова повторяю: нам следует поторопиться.

– 270 лет, – эти слова окончательно ввели его в ступор.

Дмитрий мельком глянул на нее, и от этого приторно‑неестественного взгляда, скрытого за стеклом, по телу пробежала дрожь. Издалека она напоминала ему Ксюшу.

– Идем, – сухо ответила Лея.

Дмитрий посмотрел на мерцающий отблесками потолок. В ушах зашумело: гул голосов вырывался из памяти наружу, а перед глазами вспыхнул длинный темный коридор. Одышка просочилась сквозь воспоминание, и Дмитрий тяжело задышал.

«Быстрее, Дмитрий Олегович, в лабораторию!» – кричал до боли знакомый женский голос.

Он зажмурился, словно ребенок, увидевший дурной сон. Но запах металла, который он начал различать в фильтруемом воздухе, твердил обратное – это реальность.

Дмитрий смотрел на девушку и чувствовал внутреннее отторжение, но одновременно с тем изнутри вырывалось желание расспросить подробности. Куда она ведет? Неужели это связано с проектом? Вряд ли это дело рук Константина, со слов Леи прошло почти три столетия, он бы не выжил, только если… Дмитрий усмехнулся – болезненная улыбка отразилась мучением на его лице. N‑345.

Нужно быть настороже.

Дмитрий перевалился через шершавый край и рухнул на пол. Рука напоролась на осколок стекла – режущая боль полоснула по ней. Потекла теплая алая жидкость, казавшаяся черной в красном свете лампы.

Вырвав осколок, Дмитрий обтер руку о штанину и встал на ноги, но практически сразу отшатнулся.

Ужас прокатился волной по его телу, заставив мышцы болезненно ныть.

Повсюду лежали разбитые камеры, через мутное стекло он увидел, что в них кто‑то лежал.

Следы крови, осколки, но больше всего его потрясла торчащая из камеры в правом углу рука, крепко обхватившая край.

Дмитрий перевел взгляд на Лею. Та, как ни в чем не бывало, стояла посреди этого кошмара и наблюдала за Дмитрием, слегка наклонив голову набок.

– Что здесь произошло? – плотный ком давил на горло.

– Неудачная попытка спасения, – она пожала плечами.

– Как так? – прохрипел Дмитрий.

– Моей целью был ты, – она проскользила взглядом по помещению. – Остальные – нет.

Дмитрий подошел к камере с торчавшей рукой. Ольга. Именно ее голос всплыл в воспоминании о… Нет, ему не хотелось ковырять старые раны. Только теперь к ним добавлялись новые.

Его помощница лежала в груде осколков. Ее рука, как последняя попытка уцепиться за жизнь, крепко сжимала под натиском трупного окоченения.

«Несколько часов, – Дмитрий прикрыл рот рукой. – Нужно закрыть глаза».

С этой мыслью он прикоснулся к холодному лицу и осуществил задуманное. Рука дернулась, и на секунду Дмитрию показалось, что он почувствовал выдох. Но ошибся.

От его прижатой ко рту руки все еще исходил слабый кисловатый запах.