Читать книгу: «Герои Плоднардовой Долины»

Глава 1. Плоднардовая долина, затишье

Нынешняя зима выдалась тяжёлой. Холодной и поганой, честно говоря. Сильный ветер, туман, стелющийся пеленой, нескончающийся зелёный дождь; всё это уменьшало количество пропитания для племени.

Кострище вот-вот обещало потухнуть: навес над ним из старой кое-где дырявой туши Ревущего едва спасал от зелёного обжигающего дождя. В последние три оборота Луны он никак не прекращался.

Кротоплесь* уныло крутился на металлическом вертеле. Язычки пламени еле доставали до грубой кожи кротовой плесени.

Аникарса подкидывала в огонь иссохшие руки деревьев. Ивловые сосны каждые пять оборотов Солнца скидывали свои отростки коры, похожие на маленькие детские ручки. Они отлично подходили для растопки огня.

Но из-за зелёного дождя деревья изрядно пострадали, ушли в спячку и спрятали свои ручки. В племени до сих пор ведутся споры: покажут ли когда-нибудь Ивлы урожай. Пессимистично настроенные плоднардовцы заявляли, что Ивлы очень нежные, чуткие существа и больше не покажут руки на враждебной территории. А Плоднардовая долина такой и стала. Некогда дышащая, плодовитая она зачахла, казалось бы, в одночасье скукожилась и засохла, словно старуха. Будто бы показывая всей своей сущностью нежелание видеть на себе плоднардовцев.

Что же на счёт более оптимистичных жителей долины? Если такие вообще найдутся. Но всё же в некоторых сердцах теплилась надежда, что Ивлы восстановят свои корни, израненные зелёным дождем и тогда ручки, что потянутся к Луне, не заставят себя ждать. И когда-нибудь Сонида вернётся на небо к своей сестре Лусонсе, позволяя Плоднарду расцветать под розовым небом. Ивлы так хорошо растущие на Луну, под Солнцем наконец начнут скидывать свои ручки.

Аникарса не хотела размышлять о том, чему, скорее всего, не суждено сбыться: Сонида давно исчезла с неба, а без неё народ Плоднарда начал задыхаться. Лусонса в одиночку не справлялась и с каждым своим оборотом лишь увядала. Отмахнувшись от невесёлых мыслей, Ан убрала мешавшие от лица волосы, собранные в косу. Устало взяла палку, аккуратно попыталась проткнуть кожу Кротоплесени. Твёрдая, как камень.

Ани посмотрела вверх, на бледно-зелёное грязное и серое схожий на Ивловый гниющий мох, небо. Оно так давно не показывало розовых оттенков. Дети Плоднарда, что были младше пяти оборотов Луны, не видели розового неба, а лишь слышали это от стариков. Но сложно верить в то, чего своими собственным глазами увидеть не удалось. Они только пытались представить какое же оно. Подбегали к розовому с ядерно-красными точками Мухокору, интересовались: «А небо раньше вот такое было? Или ярче?!»

А плоднардовцы, бывшие немного старше усмехались, рассказывая: «С неба так сильно падал розовый свет и некоторые жители обретали пурпурный оттенок кожи. Они словно светились изнутри! И прикосновением могли излечивать раны». Что было правдой лишь отчасти. На деле, розовокожие плоднардовцы жили очень давно, когда еще Сонида не исчезла с неба и одаривала всех жителей своим розовым светом.

Аникарса хмыкнула еле слышно, попутно пытаясь усилить огонь. Она в это не верила. Слишком уж похоже на детские сказки про всесильных розоволицых плоднардовцев. Этакие герои, которых, возможно, никогда и не существовало.

Капля зелёного дождя резко упала на тыльную сторону ладони, она зашипела больше не от боли, а скорее от неожиданности. Глянула на ладонь: маленький зелёновато-чёрный камешек медленно прожигал слои кожи, намереваясь там и остаться. Она мысленно побранила себя за то, что именно сегодня не надела нарукавники, а перчатки и вовсе сняла, позабыв о безопасности. В последнее время стала совсем рассеянной.

Зелёные камни дождя врастали под кожу, используя организм, как место для размножения. Омерзительное дело, подумала Ани. Быстро смахнула мерцающий камешек. Он успел опалить кончики пальцев, но давно загрубевшая кожа не отозвалась болью. Как ни странно, но зелёный дождь не вредил чему-то неживому: упав на старую шерсть Ревущего, камешек тут же переставал светиться, чернел и рассыпался в пепел.

Аникарса надела перчатки, и мимоходом подумала, что вообще зря их сняла — шрамов от камней на руках итак было не счесть. Заодно накинула и капюшон. Рыжая длинная коса упала на плечо, кончик волос почти дотрагивался до слабеньких языков уставшего пламени. Скинув капю*, Ан спрятала косу обратно. Иногда так хочется их отрезать, но скорее всего они не разрешат. Волосы очень дорогие нынче.

Даже за мелкий обрезок размером в одну кУрчу* можно накупить несколько мелких Кротоплесеней, Ивловых ручек и даже Маринековых рачков*.

— Эта дрянь когда-нибудь приготовится? — Налуверте подошла к кострищу совсем беззвучно, как подобает настоящей охотнице. Ей не терпелось наконец убить голод.

— Ещё немного, — Ан неожиданно вырвали из размышлений.

Она заметила, что на сгибе локтя у Налуве появился камешек, уже почти заросший кожей, а на ладони — глубокая рваная рана, наспех замотанная грязной тряпкой.

— Совсем о себе не заботишься, — недовольно сказала Аникарса, — камень придётся вырезать, ты же не хочешь стать убежищем для этой гадости.

— Во мне так много всякой гадости, что меньшее зло — камни, — Налуверта устало облокотилась о пустые бочки, которые, казалось, уже приросли к земле, — долина умирает, а мы вместе с ней.

Ани встрепенулась, как от долгого сна. Вот так напрямую никто не говорил о проблеме. Аникарса тоже не думала слишком осознанно. Старалась не задумываться. Выплюнуть слова, дрожащим голосом произнести вслух: «долина умирает, а мы вместе с ней». Придавать этому осязаемость. Словно божество даёт существу тело, в котором оно будет жить. Молчать. Закрывать глаза ладонями, игнорировать проблему, как маленький ребенок надеяться, что когда не видишь ты, то не видно и тебя.

А вот Налуве говорила честно, не боясь слов, смотрела прямо на проблему, даже если она была в разы больше неё самой.

— Всё так плохо? — пожалуйста, скажи нет, мы справимся, выкарабкаемся, Сонида снова вернётся на небо, прошу, думала Ани, готовая прямо сейчас упасть на колени и умолять сказать хоть что-то воодушевляющее.

— Плохо, — вообще без эмоций, будто собирала в лесу Маринековых рачков и случайно одного раздавила, и то в этой ситуации выражения в голосе бы прибавилось.

— Налу? — Аникарса нашла силы посмотреть собеседнице в глаза, и, наверное, сделала это зря. Она не двигаясь, остановила взор на холодной земле. Взгляд выражал тихую безнадёжность, смешанную с бессильной злобой.

— Аника, Ревущие вернулись, а охотников рождается всё меньше и твоя рана, — она подошла к Ани, едва дотронулась до её грудной клетки, где под слоем одежды прятался шрам. Через слои ткани почувствовалось тепло ладони.

Аника отошла, прерывая прикосновение, аккуратно накрыла старой закоптившейся тканью кострище, сняла Кротоплесня с вертеля, положила на поднос. Руки предательски дрожали. Наконец зелёный дождь закончился, небо посинело. Стало смеркаться.

— Позови всех к столу, — Ани говорила тихо, чтобы Налу не услышала содрогание в голосе.

— Кошмары всё ещё снятся? — похоже, что у Налуверты не было запретных тем, — шрам кровоточит?