Читать книгу: «Мозговой»

«Мозговой» – вторая работа Александра Жучковского, автора книги «85 дней Славянска», ставшей мгновенным бестселлером сразу после выпуска. В этот раз автор исследует личность Алексея Борисовича Мозгового – через его жизнь, деятельность, войну и смерть.

Выпуск подготовлен командой интерактивного издательства «Чёрная Сотня».

«Чёрная Сотня» – книжное издательство, основанное двумя студентами в 2013 году. Миссия издательства – восстановление и возвращение в Россию литературного, культурного и научного наследия русского зарубежья, а также трудов, которые по тем или иным причинам не переиздавались в советское время.

Интернет-магазин издательства: www.chernaya100.com

Официальное сообщество ВКонтакте: www.vk.com/chernaya100

Приобрести печатную книгу: www.vk.com/chernaya100

От редакции

Я верю в то, что ничего не бывает просто так. Ничего не бывает «низачем». В 2014-15 году я несколько раз ездил на Донбасс с гуманитарными миссиями. Работал в тылу, на передовой, посещал базы различных подразделений, попадал в опасные передряги, даже встречался с Мозговым, чтобы подарить ему наш «Кодекс чести русского офицера». И всякий раз, когда над моей головой шелестели мины, или где-то за спиной свистели пули – я испытывал дереализацию и чувствовал себя не в своей тарелке. Я не служил, не увлекался военным делом, я сугубо гражданский человек, предельно далёкий от взрывов, униформ и приказов. Но вот я на войне. При мне некие командиры обсуждают, что делать с «неуправляемым» Мозговым, ставят растяжки, пытаются освоить систему «Град», и каждый раз я задаюсь одним и тем же вопросом – при чём здесь я? Да, помощь долгожданной русской ирреденте, да, русский национализм, но одно дело – писать статьи, другое – сидеть здесь под этими минами. Зачем мне этот риск?

Убийство Мозгового. Даже оно не обошло меня стороной. В тот день, 23 мая, я возвращался из Донецка на «большую землю» – по той самой трассе. Скорее всего – даже слышал те роковые залпы. Когда я проезжал мимо Михайловки, убийцы уже сидели в засаде и готовились вот-вот разбросать камни на дороге, чтобы остановить кортеж Мозгового. С комбригом мы разминулись буквально на 20–25 минут – убийство состоялось в 17.30, а я проезжал мимо того места в начале шестого. Узнал я о трагедии уже на границе.

Я всё время бродил где-то вокруг да около всех этих событий, и только сейчас понимаю, зачем. Затем, чтобы эта книга стала частью и моей личной истории, чтобы я издал её со всей любовью и старанием, потому что она и обо мне.

«Если вы меня поддерживаете, всего лишь напишите (где угодно, чем угодно): „Я – человек, со мной народ!“. И пускай это будет девизом тех, кто за свободное гражданское общество!» – наивно писал Алексей Борисович в соцсетях, надеясь на общегражданскую акцию. Акции не случилось, девиз не стал национальным, но одно можно сказать точно: ты – человек, Алексей Мозговой, и с тобой народ, потому что народ – это мы.

Дмитрий Бастраков, главный редактор

Предисловие

23 мая 2015

Алексей Мозговой сидел в своём кабинете на втором этаже штаба бригады «Призрак» в Алчевске по улице Ленина, 16. Командир был одет в чёрную форму из плотной ткани и увлечённо вёл переписку на ноутбуке.

Комбриг находился в прекрасном расположении духа. Он строил большие планы и, быть может, впервые за несколько месяцев был настроен довольно оптимистично. Всё было хорошо. Опасность, кажется, миновала. Заканчивался май, и конец месяца должен был принести долгожданные изменения – как в его жизни, так и в судьбе Луганской Народной Республики.

Два года назад, ещё до начала войны, он написал пророческое стихотворение – «Неплохо в мае умереть». Но ведь не обязательно умирать именно в этом мае? Да и не обязательно умирать так скоро. За этот месяц и друзья, и враги неоднократно предупреждали Мозгового о покушении, но, несмотря на философское отношение к смерти («чему быть – того не миновать»), сегодня она точно не входила в его планы.

В последние дни все военные и политические дела, казалось, разрешились к лучшему. Накануне Мозговой закончил работу с важными документами – и по сему случаю даже позволил себе распить с подчинёнными бутылочку шампанского. Ещё несколько консультаций, встреч – и процесс запустится. Одна из таких встреч будет как раз сегодня, буквально через час. Мозговой заедет за пресс-секретарём Анной, которая отлучилась домой переодеться, и они поедут в Луганск.

У кабинета комбрига стоял на посту боец службы охраны с позывным Холс. В этот субботний вечер в штабе и вокруг него было тихо, практически безлюдно. Посетителей не было. Усиленную охрану сняли ещё неделю назад, экстренные меры безопасности отменили. В своих кабинетах на втором этаже работали начальник штаба Юрий Шевченко и заместитель комбрига Алексей Марков.

Около 17-ти часов Марков зашёл к Мозговому с документами на подпись. Он не знал о том, что через пятнадцать минут Мозговой выезжает. Как не знал и того, что говорит с командиром в последний раз.

Мозговой вызвал по рации начальника охраны Александра Юрьева (позывной Песня) и приказал готовиться к выезду: к 18:00 они должны были быть в Луганске. Ехать полчаса, но нужно ещё заехать за Аней, и наверняка придётся ждать, пока она соберётся.

Около 17:15 Мозговой с Песней и двумя охранниками вышел из штаба и сел на заднее кресло внедорожника «Тойота Секвойя». Слева от командира сел охранник Андрей Ряжских (позывной Метла), впереди – Алексей Калашин (позывной Холс), за рулём – начальник охраны и опытный водитель Песня.

Заехали за Анной Самелюк, которую всё-таки пришлось недолго подождать. Она была одета в розовое платье в пол и серую накидку. Длинные волосы были красиво уложены. Скоро состоится беседа с высокопоставленным лицом, и выглядеть пресс-секретарь Мозгового должна была представительно.

Анна села в «Тойоту» между комбригом и Метлой. На колени положила чёрный портфель, в котором были документы – те самые, что обмывали накануне. На часах было 17:25. От трагедии Мозгового и его спутников отделяло меньше десяти минут.

Машина вышла из Алчевска и направилась по трассе М-04 в Луганск через посёлок Михайловка. На подъезде к Михайловке впереди машины Мозгового оказался белый микроавтобус «Фольксваген», которым управлял житель Алчевска Антон Середа. Он работал водителем в Луганске и возвращался в этот день из Новоазовска. Позади «Тойоты» шла «четвёрка» Жигулей тёмно-зелёного цвета местного жителя Якова Тракия, с ним ехала жена Анастасия на позднем сроке беременности.

Вдоль трассы справа – возвышенность с кустами и небольшими оврагами. За ней – густая лесополоса. Направо от трассы идёт просёлочная дорога. За перекрёстком метров через сто трасса отклоняется вправо на тридцать градусов. Таким образом, машина Мозгового, проезжая перекрёсток и ещё не уйдя правее, была расположена лобовым стеклом напротив возвышенности.

Там её и ждала засада.

Первые пули пришлись по капоту, попали в двигатель и пробили радиатор. От машины потянулся длинный след антифриза. За перекрёстком белый микроавтобус затормозил и взял левее, так как трасса была перегорожена крупными камнями. Сбавить ход был вынужден и Песня. В этот момент справа от дороги раздался мощный взрыв. Вынужденное торможение из-за камней и оглушающего взрыва позволило засаде вести по машине Мозгового прицельный огонь в упор.

Жигули встали на трассе рядом с перекрёстком – пули пробили колёса и смертельно ранили водителя. Водитель «Фольксвагена» сразу после взрыва бросил управление и упал на пол кабины. Машина проехала метров двести, скатилась на левую обочину и завалилась на правый бок. Такой же путь проделала «Тойота» Мозгового, встав недалеко от «Фольксвагена», – Песня был ранен первыми выстрелами и быстро потерял управление. Всё это время – около минуты – по машинам вёлся шквальный огонь.

Алексей Мозговой, Анна Самелюк и Алексей Калашин погибли сразу. Александр Юрьев и Андрей Ряжских жили ещё минут десять. Начальник охраны комбрига успел позвонить и сообщить ополченцам о нападении, попытался оказать себе медицинскую помощь, но умер от обильной кровопотери.

На месте погибла и ехавшая в Жигулях беременная Анастасия. Её муж вывалился на дорогу и потерял сознание. Якова через несколько минут подобрала проезжающая мимо машина, но он скончался на операционном столе в Алчевске.

Через десять минут на место трагедии начали прибывать бойцы «Призрака». Но ни спасти раненых, ни задержать нападавших они уже не успели.

То, чего так долго опасались – случилось.

Алексея Мозгового убили.

Что случилось 23 мая 2015 года? Куда в этот день ехал Алексей Мозговой? Кто и почему убил одного из лидеров народного ополчения Донбасса? Я долго искал ответы на эти вопросы, пытаясь провести собственное расследование и по крупицам собирая информацию. Результаты – в моей новой книге, которую вы держите в руках.

Эта книга – не только об убийстве Мозгового. Это книга о самом Мозговом. Я хочу, чтобы она стала литературным памятником человеку, который боролся и погиб за свои идеи.

Это – история о «войне и мире» Алексея Мозгового.

* * *

Масштабные исторические события – восстания, революции, войны – хоть и назревают десятилетиями, для большинства людей случаются неожиданно. Те, кого мы называем «простыми людьми» и обывателями, всегда составляющими большинство, не склонны к анализу исторических причинно-следственных связей и не чувствуют тектонических сдвигов, происходящих в обществе. Наступает исторический момент – и всё вокруг приходит в движение. Пассивных наблюдателей время перемен застаёт врасплох, и они становятся заложниками и первыми жертвами грядущих изменений. В китайской культуре перспективы подобных перемен внушают людям огромный страх; «чтоб ты жил в эпоху перемен» – такое пожелание у китайцев считается самым большим проклятьем врагу. Наши люди не столь чувствительны к большим переменам, а русская культура насквозь фаталистична. Но и среди русских большинство встречает перемены пассивно-обречённо. Активным же людям, которых отличает политическое мышление и чувство ответственности за судьбу общества, время перемен дарит шанс на изменения и достижение целей, которых в мирное время достичь невозможно.

Начинается же время перемен всегда с какой-нибудь «мелочи» – на первый взгляд малозначимого события, которое на тот момент сложно принять за точку отсчёта нового времени. Это потом историки назовут конкретное локальное событие началом масштабных исторических процессов. На Западе даже появилась концепция под названием «Чёрный лебедь» авторства философа Нассима Талеба. «Чёрным лебедем» стали обозначать неожиданное событие с далеко идущими последствиями, которое со временем историки назовут объективным и неизбежным; при этом те же историки будут недоумевать, почему это событие стало таким неожиданным и не было предсказано заранее. Масштабные исторические сдвиги подобны горному обвалу: предшествующие ему разрушительные процессы назревают долгое время, и в определённый момент достаточно влияния маленького камешка, чтобы громадные глыбы пришли в движение.

Глядя на подобные процессы с высоты прошедших лет и десятилетий, зная их хронологию, мы выделяем эпизод, который можно характеризовать как начало событий – конкретное действие человека или группы людей, повлиявшее на ход истории. Иногда это выглядит как случайность, иногда явно просматривается рукотворный характер толчка, ставшего катализатором глобальных сдвигов. В основе внутригосударственных или международных конфликтов часто лежит провокация – некое действие, придающее ускорение уже и так движущемуся процессу. Первая мировая война началась с выстрела, сделанного сербом Принципом в австрийского эрцгерцога Фердинанда. Началом волнений на Украине, которые привели к госперевороту и гражданской войне, считается запись в Фейсбуке журналиста Мустафы Найема, пригласившего киевлян на площадь с запасами еды и палатками. Но как выстрел в Сараеве в 1914 не стал причиной мировой войны, – он произошёл тогда, когда мировые лидеры уже встали в стойку и были готовы вцепиться друг другу в глотки, – так и призыв Найема в 2014 не породил Евромайдан и переворот; всё было предопределено задолго до этого, когда украинские олигархи решили устранить президента Януковича, а западные элиты это решение поддержали.

Причиной войны на Донбассе, конечно же, был не Евромайдан и даже не попытки Киева ограничить русский язык на Украине. Причиной стала принципиальная несовместимость русского Донбасса с украинским национальным государством, и обозначилась эта несовместимость за много десятилетий до 2014 года. Однако события в Киеве послужили прекрасным поводом для возвращения Крыма в Россию, восстания на Донбассе и провозглашения независимости Донецкой и Луганской республик.

Один Бог знает, какой именно мелкий камешек приведёт к горному обвалу, и какой «чёрный лебедь» породит начало больших изменений в судьбах государств и миллионов людей. Историкам, писателям, кинорежиссёрам всегда интересно разбираться в подобных причинно-следственных связях и поэтапно отслеживать процессы, в которые вовлечены герои их повествования. Моё повествование охватывает период 2014–2015 годов в Луганской Народной Республике. Герой моей книги – военно-политический лидер Алексей Мозговой.

Пролог

Наступили первые весенние дни. Зима уже отступила, и снег в Сватове практически сошёл. Дул сильный ветер, подгоняя спешивших по своим делам редких прохожих. По улице Ветеринарной шёл человек лет пятидесяти – невзрачно одетый, небритый, с устало-безразличным выражением лица. Он приехал из приграничного Червонопартизанска, в двухстах километрах отсюда, – там мужчина трудился на шахте «Красный партизан», а в эти выходные приехал погостить у дальнего родственника в Сватове.

Олег Попов – так звали шахтёра – никуда не спешил и ни о чём не думал. Ему было 39, но выглядел Попов лет на десять старше. Вряд ли его устраивала собственная жизнь: жены и детей не было, заработок на шахте был скромным, а друзья и коллеги мало чем отличались от него самого. Но изменить что-либо уже давно не было ни сил, ни желания. В эти дни в столице Луганской области начались волнения, проходили митинги и уличные столкновения. Но шахтёр из Червонопартизанска был далёк от политики. Он смотрел на происходящее по телевизору и не придавал всему этому никакого значения. Накануне, за просмотром вечерних новостей, родственник Попова сказал:

– Смотри-ка, народ на улицы выходит. Видел, какая заваруха в Киеве? Вконец оборзели, суки! Может, у нас хоть что-то изменится.

– Да не изменится ничего! – раздражённо отмахнулся шахтёр. – Побузят и разойдутся. В первый раз, что ли? Переключи.

Родственник пощёлкал пультом и включил юмористическое шоу. Это было интереснее каких-то митингов, и уже через минуту оба про политику забыли. Не вспоминал о ней Попов и теперь, шагая по Ветеринарной и поглядывая по сторонам в поисках питейного заведения. Споткнувшись, мужчина матюгнулся и нагнулся завязать шнурок, который волочился по земле от самого дома. Старые красные кроссовки давно «дышали на ладан», и шахтёр мысленно выругался в адрес руководства шахты – рабочим так и не выдали обещанную ещё в ноябре премию, которую Попов как раз и планировал потратить на новую обувь.

К ногам прибило ветром какую-то бумажку – это была, по всей видимости, кем-то выброшенная политическая листовка, которые в эти дни активно распространялись по Луганщине. Попов её машинально подобрал, пробежал по ней рассеянным взглядом и пошёл дальше, держа в руке, как это делают совестливые люди, когда им на улице суют рекламный буклет, и они несут его до ближайшей урны.

Впереди, наконец, замаячила долгожданная вывеска – заведение уже открылось, и мужчина ускорил шаг в предвкушении кружечки пива. В баре по телевизору крутились всё те же новости – о перевороте в Киеве, волнениях в Луганске и «Правом секторе», который избивает противников новой власти. Попов всё с тем же отсутствующим взглядом досмотрел новости, допил пиво и собрался уходить. Сунул руку в карман, чтобы расплатиться, и нащупал бумажку – это была та самая подобранная на улице листовка, про которую шахтёр уже и забыл. Он оставил её вместе с деньгами на столе – официант выбросит – и покинул заведение.

Как и большинство жителей Луганщины, шахтёр из Червонопартизанска был обывателем, от которого, как говорил сам Попов, «ничего не зависит». Он не был человеком, который внимательно следит за новостями, читает листовки и тем более следует чьим-то революционным призывам. Но тот, кто зашёл в эту минуту в бар, таким человеком был. Невысокий, крепкий, наголо побритый мужчина в чёрной кожаной куртке, лет тридцати пяти, огляделся и пошёл к свободному столику. Всё утро он был в глубоких раздумьях, и чтобы развеяться и освежить голову, решил пройтись по улицам Сватова и выпить немного пива. Сев за столик, мужчина взял лежащую на нём бумажку и прочёл: «Жители Луганщины! Мы не признаём государственный переворот, совершённый в Киеве олигархами и нацистами! Призываем вас выходить на улицы с протестами против киевской хунты! Будущее Донбасса в наших руках! Присоединяйтесь!»

Листовка была подписана некой «Армией Юго-Востока», внизу были указаны адреса электронной почты и страниц в соцсетях. Официантка забрала пустую кружку и оставленные шахтёром деньги и вопросительно уставилась на нового посетителя. Тот, не замечая девушку, молча сидел и продолжал думать.

– Заказывать будете? – нетерпеливо спросила она. Мужчина посмотрел сквозь неё, помолчал и резко встал.

– Не сейчас, – бросил он и быстро направился к выходу.

Часть 1. Война

Глава 1. Весна

Подполье

14 марта 2014

В середине марта 2014-го года в социальных сетях появилось видео из Луганска: в городском сквере разбита палатка, к ней прикреплён баннер с изображением флагов России, Украины и Белоруссии, возле палатки выступает мужчина в серой камуфляжной форме, с георгиевской лентой на плече:

Я – Мозговой Алексей Борисович. Я не скрываю своего лица и имени. Я хочу обратиться к своим землякам с восточного региона. Хватит сидеть по домам. Хватит думать, что за вас кто-то что-то сделает. Не бойтесь за свою шкуру, бойтесь за свою честь! Сейчас у нас всех один шанс, который подарили нам наши недоброжелатели. И если мы этот шанс упустим – другого не будет. Шанс можно потерять легко, но вернуть потом утраченное будет практически невозможно. Я выбираю Россию. Я – за Россию!

К Мозговому подходит мужчина с российским флагом, встаёт рядом и повторяет: «Я – за Россию». С теми же словами подходят и встают рядом ещё семь человек. «Сделайте свой выбор и вы!» – заключает Мозговой.

В следующем кадре он держит в руках российский флаг: «Это не просто триколор, а символ свободы, надежды и справедливости. В Луганске он теперь будет всегда». Обращаясь к украинским властям, он говорит: «Я – сепаратист. Приезжайте за мной».

В этот день, 14 марта, Алексей Мозговой впервые появился в репортажах из мятежного Луганска. Этому моменту предшествовали полтора месяца массовых протестов и формирования боевого подполья Луганщины.

В течение февраля 2014-го в Луганске проходили достаточно скромные по численности митинги противников Евромайдана. Когда беспорядки в Киеве приблизились к критической точке, напряжение почувствовали и луганские власти – ставленники Партии регионов Януковича. Первый крупный митинг в его поддержку прошёл в Луганске ещё 25 января. На эту акцию, организованную региональными властями, людей сгоняли по разнарядке, добровольцев на митинге было немного. Тогда уже мало кто верил Януковичу. 27 января местная администрация призвала граждан создавать отряды самообороны для противодействия агрессивным сторонникам Евромайдана в Луганске.

После госпереворота в Киеве, на Донбассе начались настоящие волнения. Майдановцы¹ предпринимали безуспешные попытки захвата луганской ОГА², провоцировали стычки с силовиками. Радикалам противостояли казаки, бойцы спецподразделения «Беркут» и активисты организации «Луганская гвардия». Но скоро Киев поставил новое областное руководство, и украинские радикалы перестали атаковать госучреждения, начав подавлять русские протесты уже от лица «новой власти».

Первый по-настоящему народный митинг в Луганске прошёл 1 марта и собрал более десяти тысяч человек. Как и в большинстве регионов Новороссии³, подавляющее число людей выступало за присоединение к России. В течение марта массовые митинги в Луганске проходили почти каждый день. Протестующие разбили возле ОГА палаточный городок. Организаторы протестов объявили новую киевскую власть нелегитимной и стали публично обращаться за поддержкой к России.

5 марта на очередном митинге народным губернатором Луганской области был провозглашён Александр Харитонов, руководитель «Луганской гвардии».

9 марта протестующие впервые захватили здание ОГА и водрузили на нём русский флаг. Они ворвались в кабинет нового губернатора Михаила Болотских, назначенного революционной украинской властью, и заставили его написать заявление об отставке. Но на следующий день украинская милиция здание зачистила, а российский триколор был снят.

Именно в эти дни Алексей Мозговой принял решение присоединиться к протестному движению. На тот момент ещё никто не помышлял о независимой республике и вооружённом восстании, а если кто и помышлял, то вслух об этом не говорил. Мозговой потратил несколько дней на поиск единомышленников из своих старых знакомых и приехал с ними в Луганск, чтобы прощупать ситуацию.

Несмотря на уличные беспорядки и даже избрание митингующими народного губернатора, власть в регионе полностью контролировалась Киевом. Протестными массами руководили уже упомянутый Александр Харитонов и Арсен Клинчаев – депутат Луганского областного совета, лидер организации «Молодая гвардия». Эти люди представляли политическое крыло протестного движения, но решающую роль в событиях на Луганщине сыграло крыло боевое. Пока на улицах происходили волнения, в закрытых помещениях встречались серьёзно настроенные люди и размышляли о переходе на новый уровень сопротивления.

Одним из таких людей был 44-летний Валерий Болотов. Он родился в Таганроге, в 80-х годах служил в Витебской дивизии ВДВ, имел боевой опыт в Грузии и Нагорном Карабахе. После службы получил два высших образования – инженерно-техническое и экономическое. До войны на Донбассе работал инженером шахты, был председателем Союза ветеранов ВДВ Луганской области.

Валерий Болотов

В марте 2014-го Болотов стал лидером луганского подполья и собирал вокруг себя решительных людей из разных городов области. Многие из этих людей были выходцами из Стаханова – наиболее активного центра антиукраинского сопротивления Луганщины весной 2014-го. Стахановцами был как сам Болотов, так и Алексей Карякин, Алексей Рельке, Антон Бем и многие другие люди, поднимавшие восстание в Луганске. Многие участники луганского подполья впоследствии заняли высшие государственные посты в ЛНР. Помимо Болотова, занявшего затем пост главы республики, первыми лицами ЛНР стали Алексей Карякин и Геннадий Цыпкалов.

Алексей Карякин

Геннадий Цыпкалов

Алексей Карякин родился в 1980 году. Закончил промышленно-экономический техникум в Стаханове. До войны имел бизнес – торговал пневматическим оружием. Был инструктором объединения «Рубеж», которое занималось военно-патриотическим воспитанием детей и организацией полевых лагерей. 18 мая 2014-го Карякин был избран главой Народного совета ЛНР (местный парламент), а 24 июня 2019-го – председателем Общественной палаты ЛНР.

Геннадий Цыпкалов родился в 1973 году. Служил в Десантно-штурмовой Бригаде ВДВ. В 2009 заочно окончил Восточноукраинский национальный университет. До войны работал в Лисичанске инженером связи в компании «Укртранснефть». С 26 августа 2014 по 26 декабря 2015 был председателем Совета министров ЛНР.

Валерий Лопин

Одним из соратников Валерия Болотова был десантник Валерий Лопин с позывным Купол. Это достаточно известный на Луганщине человек, до войны – гендиректор крупнейшего сельскохозяйственного предприятия «Агротон», кандидат биологических наук. После образования ЛНР Лопин стал депутатом Народного совета, а затем заместителем министра МВД.

6 марта 2014-го Валерию Лопину позвонил человек по имени Владимир и сказал, что в Луганск приехал его друг Алексей, который собирает людей и хочет присоединиться к протестному движению. На следующий день возле авторынка на улице Свердлова прошла первая встреча Алексея Мозгового с представителями луганского подполья. Валерий Лопин его «проэкзаменовал» и сразу понял: Алексей – не рядовой боец, а человек с амбициями и далеко идущими планами. Лопин расспросил своего собеседника, насколько далеко тот готов зайти и кем себя видит в системе будущей власти. Мозговой ответил, что готов идти до конца, и что его интересует высокий политический уровень для влияния на судьбу региона.

«Мне понравилась его логика мышления и патриотические чувства. Это были не пафосные лозунги, а нормальный деловой разговор. На тот момент у Мозгового было четыре человека и большая амбициозность», – вспоминает Валерий Лопин о встрече 7 марта⁴.

На следующий день Лопин доложил Болотову о встрече с Мозговым и порекомендовал его как активного человека, который собирает вокруг себя сторонников и может внести свой вклад в общее дело. Вместе с тем Лопину тогда показалось, что Алексей – «молодой и горячий», и может наделать глупостей, поэтому ему нужен наставник. Лопин, как человек в возрасте и опытный организатор, предложил взять на себя роль наставника. Через несколько дней он пригласил Мозгового к себе домой, и они обо всём договорились. Алексей принял его предложение.

11 марта СБУ⁵ арестовала Арсена Клинчаева, а 13 марта был взят под стражу Александр Харитонов⁶. Таким образом, политическое крыло сопротивления было обезглавлено. Настало время действовать подполью.

13 марта в район Стахановского ставка⁷ съехались представители городов и районов Луганской области, несколько десятков человек. Здесь, в небольшом кирпичном домике рядом с водоёмом, прошло первое расширенное совещание участников антиукраинского сопротивления региона. На встрече присутствовали все будущие лидеры восстания и народного ополчения Луганщины – Валерий Болотов, Геннадий Цыпкалов, Алексей Карякин, Алексей Рельке, Антон Бем, Сергей Сивак и др. Сюда был приглашён и Алексей Мозговой. Он не принимал активного участия в обсуждении, сидел в стороне и внимательно наблюдал за совещанием и лидерами подполья.

Целью собравшихся было обсуждение ситуации после ареста Харитонова и Клинчаева, – вспоминает Алексей Карякин. – Лидеры протестных групп из всех уголков области договорились о координации действий на случай, если не будут выполнены политические требования. Хотя никто в выполнение наших требований не верил. Сценарий восстания на том собрании ещё не рассматривался. Всё-таки среди участников собрания могли оказаться засланные казачки⁸.

Разумеется, «засланные казачки» могли слить СБУ информацию о революционных планах повстанцев, и новых арестов было бы не избежать. Варианты радикальных действий обсуждались позже – и только узким кругом людей Болотова. Они уже понимали, что простыми митингами репрессии Киева не остановить.

После совещания Болотов и Карякин обсудили с Мозговым его роль в сопротивлении на ближайшее время. Харитонов и Клинчаев уже были арестованы, и открытых лидеров протеста практически не осталось. Повстанцы решили, что Мозговой временно возьмёт на себя роль публичного лица, которое будет выступать на улицах и объединять протестующих. Тот с радостью согласился. Общение с публикой ему удавалось, он быстро обнаружил в себе талант оратора и народного трибуна: людям нравилось его слушать, он вызывал доверие. Сами же лидеры подполья пока светиться не хотели, – это могло помешать их планам в случае радикального развития ситуации. Уже тогда большинство из них склонялось к необходимости силовых методов сопротивления.

13 марта Мозговой возвращается в Луганск и делает свою первую политическую запись в соцсетях:

Итак… Сегодня я прибыл в город Луганск для поддержки борцов с хунтой и неофашистами. Скажу прямо, и, может, мои слова многим здесь не понравятся, но это правда, а она не всегда бывает приятной. Встретили меня повсеместно жёлто-синие знамёна, мирно снующий город. Нашёл городок ополчения и сразу же чуть не вляпался в организацию мутного содержания (благо, что рядом оказались ребята действительно из ополчения). Так вот, первая палатка, не гнушаясь и не церемонясь, просто собирает денежную массу с населения. Куда эти деньги потом уходят – покрыто мраком. Как мне потом объяснили, это активисты местной власти, которая пока не знает, к кому примкнуть, вот и мутят – и вашим, и нашим. Ну а в целом, хоть и затишье в городке, настроение у всех боевое⁹.

Алексей Мозговой

На следующий день Мозговой со своими людьми ставит у здания ОГА несколько палаток (с инвентарём помог Валерий Лопин), начинает выступать на площади и говорить с людьми. 14 марта Мозговой записал своё первое, ставшее весьма популярным, видеообращение с российским флагом: «Я за Россию». Тогда же впервые прозвучали его слова, ставшие девизом бригады «Призрак»: «Не бойся за шкуру, бойся за честь!»

Алексей Мозговой у палатки возле ОГА

Будущий комбриг выступал в Луганске в течение всего марта. Уже тогда протестующие начали говорить о необходимости референдума, на котором русские Донбасса должны решить судьбу региона.

Журналист газеты «Комсомольская правда» Александр Коц вспоминает:

Первый раз я встретил Мозгового в Луганске 22 марта, прибыв в город на поезде из Симферополя, после того как Крым стал российским. Мы тогда пришли к ОГА посмотреть на местный «антимайдан». Ни баррикад, ни горящих покрышек ещё не было. Только три бывалые брезентовые палатки с дымящимися печками. На крышах трепещут от свежего ветра российские флаги. Людей немного: день будний. Нас встречают с плохо скрываемой злобой:

– Кто такие? Журналисты? Документы!

Всё чудесно переворачивается в один момент, едва мы достаём российские паспорта. Кто-то кричит: «И я такой же хочу!». Извиняясь за первую реакцию, нам рассказывают про украинских коллег, которые в первые дни луганского протеста дежурили здесь круглосуточно и набирали компромат – снимали пьяных зевак, забредающих на площадь.

Александр Коц

Нас обступают, расспрашивают про Крым, сетуют, что в Луганске референдум провести не дают. В какой-то момент мы оказываемся один на один с Мозговым. Лысый парень в адидасовской куртке представляется лидером народного ополчения. Вид простоватый, но заговорщический. Начинает говорить быстро, словно опасаясь, что мы, не дослушав, уйдём. Но потом переходит на размеренную, вкрадчивую речь.

– Ситуация такая. Несколько дней назад начали давить на моих родственников и друзей. Вчера сестру мою вызвал начальник Сватовского РОВД, она там работает в бухгалтерии, и предупредил – если она не поспособствует, чтобы я отказался от своей деятельности, будет уволена. Вчера у меня дома прошёл обыск, прошлись по всем соседям. Сегодня объявили в розыск.

Предшественник Мозгового Арсен Клинчаев был доставлен в Киев, где ему предъявили обвинение в сепаратизме. Потом задержали Александра Харитонова. Так что в тот момент я нисколько не сомневался, что и моего нового знакомого ждёт такая же судьба. Задержание, этап в Киев, суд за сепаратизм.

Лёша (мы сразу перешли на «ты») пригласил вместе поездить по луганским городкам и деревням, посмотреть, как народ реагирует на идею референдума. Федеральных журналистов из России тогда в Луганске ещё не было, и Мозговой, как мне показалось, отлично понимал, что ему необходима информационная поддержка. И мы ему её оказывали.

Он ездил по городкам, собирал на площади людей – по пять, десять, пятнадцать человек, и терпеливо растолковывал им, что происходит, зачем нужен референдум и т. д. Тогда же Мозговой организовал нам встречу с «луганскими партизанами» в лесополосе под Луганском. Лёша всё обставил по всем правилам конспирации. Мне тогда ещё показалось, что человек очень ценит основательность во всём¹⁰.

Восстание

28 марта в интернете появилось видеообращение луганских партизан. На видео – три человека в масках и с оружием¹¹. Тот, что по центру, говорит:

Мы, штаб самообороны Юго-Востока, обращаемся к жителям наших областей. В сложившейся обстановке создаётся множество партий и движений. Мы призываем не вступать в эти объединения. Их цель – расколоть и ослабить наши силы.

Скриншот из видео луганских партизан

Человек в маске говорит, что украинские власти поставили протестующий юго-восток Украины вне закона, обличает Киев за желание подписать договор об Ассоциации с Евросоюзом и резюмирует:

«Что будем делать? Мы предлагаем объединение наших областей в федерацию, в республику или в автономию, вернуть законного президента».

Что? Какая ещё федерализация? Какое возвращение Януковича? Да его на тот момент ненавидели вообще все – в том числе и на Донбассе!

Но, разумеется, те, кто делал это видео, прекрасно понимали: их требования абсурдны и не будут выполнены. Тем более, что их озвучивали люди с оружием и в масках. Луганские подпольщики использовали классический приём, ведущий к ситуации «вы не оставили нам выбора». Раз Украина не прислушалась к повстанцам, их последующие активные выступления – вынужденная крайняя мера. «Мы хотели по-хорошему, но из-за вас придётся по-плохому». В начале событий на Донбассе риторика некоторых лидеров протеста сводилась к требованию федерализации Украины, поэтому протестующих часто называли в СМИ «сторонниками федерализации», а не пророссийским движением. При этом на большинстве митингов и баррикад использовалась российская символика, что явно указывало на стремление жителей Донбасса пойти по пути Крыма, в Россию. Стремилось к этому, конечно же, и луганское подполье.

Стоит отметить и сказанные подпольщиками слова о попытках раскола протестующих. Действительно, протестные силы Луганщины едиными и сплочёнными не были. Но это – отличительный признак любого массового политического движения. В нём всегда – множество людей с разными точками зрения, разными целями и непременно большими амбициями. При этом некоторую часть движения обязательно составляют правительственные агенты и полицейские провокаторы, работающие на раскол протеста и его слив в нужное властям русло. Так было, конечно, и весной 2014-го на Донбассе.

Это сразу заметил и стал обличать Алексей Мозговой:

Раздробленность организаций и амбициозность многих лидеров – прямая угроза и преступление, направленное на уничтожение всего сопротивления. Многие организации созданы только под митинги и речёвки, некоторые с перспективой на последующие выборы (сегодня как никогда шикарный доступ к будущему электорату), третьи – чистые проекты местных властей и толстосумов. Все эти три категории – паразиты на теле всего освободительного движения. И благодаря им действительно идеологически выдержанные и независимые организации не находят той поддержки у населения, которая нужна для полномасштабной борьбы. Зато наши противники – чиновники, олигархи, неофашисты во главе с сегодняшним правительством – имеют все преференции. Сейчас нас всячески пытаются успокоить и убедить в том, что бороться по сути-то и не с кем. Но это не так! То, что по нашим улицам не устраиваются марши «Правого сектора», это ещё не значит, что мы должны покорно разойтись по домам. Не забывайте, «Правый сектор» – это всего лишь инструмент в руках наших настоящих врагов, это их уродливое порождение, которое они не сумели удержать под контролем. Главный наш враг – чиновник и бизнесмен, признающий киевскую власть! Депутат, который забыл, кто его выбирал и зачем! Но самое страшное для нашей борьбы – это наша раздробленность!¹²

Начиная с этого текста, все записи того периода автор подписывает так:

Алексей Мозговой. Народное ополчение Луганщины.

В конце марта на палаточный городок возле здания луганской ОГА дважды нападают украинские националисты. Власти перешли к тактике запугивания и подавления протестующих руками радикалов. Использовать милицию решались не всегда, так как многие сотрудники МВД начали переходить на сторону народа. Поэтому в большинстве регионов Новороссии в бой бросали боевиков из «Правого сектора» и околофутбольных фирм – как местных, так и завезённых из Центральной и Западной Украины.

В Луганске силы радикалов были немногочисленны, и успеха они здесь не добились. А в Донецке попытки подавить русское сопротивление и вовсе закончились для украинцев плачевно – несколько сотен прибывших радикалов были жестоко избиты дончанами и изгнаны из города навсегда.

4 апреля появилось новое видеообращение луганских подпольщиков. Тот же человек в маске предсказуемо заявил, что Киев проигнорировал предложение о мирном разрешении конфликта. Было озвучено новое требование: отменить намеченные на 25 мая президентские выборы и назначить дату референдума о судьбе Юго-Восточной Украины¹³.

В заключение человек в маске заявил:

В случае невыполнения требований до 5 апреля, 6 апреля будет поднята народная армия Юго-Востока. Дорогие наши земляки, пришёл час, когда будущее каждого зависит только от решительных действий. Мы объявляем полную народную мобилизацию всех, кто готов отстаивать свои права на жизнь и свободу. В случае невыполнения наших требований объявляю сбор народного ополчения на центральных площадях своих городов 6 апреля с 10 до 12. При себе иметь документ, удостоверяющий личность, суточный паёк и любое личное оружие. Выдвижение в областные центры производится организованной колонной.

Таким образом, 4 апреля 2014 года на Донбассе впервые прозвучал открытый призыв к вооружённому восстанию.

В ночь на 5 апреля сотрудники СБУ задержали пятнадцать участников подполья. Шестеро из них, включая Алексея Карякина и Алексея Рельке, были арестованы по подозрению в попытке захвата власти в Луганской области. Украинские власти сообщили СМИ, что якобы изъяли у арестованных несколько сотен единиц огнестрельного оружия. Но никакого оружия у подпольщиков не было. Изъяли макеты, которые использовались для съёмок партизанских видео. Находились они у Карякина на законных основаниях – ранее он ими торговал и использовал в военно-патриотической деятельности.

Повстанцы решили, что ждать больше нельзя. Так в интернете появилось знаменитое видео с «человеком, снимающим маску». Он сидит в небольшом помещении. За спиной – календарь, на котором красным прямоугольником обозначена историческая дата – 5 апреля 2014. Человек снимает маску и говорит:

Я – Болотов Валерий Дмитриевич. Возглавляю общественную организацию Союз ветеранов Воздушно-Десантных Войск Луганской области. Призываю народ Юго-Востока выйти с открытым противостоянием. Всё, что планировалось на 6 апреля, должно воплотиться. Мы не должны отступать. Это наша земля.

Болотов снимает маску

Предыдущие видеообращения 28 марта и 4 апреля озвучивал именно Болотов. Другими двумя людьми в масках были схваченные 5 апреля Алексей Карякин и Алексей Рельке.

Итак, Болотов снял маску. Самые активные участники сопротивления вышли из подполья и открыто заявили о своих намерениях. Таким образом, 5 апреля можно считать началом восстания на Луганщине и на Донбассе в целом.

Здесь, забегая вперёд, необходимо сделать уточнение. После активных действий в первых числах апреля ополченцы в Луганске и Донецке не стали развивать успех и просто засели в захваченных административных зданиях, ожидая ответных действий украинских властей. Несмотря на решимость и храбрость ополченцев, нет сомнений в том, что если бы Киев решился на полноценный штурм этих зданий, то независимость Донецкой и Луганской республик вряд ли бы состоялась. На мой взгляд, только прибытие из Крыма 12 апреля вооружённой группы Игоря Стрелкова спасло висевшее на волоске восстание. Славянск, который ополченцы обороняли 85 дней, стянул на себя все боеспособные силы противника, и повстанцы в столицах ЛНР и ДНР получили шанс на относительное спокойствие, проведение референдумов о независимости и выстраивание первичных государственных институтов.

6 апреля колонна десантников в полторы сотни человек во главе с Сергеем Сиваком (позывной Югослав) подошла к зданию луганской СБУ. За несколько часов на площади собралась многотысячная толпа. Лидеры протеста потребовали освобождения задержанных накануне товарищей. Карякина, Рельке и других подпольщиков выпустили. После этого начался штурм здания. Его защищало несколько сотен милиционеров с щитами и дубинками. В конце концов, повстанцы смяли милицейские ряды, проникли в «избушку»¹⁴ и взяли её под полный контроль, вывесив флаг России. Десантники вскрыли оружейную комнату и разжились большим количеством оружия и боеприпасов. На следующий день перед зданием возвели баррикады и разбили палаточный городок.

Украинские власти сразу начали стягивать к Луганску военную технику, но в город её вводить не решались и выжидали. Киев был уверен в том, что события в Луганской области инспирированы российскими спецслужбами, и захват здания СБУ не обошёлся без «вежливых людей». Основания так думать у Киева, конечно, были: месяц назад они пассивно наблюдали за тем, как те самые вежливые люди «оккупируют» Крым, и закономерно ожидали их появления на Донбассе.

Здание СБУ, 6 апреля 2014 года

Но для жителей Луганщины это было «слишком хорошо, чтобы быть правдой». Правда состояла в том, что в Луганске действовали исключительно местные жители. Даже российские добровольцы в событиях 6 апреля не участвовали, – они потянулись на Донбасс несколько позже.

Стоит сказать, что исторический штурм здания СБУ 6 апреля всё-таки не был вооружённым захватом. Огнестрельное оружие ни одной из сторон не применялось – хватило численного преимущества повстанцев. Однако до сих пор вызывают вопросы два обстоятельства. Почему, зная о радикальных намерениях повстанцев, украинские власти не перебросили к зданию СБУ дополнительную охрану, не решились на серьёзное применение силы и не вывезли оружие? Существуют версии о том, что региональные власти специально допустили захват здания и оружия с целью эскалации конфликта Донбасса с Киевом. Вопрос – зачем и кому нужна была эта эскалация – также остаётся открытым.

Но можно предположить и более простую трактовку событий 6 апреля: украинские власти недооценили решимость повстанцев и полагали, что уже разгромили луганское подполье, задержав лидеров накануне.

Алексей Мозговой в штурме 6 апреля не участвовал. В этот день он был в Антраците на встрече с местным населением. Уже тогда он предпочёл сидению в Луганске поездки по населённым пунктам и вербовку сторонников.

Позже Мозговой стал критиковать методы повстанцев, захвативших здание луганской СБУ: «Я против такого рода деятельности. Это не метод цивилизованного общества – захватывать здание и при этом разрушать его. Виноваты ли стёкла здания в том, что за ними сидели сотрудники СБУ? Также и оргтехника, компьютеры, столы, за которыми они работали. Как бы революционно это ни было, но это варварство. Если уж зашли туда, то берегите имущество, которое там есть. Оно ещё понадобится в дальнейшей работе»¹⁵.

Странно было слышать от одного из будущих полевых командиров слова про «цивилизованное общество» и критику силовых захватов украинских учреждений. Какие цивилизованные методы, когда на дворе революция, и разъярённые донбасские мужики штурмуют здание тайной полиции ненавистного украинского режима?

Думаю, с одной стороны, в тогдашней критике Мозгового прослеживалась некоторая ревность по отношению к Валерию Болотову и его людям, которые начали активные действия без участия Мозгового. С другой стороны, видна его последовательная позиция того периода: изначально, до начала военных действий, Мозговой выступал против любого насилия и стремился использовать мирные формы протеста, до последнего избегая беспорядков и применения оружия. Потому он и начал поездки по Луганщине, общаясь с местными жителями и политическими активистами. По его плану, власть на местах под давлением народных масс должна была переходить в руки народа (точнее, народных представителей), который начал бы осуществлять контроль над действиями чиновников и определять судьбу региона мирными средствами, в том числе через референдумы. Сегодня такая позиция выглядит наивно. Но этот факт хорошо показывает натуру Мозгового, который вовсе не был отмороженным революционером и с самого начала стремился минимизировать насилие. Также стоит учесть, что Мозговой говорил о вреде насилия всегда, даже в разгар масштабных боевых действий.

Тогда, весной 2014-го, Алексей Мозговой утверждал, что риск должен быть разумным, и самое важное – сохранить жизнь и свободу для достижения поставленной цели. В одном из своих текстов в начале апреля он писал: «Хороший воин – живой воин, а в нашем случае ещё и на свободе. Не позволяйте эмоциям брать верх над благоразумием».

8 апреля будущий комбриг перенёс свой палаточный городок к зданию СБУ и разместился со своими людьми в стоящем напротив здании «Горгаза». Мозговой продолжал публично выступать и собирать вокруг себя добровольцев.

«Он был хороший психолог и оратор. Переместившись к СБУ, Мозговой начал подтягивать к себе людей с баррикад. Болотов был этим недоволен», – говорит Валерий Лопин¹⁶.

Несмотря на то, что Мозговой известен как полевой командир, мыслил и действовал он всегда в политических категориях. Поэтому сразу предпринял попытку наведения мостов с Москвой. На тот момент из известных политиков самым воинственным по отношению к Украине был лидер ЛДПР Владимир Жириновский. 15 апреля 2014-го он даже появился в Государственной Думе в военной форме.

10 апреля Мозговой направился в Москву. Он посетил Госдуму, встретился с Жириновским и Сергеем Мироновым. Политики обещали помочь народному ополчению. Позже Мозговой в интервью сообщил, что ему удалось заручиться их «моральной поддержкой».

Однако поддержка была не только моральной: в начале мая от ассоциированных с ЛДПР людей в Луганск, в том числе к Мозговому, поступило внушительное количество стволов АКСУ¹⁷ и бронированный джип «Тигр».

Из первой поездки в Москву Мозговой вынес некоторые уроки и вернулся в Луганск с новыми установками. По всей видимости, в российской столице ему подсказали, что с революционным хаосом надо поскорее заканчивать.

Вернувшись, я посмотрел на многое по-другому, – говорил Мозговой. – На площади у протестующих ещё недостаточно налажена организация. Так что с завтрашнего дня мы будем начинать всё снова. Жёсткая дисциплина, формирование сотен и батальонов. Люди будут одеты в единую форму и будут подчиняться единому центру¹⁸.

Единым центром будущий комбриг видел, конечно же, себя. Лидерство Валерия Болотова его не устраивало. На тот момент у Мозгового уже было около 150 человек, вскоре они были одеты в одинаковую камуфляжную форму и выглядели внушительным воинским подразделением.

Валерий Лопин продолжал поддерживать Мозгового, давал ему советы и помогал с приобретением обмундирования и материальных ресурсов. При этом сам Лопин находился возле Болотова и выступал посредником между ним и Мозговым.

«Тигр» Жириновского у здания луганской ОГА

Несмотря на то, что ополченцы засели в укреплённом здании СБУ, в городе продолжала функционировать украинская власть. Здание ОГА ещё контролировалось региональными властями, а правоохранительные органы подчинялись Киеву.

11 апреля повстанцы выдвинули Луганскому областному совету ультиматум: на следующий день депутаты должны провозгласить государственный суверенитет Луганской Народной Республики и в течение десяти дней провести референдум о вхождении ЛНР в состав России.

14 апреля Алексей Мозговой провёл митинг возле ОГА, на котором были выдвинуты требования к луганскому губернатору Михаилу Болотских. Ему было предложено в течение двух дней определиться – с народом он или нет. Мозговой заявил:

Губернатор должен сделать заявление о независимости Луганской области от киевских властей. И признании народного движения, то есть нас, легитимным для того, чтобы нас больше не называли террористами, сепаратистами и прочей нечистью. Мы отстаиваем свои права на добротную, благополучную жизнь на нашей земле. На чужие территории мы не претендуем, но и своей не отдадим.

Ни одно из требований, разумеется, выполнено не было.

21 апреля на массовом митинге народным губернатором Луганской области был провозглашён Валерий Болотов.

Валерий Болотов

Лагерь

Летописец Русской Весны Александр Коц, корреспондент «Комсомолки», в этот день снова встретился с Мозговым, чтобы разобраться в сути его противоречий с Болотовым.

Уже было взято здание СБУ, в котором засели болотовцы, – вспоминает Коц. – Мозгового туда не пустили. Мы, кстати, его еле узнали – военная выправка, «горка»¹⁹, разгрузка. Он сокрушался, что вместо того, чтобы действовать, захватывать власть в районах, его бывшие товарищи засели в крепости:

– Я уйду отсюда, здесь нечего делать. Посмотрите – их заперли в этом здании, а все чиновники остались на своих местах. Город не прикрыт ни одним блокпостом! Кто так делает революцию? Ленина почитать иногда очень полезно.

– Куда пойдёте?

– В летние лагеря, – загадочно ответил Алексей, – будем брать под народный контроль область.

Спустя несколько часов он пытался с бойцами пройти в здание СБУ, где в этот момент начинался съезд народных делегатов. Я, кстати, был единственным журналистом, находившимся на том заседании 21 апреля.

Около 150 делегатов, избранных от городов и районов области, собрались в актовом зале. По тёмным коридорам, заставленными сейфами (их использовали как огневые точки), делегатов провожали вооружённые автоматами люди. Они изо всех сил старались быть похожими на своих старших крымских братьев по оружию – «вежливых людей».

Для начала делегаты выбрали нового народного губернатора Луганщины. Были жаркие споры – стоит ли выдвигать кого-то, кроме Болотова. В итоге соискателей на пост оказалось четыре, но выбрали, естественно, «главного партизана».

Затем развернулись споры о вопросах, которые необходимо вынести на референдум. Большинство склонялось к тому, что Луганской области нужна автономия. Дескать, в этом случае все местные «незаконные вооружённые формирования» превратятся в легальные отряды самообороны. Кто-то требовал образования народной республики. Были и те, кто выступал сразу за присоединение к России.

– Это статья 111 Уголовного кодекса Украины²⁰, – отвечала ведущая.

– А то, чем мы здесь занимаемся, – это не статья 111?!

После долгих споров была оглашена резолюция, по которой статус Луганской области причудливо определялся как «временная автономная территориальная единица в составе Украины вне подчинения нелегитимной киевской власти». Делегаты решили проводить референдум об автономной республике в составе Украины.

Отсутствие пункта о присоединении к России вызвало возмущение собрания, и споры вспыхнули с новой силой. В итоге решили проводить два референдума – и об автономии Луганщины, и о присоединении к РФ.

Пока шло заседание, отряд Мозгового пытался пройти в здание СБУ. Но болотовцы атаку отбили, да и нападающие не сильно усердствовали. Всё-таки, все свои. После не сильно кровавой драки и толкотни Мозговой взобрался на баррикаду. Люди приветствовали его радостными криками. Он действительно обладал харизмой и народной поддержкой. Но из Луганска всё же решили уйти. Фигурально выражаясь, плюнули и ушли партизанить.

Позже мы встретились в полевом лагере, недалеко от российской границы. Мозговой сказал о своих претензиях к Болотову:

– Захватить здание, взять оружие и сидеть, вести переговоры с теми, кого надо было выдворять из кабинетов – это не тот путь. Ждать, пока они сами отдадут власть – не самый лучший вариант для народного сопротивления. По сути, самая боеспособная его часть по доброй воле заперта внутри СБУ. И нет никакого движения.

– Это говорит о расколе?

– Раскола я тут не вижу. Мы просто решили пойти своим путём. Не сидеть, а начинать народное сопротивление так, как оно должно происходить – поэтапно и чётко²¹.

Ситуация любопытным образом перевернулась. Ранее Мозговой считался умеренным и выступал против насилия, а Болотов призывал к вооружённому восстанию и захватил здание СБУ. Но после этого умеренным стал Болотов, который засел в Луганске и начал вести переговоры с украинскими чиновниками о будущем Луганщины. У Мозгового же начала складываться репутация сторонника жёсткого курса: он критиковал ополченцев в Луганске за пассивность, требовал начать решительное переподчинение всех центров власти и силовых структур – не только в столице, но и по всей области. Мозговой считал, что это можно было сделать за одну-две недели, что такое развитие событий помогло бы избежать дальнейшего противостояния на местах и больших потерь в будущем.

Итак, Мозговой покинул Луганск и разбил полевой лагерь вблизи российской границы – это было важно для оперативных поездок на «большую землю», приёма оттуда помощи и российских добровольцев. С обустройством помог всё тот же Валерий Лопин. Лагерь находился на принадлежащей Лопину территории бывшей молочной фермы в селе Верхняя Ольховая. Это место стало базой для людей, желающих примкнуть к Мозговому, именно здесь началось систематическое обучение бойцов военному делу.

Валерий Болотов в кругу ополченцев

Алексей Мозговой в палаточном лагере в селе Верхняя Ольховая

Но пробыли они там недолго. Через пару недель базу обнаружили украинские военные, и в начале мая лагерь переехал под Свердловск, на территорию пустующей турбазы в деревне Ясыны, всего в полукилометре от российской границы. В этом лагере я и познакомился с Мозговым.

Впервые на территорию восставшего Донбасса я попал 8 мая 2014-го. Я собирался наладить коридор для переправки добровольцев из России, которые хотели вступить в ополчение Донбасса и помочь русскому делу. Желающих было много, все горели общей идеей, но абсолютно ничего не знали о том, как обстоят дела в республиках. Мне предстояло это выяснить.

По пути из Москвы, откуда мы выдвинулись с несколькими добровольцами, я связался с луганским ополчением. Это оказались люди Валерия Болотова. Граница ещё контролировалась украинскими военными. Мы перешли её нелегально, приехали в Луганск и сразу направились в здание СБУ.

Там мы находились около недели, но уже спустя несколько дней поняли правоту Мозгового. Ополченцы засели в «избушке» в ожидании штурма и активных действий за пределами Луганска не предпринимали. Власть в других городах и посёлках постепенно переходила в руки самостоятельных отрядов ополчения и людей, которые ориентировались на Мозгового. К середине мая среди сидельцев «избушки» из-за полуторамесячного безделья начались нездоровые брожения – пьянки, стычки, делёж имущества. Наиболее деятельные ополченцы начали роптать, часть людей переходила в лагерь Мозгового и в подразделение другого популярного луганского командира – Александра Беднова (Бэтмена).

Тогда мы поехали в Антрацит – небольшой город в относительной близости от российской территории²².

В районе села Миллерово мы с помощью местных контрабандистов организовали коридор для нелегального перехода границы. Около Антрацита мы планировали проложить второй коридор, а в самом городе создать перевалочную базу для добровольцев.

Но нашим планам не суждено было осуществиться. 14 мая мы приехали к городской администрации и первое, что увидели, войдя в здание, – внушительное количество ящиков водки. Мы сообщили дежурному, что приехали из России, и высказали пожелание пообщаться с руководством. Двое казаков грубо сопроводили нас в подвальное помещение и начали допрос с пристрастием. В то время многим ополченцам и особенно казакам везде мерещились украинские шпионы. Убедить находящихся в изрядном подпитии казачков в том, что мы – российские добровольцы, было очень сложно, не помогла даже демонстрация паспортов. В конце концов, мы убедили их связаться с людьми из окружения Болотова, и когда те подтвердили, что мы не шпионы, нас нехотя отпустили. От идеи координации добровольцев через Антрацит пришлось отказаться.

Таково было наше первое знакомство с казаками на Донбассе. В ходе войны многие из казацких отрядов отличились пьянством, мародёрством и дезертирством. Впрочем, были и дисциплинированные, всерьёз воевавшие подразделения казаков с такими авторитетными командирами, как знаменитый Павел Дрёмов.

Итак, 17 мая мы, наконец, посетили лесной лагерь Мозгового. Я удивился, увидев на территории флаги ЛДПР. Как оказалось, взамен на помощь от своей партии, Жириновский требовал использования ополченцами её символики. В начале, когда помощь была критически важна, Мозговой на это пошёл, но потом его это утомило.

«Я с ним перестал общаться ещё весной, когда он принципиально потребовал видеоотчёты с бойцами и обязательно с его логотипом. Тогда он переключился на Болотова», – писал Мозговой о Жириновском²³.

Алексей Мозговой и Александр Жучковский

Для Мозгового мы были одними из десятков молодых людей, приходящих к нему «в поисках приключений» и просивших оружие. Всем подряд Мозговой оружие, конечно, не давал, и к первым попавшимся людям относился с недоверием. Впрочем, нас ему порекомендовал один из командиров ополчения в Луганске, поэтому мы всё же рассчитывали разжиться некоторым количеством стволов.

Мой спутник Олег Мельников, с которым я приехал из Москвы, сразу перешёл к делу:

– Алексей Борисович, нам сказали, что вы можете поделиться калашами, мы планируем поездки вдоль границы, можем нарваться на СБУшников.

– Могу только предложить травматическое, и то с условием выполнения задач нашего подразделения, – сказал Мозговой. – Оружие направо-налево разбазаривать не собираюсь. Какие такие задачи у вас на границе?

Я ответил:

– Мы организуем переброску добровольцев, желающих много. Будем направлять их в ваш лагерь.

– Вот приводите группу, тогда будем разговаривать.

– А сколько у вас сейчас людей?

Мозговой отшутился:

– Неприличный вопрос. Это то же самое, что спросить у девушки, сколько ей лет.

Скриншот со страницы ВКонтакте Александра Жучковского

Поговорили ещё около часа. Командир предложил остаться в лагере или ехать на помощь к Игорю Стрелкову в Славянск. Через два дня мы уехали из ЛНР и остались в Славянском гарнизоне.

Это был первый и единственный раз, когда я встречался с Алексеем Мозговым. Он сразу произвёл впечатление умного человека и толкового организатора, который понимает, чего он хочет, не будет заниматься ерундой и не допустит у себя бардака. В 2014 мы отправляли в бригаду «Призрак» несколько партий добровольцев и снаряжения. К сожалению, с самим комбригом наши пути больше не пересекались.

Выбор

27 апреля в Луганске прошёл «съезд представителей территориальных объединений и политических организаций» с участием жителей 17 районов и 15 городов Луганской области. Съезд принял два ключевых документа: «Акт о государственной самостоятельности Луганской Народной Республики» и «Декларацию о суверенитете ЛНР». На 11 мая был назначен референдум о независимости республики.

Бюллетень для голосования на референдуме

29 апреля луганские ополченцы практически без боя заняли здания ОГА, прокуратуры, МВД и телецентра. В последующие дни и недели ополчение²⁴ начало брать под контроль и другие крупные города области – Красный Луч, Первомайск, Стаханов, Алчевск, Лисичанск, Станицу Луганскую, Антрацит и др. Над всеми административными зданиями водружались российские флаги.

11 мая состоялся референдум. На голосование был вынесен всего один вопрос: «Поддерживаете ли Вы акт государственной самостоятельности Луганской Народной Республики?». По данным организаторов референдума, явка составила 75 % жителей Луганщины. Из них за независимость республики проголосовало 96 %. На следующий день был провозглашён государственный суверенитет ЛНР. В Донецке 11 мая также прошёл референдум о независимости, и 12 числа был провозглашён государственный суверенитет Донецкой Народной Республики.

С этого дня началась новая страница в истории Донбасса. Но эта история развивалась не по тому сценарию, за который выступало большинство местных жителей.

Алексей Мозговой критиковал итоги референдума и разделение восставшего Донбасса на две отдельные республики. Он также выступил за объединение всего ополчения и призвал людей не расслабляться, поскольку по всей Луганщине на местах оставались представители старой власти, и расставаться с этой властью в их планы не входило.

Алексей Мозговой за обсуждением военных вопросов

Через несколько дней после народного голосования Мозговой пишет:

Обращаюсь к каждому из вас, обращаюсь к тем, кто утопает в эйфории после проведения референдума. Сейчас наступило то время, о котором я говорил ещё в начале нашей борьбы. Референдум – это всего лишь формальность, подтвердившая ваши требования, желания и надежды. Но самая серьёзная и тяжёлая работа ещё впереди! Ваше волеизъявление теперь необходимо защитить и от формальности переходить в практическую плоскость. Сейчас бездействие каждого только способствует уничтожению наших достижений.

К сожалению, полного переподчинения власти, всех её ветвей, так и не произошло. Кто бы что ни говорил, но на территории новой республики «ЛНР» в каждом чиновничьем кабинете по-прежнему власть в руках киевской хунты. А большая часть бизнеса продолжает оказывать спонсорскую помощь оккупационным войскам. Неужели и сейчас, когда наши права и свобода под угрозой, вы будете продолжать бояться? Страх – это первый шаг к рабству! Сейчас как никогда необходимо подниматься и вступать в ряды ополчения. Или нам мало примеров? Славянск, Мариуполь, Одесса, да и сам Киев, в конце концов!

Да, есть проблемы и с так называемыми ополчениями. Многие группировки, добывшие оружие и называющие себя «самообороной такого-то города», часто действуют от моего имени и устраивают откровенный бандитизм. Этому тоже необходимо положить конец! Только подразделения, находящиеся на казарменном положении при жёстком управлении и твёрдой дисциплине, могут претендовать на название ополчения. В некоторых городах такие группы выполняют функции, не связанные с защитой и обороной. Грабежи на блокпостах, передел бизнеса, изъятие автомобилей и денег у частных лиц, с предлогом «для нужд революции» – всё это не имеет отношения к истинному сопротивлению. Поэтому всё ополчение обязано перейти на казарменное положение, вести строгий учёт оружия и личного состава. И установить централизованное управление и координацию, объединившись с подразделениями всех городов.

Сейчас необходимо создавать один общий фронт сопротивления для освобождения наших территорий от вражеских сил. Не у мирных граждан должен возникать страх, а у оккупантов. У них должна гореть земля под ногами. Не бойтесь совершать диверсии на местах дислокации противника! Это война, а наша задача дать отпор неприятелю!²⁵

«Многие надеялись на то, что этим всё закончится, – говорил Мозговой позже. – Если сходили, поставили птичку в бюллетене, то наутро проснутся в новом государстве. Так не бывает. Тем более с такими кардинальными изменениями. За каждый такой шаг необходимо бороться, отстаивать его»²⁶.

11 мая 2014-го люди Донбасса сделали свой выбор. И теперь этот выбор надо было защитить.

Началась война.

Жители ЛНР на референдуме

27 мая 2014

Из одноэтажного деревянного дома на территории лагеря «Ясыны» вышел командир роты Сергей Ночёвка. На часах было 5:15.

Ночёвка – это фамилия, а позывной у комроты был «Семьдесят седьмой» – в честь 77-го района²⁷ Кировска, откуда Сергей родом.

Поодаль, у въезда в лагерь, с автоматом на плече прохаживался дневальный; через полчаса его должны были сменить, и он уже предвкушал постельный отдых до самого обеда. Ночёвка кивнул дневальному и сел на лавочку. Медленно потянулся, покрутил головой, разминая шею, и закурил, с наслаждением сделав первую затяжку. Небо было ясным, беззаботно щебетали птицы, природа жила своей размеренной жизнью, и ничто её пока не тревожило. Воздух ещё не успел нагреться, пахло свежестью, а тишину нарушало только пение птиц. Сергей ценил эти утренние минуты, когда можно покурить в одиночестве, включить мозги и подумать о планах на день.

Подъём в лагере – в 6:00, всё как в настоящей армии. Через сорок минут батальон будет на ногах, и после зарядки и завтрака учебный процесс возобновится: рытьё окопов, строительство блиндажей, сборка-разборка автомата, теоретическая подготовка и прочие азы военной службы. На тот момент лагерь Мозгового уже насчитывал до трёхсот бойцов.

77-й был командиром учебной роты. За плечами – опыт службы в спецназе Десантно-штурмовой бригады в Кременчуке (Полтавская область). До войны Ночёвка работал в Москве строителем, занимался озеленением. Когда началось восстание в Луганске, приехал туда и принял участие в событиях начала апреля. После перелома ситуации в пользу ополчения Сергей поехал в Москву, чтобы завершить рабочие дела, а 7 мая снова вернулся на Донбасс – и через две недели уже был одним из командиров в подразделении Мозгового.

Бойцы в лагере чувствовали себя достаточно расслабленно. Боёв не было, солдаты тренировались и изучали военное дело. Всё напоминало обыкновенную армейскую службу.

Так не могло продолжаться вечно. Всё изменилось в половину шестого утра, 27 мая 2014 года.

Беззаботный утренний перекур 77-го прервал гул самолёта. Звук с каждой секундой нарастал. Ночёвка понял, что именно сейчас, в этот момент, для него и для всех солдат лагеря война начинается по-настоящему.

– Воздух! Воздух! – заорал во всю глотку дневальный и бросился к окопам.

Из-за деревьев показались два самолета Су-25. Шли низко, не выше двухсот метров. Просвистели над лагерем и ушли на восток. Ночёвка вскочил с лавки и заворожённо проводил бомбардировщики взглядом. Сердце бешено колотилось, в горле пересохло. Секунд через двадцать «Сушки» развернулись. 77-ой всё понял и со всех ног бросился к линии окопов. Туда же рванули бойцы лагеря – им хватило минуты, чтобы вскочить, кое-как одеться и покинуть казармы. Многие бежали раздетыми, натянув на босу ногу берцы.

Во время второго захода началась бомбёжка. Один самолёт сбросил бомбу в озеро рядом с лагерем. Позже ополченцы пришли к выводу, что это было добровольным решением пилота, чтобы не уничтожать людей. Вторая «Сушка» выпустила несколько кассетных боеприпасов по лагерю и лесопосадке вокруг. Самолёты скрылись и больше не возвращались.

Часть строений и уличной инфраструктуры лагеря было разрушено. Деревья как будто бритвой посрезало. Ополченцам сказочно повезло – благодаря тому, что большинство укрылись в окопах и разбежались по сторонам, никто не погиб. Только один боец был тяжело ранен – оторвало ступню.

Украинские лётчики поспешили доложить командованию, что лагерь полностью уничтожен. Эту информацию на Украине восприняли с восторгом. Киевские СМИ сообщили об уничтожении «российской военной базы» и многочисленных жертвах «оккупантов». Министр внутренних дел Украины Арсен Аваков на своей странице в Фейсбуке написал:

Скриншот со страницы Алексея Мозгового в Одноклассниках

Комендантом лагеря был заместитель Мозгового Алексей Фомин из Одессы. Но накануне он куда-то срочно выехал. Сам Мозговой 27 мая ночевал в лагере, в небольшом кирпичном домике, где оборудовал себе кабинет. В эту ночь он допоздна работал, поэтому заснул прямо на диване в кабинете, не добравшись до спальни. Возможно, это спасло ему жизнь. Спальня попала под обстрел и была наполовину разрушена.

Скриншот со страницы Алексея Мозгового в Одноклассниках

Дом Мозгового в Ясынах

Дату 27 мая Алексей Мозговой назвал днём рождения «Призрака».

Вскоре после авианалёта на один из блокпостов ополчения приехали сотрудники миссии ОБСЕ. Их встретил Мозговой.

– Как? Вы живы?! – иностранцы были удивлены. Совсем недавно украинские власти сообщали о ликвидации Мозгового и его лагеря.

– Мы призраки, – пошутил Мозговой.

Так легендарный батальон Алексея Мозгового получил своё название – «Призрак».

Впоследствии украинцы ещё не раз рапортовали об уничтожении подразделения, и каждый раз оно «оживало», оправдывая своё название.

После бомбардировки оставаться в Ясынах смысла не было. «Призраки» свернули лагерь и перебазировались в Лисичанск – 100-тысячный город на севере ЛНР. За неделю до этого Мозговой уже перебросил туда один взвод. Теперь весь батальон подошёл вплотную к наступающим силам противника и готовился к настоящей войне.

Глава 2. Лето

Лисичанск

Полномасштабная война на Донбассе началась после того, как в Славянск 12 апреля 2014-го прибыла рота под командованием отставного офицера ФСБ Игоря Стрелкова. Киев бросил все силы на ликвидацию этого «террористического гнезда» на севере Донецкой области²⁸. В ЛНР же на тот момент ополчение под руководством Валерия Болотова не демонстрировало решимости воевать, да и сами украинцы не стремились к быстрому возвращению контроля над Луганском.

На Луганщину война пришла в 20-х числах мая. Первый серьёзный бой произошёл 22 числа на Томашевском мосту (река Северский Донец вблизи Лисичанска). Погибло четверо ополченцев из Стаханова, понесли большие потери и украинцы. В сражении участвовали бойцы Мозгового.

В тот день командир «Призрака» записал видеообращение:

Здравствуйте, земляки. Обращается к вам Мозговой Алексей, народное ополчение Луганщины. С сегодняшнего дня наше ополчение приступило к боевым действиям, а именно – к отражению агрессии оккупационных войск на территории северных районов нашей области. С сегодняшнего дня оккупационные войска понесли первые потери.

Кадр из видеообращения

Ополченцы отбили первые атаки и на два месяца закрепились в трёх близлежащих городах – Лисичанске, Северодонецке и Рубежном. Этот треугольник вместе со Славянском составлял единый театр военных действий.

Если для Стрелкова и его бригады настоящей крепостью и символом сопротивления был Славянск, то для Мозгового и его людей таким оплотом стал Лисичанск. Здесь будущая бригада «Призрак» приобрела серьёзный боевой опыт, превратилась в сплочённое и закалённое в сражениях подразделение.

С 20-х чисел апреля и до занятия Лисичанска Алексей Мозговой постоянно ездит по Донецкой и Луганской республикам – набирает в свой батальон бойцов и наводит контакты с командирами ополчения на местах. В конце апреля будущий комбриг на несколько дней приезжает и в Славянск, чтобы оказать поддержку гарнизону Стрелкова.

Игорь Стрелков и Алексей Мозговой

Командиры договорились о взаимной поддержке: Мозговой будет присылать Стрелкову подготовленные в летнем лагере группы добровольцев, а Стрелков станет снабжать батальон Мозгового оружием. В итоге за следующие два месяца Мозговой направил в Славянск четыре группы разной численности (от 10 до 30 человек), а Стрелков снабжал Лисичанский батальон оружием и боеприпасами. Всего командир «Призрака» получил тремя партиями 6 миномётов (два 120-мм и четыре 82-мм), до 250 единиц стрелкового оружия (СКС и АК²⁹), несколько АГС и Утёсов³⁰. С помощью этого арсенала батальон воевал два месяца. Всё остальное вооружение было добыто в боях в конце лета.

Во время первой встречи в Славянске командиры проговорили около часа и выяснили, что у них одинаковые цели и общее понимание ситуации на Донбассе. Мозговой пожаловался на бездействие лидера республики Болотова, а Стрелков посоветовал Мозговому надеяться в ЛНР только на свои силы.

«Большинство лидеров восстания ожидали, что события будут развиваться, как в Крыму. После проведения референдума они рассчитывали, что Москва даст добро на новый референдум о присоединении к России и введёт на Донбасс войска. Болотов не был исключением, и его пассивное поведение было связано именно с ожиданием российской помощи: зачем делать резкие движения и рисковать людьми, если придёт Россия и сама всё сделает, как в Крыму? И я, и Мозговой в таком развитии ситуации уверены не были, поэтому с самого начала действовали инициативно», – говорит Игорь Стрелков³¹.

Игорь Стрелков

Алексей Мозговой, хотя и действовал на территории ЛНР, в начале июня публично заявил о переходе в подчинение Игорю Стрелкову, несмотря на то, что тот был министром обороны ДНР³². На него тогда ориентировались многие командиры Луганщины – Стрелкова воспринимали как лидера всего ополчения Донбасса. Поэтому многие добровольцы, в том числе из РФ, либо сразу направлялись в Славянский гарнизон, либо оставались в ЛНР, но координировали свои действия со Стрелковым.

Штаб и казармы «Призрака» в Лисичанске расположились на стекольном заводе «Пролетарий» на улице Мичурина, 1 (завод прекратил работу за год до войны). На начало июня 2014-го численность батальона составляла около 400 человек.

В этот период силы Мозгового были довольно слабо структурированы. «Призрак» того времени – не полноценный армейский батальон (армии как таковой в ЛНР ещё не было), а одиннадцать взводов разной численности. По сути, партизанские отряды, характерные для начального периода Донбасской войны.

Завод «Пролетарий»

Партизанский характер войны 2014-го был обусловлен не только отсутствием у ополчения армейской структуры, но и тактической необходимостью. После революции русские за два месяца взяли под контроль значительную часть территории Донбасса, а украинская армия не могла в одночасье создать линию фронта и вести вразумительные военные действия на такой большой территории³³. В этих условиях подразделения Мозгового и Стрелкова не отправляли бойцов в лобовые атаки, а сосредоточились на разведке и диверсионных действиях. Ополченцы атаковали не крупные воинские соединения (на это не было сил и средств), а оружейные склады и движущиеся колонны. Эта задача была не такой уж и трудной, так как в сложившемся положении русские легко заходили в тыл противнику, атаковали и быстро отходили. Поэтому в начальный период войны потери украинцев в разы превышали потери русских.

Со временем – где-то к концу июня – украинцы, утомлённые постоянными набегами стрелковцев и «призраков», прекратили попытки атаковать населённые пункты большими силами и целиком положились на танки и артиллерию. Личный состав ВСУ на поле боя выходить практически перестал. Если раньше на прорыв массово бросали украинских солдат, то теперь удары наносились с помощью САУ и РСЗО³⁴, затем пускались в ход танки, и уже потом выставлялся личный состав для зачистки населённых пунктов. Такая тактика применялась при попытке взять Славянск, из-за чего, не имея огневых средств противодействия, Стрелков в результате вывел гарнизон в Донецк. По той же причине в конце июля отступил из Лисичанска и Мозговой.

Первым начальником штаба Лисичанского батальона был Александр Костин с позывным Август. Он руководил тактической подготовкой бойцов, распределял позиции и блокпосты. 20 июля Костин покинул Лисичанск из-за инфаркта и уехал лечиться в Санкт-Петербург. Вернувшись на Донбасс в августе, он не стал возвращаться в «Призрак» и создал отдельный танковый батальон «Август».

После отбытия Костина функции начальника штаба стал исполнять прибывший 15 июля из Ростова Юрий Шевченко. В прошлом он был офицером связи российской армии, перед войной работал в Таможенной службе в Таганрогском морском порту. 1 июля 2014-го Шевченко уволился в звании подполковника и через две недели прибыл к Мозговому в Лисичанск.

Командир «Призрака» на месте не сидел – постоянно курсировал по Лисичанскому району, добывал оружие и материальные ресурсы, координировал действия подразделений батальона, разбросанных по населённым пунктам. Кроме того, Мозговой уделял большое внимание внутренней ситуации в Лисичанске, поддерживал в городе порядок.

Юрий Шевченко

По мнению близких к Мозговому людей, он не был полноценным командиром батальона, так как разрывался между чисто военными и административно-политическими функциями. Мозговому нужен был военный бюрократ, который выстроил бы работающую армейскую структуру. Им и стал Юрий Шевченко. Как человек с большим армейским опытом, он сразу обратил внимание Мозгового на изъяны в организации батальона. Убеждал, что необходима реструктуризация. «Знаешь, как сделать лучше, – делай», – отвечал Мозговой на критические замечания Шевченко.

Начальник штаба разбил батальон на роты, взводы и отделения, организовал строевую подготовку, начал вести строгий учёт оружия и боеприпасов. Вместе с упорядочиванием военной организации закономерно повысилась эффективность выполнения боевых задач.

Пока «Призрак» находился в Лисичанске, Мозговой действовал в городе точно так же, как и Стрелков в Славянске, – беспощадно боролся с преступностью и очистил город от проукраинских элементов среди чиновников. Действующих силовиков – кого уговором, кого силой – Мозговой переподчинил ополчению. Также он взял под защиту предприятия малого и среднего бизнеса, которые подвергались бандитскому рэкету и страдали от высокой арендной платы (она была снижена).

Алексей Мозговой в Лисичанске

О ситуации в Лисичанске в конце мая Мозговой писал:

Сотрудники милиции, которые действительно на стороне народа, сегодня сорвали шевроны с символикой Украины и стали в строй народного ополчения Луганщины. Вместо шевронов у них теперь георгиевская ленточка. Полное подчинение нашему гарнизону в Лисичанске и совместное патрулирование. На сегодняшний день это единственный, реально перешедший на сторону народа, отдел милиции. Более того, Лисичанск – это единственный город, где действительно происходит полное переподчинение власти. Не передел сфер влияния или «перекрышевание» бизнеса, а кардинальная смена власти на народную³⁵.

Огород

10 июля 2014

Около пяти часов вечера из Червонопартизанска выехал красный «Волжанин». Автобус направлялся в пригородное село Панченково – отвозил в ночную смену тридцать работников шахты «Красный партизан». За рулём сидел Сергей Кузьменко. Ему было 54 года, и семнадцать из них он проработал водителем на местной шахте. Его жизнь была стабильной и размеренной – до июня 2014-го, пока на Луганщину не пришли украинские солдаты.

Первые вестники войны появились в конце мая, – тогда в районе Червонопартизанска в течение суток кружили два самолёта, а наутро Кузьменко узнал, что они сбросили авиабомбы на лагерь ополченцев недалеко отсюда, под Свердловском. Через месяц после этого сюда начала прибывать военная техника. ВСУ почти вплотную подошли к российской границе и стремились отрезать от неё ополчение, которое критически зависело от поставок из РФ.

Кузьменко был напряжён и вёл автобус медленно. Он знал, что военные уже расположились на окраине Панченково недалеко от шахты. Украинские СМИ уверяли, что стреляют только по «сепарам», но вблизи города никаких частей ополчения не было. Зато неделю назад, 2 июля, украинцы впервые обстреляли Червонопартизанск из артиллерии, один местный житель погиб. Теперь в зоне риска находился любой дом и транспорт в округе.

Ещё больше Сергей Кузьменко опасался нацгадов – так здесь называли бойцов Национальной гвардии, которая комплектовалась активистами Евромайдана и нацистскими боевиками. Они уже давно хозяйничали на Донбассе, а тут прошёл слух, что нацгады пришли в Панченково на смену солдатам ВСУ. Армейцев пригоняли на Донбасс насильно, в качестве пушечного мяса, и в первые недели войны они только пьянствовали и воевать не хотели. В отличие от мотивированных добровольцев из «Правого сектора» и Нацгвардии, которые были помешаны на украинской идее, ненавидели «даунбасс» и «лугандонов».

Как выяснилось позже, в этот день в Панченково действительно приехали бойцы Нацгвардии и сразу начали терроризировать местных жителей.

Автобус приближался к перекрёстку. Рядом с водителем сидела Ирина Бондаренко, машинист подъёма шахты. Она первая увидела выехавшую на развилку БМП³⁶ и стоящий вдалеке танк.

– Что они здесь..? – дрогнувшим голосом сказала Ирина, но её заглушил первый выстрел. Снаряд от БМП просвистел мимо и взорвался позади автобуса. Кузьменко резко снизил скорость.

– Блядь, что такое! Что делать?! – заорал он.

– Назад сдавай, назад! – закричала Ирина, вскочив с места.

– Разворачивай! Разворачивай! – заголосили шахтёры.

Когда прозвучал первый выстрел, все вскочили, но после взрыва тут же рухнули на пол, инстинктивно прячась за сиденья кресел. Водитель затормозил, включил заднюю скорость и стал разворачиваться.

Пушка снова дёрнулась, прозвучал второй выстрел. Снаряд лёг возле кабины. Ударная волна сбила Ирину с ног. Осколки пролетели мимо неё, изрешетив левый бок «Волжанина». Автобус медленно продолжал пятиться и уткнулся в дерево. В салоне появился резкий запах гари. Рабочие в панике начали метаться и выбивать ногами двери. Ирина не решалась встать и огляделась. Сергей Кузьменко уже был мёртв.

Третий выстрел был в разы мощнее предыдущих – видимо, стрелял танк. Ирину страшно оглушило, и она на полминуты потеряла сознание. Когда очнулась, уткнулась в лежащую на её груди ногу в старом красном кроссовке. Ирина перевела взгляд. Это был Олег Попов, шахтёр. Осколком танкового снаряда ему срезало полголовы.

Больше не стреляли. Бронемашины развернулись и уехали. Ирина выползла на асфальт и увидела ещё одну погибшую – на ступенях автобуса, наполовину вывалившись, лежала работница шахты Наташа.

В этот день при обстреле автобуса в Панченкове погибло четыре человека, больше десяти шахтёров получили ранения.

Всего в Червонопартизанске в 2014-ом от обстрелов погибло 14 человек.

На следующий день после нападения мимо шахты «Красный партизан», пошатываясь, проходили два пьяных нацгвардейца. Они подошли к рабочим и деланно извиняющимся тоном спросили:

– Как мы вчера, не сильно ваш автобус покромсали?

– Вы чё, суки, творите?! – заорали рабочие. – Там были мирные, ни в чём не виноватые люди!

– Да, ошибочка вышла, думали, что это сепарам подмога идёт. Ладно, пошли мы. – Шахтёры продолжали ругаться вслед украинцам, но навалять им не решились. Да и что толку, если б наваляли? Погибших было не вернуть. Оставалось только покорно опустить головы и тащиться на шахту. Такой бесславный путь они выбрали – и те рабочие, что погибли в автобусе, и те, что остались батрачить на шахте.

Алексей Мозговой с самого начала войны нелицеприятно отзывался о мужчинах Донбасса, которые предпочли отсидеться дома или тянуть лямку на шахтах и заводах, вместо того чтобы вступить в ополчение.

Шахта «Красный партизан»

Украинцы начали бомбёжки Луганщины в самом начале лета. 2 июня боевая авиация атаковала здание администрации ЛНР (бывшей ОГА). От удара неуправляемых ракет, выпущенных двумя самолётами, погибло 8 человек, ещё 28 получили ранения.

На следующий день Мозговой, выступая по телевидению в Лисичанске, сказал:

По поводу случившегося в Луганске. Это уже не просто война, а геноцид. Хочу обратиться к мужскому населению нашей области. Неоднократно мы уже обращались, призывали становиться в строй, защищать своё Отечество. Но, по всей видимости, слово Отечество потеряло своё значение в умах наших мужчин. Я надеюсь, что вчерашняя ситуация в Луганске приоткрыла многим глаза. Многие, конечно, уже опоздали со своим выбором. Кому-то важнее выпить пива, сходить на работу или побыть дома, – я, мол, буду охранять свой огород. Вы видите то, что происходит. Вы видите вчерашний случай в Луганске. Вы знаете, что происходит в Славянске, Донецке, Мариуполе, здесь под Лисичанском и Северодонецком. Вы всё это прекрасно знаете, видите, но делаете вид, как будто не понимаете. Я не знаю, с какими призывами ещё к вам обращаться, на какие тонкости ваши давить, чем аргументировать необходимость защиты Отечества. Остаётся только уповать на вашу совесть, если она ещё есть.

В этот же день командир «Призрака» пишет:

Что случилось с нашими людьми? В какое существо за эти годы превратили человека, если он не способен или не желает бороться за свою свободу? Что это за общество без принципов и совести, идеалов и ценностей? Что может быть ценнее свободы? Жалкая подачка работодателя? Не слишком ли мы продешевили, разменивая такие понятия на сытый желудок? Часто слышу обвинения в адрес России по вопросу введения войск – мол, почему не помогает. У меня встречный вопрос: а кому Россия должна помочь в данной ситуации? Большинство населения продолжает не замечать или делать вид, что не замечает происходящего. Тогда кому же должна помогать Россия, если мы сами себе не хотим помочь? Народ с рабским мышлением не нужен никому, кроме своих рабовладельцев. Пока мы это не сможем осознать, ничего в нашей жизни не изменится³⁷.

Регулярно возвращался к этой теме Мозговой и позже. В августе 2014 он поехал в Москву и встретился с писателем Александром Прохановым. Тот спросил, идут ли в ополчение шахтёры (самая массовая профессия на Донбассе), знаменитые своим сильным характером.

Идут, но слабо, – сказал тогда Мозговой. – Были рассказы, что если шахтёры поднимутся – войны не будет, мы Киев шапками закидаем. На данный момент они до сих пор в шахты на работу ездят. Когда мы стояли под Лисичанском, украми был нанесён артиллерийский удар по шахте «Привольнянская»³⁸. Работала ночная смена. Все люди, которые там были, чуть не погибли. Тем не менее на следующий день они пошли туда на работу. Второй случай – в Свердловске³⁹. Автобус с шахтёрами был расстрелян с украинского блокпоста. У меня вопрос к этим людям: о чём человек думает, когда проезжает мимо стреляющих, – про работу, про кусок сала? Идёт война, тебя убивают. Это как вообще?⁴⁰

Мозговой критиковал не только тех, кто не пошёл на войну, но и тех, кто вступил в ополчение, но хотел служить только в своём городе, поближе к дому, а не там, куда пошлёт командование. Весной 2014-го было много мужиков, которые приходили к командирам ополчения и просили снабдить их оружием для обороны своих городков и посёлков. Одним из таких людей был Сергей Ночёвка с позывным 77-ой из Кировска – 30-тысячного города в сорока километрах от Лисичанска.

Сергей Ночёвка и Алексей Мозговой

После революции мы собрались с ребятами в городе, решили, что надо готовиться к войне, потому что укропы уже стягивали в наш район технику, – вспоминает Ночёвка. – Сперва набралось пара десятков активных кировчан. Они изъявили желание, чтобы я был старшим. Из оружия было только несколько охотничьих ружей, и мы начали потихоньку партизанить в окрестностях. Один раз к нам приезжал Лёша Мозговой, выступал на митинге, общался с населением. Мы уже потом познакомились и подружились. Тогда, весной 2014-го, мы поняли, что надо вливаться в серьёзную структуру. Одни мы, босые, без нормального оружия, много не навоюем⁴¹.

Серьёзной структурой кировчане посчитали батальон Мозгового. 21 мая Ночёвка приехал в Ясыны с традиционной просьбой:

– Алексей Борисыч, под ваше начало хотим встать. Уже работаем по Кировску и округе. Только воевать нечем. Поделитесь?

– Опять двадцать пять, – вздохнул Мозговой. – Уже третий за день, кто у меня оружие просит. Я его что, печатаю, что ли? Оно вам на кой? Поближе к дому хотите, огород свой охранять? Кому я доверю оружие?

– Борисыч, да какой огород, линия фронта по Кировску скоро пройдёт!

– Это у нас линия фронта, – Лисичанск, Северодонецк. Мне там люди нужны. А у тебя тылы, – в голосе командира прорезались нетерпеливые нотки.

– Тут вы не правы, Борисыч, – обиделся 77-ой, – мы по тылам не сидим, люди сознательные, за общее дело стоим. Кировску тоже нужна оборона. Наступит момент, и мой огород станет Армагеддоном!

– Ишь ты! – усмехнулся Мозговой. – Ладно, не кипятись. Людей сколько у тебя?

– Бойцов двадцать наберётся.

– Давай с бойцами ко мне, посмотрю. Форму дадим, обучим, поставим в строй. Если люди серьёзные, не огородники – вооружим. Но смотри, пойдёшь, куда я скажу, понял меня?

– Понял, Борисыч. Завтра будем.

– Ладно. Серёга, ты зла не держи. Пойми, ко мне на дню по десять рыл приходит стволы клянчить. А жопы ближе к хате держат, в строй вставать не хотят. Вот я их и посылаю сразу куда подальше.

На следующий день 77-ой вернулся с двумя десятками кировчан. Мозговой распорядился оставить их в Ясынах, а Ночёвку, как человека с армейским опытом, сразу поставил командиром учебной роты. Через пять дней, после бомбёжки лагеря, батальон был выведен в Лисичанск, и отряд Ночёвки некоторое время находился там. 77-ой продолжал командовать учебной ротой и преподавать новобранцам азы военного дела. Когда начались боестолкновения – выезжал с бойцами «кошмарить укропов» под Лисичанском. Тогда, к концу июня, противник уже готовился обойти Лисичанск по Северскому Донцу, приближаясь к Кировску. Первые бои Ночёвка вёл в районе Капитанова и Муратова, на паромной переправе через Северский Донец. Чтобы задержать противника, паром пришлось взорвать и закрепиться в Желобке – маленьком селе в семи километрах от Кировска. В последующие годы Желобок станет местом постоянных кровопролитных боёв «Призрака» с украинцами.

Позже Алексей Мозговой отправил 77-го с ротой бойцов на оборону его родного города. С июля 2014 по сентябрь 2015 Кировск стал зоной ответственности Ночёвки. Как он и предполагал, линия фронта пролегла рядом с Кировском – через посёлки Донецкий и Голубовское, которые беспощадно обстреливала украинская артиллерия. Когда батальон «Призрак» вырос до бригады, из неё в конце сентября 2014-го был выделен отдельный Кировский батальон, командиром которого стал Сергей Ночёвка.

15 мая 2015-го, почти ровно через год после первой встречи Мозгового с Ночёвкой, комбриг приехал в Кировск. В городе Мозговой бывал регулярно, а в гости к 77-му заглянул впервые.

– А ну, Борисыч, пойдём, я тебе покажу, какой огород я охраняю, – пригласил комбат.

– Пойдём, коли не шутишь, – засмеялся комбриг.

Командиры вышли на поляну за домом. В сарае зияли дыры – то были попадания украинских снарядов. Когда-то здесь действительно был огород и виноградник, а сейчас, прикрывшись листвой, дулами в сторону фронта глядели танк и БМП.

Дом располагался на возвышенности, и Ночёвка оборудовал здесь наблюдательный пункт. Комбат подвёл Мозгового на край поляны и показал открывшееся пространство: линия фронта была как на ладони; по прямой – меньше двух километров.

– Ну, как тебе? – в голосе Ночёвки чувствовалось лёгкое ехидство.

– Да, был не прав, признаю, – добродушно ответил комбриг, памятуя разговор годичной давности.

– О, что я слышу! Командир признался, что он не прав! Вы это слышали?! – заголосил бродивший сзади боец из группы охраны комбрига. И в самом деле – такое «призраки» слышали впервые.

– Разговорчики! – огрызнулся Мозговой.

Это была одна из последних встреч командиров. Тогда, в мае 2015-го, за плечами у них уже была и летняя, и зимняя военные кампании. Прошли и пережили они немало.

Но летом 2014-го Мозговой с Ночёвкой и не помышляли, как далеко зайдёт война и какая судьба им уготована.

Окружение

Я – Мозговой Алексей Борисович. Сегодня мы похоронили двух своих товарищей, двух бойцов, защитников Дьяковского блокпоста. Я не знаю, что в таких случаях необходимо говорить родным и близким. Но я знаю, что могу ответить правительству, которое направило войска на людей, защищающих свою свободу. Просто так мы это не оставим. Мы будем продолжать жечь вашу технику, будем продолжать убивать ваших солдат. И пусть плачут ваши матери на той стороне. И пусть знают, что война – это когда убивают, это когда хоронят, это когда горе в семье. Мы будем уничтожать украинскую армию всеми своими силами. Сколько бы ни понадобилось времени, мы её уничтожим. И уничтожим эту власть, которая направляет убивать – убивать не только ополченцев, но и мирных граждан. Это фашизм в своём полном проявлении. Мы не допустим на своей территории роста фашизма и уничтожим его на всей территории Украины на корню. Будет выжженная земля… Киева не будет, я его сотру. А теперь хочу обратиться к господам командирам наших доблестных самооборон, которые по городам сидят. Думайте, прежде всего, о личном составе, о сохранении жизни бойца. Не так уж много у нас действительно патриотов, которые могут встать в строй и взять в руки оружие. Не разбазаривайте ценнейшее, что у вас есть. Самое ценное – это личный состав. Берегите их больше самих себя.

Это было видеообращение командира «Призрака» 17 июня 2014-го после гибели ополченцев, павших в бою под Лисичанком. Смерть каждого бойца Мозговой воспринимал очень болезненно.

К середине июня на Луганщине уже шла полномасштабная война. 14 числа украинцы захватили крупный город Счастье и вплотную подошли к Луганску. В этот же день в луганском аэропорту ополченцы сбили украинский военно-транспортный самолёт ИЛ-76. Погибло 49 солдат и офицеров ВСУ – это были самые крупные единовременные потери противника с начала войны.

Ополчение Луганщины

Через несколько дней начались тяжёлые бои в районе Ямполя и Северска (между Лисичанском и Славянском). После потери 5 июня Красного Лимана, контроль над Ямполем – Северском был принципиально важен для ополчения, чтобы предотвратить окружение Славянска и сохранить пути сообщения сил Стрелкова и Мозгового. 7 июня в Ямполе закрепился батальон Славянского гарнизона – 200 бойцов под командованием Евгения Скрипника (позывной Прапор). Мозговой отправил в Северск три десятка бойцов из Лисичанского гарнизона. Этот был единственный случай прямого взаимодействия Славянской бригады и батальона «Призрак».

Из-за нехватки времени Стрелков с Мозговым тогда не встречались, но постоянно общались по закрытой связи, недоступной для прослушивания противником⁴². В Лисичанск на совещания по обороне ездил Прапор, а в Славянск (до своего отъезда в Питер) – начальник штаба «Призрака» Август.

20 июня Ямпольский батальон атаковали превосходящие силы противника. На головы двухсот толком не обученных ополченцев обрушились снаряды десятков артиллерийских орудий и танков. В считанные часы батальон был рассеян. Северск был также атакован, но гораздо меньшими силами. Бойцы Мозгового удержали город, а на следующий день, в свою очередь, атаковали украинские силы под Ямполем. Нападение было успешным: «призраки» хорошо потрепали украинцев, взяли под контроль мост через Северский Донец и разжились ценными трофеями – двумя бронемашинами и большим количеством гранатомётов.

1 Закрытая связь была только у нескольких командиров – у Стрелкова, Мозгового, Безлера в Горловке, у Губарева и Бородая в Донецке.

ВСУ хватило несколько дней, чтобы подтянуть резервы, перейти реку и окончательно выдавить ополченцев из Ямполя – Северска. С этого момента полное окружение Славянска было предопределено. В начале июля украинцы захватили Николаевку, и кольцо вокруг Славянска замкнулось. 5 июля Игорь Стрелков отдал приказ на прорыв из окружения и с незначительными потерями вывел двухтысячную Славянскую бригаду в Донецк. Теперь противник нацелился на окружение Лисичанска и Северодонецка.

Тем временем украинская боевая авиация и артиллерия продолжали терроризировать ЛНР, что влекло за собой многочисленные жертвы среди мирного населения. 3 июля начались целенаправленные артобстрелы самого Луганска.

Позиции Мозгового и Стрелкова оказались разделены после прорыва фронта под Ямполем. Украинцы развернули наступление на Славянск, а после отступления бригады Стрелкова продолжили движение вглубь территории ЛДНР – заняли Попасную и начали продвигаться в сторону Дебальцева. Лисичанск оказался в полуокружении.

Алексей Мозговой пытался решить проблему организацией классической обороны – создал сеть взводных опорных пунктов (ВОП) по периметру Лисичанска, которые перекрывали ведущие дороги и блокировали поползновения противника. Один из таких ВОП был разбит 19 июля. На этот день пришлись самые кровопролитные бои на лисичанском направлении. На протяжении суток украинская армия беспощадно поливала Лисичанск и окрестности огнём артиллерии. А 19 числа батальон «Призрак» понёс самые большие единовременные потери за всю историю подразделения. ВОП в посёлке Сентяновка, в 30 километрах от Лисичанска, был внезапно атакован украинской танковой колонной. Многие бойцы даже не успели вступить в бой – украинцы просто подавили их бронемашинами. В этот день погиб почти целый взвод – 23 человека.

Для ополчения, где каждый боец был на счету, это были колоссальные потери. На следующий день командир «Призрака» писал:

Мы потеряли ребят сегодня, как никогда… Бойцы не отступили со своего укрепрайона, стояли до последнего, но колонну танков не пропустили. С тем вооружением, что у нас есть, им оставалось только погибать. Из десяти РПГ сработало только три! Ничего другого мы не можем противопоставить танкам. Где те колонны, что идут в Луганск, в Донецк? Где та артиллерия, о которой так весело пишут в интернете? Где это всё? Чьи задницы защищает вся эта техника?

Сегодня я потерял почти целый взвод… Ребят просто давили танками. Нам даже не дали собрать тела, а раненых добивали нацгвардейцы. После этого я и сам наполовину мёртвый. Но я клянусь! Если останусь жив, я заставлю стать на колени перед их могилами тех, кто пиарится на этой войне и строит своё политическое будущее! Я заставлю страдать тех, кто зарабатывает на жизнях ребят, которые погибают за правду!⁴³

Во время боевых действий июня – июля Алексей Мозговой на своей странице в «Одноклассниках» периодически публиковал военные сводки, в которых отображал поражённые цели противника и потери обеих сторон. Я проанализировал эти сводки, сопоставил с данными из других источников и сделал вывод, что на тот период многие подобные сообщения грешат неточностями и преувеличениями – либо для поднятия боевого духа ополченцев, либо из-за ошибочных данных командиров на местах. Поэтому я отбросил попытку сделать точные расчёты потерь личного состава и техники противника – этим когда-нибудь займутся специалисты.

Ополчение Луганщины

Обобщая имеющиеся данные, можно утверждать, что «Призрак» в летнюю кампанию уничтожил не менее 30 бронемашин противника и свыше 100 украинских военных. Лисичанский батальон в этот период потерял погибшими около 50 бойцов⁴⁴.

Отступление

21 июля 2014

В этот день Алексей Мозговой прибыл к Игорю Стрелкову в Донецк. Штаб командующего располагался на улице Щорса, 62. Мозговой, не останавливаясь, быстро прошёл через вход – дежурившие ополченцы, узнав знаменитого командира, не стали соблюдать формальности и спрашивать документы.

Мозговой поднялся на второй этаж, без стука открыл дверь кабинета и сел к столу напротив Стрелкова. Не было ни приветственных слов, ни объятий. Командир «Призрака» был сильно подавлен.

Игорь Стрелков молча встал, открыл дверцу шкафа и достал непочатую полулитровую бутылку коньяка. Командующий ещё в Славянске ввёл в ополчении сухой закон, но, как и любой командир, предусмотрительно держал в кабинете бутылочку крепкого – на всякий случай.

Отступив из Славянска, Стрелков руководил всей обороной ДНР. Он направил подразделения Славянской бригады в первую очередь к российской границе, куда уже продвигался противник, а также на другие проблемные участки фронта. Вчера министру обороны ДНР уже доложили об огромных потерях «Призрака» и угрозе окончательного окружения треугольника Лисичанск – Северодонецк – Рубежное. Утром Стрелков позвонил Мозговому, приказал прибыть в Донецк и доложить обо всём лично.

– На вот, выпей. И давай решать, времени мало, – Стрелков поставил стакан и сел в терпеливом ожидании.

– Времени всегда мало, – тихо ответил Мозговой и опрокинул содержимое стакана. Стрелков выждал минуту, убрал бутылку в шкаф и подошёл к закреплённой на стене карте.

– Пришёл в себя? Теперь смотри. Ты оказался в той же ситуации, что и я месяц назад. Ещё неделя, и тебя полностью отрежут от снабжения, а ещё через неделю перебьют весь батальон, а вместе с ним кучу мирняка. Прислать подмогу не могу, у меня каждый взвод на вес золота.

Оборона дырявая, латаю каждый день. Дебальцево вот-вот потеряем. Да что Дебальцево – Донецк висит на волоске! На границе наши коммуникации на волоске. Следующим движением укров будет Дебальцево. Потом они, при худших раскладах, займут Центрально-Луганскую агломерацию, отрежут Лисичанск от Луганска и будут тебя осаждать, как это было со Славянском. У меня провалится весь северный фланг. Луганск прикрыть будет некому. Если укры выйдут на Бахмутку, они доедут до Луганска, не встретив никакого сопротивления, там практически ни одного блокпоста. Помочь тебе сейчас ничем не могу. Оружия нет. Стрелкового хватает, а противотанкового нет, дефицит страшный. Своими силами и с наличным вооружением ты не удержишься. Тебе надо отступать.

– Что?! – вскочил Мозговой. – Я два месяца держу Лисичанск! Я поклялся его защищать. Держимся и дальше будем держаться, пока не выровняем фронт. Мы целый взвод потеряли! Ради чего? У меня люди…

– Вот именно, что люди! – перебил Стрелков. – Ты о людях думай, а не о территории! Она уже обречена. Сам всегда говорил о ценности личного состава – вот и спасай личный состав, пока есть, кого спасать. Лёша, я тебя понимаю прекрасно. Я тоже поклялся Славянск защищать. Так же, как ты, рассуждал, сам с собой спорил, терзал себя – что люди скажут? Как в глаза славянцам смотреть? Ведь мы им обещали. Мы из Славянска символ сопротивления сделали, на нас вся Россия смотрела! Ты думаешь, это легко было – вот так взять и уйти? Отступать всегда тяжело. Но есть эмоции, а есть целесообразность, военная тактика. Сейчас речь уже не о Лисичанске, а о Луганске. Так же, как и я, находясь в Славянске, думал о Донецке.

– Мы не уйдём, Иваныч. Я тебя уважаю, но нет, я смотрю по-другому.

– Я тебя не упрашиваю, это приказ. Ты должен отступить. Уводи батальон. Нужно защитить то немногое, что осталось. Письменный приказ получишь.

– Разрешите идти?! – Мозговой в порыве раздражения встал и, не глядя на Стрелкова, повернулся к выходу. Командующий нетерпеливо махнул рукой:

– Да сядь ты…

Командир «Призрака» медленно опустился на стул и уставился на окно, перехваченное крест-накрест изолентой – на случай артобстрела. Мозговой думал о том, как быстро началась война – и как быстро она может закончиться полным разгромом ополчения. Умом он понимал разумность доводов командующего, но характер подчиняться отказывался. Отступать, «давать заднюю», Мозговой не привык, даже ценой риска для жизни. С другой стороны, ему доверили свои жизни сотни человек, его бойцов, и он был за них в ответе. Придётся через свой характер переступить. К тому же он сам выбрал Стрелкова своим командующим, и, хочешь не хочешь, нужно подчиняться.

Стрелков в заключение сказал:

– Как говорил Мао Цзэдун: потеряв землю, ты всегда имеешь возможность вернуть её обратно. Потеряешь людей, потеряешь всё – и людей, и землю.

Эмоции остыли. Командиры проговорили ещё полчаса, обсудили детали дальнейших оборонительных действий, и Мозговой отбыл в Лисичанск.

Это была последняя встреча командира «Призрака» со Стрелковым на территории воюющего Донбасса. Меньше чем через месяц Стрелков был вынужден покинуть Новороссию и вернуться в Москву⁴⁵.

22 июля отряды ополчения покинули треугольник Лисичанск – Северодонецк – Рубежное. Батальоны Алексея Мозгового и Павла Дрёмова ушли вглубь территории ЛНР. Командир «Призрака» в этот день написал:

Сегодня народное ополчение покинуло город Лисичанск. Это была вынужденная мера. Отступить – не значит проиграть. Но я никогда не соглашусь с теми потерями, которые могли понести наши подразделения из-за колоссальной разницы в вооружении. Остаться на месте означало бы самоуничтожение. Сомневаюсь, что большое количество погибших и раненых – это показатель отваги и героизма.

К тому же, оставляя сам город, мы дали ему шанс уцелеть. Согласитесь, бессмысленно расстреливать жилые массивы в отсутствии ополченцев. Зачем проливать кровь ни в чём не повинных людей?

Батальон «Призрак» и другие подразделения народного ополчения уцелели. Вышли из практически окружённого города и уже пополнили свои ряды новобранцами.

Мы вернёмся…⁴⁶

Алексей Мозговой в Лисичанске

Лисичанский выступ был оставлен по решению министра обороны ДНР Игоря Стрелкова. 23 июля он подтвердил это в своём официальном заявлении в Донецке:

Благодаря своевременному выходу из Лисичанска основных сил Алексея Мозгового противник не смог сходу занять агломерацию Первомайск – Стаханов – Алчевск, где до того базировались крайне скромные силы. Теперь Нацгвардия будет вынуждена вести за данную территорию тяжёлые бои. Мозговой сделал самое главное – своим манёвром прикрыл практически голый до того участок фронта. При этом могу со всей ответственностью заявить: приказ на отход из Лисичанска он получил лично от меня и выполнил его, несмотря на высказанные возражения.

Говорит об этом Стрелков и много лет спустя:

Я дал Мозговому приказ, поскольку он подчинялся не Луганску, а мне. Причём на требование оставить Лисичанск он достаточно жёстко возражал и возмущался. Я ему и профессионально, и по-человечески всё объяснил. Возразить на аргументы военного характера Мозговой не мог. Я ему сказал, что беру всё на себя, ответственность на мне. И позже, когда Мозгового обвиняли в «бегстве», я всегда подчёркивал, что оставление Лисичанска и Северодонецка – это не его, а моё решение. Считаю, что всё было сделано правильно⁴⁷.

Причины отступления с лисичанского направления были те же, что и у Славянского гарнизона за три недели до этого:

1) окружение и перспектива уничтожения боеспособных частей ополчения;

2) отсутствие вооружения для контрбатарейной борьбы и противотанковой обороны;

3) необходимость спасения от разгрома всей территории ЛДНР, – в середине лета украинцы уже отрезали республики от российской границы и друг от друга.

В разговоре об обороне Лисичанска закономерно напрашивается сравнение с обстоятельствами обороны Славянска:

1) во главе гарнизонов обоих городов стояли независимые харизматичные командиры, объединявшие под своими знамёнами самых идейных бойцов ополчения;

2) оба подразделения действовали фактически в одиночку, в отрыве от остального ополчения, и были обделены вооружением и бронетехникой по сравнению с Донецком и Луганском (которые на тот момент не воевали);

3) и Стрелков, и Мозговой со временем стали неугодными как в столицах республик, так и в Москве;

4) и на Славянск, и на Лисичанск были брошены самые крупные и боеспособные силы противника, в результате чего оба гарнизона с разницей в три недели были окружены и вынуждены отступить;

5) как Стрелкова со Славянском, так и Мозгового многие годы невежественные люди обвиняли в «незаконном» оставлении Лисичанска – вплоть до обвинений в «позорном бегстве» и даже в том, что командир «Призрака» якобы получил от украинцев за отступление внушительную сумму денег (в «продаже» Славянска обвиняли и Стрелкова).

В день, когда Мозговой и Дрёмов увели свои батальоны с лисичанского направления, глава ЛНР Валерий Болотов объявил о контрнаступлении на позиции украинских войск, окружающих Луганск.

«В связи со сложившейся обстановкой, сдачей Северодонецка и Лисичанска подразделениями Мозгового, а также сложившейся гуманитарной ситуацией в Луганске, я поставил задачу начать контрнаступление. Задача – разблокирование Луганска», – заявил Болотов на пресс-конференции в столице ЛНР.

В конце августа, во время успешного контрнаступления ополчения, Мозговой так комментировал своё отступление в июле:

Приходит время, когда лучше отступить, чем подтвердить свои амбиции. Многие нас обвиняли в том, что мы отходим, отступаем, не понимая той реальной ситуации, которая есть на карте. Благодаря тому, что был сохранен личный состав ополчения, сейчас возможны такие переломы в борьбе. Если оставаться и упираться рогами в определённое место, можно потерять всё. Отступить – не значит проиграть. Отступить – значит получить возможность перегруппироваться, перевооружиться и сменить тактику. Благодаря тем отступлениям, в которых нас обвиняли неоднократно не совсем разумные люди, сейчас есть возможность продвигаться вперёд и переходить в контрнаступление⁴⁸.

Ещё через полгода Мозговой отвечал на вопрос об отступлении так:

Затронута тема Славянска и Лисичанска. Любимая тема для полива грязью Кургиняном Игоря Ивановича и меня⁴⁹. Хотя уже давно всеми военачальниками было признано, что на тот момент и с теми возможностями – это был единственно правильный выход. Но стоп, это же не по-блогерски. А как же горы трупов? А где же реки крови? И ничего, что потом героическая погибель подразделений просто забудется. Зато утеряна возможность смаковать чужую кровь. Утеряна возможность раздуть чужие смерти в качестве рекламы войны⁵⁰.

Само контрнаступление в августе 2014-го стало возможно только после того, как подул «северный ветер»⁵¹, которого так долго ждали в Славянске, Лисичанске и других городах, осаждаемых многократно превосходящими силами противника. Ввод российской группировки позволил разблокировать Луганск и предотвратить полное окружение ЛДНР. К концу августа украинские войска были перебиты в котлах, а уцелевшие – отброшены до Мариуполя. Луганск был деблокирован, из луганского аэропорта выдавлены находившиеся там два месяца крупные силы ВСУ. Страшные обстрелы столицы ЛНР на время прекратились.

5 сентября по инициативе России были заключены Первые Минские соглашения. Конфликт был заморожен, но не исчерпан. Взаимные обстрелы и стычки на линии фронта в течение последующих четырёх месяцев не прекращались. Большая война вернулась на Донбасс зимой следующего года.

Условное перемирие, снижение градуса боевых действий стало передышкой для батальона «Призрак», который уже начал перерастать в бригаду. Силы своего подразделения Алексей Мозговой направил не только на защиту Луганщины, но и на решение социальных проблем, обострившихся во время войны.

Шеврон «Призраков»

30 марта 2015

Алексей Мозговой с двумя охранниками вошёл в здание прокуратуры Алчевска на улице Фрунзе, 44. Комбриг был в тёмно-зелёном камуфляже и чёрной шапке с эмблемой «Призрака» по центру, на поясе – кобура со «Стечкиным».

У кабинета недавно назначенного городского прокурора Виктории Кравцовой толпились люди, ожидая начала совещания. Все ждали Мозгового, который изъявил желание познакомиться с коллективом прокуратуры и дать ему ценные указания по поводу обеспечения правопорядка в Алчевске.

Комбриг велел охранникам остаться снаружи, прошёл в кабинет и сел за стол рядом с прокурором. Напротив сидело семь сотрудников ведомства. Следом зашло ещё несколько человек – это были прикомандированные следователи Генеральной прокуратуры ЛНР.

– Во-первых, здравствуйте, – начал Мозговой, сняв шапку. – Извините, что прерываю ваш рабочий день. Давно хотел пообщаться. Ситуация следующая. Пока здесь было безвластие и отсутствие хоть какого-то закона, нам частично приходилось выполнять вашу работу. Не буду отрицать, что и среди нашего брата хватает нечистых и на руку, и на помыслы. От них мы уже избавились⁵². Работы в городе ещё очень много – кому как не вам об этом знать. Что касается последнего дела по «Зодиаку»⁵³. Насколько я знаю, в городе действуют ещё такие же предприимчивые люди, которые занимаются таким же бизнесом. Но, как мне известно, в том же «Зодиаке» процент за услугу был пять. А у тех, кто остался работать, – десять. Мне может кто-нибудь из вас ответить, почему так случилось?

– Алексей Борисович, у нас небольшой штат прокуратуры, – ответила Виктория Кравцова. – Но мы уже проводим проверки. Меры будут приняты. Мы только вышли и месяц как работаем и находимся в этом здании. Будем возбуждать дела, закрывать. Все силы и средства приложим к тому, чтобы навести порядок в городе.

– Многие из населения считают, – продолжил комбриг, – что это всего лишь борьба с конкурентами: убрать тех, кто сбивает цену, и оставить тех, кто работает подороже. Сами знаете, что и среди ваших тоже бывают негодяи и подлецы. Мы прекрасно знаем, как работала система раньше. И милиция, и прокуратура, и суды. Мне бы не хотелось, чтобы эта система возвращалась. Или мы работаем честно – или не работаем вообще. Иначе то доверие, которое мы хоть как-то заработали, мы потеряем. Потеряем доверие людей – потеряем вообще смысл всего, что сейчас происходит. Я не хочу, чтобы городом продолжали править воры. Очень надеюсь, что вы тоже этого не хотите.

– Никаких бизнес-интересов у меня нет, – заверила прокурор. – Я пришла в этот город, чтобы наводить порядок.

– Есть у меня одна к вам просьба небольшая. Очень часто люди, которые приходят к нам, перед этим бывают в милиции. Но учитывая, что почему-то там бывают отказы, они идут к нам. Было бы неплохо иногда и товарищей милиционеров ставить на место. Если надел фуражку – будь добр выполнять.

– Но есть и заявления, что преступления совершены людьми в камуфляже. Я тоже прошу, чтобы оказывали содействие…

– Это отдельный разговор. Я просто скажу свою мысль. Человек в камуфляже, не в камуфляже – неважно. Если в вашей структуре, не дай Бог, кто-то оступится – буду бить по рукам. Для меня нет ни званий, ни должностей. По рукам буду бить жёстко. И своих, и чужих.

Алексей Мозговой часто говорил о том, что не вмешивается в работу властей. Но для всех было очевидно, кто отвечает за порядок в Алчевске и кого нужно бояться нарушителям. Только Мозговой мог прийти на совещание в прокуратуру и пообещать бить по рукам. Так мог себя вести только человек, «право имеющий». Так мог говорить человек, чувствующий себя хозяином. Мозговой и был хозяином. Человек в кризисное время не побоялся взять на себя ответственность, и в меру этой ответственности действовал.

Глава 3. Осень

Бригада

После выхода из Лисичанска штаб «Призрака» расположился в Алчевске – втором по величине городе ЛНР. Казачья гвардия Павла Дрёмова, оборонявшая Северодонецк, заняла Стаханов. На момент отступления подразделение Мозгового насчитывало около 700 человек. В Алчевск прибыло 550 бойцов – остальные либо остались партизанить в Лисичанске, либо ушли к Дрёмову и другим командирам.

Официально бригада появилась через неделю после прибытия в Алчевск. Здесь, приказом № 3 от 29 июля 2014 года, на базе Лисичанского батальона и присоединившихся к нему отрядов ополчения была образована Отдельная механизированная бригада «Призрак» под командованием Алексея Мозгового.

Вечерний Алчевск

Штаб «Призрака» в Алчевске находился в небольшом двухэтажном здании по адресу улица Ленинградская, 7, – до войны здесь работали типография и химчистка. Казармы были расположены недалеко от штаба, в бывшей гостинице «Юбилейная». Позже штабу понадобилось более укреплённое место, – и в феврале 2015-го он переехал в бывшее здание СБУ на ул. Ленина, 10.

Знамя бригады «Призрак»

Начальником штаба бригады 3 сентября 2014-го официально стал Юрий Шевченко. После Дебальцевской операции, весной 2015-го, в состав командования «Призрака» вошли Пётр Бирюков и Алексей Марков, известные по позывным Аркадич и Добрый. Они были знакомы до войны и участвовали в российском коммунистическом движении. Бирюков-Аркадич – геофизик из Иркутска. Марков-Добрый – айтишник из Москвы. Весной 2014-го Марков начал оказывать помощь раненым на Донбассе. Получив известность как человек, имеющий контакты с ополчением, Марков стал в большом количестве собирать и доставлять на Донбасс материальную помощь – снаряжение, медицину, оптику и др. В мае 2014-го, когда стало необходимо формализовать эту деятельность, Марков с группой товарищей создал Координационный центр помощи Новороссии⁵⁴ (КЦПН).

Время шло, война продолжалась, сидеть в Москве становилось всё более стыдно, – вспоминает Добрый. – Тогда у нас возникла идея собрать отряд добровольцев и влиться в крупное подразделение. В начале сентября мы с Аркадичем проехались по всем подразделениям, которые снабжали, и в итоге решили вливаться в бригаду Мозгового. 6 ноября с первой группой из 24-х человек основали Добровольческий коммунистический отряд в составе «Призрака». Нам понравилось, что Мозговой не разделял бойцов по идеологическому признаку. У него воевали люди самых разных убеждений. Наш отряд также никому свои идеи не навязывал. Мы приехали не коммунизм строить, а воевать. Хотя, конечно, как и Мозговой, рассчитывали, что наша борьба обеспечит строительство более справедливого общества в Новороссии⁵⁵.

Весной 2015-го Аркадич стал замом по боевой подготовке (замбой), Добрый – заместителем командующего бригадой по тылу (зампотыл). Таким образом, руководителями «Призрака» стали трое российских граждан – Шевченко, Бирюков и Марков. Они же остались во главе бригады после гибели Мозгового.

Исключительный случай, учитывая, что с осени 2014-го в ЛДНР всех военных и политических руководителей меняли с российских на местных. Это было сделано в рамках избранной Москвой тактики: «РФ не является стороной гражданского конфликта на Украине». Граждан РФ с видных должностей снимали, чтобы не давать Украине и Западу повода обвинить Москву в прямом участии в донбасских событиях.

Пётр Бирюков (Аркадич)

Алексей Марков (Добрый)

По этой же причине осенью 2014-го ополчению было настоятельно рекомендовано не использовать российскую символику, и она была всюду заменена на флаги ЛНР и ДНР.

«Во время чистки „неместных“ нас не тронули только потому, что примерно треть личного состава „Призрака“ были россиянами, и заменить нас было некем. В остальных подразделениях, где было по три-четыре россиянина, всех уволили», – говорит Добрый⁵⁶.

В сентябре 2014-го в штабе бригады появляется 33-летняя Анна Самелюк. До войны она работала журналистом, а теперь стала пресс-секретарём Алексея Мозгового и руководителем информационной службы «Призрака». Война разделила семью Анны. Её муж Юрий Асеев оказался по другую сторону баррикад и воевал в украинском батальоне «Айдар», Анна же с тремя детьми осталась в ЛНР и вступила в луганское ополчение. В «Призраке» она создала «Информационный отряд», который вёл официальный сайт бригады, создавал агитационные видеоролики и освещал военную и социальную деятельность Мозгового.

Алексей Мозговой и Анна Самелюк

В «Призраке», в отличие от многих казачьих подразделений, прославившимися мародёрством и пьянством, насаждалась строгая дисциплина. 29 июля 2014-го Мозговой подписал приказ № 5, который был размещён во всех подразделениях бригады:

О введении упрощённой системы судопроизводства и исполнения наказаний в период действия военного положения.

1. Нарушение положения о комендантском часе, мелкое хулиганство, распитие спиртных напитков и употребление наркотических средств – 10 суток принудительных работ. В случае совершения подобных проступков бойцами «Призрака» – 20 суток принудительных работ, а в случае повторного нарушения – расстрел.

2. Мародёрства, грабежи, изнасилования, кражи – расстрел.

3. Невыполнение приказов в боевой обстановке – расстрел. В период нахождения в тылу – 30 суток принудительных работ с последующим увольнением из рядов ВС Новороссии⁵⁷.

4. Небрежное отношение к военному имуществу, технике, утере оружия – 30 суток принудительных работ.

5. Саботаж, открытая пропаганда и агитация в интересах противника – расстрел.

Нарушителей в «Призраке» наказывали в основном домашними арестами и принудительными работами. Никого расстреливать в итоге не пришлось: сама угроза казни была мощным средством воздействия.

Казармы «Призраков» располагались в здании гостиницы «Юбилейная». Прибыв в Алчевск, начальник штаба Шевченко развернул там пункт приёма добровольцев – по сути, военкомат. Ещё два небольших пункта было развёрнуто в других местах города. В бригаду прославленного командира повалили и местные жители, и приезжие из других городов. Позже стали приезжать добровольцы из-за рубежа: Сербии, Италии, Испании, Франции, стран Латинской Америки.

Летом 2014-го украинские СМИ часто писали, что в ЛДНР служит много чеченцев. Алексей Мозговой с присущим ему остроумием писал:

«Судя по заявлению укро-СМИ, во время авиаудара по Лоскутовке было уничтожено целое подразделение „чеченцев“ из числа нашего батальона. Как командующий народным ополчением Луганщины, хочу заверить всех жителей Чечни и господина Кадырова в частности в том, что ни один ваш соотечественник не погиб. И не может погибнуть по той причине, что в числе нашего ополчения нет ни одного чеченца⁵⁸.

После отступления из Лисичанска „призраки“ продолжали участвовать в боевых действиях на разных направлениях ЛНР и со временем стали обрастать военной техникой и артиллерией, которую захватывали в боях. Первые две бронемашины появились после боёв в районе Ямполя, а первые серьёзные орудия – в середине августа. Бойцы „Призрака“ под руководством Юрия Шевченки осуществили рейд в район Красного Луча и отбили у украинцев установку РСЗО Град и три 122-мм гаубицы Д-30.

В августе 2014-го, нарастив численность до тысячи человек, бригада направляла бойцов на самые ответственные участки обороны республики. В самом Алчевске остался штаб, учебная рота и отряд быстрого реагирования для поддержания порядка в городе. Все остальные подразделения стали гарнизонами ополчения вдоль формирующейся линии фронта – в Комиссаровке, Вергулёвке, Ломоватке. Отдельный батальон дислоцировался в Кировске.

Одна из самых известных инициатив комбрига Мозгового – попытка создания Военного совета. Идея возникла в середине сентября 2014-го после заключения первых Минских соглашений. Мирные переговоры с Киевом, нежелание объединять ДНР и ЛНР, отказ от идеи Новороссии и т. д. – вся эта политика, по мнению Мозгового, противоречила идее народовластия и целям ополчения. Власти ЛДНР не исполняли волю народа, а навязывали свою волю по всем судьбоносным для Донбасса вопросам. Не спросили ни о чём и защитников республик – тысячи людей, которые с оружием в руках отстояли независимость ЛДНР и хотели, чтобы с их мнением считались. По мысли Мозгового, Военный совет должен был объединить полевых командиров из обеих республик и стать авторитетным надгосударственным органом, с которым бы считались в Донецке и Луганске, а может быть и в Москве. В перспективе Военный совет должен был способствовать объединению ополчения Донбасса в единую армию – Вооружённые силы Новороссии.

В конце сентября 2014-го Мозговой связался с большинством авторитетных командиров ополчения и призвал их собраться, чтобы создать Военный совет. На словах многие командиры идею поддержали. Но в назначенное время и место – начало октября в Краснодоне – для учреждения ВС не прибыл почти никто. Было несколько командиров среднего звена, но их веса было недостаточно, чтобы объявить ВС состоявшимся.

Основных причин, по которым командиры не съехались к Мозговому, было две: амбиции, мешающие объединению, и нежелание идти против системы.

У каждого свои амбиции, каждый на своём месте мнит себя генералом. Хотя, по большому счёту, каждый из нас – это ничто, какие бы погоны ни носил. Главное – цель и её достижение», – говорил комбриг о причинах провала ВС⁵⁹.

Боязнь стать неугодными системе из-за участия в Военном совете Мозговой объяснял так:

Многие командиры просто боятся стать после этого изгоями, то есть лишиться хоть какого-то обеспечения. Как это, когда подразделение остаётся без тылового обеспечения, надеюсь, многие понимают⁶⁰.

«Планируемый Военный совет так и не состоялся, – пишет комбриг в конце октября 2014-го. – На назначенную дату почти никто из командиров, которые так громко поддерживали проведение совета, не приехал. Огромная всем благодарность за это! Теперь хоть видно, кто чем дышит и у кого какие цели. Даже те, кто в выборах не будет принимать участие, закрыли рты и сидят тихонько (вдруг хозяевам не понравится). „А Мозговому всё неймётся“. Да потому, что мне непонятно, как можно строить новое, справедливое, народное государство и при этом не учитывать ни интересы, ни мнение народа?»⁶¹

В декабре 2014 года у командира «Призрака» взял интервью правительственный сайт «Луганский информационный центр»:

– Каким вам видится характер работы Военного совета?

– Я сам из донского казачества. У казаков созывался круг атаманов, на кругу решались все вопросы, принимались жизненно важные решения и так далее. Почему бы по образу казачьего круга не создать этот Военный совет? Чтобы каждый командир подразделения имел право голоса, возможность высказаться, услышать, принять непосредственное участие в решении насущных вопросов. Таким образом, мы будем разделять всю полноту ответственности за происходящее. Может быть, это ускорит строительство республики.

– Допускаете ли вы в дальнейшем его включение, к примеру, в структуру правительства ЛНР?

– Не вижу противоречий в том, чтобы он влился в структуру правительства, равно как и в том, чтобы он стоял посторонь и имел функции контроля над деятельностью власти⁶².

Мозговой предпринял ещё одну попытку собрать донецких и луганских командиров. Но назвал он это собрание не Военным советом, а Съездом полевых командиров. 29 ноября в Краснодон снова съехались несколько командиров среднего звена. Обсуждение ситуации в ЛДНР ни к каким конкретным решениям не привело. На 10 декабря был назначен следующий съезд, но из-за обострения на фронте собрание пришлось отложить. В итоге идея не получила развития.

Алчевск

Одни участники революционных событий стремятся к созданию нового справедливого общества, иные заботятся исключительно о собственном благе. Когда первые неожиданно получают власть – реализуют то, о чём мечтали всю жизнь, не считаясь ни с какими рисками. Если власть оказывается в руках людей из второй категории, они торопятся урвать побольше и живут по принципу «после нас хоть потоп». В 2014-м, пока власть на местах контролировали идеалисты, как Мозговой, отдельные города в ЛДНР становились полигонами для воплощения в жизнь принципов справедливости. Не имея возможности реализовать эти принципы в довоенной жизни, некоторые полевые командиры, – получив временную власть даже в небольшом объёме, – начинали нещадно бороться с преступностью и заботиться о нуждах населения.

Одним из таких городов стал Алчевск, который теперь навсегда связан с именем Алексея Мозгового. В центре города комбригу установлен памятник, а местные жители вспоминают командира «Призрака» и саму бригаду с теплотой. За десять месяцев нахождения в Алчевске Мозговой поддерживал здесь порядок, выступал с идеями народовластия и контроля населения над работой властей, противодействовал попыткам разграбления предприятий, боролся за сохранение рабочих мест, поддерживал бедствующих горожан в месяцы блокады и гуманитарной катастрофы. Командир «Призрака» вызывал симпатии алчевцев и резко контрастировал с представителями власти ЛНР. Мозгового любили. Не только из-за его помощи городу, но и за личные качества – справедливость, доброту к людям, суровость к преступникам.

Алчевск с высоты птичьего полёта

К началу войны в Алчевске жило около 120 тысяч человек. Во время боевых действий город покинуло до 35 тысяч жителей. Однако – в отличие, например, от перепаханного артиллерией Первомайска – сам Алчевск от артобстрелов практически не пострадал. Единственный смертельный случай в городе зафиксирован 28 августа 2014 года – тогда на улице Волгоградской от осколков снаряда погибла женщина.

В самый тяжёлый военный период 2014-15 годов я бывал в ЛНР много раз – ездил в Луганск и обычно возвращался в ДНР через Алчевск. Меня всегда удивлял резкий контраст этих двух городов. Луганск – практически пустой, постоянные перебои с подачей воды и электричества, не говоря уже о наличии интернета и работающих заведений. В Алчевске же протекала жизнь, внешне почти неотличимая от мирного времени. Разве что патрули и блокпосты напоминали о войне. Конечно, в отдельные периоды, как и везде в ЛНР, многие горожане были без работы и голодали, но перебои с водой и электричеством возникали реже. Отчасти в сохранении благополучия в городе есть заслуга и Мозгового. Однако, стоит отметить, что война всё-таки задела Алчевск не так сильно, как Луганск, который на протяжении многих месяцев украинцы беспощадно обстреливали.

Взять город Алчевск на сегодняшний день. Это самый спокойный город в ЛНР, – рассказывал Мозговой весной 2015-го. – Здесь как работали все предприятия, магазины, кинотеатры, так и работают – всё, что необходимо для мирной жизни. Преступность – ноль, грабежи – ноль. Отдел милиции приходит на работу и радуется жизни – ничего делать не приходится. С местными властями взаимопонимание, взаимовыручка. Некоторые меня обвиняют – почему я не поменял старого мэра на нового. Да потому, что не хочу, чтобы на его месте был очередной Швондер. Нельзя просто так прийти и поменять одного человека на другого. Прежде всего, необходимо менять специалиста на специалиста. А не просто кому-то не нравящегося мэра поменять на «доблестного революционэра». Мы так всё развалим. Мы сотрудничаем с местной властью, но ни в коем случае не пытаемся ею руководить. Это, опять-таки, приведёт к швондерству, к развалу. Если у нас в подразделении нет специалистов по коммунальным службам – мы туда не суёмся, там есть свои специалисты, инженеры, технологи. Это их парафия, и там должны работать профессионалы. Поэтому когда говорят, что нам подконтролен город, – нам подконтрольна только линия фронта. Здесь располагается всего лишь гарнизон бригады «Призрак»⁶³.

Конечно, Мозговой лукавил, говоря, что город не подконтролен бригаде. Комбриг действительно старался не вмешиваться в повседневную работу исполнительной власти, но и сама власть, и горожане понимали: Алчевск выживает именно благодаря Мозговому и порядку, который поддерживают в городе военные. Комбриг постоянно встречался с чиновниками местной администрации, присутствовал на заседаниях горсовета и совещаниях силовых структур. Чувствуя ненавязчивую опеку «Призрака» и пристальный взгляд Мозгового, чиновники старались работать на совесть. Именно такую модель взаимодействия гражданской и военной власти хотел внедрить Мозговой во всей Новороссии – для чего и пытался учредить Военный совет. Однако комбриг избегал прямого воздействия военных на власть и минимизировал присутствие вооружённых людей на улицах города, так как это нервировало и чиновников, и мирных граждан. Мозговой не хотел, чтобы «Призрак» сравнивали с украинскими батальонами, которые вели себя в городах Донбасса, занятых украинцами, как оккупанты. А они и были оккупантами. Как сказал комбриг в одном интервью: «Человек с автоматом не может конструктивно действовать. И если даже может, его будут воспринимать неадекватно».

На встрече с сотрудниками алчевской птицефабрики

Осенью 2014-го на базе «Призрака» был создан спецотдел, который занимался расследованием преступлений в период, когда у гражданской власти на это просто не хватало рук, или эти руки были нечисты. Также в бригаде была открыта общественная приёмная, куда горожане могли напрямую обращаться по всем вопросам, включая проблемы с законом и коррупцией в госучреждениях. Когда в Алчевске начали работать правоохранительные органы, «Призрак» следил, чтобы туда не вернулись старые взяточники и коррупционеры. Мозговой хотел, чтобы органы позиционировали себя в качестве защитников спокойствия горожан, а общество перестало относиться к правоохранителям как пособникам преступников. Нужно было искоренить ненависть к ментам, ставшую нормой в массовой культуре, особенно на Донбассе – здесь криминальные традиции укоренены глубоко и повсеместно. Конечно, заслужить доверие общества должны были в первую очередь сами менты. Но на это понадобилось бы очень и очень много времени, которого у Алчевска не оказалось.

В течение всего пребывания «Призрака» в Алчевске Алексей Мозговой проводил регулярные встречи с гражданским населением и чиновниками. Как публичные, так и закрытые. Некоторые из них записывались на камеру, и «Информотряд» Анны Самелюк распространял в соцсетях видеорепортажи, чтобы объяснить обществу необходимость народного контроля над работой властей. В одном из таких репортажей жителям Луганщины показали совещание в прокуратуре Алчевска с участием командира «Призрака». Знаменитое обращение Мозгового к прокурорским работникам – «по рукам буду бить жёстко – и своих, и чужих» – стало весьма популярным среди местных жителей и внушило им надежды на реальные перемены в городе. Увы, меньше чем через два месяца, с гибелью комбрига, эти надежды рухнули.

1 мая 2015 года, встреча с жителями Алчевска

Во второй половине 2014—начале 2015 многие функции власти на местах выполняли отряды ополчения, так как государственные 1 мая 2015 года, встреча с жителями Алчевска органы ЛНР толком не работали. Об этом командир «Призрака» говорил в одном из интервью:

– Вы уверены, что люди, которые имеют вес в ЛНР, готовы строить точно такое же государство, какой вам представляется настоящая народная республика?

– Не уверен. Поэтому я и хочу сохранить бригаду «Призрак».

– Но не может же в том же Алчевске вечно сохраняться военная власть?

– Так здесь и нет военной власти. Вы её видели на улице – военную власть?

– Любой человек с автоматом является военной властью.

– Да, может быть, передвигается по городу – но это ещё не власть. Власть в городе Алчевске кому принадлежала, тому и принадлежит. А мы просто войсковое подразделение, стоящее здесь на гарнизонной службе.

– Если то, что будут строить на подконтрольных территориях ЛНР, не будет народной властью, что вы будете делать?

– За всё время существования правительства ЛНР в тех населённых пунктах, где находятся какие-либо гарнизоны – не только наши, но и других подразделений, – представителей от правительства ЛНР до сих пор никто ещё не видел.

– ЛНР вообще существует, в таком случае?

– Да.

– В виде небольшой надстроечки, которая сидит в Луганске в обладминистрации?

1 мая 2015 года, Мозговой и соратники

– Ну как-то так, да. И комендатур, которые от них существуют в городах.

– То есть государства ещё нет на данный момент?

– Есть. Я есть – значит, есть государство. Государство – это не только правительство, государство – это мы все. А правительство – это всего лишь правительство⁶⁴.

Фактическое отсутствие гражданской власти во второй половине 2014-го обязывало «Призрак» не только поддерживать правопорядок в Алчевске, но и заботиться об элементарном выживании населения. В тот период местные жители страдали от безработицы, неимущие слои населения голодали. Первое, что нужно было сделать – оказать максимальное содействие работе предприятий, чтобы сохранить рабочие места. Второе – помочь неработающим людям. Прежде всего Мозговой позаботился о стариках и детях.

В Алчевске располагается два десятка промышленных предприятий. Крупнейшее градообразующее предприятие – Алчевский металлургический комбинат, на котором работает значительная часть горожан. До войны АМК был одним из лучших заводов Донбасса и входил в пятёрку крупнейших металлургических комбинатов Украины. В августе 2014 года работа АМК была приостановлена и возобновлена только в августе 2015-го.

Алчевский металлургический комбинат

При жизни Мозгового ходили слухи о том, что он якобы контролировал комбинат и даже препятствовал его работе из-за того, что тот платит налоги Украине. На деле всё обстояло ровно наоборот: бригада «Призрак» делала всё, чтобы не мешать работе АМК.

«Недавно в интервью заявили, что Алчевский металлургический завод не может начать работу только потому, что Мозговой находится в этом городе. Разве это не бред? Я к заводу запрещаю подходить ополченцам, чтобы никто не подумал, что мы там пытаемся свои порядки навести. Главное, чтобы завод работал», – говорил комбриг⁶⁵.

Директором АМК был Тарас Шевченко – крупный специалист в металлургической отрасли, управлявший комбинатом 12 лет. По свидетельству алчевских ополченцев, взаимоотношения Шевченки с военными в 2014-15 годах были конструктивными. Алексей Мозговой с руководством предприятия договорился: бригада обеспечивает в Алчевске и на АМК порядок, а комбинат сохраняет максимум рабочих мест и среднюю зарплату алчевцам.

ИСД – Индустриальный союз Донбасса, в который входит АМК92

То, что АМК и другие предприятия в ЛНР продолжали платить налоги в Киев, было для ополчения большой моральной проблемой. Ведь на эти налоги, в том числе, вооружалась украинская армия, которая стреляла по шахтам и заводам Донбасса. На решение этой проблемы понадобилось три года, и только в 2017-ом промышленные предприятия в ЛДНР были «национализированы»⁶⁶. Но во время большой войны и гуманитарной катастрофы в 2014-15 годах власти республик были вынуждены такое положение вещей терпеть, чтобы сотни тысяч жителей ЛДНР не потеряли работу и средства к существованию. Самостоятельно наладить работу предприятий и сбыт продукции власти были не в состоянии.

Мозговой это объяснял так (речь шла об Алчевском коксохимическом заводе):

Налоги он платит на территории Украины, вся документация киевская. Это, конечно, непростая ситуация, но предприятие работает и выплачивает зарплату населению, за счёт которой люди в Алчевске могут как-то выживать. Это градообразующее предприятие. В прошлом оно выдавало 80 % всей валютной выручки для области! При этом сейчас поступило предложение директору переформироваться, переподчиниться. Но люди забывают о том, что каких-либо внешнеэкономических отношений пока у ЛНР нет. Статус непризнанной республики, я так понимаю, это надолго. Соответственно, рубятся нынешние торговые связи у предприятия, где более 70 % продукции ориентировано на внешний рынок. Она просто останется неликвидной, что приведёт, само собой, к банкротству. Останется комбинат только порезать на металлолом. Уже на сегодняшний день лишнего кокса, который произвёл комбинат, 32 тысячи тонн. И они не могут вывезти его потребителю в Европу. И в это же время некоторые предприятия, которые потребляли эту продукцию, уже находят другие комбинаты, которые поставляют им кокс. То есть потихонечку это предприятие вытесняется из мирового рынка. Сами знаете – стоит потерять какую-то нишу на этом рынке, и потом её тяжело будет вернуть⁶⁷.

По поводу Алчевского металлургического комбината командир «Призрака» говорил:

Если заводу перекрыть возможности для работы – значит, останутся без зарплат 14 тысяч рабочих этого завода, останутся без средств к существованию семьи эти рабочих и вливания в экономику города. То, что платят налоги, – плохо, это нужно решать. Но не нахрапом, не махая шашкой, иначе можно только навредить⁶⁸.

Впрочем, усилий Мозгового по сохранению рабочих мест было недостаточно. Несколько месяцев войны привели к стремительному обнищанию населения города. Люди выживали за счёт гуманитарной помощи, которая доставлялась из РФ при посредничестве комбрига. Это была помощь от частных лиц и предприятий, и направлялась она, прежде всего, детям и старикам, лишившимся пенсий. Мозговой создал в своей бригаде «Гуманитарный батальон», который доставлял из РФ гумпомощь и распределял её среди мирных жителей.

Ситуация в Алчевске усугублялась из-за конфликта комбрига с властями ЛНР – частную гуманитарную помощь провозили через границу с огромным трудом. Государственная же помощь из РФ – те самые белые КАМАЗы – шла на Луганск, распределялась по разумению луганских властей и до Алчевска не доходила.

Алексей Мозговой своими силами открыл в городе четыре социальные столовые. Ещё несколько – в окрестных сёлах и прифронтовых районах. В каждой из этих столовых ежедневно питались до 150 человек. Социальные столовые – уникальное явление в ЛНР времён первых месяцев войны. Командир «Призрака» проявил себя не только как авторитетный командир батальона, но и как небезразличный управленец, который заботится о благе мирного населения. Не будучи представителем гражданских властей, комбриг в условиях гуманитарного бедствия думал не только о том, как содержать бригаду, но и о том, как прокормить горожан.

С началом учебного 2014 года «Гуманитарный батальон» организовал доставку продуктов в школьные столовые и детские сады. Благодаря этому в Алчевске ежедневно питалось около 4,5 тысяч детей. За период деятельности Мозгового помощь получили около 200 тысяч жителей Алчевска и других городов ЛНР. Кроме того, «Призрак» взял на себя ответственность за поддержку больниц и роддомов. В декабре 2014-го Мозгового возмутило, что из Луганска на Алчевский перинатальный центр назначен паёк в виде… одной картофелины на человека. Бригада помогла этому роддому и нескольким интернатам. Даже в самом Луганске несколько социальных учреждений получали помощь не от властей ЛНР, а от «Призрака».

В период масштабных боевых действий в РФ хлынули десятки тысяч беженцев. Подразделения Мозгового осуществляли эвакуацию людей – выделяли им охрану и доставляли автобусами на российскую границу.

Мозговой регулярно проводил встречи с жителями города – рабочими, пенсионерами, многодетными матерями. В Алчевске сложилось мнение, что только комбриг может ответить на любой вопрос и решить проблему, а если не решить, то хотя бы громко озвучить и привлечь к ней всеобщее внимание. К Мозговому шли с надеждой на помощь и зачастую эту помощь получали.

На одной из таких встреч с участием действующего мэра города Натальи Пятковой (декабрь 2014-го) группа алчевцев высказала пожелание, чтобы город возглавил Мозговой.

– Почему вы не выдвигали себя в мэры города? – спросила его женщина.

Бабы дружно заголосили:

– Кстати, да. Почему?

– Да он не может!

– Может, может!

– А как, когда и зачем? – спросил комбриг.

– Как зачем? Мужчина грамотный, молодой, крепкий, военное дело ведёт, вот и…

– Может, сначала в войнушку наиграемся, а потом уже в политику?

– Война не нужна!

– Я понимаю, что не нужна, но она-то есть.

Весной 2015-го командир «Призрака» уделял много внимания развитию в Алчевске сельского хозяйства. Он всё время повторял: когда-нибудь война закончится, мирную хозяйственную жизнь нужно налаживать уже сейчас. Мозговой регулярно проводил встречи с сельскими жителями и пламенными речами вдохновлял их на работу. Он осматривал автопарки, сельскохозяйственные сооружения, привлекал технических специалистов для оценки темпов восстановления хозяйства, договаривался с российскими меценатами о поставках техники и строительных материалов.

«Мёртвые в землю, живые за стол», – любил повторять комбриг. Он хотел, чтобы его бригада кормилась собственным трудом и не зависела от российской гуманитарной помощи. Поэтому планировал развитие военного хозяйства – самостоятельное производство продукции силами «Призрака». Это было одной из главных идей Мозгового – добывать хлеб своими руками, чтобы «не сидеть на гуманитарной игле».

В последний раз комбриг появился в интернете в репортаже о военном хозяйстве. Это был видеоролик «Призрака» от 20 мая 2015-го под названием «Первый шаг к развитию военхоза». Алексей Мозговой на видео благодарит тех, кто материально поддерживает бригаду и тихим голосом говорит:

Дорогие друзья «Призрака». Благодаря вашей помощи у нас пополнение. Какое – сейчас увидите, – камера снимает пол помещения, где пасутся полторы сотни цыплят. – Теперь вы понимаете, почему я говорю так тихо и спокойно. Но с огромной уверенностью в нашем будущем.

Через три дня комбрига не стало.