Читать книгу: «Эстер и садовые ножницы»

1. Знакомство с Эстер

Эстер в свои тридцать пять считала себя самой обычной украинской женщиной, прошедшей «школу жизни» и «спустившейся на землю» с облаков, на которых она, как любила утверждать ее мать, «парила». «Вечно ты в облаках паришь», «Спустись, наконец, на землю», – любила повторять Зинаида Павловна, ругая тогда еще молодую Эстер за попытки реализовать себя в, как казалось растившей Эстер без мужа Зинаиде Павловне, «совершенно бесполезных областях». К ним строгая Зинаида Павловна относила все без исключения увлечения своей дочери – уличный театр, игру на флейте, попытки писать стихи. Даже высшее образование Зинаиде Павловне казалось пустой тратой времени. «В университет идут те, кто не хочет взрослеть», – заявила она Эстер после окончания школы. Так что вместо института искусств, о поступлении в который Эстер мечтала с седьмого класса, она, по настоянию матери, пошла в кулинарное училище, которое еле окончила на тройки: отсутствие мотивации отразилось на успеваемости. Впрочем, полученные в училище знания и навыки в жизни пригодились – после выпуска Эстер не расставалась с плитой. В ее родном Днепропетровске как грибы после дождя появлялись кафе, ресторанчики, бистро, кебабные, чебуречные, киоски с пирожками, открываемые в основном выходцами с Кавказа – грузинами, армянами, азербайджанцами. На своем первом рабочем месте молодая Эстер познакомилась с Самиром – владельцем маленького кафе, сорокалетним мужчиной из Сумгаита. Она влюбилась и наивно полагала, что это взаимно. Но Самир оказался сложным человеком, вспыльчивым, любителем выпить и поколотить свою женщину. Да и не была Эстер его единственной женщиной, о чем она узнала через три года совместной жизни. Попытка добиться от Самира объяснений закончилась для Эстер побоями, унижением и болезненным расставанием, спустя восемь месяцев после которого она родила дочь. Напуганная историями матери о том, что кавказские мужчины часто похищают у своих украинских жен детей и увозят их в свои родные края, чтобы воспитывать по своим национальным традициям, Эстер не рассказала Самиру о том, что у нее от него ребенок, и стала растить маленькую Алису сама. Чтобы поднять ребенка на ноги, Эстер бралась за любую работу – готовила кебабы, мыла посуду, по выходным подрабатывала в парикмахерской. Зарабатывала немного, но на покрытие основных потребностей хватало. Дочь подрастала, места в однокомнатной квартире, в которой вместе с ними жила и законная владелица квадратных метров, Зинаида Павловна, становилось все меньше, поэтому Эстер решилась приобрести отдельное жилье – в кредит. И приобрела, после изнурительных походов по банкам с бумагами, доказывающими ее платежеспособность, в одном из отдаленных спальных микрорайонов. Однокомнатную, угловую, на девятом этаже. Банк дал долларовый кредит на двадцать пять лет. Эстер, следуя совету сытых политиков с экрана телевизора, «затянула пояса» и, относя ежемесячно в банк 85 % своего заработка, старалась никому не жаловаться на жизнь и обходиться самым малым. Однако все изменилось в 2014 году. Политический кризис, революция, волнения в Крыму и начало боевых действий в соседних областях – Донецкой и Луганской – навсегда изменили ее жизнь. Обвал национальной валюты привел к росту курса доллара, и Эстер оказалась не в состоянии выполнять свои обязательства по кредиту. Малый бизнес, некогда активно развиваемый в городе выходцами из кавказского региона, стал спешно покидать Днепропетровск, поскольку город фактически оказался прифронтовым. Закрылась и кебабная, в которой работала Эстер. «Завтра война может прийти и сюда, – сказал владелец кебабной, армянин Серж на прощальном собрании сотрудников. – Вон, по городу уже средь бела дня БТРы ездят». Оставшись без работы, квартиры и средств к существованию, Эстер вместе с дочерью была вынуждена вернуться к ворчливой матери. Перебиваясь случайными подработками то в парикмахерских, то в музыкальной школе, где она мыла полы, Эстер потеряла последнюю надежду на лучшую жизнь.

2. Тетя Элла

Воскресное утро пахло блинами и сывороткой. Эстер в переднике своей матери хлопотала возле плиты, переворачивая на сковородке блины. Зинаида Павловна курила, сидя на табуретке возле приоткрытого окна, из которого в тесную кухню просачивался шум просыпающегося большого города. За столом, накрытым советской клеенчатой скатертью, на стуле сидела полная пожилая женщина с красными бусами на стареющей шее. Она сворачивала треугольниками испеченные Эстер горячие блины и уплетала их за обе щеки, запивая сывороткой из граненого стакана. Звали ее тетя Элла. Она была лучшей подругой матери Эстер, ее одноклассницей, а по совместительству – крестной Эстер. Прошло пару месяцев с тех пор как тетя Элла сбежала из Донецка. В Днепропетровске она остановилась у племянницы, но практически ежедневно приходила к Зинаиде Павловне в гости посплетничать, поспорить, пожаловаться и послушать жалобы. Вот и сейчас, в воскресное утро, она сидела на кухне у подруги и завтракала.

– Фартук мой запачкала, – укоризненно произнесла Зинаида Павловна, глядя на дочь.

– Что, мам? – переспросила Эстер, не расслышав язвительный комментарий матери из-за шума от плиты.

– Фартук мой, говорю, запачкала, – повторила Зинаида Павловна и, затушив в хрустальной пепельнице сигарету, выкинула окурок в окно.

– На то он и фартук, чтобы его пачкать, – себе под нос буркнула Эстер, уставшая от ежедневных замечаний и недовольства матери. – Тоже мне семейная реликвия. Курить бы ты бросала, мам. И для здоровья вредно курить в наше время, и для кошелька.

– А ты мои деньги не считай, – вспылила Зинаида Павловна. – Я их, между прочим, за свою пенсию покупаю.

– Только на пару пачек сигарет твой пенсии и хватает, – огрызнулась Эстер, выливая на сковородку тесто на очередной блин. – Лишний раз внучке шоколадки не купишь.

– Не ругайтесь, девочки, – вступила в разговор жующая тетя Элла. – Тесто любит спокойствие и тишину. Знаете, как оно негативную энергию впитывает? Я читала, что от теста, которое ее впитало, потом язва может открыться…

– Спокойствие мы в четырнадцатом году потеряли, – перебила ее Зинаида Павловна. – Вот дойдет сюда война – и будет нам «спокойствие»…

– Ты этой войны уже четыре года ждешь, а она никак не дойдет, – съязвила матери Эстер и, вытерев руки о передник, спросила у тети Эллы: – Чай ставить?

– Да, поставь, будь любезна, моя дорогая, – улыбнулась крестнице тетя Элла и, допив последний глоток сыворотки, добавила. – Не надо вам тут войны. Война – это страшно. Мы там, в Донецке, такое пережили. Ужас просто. Так что не каркай, Зинка.

– Да не каркаю я, – махнула рукой Зинаида Павловна. – Думаешь, хочу я ее? Вот вы в Донецке ее хотели? Нет. Но кто вас спрашивал? Вот и нас никто не спросит. Зато теперь у вас хоть порядок есть…

– Порядок? – тетя Элла икнула и потянулась за новой порцией горячих блинов. – Вот что ты, Зинка, говоришь? Какой у нас порядок? Я, вон, уехать вынуждена была от порядка, как ты говоришь.

– Рубль у вас ходит, – лениво ответила Зинаида Павловна, подкуривая очередную сигарету.

– И что мне от этого рубля? Я, вон, без пенсии осталась. Все мы остались. Никто не платит. Не ваши, не наши. Одними обещаниями кормят, – вздохнула тетя Элла.

– Зато кредиты вам разрешили не выплачивать, – выпустив дым ноздрями, сказала Зинаида Павловна и, прокашлявшись, продолжила: – А у нас что? Вон, Эстер моя без квартиры осталась. Платила, платила – и что? Все банку ушло.

– Да нет никаких «ваши» и «наши», – вмешалась в дискуссию Эстер. – Мам, мы вообще-то одна страна.

– Да много ты понимаешь, – отмахнулась от дочери Зинаида Павловна. – Вот ты на каком языке говоришь, а? А во Львове на каком говорят?

– Не знаю, не была во Львове, – ответила Эстер, снимая с плиты чайник. – В какую вам чашку, тетя Элла?

– Вон в ту, с пальмами, – тетя Элла выбрала себе чашку, кивнув на нее головой.

– Ну и хорошо, что не была, – продолжила Зинаида Павловна. – За русский язык во Львове и убить могут.

– Сказки все это, – Эстер сняла со сковороды последний блин и поставила ее в раковину остывать. – Не верю. Выдумки это все, чтобы народ в страхе держать.

– А ты поезжай и проверь, если смелая такая и если мать для тебя не авторитет, – обиженно ответила Зинаида Павловна, затушила сигарету и пододвинула табуретку к столу.

– Ну сама-то откуда знаешь, если ты там никогда не бывала? – неудоуменно спросила Эстер и добавила: – Ладно, хватит политики. Все уже от нее устали.

– Дело говоришь, – похвалила крестницу тетя Элла. – Как говорят в народе? Правильно: «Паны дерутся, а у холопов чубы трещат». Вот пусть паны себе и дальше дерутся, а мы с вами блины будем есть. Расскажи-ка мне лучше, деточка, что там у тебя с работой. Постоянную так и не нашла?

– Нет, тетя Элла. Не нашла, – вздохнула Эстер. – Да и ничего путевого, похоже, не найду. Образование-то мне не дали…

– Есть у тебя образование, – Зинаида Павловна перебила дочь. – Ты, между прочим, кулинарное окончила. Я тебя выучила…

– Тоже мне образование, – перебила мать Эстер. – Ну и куда я с ним подамся? Даже в забегаловки уже никто не берет. Там сейчас все студентами занято. Никому я не нужна со своим «образованием».

– Неблагодарная, – упрекнула Зинаида Павловна дочь. – У других и такого нет.

– Для работодателей это не аргумент, – Эстер налила матери чай и, сняв передник, пошла к раковине мыть руки. – Говорят, что готовить может каждый.

– Да, деточка, тяжело тебе, – понимающие произнесла тетя Элла, дуя на горячий чай. – Из-за кризиса сейчас мало кто по этим кафешкам ходит. Денег-то у людей нет.

– У людей нет и у нас нет, – тяжело вздохнула Зинаида Павловна. – Хоть бы на алименты подала. Алиска-то подрастает…

– На какие алименты, мам? – Эстер не любила, когда мать начинала вспоминать Самира.

– На дикие… – буркнула Зинаида Павловна. – Отец он Алиске или кто? Вот пусть и платит. У него ведь там, в Азербайджане, кризиса нет? Нет…

– Нефти там много! – воскликнула тетя Элла. – Прямо Кувейт какой-то!

– Такой «Кувейт», что он сюда на заработки приехал, – ехидно ответила подруге Зинаида Павловна. – Да тут половина их Азербайджана сидит. Торгуют, воруют, разбойничают. А ты говоришь, что «Кувейт» у них там…

– Вот протянут газопровод в Европу и разбогатеют, – философски подняв палец кверху, произнесла тетя Элла и рассмеялась. – Глядишь, и Эстеркин, как его там…

– …Самир, – подсказала Зинаида Павловна.

– Да-да, Самир этот… – продолжила тетя Элла —…шейхом станет!

– Угу. Станет. А как же… – вздохнула Зинаида Павловна и обратилась к дочери: – Подумай все-таки над алиментами. Копейка лишней не будет…

– Не ты ли меня постоянно пугала, что если скажу, что у меня ребенок от него, он заберет Алиску и увезет к себе в Сумгаит? – Эстер с укором посмотрела на мать.

– Может, было бы и лучше для нее, если бы увез, – как ни в чем не бывало ответила Зинаида Павловна. – Ты-то что ей сейчас можешь дать? Ни жилья у вас своего, ни работы у тебя постоянной. Не жизнь у девочки, а сплошные страдания…

Услышав такое от матери, Эстер отвернулась к окну, еле сдерживая слезы. Тетя Элла покачала головой, глядя на подругу, которая явно испытывала удовлетворение от того, что причинила своей дочери боль, и, встав из-за стола, подошла к Эстер, приобняла ее и подбадривающее сказала:

– Не плачь. Все будет хорошо. Мы обязательно что-то придумаем.

– Да что мы, теть Элл, придумаем? – сдержать слез Эстер не удалось, и она расплакалась, уткнувшись лицом крестной в плечо. – Ничего мы не придумаем.

– Придумаем, придумаем, – тетя Элла, пытаясь успокоить Эстер, ласково похлопала ее по спине.

– Придумайте лучше, кто сковородку отмывать будет… – язвительно произнесла Зинаида Павловна, доставая из пачки последнюю сигарету.

– Зин, я тут знаешь о чем подумала? – тетя Элла задумалась и, не переставая успокаивать плачущую Эстер, повернула голову в сторону подруги.

– О чем? – без особого интереса спросила Зинаида Павловна, подкуривая сигарету.

– У Эстер есть загранпаспорт?

– Не знаю я, – пожала плечами Зинаида Павловна. – Нет вроде. Она ведь никогда не выезжала за границу. А чего спрашиваешь?

– Мысль у меня одна появилась, – сделав загадочное лицо, ответила тетя Элла.

– Какая?

– Инка моя, племяша, завтра идет в фирму одну, – продолжила тетя Элла. – Узнавать за работу в Польше. Там предложений сейчас много. Говорит, пару ее подруг поехали два месяца назад. Звонила им, говорят, что очень довольны. Эстер, слышишь?

– Что, тетя Элла? – всхлипнула Эстер.

– В Польшу хочешь, дорогая? Инка моя завтра идет в фирму договариваться. Я скажу, чтобы и тебя с собой взяла. Может, вместе поедете. В дороге не так страшно будет, – тетя Элла усадила Эстер на табуретку и принесла ей сухую салфетку. – Все, не плачь. Вытри слезы и подумай хорошенько.

3. Инна

Эстер думала над предложением тети Эллы весь оставшийся день воскресенья, весь вечер и половину ночи, перед тем как уснуть. В 6 утра в понедельник ее разбудил телефонный звонок.

– Алло.

– Это Эстер?

– Да, слушаю. Кто это?

– Меня зовут Инна. Моя тетя попросила меня заехать за вами.

– Какая тетя?..

– Тетя Элла. Она дружит с вашей мамой… – голос в трубке был приторно вежливый, но при этом очень холодным.

– Ах да. Простите, я вас не узнала, вы ее племянница…

– Да. Я жду вас в машине возле вашего подъезда. Поторопитесь, пожалуйста, а то мы опоздаем. Я на красной «славуте».

– Да, спасибо, я уже бегу.

Эстер еле нашла в себе силы открыть глаза и встать с кровати. Поправив одеяло дочери, она наощупь завязала в хвост свои два дня немытые волосы, быстро оделась и, закрыв за собой входную дверь, поспешила на улицу. У подъезда действительно была припаркована красная «славута», возле которой стояла высокая и худая молодая женщина лет 27-ми со светлыми прямыми волосами по плечи. Она была одета в белую юбку ниже колена и белый укороченный пиджак. На ногах у нее были красные туфли на высоком каблуке.

– Доброе утро, – прохладно поприветствовала она Эстер. – Садитесь быстрее, а то мы опаздываем.

– Доброе утро, – ответила Эстер и хотела было извиниться за опоздание, но Инна, не дожидаясь продолжения разговора, села в машину.

Эстер заняла место рядом с ней на пассажирском сиденье. Автомобиль тронулся.

– Так, значит, тетя Элла сейчас у вас живет?.. – Эстер решила начать разговор, чтобы хоть как-то нарушить холодную тишину в машине.

– Да.

– Не стесняет вас?

– Нет. У меня большая квартира.

– Это хорошо.

– А что с вашей квартирой случилось? Тетя рассказывала… – Инна замялась, очевидно, осознав, что вопрос об потерянной квартире Эстер будет явно неуместным.

– Да. Я потеряла ее. Банк забрал.

– Простите. Мне жаль.

– Все в порядке. Я уже смирилась. Все-таки не на улице осталась. У меня ведь в Днепре мать живет.

– В каком районе у вас квартира была?

– На «Тополе».

– Ну, там не жалко потерять. Мрачный райончик, – сказала Инна и, видимо, осознав неуместность своего комментария, добавила: – Извините. Я не должна была этого говорить…

– Не извиняйтесь, район действительно был не очень… Страшно было по вечерам в подъезд заходить. А в лифт – тем более. Расскажите, чем занимается фирма, в которую мы сейчас едем?

– Да, конечно. Фирма занимается трудоустройством украинцев в Польше. Сейчас там много наших работает. В основном на уборке, стройках, в магазинах, опекунками. Но платят там хорошо.

– Тетя Элла говорила, что там сейчас ваши подруги работают.

– Да. Уже два месяца там работают.

– Звонят вам?

– Да. Говорят, что им повезло. Но знаете, эта работа тоже не для всех…

– В каком смысле? – Эстер не очень поняла, что именно Инна имела в виду.

– Ну, понимаете, не каждый сможет работать на работе, которая не такая уж и престижная, – пояснила Инна. – Если человек привыкает к какому-то комфорту, то ему будет очень непросто взять в руки швабру и пойти мыть туалет…

– А, вы об этом… Меня это не пугает. Я привыкла мыть и туалеты, и полы…

– Извините. Я не хотела вас унизить…

– Все в порядке. Не переживайте. А вы кем работаете, если не секрет?

– Я сейчас не работаю. Работала в военкомате, врачом в призывной комиссии.

– О, хорошая работа.

– Да. Была хорошая. До войны, – Инна вздохнула. – После Илловайска не смогла там больше работать. Ушла.

– Почему?

– Ну, как вам сказать… – Инна замялась. – Мы ведь, когда война началась, стали всех в армию забирать. Косых, кривых, больных. Приказ сверху получили: никого не браковать, всех в ряды Вооруженных сил брать. Вот и приходилось его выполнять. А ведь получается, что я на смерть парней наших посылала, признавала годными даже тех, кто действительно был негоден. Столько их под Илловайском в земле осталось…

– Простите, я не знала, – теперь уже Эстер пришлось извиняться за неудобные вопросы.

– Не извиняйтесь. Я знаю, что поступала плохо. Столько жен стали вдовами, столько матерей потеряли сыновей. Сама не смогу себя простить уже до конца жизни.

– И кем хотите работать в Польше? – Эстер постаралась сменить тему разговора.

– Да хотя бы медсестрой или, на худой конец, санитаркой. Что мне остается? Говорят, что врачи из Украины там тоже нужны, но смогу ли я работать врачом без знания языка? Вряд ли… Посмотрю, что в фирме предложат.

Офис фирмы находился недалеко от центрального вокзала на первом этаже дома советской постройки. На выходящих на тротуар больших окнах красовалась реклама «Работа в Польше. Большие заработки!» Инна припарковала машину, и женщины направились ко входу.

– Простите, но, наверное, я должна вам сказать, что вы плохо выглядите, – Инна не удержалась и на пороге высказала Эстер свое мнение о ее внешнем виде. – Отправляясь на поиск работы или на собеседование, всегда надо надевать самое лучше и… мыть голову. Ну ладно, будем надеяться, что никто на это сегодня внимание не обратит…

Эстер, поджав губы, промолчала. Женщины вошли внутрь. Навстречу им выскочила молоденькая рецепционистка.

– Добрый день. Могу ли я вам чем-то помочь?

– Здравствуйте. Я была записана на собеседование по вопросу трудоустройства в Польше, – ответила Инна и добавила, указав на смущенную Эстер: – Эта женщина со мной.

– Присаживайтесь, пожалуйста, сейчас вас пригласят, – мило сказала рецепционистка и удалилась за массивную деревянную дверь.

Через минуту она вышла и пригласила женщин зайти, но по одной. Инна пошла первой, а Эстер осталась сидеть.

Минут через двадцать Инна вышла из кабинета и кивком головы пригласила Эстер войти.

– Идите, – шепнула она Эстер. – Ничего не бойтесь, будьте смелой. Я вас тут подожду.

Эстер вошла в просторный светлый кабинет. В центре стоял большой черный стол, за которым сидели мужчина и женщина.

– Проходите, пожалуйста, – низким голосом пробасил мужчина. – Меня зовут Игорь, а это моя помощница Елена. Садитесь, пожалуйста.

– Здравствуйте, – кивнула Эстер и села возле стола, напротив хозяев кабинета.

– Как вас зовут? – поинтересовалась Елена.

– Эстер.

– Какое необычное имя… – удивилась женщина. – Никогда такого не слышала. Оно не украинское?

– Нет, не украинское, – улыбнулась Эстер. – Мама любила читать Бальзака…

– Ах, вот оно что, – весело ответил мужчина. – Расскажите-ка нам, Эстер, что вас к нам привело.

– Я ищу работу. Моя знакомая сказала, что сейчас много людей выезжают в Польшу, что там хорошие заработки…

– Да, так и есть, – кивнула Елена. – По последним данным, сейчас в Польше работают от полутора до двух миллионов граждан нашей страны. А может, и того больше. Трудно всех посчитать, поскольку многие украинцы работают нелегально. Например, на сезонной работе.

– Какая именно работа вас интересует? – спросил Игорь. – В какой области?

– Я даже не знаю, – растеряно ответила Эстер. – Честно говоря, я сейчас в таком положении, что меня устроит любая…

– Ок, – кивнул мужчина. – Обязательно сейчас что-то подберем.

– Вы нам скажите, какой у вас бюджет, и мы подскажем вам, что лучше выбрать, – улыбаясь, обратилась к Эстер Елена.

– В смысле бюджет?.. – Эстер не поняла вопроса.

– А вам что, подруга не сказала?

– Не сказала что?

– Что вакансии у нас платные, – ответил Игорь. – От десяти до двенадцати тысяч гривен.

– Простите?.. – Эстер опешила, услышав сумму.

– За десять тысяч мы предложим вам место сборщика фруктов и ягод на плантации под Люблином, за одиннадцать – место сиделки в Сувалках, а за двенадцать – хорошо оплачиваемое место на фабрике по сбору автомобильных кресел под Вроцлавом. Есть и другие предложения в этой ценовой категории, – без каких-либо эмоций ответил Игорь. – Очень выгодные предложения. Вы вернете себе эти деньги за две недели работы.

– Двенадцать тысяч гривен… – Эстер таких денег в руках не держала, а тут ей предложили купить вакансию за такую сумму. – Но это ведь так дорого…

– Вы не найдете бесплатных вакансий, – уже без улыбки произнесла Елена. – Все вакансии, предлагаемые украинскими фирмами, платные. И у нас, уверяю вас, самые низкие цены по всей стране. В Киеве или во Львове вы за такие деньги вакансий не найдете…

– Давайте я расскажу вам о преимуществах, которые вас ждут, если вы купите у нас вакансию, – перебил Елену Игорь. – А их действительно много.

– Извините, я на минуту выйду, посоветуюсь со знакомой, – сказала Эстер, вставая из-за стола. – Я на минуту.

– Да-да, конечно, – Игорь с Еленой сделали вид, что ничего против не имеют.

Эстер вышла из кабинета и выдохнула.

– Ну, что там? – поинтересовалась Инна. – Подобрали себе что-нибудь?

– Нет. Оказалось, что вакансии платные…

– Конечно, платные. А вам разве тетя не сказала? – удивилась Инна. – А вы как думали, за счет чего такие фирмы живут?

– У меня все равно нет таких денег, – призналась Эстер. – Так что спасибо, что подвезли, но я пойду домой.

– Ну, может, одолжить у кого-то сможете? Говорят, что в Польше за две недели можно столько заработать. Вот и вернете через две недели.

– Не у кого мне одолжить такую сумму. Очевидно, не судьба мне ехать. Так что спасибо, что подвезли… – Эстер направилась к двери, но Инна ее окликнула:

– Да подождите вы. Я вам одолжу.

– Инна, вы меня всего час знаете… – Эстер хотела закончить, но Инна ее перебила, махнув рукой:

– Моя тетя – ваша крестная. Она о вас хорошо отзывается, даже иногда лучше, чем обо мне, так что нет у меня повода вам не доверять. Заработаете там за две недели эти десять-двенадцать тысяч и вернете. Возвращайтесь в кабинет и покупайте вакансию.

– Инна, вы уверены…

– Уверена. Да и не хочу я одна в такую даль ехать.

Эстер вернулась в кабинет и вышла из него через 30 минут с папкой в руках. Внутри папки лежал лист бумаги формата А4 стоимостью одиннадцать тысяч гривен – вакансия сиделки в Сувалках, с контактными адресами, телефонами, перечнем необходимых документов. Этот день навсегда изменит ее жизнь, просто она об этом еще не знала.

4. Ухажер

Зинаида Павловна так обрадовалась новостям о предстоящем трудоустройстве своей дочери, что остаток дня понедельника ее даже не пилила и всячески нахваливала перед внучкой. Однако впереди Эстер ждало новое испытание – оформление биометрического заграничного паспорта, без которого она не могла выехать за границу, пользуясь безвизовым режимом со странами Европейского союза. Оформить его нужно было быстро, чтобы успеть выехать вместе с Инной. Ехать одной Эстер было как-то страшновато, ведь никогда раньше она не выезжала за границу. Пока она сидела вечером на балконе с чашкой чая и старалась продумать до мелочей, что брать в дорогу и как проложить маршрут так, чтобы не переплачивать, Зинаида Павловна, предварительно обсудив все со своей подругой, тетей Эллой, позвонила бывшему однокласснику Эстер. Его звали Виктор, и он работал в паспортном столе. В школьные годы он оказывал Эстер знаки внимания, провожал ее домой, нес портфель, но ничего у них не сложилось – Зинаида Павловна считала его разгильдяем и внушала Эстер, что таким, как он, от девушек «нужно только одно». После окончания школы Виктор еще какое-то время пытался добиться расположения Эстер, но вскоре их пути разошлись окончательно – он поступил учиться на юрфак, а Эстер – в кулинарное училище, окончив которое, встретила Самира. Звонок Зинаиды Павловны был воспринят Виктором доброжелательно, и он согласился встретиться с Эстер за обедом, чтобы в неформальной обстановке проконсультировать ее на тему оформления загранпаспорта и возможности сделать это в ускоренном режиме. О чем Зинаида Павловна и проинформировала свою дочь.

– За обедом? Почему нельзя было назначить встречу в паспортном столе? – поход с Виктором в кафе, тем более пролоббированный ее матерью Эстер явно смущал. – Мам, я не уверена, что это хорошая идея…

– Хорошая, хорошая, – настаивала на своем Зинаида Павловна. – Виктор хороший парень, умный. Он тебе все расскажет и объяснит, что и как с этим паспортом.

– Ты посмотри на меня, – убивалась Эстер. – Как я в таком запущенном виде в кафе пойду? Мне, вон, даже племянница тети Эллы сказала, что я выгляжу страшно.

– Стерва она. Не обращай на нее внимание. Иди сюда, мы тебе что-нибудь подберем из гардероба.

– Ну зачем же ты так говоришь, мам? Она ведь мне в долг такие деньги дала. В наше время гривны никто в долг не даст, а она одиннадцать тысяч одолжила. Неплохой, значит, она человек, – заступилась Эстер за новую знакомую.

– Угу. Добренькая такая, – ехидно ухмыльнулась Зинаида Павловна. – Да ты хоть знаешь, глупенькая, как она эти деньги заработала? Нет? Так я тебе расскажу, дурочка ты моя наивная. Она ведь это, в военкомате-то работала…

– Я знаю, мам…

– Не перебивай мать, – недовольная Зинаида Павловна продолжила свой рассказ: – Так вот, в военкомате она, значит, работала и знаешь, что делала? А я тебе скажу, что. Мальчишек молоденьких продавала на убой…

– Да кому продавала, мам? Хватит уже…

– Хунте продавала. На мясо пушечное…

– Ну хватит уже, мам. Какой хунте? Нет у нас никакой хунты, телевизор свой меньше смотри, больше внучке внимания уделяй.

– Ну вот, не во что ты мать не ставишь… – запричитала Зинаида Павловна, но скандала решила избежать. – Ладно, бог с ней, с этой хунтой и с Инкой с этой. Сегодня о тебе думаем. Нужно тебя в порядок привести, чтобы Виктор чего дурного не подумал.

– А что он может хорошего подумать? – вздохнула Эстер. – Разве едут на заработки те, у кого жизнь нормально сложилась?

Остаток понедельника Эстер с матерью провели мирно.

Утром ее разбудил телефонный звонок. Чтобы не потревожить раньше времени дочь и мать, Эстер на цыпочках вышла на кухню и сняла трубку:

– Алло.

– Привет. Это Виктор. Не разбудил? – Эстер услышала в трубке знакомый голос, который не слышала уже много лет.

– Привет, Вить. Не разбудил…

– Вот и отлично. Во сколько за тобой заехать?

Эстер растерялась:

– Заехать?..

– Ну да, я ведь не могу позволить тебе ехать на обед со мной маршруткой.

– Ну, это, наверное, должно зависеть от того, во сколько у нас обед…

– С твой мамой мы договорились на двенадцать.

– Тогда заезжай в половине двенадцатого…

– Супер. До встречи.

Этот короткий разговор на минуту погрузил Эстер в раздумья на тему того, как сложилась бы ее жизнь, если бы она в молодости дала Виктору шанс. Но из этих раздумий ее быстро вывел сонный голос матери, незаметно вошедшей на кухню:

– Кто звонил?

– Все-то тебе знать надо, – буркнула Эстер.

– Конечно. Я ведь твоя мать. И переживаю за тебя, между прочим. И за Алиску переживаю. Вот знаешь, о чем я сейчас подумала?

– Не знаю, мам. О чем? – из вежливости спросила Эстер.

– О том, что было бы неплохо тебе там, в Польше, мужчину хорошего найти. Порядочного, денежного.

– Мам, ну вот только не с утра, хорошо? – после расставания с Самиром Эстер не очень любила разговоры на амурные темы. – Не хочу с утра пораньше ничего слышать о мужчинах. Ну их.

Несмотря на все попытки Зинаиды Павловны уговорить дочь надеть что-то более подходящее для выхода на обед, Эстер наотрез отказалась прихорашиваться и в половину двенадцатого спустилась к подъезду в привычном для себя стиле потерявшей надежду на счастье матери-одиночки. Виктор, высокий и подтянутый мужчина 35 лет, ждал ее возле черного «форда». Увидев выходящую из дома Эстер, он начал доброжелательно улыбаться и галантно открыл перед ней дверцу машины.

– Привет, как же я рад тебя видеть!

– Привет. Я тоже рада тебя видеть, – Эстер старалась выглядеть дружелюбной и открытой, хотя и получалось у нее это с натяжкой.

– Едем?

– Честно говоря, я не хотела бы ехать на обед, – призналась Эстер, сев в машину.

– Почему? – Виктор пристегнул ремень безопасности и вопросительно посмотрел на спутницу. – Что-то не так? Это просто ужин. Чего разволновалась?

– Это была идея моей мамы. Она, как обычно, не посоветовалась со мной, вот и уговорила тебя на этот обед… – Эстер попыталась аргументировать свое нежелание обедать, но Виктор ее деликатно перебил:

– Это была моя идея с обедом, а не идея твой мамы. Но если ты не хочешь, я не буду настаивать. Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя неловко. Скажи, куда хочешь поехать, и мы поедем туда.

– Спасибо. Давай поедем на Монастырский, там и поговорим, – Эстер почувствовала облегчение от того, что ей не придется ехать в кафе.

– Ок. Едем на Монастырский.

Всю дорогу до Монастырского острова Эстер и Виктор молчали. Только на мосту, ведущем на остров, Эстер нарушила тишину:

– Ты, наверное, знаешь, что я хотела с тобой обсудить?

– Да, – спокойно ответил Виктор. – Тебе нужен загранпаспорт. Твоя мама сказала.

– А она сказала, зачем он мне нужен?

– Нет. Но очевидно, что для того, чтобы поехать за границу. Верно?

– Да.

– А учитывая то, что тебя интересует биометрический паспорт, то смело могу предположить, что ты собираешься в Европу.

– Да.

– Расскажешь, куда и зачем?

– Да нечего особо рассказывать, – засмущалась Эстер. – Собираюсь в Польшу на заработки.

– Вот как? Смело. Не боишься?

Эстер и Виктор сошли с моста на остров и продолжили неторопливую прогулку по тропинке.

– Я даже не знаю, что ответить, – призналась Эстер. – Я как-то совсем не думаю сейчас о рисках. Все говорят, что там можно хорошо заработать.

– Кто говорит?

– Да все. Мама, тетя Элла, ее племянница…

– Понятно. Они там были?

– Вить, у меня все равно нет выбора, – призналась Эстер. – Не знаю, в курсе ли ты, но жизнь у меня не так сложилась, как я хотела.

– А как ты хотела?

– Как у всех, Вить, я хотела, – спокойствие Виктора стало как-то слегка нервировать Эстер. – Хотела семью, детей, работу хорошую, жилье свое. Но не сложилось. Семьи нет, любящего мужа тоже нет, жилье было, да сплыло, как говорят, работы и той сейчас нет. Ну и что мне остается? Да ничего мне, Вить, не остается. Тем более что деньги уже заплачены. За вакансию.

– Мне жаль, – почти без эмоций ответил Виктор. – Я помогу тебе всем, чем смогу, хотя мне и кажется эта твоя затея с поездкой не очень хорошей.

– Почему? Думаешь, что есть какие-то риски?

– Не думаю, а знаю, Эстер. Работа за границей – это всегда риски. Вот как ты там справишься без знания языка?

– Не знаю. Я не думала над этим.

– А зря не думала, Эстер. Это ведь другая страна. Заграница. Сомневаюсь, что там русский распространен так же, как у нас, – Виктор хотел рассказать еще и о том, что продажа вакансий – это, по его мнению, чистой воды мошенничество, но промолчал, чтобы не огорчать Эстер, к которой все еще питал теплые чувства.

– Я справлюсь, Вить. Ты мне лучше скажи, поможешь ли с оформлением паспорта?

– Конечно, помогу. Куда же я денусь?

– О себе рассказать не хочешь? – Эстер не удержалась и решила узнать о своем школьном ухажере побольше. – Как у тебя жизнь сложилась?

– Все нормально, – Как-то не очень уверенно ответил Виктор. – Работаю в паспортном столе, ты же знаешь…

– Я ведь не об этом спрашиваю, Вить, – Эстер конкретизировала вопрос: – Женат? Дети есть?

– Не знаю, есть ли дети, но точно не женат, – попытался отшутиться Виктор.

Покидая остров, Эстер и Виктор договорились о том, когда Эстер должна прийти, чтобы сдать отпечатки пальцев, необходимые для оформления биометрического паспорта, и о том, что Виктор поможет ей получить желанный документ в максимально короткий срок.