Читать книгу: «Горячее эхо песков», страница 2

Глава 3

Народ на исламабадских базарах не ошибся: тайная тюрьма в пустыне Тар и в самом деле существовала. Она располагалась едва ли не в самой гиблой ее части, недалеко от индо-пакистанской границы. Сплошные пески, барханы, поросшие чахлой растительностью, изредка встречающиеся остатки разрушенных временем гор – таков был пейзаж здешних мест. И почти полное отсутствие человеческого жилья. Потому что здесь было мало воды. Лишь изредка из-под песка, из таинственной и непостижимой земной глубины пробивались родники, а большей частью это были даже и не родники, а лишь их жалкое подобие. Люди, которые по каким-то причинам вынуждены были жить в здешних местах, копали здесь колодцы. Глубокие, уходящие едва ли не в преисподнюю.

Именно в одном из таких мест и находилась тюрьма, о которой идет речь. Это была даже и не тюрьма в ее классическом понимании, а нечто вроде концентрационного лагеря. И здесь действительно томились в заключении те, кого правительство по каким-то причинам считало особо опасными политическими преступниками. Хотя в лагере были и иного сорта узники – откровенные уголовники. Ну да, как известно, и бандита можно зачислить в политические преступники, если подходить к этому вопросу диалектически.

Убежать из лагеря было почти невозможно. Куда бежать? Кругом смертоносная пустыня, к востоку индо-пакистанская граница, во все прочие стороны территория Пакистана, где никто тебя не ждет и никто не будет тебе рад. Вдобавок охрана, которая стреляла без предупреждения. Кроме того, несколько аэропланов, с которых обнаружить беглеца – проще простого. И расстрелять его с того же аэроплана. Пробовали особо бедовые головы бежать из лагеря, и среди узников ходит молва о печальных последствиях таких побегов. Ни единого удачного побега! Кого застрелили при попытке выбраться из лагеря, кого настигли в пустыне…

Назывался лагерь просто и неприхотливо – “Сэнд”. Это было английское слово, означавшее “песок”. Почему название было английским? Так лагерь назвали сами англичане, когда владели здешними местами. Они же этот лагерь и построили, и он достался в наследство молодому государству Пакистан, когда англичане убрались к себе домой. Теперь темница пригодилась и пакистанским властям. А название осталось прежним.

Именно в этом лагере и находилась исчезнувшая группа Иваницкого. Практически в полном составе.

Эти сведения агент советской разведки Толстой добыл буквально в течение одного дня. Повезло ли ему или он воспользовался какими-то своими связями, Алексей предпочел утаить. Итак, центру стало известно, что группа Иваницкого жива. Более того, советская разведка напала на ее след. Раздобыл Толстой сведения и о том, что и впрямь в лагере “Сэнд” случился то ли побег, то ли мятеж, то ли и то и другое одновременно. Неизвестно было лишь одно: советские ли спецназовцы устроили мятеж, или кто-то другой, а наши просто воспользовались этим обстоятельством. Тут уж приходилось опираться на логические предположения. Действительно, по всему выходило, именно группа Иваницкого устроила в лагере кутерьму. И что самое важное, эта кутерьма по сию пору вроде как не закончилась.

А отсюда следовал единственный из всех возможных вывод: надо торопиться, чтобы помочь Иваницкому и его бойцам. Как это сделать, еще предстояло придумать. И как можно быстрее. В буквальном смысле – сегодня. Потому что завтра помощь может и не понадобиться. Завтра может быть поздно.

* * *

Все было так, как предполагал агент Толстой на основе собранной им же информации, а вместе с ним и резидент советской разведки, и люди в центре. Это была и в самом деле группа майора Иваницкого – та самая, так внезапно и необъяснимо исчезнувшая. Из десяти спецназовцев осталось восемь человек. И это именно они попытались сбежать из лагеря “Сэнд”, а потом заперлись в башне и организовали круговую оборону.

…Около года назад группу Иваницкого забросили со специальным заданием в Пакистан. Вернее, в соседнюю Индию. Оттуда спецназовцам предстояло проникнуть в Пакистан, чтобы выполнить то самое задание, ради которого они прибыли, – вывести из строя завод по производству танков. Предприятие пока еще достраивалось и, по данным разведки, должно было приступить к выпуску танков через два месяца.

Вот этот завод и предстояло уничтожить группе Иваницкого. Намечался очередной виток индо-пакистанского противостояния, и он запросто мог перерасти в полноценную войну. А если у одной из сторон образуется нехватка такого важного оружия, как танки, то о каком конфликте, а тем более о полноценной войне, можно говорить? В ту пору Индия и Советский Союз придерживались общей политики, а раз так, то и тактики со стратегией. В то время как Пакистан все больше и больше склонялся в сторону Запада. Всего в группе, считая самого Иваницкого, было десять человек. Все – опытные бойцы, с честью выполнившие не одно сложнейшее задание. Да иначе и быть не могло: на такое дело новичков не пошлют.

Поначалу никто и предположить не мог, что дело обернется столь серьезной и трагической неудачей. Группа была доставлена на военном самолете в Индию. Там, естественно, заранее знали о ее прибытии. Группу встретили, выделили ей трех проводников, задачей которых было помочь спецназовцам перебраться через границу. По уверениям индийской стороны, все проводники были людьми надежными и проверенными. И главное, опытными. Они прекрасно знали все потаенные тропки, по которым можно беспрепятственно, не рискуя нарваться на пакистанскую пограничную стражу, проникнуть на пакистанскую территорию. А уже там, на сопредельной территории, спецназовцев должны были встретить три других проводника и довести до самого завода.

Все три проводника, выделенные индийской стороной, и впрямь прекрасно знали свое дело. Никакого конфликта с пакистанскими пограничниками не произошло. Можно сказать, спецназовцы и не видели тех пограничников, лишь один раз заметили их издалека, но вовремя укрылись в горной расщелине. Они пробирались следом за юркими индийцами.

Встреча со второй группой проводников, уже на сопредельной территории, также произошла так, что лучше и быть не может. Двое мужчин среднего возраста и один совсем еще молодой человек на вид были мрачными, малоразговорчивыми людьми.

– Вы знаете английский язык? – спросил по-английски Иваницкий.

– Я знаю, – сказал один из проводников среднего возраста и указал на своих товарищей. – Они – нет.

– И то хорошо, – кивнул Иваницкий. – Какое расстояние от места, где мы сейчас находимся, до завода?

– Два дня и две ночи пути, – ответил проводник.

– Хорошенькое дело! – присвистнул кто-то из бойцов. – Все ноги собьем, пока дотопаем. Как, спрашивается, будем делать дело со сбитыми ногами?

– Это если идти пешком, – пояснил проводник. – А если на машине, тогда доберемся за полдня. Но на машине, конечно, рискованно. Сами понимаете…

– Да уж, – прикинул Иваницкий. – Понятное дело, на машине по ущельям и ослиным тропам не проедешь. Придется ехать по дорогам, значит, на виду.

– И что такого? – возразил один из бойцов. – На нас пакистанская военная форма, у нас американское оружие. Если к нам не присматриваться и не вступать с нами в разговоры, то издалека мы запросто сойдем за здешних солдат.

– А они? – Иваницкий указал на проводников.

– А что они? На них одежда местных жителей. И это тоже не должно ни у кого вызвать подозрений. Просто небольшое воинское подразделение вместе с тремя местными жителями добирается куда-то по своим делам. Какие здесь могут быть подозрения? Главное – раздобыть машину.

Иваницкий перевел то, о чем говорили спецназовцы, на английский язык. Проводник задумался.

– Можно и так, – согласился он. – А машину можно раздобыть на дороге. Остановить и велеть ехать туда, куда мы скажем. Здесь часто так делают. Правда, для этого нужно знать местный язык урду. Пакистанские солдаты общаются именно на нем. Иначе мы будем выглядеть подозрительно.

– Все в порядке, – успокоил проводника Иваницкий. – Он знает урду.

И Иваницкий кивнул в сторону Гудымова – одного из своих подчиненных.

– Скажите что-нибудь на урду, – попросил проводник.

Гудымов произнес несколько коротких фраз.

– Почти чисто, – усмехнулся проводник. – Так здесь говорят жители гор. У вас выговор наших горцев.

– Никогда бы не подумал! – Гудымов развел руками.

– Что ж, пойдем на дорогу! – принял решение Иваницкий. – Где здесь ближайшая дорога?

…Грузовик они увидели, едва только ступили на дорогу. Проводник сказал, что им повезло: дорога была проселочной, пустынной, и машины, судя по всему, ходили здесь нечасто. Что ж, может, и повезло. А еще больше повезло в том, что автомобиль оказался грузовиком с кузовом, в котором запросто могли уместиться все десять бойцов спецназа вместе с тремя проводниками. При этом кузов был пустым, лишь несколько пустых металлических бочек с грохотом перекатывались по дну кузова.

– Ну это мы удачно напали на грузовик! – произнес кто-то из бойцов. – Транспорт как по заказу!

В кабине сидели двое пожилых мужчин – водитель и пассажир. Судя по виду и по одежде, это были местные жители. Спорить с людьми с оружием и в военной форме они не стали, лишь, соглашаясь, закивали, когда Гудымов объяснил, куда им нужно будет ехать. Водитель безропотно развернул машину в обратную сторону, спецназовцы вместе с проводниками уселись в кузов, и машина тронулась в путь.

Грузовик затормозил за два километра до завода. Ближе подъезжать было рискованно – безопаснее эти два километра пройти пешком. Тем более что местность вполне подходящая для скрытного передвижения. Каменистые овраги, поросшие жестким кустарником, являлись просто-таки идеальным местом для скрытного перемещения и незаметного наблюдения за объектом, то есть за строящимся танковым заводом.

– Вы хорошо знаете эту местность? – спросил Иваницкий у проводника.

– Да, нам приходилось здесь бывать, – ответил тот.

– Тогда поступим так, – подумав, сказал Иваницкий. – Проведете нас еще один километр, чтобы мы случайно не заблудились, и ступайте. Дальше мы сами…

– Как скажете, – в знак согласия кивнул проводник.

Что такое один километр пути, пускай даже и по незнакомой местности, где на каждом шагу тебя могут подстерегать всевозможные неожиданности и опасности? Так, пустяки. Особенно для бойца спецназа. Да и для проводника тоже. Всего лишь километр, всего лишь полторы тысячи шагов…

Но именно эти полторы тысячи шагов и стали для отряда Иваницкого роковыми. Хотя в самом начале никто никакой беды даже предположить не мог. Все шло по плану, как было задумано. Но никто не может знать, за каким поворотом ожидает тебя беда. Не зря придумана такая поговорка, и не зря она пережила века.

А случилось вот что. В какой-то момент боец Лютаев заметил, что проводников лишь двое, а не трое. Лютаев в недоумении осмотрелся, приотстал от основной группы, предполагая, что третий проводник по каким-то причинам задержался и, стало быть, вот-вот появится. Но он не появился. Лютаев в недоумении пожал плечами, неслышно ступая, догнал группу, подошел к Иваницкому и сказал:

– Слышь, командир, кажется, у нас проблемы.

– Что такое? – не понял Иваницкий. – Какие проблемы?

– Куда-то запропастился один наш проводник.

– Как так – запропастился? Куда он подевался?

– Понятия не имею. – Лютаев пожал плечами. – Был – и пропал. Да ты сам убедись. Нет проводника. Я нарочно отстал от отряда. Думал, вынырнет проводник откуда-нибудь из-за кустика. А он, вишь ты, не вынырнул. Пропал…

Действительно, третьего проводника не было. Двое, которые постарше, присутствовали, а третий, помоложе, исчез. И главное, никто не заметил, как он исчез. Будто невероятным образом растворился в воздухе или провалился сквозь землю.

– Куда подевался ваш третий? – спросил Иваницкий у одного из проводников.

Но тот лишь в недоумении повертел головой. Похоже, для него это так же было загадкой, как и для всех остальных. Конечно, если он не врал, не разыгрывал перед спецназовцами спектакль. Да, но в чем тогда смысл этого спектакля? Что кроется за этим таинственным исчезновением? Какая неожиданность, какая беда?

– Всем остановиться! – скомандовал Иваницкий. – Кажется, начинаются загадки и тайны. Надо подумать, как быть дальше. Просто так люди из отряда не исчезают.

– Это да, – согласился боец Егоров. – Не исчезают. Надо бы обыскать прилегающую местность. Вернуться назад. Посмотреть. А вдруг он лежит с перерезанным горлом за каким-нибудь кустиком или камешком? И такое бывает.

– Да, надо посмотреть, – согласился Иваницкий. – Егоров, Калинин, Лютаев, Прохоренко, поищите! Но сами не высовывайтесь. Не подавайте о себе знать никоим образом. Остальным занять оборону. На всякий случай… Шевцов, присмотришь за проводниками. Сейчас я объясню им ситуацию, а ты за ними приглядишь, чтобы и они, чего доброго, не пропали.

Но особо объяснять проводникам ничего не понадобилось. Кажется, они и без того понимали всю двусмысленность ситуации. Во всяком случае, лица у них были тревожными и недоумевающими. Оба они по велению Шевцова залегли за камнем, сам он примостился с ними рядом так, чтобы постоянно видеть и их самих, и своих боевых товарищей, и всю окрестную местность, насколько это возможно. Егоров, Калинин, Лютаев и Прохоренко отправились на поиски проводника, а оставшиеся – Иваницкий, Кицак, Гудымов, Черняк и Цинкер – заняли оборонительные позиции, внимательно всматриваясь и вслушиваясь в окружающее пространство.

Если бы в этом пространстве раздались чьи-нибудь шаги или голоса, да хотя бы даже чье-нибудь дыхание, они непременно бы это услышали. Но никаких посторонних звуков слышно не было. Были лишь слышны звуки, присущие природе, а уж они-то отличаются от звуков, производимых живым существом. Особенно от звуков, производимых человеком. Можно сказать, что вокруг было тихо…

Четверо бойцов, отправленных на поиски, вернулись через полтора часа. Неслышно и при этом мгновенно, как призрак, Лютаев возник перед Иваницким и доложил:

– Везде тихо и пустынно. Мы никого не обнаружили. Даже никаких следов. То есть абсолютно никаких. Исчез наш юноша бесследно. Ну и что будем делать?

– Совещаться, – коротко ответил Иваницкий.

Да, надо было посовещаться, чтобы общими усилиями и стараниями принять единственно верное решение, без всяких вариантов и отклонений. Потому что ситуация к тому обязывала. Как уже было сказано, просто так, без единого звука и следа, люди не исчезают. Тем более из диверсионного отряда. За этим загадочным исчезновением явно что-то скрывалось. Что-то таинственное и, судя по всему, нехорошее. Вот и надо было подумать, как быть дальше.

– Может, начнем с допроса проводников? – предложил Лютаев. – Кто их знает, что они за птицы? Глядишь, что-нибудь и скажут. Если, конечно, подойти к ним с правильной стороны.

– Провести допрос проводников нужно обязательно, – согласился Иваницкий. – Но сначала нам нужно до конца прояснить ситуацию. А уж потом побеседуем и с проводниками. Значит, так. Шевцов – ты продолжаешь сторожить проводников. Кицак и Цинкер – в дозор. Смотрите там и слушайте. Остальные – ко мне.

Совещание длилось недолго. Во-первых, на долгие разговоры не было времени, да и сама ситуация была не та, чтобы пускаться в длительные рассуждения. А во-вторых, особо говорить было не о чем. Потому что при всей необъяснимости и загадочности того, что случилось, отгадки тем не менее напрашивались сами собой, и было их две. А загадки, у которых могут быть лишь две отгадки, решаются быстро. Особенно если ты боец спецназа и мыслишь практически и логично.

– Тут одно из двух, – сказал Иваницкий. – Либо наш проводник исчез по собственному желанию, либо его похитили. Начнем со второго. Тогда возникают вопросы: кто и зачем? И как те, кто его похитил, узнали, что мы здесь?

– И куда они подевались после того, как похитили юношу? – добавил Лютаев. – Ведь нет же никаких следов похищения! И никаких признаков слежки за нами тоже нет! Даже если бы они, допустим, летели вслед за нами по воздуху на каких-нибудь крыльях, мы бы и то об этом догадались! А вот никаких тебе следов, и все тут!

– И потом, – добавил Черняк, – если проводника и впрямь похитили, то это наверняка означает, что те, кто это сделал, следовали за нами. С самого начала, может быть, от самой границы. Но ведь никто же за нами не шел, иначе мы бы непременно об этом знали. Самое простое дело – установить, плетется ли кто-то за тобой следом. А ведь никто не плелся – разве не так?

– Так и есть, – с неудовольствием отметил Прохоренко. – И что же отсюда следует? А то, что юноша исчез по собственной воле. Спрашивается – для чего?

– Чтобы нам это понять, прежде нужно узнать, кто он таков, этот исчезнувший юноша, – заметил Иваницкий. – И узнать мы это можем лишь от проводников. По крайней мере, попытаться узнать. Потому что может быть, и они ничего не знают.

С проводниками говорили Иваницкий и Гудымов. Но особого толку не добились. Очень было похоже на то, что проводники и впрямь ничего не знают. Именно не знают, а не скрывают от спецназовцев то, что им известно об исчезнувшем молодом человеке. С тем Иваницкий и Гудымов и вернулись к своим товарищам.

– Скверное дело! – поморщился Лютаев. – Никто ничего не знает, а молодой человек взял да и бесследно пропал. Вот что я думаю, братцы. Сдается мне, что этот юноша кем-то подослан. И не просто подослан, а… В общем, тренированный этот парнишка. С повадками настоящего спецназовца либо охотника. Приставили его к нам, как есть приставили. Внедрили. Да так ловко, что мы ничего не заметили. Да и как заметишь? Вели нас от самой границы. А может, даже с того момента, как мы приземлились в Индии. Передавали из рук в руки. Обычное дело, если подумать.

Было похоже, что слова, сказанные Лютаевым, произвели на всех впечатление. Кажется, все думали то же самое, просто Лютаев выразил общую мысль вслух.

– Сдается мне, что мы угодили в ловушку, – задумчиво произнес Калинин. – Сейчас этот ловкий парнишка кому-то докладывает, кто мы такие, сколько нас и для чего мы сюда явились. А это означает, что через двадцать, а может, через тридцать минут кто-то явится по наши души. И тех, кто явится, будет много. Так много, что, пожалуй, со всеми нам не справиться.

– Нет, сюда они не явятся, – не согласился Иваницкий. – Если и явятся, то аккурат в тот миг, когда мы подберемся к заводу.

– Чтобы прихватить нас с поличным? – уточнил Егоров.

– Чтобы прихватить нас с поличным, – заключил Иваницкий. – Ведь смотрите, что получается. На данный момент мы никакие не преступники в глазах местных властей. Ну перешли границу, и что с того? Как мы знаем, границу в этом государстве переходят многие, повсеместно и в любом направлении. Другое дело – взрыв завода. Вот это и впрямь тяжкое преступление. И вот когда нас поймают на горячем, то тут им и доказывать ничего не придется. Все будет ясно и без доказательств.

– Ну и что будем делать? – спросил Егоров. И этот самый вопрос мог бы задать любой из спецназовцев, включая Иваницкого.

– Если рассуждать теоретически, на завод нам сейчас соваться нельзя – опасно, – подытожил Прохоренко. – Но есть теория, а есть практика. И они не всегда друг с дружкой совпадают.

– И на завод нам соваться несподручно, и сидеть в этом овраге тоже не резон, – сказал Лютаев. – Что мы здесь высидим?

– Так что же, возвращаться назад? – поинтересовался Гудымов.

– И возвращаться тоже нельзя, – ответил Лютаев и покачал головой. – Потому что раз они за нас зацепились, то перехватят на границе. По крайней мере, попытаются. Да и что толку топать обратно? Нам нужно выполнить задание. Сделать дело, ради которого мы сюда и прибыли. А шастать взад-вперед, да еще и с оглядкой, – это, знаете ли… – Он не договорил и махнул рукой.

– Так что же будем делать, командир? – спросил кто-то из бойцов.

– Что делать?.. – повторил Иваницкий. – Что делать?..

Перед ним сейчас стояла не просто важная, а наиважнейшая задача – принять правильное решение. От того, какое решение примет Иваницкий, зависело многое, может быть, даже жизни его подчиненных и его самого тоже. И само собой, от его решения зависело, выполнят ли они задание, ради которого сюда прибыли.

– В общем, так, – сказал Иваницкий. – Нужно сделать дело. Идем к заводу. Тихо и незаметно, как учили. А там поглядим, что кума имела в виду, когда приглашала кума в гости.

– А что будем делать с проводниками? – спросил Егоров.

– Проводники пускай возвращаются обратно, – сказал Иваницкий. – Мы сейчас опасная для них компания. До завода доберемся и без них.

– А если и они – того?.. – усомнился Черняк.

– Ну и что же? – Иваницкий пожал плечами. – Ну, допустим, донесут они на нас. И что? Все равно они не скажут больше того, что знают. И что уже наверняка сообщил нашим преследователям исчезнувший юноша. Так что пускай идут… Гудымов, скажи им.

Гудымов сказал. Проводники переглянулись между собой и нерешительно встали. Было похоже, что они опасаются выходить из укрытия. Или, может статься, не верят словам Гудымова.

– Можете оставаться здесь до наступления темноты, – по-английски произнес Иваницкий, – если боитесь идти днем.

Но и эти слова не успокоили проводников. Кажется, они опасались ночной тьмы еще больше, чем светлого дня. То ли они что-то и впрямь знали, то ли просто догадывались.

– Ладно, как хотите, – сказал Иваницкий. – А мы пойдем. Спасибо вам за помощь.

И десять бойцов спецназа бесшумно зашагали друг за другом и скрылись в колючих зарослях, будто их здесь никогда и не было. Проводники тоже пошли. Правда, не в ту сторону, куда ушли спецназовцы, а в противоположную.