Цитаты из книги «Вера», страница 2

Он ощутил прилив сил и тягу к пусть умеренному, но самопожертвованию.

Невесть что принято думать об одиноких и бездетных.

Управление автомобилем выявляло его сходство с итальянской церковью - скромный и сдержанный внешне, внутри он бушевал красками и картинами Страшного Суда.

Кроме того, он испытывал перед Ягодкой что-то вроде вины, которую порой испытывают думающие русские горожане перед всей остальной необустроенной Россией. У него вон горячая вода и поликлиника под боком, а здесь дома гниют, жители разъехались, церковь доживает. Он ощутил прилив сил и тягу к пусть умеренному, но самопожертвованию.

Русская эмиграция не богата душевными маршрутами и сводится к двум: безоглядному погружению в новое, вымарыванию воспоминаний или педантичному, по сантиметрам, выискиванию изъянов во всём своём прежнем, чтобы этими изъянами подлатывать рану утраты. Приверженцы второго пути в силу душевной слабости отличаются особенной лютостью и только и делают, что разоблачают своё прежнее место жительства. С горячечным удовольствием они распространяют любую жуткую новость о покинутых пенатах, срывают покровы и предъявляют всем, в первую очередь себе. И всё, чтобы оправдать. Мол, бегство моё не впустую, не зря вырвался из дремучего и зловонного лона родной уродины. Вырвался в свет и сытость. И могу теперь вволю жить и удовлетворяться. И пусть я до конца не очищусь, но уж дети-то мои поживут.

Россия и раньше своих женщин не особенно-то жалела, а в последние годы распоряжалась ими и вовсе щедро — морально неустойчивых за рубеж, в объятия изнурённых половым равноправием атлантических женихов, патриоток обрекала на тщету интернет-знакомств, затеянные от безнадёги беременности и одинокое воспитание нового поколения.

Кавалеры, разбалованные своей малочисленностью, стремительно превращались в ленивых, самодовольных увальней, потому что нет лучше способа ослабить, чем одарить привилегиями.