Читать книгу: «Фейерверк жанров»

Name: Фейерверк жанров
ISBN: 9785006536890

Тея Либелле, Екатерина Адасова, Евгения Шевцова, Татьяна Лебедева, Джиллиан Андерсон Дина Шлегель Алёна Подобед Александр Шиловский Алла Низамова Анастасия Конюх Елена Кара Елена Ланцова Лариса Забелина Мария Черных Светлана Хрущева и другие

Шрифт:

Авторы: Шиловский Александр, Подобед Алёна, Низамова Алла, Конюх Анастасия, Андерсон Джиллиан, Шлегель Дина, Шевцова Евгения, Адасова Екатерина, Кара Елена, Ланцова Елена, Забелина Лариса, Черных Мария, Хрущева Светлана, Лебедева Татьяна, Либелле Тея

Редактор Дина Шлегель

Руководитель проекта Лолита Волкова

ISBN 978-5-0065-3689-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ПРЕДИСЛОВИЕ

В нашей Творческой лаборатории «Текст» на исходе 2024 года творилось действо! Мы изучали самые разные жанры и поджанры художественной прозы – более сотни самых разных! И даже писали рассказы – каждый раз в другом жанре. Это было невероятно познавательно и увлекательно.

И вот теперь перед вами лишь малая часть тех рассказов – здесь мы постарались собрать истории, максимально далекие друг от друга по жанрам, героям и эпохам.

Сборник открывают истории для детей, затем следуют рассказы для подростков и молодежи, ну а на закуску – для взрослых читателей. Почитав эту книгу, вы сможете оценить множество современных жанров – ведь далеко не всегда руки добираются до книг, написанных неизвестно как и о чем.

Ладно бы знакомые фантастика и детектив, фэнтези или мистика. А что делать, если видишь, например, магический реализм, сянся, литРПГ, славянское фэнтези, утопию или бояръ-анимэ? Так что, очень может быть, прочитав эти рассказы, вы сумеете открыть для себя новый, привлекательный для вас жанр!

Приятного и полезного чтения!

Лолита Волкова,
руководитель Творческой лаборатории «Текст»

Забытый Дед Мороз

Дина Шлегель

Детская литература

Морозик грустил. Совсем скоро наступит его любимый праздник. Новый год. Зажгутся гирлянды на ёлках. Семьи соберутся за столом. Дети станут загадывать желания. И никто-никто не вспомнит о нём!

В его классе нет тех, в кого не верили. Пер-Ноэль хвастался, что получил уже больше тысячи писем. А Бодач на Нолаг подслушал в каминных трубах около трёх тысяч пожеланий!

Только канцелярия Морозика пустая. Там лежит лишь одно письмо. От Машеньки из Диксона. Когда его принёс Снеговик, Морозик от радости не мог вымолвить ни слова. И тотчас же принялся собирать подарок. Написал ответное послание аж на пять листов. От такого даже белки смеялись. А Морозику было всё равно! Он нашёл самую красивую куклу. Упаковал её. Завёл будильник на 23:55. Чтоб не забыть ненароком поздравить Машеньку. И сел ждать.

…Ждать оказалось некого. Не верили в него дети! Обидно! До слëз обидно!

– Ты чего хнычешь? Разве настоящий Дед Мороз плачет?

В дом зашёл папа. В знакомой голубой шубе, валенках и шапке. Папа был добрым. Казалось, в его глазах всё тепло мира. Странно, правда? У Деда Мороза – и тепло!

– Никакой я не Дед Мороз! И ты не волшебник! Нет нас! Не существуем! – Морозик подбежал к столу и раскидал пустые конверты. На них было выведено: «от Деда Мороза. Россия, Вологодская область, город Великий Устюг. 162390».

– Что ты такое говоришь, сынок? Вот же мы. Живые. Настоящие, – папа подошёл и обнял мальчика.

– Почему тогда нам никто не пишет? За зиму кроме Машеньки никто не написал! Неужели я такой плохой? Кыш Бабаю пишут. Тыкываку – тоже. А мне нет! Я думал, быть Дедом Морозом весело. Ты же столько лет работаешь. А оказалось… слëзы одни…

– Будет тебе. Всё наладится, – папа подобрал конверты и посмотрел на сына. – Вот то, что нет писем, странно. Как бы чего не случилось. Ну-ка, запрягай лошадей. Поедем проверять, почему почта не доходит!

* * *

Владивосток встретил сани гостеприимно. Даже жарко. Всего минус восемь в конце декабря. Виданное ли дело? Но зимних исследователей волновала не погода, а письма. Дед Мороз отправил сани на Приморскую улицу. Там, за хмурыми стенами, виднелись дети. Грустные или весёлые. Усталые или бодрые. Но ни одного здорового.

– Посмотри, внимательно, сынок. Видишь, чем занимаются эти ребята?

Морозик завороженно кивнул. Он глядел, как старательно малыши выводили что-то на листах бумаги. Потом мамы сворачивали послания и складывали в конверты. Прятали в тумбочки или под подушки.

Дед Мороз хлопнул в ладоши. Поднялся золотой вихрь. На колени Морозику упали письма. Много писем. Он вскрыл одно. «Здравствуй, Дедушка Мороз. Меня зовут Коля. В этом году я вёл себя хорошо…» Мальчик быстро сложил записку и убрал её за пазуху. Из глаз юного Деда капали слезы. Папа вёл сани дальше.

* * *

На улице деревни Болдино было пусто. Отец подвёл сани к дому. Сын заглянул внутрь. За кухонным столом сидел ребенок. Мальчик или девочка – Морозик не разглядел. На вид малышу, казалось, лет шесть.

– Мамочка, а Дед Мороз существует? – дитя доверчиво смотрело на красивую женщину.

– Конечно, существует. Как же иначе?

– А он прочитает моё письмо?

– Прочитает, золотце. Только надо конверт в снег закопать. Метель передаст послание Дедушке…

Через полчаса Морозик отряхивал мокрое послание от снежинок. «Обязательно изучу. И подарок пришлю. Лично. Сразу после Машеньки», – решил он.

* * *

Следующий пункт назначения порадовал Морозика шумом детских голосов и смехом. Ребятишки самого разного возраста бегали на детской площадке, катались с горок, веселились и играли. Самые старшие слепили снежную крепость. И теперь тащили внутрь крепости столы и стулья.

– Айда писать письма в Великий Устюг! Иначе подарков не дождёмся!

Детвора быстро расселась за столами и начала усиленно сочинять послания Дедушке. Папа Морозика смотрел на них и улыбался.

– Я очень люблю это место. Здесь столько веры в нас, что ни один волшебник больше не будет сомневаться в существовании магии. Не зря я привёз тебя в Кандалакшу. Ой, не зря…

* * *

– Пап, если письма есть, почему они к нам не доходят? – сын удивлённо смотрел на Дедушку Мороза.

– Сейчас узнаем. Мы почти добрались до почты.

Волшебная почта оказалась закрытой. Вокруг лежала гора конвертов. Покачав головой, волшебники отправили их в канцелярию. Золотой вихрь вмиг унёс все записки. После этого осталась одна, приклеенная к двери. «Я обиделась! Ухожу! Вьюга».

– Что за напасть? – дедушка покачал головой. – Из-за чего Вьюга обиделась?

– Это моя вина, – Морозик опустил голову. – Мы с ней в города играли в ноябре. Я выиграл. Посмеялся над ней. Она фыркала, шумела, а потом хлопнула дверью и ушла. Не думал, что мой нехороший поступок приведёт к такому».

– Эх, ты, голова – два уха, – папа покачал головой. – Разве можно смеяться над проигравшими?

– Понял уже, что нельзя. Но что делать?

– Извиниться. В самое ближайшее время. Иначе мы сорвем праздник всем детям страны.

– Хорошо, папа. Обязательно попрошу прощения у Вьюги. Прости и ты меня, пожалуйста. Я не хотел испортить Новый год.

…Сани помчались в Великий Устюг. Морозам предстояло много работы…

* * *

Новый 2025 год настал как положено. Вьюга, задобренная юным Дедом, простила мальчика, и теперь письма приходили в канцелярию вовремя. Машенька и малыш из Болдино получили свои подарки из рук Морозика. Вернее, из-под дверей. Но Дедушка проследил, чтоб ровно в полночь эти презенты оказались в руках ребят.

А наш герой больше никогда не плакал. Он знал, что в него верят. Значит, волшебство будет жить вечно.

Монстр под кроватью у Пети

Евгения Шевцова

Фэнтези

– Спокойной ночи, малыш, – прошептала мама у дверей и оставила Петю одного. Хорошо хоть фонари еще не погасли. И не так страшно. Петя сжался комочком под одеялом. Неделю назад ему исполнилось 7 лет. Совсем большой, в сентябре пойдет в школу. Стыдно бояться. Но он боялся: темноты, тишины и главное – монстра под кроватью.

Он там был – Петя это знал наверняка. Иначе кто так тихо шуршал посреди ночи, а утром мама находила фантики от конфет под кроватью? Петя их точно не ел. Тогда кто? Монстр. Без сомнения – монстр.

Петя прислушался – тихо. Никого. Можно спать.

Однако стоило уличным фонарям погаснуть, как под кроватью послышалось знакомое шуршание.

– Монстр, это ты? – неожиданно для самого себя спросил Петя.

– Я! – ответили снизу. Голос у монстра оказался совсем нестрашным, успокаивающим и слегка мурчащим.

– А что ты там делаешь?

– Конфеты ем.

– Почему?

– Вкусные.

– Мне дашь попробовать? – спросил Миша и тут же, испугавшись, еще сильнее сжался под одеялом и задрожал так, что кровать затряслась. Он представил, как в ответ на его просьбу из-под его кровати вылезает огромное черное чудовище с грязной, свалявшейся клоками шерстью, несколькими лапами с присосками и глазами на антенке.

– Держи, – вдруг донеслось из-под кровати. Петя увидел, как к нему потянулась маленькая мохнатая ручка – абсолютно пестрая, рыжая, с полосками, как у котенка. Когти на ней были, но очень маленькие и аккуратные, будто нарисованные. В лапе сверкала конфета «В гостях у сказки», его любимая.

При виде вкусной конфеты у Пети потекли слюнки. Так сильно хотелось ее попробовать, что мальчик пересилил страх, протянул руку и аккуратно взял ее за край фантика. Монстрик разжал лапку и тут же спрятал ее под кровать.

– Моя любимая, – ответил Петя, затем развернул конфету и положил ее в рот. Конфета начала медленно таять, вкус оказался таким невероятным, что у мальчика голова закружилась от удовольствия.

– Я знаю, – вдруг подал голос монстр из-под кровати.

– Откуда?

– Я все про тебя знаю!

– Зачем? – вновь испугался мальчик и представил, как монстр следит за ним, узнает, чем тот любит заниматься, куда ходит, какие на вкус его пальчики… Петя поежился.

– Подружиться с тобой хотел. Вот узнал, какие ты конфеты любишь, принес с собой, а угостить побоялся, вдруг ты меня съешь?

– Кто? Я? Тебя? – вновь повеселел Петя. – Скорей уж ты меня…

– Я? Да ты чего? Я мальчиков не ем! – захихикал монстрик. Он смеялся так легко и заразительно, что случайно выкатился из-под кровати и предстал перед Петей рыжим пушистым шариком с маленькими лапками, ушками на макушке, длинным любопытным носиком на пушистой мордочке и такими же глазками. Он так весело смеялся, смешно подергивая лапками, что Петя не выдержал и тоже расхохотался.

– Петя, что у тебя случилось? – вдруг заглянула в комнату мама, привлечённая странным шумом. Увидев сына, сидящего на кровати и вытирающего рукавом пижамы слезы, она подбежала и обняла его. – Ты плачешь? Боишься? Говорила отцу, что тебе рано еще спать в отдельной комнате! Пойдем ко мне? Полежишь рядом?

Мама сильно испугалась за сына, поэтому сразу и не заметила, что слезы у Пети текли от смеха, а не от страха.

– Мама, мама, все хорошо! Мне хорошо! – проговорил тот сквозь смех. – Просто монстрик под кроватью меня рассмешил.

– Монстрик? Петя, я ж тебе говорила, что…

– Мама, вот же он! – мальчик указал на место, где только что стоял монстрик, но тот исчез. Зато вместо него появился абсолютно рыжий мячик, с серыми полосками как у котенка.

Мама оглянулась, ничего не заметила и еще раз уточнила:

– Ты точно уверен, что хочешь спать один?

– Да, мам. Не волнуйся. Я уже совсем взрослый!

Мама улыбнулась, поцеловала сына в лоб и удалилась. Как бы она не любила своего мальчика, но это его выбор. Раз решил – пусть будет.

Как только Петя остался один, мячик вновь превратился в монстрика и подбежал к Пете.

– Ну у тебя и мама. Я испугался.

– Не бойся, – весело ответил Петя, – она не кусается.

– Правда-правда?

– Правда-правда.

В эту ночь Петя и монстрик спали в одной кровати, в обнимку. Утром Петя ушел в школу, а монстрик вновь превратился в мячик, закатился под кровать в ожидании своего нового друга. С тех пор мальчик и монстрик крепко подружились, вместе делали уроки и уплетали любимые Петины конфеты. Только тсс, маме не говорите, монстрик ее опасается.

Ничейная тетушка

Алёна Подобед

Сказка

В самом дальнем уголке самого маленького ящичка одного старинного резного буфета жила-была всеми забытая ложечка. А все потому, что была она такая страшненькая, такая серенькая, что и смотреть-то на нее никто не хотел, не говоря уже о том, чтобы звенеть ею в чашке с какао или смаковать с ее кончика вишневое варенье и взбитые сливки.

Но однажды в гости к хозяевам ложечки приехала странная старая тетушка. Приехала и давай топотать по дому, поминутно причитая, взмахивая короткими толстыми ручками и хлопая себя по щечкам, похожим на полусдувшиеся воздушные шарики! Мол, ах да ох! Мол, а вот это мне мой дедушка на годик дарил, а это папенька на два, а это маменька-бабушка-тетушка-дядюшка на три-четыре-пять…

И на что ни смотрела, все ее на воспоминания тянуло, да на умильную слезу прошибало. И по всему выходило, что все, к чему ни прикоснись в этом старинном доме, было ее – ее, еще детское!

Нынешним хозяевам это жилище досталось по наследству от некогда знаменитой прабабушки. И десять лет так и жили, практически ничего не меняя, ну, разве что местами. Да и то менять не хотелось. Ну до того ж тут было и солидно, и уютно, и продуманно комфортно, хоть и не ново. И ни тебе синтетики, ни ламината. Но по всему выходило, что из живых свидетелей прошлого этого жилища, больше похожего на музей, только сегодняшняя гостья и была.

А уж она все вспоминала, да в таких лицах, да с такими умильными и щемящими подробностями, что и других развеселила-растрогала, притомилась-проголодалась. И, наконец-то, уселась за стол, который мама с девочкой Лидой уж так красиво накрыли для гостьи, столько всего вкусного наготовили!

За стол усадили, да не угодили. Как только дело дошло до кофе, раскапризничалась приезжая старушка, как маленькая, задрыгала ножками и, скривив ротик, заныла, мол, а где же серебряная ложечка, что крестный дарил мне на первый зубок?

Долго мама с Лидой искали неведомую ложечку во всех шкатулках, ящиках, ящичках всех буфетов, комодов и даже шкафов, рылись в сундуке, что давно доживал свой век на антресолях. Так и не нашли.

Но тут пришли с рыбалки мальчик Витя с папой. Они-то и не знали, что приехала тетушка. А как узнали, да увидели, так тут же захотели потихонечку смыться. Да только мама им не позволила. А кому охота с капризулей возиться в одиночку и перетряхивать, ради ее непонятной прихоти, вверх тормашками весь дом?

И ведь перетряхнули, да не один раз! Ох, и что-то только не нашлось в этом удивительном доме, полном антиквариата и непонятных предметов, об утилитарном значении которых можно было только догадываться.

Достали, чуть не надорвав пупки, из-за тяжеленного дубового комода бархатный, шитый серебряным бисером, ридикюль… А в нем вам и серебряная табакерка, полная чихательной пыли, и «пажи» – прихватки для поддержания подола, больше похожие на сахарные щипцы, два черепаховых мундштука, изящный костяной веер, золотой лорнет, карне – бальная книжица, на костяных пластинках которой все еще можно было разобрать нечто, написанное, кажется, по-французски, и даже пара атласных туфелек. Последние так ссохлись от времени, что стали больше похожи на кукольные. Но гостья заявила, что собственноножно танцевала в них на первом своем балу. И вообще, все это ее и только ее, сама и спрятала после того бала от прабабки! И хватит прохлаждаться! Потом, наохавшись, насмотритесь! Ищите!

Так бы до сих пор и искали, если бы Витя вдруг не хлопнул себя по лбу! А как хлопнул, так заветная ложечка нашлась – там, где никто бы и никогда искать не догадался. Да-да, в Витиных рыболовных снастях! Оказалось, что она уже давно служила ему грузилом. А на что ещё могла годиться такая никудышная?

Как только тетушка увидела эту несчастную ложечку, так тут же перестала плакать и немедля потребовала соды и уксуса! Натерла замарашку, протерла и, позвенев, прополоскала в Лидиной чашке с чаем!

И, о чудо, оказалось, что под слоем глухой серой патины у ложечки пряталась и старинная проба в девяносто шесть золотников, и витиевато выгравированный родовой вензель!

Капризная бабуся зачерпнула серебряной миниатюрной красавицей взбитых сливок, макнула в вишневое варенье, сделала большое «ам-ням-ням», широко облизнулась и…

И, прикусив единственным зубом самый кончик этой самой ложечки, в тот же миг превратилась в маленькую толстую девочку!

А потом запрыгнула на стол, сбивая и расплескивая все, что на нём стояло, да и выпорхнула в… такое же старинное, как и все в этом доме, зеркало, висевшее в столовой аккурат напротив стола!

Да-да, у этой безобразницы ещё и крылышки оказались на лопатках!

Когда все домашние пришли в себя от произошедшего, мама грозно спросила папу, мол, это была твоя тетя? На что папа сердито парировал, мол, а я думал, что твоя!

Витя и Лида ничего не сказали, потому что они-то все поняли сразу! Это же была просто Зубная фея, давным-давно потерявшая свою волшебную пало… Ой, ложечку на зубок!

С той поры ко всем маленьким деткам этого семейства и ко всем деткам их деток, у которых проклевываются зубки, по ночам снова прилетает маленькая Зубная фея! И как приятно чесать во сне десенки об ее волшебную серебряную ложку!

Шарики-фонарики

Екатерина Адасова

Фантастическая сказка

Широкая улица поднималась вверх и вела почти в небо. Улица пряталась за высоким забором, куда девочка Оля не могла попасть. Она ходила по дорожке от дома до старой яблони с огромным дуплом, темным. И девочка даже могла туда войти, но темнота ее пугала. Она обходила яблоню и вновь шла вдоль забора, но не того, который отделял дом, сад от улицы. Этот другой забор отделял ее от чужого дома, чужого сада и чужой яблони.

– Там кто-то живет, – думала Оля.

Ей хотелось посмотреть на тех, кто там ходил, говорил и даже смеялся. Она искала хоть какую-то маленькую щель в заборе, чтобы посмотреть на таинственных людей. Но пока ничего не получалось. Доски в заборе были толстыми и прибиты одна к другой так тесно, что ни один лучик не проникал за эту преграду.

– Найду маленькую дырочку в заборе, – решила девочка.

Она пошла дальше и почувствовала, что голоса становились ближе и ближе. Оля слышала эти голоса четко и ясно, словно те, кто говорил за забором, оказались с ней рядом, но оставались невидимыми. И слова тоже были девочке непонятны. Словно люди пели песенки.

– Гвоздик! – воскликнула Оля.

Кривой толстый гвоздик торчал из доски забора. Оля маленькими пальчиками стала его раскачивать. Но гвоздь только пачкал ладони девочки. Потом стал шататься и упал в траву. Вместо гвоздика появилось круглое отверстие, ровненькое по краям. Девочка прижалась к кружочку глазом.

– Какие красивые шарики, – прошептала Оля.

За забором она увидела круглый стол, несколько стульев вокруг стола. На веточках яблони у самого стола много-много разноцветных шариков. За столиком сидела женщина в широком блестящем платье, напротив – мужчина с узкими глазами и еще на одном стульчике – мальчик. В руках мальчик держал веревочку, но над его головой покачивался не шарик.

– Это чудовище, – догадалась девочка.

Она увидела зеленого зверя с ребристой спиной, с открытой пастью, из которой свисал красный язык. От хвоста зверя, который вращался, спускались длинные нити огня в виде лент. Девочка закрыла глаза. Во дворе рядом с ее домом в конуре жила собака, которая не дружила с девочкой, не хотела с ней играть. А однажды даже укусила малышку, чтобы та знала, что конуру нужно обходить и в собачий дом не заглядывать.

– Но это чудище еще страшнее, – шептала и дрожала Оля.

Она представила, что чудище может опуститься вниз и напасть на мальчика. И не просто укусить его, как кусается собака, а даже проглотить. Оле было непонятно, почему мужчина и женщина разговаривают и не обращают внимания, что над мальчиком вьется зеленое чудище с открытой пастью.

– Нужно позвать мальчика, – решила Оля.

Но если она его позовет, то зверь сразу может на него напасть, бросившись сверху. Оля решила, что ее крик не поможет. Тихий голос не испугает зверя. Она опять прижалась к забору и посмотрела на мальчика и на зверя. Сейчас Оле показалось, что зверь стал больше и пасть у него открыта шире.

– Зверя нужно испугать, – решила она.

Девочка осторожно прошла вдоль забора, тихо-тихо подошла к конуре. Собака высунула морду, но не приподнялась, а посмотрела на девочку, ожидая, что та будет звать ее играть. Но ведь знает, что к конуре подходить нельзя, и звать собаку развлекаться тоже нельзя.

К удивлению, девочка ничего не говорила, только смотрела в собачьи глаза. Как будто без слов хотела ее о чем-то попросить. Потом Оля отвернулась и пошла назад к забору, где стояла раньше. Пришлось собаке выбраться из будки и побрести за девочкой. Ведь никто не отменял ее обязанность охранять дом.

– Придется кричать, – посмотрев в щель, решила девочка, когда увидела, что зверь так и висит над мальчиком со страшным оскалом.

Только хотела крикнуть, приложив ладошки к ротику, чтобы звук голоса сделать громче, как зарычал пес так страшно! Бросился на забор, словно за забором сидит тот, кого так боится Оля. Пес рычал, царапал забор когтями, высоко подпрыгивал, словно готов перелететь через эту преграду. И у него это почти получилось. Но вдруг из-за забора послышался плач мальчика, а над забором взлетело чудовище и упало на пса. Тот моментально отскочил от забора и понесся к конуре.

– Не улетит назад! – воскликнула Оля.

Она бросилась на чудовище, прижала к земле, потом обхватила его тонкими ручками. Чудище словно обмякло, потеряло силу. Оля побежала к страшному и темному дуплу яблони и бросила туда жуткого зверя.

– Чудище. Оттуда тебе не выбраться! – крикнула Оля.

Она хотела пойти еще к забору, чтобы посмотреть, как там стало спокойно мальчику среди цветных шариков, похожих на фонарики. Но из-за забора не раздавался плач мальчика. Только опять слышались голоса, и казалось, что журчит ручеек. Девочка побежала к дому. Из будки выбрался пес и помахал хвостом, показывая, что теперь он может с Олей играть, когда ей захочется.

Новогодний детектив

Дина Шлегель

Детектив

– Дедушка Мороз! Дедушка Мороз! Новогодние подарки пропали! – маленький Снеговичок чуть не плакал. Такая неудача – да в первую неделю работы! Только папа-Снеговик поддался на уговоры. Только доверил сыну важное дело – помощь Дедушке. А все сюрпризы исчезли. Теперь придётся возвращаться домой. Помогать маме лепить снежки для младших братьев. И уроки делать! Гадость!

Дед Мороз отвлёкся от журнала «Зима и Жизнь». Встал с кресла-качалки. Накинул голубую шубу. На ноги вместо тапочек с заячьими ушками натянул валенки. Работа звала.

– Что случилось, Снеговичок? Расскажи-ка поподробнее – ему нравился старательный помощник. За пять дней малыш ни разу не отлынивал от работы. Успел и угощение зверятам упаковать, и письма по миру братьям-Морозам отправить, и ёлку лесную украсить. Но в таком состоянии снежный ребёнок ещё не был.

– Я сегодня проснулся раньше обычного. Торопился в Кладовую. Нам же нужно было подготовить сюрпризы для сорок. А этих трескучих балаболок – уйма! Недавно у них ещё девчонка родилась. Так теперь и ей платочек искать надобно. С этими мыслями я побежал сюда. Подхожу – дверь не замкнута! Волшебный замок на полу лежит. Ключ в нём вставлен. Страшно стало – аж жуть! Но я смелый! Пошёл внутрь. А там… – ребёнок всё-таки разрыдался.

– Ну-ну, будет тебе! Пойдём вместе. Сейчас во всём разберёмся – Дед Мороз приобнял Снеговичка, взял свой посох и направился в Кладовую.

Сегодня он не хотел сюда заглядывать. Почти всё было готово. Можно расслабиться. С презентами сорокам справился бы и помощник. Но судьба решила по-другому. И с этим что-то надо было делать.

* * *

В Кладовой властвовала пустота. На ёлке одиноко мерцала гирлянда. Конфет, яблок, шоколадных зайцев на ветках не наблюдалось. Сладкие подарки тоже как корова языком слизала. Не стало бочонка мёда для мишек. Коробка с яблоками и морковками, предназначенная зайцам, пугала голым нутром. Орешки заморские, беличьи, как будто не лежали под ветвями. Да и другое зверьё вполне могло не досчитаться своих презентов.

– Дела, – вздохнул Дедушка, – Снеговичок, нам нужно обязательно найти утерянное! Давай осматривать комнату. Авось что-нибудь и обнаружим.

…Ох, и нелёгкая это работа – искать пропажу! Был бы у них пёс, как у соседского Мороза – другое дело. Но пса нет. Поэтому пришлось обходиться своими силами. И… получилось! Между веток обнаружился клочок серой шерсти. Под ёлкой – чёрное перо. А в коробке от орехов – расколотая скорлупка.

– Вот видишь, не зря искали, – Дедушка усмехнулся, – сейчас пойдём с тобой к хозяевам этих «вещиц». А там, глядишь, – и подарки найдутся.

* * *

Ближе всех жил обладатель оставленной шерсти. Дед Мороз давно его знал. Зубастый Волк был уважаемым обитателем леса. Он работал в «Скорой лесной помощи» уже больше десяти лет. И уколы малышам ставил превосходно! Не мог такой важный зверь пойти на кражу! Никак не мог!

…Волк встретил гостей на пороге норы. Ещё не сняв халата, он мыл лапы в уличной раковине. Посетителей не ожидалось.

– Доброго утречка, Дедушка. Здравствуй, Снеговичок. Вы по делу или безделью? – Зубастый вытер лапы и развернулся к пришедшим.

– По делу, уважаемый. Исключительно по делу, – Дед Мороз вздохнул. – Сегодня утром мой помощник обнаружил пропажу всех сладостей для лесных малышей. Морковки – и те забрали.

– Вот это беда! Чем же я могу помочь? – Волк покачал головой.

– Да можешь, Волчок. Можешь. В ветвях ёлки обнаружили мы клочок серой шерсти. Глянешь? – Дед Мороз протянул найденное Волку.

Серый внимательно оглядел улику, понюхал её.

– Что за напасть, Дедушка? Я сегодня на дежурстве был. Оленю лапу лечил полночи. Неужели ты думаешь, что я это сделал? Да я бы ни в жизнь малышей не ограбил! Ты ж меня знаешь!

– Знаю, хозяин серый. Но кто мог? Подумай, кто из стаи твоей сегодня ночью в лесу без дела сидел?

– Без дела… Да только внучок мой. На каникулы домой приехал. Весь день с Белочкой и Сорокой бегал. А потом спать лёг.

– С Белочкой и Сорокой, говоришь? – Дед Мороз протянул Волку оставшиеся находки.

Волк зарычал. Да так громко, что Снеговичок вздрогнул.

– Вот паршивцы! Ух, я им! Дедушка, Снеговичок, я иду с вами. Нет моего внучка дома. Он умчался к подружкам этим. Часа два, как умчался. Ну, ничего! Найдётся! Будет знать, как воровать! Подождите минуту, пожалуйста.

Волк скрылся в норе. Вернулся в пальто, зимних сапогах и брюках. Застегивая огромный ремень.

– Пригодится, – серьёзно проговорил он и пошёл в сторону ели, где жила Белочка.

* * *

Маленькой Белочки не оказалось дома. Не видели её ни синички, ни зайчики, жившие рядом. Только хитрюга-Лисёнок, любивший следить за всеми, высунул нос на разговор гостей.

– Чего шумите? Что случилось? – он предвкушающе повёл носом, – Чую какую-то тайну! Расскажите мне? А я помогу! Я лучший сыщик леса!

– Здравствуй, Лисёнок, – Снеговичок подошёл к Рыжику и почесал его за ухом, – Ищем мы соседку твою. Белочку. Она сегодня в гостях у Дедушки Мороза побывала, да случайно пару вещей захватила. А вещи-то нужные. Вот и бродим теперь в поисках.

– Так чего искать-то её? Она ещё с утра носится. Ночью где-то бегала. С друзьями своими. Сорокой и Волчонком. Потом примчалась – довольная! Взяла краски – и давай рисовать! Кучу бумажек извела на творчество. Как закончила – упорхнула к Сороке. Я проследил за ней. Вот такой молодец! А по дороге бумажку-то одну и уронила.

– Ты же поднял бумажку эту? – в разговор вступил Дед Мороз.

– Конечно, поднял! Вот она, – Лисёнок протянул маленький лист с иллюстрациями.

Приглашение
Всех-всех приглашаем на празднование Предновогодья!
Вас ждут интересные игры, танцы и угощения.
Обязателен праздничный костюм.
Ждём вас в 19:00 на лесной полянке.
Волчонок, Белочка и Сорока

– Так вот зачем им подарки наши! – усмехнулся Дед Мороз. – Решили не ждать праздника, а устроить Предновогодье. Ой, хитрецы. Значит, идём на полянку. Они точно сейчас её готовят к играм и веселью.

– Но по попе всё равно получат! Кто ж такими нечестными методами праздник устраивает? – зарычал Волк.

– Конечно, – поддержал Снеговичок, – и пугает ответственных снежных работников!

* * *

Полянка встретила гостей яркими огнями, разноцветными хлопушками… и плачущими Волчонком, Белочкой и Сорокой. Увидев Дедушку и Снеговичка, они разревелись ещё больше.

– Дедушка Мороз! Простите нас, пожалуйста! Мы сорвали Новый год! – малыши рванули к Деду Морозу.

– Что случилось? – строго спросил Дед.

– Обидно было нам, что Снеговичок помогает тебе, а мы нет. И решили устроить тебе квест. Игру такую. По поиску предметов. Думали, оценишь ты наше творчество и возьмёшь к себе в работники. Открыли дверь. Волшебный замок сразу поддался. Знал, что мы не со злом пришли. Забрали все вкусняшки. Специально оставили тебе подсказки. Чтоб искать не сильно сложно было. Приготовили полянку. Чтоб оценил, как мы можем красиво и быстро всё украшать. Даже приглашение специально перед хитрюгой-Лисенком обронили. Спрятали всё. Захочешь – не найдешь. А сейчас пришли – всё заморожено – в три голоса, хлюпая носами, рыдали малыши.

– Значит, не хотели воровать, а хотели помогать? – улыбнулся Дед.

– Конечно! – провыли зверята. – Мы не хотели портить Новый год! А теперь подарков нет!

– Ну, в таком случае, показывайте, куда вы их спрятали, – Дед Мороз погладил по головам провинившихся ребят.

…Подарки оказались зарыты в сугроб. Бережно завёрнутые в тряпицы, они переливались ледяными отблесками. Дед проверил презенты. Всё было на месте.

– Теперь же послушайте, ребята. Кладовая моя – волшебная. Впустить-то впустит. И даст вынести что угодно. Но потом… заколдует всё, что без спроса взяли. Так заколдует, что только я расколдовать смогу. Поэтому и заморозились подарки. Но я не злюсь. Бережно вы к вещам отнеслись. Сохранили их. Не хотели навредить мне и Снеговичку. Способ только выбрали нехороший. Поэтому давайте условимся: в будущем – никаких подобных сюрпризов! Хорошо?

– Хорошо! – закивали малыши.

Дед Мороз взмахнул посохом. Взлетел снег вверх. Засеребрился лёд. Да опал волшебными искрами. Перенеслись все подарки в Кладовую. А сладости оказались в центре полянки. Зверята удивлённо захлопали глазами.

– Не пропадать же вашему труду. Вон как всё украсили. Рассылай, Белочка, свои приглашения! Будем Предновогодье праздновать. А вкусненькое для вас к празднику я ещё найду, – Дед Мороз вытер слезы у ребят и ободряюще улыбнулся.

– Но помните, если что, – мой ремень всегда со мной! – внушительно добавил Волк.

* * *

Праздник получился что надо! Вся лесная семья скакала, играла и веселилась до ночи. А Белочка, Сорока и Волчонок помогали Деду Морозу и Снеговичку с организацией праздника. И тут каждый понял – теперь у Дедушки помощников стало ещё больше!

Дилеммы
с последствиями

Тея Либелле

Бояръ-анимэ

Петька бежал изо всех сил. Дождь хлестал ему в лицо. Через два квартала от школы он перевел дух, упершись потными ладонями в оба колена. Его кучерявый чуб совсем намок. Капли воды стекали со лба на плоский нос, сливались тонкой струйкой на пухлые губы. Петька смешно фыркал, пытаясь свободно дышать. От кого он бежал? От всего придуманного, что с ним должно произойти. От угроз отчима, от возмущения на свою мать из-за ее малодушия, из-за давних обид и сегодняшних тумаков старшеклассника Кирилла. Когда тот положил его на лопатки и прижал горло рукой, Петька увидел широко раскрытые глаза, как в японском аниме, и в них свое отражение. Только он на себя не был похож. Скорее напоминал настоящего японца. За спиной торчал меч самурая. На момент руки старшеклассника вдруг ослабли, и Петька перекинул его через себя. Не ожидал такого поворота обидчик. Он потерял инициативу, а Петька изо всех сил рванул бежать прочь. Страх гнал его в спину.

На помощь рассчитывать не приходилось. Никто не заступится. Каждый день он приходил домой с оторванным рукавом или пуговицей, сломанным портфелем или с синяком под глазом. Сколько раз такое было? Не счесть!

Единственным верным другом был дворовый пес Половник. Он слушал все Петькины жалобы. Пес жил в их подъезде. Жильцы подкармливали собаку. Половник особо жаловал Петьку. Мальчик не скупился и каждый день приносил ему часть своего второго блюда, которое заботливо готовила Петьке мать. Эту часть Петька делил пополам и отдавал еще кошке Миске. Миска жила у них в квартире и регулярно шкодила отчиму в башмак. Тот вышвыривал ее на улицу и запрещал впускать домой. Но Миска возвращалась всегда через форточку и не держала обид на хозяина.

Дождь не переставал. Лил и лил. Под козырьком подъезда, где расположились Петька, Миска и Половник, было холодно. Петька промок. Его посиневшие губы тряслись и зубы стучали. Вдруг он услышал разговор.

– Как ты думаешь, Мисоко, можно доверить тайну Петьке?

– Половнико, он никогда не подводил нас.

– Отведем его к царице Мыши?

– Неужели он нас еще не слышит?

– Да, слышу я все! – рассердился Петька. – Значит вы всегда при мне разговаривали? А я все это время не в курсе, предатели?

– Не сердись на нас, Петька, не мы решаем. «А ты ловко отделал этого нахала Кирилла», – сказал Половнико. – Он ни одной дворняги не пропустит, чтобы не пнуть.

Путь у них лежал неблизкий. В другой район старого города. Мальчик, собака и кошка бежали по городским трущобам не быстро. Где-то через сквозные дворы, где-то через смежные подъезды, порой чердаками и по крышам. Даже в одном месте пришлось спускаться по водосточной трубе. Наконец-то во дворе многоэтажного дома кошка стала купаться в детской песочнице.

– Не удивляйся», – сказал Половнико, – это нужно, чтобы отбить кошачий запах. Мыши его учуют за километр. Царицу Мышь зовут Татарка, а по-японски Татарисико. Если ты ей понравишься, она тебя осыплет подарками. Она щедрая и великодушная.

– А зачем я ей? – спросил Петька.

– А ты в зеркало на себя смотрел?

– Смотрел.

– Не задумывался, почему ты вылитый японец?

– Мало ли… почему?

– На самом деле причина есть.

– Думаешь?

– Знаю.

– Так скажи!

– Пойдем. Татарисико скажет.

Пес бежал по лестнице первым. Она вела вниз, в подвал. Везде было темно, но не холодно. Петька перестал трястись. Зажегся фонарь.

Где-то в стене ожило подобие человеческого уха. Оно было бледным и необычно больших размеров. В нем сидела маленькая серая мышка.

– Здравствуй, Петя! Рада знакомству. Сегодня я расскажу тебе Мукаси-банаси. Она о пути самурая. Ты же любишь узнавать о жизни японских воинов? А знаешь почему? Потому что ты сам родился из косточки персика. Там и нашла тебя твоя мать. Отчим злится, что это произошло без него, хотя он согласился дать тебе воспитание. Он делает это как может. Не сердись на него. То, что я тебе расскажу, поможет пережить обиду.

Итак, было это в далекие давние времена, когда на земле восстановился мир. Города процветали, жители маленьких деревень жали рис на полях не опасаясь, что их дома кто- то разорит. Знать отпускала воинов, освобождала их от клятвы верности и тогда самураи становились воинами без войска, рыцарями без обета, слугами без господ, судьями для простого народа.

Петико шел полем. Куда – не знал. Просто шел. Самурай верен своему пути, даже если его господин не нуждается в нем. Когда Петико повелели оставить службу, он решил быть верным долгу и не приобретать лавку или поле. Он решил остаться самураем.

Денег у него не было. Путь его был трудным. Уже наступила зима.

У подножия горы Тефокуяма была деревушка. А в ней харчевня. Самурай не ел три дня. В харчевне было тепло, толпился народ. Никто не обращал внимания на случайно зашедшего путника, а когда узнали в нем самурая, испугались.

Самурай мог убить простолюдина, если он повинен в грехе. Однако, самурай не вправе был поддаваться гневу, даже если должен был кого-то наказать.

Ибо сказал великий японец Сибо Есимаса, «самурай должен умиротворять свое сердце и смотреть вглубь других».

– У меня была чашка, древняя и дорогая, – на всю таверну громко скулил толстяк в богатом кимоно. – Харчевник просил меня ее продать, но я не продал. Так он украл у меня чашку, когда я сидел у него и пил саке. Потом подбросил ее мне, вроде я ее разбил по – пьяни. Рассуди нас, самурай?

– Так кто же тебе поверит? – перебивал толстяка хозяин таверны. – Ты сам все и подстроил. Сам разбил ее, а с меня хочешь взять золотом ее цену.

Сильно разозлился харчевник. Его лицо стало красным, а глаза злыми.

– Через какое-то время я нашел чашку разбитой и подброшенной в мой дом, – ныл пьяный толстый японец.

– И что ты хочешь? – насмехался над ним харчевник. – Посмотрите, он же пьян!

– Справедливости хочу… – не унимался богатый пьяница.

Самурай не знал, кто говорит правду. Он решил подождать. Узнать, что будет дальше.

Горько рыдал толстяк в богатом кимоно, а довольный харчевник принес самураю рис и сладкие лепешки и, даже чашку саке. Нигде прежде самурай не видел подобной щедрости. Он понял, что хозяин хочет его купить. Он понял, что пьяница – толстяк говорил правду. Харчевник отомстил ему за то, что тот не продал ему чашку, подумал: «Пусть же не достанется никому!».

А люди вокруг него вдруг начали перешептываться и стали тихо расходиться. Петико остался в харчевне один. Хозяин богадельни предложил ему теплую постель.

Горько стало на душе у Петико. Доел он рис и сладкие лепешки, да и отправился в путь. Как не мягка была теплая постель в жарко натопленной харчевне, как не вкусны сладкие лепешки, обещанные на утро, а обида сильнее. Когда разбредались по домам селяне, они думали, что самурай рассудил спор за ночлег и еду.

Шел самурай Петико зимним путем и вдыхал свежий воздух Свободы.

– Почему он был горд? – спросила мышь Татарсико мальчика.

Петька не задумываясь ответил:

– Он был горд за свой хороший поступок.

– Но ведь он пострадал? Наверное, он спал в лесу под деревом?

– Но он сохранил чистую совесть. —

Задумался Петька.

– Ты прав, чем-то приходиться жертвовать. Не отступай от своего, Петико. Ты растешь настоящим самураем. А теперь, прощай. Миско и Половнико тебя проводят в твой мир. А мы, всегда будем рядом с тобой. Знай это.

С тех пор как Петька вернулся домой отчим больше не раздавал Петьке подзатыльников, кошка Миска не гадила ему в башмак, а с старшеклассником Кириллом они вместе в одной команде играли в футбол.

Как говорится, вот и сказанию конец, а кто слушал, русский или японец, все равно молодец!

Первое свидание

Александр Шиловский

Молодежная проза

Юноша, стоявший битый час у входа в торговый центр, снова нервно посмотрел на часы. Букет из красивых белых роз с веточками яркой зелени подрагивал в руке, норовя выскочить из озябших рук и упасть в снег.

– Блин! Неужели не придёт?! – чуть не в отчаянии вопрошал себя уже который раз подросток. – Так, спокойно. Подожду ещё.

…Андрей считал себя уверенным молодым человеком. Ещё бы! Харизматичный и рассудительный, признанный лидер класса, твёрдый ударник, перескакивающий с четвёрки на пятёрку. Пусть не по всем, но по большинству предметов. В конце концов, уже три года занимается боксом, причём успешно! За последний год четыре раза ездил на соревнования областного масштаба и в двух стал призёром. А в последнем, что случилось два месяца назад, вообще занял первое место!

Да и собой вроде не дурен, родители постарались на славу. Тонкие черты лица, ясные голубые глаза, коротко стриженные русые волосы, мужественный волевой подбородок. В своём одиннадцатом «А» он был выше любого мальчика на полголовы точно! Спорт давно сделал его тело атлетически сложенным. Присесть с напарником на плечах двадцать раз, а затем подтянуться на турнике ещё столько же для юноши было не проблема.

Но вот случилось это… К ним в класс пришла новенькая. Таня Анохина. Как увидел её – аж дух перехватило! Высокая, с осиной талией. Голову обрамляли густые тёмные волосы, что волнистыми каскадами падали на плечи. Непокорная чёлка закрывала большие выразительные карие глаза. А улыбка! Увидев её впервые, Андрей обомлел. Когда девушка улыбалась, раздвигая чуть припухлые губки, показывая ровные белые зубки, ямочки на щеках делали её особенно неотразимой. Андрею казалось, в этот момент вокруг головы Тани сверкал нимб из яркого света. Хотелось любоваться ею, не отвлекаясь на расспросы товарищей или на объяснения учителя у доски. Что там ему эти интегралы, когда через две парты сидит такая!..

Ему нравилось, когда учителя спрашивали именно её. Тонкий и нежный певучий голосок девушки заставлял трепетать сердце юноши не хуже кросса на пять километров. Её смех, словно гроздь новогодних колокольчиков, мягко переливался тихими руладами. А ещё в этот момент Таня так забавно щурила глаза!

Никогда не думал, что заговорить с девочкой, это так сложно! Через несколько дней, как она пришла, решился обратить на себя внимание. Но как?

– Так-с, она с Машкой сидит… Та дружит с Вовчиком из одиннадцатого «Б». А с ним я накоротке. Надо будет, чтобы он порасспрашивал за новенькую. Что и как, чем занимается, что любит…

Решено, значит сделано. Через день Вовчик доложился.

– Она с родителями переехала из Самары. Её батя крутой инженер-конструктор по самолётам. Перевели работать на наш авиационный завод, – с интересом посмотрел на друга. – Что, нравится?

– Ну так, симпатичная, – не захотел раньше времени раскрывать карты Андрей, – что ещё узнал?

– У неё сестра есть, старшая. Зовут Лена, вроде. Но она в училище учится, на медика какого-то. Точно Машка не знает.

– А что по увлечениям? Что нравится Тане, чем занимается после школы?

– Нууу, фанатеет от математики. Шарит в ней здорово, это точняк!.. А, вот ещё… Любит животных, особенно кошек. Прикинь, сестра торчит от собак, а твоя Танька от кошек, – Вовка толкнул друга локтем, заговорщицки подмигнул, улыбнулся.

– Ну ладно тебе, моя… – в ответ улыбнулся Андрей – Посмотрим. Там видно будет.

На следующий день, это был четверг, он подошёл к Тане. Была длинная перемена, она стояла одна, облокотившись на подоконник большого панорамного окна. Взгляд девушки был устремлён на школьников-первоклашек, что высыпали гурьбой играть в снежки.

– За кого болеешь? – Андрей напустил на себя саму невозмутимость. – За брата?

Таня повернулась к нему, улыбнулась своей обворожительной улыбкой.

– Нет, просто смотрю на малышей. Думаю, разве и мы были такими?

– Конечно были, – чуть помолчав ответил юноша, – помню, домой приходили всегда в снегу. Мокрые ноги, варежки. А иной раз и синяк под глазом светился, от особо меткого снежка. Вот за это от матери не раз получал!

Переглянувшись, подростки рассмеялись. Лёд первой неловкости был сломлен. Дальше общение продолжилось легче и непринуждённее.

Провожая после школы девушку до остановки, Андрей узнал её номер, скинул свой. В девчачьем мессенджере Viber (ну кто бы мог подумать!) отправил ей эмодзи: котёнок идёт гулять. Через несколько минут получил ответ: милая кошачья мордашка трётся о щенка. Почему-то это сообщение вдохновило юношу!

«Это знак, что я ей нравлюсь?! Или что?..» – никогда ранее Андрей не чувствовал себя настолько глупым и несообразительным.

Вечером подошёл к отцу, что развалился на диване после тяжёлого трудового дня. Работа на обоепечатной машине на заводе была тяжела, но приносила хороший доход в семью. Если работать по двенадцать часов, пять дней в неделю…

– Пап, есть вопрос, – собрался с духом сын-боксер.

Взглянув на сына, Анатолий Васильевич подобрался: что-то в напряжённой позе Андрея было не то.

– Давай. Что случилось?

– Да ничего такого… Пап, дай денег немного… – Андрей смущённо отводил глаза от взгляда родителя.

– На что тебе? За секцию платили же.

– Ну-у-у, мне надо… – и, собравшись с силами, выдохнул, – хочу девушку одну в кино сводить.

Отец смотрел на сына, на то, как его лицо медленно покрывается румянцем. Но Андрей твёрдо смотрел батьке в глаза, взгляд не отводил. Улыбнувшись, Анатолий Васильевич спросил:

– Что, красивая?

– Да, пап. Очень! – отлегло у парня. Он видел, что вопрос сейчас будет решён в его пользу.

Отец, кряхтя, дотянулся по лежащего на журнальном столике смартфона.

– Сколько надо?

– Ну, в пару тысяч уложусь, – чуть подумав, ответил сын.

Снова крякнув, батя выполнил ряд манипуляций с гаджетом.

– Пары тысяч не хватит. Держи больше, на первом свидании падать в грязь нельзя! На втором тоже, но на первом особенно…

Смартфон Андрея пиликнул. Посмотрев пришедшее уведомление, с благодарностью посмотрел на отца.

– Папа, спасибо!

– Вы когда идете в кино? – отмахнулся отец.

– Планирую завтра, вечером.

Отец подумал чутка, поднял глаза на сына.

– Перед выходом проверь свою одежду, чтобы была выглаженная и чистая. Сапоги протри влажной тряпкой и пройдись силиконовой губкой. Чтоб блестели словно новенькие. И обязательно почисть зубы.

– Зубы то зачем? Я же не курю, ты знаешь.

– Это не важно. У тебя должно быть всё чётко, ты идешь на свидание с девушкой! Запомни это.

…Уже час как Андрей был на назначенном месте. Приехал раньше оговоренного времени на полчаса, на всякий случай. А Тани всё не было… Мессенджер показывал, что в сети была два часа назад.

«Позвонить, что ли? Нет, лучше ещё подожду. Мало ли что…» – боролся сам с собой подросток.

Вот очередная маршрутка выгрузила пассажиров и отъехала от остановки невдалеке. Пытаясь разглядеть Таню среди вышедших, Андрей вытянул голову… Нет, никого похожего на девушку там не было.

Ещё раз взглянул на часы, уже сорок пять минут сверх назначенного. Плечи понуро опустились из-за невесть откуда взявшейся тяжести. Грусть предательски медленной волной накатывала в голову, просачивалась в сердце. Он развернулся, чтобы пойти прочь.

– Андрей, привет! – звонкий девичий голосок раздался за спиной в двух шагах от него.

Юноша круто развернулся. К нему быстрым шагом подходила Таня. Раскрасневшееся от морозца личико девушки было прекрасным. Лёгкий падающий снежок пушистым покрывалом укрыл длинные густые ресницы, искрился и переливался на свету. Алые губы разошлись в извиняющейся улыбке.

– Извини, мама задержалась на работе. А ключи от дома она забыла. Вот, пришлось дождаться её сначала.

– Привет, Таня! Ничего, бывает, – тяжёлая гора упала с плеч Андрея, сердце застучало энергичнее, а настроение стремительно поднималось вверх, словно ракета Маска, направленная на Марс. Он смотрел на девушку и не мог отвести восхищенных глаз.

– Ну что, идём? – Таня смущённо опустила взгляд.

– Обязательно! – юноша смело подхватил спутницу под руку, прижал к себе.

Протянул букет.

– Это для самой красивой девушки Саратова!

И молодые люди, шутя и посмеиваясь, направились ко входу торгового центра.

Механический цветок

Евгения Шевцова

Социальная фантастика

Двадцать пятый век. Мир заполонили технические новшества. По улицам летают виртуализированные доставщики еды – беспилотные, но при этом отлично справляются с переносом различных объектов. Никого не смущает парящая на уровне трех-четырех метров над землей пицца или даже диван с роялем.

Автобусы исчезли. Для перемещений люди используют остановочные платформы-телепорты. Встал на нее, ввел адрес, оплатил – и через мгновение ты уже на рабочем месте. Скорость передвижения в пространстве стала невероятной – в другой город можно переместиться за пару минут вместо пары часов, как было триста лет назад.

Смартфоны и мобильные телефоны исчезли. Вместо них стали продавать особые наклейки со всеми данными абонента: имя, фамилия, род деятельности, СНИЛС, данные паспорта и другие важные параметры, вплоть до роста, веса и объема талии. Работали они через астральную проекцию.

Только одно было плохим в двадцать пятом веке – воздух.

Он был относительно чистым (спасибо современным фильтрам и ионизаторам), но не постоянным. Если кто-то решит прогуляться до работы пешком, то за пять минут может пройти через морозный воздух, тридцатиградусную жару, а под конец попасть под ливень.

В общем, пешие прогулки не пользовались спросом. К тому же и гулять особо негде. Парки давно вырублены, новые посадки растут еле-еле, куда не брось взгляд – везде современные многоэтажки из облегченного материала, который позволяет переносить дома на другое место, если они вдруг не соответствуют новому проекту застройки.

Большинство жителей такое положение вещей устраивало. Ходить много не надо, все виртуализировано – живи и не напрягайся.

Однако этого нельзя было сказать о Ксане Каринкиной. Вот уж в ком неугомонная личность затаилась. Нет, она тоже ходила на работу, передвигалась на платформах-телепортах, но при этом очень хотела вернуть быт, который был у людей пять веков назад. Ксана являлась человеком незаурядным, талантливым, местами гениальным. Еще и расчетливым – она занималась изобретательством. Тайно, в личной лаборатории. Даже муж и ее собака не знали, где женщина пропадает ночами, чего уж говорить о коллегах по работе или соседях?

Так было до тех пор, пока она не изобрела кое-что особенное. Что-то, что может изменить весь мир. Исправить экологическую ситуацию и вернуть возможность дышать не только относительно чистым, но и свежим воздухом.

Свое изобретение она замаскировала под цветок. Обычное растение, чем-то напоминающее фиалку. Она пересадила его в кашпо и подвесила над окном, чтобы не вызывать подозрений.

Сначала изменения были незаметны. Затем Ксана начала чувствовать, что к ней возвращается вкус к жизни. Откуда-то появилось желание не только есть и спать, но и готовить пищу! Видели бы вы глаза ее мужа, когда тот утром вместо привычного куска пиццы с ароматом сыра обнаружил на столе тарелку с настоящими блинчиками и ореховой пастой.

Постепенно влияние механического цветка стало проявляться и на соседях – они вдруг начали знакомиться друг с другом, некоторые умудрялись пешком спуститься на целый этаж вниз, хотя раньше вызывали такси сразу к балкону!

Когда изменения коснулись целого района, об этом написали в местной газете.

В заголовке звучали примерно такие слова: «ШОК! Сенсация! У жителей микрорайона Боровки на лице появилась улыбка, они сами выходят на улицу и даже готовят себе еду! Медики в замешательстве, власти не могут дать объяснения данному феномену!»

Только Ксанка улыбалась, читая подобные заголовки, она точно знала, откуда ноги растут. Причина изменений заключалась в том, что ее механический цветок научился вырабатывать кислород. Нет, не так! Поглощать сквозящее в пространстве излучение от множества технических новинок и перерабатывать его в настоящий, первородный кислород. Такой, который пять веков назад производили деревья, трава и прочие растения.

Ксанку так радовали изменения, что она собрала еще несколько таких цветков, а один из них подарила дальней родственнице. Этот шаг стал ее главной ошибкой.

Родственница оказалась завистливой и злой на язык. Она растрепала всем о своем приобретении, его уникальных свойствах. В итоге информация о Ксанке и ее изобретении дошла до одного крупного производителя современной электроники.

Он оказался сметливым, настолько, что сопоставил количество жалоб на сбои в работе электроники со спектром действия изобретения. Дело в том, что наибольшее число обращений приходило именно из района Боровки. Петр Петрович, так звали предпринимателя, решил лично проверить свою догадку. Для этого он провернул настоящую авантюру.

Он переоделся обычным служащим и снял квартиру по соседству с Ксанкой. Сначала никак не проявлял себя: просто проходил мимо, не обращая внимания ни на что вокруг. Затем, спустя пару недель, начал здороваться, а потом и вовсе втерся в доверие. Мужиком он был рукастым, поэтому несколько раз вызывался помочь соседке – то мебель переставить, то плиту для блинчиков подремонтировать.

Не успела Ксана заметить, как влюбилась в обходительного Петрушу, как она его называла про себя. Закрутился роман. Они с Петром гуляли по единственному городскому парку, много общались, смеялись и очень сдружились. Постепенно Ксана прониклась к нему таким доверием, что показала свою тайную лабораторию, о которой не знал никто из родных.

Петр ликовал! Да! Да! Он достиг цели! Ему хотелось танцевать сальсу и орать во все горло! Получилось! В первый же день, в момент экскурсии по лаборатории, он стащил чертежи механического цветка, пока Ксана ходила за чаем. Стащил и исчез в неизвестном направлении.

На следующий день Ксана так и не дождалась своего Петрушу. Не пришел он в парк, не выходил из квартиры и даже его телефон занудно повторял: «Абонент заблокировал ваш номер».

Как так?

Душевные метания прервал муж Ксаны:

– Дорогая, что у нас на ужин?

Женщина подняла голову в сторону звука и увидела полного, практически бесформенного человека с короткими пальцами-сосисками и едва виднеющимися поросячьими глазками. Это кто? Ее муж? Казалось, что она его увидела впервые. И то, что предстало перед взором, совсем не радовало. То ли дело поджарый, высокий и элегантно-нагловатый Петруша с пронзительным взглядом голубых глаз, от одного воспоминания о которых по телу Ксаны пробегал электрический разряд. Но, кажется, это недоразумение со статусом «законный муж» требовало ответа.

– Закажи себе сам! – бросила она и удалилась в сторону лаборатории. Ей нужно было побыть наедине с собой.

Удивился ли муж? Нет. Он только хмыкнул и вызвал ментальный образ любимой доставки, чтобы оставить заявку на любимую пиццу с сырным ароматом.

Прошла неделя.

Ксана все также не находила себе места, забросила изобретательство, готовку, прогулки, через силу ходила на работу. Муж сначала поглядывал на нее, несколько раз порывался что-то сказать, но произносил какую-то несуразицу. В итоге они перешли на привычный режим общения: каждый сам за себя и только с собакой гуляли по очереди.

Спасла ситуацию та самая злостная родственница. Неожиданно, но качественно. Она вдруг позвонила Ксане среди рабочего дня и прямо через проекцию начала кричать:

– Ксана! Ксана! Про тебя пишут! Почему ты не говорила?

В руках проекция родственницы держала газету «Боровская правда» и постоянно тыкала в нее пальцем. Ксана присмотрелась. Действительно, на первой странице было изображено ее лицо. Крупным планом.

Ксана сбросила звонок, и несмотря на запрет руководства покидать офис, бросилась в ближайший ларек интерактивных изданий. Там она купила газету «Боровская правда» и углубилась в чтение.

Чем дольше она читала, тем сильнее вытягивалось ее лицо. В какой-то момент она начала хватать воздух ртом от возмущения. По лицу ее текли ручейки слез, но тут же высыхали, так как женщина в данный момент находилась в зоне аномальной жары.

Дочитав статью, она без сил опустилась на уличную лавочку, благо та находилась в прохладной зоне, а остыть изобретательнице не помешало бы.

Ксана замерла. Она просто сидела и смотрела невидящим взглядом вперед. «Как? Как он мог? Я же его, ему, его… люблю! А он… Воспользовался? Украл идею? Быть не может!» Послышался вызов, звонили с работы, но девушке было все равно. Она смотрела в одну точку и плакала.

Прошло много времени, день сменился вечером, практически наступила ночь, когда Ксана неожиданно почувствовала прикосновение к своей руке.

– Прости меня, – услышала она тихий, но такой приятный и родной голос, – прости!

Ксана приподняла голову и встретилась взглядом с ним – со своим Петрушей! Предателем и подлецом!

Горькие, уже было высохшие слезы, вновь потекли по ее щекам, но на лице сама собой расцвела улыбка, которую она безуспешно пыталась погасить.

– Петя, Петруша, – прошептала она в ответ и бросилась на грудь к любимому. – Зачем ты так со мной?

– Прости, если сможешь!

– Как ты узнал, что я здесь?

– Пробил по своим каналам, где ты работаешь. Не хотел, чтобы ты видела ту публикацию, прости.

Через полгода Ксана стояла в свадебном платье в самом престижном и дорогом ЗАГСе города, рядом с ней, в черном смокинге и с довольной улыбкой на загорелом лице пританцовывал Петр Петрович. Он был безумного счастлив, что Ксана на его предложение ответила «Да». Впрочем, его невеста выглядела не менее счастливой. Она только недавно получила свидетельство о разводе с теперь уже бывшим мужем и на следующий день вновь вернулась в ЗАГС, но уже с другим кавалером. Связи Петруши помогли значительно ускорить этот процесс.

Кстати, у Ксаны теперь не только новый муж, но и собственное дело. Петр запатентовал механический цветок на ее имя, а также сделал ее совладельцем компании. Теперь они вместе занимаются производством не только цветка, но и других полезных для экологии и жизни человечества устройств. Но это днем. Вечером, по традиции, они гуляют в зеленом парке, названном в честь их знакомства.

Тайна Скентии

Татьяна Лебедева

Космическая фантастика

– Капитан, может, не будем садиться на эту планету? – Элина умоляюще смотрела на капитана?

– Чего ты испугалась? Сама же тысячу раз проверила показания зондов. Ты лучшая в сборе данных и аналитике. Это не первая наша планета. – Роман оторвался от главного иллюминатора. – Или сон приснился? – он улыбнулся.

Элина мотнула головой и отвернулась к бортовому компьютеру.

Она не могла объяснить нарастающую тревогу. Их корабль был направлен для поиска пригодных для жизни землян планет. «Ласточка» успешно справлялась с задачей. На Землю уже отправлены все материалы и пробы с трех предыдущих планет. На них они не нашли разумных обитателей. Наблюдения за флорой и фауной не вызывали опасений. С каждой планеты они везли образцы растений. Одно из них Элина даже засушила, как в детстве, положив между страниц книги.

Команда занималась привычными делами, подготовкой к высадке разведывательного модуля.

– Хочешь, останься на этот раз на корабле, – предложил капитан.

– Вот еще! – вскинула брови Элина. – Я там больше всех нужна. Кто будет заниматься обработкой данных, пока вы гуляете по планете?

– Не кипятись, куда ж мы без тебя, – Роман развел руками. – Просто вижу, что боишься местных барабашек.

– Да ну тебя, – отмахнулась Элина. Она немного успокоилась, хотя одна мысль не давала ей покоя, жужжала тоненько назойливой мухой. За сборами она отогнала муху-мысль подальше.

Разведывательный отряд шел по поверхности планеты. Датчики передвижения молчали. Поверхность напоминала степь. Деревьев в поле зрения не наблюдалось. Анализы воздуха позволили снять шлемы. Здесь даже пахло степью – смесью пряных трав.

– Ну вот, а ты боялась, – подначивал Роман Элину.

Она хмурилась.

– Подожди, еще не вернулись зонды.

– Все будет хорошо, ставим галочку напротив четвертой планеты, присваиваем номер и дальше ту-ту, – растянулся на траве капитан.

Все члены отряда наслаждались ароматом и легким ветерком. Из идиллии их вывел писк датчиков движения. На экранах со всех сторон приближались точки. Несколько точек двигались намного быстрее остальных. Команда приготовила оружие. Капитан вызвал разведывательный модуль.

К отряду приближалось несколько… Людей? Нет, каких-то похожих на людей существ. При приближении они махали руками и что-то кричали. Элина услышала их слова в голове. Они просили о помощи, сообщали о погоне.

– Мы не можем их взять в модуль, – сказал Роман. – Они способны принести неизвестную инфекцию. Без предварительной проверки нельзя.

– У нас нет времени на проверку, – возразила Элина. – Смотри, вдалеке клубы пыли или дыма. Неизвестно, что это и как скоро будет здесь.

Аборигены планеты (так окрестила их про себя Элина) остановились в нескольких шагах. Они то и дело оглядывались на растущее позади них облако.

– Куда мы их поместим? – Роман нервничал.

– В модуле в соседний отсек, а на корабле в изолятор, пока не разберемся что к чему.

– Похоже, у нас нет выбора, – капитан дал команду загружаться в модуль. Аборигены молча протиснулись в отсек.

– Ну вот, в тесноте да не в обиде, – окинул их взглядом капитан.

В иллюминатор взлетающего модуля ударили клубы пыли, из которых показались длинные разноцветные щупальца. Аборигены в ужасе прижались друг к другу. Модуль качнулся, но удачно вывернулся и взмыл вверх.

Внизу огромные осьминоги тянули щупальца в сторону беглецов. Элина растирала пальцы рук. От страха у нее всегда начинали мерзнуть ладони.

На корабле аборигенов поместили в изолятор. Элина сразу же приступила к общению. Стало понятно, что говорить удобнее мысленно. Аборигены все были одинакового среднего роста, практически одинакового телосложения. Кожа оказалась гладкой и смуглой, как после хорошего загара. Волос на голове не росло, а лицо больше напоминало азиатский тип. Одеты в одинаковые серые туники, чуть прикрывающие колени.

Первым делом Элина поинтересовалась, что они едят и пьют. Выдохнула, когда выяснилась, что пища команды им подходит. Перспектива умирающих с голоду инопланетян не радовала.

После обеда аборигены рассказали о том, что произошло на планете. Скентия (так называлась планета) была процветающей. За многие тысячелетия продвинулась не только наука, но и развитие животных. Особенно выделялись на всеобщем фоне умные осьминоги. Жители планеты сначала активно помогали осьминогам осваивать техническую часть цивилизации. Осьминоги же в итоге захватили управление планетой, превратили аборигенов в рабов.

– Нет, вы представляете? Осьминоги управляют планетой! – завершила свой отчет перед командой корабля Элина.

– Да уж, – почесал затылок штурман. – Я кроме осьминога Пауля у нас на Земле никого и не знаю.

– Это тот, что результаты матчей по футболу угадывал? – отозвался капитан.

– Он самый.

– Среди аборигенов есть ученый, который знает, как остановить нашествие осьминогов, но для этого нужна наша помощь, – Элина посмотрела на капитана.

– Сначала мы вернемся на Землю, изучим все, что нам рассказали. Отправляться на Скентию, я думаю, придется несколькими кораблями, – завершил разговор Роман.

«Ласточка» приближалась к посадочной полосе. Команда в нетерпении ждала встречи с родными. Элина сидела рядом с капитаном перед монитором связи с ЦУПом. По экрану бежала стандартная информация о состоянии корабля, о погоде. Элина пристально смотрела на последнее предложение. Она вспомнила, что не давало ей покоя перед посадкой на четвертую планету. В конце текста из ЦУПа всегда стоял смайлик. Они договорились об этом с Леной, диспетчером связи. Улыбающийся значок означал, что на Земле все в порядке. Смайлик перестал появляться тогда же, перед высадкой на Скентию… Что могло случиться?

Корабль остановился. В иллюминатор ударили разноцветные щупальца.

Древнее зло

Евгения Шевцова

Мистика и ужасы

Светка и Олюшка давно готовились к этому дню. Заранее нарисовали круг для вызова духов, Светка притащила иголку, а Олюшка вдернула в нее длинную черную нитку. Вместе они нарисовали алфавит, а также слова «ДА» и «НЕТ» в нижней части поля. Осталось дождаться, когда родители оба будут на работе, чтобы провести ритуал.

– Кого вызовем? Давай какого-нибудь блогера? Милану? – предложила Светка.

– С ума сошла? Она живая. Вызывать можно только мертвых.

– Пушкина?

– Чтобы он нам тут «У Лукоморья дуб зеленый» читал? Нее. Давай кого-нибудь страшного!

– Давай! Только я боюсь.

– Я тоже, но зря что ли мы полгода ждали, когда обоих родителей дома не будет и нам няньку не оставят?

– Ну ладно.

На том и порешили. Как только родители вышли за дверь, девчонки сразу побежали за магическим кругом. Колдовать они решили на кухне. В спальне страшно – вдруг и правда кто-то придет, а на кухне вроде они нечасто бывают.

Светка расстелила на столе нарисованный круг, а Олюшка зажгла свечу, выключила свет и велела Светке:

– Давай, бери нитку с иголкой.

Светка послушала сестру, взяла аккуратно за самый кончик нитку и опустила иголку аккурат над дырочкой в центре магического круга.

– Кого вызовем?

– Давай Герасима? Спросим, за что он утопил Муму?

– Давай!

– Герасим, приди! Герасим, приди! Герасим, приди! – хором проговорили девочки, затем уже тише добавили. – Герасим, ты тут?

Иголка не шелохнулась.

– Слушай, Герасим же немой был, неграмотный, как он нам ответит? – предположила Олюшка.

– Точно! – поддержала Светка. – Давай тогда Буратино?

– Он же деревянный!

– Незнайку?

– Не хочу.

– Древнее зло? – неожиданно для самой себя предложила Светка и тут же начала произносить заклинание, – Древнее зло, приди! Древнее зло, приди! Древнее зло, приди! Древнее зло, ты здесь?

Иголка уверенно качнулась в сторону «ДА».

– И-и-и-и-и! – завизжала Светка и бросила нитку.

– Ты чего? – удивилась Олюшка. – Зачем бросила?

– Оно пришло, – прошептала Светка, – я боюсь.

– Глупая, – рассмеялась Олюшка, – это же игра. Дай сюда.

Она схватила нитку с иголкой и сказала:

– Древнее зло, ты тут?

Нитка вновь качнулась в сторону «ДА».

– Дай знак, что ты здесь!

Девочки затихли и вдруг ясно услышали странный скрип, будто кто-то трет пенопластом о стекло.

– Древнее зло, а как тебя зовут? – продолжала пытать расспросами Олюшка.

– З, Л, О – иголка по очереди качнулась к каждой букве.

Светка заплакала, так ей стало страшно. Зато Олюшка не унималась. Она задавала все новые и новые вопросы вызванному духу, пока оно не показало слово «МЕСТЬ».

– Что «месть»? – уточнила Олюшка. Дух повторил слово еще раз, потом еще и еще. Тут уже и Оле стало страшно, и она решила закончить сеанс. – Древнее зло, ты нас отпускаешь?

– НЕТ, – качнулась иголка.

– Пожалуйста.

– НЕТ.

Девчонки перепугались не на шутку, но дух упорно не хотел их отпускать. Уже свеча догорела, а дух все выводил слова: «МЕСТЬ» и «НЕТ».

Пробило полночь. Не выдержав натиска духа, девчонки бросили гадание и убежали спать.

Всю ночь им снились кошмары, они даже периодически вскрикивали от ужаса во сне. Однако утром встало солнце, и ужас рассеялся.

Вроде все хорошо, внешне ничего не изменилось, но на кухне стали твориться странности: то домашние вдруг слышали поскрипывание стекла, то вдруг прокисал борщ, а иногда падала кастрюля из закрытого шкафчика. Родители удивлялись и для профилактики ворчали на девочек, но те боялись рассказать про странное происшествие.

Однажды случилось страшное – их квартира загорелась. Пожар начался с кухни. И хотя приехавшие на вызов пожарные залили все помещение водой, но на окне остались будто нацарапанные когтем буквы: «МЕСТЬ СВЕРШИЛАСЬ. ОТПУСКАЮ».

Никто не выжил.

Ночные монстры

Анастасия Конюх

Темное фэнтези

Вы знаете, что скрывает тьма за своим подолом?

Нет?

Тогда вам повезло, ведь после заката маски срываются и мир заполняют ночные монстры, готовые растерзать каждого, кто встретится на их пути.

Не стоит выходить на улицу ночью. В это время счастливый город превращается в страшное место, которым правят демоны. Они питаются страхом и ужасом, выглядывают из-за угла и затягивают тебя в подворотню. Их глаза сверкают в темноте, как угли в костре, готовые сжечь все на своем пути. Они будут пытать и издеваться над тобой, играя с твоими страхами, как кот с мышью.

Единственный шанс спастись – это остаться дома, занавесить окна плотной шторой, спрятаться под одеяло и не думать о том, что творится за дверью собственной квартиры.

Если же ты вышел на улицу ночью, или не успел вернуться домой вовремя, ну что ж, ты сам выбрал свою судьбу. Каждый шаг по пустым улицам становится игрой на выживание. Ночные тени шепчут о потерянных душах, которые когда-то пытались бросить вызов этим чудовищам, но их крики давно затихли. Никому еще не удавалось выиграть в этой страшной битве.

Так что лучше не рисковать и не искушать судьбу. Пусть мир за окном погружается во тьму – ты не станешь его жертвой. Верь в то, что утро принесет новый свет, и с ним надежду на спасение. Но помни: ночь всегда возвращается, и монстры не дремлют.

Еве не повезло, и она не успела прийти домой вовремя. Солнце зашло за горизонт, и ночные твари вышли на охоту.

Она стояла посреди улицы и чувствовала собственную обреченность. Где-то вдалеке выли волки, и слышался крик жертвы. Человек молил о помощи, но монстр был глух к его мольбам. Казалось, что они лишь его забавляют. Ева знала, что ей нужно бежать из этого места, из этого города. Иначе?

Иначе её участь будет такой же. Шансы выжить, и так близкие к нулю, становятся меньше с каждой минутой. Ей нужно попасть домой, занавесить окна, закрыть дверь на защёлку и ждать наступления дня. Ночь окутала город своими темными объятиями, и каждый звук казался предвестником беды.

Сердце колотилось в груди, как будто пытаясь вырваться на свободу. Ей нужно бежать, промедление равно смерти. Чужие шаги слышались близко, приближаясь с каждым мгновением, словно сама тьма выбрала её жертвой. Она обернулась и увидела мелькание теней – они уже были рядом.

Вдали Ева заметила силуэт в белом халате, но вместо человеческого лица у него звериный оскал, и это зрелище заставляло сердце девушки замереть. Красные потёки на белом фоне видны даже с такого неблизкого расстояния, словно кто-то только что вырвал из себя кусок плоти и оставил его на одежде.

Ева вздрогнула от ужаса и начала бежать, стараясь не думать о том, что за ней гонится монстр. Периферическим зрением она замечает, как демоны терзают чужие тела, как раздевают и насилуют зазевавшихся людей, как отрывают кусочки плоти и смакуют их, словно это самое вкусное лакомство. Крики, полные боли и отчаяния, раздаются вокруг, смешиваясь с хриплыми смесями, которые вызывают у неё желание вырваться из этого кошмара.

Она жмурится, не желая этого видеть, но образы насилия и страха прочно врезались в её сознание. Каждый шаг отзывался в её голове, как громкий удар колокола, напоминающий о том, что она всё ещё жива – но ненадолго. Ева заставила себя сосредоточиться на дороге впереди, на том, что необходимо сделать: добраться до безопасного места.

Она бежала, так быстро, как могла, зная от этого зависит её жизнь. Вот из-за угла виднеется угол её дома. Спасение уже близко. Сегодня ей повезло.

Еще несколько минут – и она будет спасена.

Неожиданно перед поворотом она заметила девочку; она находилась в лапах огромного монстра, который её удерживал. Ева замерла на мгновение, узнавая в этой девочке Лейлу, свою одноклассницу. Светлые волосы растрёпаны, а в глазах стоят слёзы, полные страха и безысходности. Лейла выглядит так, словно её только что вырвали из привычной жизни и бросили в этот кошмар. Её губы дрожат, и она пытается что-то сказать, но слова застревают в горле, как будто сама реальность не позволяет произнести ни звука.

Ева ощутила, как сердце сжалось от боли при виде знакомого лица, и в её душе вспыхнуло желание защитить Лейлу. Она сделала шаг вперёд, но тут же осеклась: вокруг всё ещё царил хаос, и они обе могли стать следующими жертвами.

– Помоги мне, – шепчет Лейла, и Ева чувствует, как голос одноклассницы проникает в каждую клеточку тела.

Ева стояла на перепутье. Помочь ей или спасти себя?

Поступить правильно или разумно? И какой вариант есть правильный, а какой разумный? Что важнее – остаться живым или остаться человеком? Можно ли оставаться в стороне, когда другому нужна помощь?

Она могла попытаться помочь, но лишь увеличила бы количество жертв этой ночью. Она всего лишь слабая девушка. Что она может сделать против огромного монстра, проводящего по плечу Лейлы своими когтями?

Ева всё понимала: спасительная дверь была так близко. И, возможно, эффект неожиданности сработает, и они смогут спастись вдвоём.

Ева сделала тяжёлый вздох и решилась. Она бросилась на монстра, отталкивая его от Лейлы. Она на свободе! Теперь рывок – и они будут спасены.

Но монстр не сдавался. Он схватил Еву за шею и притянул к себе.

– Смело, но глупо, – прошептал он, сжимая её горло сильнее.

Воздух перестал поступать в лёгкие – она начала задыхаться. В глазах темнело. Ева отправлялась в спасительное забытье, где страх и ужас уступали место покою.

Но что будет с Лейлой? Удалось ли ей спастись или все её действия были напрасны? Вместо одной жизни монстр забрал две? Ева не могла избавиться от этих мыслей, даже когда тьма окутывала её сознание. В последний миг она надеялась, что Лейла найдет способ выжить, что её жертва не будет напрасной.

Вот только в этом забытье нет ответов, только тишина и темнота.

Час до конца света

Анастасия Конюх

Фантастика

– Скоро все закончится, – с улыбкой сказала Эва, обнимая младшего брата.

– Они это заслужили? – осторожно спросил Энди.

– Люди принесли так много зла этому миру. Сначала уничтожили дух леса, потом лешего, следом мавок. Они заслужили это, – без доли сомнений ответила девушка.

Эва выглянула в окно. Там бегали и суетились люди, их лица были искажены страхом и отчаяньем. Они пытались спастись, искали убежище, дрались за последний кусок еды. В воздухе витал запах паники, крики смешивались с гулом машин. Её сердце забилось быстрее – мир, который она знала, рушился на глазах. Вдруг один из мужчин, обессиленный и грязный, упал на землю, не в силах продолжать борьбу.

Эва довольно улыбнулась. Всё шло по плану.

Глупые.

Злые.

Ничтожные.

Они заслужили всё то, что получили. Люди бы всё равно уничтожили себя.

Эва лишь подтолкнула их к этому и, возможно, чуточку ускорила процесс.

Немного колдовства тут, случайно пущенный слух здесь, и в мире разгорается война.

– Это они во всем виноваты. Они первые начали, – словно маленькие дети кричали лидеры разных стран.

Каждый из них по-своему прав. Подтолкнула их к этому Эва, но на курок нажали они сами. Девушка лишь подвела к пульту и посоветовала нажать красную кнопку.

– Бах, и всё закончится. Это правильно. Они должны ответить за все, что натворили, – шептала она. И все забывали, что насилие и жестокость могут породить только ещё большее насилие и жестокость.

Лидеры сами выбрали свою судьбу. Предпочли оружие речам.

Порой Эве казалось, что люди давно ослепли и оглохли, хоть и по инерции продолжают делать вид, что это не так. Продолжают строить хорошую мину при плохой игре. Они заигрались в Богов и утратили человечность.

***

Когда люди в черном пришли за её семьёй, Эве было одиннадцать. Мама вручила ей младшего брата, которому исполнилось несколько месяцев, поцеловала в макушку и попросила выжить и позаботиться о малыше.

– Магии не существует, – торжественно произнес один из пришедших мужчин. – А значит, не существует вас.

Волшебство не поможет, когда к виску приставляют ружье.

Эва пряталась в шкафу и даже боялась дышать. Она видела, как пуля попала в её отца, как он вскрикнул, и мама бросилась к нему, полная страха и отчаяния. Эва хотела к папе, ей было больно и страшно. Она чувствовала, как сердце колотится в груди, но не могла подвести маму. Ей нужно было закрыть глаза и уши, но это оказалось выше её сил.

Внутри шкафа всё выглядело темным и душным. Каждый звук снаружи напоминал о том, что происходит. Девочка слышала крики, выстрелы и шаги – всё это смешивалось в жуткую симфонию ужаса. Эва прижалась к стенке шкафа, пытаясь заглушить шум своим дыханием. Она вспомнила, как папа всегда говорил, что семья – это крепость, но сейчас крепость рушилась, и Эва не знала, как помочь.

Слёзы катились по щекам девочки, когда она думала о том, что может потерять всё. Ей хотелось закричать, выбежать из укрытия и броситься к маме, но страх сковывал тело. «Держись, Эва. Ты должна это сделать ради Энди», – бесконечно повторяла она себе. Она должна была стать сильной. Она должна выжить, чтобы потом отомстить. Тогда девочка пообещала себе, что сделает всё, чтобы эти люди ответили за свои грехи, чтобы ощутили всё то, что чувствовала она, прижимая младшего брата к груди и мысленно моля его молчать.

– Где ваши ублюдки? – всё же спросил один из нападавших.

– Их здесь нет, – соврала мама.

– В этом мире не место таким, как вы, – сказал мужчина, и Эва видела, как хрипит мама и алое пятно крови расползается по ее спине.

***

Эти слова сейчас эхом звучали в голове у девушки. Они правы, в этом мире им не место, но…

– До конца света осталось шестьдесят минут. Ещё час – и ядерный реактор выйдет из-под контроля. Вся земля взорвётся, – объявили по телевидению.

Месть – это блюдо, которое нужно подавать холодным.

– Мне страшно, – прошептал Энди.

– Для нас смерть – это только начало, – безумно улыбнулась Эва, – а для них это конец. Они вечно будут гнить в аду за то, что сделали с собой, с нами. Люди не заслуживают спасения.

Эва снова выглянула в окно. Кто-то собрался под домом, кто-то кричал и шел к министру требовать срочной эвакуации. Кто-то избивал беззащитного ребенка, а кто-то насиловал женщину, зная: завтра не наступит, а значит, отвечать за свои грехи не придётся.

Идиоты…

Мрази…

Твари…

Даже перед смертью они не меняются.

Эвакуироваться некуда.

Спастись не сможет никто. Если удастся, то зомби, которые появятся на планете после ее гибели, поглотят оставшихся.

Возможно, бункеры созданные для правительства и их семей, выдержат взрыв, но мир исчезнет.

Исчезнут заводы, магазины, дома.

Исчезнет все, что было важно и ценно.

Останется только выжженное поле, непригодное для жизни. Сколько лет понадобится, чтобы на нём смогло вырасти хоть что-то? И удастся ли выжившим восстановить мир, если они так и не научились работать сообща, если каждый думает лишь о себе?

Эва всё придумала идеально. Она отомстила за себя. И за людей, кого убили из-за того, что они не такие.

Теперь не будет таких и не таких…

Теперь уж точно все будут равны.

– Смотри, Энди, какой красивый закат, – показала Эва брату небо, переливающееся всеми цветами радуги.

Синее, сиреневое, жёлтое, красное. Оно словно светилось изнутри.

– Осталось несколько секунд – и все закончится.

Три.

Два.

Один…

«Анечка». Ленинград. 18 января 1941

Елена Ланцова

История и фантастика

Ток, ток, ток. Это был звук метронома.

Семилетняя Анечка с трудом открыла глаза. Холодно.

Из висевшего на стене репродуктора в комнату, где она спала, влетел спокойный и размеренный голос диктора: «Говорит Ленинград, говорит Ленинград. Слушай нас, родная страна».

С трудом поднявшись с кровати, Анечка пошла в кухню. Уже месяц она с мамой спала в крошечной комнатке рядом с кухней, а не в своей большой детской.

В детской было очень холодно, почти как на улице, поэтому там уже пятый день лежали ее умершая от голода бабушка и маленький трёхлетний братик.

И снова она подумала: «Хорошо, что у мамы остались хлебные карточки на бабушку и братика. Мама говорит, теперь мы не умрем».

Анечка ей верила. Она не хотела умирать.

Как же все-таки холодно. Чтобы погреть замершие пальчики, девочка засунула их в карманы своего пальто.

Аня не снимала пальто и шапку даже когда спала, в них было теплее.

На кухне еле-еле топилась печка «буржуйка». «Верно мама затопила перед уходом на работу», – подумала Аня.

Ее папа воевал на фронте, а мама работала на заводе. Аня училась в школе в первом классе, вернее, должна была учиться, но в городе свирепствовал голод, какая уж тут учеба.

Кое-как сняв с печки тяжёлый горячий чайник, Анечка налила в алюминиевую кружку кипятка. На столе, стоявшем возле печки, лежал маленький брусочек жмыха, его еще называли дуранда. Она взяла его двумя руками и вспомнила слова бабушки: «А ты не ешь сразу, а соси как конфету, вот и хватит тебе на подольше». Девочка откусила кусочек и принялась сосать.

«Еще за водой сходить надо», – глядя на пустой бидончик, подумала Анечка.

Воду отключили, потому она, как и все ленинградцы, ходила за водой на Неву.

«Вот только печку подтоплю, погреюсь немного и пойду».

После дуранды, которая лишь слегка приглушила постоянное и гнетущее чувство голода, Анечка пошла в комнату, где раньше жила бабушка.

Там в углу горкой были свалены книги.

Книги разные: толстые и тонкие. До войны они все стояли в шкафу со стеклянными дверцами. Но шкаф еще с первых морозов пустили на растопку, а книжки пока оставались, потому что бумага и даже корешки сгорали очень быстро.

Аня, наклонившись, взяла с пола несколько книг потолще и уже хотела идти с ними на кухню, как услышала странный, не походивший ни на что, свистящий звук за окном.

Но окно было завешано плотными темными шторами. Определить, кто или что издает этот звук, Анечка не могла, потому она положила книги на подоконник, а сама, подойдя вплотную к окну, отодвинула край тяжелой шторы.

И в тот же миг испуганно закричала. На неё летел огромный белый шар. Она закрыла глаза и все исчезло.

А когда через минуту, как ей показалось, открыла глаза, то сначала даже не поняла, что изменилось. Но потом увидела, что на окне не было темных штор, к которым привыкла. Окошко обрамляли только светлые коротенькие занавески.

«Это сон, – решила Анечка, – я просто сплю и вижу сон». От этого решения она повеселела и, повернувшись спиной к окну, сделала несколько шагов вперёд по комнате. И снова вскрикнула, из-за зеркала.

На стене висело зеркало в полный рост. В нем Аня вместо себя увидела старенькую седую бабушку в темном платье.

Старушка ничего не говорила, только смотрела на нее и улыбалась.

Тогда Аня погладила себя по голове и показала зеркальной бабушке язык. На удивление и бабушка также погладила себя по голове и тоже показала ей язык.

Но Анечка не испугалась. «Я же сон вижу, чего бояться».

Тут позади себя в зеркале она увидела вазочку с кусками сахара и сухариками из белой булки. Забыв обо всем на свете, Анечка бросилась к столу. Первым делом засунула в рот кусок сахара, а потом принялась распихивать по карманам пальто сухари и сахар.

«Эх, жалко, что я сплю, наелась бы», – подумала девочка, как вдруг услышала за спиной возмущенный и недовольный окрик:

– Мама, ну сколько можно, тебе семьдесят семь лет, а ты ведешь себя как маленькая девочка.

«Какая мама, кто мама», – удивилась Аня и, сама не зная зачем, медленно повернулась в сторону говорившей женщины.

Эта женщина почему-то походила на Анечкину маму: и глаза похожие, и рот, и нос немного. Но она не была ее мамой, зато саму Анечку мамой называла.

«Ох, ну и странный же сон у меня», – подумала Аня и затрясла головой, пытаясь отогнать сновидение, но оно не уходило.

Между тем женщина подошла к ней поближе и вновь начала выговаривать:

– Но стыд-то какой-то должен же быть, мама, у тебя внуки уже большие, под тридцать лет парням, а ты все хлеб по карманам прячешь.

И она похлопала рукой по объёмистым карманам ее пальто.

Но Аня не успела даже возразить этой женщине, потому что вновь услышала знакомый свистящий звук и увидела появившийся из ниоткуда тот же огромный белый шар. И опять все исчезло.

А когда снова появилась комната, то она сразу поняла, что дома.

И еще поняла, что та, другая комната, ей не приснилась.

Потому что карманы ее пальто были полны сухарей, да и во рту все ещё ощущался приторно-сладкий сахарный вкус.

«Что же, что же говорила мне та женщина, – подумала Анечка, – она ведь назвала меня мамой и еще сказала, что у меня есть внуки. Значит, я не умру, выживу и вырасту, и у меня будет семья».

Анечка радостно подняла голову, и ее синие глаза засияли:

– Значит, я буду жить, – сказала она вслух. – Буду жить!

Гостья

Джиллиан Андерсон

Мистика

Основано на реальных событиях

Ах, как же хорошо! Папа с мамой отчалили в командировку, наша трешка в полном моем распоряжении.

Планов у меня на предстоящие четыре дня громадье, а начать я собираюсь с просмотра «Гарри Поттер и философский камень», как говорится, на повторе.

Тем более суббота, в универ идти не надо.

Одна лишь ерунда мешает насладиться свободой в полной мере: поясница тянет. Но с моим остеохондрозом это мало удивляет.

Ну, тянет, пусть дальше тянет.

Позвонила бабуля, я пожаловалась ей на поясницу. Бабушка посоветовала, чем намазать, и строго-настрого наказала сидеть в тепле. А вот дедушка рвался приехать и забрать меня к себе. На что я ответила вежливым, но решительным отказом, ибо у бабули с дедулей не было плеера и диска с фильмом, да и я же мечтала об этой свободе несколько месяцев.

Замотав поясницу теплым шарфом, я легла на диван в гостиной, укрылась пледом и стала смотреть любимый фильм в оригинале.

Вот только боль в пояснице нарастала, некомфортно стало ходить по малым делам. И, что хуже всего, начала ныть голова, от чего невозможно было смотреть кино.

Такой подставы от своего организма я никак ожидать не могла.

Дедушка, услышав о моем ухудшающемся состоянии, захватил с собой гостящего у них моего двоюродного брата, и они вдвоем приехали за мной.

Но к тому времени мне было уже настолько плохо, что шевелиться не было ни желания, ни возможности.

Голова реагировала на резкие звуки, я померила температуру, а там уже далеко за тридцать восемь.

Тогда я просто прогнала деда с братом, выпила жаропонижающее и ползком добралась на кровати в своей комнате.

Свет погасила, так как он жутко резал глаза.

Проснулась среди ночи от того, что безумно хотелось пить. Я буквально умирала от жажды, но понимала, что сейчас даже ползком до кухни добраться не смогу.

И тут в темноте я заметила пожилую женщину, которая сидела на моей кровати, у самых ног.

Она молча протянула ко мне руки, приобняла, помогла встать, довела на кухни, усадила на стул, налила мне теплой водички из чайника и, когда я напилась, привела меня назад в спальню, уложила спать, плотнее накрыла одеялом.

А наутро термометр показывал тридцать семь и три, мне стало значительно легче.

Но, узнав об этом, мама с папой вернулись на день раньше, чем планировали. Простой анализ мочи показал, что я приняла за грипп острую фазу пиелонефрита.

Когда же я рассказала родителям про необычный визит, они приняли это за бред на фоне жара. Вот только я была совершенно уверена в том, что та женщина приходила ко мне, что она мне не привиделась вовсе.

Тогда отец предположил, что в квартире кто-то был. Но то, как я запирала дверь за дедушкой и братом, я помнила прекрасно, ясно, отчётливо.

Лекарства мне выписали очень эффективные, болезнь отступила буквально за несколько дней.

Боль забылась, а вот желание понять, кем же была та женщина, осталось.

Пожилая Дева Мария? Как-то не очень верилось, что я была той, кому в ту ночь ее помощь была нужнее, чем всем остальным, да и возраст другой, и лицо… казалось мне смутно знакомым.

Примерно через год я с родителями прилетела в Баку. Мой папа бакинец. Повидать родственников, сходить на могилы.

Тогда на кладбище я увидела фотографию папиной мамы, в честь которой меня назвали Тамара. Поэтому все папины сестры всегда называли меня Мама.

Глядя ей в глаза, я внезапно поняла, кем была моя ночная гостья и почему она пришла в ту ночь именно ко мне. Обо мне пришла позаботиться моя бабуля.

Она помогла мне напиться. Она не позволила моим почкам прекратить работать. Она, я точно это знаю, не была галлюцинацией страдающей от жара меня.

Ей я обязана жизнью. И с тех пор не было ни дня, чтобы я не благодарила ее за то, что тогда она пришла ко мне, моя самая дорогая и горячо любимая гостья.

Московские сказки

Алла Низамова

ЛитРПГ

– Добрый день, Константин. Меня зовут Арсений. Я курьер. Еду к вам. Буду примерно через час, – протараторил в трубку рыжий парень восемнадцати лет.

На улице плыла жара. Плавилось солнце, стекая по крышам и отражаясь от блестящих окон, слепило глаза. Арсений поправил панамку на затылке, убрал телефон в рюкзак и, оттолкнувшись ногой от асфальта, помчался на самокате в сторону метро.

Дорога петляла среди зеленых парков и старинных особняков, объявленных архитектурным наследием Москвы. Проезжая по мосту через железнодорожные пути, самокат дребезжал, стуча колесами по дощатой поверхности ремонтируемых настилов. Кипела вечная стройка.

Говорят, Москва не сразу строилась, но, судя по всему, – она никогда и не достроится. Москва – огромный город. Строительные краны вздымали свои жирафьи шеи вверх, рассекая небо стальными тросами. Арсений лавировал между бордюром и проезжей частью, слегка подпрыгивая на самокате, выполняя простые трюки. Он был полон восторга и радости, в голове проносились мысли, похожие на сплетающихся мармеладных червячков.

Здесь, в центре города, сохранился дух старой Москвы. Сверкали сусальным золотом купола многочисленных церквей.

Наконец Арсений доехал до метро, оставил самокат у входа и спустился в подземный город. Прижался к спине замешкавшегося пассажира и проскочил вместе с ним через турникет. Ему вдогонку засвистели дежурные на станции, но Арсений, перепрыгивая через ступеньки, уже оказался на платформе, стремительно заскочил в закрывающиеся двери вагона и отсалютовал.

Разветвленные линии метро напоминали паутину огромного хищного паука, который все расширял свои владения, не зная меры.

Говорят, что по кольцам на спиле дерева можно определить его возраст. Что можно узнать по кольцам московского метро – трудно было сказать. Возможно, это и были те самые круги Ада. Но даже если и так, Арсений любил ездить в метро. Скользить взглядом по лицам вечно уставших и вечно загруженных пассажиров, считать фонари, поднимаясь на эскалаторе, заглядывать через плечо в чужие книги и телефоны. Наверное, это было неправильно, но Арсений никогда и не стремился быть правильным. Жил так, как ему нравилось, наслаждаясь каждой минутой отведенного ему времени.

– Следующая станция «Курская», – проговорил динамик, и Арсений подошел к дверям с надписью «Не прислоняться».

Он вышел на Земляной вал и огляделся по сторонам. Его целью был разрисованный красочными граффити Атриум.

Арсений подошел к стеклянной вертушке входа в торговый центр и протиснулся в ускользающий сектор.

Клиент ждал на третьем этаже. Арсений поднялся на эскалаторе и столкнулся с широкоплечим мужчиной в красной корпоративной футболке магазина настольных игр.

– Арсений? – деловито спросил мужчина.

– Ага, – Арсений широко улыбнулся. – А вы Константин?

Тот кивнул, Арсений закопался в рюкзаке и выудил оттуда умный браслет.

– Надень, – то ли попросил, то ли приказал Константин. – Хочу посмотреть, как он работает.

Арсений послушно надел браслет на запястье. Нажал на кнопки и стал объяснять, как функционирует прибор. Константин внимательно слушал, а потом вдруг сказал:

– Ты мне подходишь.

– Не понял, – растерянно нахмурился Арсений.

– Поймешь. Мне нужна твоя помощь, – Константин нажал на маленькую кнопочку на браслете, о существовании которой Арсений даже не подозревал, и понятия не имел, для чего она нужна. Из браслета выскочила тонкая иголочка и кольнула Арсения в вену.

– Что за? – вскрикнул Арсений.

Мир вокруг пришёл в движение, стал менять очертания, будто он был огромным цветным конструктором, и Бог решил разобрать его на мелкие детали, чтобы потом собрать заново.

А может, это все было только в голове Арсения? Он пошатнулся и чуть не упал. Константин поймал его и повёл куда-то. Арсений пытался запомнить дорогу. Но в запутанных лабиринтах служебных коридоров было трудно ориентироваться, тем более в таком странном, измененном состоянии.

Арсению пришлось довериться волнующему течению, несущему его куда-то за пределы сознания. Он сам не понял, как оказался на полу, коснувшись лицом прохладной плитки.

Спустя, наверное, целую вечность, Арсений открыл глаза. Он лежал на деревянной лавке в просторной и светлой комнате. Он был не один. Возле него стоял Константин с цветной коробкой в руках.

– Наконец-то ты очнулся, – сказал он, когда заметил, как Арсений зашевелился.

– Что это все значит? – забеспокоился Арсений.

– Всему свое время, Сеня, – загадочно ухмыльнулся Константин.

– Да кто вы такой, черт возьми, что вам от меня нужно? – раздраженно выпалил Арсений.

– Какой же ты нетерпеливый, – беззлобно фыркнул Константин. – Я вызвал тебя, чтобы сообщить пренеприятнейшее известие…

– К нам едет ревизор, – буркнул под нос Арсений.

– Хуже, – Константин потер шею под воротом футболки. – Тьма сгущается над Москвой. Зло стремится завладеть умами простых людей через информацию. Книги, фильмы, компьютерные игры, – все то, что изначально было создано, чтобы расширить границы познания, теперь используется для разжигания вражды и ненависти. Ты должен это остановить.

– Звучит как теория заговора, не иначе, вышки 5d, рептилоиды все такое… – Арсений покрутил на пальце панамку и нахлобучил её на рыжие кудри.

– Но все это правда, – сказал Константин. – Только ты можешь остановить энтропию хаоса, расползающуюся по миру, как раковая опухоль.

– Почему я? – спросил Арсений.

– Потому что ты молодой, энергичный, – яркий представитель нового поколения, цвет нации, – перечислял Константин.

– Избранный, – протянул Арсений, пальцами изобразив кавычки.

– Типа того, – кивнул Константин.

– Что я должен сделать? – спросил Арсений.

– Сыграть в мою игру, – ответил Константин. – Я разработал специальную игру, что-то вроде РПГ, где герой попадает в разные миры. И должен выполнять разные задачи, чтобы собрать баллы. Когда ты соберешь нужное количество баллов, ты вернешься сюда и тогда…

– Что будет, если я откажусь? – Арсений недоверчиво сложил руки на груди.

– Ничего, – пожал плечами Константин. – Все останется, как было, и ты пойдёшь домой, зная, что у тебя был шанс изменить мир к лучшему, но ты его упустил.

– Не пытайтесь взять меня на слабо, – Арсений сощурился.

– Я не пытаюсь, – вздохнул Константин. – Просто думал, что ты отличаешься от большинства людей, которые боятся перемен и живут по принципу «как бы чего не вышло». Я думал, ты из тех, кто крутит ногами землю. Но если это не так… что ж. Придётся мне поискать других избранных… Ну что?

Арсений неопределенно махнул рукой, но Константин истолковал все по-своему, довольно хмыкнул, открыл коробку, внутри которой оказался сконцентрированный свет. Сияние тут же выплеснулось наружу, образуя яркий портал. Константин толкнул туда Арсения. Игра началась.

* * *

Арсения швырнуло в мерцающий водоворот и потащило куда-то в бездну. Сознание парня разбивалось на множество бессвязных фракталов, похожих на пульсирующие, светящиеся нити паутины. Видения на обратной стороне плотно зажмуренных век казались нарезкой какого-то трешового клипа с предупреждением, что это видео нельзя смотреть эпилептикам. Арсению неиронично казалось, что он внезапно умер и уже видит тот самый свет в конце тоннеля.

Он вылетел из трубы и, сгруппировавшись, приземлился. Он ещё долго приходил в себя, пока к нему не подошла девушка в красной форменной футболке.

– Молодой человек, с вами все в порядке? – спросила она взволновано.

Арсений неопределённо качнул головой.

Странно было вокруг.

– А где Константин? – спросил Арсений.

– Кто это?

– Он был здесь, мужчина в такой же красной футболке как у вас. Он работает здесь, – Арсений говорил с трудом.

– В нашем магазине нет Константина… – девушка Юлия (так значилось на ее бейдже) смотрела обеспокоенно.

– Странно, – пробормотал Арсений. Он достал из рюкзака свой контрольный лист и уставился на него изумленным взглядом: среди его клиентов не было никакого Константина.

– Точно все в порядке? – участливо спросила Юля.

– Точно, – нервно усмехнулся Арсений, дотрагиваясь до вздувшейся на лбу шишки. Шишка отозвалась болью.

Озадаченный, парень огляделся и понял, что он был уже не в Атриуме, а в каком-то другом торговом центре, которых расплодилось в Москве как грибов после дождя. Возможно, галлюциногенных грибов.

Арсений вышел на улицу, вдыхая прохладный воздух. Нужно сделать глубокий вдох, тогда все станет понятнее.

Но ничего не становилось яснее.

Странное состояние. Непонятный мир. Непонятное все. Арсений вздохнул, прокрутив на запястье умный браслет. Зазвонил телефон – это менеджер Геннадий интересовался, не отстаёт ли Арсений от графика.

Арсений сверился со своим списком и, встряхнув головой, направился к велопарковке. Взял в прокат велосипед и поехал к метро, будто ничего и не было. А может, и вправду не было. Видимо, от усталости ему уже мерещилось всякое.

Дорога петляла среди зеленых парков и старинных особняков, объявленных архитектурным наследием Москвы. Москва – огромный Город. Здесь современный хайтек встречается с псевдорусским модерном, а здания в стиле классицизма соседствуют с авангардным конструктивизмом. Москва – город контрастов. Единство непохожих.

Местом назначения была старая пятиэтажка. Клиентка, разумеется, жила на верхнем этаже. Арсений тяжко вздохнул и зашёл внутрь. В подъезде пахло чем-то очень вкусным. У Арсения заурчало в животе, он вспомнил, что с утра съел только пирожное и запил его кофе из картонного стаканчика. Так себе завтрак, если честно.

Парень нажал на кнопку звонка. Раздалась мелодичная трель птичьего пения. Дверь открыла приятная старушка с седыми волосами, чуть подкрашенными фиолетовой краской. Арсений улыбнулся и протянул ей телефон.

– Здрасьте, я Арсений, курьер.

– Заходи, Сеня, – бабушка прошла внутрь. – Устал, наверное, с дороги, проголодался. Давай я тебя борщом накормлю.

– Алла… – Арсений сверился с маршрутный листом. – Алла Михайловна…

– Ой, зови меня просто бабушка Алла, – она засмущалась.

– Бабушка Алла, у меня, к сожалению, совсем нет времени, – попытался отказаться Арсений, но на кухню все же зашел и плюхнулся за стол.

– О, милый, время всегда есть, – улыбнулась бабушка Алла. – Было бы желание.

Бабушка Алла поставила перед Арсением тарелку борща. Суп пах так аппетитно, что Арсений невольно сглотнул. Он и сам не заметил, как умял всю тарелку и два куска бородинского хлеба. Бабушка Алла смотрела на него с любовью.

Пока Арсений ел, она рассматривала телефон, включила его, нажимала на кнопки. Резкая трель звонка заставила Арсения вздрогнуть, он чуть не опрокинул тарелку на себя.

– Алло, – бабушка Алла поставила на громкую связь.

С той стороны раздался ласковый женский голос.

– Аллочка, это ты? Доченька, моя хорошая.

– Да, мама, это я, – вздохнула бабушка Алла, и в уголках ее голубых глаз блеснули слезы.

Арсений засобирался к выходу.

– Сеня, подожди, – попросила бабушка Алла, протягивая Арсению телефон.

Он удивлённо приподнял брови, взял телефон и…

Комната закружилась перед глазами. Завертелась. Ветер раздул кремовые занавески и коснулся лица Арсения, сжимающего в руках трубку стационарного телефона. Арсений замер, положил трубку на место и стал искать бабушку Аллу. Ее нигде не было.

Вместо неё рядом стояла молодая красивая женщина с каштановыми волосами, собранными в высокую причёску, как было модно в прошлом.

Прошлом. Арсений осмотрелся – квартира стала похожа на экспонат музея советского быта. Незатейливые обои, стандартная мебель, очаровательно уродливые игрушки.

– Бабушка Алла? – неуверенно спросил Арсений.

– Да, – женщина улыбнулась. – Но сейчас я просто Алла. Аллочка. Пойдём.

– Куда? – спросил Арсений.

– По городу моей памяти.

И они пошли. Солнечный город состоял из маленьких островов, между которыми расстилался плотный белый туман. Пройти сквозь туман было невозможно, только проехать. И Алла с Арсением перемещалась по уголкам памяти на разном транспорте.

На шумном пазике, пропахшим бензином. В проходе был компостер. Алла прокомпостировала билетик. Билет оказался счастливым. Алла лукаво подмигнула Арсению и подарила билетик ему. На память.

Он приехали к зданию МГУ на Воробьевых горах. Алла гуляла по саду, сталкивалась с тенями бывших однокурсников. Пыталась с ними заговорить, но не помнила их имён.

Потом они с Арсением сели в метро. Опустили в турникет зелёные жетоны. Пока они ехали, интерьер вагона менялся: зашли они в освещенный жёлтым светом вагон с мягкими сидениями, а вышли из хромированного вагона. Женский голос объявил: «Конечная. Поезд дальше не идёт, просьба освободить вагоны».

Алла подошла к Арсению.

– Все, – вздохнула она. – Мой поезд дальше не идёт. Но ты, Сеня, помни меня. Мы всегда будем живы, пока нас помнят. И звони…

Арсений открыл глаза, побледневшая бабушка Алла сидела на стуле, прижав мобильный телефон к груди.

– Бабушка Алла, вам плохо? Может, вызвать врача? – засуетился Арсений.

– Не надо, Сеня. Все теперь хорошо. Мама сказала, что ждёт меня. Иди. Спасибо, что побыл со мной.

Арсений хотел сказать что-то ещё, но тут его браслет завибрировал. И на нем высветились набранные очки. Он оказался совсем в другом месте.

* * *

Следующей точкой его маршрута была Сухаревская площадь. Казалось, что время потекло как-то иначе. Только что был яркий солнечный день, но как только Арсений оказался на Сухаревской площади, его настигла ночь. Как-то резко стемнело, и небо затянуло тучами. Тревожно загалдели галки на проводах. Людей вокруг почти не было, хотя… Арсений огляделся и понял – не почти. Людей вокруг него не было. Ни одного. Они исчезли, как по волшебству. Будто сквозь землю провалились.

Арсений поежился – начал накрапывать дождь, который резко превратился в мощный ливень. Ветер снес с головы парня панамку. За ней пришлось бежать. А когда он поднял «беглянку», то увидел в росчерках молний силуэт угольно-черной башни. Арсений много раз бывал в этом районе и никакой башни не видел. Может, просто игра света и тени…. Но он знал – сейчас башня была там. Она звала Арсения, манила, как маяк во тьме.

Арсений весь промок, пока как завороженный смотрел на башню. Его тянула к ней неведомая сила. Из башни вылетела огромная черная птица и подлетела к Арсению, крыльями касаясь его лица. Арсений зажмурился. Когда открыл глаза – не было ни птицы, ни башни. Люди торопились быстрее попасть в метро. Арсений последовал за ними.

От Сухаревской он доехал до Проспекта Мира, а там перешел на кольцо. Он стоял на перроне. Время было около полуночи. Вскоре подъехал поезд. Продолжая думать о странной башне, Арсений зашёл в вагон и плюхнулся на сидение. Он достал телефон, набрал в поисковике «странная башня на Сухаревской площади». Выпали ссылки о чернокнижнике петровской поры – Якове Брюсе.

Арсений увлеченно читал и не заметил, как рядом с ним оказалась черная птица и превратилась в бледного худого человека в темном балахоне. Человек положил узкую ладонь на плечо Арсения:

– Все, что говорят обо мне, неправда, ничему не верь.

Арсений вздрогнул и огляделся: в вагоне было пусто. Только он и этот странный человек.

– Вы Яков Брюс? – тревожно спросил Арсений, хотя сам знал ответ.

Колдун загадочно улыбнулся.

– Что вам от меня нужно? – Арсений нервничал.

– Ты хороший человек, Арсений, – сказал Яков Брюс. – Очень светлый. Я хочу, чтобы ты помог отыскать мою Черную книгу и вернул меня к жизни.

– Звучит зловеще, – Арсений неловко усмехнулся.

– Ничего зловещего в этом нет. Я лишь хочу спасти город от неминуемой катастрофы, которую предсказал несколько столетий назад, но тёмный народ слишком боялся моей магии, чтобы поверить мне.

Арсений взглянул на свой браслет.

– Я понял, это очередной квест, – с явным облегчением улыбнулся он. – Ну и где искать эту книгу?

– В созвездии Козерога, – ответил Брюс.

– Чего? Как это понять?

– Как-нибудь пойми, – усмехнулся Брюс и исчез в чёрном провале стекла.

Арсений проснулся от резкого толчка вагона. Опять все казалось каким-то бредовым сном, но в своем кулаке Арсений обнаружил перстень, на красном рубине которого золотом был нарисован зодиакальный круг.

Арсений пригляделся и понял, что знак Козерога расположен там, где на карте московского метрополитена находится станция Новослободская. Арсений решил довериться интуиции, которая привела его к разбитой мозаике. Там за отколотой деталью как будто было отверстие под перстень. Арсений вложил кольцо. Открылся проем, в котором лежала Черная книга.

Парень открыл черную книгу. Все листы были темные, точно покрытые углем, и на них палимпсестом отпечатаны слова.

«Такого-то числа такого-то года в городе N в семье архитектора и циркачки родится ребёнок. Мальчик. Его назовут Арсением. Будет он Избранным»….

Арсений вчитывался в слова и с удивлением понимал, что речь именно о нем. Он прочитал книгу до момента, где он нашел книгу и прочитал о себе, а дальше буквы заплясали хороводом, сорвались со страниц и черным мошками закружили вокруг Арсения, затягивая его внутрь, в книгу. Он оказался в центре черного смерча, потерял равновесие и провалился в бездну.

Свободное падение внезапно оборвалось приземлением в стог сена. Арсений поднял голову, стряхивая с волос сухую траву.

Вокруг раскинулось поле, наливались тяжелыми зернами колосья пшеницы. А вдалеке стояли деревянные нарядные домишки, точно из сказки.

– С возвращением, Арсений.

Будто из ниоткуда появился чёрный ворон и обернулся человеком в темном балахоне. Лицо его украшала черная борода клинышком.

– Где я? – сухими губами спросил Арсений.

– В волшебном царстве, вестимо, – ответил старик. – Я буду учить тебя магии…

– Зачем? – недоуменно спросил Арсений.

– Ты поможешь мне воплотиться в Яви.

– Почему я?

– Я звал с башни того, кто сможет освободить мой дух, и ты услышал мой зов.

– Черная башня? – наконец начал вспоминать Арсений. – Вы Яков Брюс?

– Здесь зови меня волхвом Яковом, – улыбнулся Яков. – И не выкай. Ни к чему это.

Арсений выпрыгнул из стога и встал перед волхвом Яковом как лист перед травой.

Яков довольно оглядел его.

– Хм… Неплохо, – он поскреб бороду. – Что ж. Начнём прямо сейчас.

Волхв Яков опустил руку и как будто поманил кого-то или что-то. Из земли к узловатым пальцам Якова потянулся росток, становясь все толще и сочнее. Арсений завороженно смотрел, как вокруг запястья Якова оборачивается тугая лиана. Яков схватил её как верёвку и бросил в ноги Арсения, подсекая его и петлей связывая его лодыжки. Арсений упал как подкошенный.

Яков рассмеялся, помогая Арсению встать.

– Надо быть готовым ко всему…

– Я… просто… это так странно, – Арсений осекся, все происходящее напоминало сюрреалистичный сон, из которого он никак не мог проснуться. И хоть было это даже немного пугающе, ему стало любопытно, как далеко заведёт его эта странная «Игра», в которую он вляпался.

Кстати… на запястье высветился счётчик очков, сейчас у него отняли десять очков за неуклюжее падение.

– Никогда нельзя терять бдительность, – проговорил волхв Яков, назидательно выставив указательный палец вверх.

– Ясно, – отчеканил Арсений, хотя ему, конечно, ничего не было ясно.

* * *

– Откуда берётся магия? – спросил Арсений.

– Откуда? О! Магия… она повсюду. Природа – это и есть магия. У всего на свете есть душа, у каждого камешка, у каждого деревца, у всякой зверушки и птицы… – Яков говорил и водил руками. Голубоватая субстанция сочилась из его рук.

Он говорил:

– Это энергия, что питает все вокруг. И ты можешь управлять ею, если очистишь свой разум, если допустишь в сердце своё возможность, что ты и есть эта энергия. Ты связан со всем на Земле. Все, что обладает душой – это все ты. Мы все связаны друг с другом неразрывной нитью. Каждое твоё движение, каждое твоё желание меняет окружающий мир. Как взмах крыла бабочки приводит к урагану, так и твои мысли могут воплотиться в материи…

Много чего говорил Яков, Арсений слушал все это как песню на чужом языке, отдельные слова он ещё мог понять, но вместе все теряло смысл. Несмотря на то, что понимание ускользало, речь Якова нравилась Арсению. Она баюкала и наполняла сердце безраздельной радостью.

– Я хочу научить тебя направлять магию туда, куда ты этого захочешь. Ты сможешь превращаться в любое животное. Это поможет тебе в работе.

Арсений усмехнулся, представив на мгновение, как бы существенно упростилась его курьерская жизнь, если бы он мог превращаться в ясного сокола, к примеру.

Он стал пробовать. Поначалу получалось так себе. Искры срывалась с кончиков пальцев, но тут же гасли. Но Арсений был упрям, а Яков настойчив. Вскоре Арсений научился превращать витающую вокруг него энергию в магию и направлять ее, выпуская из рук огненные струи или потоки воды.

Самым сложным оказалось научиться превращаться в животное. Нужно было полностью отказаться от своего Я, раствориться в потоках магии и пересобрать себя заново в образе того животного, дух которого был необходим для решения разных задач.

Так Арсений научился превращаться в сокола, чтобы преодолевать большие расстояния. В медведя, чтобы обрести его грозную силу. И в щуку, чтобы путешествовать по водному миру. Таким образом, Арсений мог существовать в трех измерениях: на суше, в воде и в воздухе.

* * *

Арсений стоял, расставив руки и глядя в небо, распаляясь под жаркими лучами летнего солнца. Его белая рубаха, расшитая красными узорами, колыхалась на ветру. Нарядный, румяный, он стоял возле высокого столба, к которому были привязаны разноцветные ленты. Хватаясь за ленту, Арсений кружился в ритуальном танце, подхватывая ритм, задаваемый хоровым пением навьих красавиц.

Праздник Солнцестояния был в самом разгаре. Со всей деревни собрали богатые угощения, разложили на огромном столе, накрытом белой скатертью. Всего было вдоволь: и еды, и питья. Забыл Арсений про наказ волхва Якова не вкушать ничего и взял со стола наливное, сладкое на вид яблочко. Откусил кусочек, а тот и сгнил прямо на языке Арсения.

Потемнело кругом, задули со всех сторон ветра, стали рвать одежду Арсения, а его самого бросать из стороны в сторону, будто мячик. Он пытался устоять на ногах, закрывал голову руками, а в очертания ветра увидел разгневанное лицо Якова.

– Говорил тебе – не есть ничего, почему не послушался?

– Я забыл, – Арсений замялся, неловко улыбаясь. – Что теперь будет?

– Узнаешь….

Мир вокруг преображался, обретая тёмные и мрачные черты. Вместо красавиц в расшитых платьях сидели полуистлевшие мумии, скелеты костлявыми пальцами цеплялись за змей, свисающих с изъеденного короедами и сгнившего изнутри дерева. Небо стало тяжёлым, свинцовым, оно захлопнулось как крышка от шкатулки. Все погрузилась во тьму.

– Где я? – прошептал Арсений, пытаясь посветить дорогу умным браслетом. Но маленького огонька не хватало даже на то, чтобы осветить руки Арсения.

– Яков? – позвал Арсений. – Волхв Яков, где ты и как тебя найти?

Ответом была тишина. Густая и плотная. Но вдруг вдалеке замерцал красный огонек – Арсений пошёл туда и вышел к вокзалу в форме круга, от которого расходились во все стороны рельсы призрачных поездов, что ехали из ниоткуда в никуда.

В одном из этих поездов, проносящихся мимо, Арсений заметил себя, разговаривающего с Брюсом. Увидел их первую встречу. Арсений запрыгнул на крепление между вагонами. Поезд был заполнен призраками, что тянули к живому Арсению из прошлого руки, насыщаясь его энергией. Арсений из настоящего хотел закричать, но Брюс так зыркнул на него сквозь стекло с надписью «Не прислоняться», что у парня запечатался рот и он не мог произнести ни слова.

А поезд все ехал и ехал по темным лабиринтам и тоннелям…

– Говорят, что все дороги ведут в Рим, – услышал Арсений собственный, искаженный помехами аудиозаписи голос. – В России же все дороги ведут в Москву. Сейчас мы находимся на главной вокзальной площади столицы, сосредоточении и путей и сообщений…

Лабиринт дорог запутывал и уводил в сторону от цели, Арсений блуждал так, слушая собственную записанную когда-то экскурсию. Голос рассказывал историю каждого вокзала. Когда он стал говорить о Ярославском вокзале, построенном в стиле русского модерна, что-то щелкнуло, и Арсений нашёл наконец маленькую коробочку, из которой как раз и доносится звук. И оказался вновь в комнате, где ждал его Константин.

– Молодец, Арсений, ты прошел демоверсию моей игры, – сказал он, похлопывая Арсения по плечу.

– Я ничего не понял, – честно признался Арсений. – В чем был смысл всего этого?

– Как это в чем? – засмеялся Константин. – Ты впустил в мир Якова Брюса, и теперь с его силой я стану самым могущественным магом в Москве. Да и во всем мире.

С этими словами Константин зловеще захохотал, увеличиваясь в размерах. Он обернулся исполинским медведем, из белых глаз которого сыпались электрические искры. Он начертил когтем по полу круг вокруг Арсения, и тот оказался в энергетической ловушке, и никак не мог из нее выбраться.

Константин распахнул двери, открывающие порталы в разные точки Москвы. Так он оказался в призраке Сухаревой башни, которая сразу же обрела плотность и проявилась в реальном мире, поднявшись высоко над городом, выше даже семи сестер – знаменитых сталинских высоток. Башня возвышалась над городом, и Константин посылал электрические импульсы в небо, формируя мерцающую сеть.

Арсений попытался обернуться соколом, но все, что у него вышло – опалить свои перья. Он был в отчаянье. Он не знал, что делать, а Константин становился все мрачнее, погружая город в беспросветную, безнадежную тьму.

Арсений стал судорожно рыться в карманах, не надеясь, впрочем, найти в них что-то ценное. И обнаружил счастливый билетик, что дала ему бабушка Алла. Так как лучше он все равно ничего не придумал, Арсений скомкал билетик и проглотил его.

Все замерло и обернулось вспять, будто кто-то нажал на паузу и перемотал пленку назад. Арсений очнулся на полу Атриума. Константин протягивал ему руку.

– Ну как? Хочешь сыграть со мной в одну игру? – как бы спрашивал его странный, не слишком добрый взгляд.

– Пожалуй, воздержусь, – пожал плечами Арсений, закинул рюкзак на плечи и торопливо зашагал прочь.

Песня заканчивается на небе

Тея Либелле

Сянся

– Меню!

– Спасибо! Можно мне чаю… чайник?

– Зеленого?

– Китайского!

Я положила деревянную папку с меню на стол. Вздохнула с облегчением. «Кому в голову пришло сделать тяжелую деревянную папку?»

Я стараюсь чаще бывать в этом китайском ресторанчике. Не так далеко от работы. Мне нравится здесь все: как готовят, чай, интерьер и, конечно, хозяйка заведения. Это Nuschi, женщина неопределенного возраста с фарфоровым лицом и нарисованными ярко-красной губной помадой губами. Да нарисованными так, что пририсовывается вверх и низ губ не в формат, а больше, образовывая что-то наподобие цветка настурции. Один в один – знатная гейша. Она одета в красное Ханьфу, а может это и Ципао? Я в такие тонкости не вдавалась. Знаю только, что за пределами своей Родины одежда женщин выражает китайские ценности и имеет философский подтекст. Ее цвет, рисунок ткани и узелковые пуговицы выражают пожелания счастья, удачи, везения, долголетия, а также стремление к межличностным отношениям и гармонии с природой. Nuschi всегда доброжелательна.

Я заказала пекинскую утку. Ее надо ждать и я, чтобы себя занять, стала рассматривать обстановку. Весь зал был отделан темным деревом. Низкие люстры-фонари с кистями из шелка создавали восточную филармонию. Везде плелись толстолистные зеленые лианы и стояли небольшие фонтанчики, создавая имитацию тропиков. Была здесь и золоченая клетка с попугайчиками.

На стойке бара стояли фарфоровые счастливчики и китайские куклы. Звучала китайская музыка, но местами ее прерывали звуки, похожие на звуки детских мультфильмов. Присмотревшись, я увидела китайского мальчика, сидящего на маленьком стульчике за барной стойкой с планшетом в руках. Его лицо было бледным, а губы плотно сжаты, будто он был рассержен. Мальчику на вид не было и трех лет.

Дверь в кухню не закрыта потому, что Nuschi постоянно уходила туда с большими тарелками и возвращалась с приготовленными на них заказами. На кухне работал молодой повар-китаец. Людей было немного.

За соседним столиком тихо разговаривала за обедом пожилая немецкая пара. На тарелках у них традиционная баварская рулька с кислой капустой. Непонятно, неужели китайцы лучше ее готовят?

Немцы не смотрят по сторонам, когда едят, не стучат столовыми приборами. У китайцев тоже свои правила.

– Маленькая пекинская утка для девушки или фрау? – возникла у стола Nuschi. Вопрос личного характера смутил. Даже показался фамильярным.

– Не смущайтесь, – пришел на помощь медленно жующий немец. – это китайская манера вести светские разговоры. Следующий ее вопрос может быть по поводу вашей зарплаты, – мужчина ухмыльнулся в русые усы.

«Нонсенс, – подумал он. – Это вверх свинства. Вести бизнес в нашей стране и не учитывать ее порядки».

Для немца китаянка уже «потеряла свое лицо». Но он и не представлял, какого мнения о немцах была Nuschi!

Зал ресторана был разделен на две части деревянным островом, на котором, извините, попами к посетителям располагались восемь белых мулов. Фигуры были выполнены в тунике папье-маше искусно. Не обошел их автор и достоинство самцов. Мулы чередовались с большими настольными лампами в светящихся оранжевых абажурах. На абажурах просвечивались черные иероглифы. Их было тоже восемь: Люй Дунбинь, Ли Тегуай, Джунли Цюань, Хань Сян-цзы, Цао Гоцзю, Чжан Голао, Лань Цайхэ, Хе Сяньгу.

Когда немец ухмыльнулся, мне показалось все мулы скосили глаза в его сторону. Я прислушалась к происходящему в китайском мультфильме, который с интересом смотрел странный мальчик.

«Восемь бессмертных переплывают море. Они спешат к вечеринке, устраеваемой маленьким принцем Ли для приглашенной Западной принцессы. Она прекрасна. Ее зовут Розовый персик. Красива мечта воссоединения Запада и Востока. Королевские Династии Цин стремятся достичь мира с европейцами, но злая сила Рока мешает им. Восемь бессмертных уже в пути, и им известно, что принц Ли не может говорить. Он нем от рождения. И он не сможет произнести Клятву, составленную монахами Дао тысячелетия назад.

– Я, Люй Дунбинь, знаменитый Даосский патриарх, мой меч всегда со мной, и только он поможет мне справиться с немотой принца. Вся сила его слов кроется в жестких традиционно волосах парня. Я обстригу его кудри волшебным мечом и освобожу усеченный от рождения голос.

– А я, Ли Тегуай, врач и ученый, своей волшебной тыквой, горлянкой и железной клюкой, защищу мальчика от повторной мести злого Рока.

– А я, Джунли Цюань, спешу к принцу, чтобы обмахнуть его опахалом и преподнести эликсир бессмертия, дабы союз Востока и Запада впредь никогда не был разрушен.

– Я, Цао Гоцзю, представитель правящего клана времен династии Сун. Мои кастаньеты и нефритовая дощечка дают мне право войти вместе с остальными восемью бессмертными в императорский двор.

– Я, – заговорила голосом Nuschi, – Лань Цайхе. Покровительница всего цветущего на этой прекрасной земле и садовников. Я позволю взрастить священный лотос.

– А я, Хэ Сяньгу, женщина с лотосовым цветком и флейтой из персикового дерева, сделаю так, чтобы у Западной принцессы всегда был великолепный голос.

– Что ж, тогда я, Хань Сян-цзы, племянник ученого Хань Юя времен династии Тан, вечно играющий на флейте, сделаю так, чтобы все, кто будет играть на флейте для Принцессы, никогда не фальшивил.

– Тогда, я, – заговорил старик с бамбуковым барабаном, сидящий на белом муле, – Чжан Голао, сделаю так, чтобы принц Ли и западная принцесса никогда не постарели. Ведь я – покровитель стариков.

Теперь им только остается пересечь бушующее от шторма море. Они уже в пути. И ничто их не сможет остановить!

По мере того, как говорил каждый из восьми бессмертных, мул, стоящий на деревянном острове под настольной лампой, разворачивался лицом к посетителям, и над ним ярким светом освещалась надпись с именем бессмертного. И так произошло восемь раз.

– Твоя утка, – появилась Nuschi с моей большой тарелкой, – ты выпила весь чайник?

– Да? Я, похоже, увлеклась мультфильмом вашего внука, – ответила я, разбирая столовый прибор.

«Цветок настурции» в виде красных губ хозяйки «усох» на мгновенье, но потом расправился в улыбке.

– Ли? Он мой сын. – китаянка поправила широкий пояс Ханьфу.

– Я родила его немым. Восемь бессмертных наказали меня за то, что я живу с мужчиной намного моложе меня. Наши традиции переплелись с западной культурой. Я китаянка, муж тоже вроде китаец. Только он никогда не был на исторической Родине. Он родился здесь. Его родной язык немецкий. Он закончил университет в Мюнхене. Но работает поваром. Он любит больше рульку, чем пекинскую утку. Меня это все бесит. А бедный наш мальчик отказывается вообще говорить с нами.

Пообедав, я вышла на свежий воздух. Сегодня обед был приправлен сказочными приключениями. Я медленно шагала вдоль улицы Шнидтке. Может и он здесь гулял? Кто-то сверлил меня в спину тяжелым взглядом. Я оглянулась. В распахнутом настежь небольшом окне на подоконнике молодой китаец держал немого мальчика, который махал мне, уходящей вслед.

«Милый Ли, – подумала я, – будем надеяться, что праздник сегодня пройдет на высшем уровне. Восемь бессмертных обязательно успеют на вечеринку Волшебного персика. Все, что задумали – обязательно исполнится. И ты, счастливый, заговоришь сразу на двух языках: китайском и немецком. Будь счастлив, маленький принц».

Все возвращается

Светлана Хрущева

Научная фантастика

Серые ободранные стены, кровать, стул, стол. Обстановка не вдохновляет. Эдвард лег на кровать, походил по комнате, сел за стол. Метался, точно загнанный зверь. Зачем он здесь? Неужели он так плох, что ему нужно лечение?

Этот срыв не должен был случиться. Врачи обещали, что вакцина совершенно безопасна. Но он здесь.

Вдох. Выдох.

Жизнь Эдварда изменилась кардинально три месяца назад, когда он согласился войти в тестовую группу клинических испытаний новой прорывной вакцины от рака. Успех этапа доклинических испытаний на животных вселил в ученых робкую надежду на то, что человечеству удастся победить заразу, сжирающую людей сотнями тысяч каждый год.

Настал черед клинических проб на здоровых добровольцах. Если этот этап не выявит серьезных побочных эффектов, то вакцина уже совсем скоро дойдет и до тех, кому она жизненно необходима.

Правда, Эдварда на столь рискованный шаг толкнули отнюдь не гуманистические идеалы, а отчаяние. Он уже полгода без работы и какой-либо надежды найти ее. Денег не хватает даже на еду, а еще кредиты, ипотека.

– Исследования совершенно безопасны, – гласил красочный баннер в сети и моргал солидной суммой вознаграждения. Эдвард не стал читать ссылку мелким шрифтом про возможные побочные эффекты, чтобы не сбить настрой.

– Вакцина уже прошла доклинические испытания на животных. Иммунный ответ есть. Необходимо протестировать возможность превентивной защиты от заболевания. То есть привитому подопытному введут клетки опухоли, с которыми вакцина должна справиться. Добровольцу полагается двойная компенсация за любой побочный эффект.

Эдвард усмехнулся:

– Как просто! Заразят и вылечат. Что же должно случиться, чтобы дали двойную компенсацию?

На обследовании коротко предупредили, что могут быть небольшие «спецэффекты» от препарата, имитирующего онкологический процесс. Без подробностей.

Первый месяц – подопытной группе вводят вакцину, замеряют иммунный ответ. После образования антител точечно вводят раковые клетки. Для участия в исследовании пациенты должны быть полностью здоровы.

– У вас на МРТ небольшие очаги глиоза. Не было сотрясений мозга или каких-то повреждений?

– Не припомню.

– Память не подводит?

– Нет, я совершенно здоров.

– Хорошо, думаю, это, некритично для участия. Хотя, конечно… Ладно, раз вы так настойчиво хотите внести свой вклад…

– Спасибо, это жизненно важно для меня.

– А если вакцина не сработает? Опухоль убьет меня? – единственный вопрос, который Эдвард так и не решился задать.

Дополнительно к химиотерапии прибегать не пришлось. Вакцина сработала идеально.

То, что что-то пошло не так, Эдвард понял далеко не сразу – списал галлюцинации на обещанные «спецэффекты». Незнакомые люди возникали и исчезали, странные тени плясали и строили рожи, преследовали его. Голова раскалывалась от невыносимой тяжести, в ушах будто вата. То и дело в безликой толпе вдруг появлялась девушка в белоснежном платье. Она тянула к мужчине тонкие руки, рот ее открывался в беззвучном стоне, глаза были пусты.

– Миллииии, – разносил ее имя по улицам ветер.

По анализам и МРТ все было в порядке. Врачи разводили руками и просили подождать немного, понаблюдать. Но спустя несколько недель все же поместили Эдварда в клинику после того, как он, стоя на коленях, кричал посреди улицы на случайных прохожих. Этот крик так и звенел в мутной голове заевшей пластинкой. Крик измученной плоти. Это все она, Милли довела его до такого состояния. Кто она такая? Ответ не приходил, неизвестность душила.

Он лег на кровать и закрыл глаза.

Вдох. Выдох.

Видения затуманили разум.

Милли в вышитом золотым кружевом платье бежит навстречу. Волосы развеваются на ветру, глаза блестят свежестью нетронутой юности. Юноша подхватывает ее и кружит в вальсе! Ветер поднимает влюбленных в воздух, точно листья. Эдвард запрокидывает голову и смеется во весь голос: как же хорошо! Какое же это счастье! Милли отпускает его руку и продолжает танец уже в одиночестве. Все выше и выше… или это он падает. Тишина оглушает. Темнота.

Эдвард просыпается в поту. Больничные стены давят безысходностью. Он кричит.

Прибегают врачи, суетятся вокруг.

– Мозг не справляется. Иммунного ответа нет, раковые клетки интенсивно размножаются и сводят пациента с ума. Видимо, они разблокировали старые воспоминания. Нужно срочно начать дополнительную химиотерапию для остановки роста опухоли.

– Но еще слишком рано!

– Он погибнет!

– Очень странный случай. А другие пациенты? У них все в порядке? У него есть друзья, близкие? Где анкета? Не понимаем, что с ним происходит!

– Да. Срочно собираем консилиум.

В ту ночь у Эдварда начался жар. Он метался и бредил в плену своих грез. Звал Милли.

– Вы знаете, кто это? Кого он зовет все время? – спрашивали врачи у немногочисленных друзей пациента.

– Никогда не слышали про нее. У него не было знакомых с таким именем.

Утром пациенту стало хуже. Дыхание сделалось хриплым. Каждый звук выходил протяжным свистом, позднее уже шепотом. Эдвард терял силы. Консилиум принял решение провести дополнительную терапию.

Вспышка. Картина меняется. Они повзрослели. Лицо его музы прорезали первые робкие морщины, под глазами круги от бессонных ночей. На ней платье алого цвета, цвета надвигающейся бури.

– Давай станцуем, как тогда, – он протягивает руку, чтобы взять ее за талию. Делает неловкий шаг, оступается. Наступает на платье. Глаза ее темнеют от бешенства и наливаются кровью в тон платью.

– Какой же ты несуразный!

Неведомая сила отбрасывает его в сторону, он падает на колени и начинает судорожно вдыхать запах сырой земли под ногами.

– Только бы не разрыдаться здесь, на людях. Она столь же жестока, сколь прекрасна в этом платье. Как же я ее ненавижу! Или все-таки люблю? – мужчина втягивает голову в плечи и содрогается в рыданиях. Милли подходит и обнимает его.

Темнота.

Эдвард очнулся в больничной палате. Жара больше нет. Ему гораздо лучше. Через несколько дней его выписывают. Тени отступили.

Но воспоминания не отпускают. Он не знает, кто она и откуда. Это терзает сильнее всего.

Он ищет ее повсюду, в каждом проходящем мимо женском лице, силуэте. Мысли сводят с ума.

– Где же ты? Кто ты? Как тебя найти?

Врачи с горечью констатируют факт того, что у одного из добровольцев вакцина не показала должного результата и не смогла победить опухоль.

Эдварда снова кладут в больницу. Капельницы, таблетки, сотни процедур, от которых организм буквально выворачивает наизнанку. Он истощен. Жизнь не желает задерживаться в тщедушном теле.

Вспышка.

Вечер пятнадцать лет назад. Мокрая трасса. Слепящие глаза фары встречных автомобилей. Они тогда ехали из онкоцентра. Милли диагностировали начальную стадию рака молочной железы. Прогноз хороший. Она бы точно справилась.

Он убил ее собственными руками в тот вечер. Отнял шанс на жизнь. Слишком разволновался из-за пугающего диагноза, выплеснул на нее свое раздражение вместо того, чтобы просто поддержать жену. Не заметил, как вылетел на встречную полосу. Милли погибла на месте.

Эдвард выжил. Мозг заблокировал боль воспоминаний. Мужчина сменил место жительства, работу – начал жизнь с нуля.

Эдвард лежит на кровати. Милли стоит рядом, вся в черном. На лице выражение скорби, глубокие морщины бороздят некогда милое лицо в обрамлении изрядно поседевших волос.

– Я уже умер? – он силится что-то сказать, но тело не реагирует.

Вспышка.

Он, бесплотный, смотрит на свое мертвое тело, старое и высохшее от болезней. Поворачивается к Милли, протягивает руку и проводит прозрачной ладонью по ее лицу. Женщина вздрогнула, будто почувствовала движение. Наклонилась и поцеловала в лоб остывшее тело.

Его тянет куда-то вверх, последняя яркая вспышка: Милли, одиноко танцующая скорбный вальс возле кровати. Танец его жизни.

Темнота.

Он открывает глаза. Над головой все те же больничные стены. Он все еще жив. Лицо Эдварда впервые за долгое время озаряет слабая улыбка. Дышать стало легче. Анализы немного лучше. Он знает, что это временно перед невозвратным рубежом. Нужно успеть сделать еще одно дело.

Старое кладбище с покосившимися металлическими воротами. Эдвард с букетом, наконец, нашел нужную могилу. Расчистил мусор и выбитую на камне надпись: «Здесь покоится Милдред Эллен Уотсон. Вечная память».

Эдвард поперхнулся кашлем. Приложил к губам платок. Алые капли крови отпечатались на ткани. Жизнь отомстила ему наиболее изощрённым способом.

– Прости меня, Милли. Прости, любимая, что так долго не приходил. Скоро встретимся!

Забытая случайным прохожим газета вспорхнула с лавки и приземлилась на мокрый тротуар. С раскрытой страницы крупными черными буквами кричит заголовок: «В связи с непредвиденными побочными эффектами на стадии клинических испытаний, разработку новейшей онковакцины приостановили на неопределенное время».

Девочка в окне

Татьяна Лебедева

Детектив

Андрей Петрович, пятидесятилетний капитан полиции, будучи уже на пенсии, продолжал работать сыщиком (как он себя называл). После развода жил в маленькой однокомнатной хрущевке.

По субботам устраивал себе холостяцкий завтрак из омлета с помидорами, бутерброда с сыром и большой кружкой растворимого кофе. Он усаживался с подносом на диване в полосатом махровом халате и смотрел любимую передачу на первом канале «Умники и умницы».

В разгар передачи и поедания омлета раздался звонок в дверь. Андрей Петрович удивился, так как никого не ждал. Редкие гости сначала звонили на мобильный, а по приезду в домофон.

На пороге стоял Мишка, внук Тамары со второго этажа. Мишка был типичным ботаником. Он поправил сползающие с переносицы очки. Для шестиклассника мальчик выглядел, как третьеклассник.

– Андрей Петрович, я хочу сделать заявление.

– Так уж и заявление? О чем? – сыщик с удивлением смотрел на Мишку.

– Пропала девочка.

– Какая девочка?

– Из окна в больнице.

– Стоп, – Андрей Петрович замотал головой. – Давай заходи и рассказывай по порядку. Какая девочка, в каком окне и в какой больнице?

Мишка зашел, снял обувь и рюкзак, прошел в комнату.

– Есть будешь? Сделаю тебе омлет, – предложил Андрей Петрович.

Мишка отрицательно мотнул головой и присел на краешек дивана.

– Я в школу хожу через парк мимо городской больницы, – начал Мишка. Там окна палат как раз выходят на сторону парка. Когда идешь по дорожке, то видно, как иногда к окнам подходят больные. Я стал замечать на втором этаже в окне девочку. Это было где-то в начале сентября. Она подходила к окну каждый день как раз в то время, когда я шел утром в школу. Она махала мне рукой и улыбалась. А потом она пропала. Я специально стоял и ждал, когда она появится и помашет мне рукой. Однажды чуть не опоздал на уроки.

– Может, ее просто выписали? Это же больница, – Андрей Петрович с сожалением смотрел на мальчика.

Он знал, что Мишка живет с бабушкой, потому что родители в постоянных длительных заграничных командировках. Внук Тамары был головастым. Ему бы на ту самую передачу на телевидении попасть. Точно бы победил. Сыщик знал, что и друзей особо у Мишки не было. Не жаловали ботаников дворовые ребята. Вот он и привязался к неожиданной подружке из больницы.

– Нет, в последний раз она была грустная и часто оглядывалась назад, будто кто-то ее звал или должен был войти в палату. Мне так показалось.

Андрей Петрович растерялся. Ерунда какая-то.

– Раньше ты эту девочку не видел?

– Нет, – Мишка опустил голову.

– А сколько ей примерно лет? Старше или младше тебя? Как выглядела? – Андрей Петрович на автомате задавал вопросы.

– Примерно моего возраста. Может, помладше. Трудно сказать. У нее была короткая стрижка с чубчиком. Прям как у мальчика. Только так сейчас никто из девочек не стрижется.

– Может, это был мальчик?

– Нет, в руках у нее была кукла такая. Как Барби. Мальчик бы не стал играть в куклы.

– Верно, – согласился сыщик. – Во что она была одета?

– Она была скорее всего в пижаме. Иногда залезала на подоконник, и было видно, что на ней светлые брюки и кофта на пуговицах.

– Миш, ты молодец. Хорошо все запомнил, – потрепал его по плечу Андрей Петрович. – Но заявление от тебя ни я, никто другой не примет. Ты не знаешь фамилии и имени девочки, ты не ее родственник. Наконец, ты несовершеннолетний.

– И что? Никто не будет ее искать? – Мишка вскочил с дивана. – Вы же сыщик! Вы должны найти!

– Не переживай, если девочка пропала, значит в отделении уже лежит заявление от родителей. Я все выясню и тебе расскажу. Договорились? – Андрей Петрович протянул Мишке руку.

– Договорились, – мальчик пожал протянутую руку и направился в прихожую.

Сыщик закрыл за ним дверь и вернулся в комнату. Передача закончилась, кофе остыл. Есть расхотелось. Он отнес остатки завтрака на кухню и вернулся на диван. Похоже, выходной отменяется. Он мог бы отложить выяснения до понедельника, но чутье опытного следователя не давало покоя. Не стал бы Мишка по пустякам тревожить. Во всяком случае сегодня в дежурке он сможет узнать о заявлениях на пропавших людей.

Однако за последнюю неделю не было никаких заявлений о пропавших людях. Скорее всего девочку выписали, и она благополучно вернулась домой. Андрей Петрович вышел на крыльцо дежурки. Стояла золотая середина октября. Деревья вокруг во всей пестрой осенней амуниции будто соревновались в модном показе. Солнце пригрело к обеду так, что сыщик расстегнул куртку и снял кепку.

Он решил прогуляться до больницы. На тропинке в парке он остановился напротив окна на втором этаже, про которое ему рассказал Мишка. Постоял минут пять. К окну подошла женщина в халате, мельком глянула на улицу и скрылась в глубине палаты. Андрей Петрович направился ко входу стационара.

Там уже стояла очередь из посетителей. Вот-вот должны открыть дверь для посещения больных. Сыщик встал в очередь.

На посту регистрации он узнал, что второй этаж отведен для травматологии, но детей в это отделение не помещают. Рядом стоит корпус детской больницы. «Странно, что девочка лежала во взрослом отделении. Может, это чья-то дочка или внучка. Придется навестить их в рабочий день с предъявлением удостоверения», – размышлял Андрей Петрович.

В понедельник он зашел через приемный покой и направился сразу к заведующему отделением.

– Мы уточняем информацию о больной девочке, которая лежала у вас в отделении. Родители обратились с заявлением, что она пропала. Вы перевели ее в детское отделение? – Андрей Петрович намеренно врал, чтобы уловить реакцию врача. И не ошибся.

– Какой девочки? – глазки на круглом лице заведующего забегали. Он вытер рукой выступившую на лбу испарину. – У нас взрослое отделение, у нас не могут размещать детей. Для этого есть соседнее здание, – тараторил врач.

– Родители утверждают, что оформили ребенка к вам, – настаивал сыщик.

– Это какая-то ошибка. Оставьте свой телефон, я обязательно разберусь и позвоню Вам, – заведующий уже взял себя в руки и заговорил более уверенно.

– Хорошо, – легко согласился Андрей Петрович и положил на стол визитку.

Сыщик вышел из кабинета, дошел до кушетки и сел, уткнувшись в телефон. Через несколько минут в кабинет заведующего почти бегом прибежали медсестра и запыхавшаяся уборщица. Значит, он не ошибся. Заведующий что-то скрывал.

Андрей Петрович направился к палате, в которой, по его расчетам, находилась девочка. Он постучал, приоткрыл дверь. Никого. Сыщик вошел в палату. Две койки. Одна не застелена. Хозяйка другой, видимо, куда-то вышла. Он подошел к окну. Да, то самое, напротив тропинки и клена. Сыщик внимательно осмотрел подоконник, полы и пустую койку. Шансов что-то найти практически не было. В больницах убираются каждый день. В коридоре послышались шаги. Андрей Петрович заметил в щели под батареей какой-то красный предмет. Он поднял, не разглядывая, сунул руку в карман и быстрым шагом направился к открывающейся двери.

– А что Вы здесь делаете? – растерянно спросила женщина в халате.

– Да вот пришел внучку навестить, – широко улыбаясь, ответил Андрей Петрович, – да ошибся корпусом. Сказали на втором этаже в седьмой палате.

– Так Вы к Маше? Она не говорила, что у нее есть дедушка, – женщина все еще недоверчиво поглядывала на мужчину.

– Я приехал из другого города, виделись редко, – развел руками Андрей Петрович.

– А ее выписали несколько дней назад.

– За ней пришли родители?

– Я не знаю. Я была с ней всего один день. Во время выписки уходила на процедуры, – сказала женщина. – Вернулась, ее уже не было.

– Спасибо Вам большое, пойду уточню у врача, – Андрей Петрович прикрыл за собой дверь.

В кабинете заведующего тем временем кипели страсти.

– Не дай бог, чтобы от вас ушла информация о девочке. Обе вылетите с работы в два счета. Понятно?!

Медсестра с техничкой вздрогнули.

– Понятно, – пролепетали одновременно обе.

Когда напуганные сотрудницы вышли из кабинета, заведующий взял телефон.

– Вы обещали, что не будет никаких проблем, – возмущался он в трубку. – Тут объявился ваш доморощенный Пуаро и вынюхивает, что и как. Приструните своего сыщика, иначе я не собираюсь в одиночку отвечать за наше мероприятие.

Андрей Петрович вышел из больницы никем незамеченным и вернулся через служебный вход.

Навстречу шла уборщица. Сыщик подхватил ее за руку и свернул в служебное помещение.

– Плохо же вы выполняете свои обязанности, – в одной руке сыщик держал открытое удостоверение, а в другой маленькую кукольную туфельку.

Уборщица сникла и закрыла лицо руками.

– Он меня уволит, а мне до пенсии еще далеко, устроиться официально тяжело, – начала причитать женщина.

– Не уволит, если расскажете все как есть.

– Я работаю здесь почти год. За это время поступили два ребенка. Мальчик и девочка. Примерно десяти лет. Мальчика звали Артем, а девочку Маша. Слышала, что их привезли из детского дома для обследования, а потом увезли обратно. Я же только уборкой занимаюсь. Иногда гостинцы им приносила. Куклу Маше принесла. Внучка моя выросла, давно не играет, – вздохнула уборщица.

– Понятно, завтра жду Вас в отделении для составления протокола. И ничего не бойтесь. Мы разберемся, – заверил женщину сыщик и покинул служебное помещение.

– Петрович, тебя шеф искал, – дежурный остановил сыщика в коридоре отделения. – Злой, как черт.

– Ты чего там в больнице устроил?! – шеф с порога накинулся на Андрея Петровича. – Заняться нечем? Ищешь вчерашний день? Жалоба на тебя пришла. Ищешь какую-то девчонку без заявления. Что за самодеятельность?

– Заявления и не будет. Некому заявлять. Детдомовская она.

– Откуда сведения? Пиши рапорт как положено, а то мне из области шею намылили за твою разыскную прыть.

Дальше события завертелись с невероятной скоростью. Выяснилось, что из детских домов области отбирались круглые дети-сироты, у которых не было в окружении близких родственников. Таких, которые бы хватились их после исчезновения. Дети проходили тщательное обследование. В детдом отправлялись бумаги о смерти, а дети нелегально отправлялись за границу для усыновления.

Детей никто не искал. И если бы не Мишка со своей настойчивостью, то так бы и продолжалось это страшное дело.

Об этом Андрей Петрович рассказал Мишке за вечерним чаем у Тамары. Машу с другими детьми удалось вернуть с пропускного пункта на границе с Финляндией. Сейчас девочка находилась в детском доме в соседнем районе.

После рассказа сыщика Мишка с бабушкой решили навестить Машу.

Андрей Петрович поехал с ними и вернул девочке потерянную туфельку для куклы.

Любовь
под Новый год

Дина Шлегель

Любовный роман

Он любил её уже пять дней, четыре часа и двадцать три минуты. Именно так. Вовка запомнил момент, когда увидел своё счастье.

…Новый год в школе. Как его, пятиклассника, занесло на ёлку малышей – не помнил. То ли на спор явился к ним, то ли прятался от дежурного учителя. Какая разница! На сцене стояла ОНА. С тонкими светлыми косичками и забавными кудряшками у висков. Синие глаза, как лёд на Байкале, смотрели хитро и чуточку застенчиво. Голубая шубка очерчивала тоненькую фигурку. Белые сапожки блестели под светом софитов. В общем, вся она была, словно кукла. Коллекционная. К такой страшно притронуться. Вдруг разобьешь.

Вовка боялся. Смотрел, затаив дыхание, на сцену. А в голове крутилась одна мысль: «Я влюбился. В Снегурочку».

После праздника он пытался прорваться к артистам. Но Анжелика Альбертовна, педагог-организатор, поймав его, со смехом отправила обратно: «Куда ты, Владимир? Нет их уже здесь. Уехали». « Как… Уехали? Куда?» – сердце Вовки оборвалось. «А то ты не знаешь? В Великий Устюг. Мы в этом году для ребят вытащили настоящих Деда Мороза и Снегурочку. У них после нас ещё столько концертов. Некогда задерживаться. Так что жди следующего года. Может, и пригласим их снова».

* * *

…Потянулись дни. Вовка никогда не был тем мальчиком, кто станет терпеливо ждать подарков Судьбы. Быстро поняв, что билеты из Иркутска до Великого Устюга ему не по карману, он начал операцию по встрече со своей мечтой.

Идти к папе – бессмысленная затея. Отец никогда не тратил деньги напрасно. Значит, «обрабатывать» придётся маму.

План созрел моментально. В семье Вовки жила настоящая принцесса. Та, кому никто не отказывал. Катюша – всеобщая любимица и четырёхлетнее исчадие Ада в одном лице. До сих пор верящая в чудеса сестрёнка легко приняла за истину сказку брата о волшебном доме на Севере, где живёт настоящий Дедушка Мороз и дарит всем подарки. Оставалось только дополнить рассказ обещанием покататься на оленьей упряжке по сугробам Великого Устюга. И фотографией со Снегурочкой в перспективе.

Через минуту «ураган Катрина» уже сидел на коленях мамы и на одной ноте завывал: «Поехали к Дедушке Морозу!» Полчаса истерик, угроз Катеньки, ремня, украдкой показанного папой Владимиру, – и отец, вздохнув, покупает четыре билета в Великий Устюг на новогодние праздники.

* * *

Первая часть плана осуществлена. Но не идти же на встречу с любовью с пустыми руками? Нужен подарок. Такой, чтоб сразу понравился. Желательно, вместе с Вовкой. На радость мальчику, интернет выдал всю необходимую информацию. Выяснилось, что снежная девочка обожает варенье. И голубой цвет.

Возникла непредвиденная проблема. Голубого варенья Вовка варить не умел. Как и сладостей других цветов. Зато ягодную вкуснятину прекрасно готовила бабушка. К ней мальчик и направился.

Бабушка Агата встретила внука с распростёртыми объятиями. Он в последнее время так редко заходил, что за лишнюю минуту с Вовой старушка была готова отдать весь погреб, а не одну банку.

…В этот вечер Вовка первый раз не вспоминал Снегурочку. Неожиданно, в гостях у бабушки оказалось хорошо. Он будто вернулся в детство. С блинами, настольными играми, историями из молодости бабули. Клетчатым пледом и горячим чаем. В конце встречи мальчик твёрдо решил приходить почаще. А не только за вареньем.

* * *

Варенье, каким бы ни было вкусным, голубым не являлось. Но это легко исправлялось. Дождавшись, когда родители уедут на работу, а сестрёнка – в детский сад, Вовка прокрался в квартиру. Достал припрятанное лакомство. Вылил его в эмалированный таз. Сверху залил голубой краситель. Включил плиту…

«Главное – результат, – думал мальчик, пытаясь одновременно отмыть таз от краски, а пол – от ягодной сладости. – Варенье голубым я сделал. Подарок готов. А таз… Так и скажу – производственная необходимость. Ламинат же с пятнами – веяние моды…»

«Веяние моды» вылилось в лишение телефона и запрет на вечерние прогулки с друзьями. Бессменная помощь на кухне маме после такого уже не воспринималась как что-то жестокое. Скорее, справедливое. Но это было неважно! Зато в кладовке находилось спрятанное голубое клубничное варенье.

* * *

Следующим пунктом стоял первый разговор с любовью. Не надеясь на себя, Вовка решил заказать стихи для свидания у самого талантливого человека класса – Гришки. Гришка мастерил табуретки, проводил химические опыты, профессионально делал доклады по биологии. На досуге писал стихи, которые лично Вовка считал бредом. Но девчонки вздыхали и рисовали сердечки на парте Григория. Снегурочка, по идее, тоже была девчонкой. Значит, ей должны понравиться вирши поэта 5б.

С этими мыслями Вовка назначил встречу с исполнителем его идей. Григорий долго сопротивлялся. Но обед, отданный ему Владимиром, пятьсот рублей и фингал за наглость изменили точку зрения непризнанного гения. Поэтому через день на парте заказчика лежали потрясающие строчки:

«Ты меня околдовала,

Хоть меня ты и не знала,

Ты, Снегурка, супер-тян!

В моём сердце – намбе ван!»

Вначале Вовка хотел выбросить эти перлы. Однако затраченные усилия не дали ему это сделать. Вечером вместо стихов по литературе мальчику пришлось учить четверостишие любви. С каждой минутой строчки нравились мальчику всё больше. В конце он даже проникся ритмом. И напевал полночи: «Ты, Снегурка, супер-тян! В моём сердце – намбе ван!»

* * *

Четверть подходила к концу. Любви Вовки было уже две недели. Из них неделю мальчик бил Гришку. Поэт столетия растрепал классу про заказ стихов. И теперь все ребята дразнили Владимира «Дедом Морозом». Обидно не было. Но профилактически фингал Григория приходилось обновлять.

До того дня, как в очередную «встречу» поэт не выдал: «Дед Мороз, я твою внучку сегодня видел! В двести пятой аудитории. Вместе с пятым „А“. Кристина сказала, что это их новенькая».

«Не может быть! Она же в Великом Устюге», – Вовка не знал, радоваться ему или огорчаться. Столько усилий – коту под хвост! И всё из-за вредной Анжелики Альбертовны с её историями!

«Не знаю, в каком Устюге она должна быть. Только эти две недели девчонка с простудой провалялась. Так что не жди. Иди читать ей моё творение», – Гриша вырвался из «капкана» Вовки и умчался в сторону класса.

А Вовка… Вовка побежал к пятому «А». Открыл дверь. И увидел знакомые синие глаза. Снегурочка улыбнулась и подошла к нему.

– Здравствуй. Меня Светой зовут. Но ты можешь звать Снегурочкой. Говорят, ты меня искал?

– Искал, – Вовка откашлялся, – Но теперь нашёл. И больше не потеряю.

Такэси и Юки

Александр Шиловский

Литдорама

Токио, вечер…

Город погружен в мягкий сумрак, и лишь редкие капли дождя продолжают падать на асфальт, создавая шуршащую мелодию тишины. На углу улицы, освещенном тусклым светом фонаря, стоял молодой человек по имени Такэси.

Его взгляд был устремлен на старое здание школы, которое когда-то было частью его жизни. Воспоминания нахлынули на него, словно волны океана, и он почувствовал, как сердце начинает биться быстрее. Взгляд юноши перебегал по элементам фасада, словно сканировал важную, но давно позабытую картину. Чем больше он всматривался в окна, двери, рисунки на стенах, тем сильнее били, накатывали эти волны-воспоминания.

Такэси вспомнил, как впервые пришел сюда много лет назад. Тогда он был еще ребенком, полным надежд и мечтаний. Школа казалась ему огромным миром, полным возможностей и открытий. Здесь столько всего было нового и необычного! Он встретил здесь своих первых друзей, пережил первые разочарования и радости. Но сейчас, по прошествии стольких лет, больше всего он вспоминал свою первую любовь – Юки, девушку с длинными черными волосами и глазами, похожими на звезды.

Они были неразлучны. Проводили вместе каждый день, делились мечтами и планами на будущее. Но время шло, и жизнь распорядилась иначе. После окончания школы пути их незаметно разошлись. Юки уехала учиться за границу, а Такэси остался в Токио, пытаясь найти свое место в этом огромном городе.

Прошли годы, но воспоминания о тех днях все еще жили в его сердце. Иногда они будоражили его сознание, а иногда наполняли щемящей тоской. Бывало, когда его путь лежал мимо старой школы, он ловил себя на мысли, что хотел бы вернуться в прошлое, хотя бы на мгновение! Но сегодня что-то было иначе. Сегодня он чувствовал, что должен вернуться туда, где все началось. Что-то настойчиво призывало, молило, требовало оказаться здесь.

Такэси глубоко вздохнул и направился к школе. Ворота были закрыты, но он нашел старый лаз, через который они с друзьями часто пробирались внутрь. Чудо, но отверстие всё ещё сохранилось…

Сердце колотилось в груди, когда он вошел во двор. Все казалось таким знакомым, но в то же время чуждым. Трава была выше, деревья старше и ветвистее, но дух места оставался прежним. Он прошел мимо спортивного зала, где когда-то играл в баскетбол, и остановился возле старого дерева, под которым они с Юки часто сидели, разговаривая о будущем. Мечтали.

Здесь, среди призрачных теней прошлого, он вдруг услышал знакомый голос.

– Такэси?

Он обернулся, не веря своим ушам, и увидел красивую девушку. Это была Юки! Она стояла там, такая же цветущая, словно кустик благоухающей розы, как и тогда, в дни их юности. Ее глаза сияли как звезды, а улыбка была такой теплой, что сердце Такэси забилось еще сильнее, отдаваясь грохотом грома в ушах.

– Юки… – прошептал он, не веря своим глазам.

Она подошла ближе и взяла его за руку.

– Я думала, что больше никогда не увижу тебя, – сказала она тихо, робко заглядывая ему в глаза.

Такэси смотрел на нее, не зная, что сказать. Все эти годы он думал о ней, мечтал встретить снова. И вот теперь она здесь, рядом с ним.

– Почему ты вернулась? – наконец решился спросить он.

Юки улыбнулась и ответила:

– Потому что я поняла, что мое место здесь, рядом с тобой. Мы оба изменились, но наши сердца остались теми же. Может быть, это судьба?

Такэси кивнул, чувствуя, как тепло наполняет его душу. Они стояли молча, держась за руки, наслаждаясь моментом. В этот миг им казалось, что время остановилось, и ничто не могло разрушить их счастье.

Так завершился тот вечер в Токио. Два старинных друга, ставшие вновь близкими сердцами, нашли друг друга в мире воспоминаний и надежды. Возможно, впереди их ждали новые испытания и трудности, но сейчас, в этот момент, они были счастливы просто быть вместе.

Незапланированный отпуск

Елена Кара

Детектив

Илья Сергеевич Ковин очень любил петь и, проводя уроки, всегда пел со своими учениками. Они с 5 «Б» изучали Гимн России, когда за окном раздалось завывание полицейских сирен.

Ковин недовольно поморщился, махнул рукой, останавливая ребят, выглянул в окно и обалдел: три машины ДПС с включенными мигалками окружили его старенький Форд.

– Дети! Все сидите на месте! Никому не покидать класс! Я скоро вернусь! – приказал Ковин и поспешил на улицу.

В холле на первом этаже он увидел полицейского, который разговаривал с директором школы.

Сотрудники ДПС, пригласив двух прохожих в качестве понятых, обыскивали машину.

– Что тут происходит? – спросил у ближайшего сотрудника запыхавшийся Ковин, но не успел получить ответ.

– Понятые! Сейчас смотрим внимательно! В багажнике машины Форд обнаружены окровавленная куртка и нож! Подойдите пожалуйста ближе, ознакомьтесь.

Ковин почувствовал, как кровь отлила от лица. Что это? Что происходит? Он невольно опёрся о капот и понял, что он горячий. Это означало только одно – на машине недавно кто-то ездил.

– А вы у нас кто? – обернулся к Ковину сотрудник ДПС.

– Я хозяин машины, – развёл руками оторопевший учитель. – Я увидел вас из окна и сразу вышел, но это не мои вещи. И посмотрите, двигатель горячий, значит на ней недавно ездили, но я был в школе. У меня урок, понимаете? Это могут подтвердить двадцать пять учеников.

– Поясните пожалуйста, это ваша куртка? Чья кровь на ней и на ноже?

Ковин присмотрелся и похолодел. Это была красная с синим спортивная олимпийка. В такой же он много раз видел физрука Дениса Михайловича Соловьёва.

– Эта вещь мне не принадлежит, и я не знаю, откуда она в машине.

– Вам придётся проехать с нами для дачи показаний. Скажите вы передавали кому-нибудь ключи? Водитель, который сидел за рулём не остановился по требованию нашего сотрудника, а затем скрылся в здании школы.

– Нет! Нет! Ключи у меня, – Ковин порылся в карманах пиджака, но ничего не нашёл. – Видимо я оставил их на столе в учительской, – развёл он руками.

* * *

Через три дня Ковина вызвали в Следственный комитет. То, что рассказал учителю дознаватель, повергло Ковина в шок.

Полицейские выяснили, что окровавленная куртка принадлежала учителю физкультуры Соловьёву. Сам Денис Михайлович пропал.

Об его исчезновении заявила сестра Соловьёва. Она же опознала куртку, показав, что та принадлежит её брату.

Накануне исчезновения Соловьёв взял в кредит крупную сумму денег под залог своей квартиры.

– К вам будет применена мера пресечения: «Подписка о невыезде». Вы же понимаете, человек пропал, деньги не нашли, в вашей машине орудие преступления и одежда потерпевшего. С помощью экспертизы ДНК установлено, что кровь на куртке и ноже принадлежит Соловьёву, – следователь устало закрыл папку и убрал её в сейф. – Можете быть свободны, гражданин Ковин, пока свободны. Скажите, вы нашли ключи от машины?

– Они лежали в учительской под радиатором, их обнаружила уборщица на следующий день, – срывающимся голосом ответил Ковин и боком вышел из кабинета.

* * *

Ковин сел в машину и завёл двигатель. Его отправили в незапланированный отпуск, и он решил съездить к дому Соловьёва.

Двор был пуст, лишь на балконе первого этажа сидела старушка.

Ковин присел рядом на лавочку.

– Ох, и жара нынче в сентябре! – завёл он разговор, – я к другу приехал, а его дома нет. Не видали, может куда ушёл?

– А к кому ты, милок?

– Соловьёв, высокий такой парень. В спортивном костюме всегда ходит, в красно-синем.

– Так отдыхать уехал, уже почитай дня три как его нет.

– Как отдыхать? – встрепенулся Ковин.

– Вышел с большой сумкой, в рубашке с пальмами и шортах, сразу видать, что в поездку собрался, на отдых. Зять мой завсегда так наряжается, когда отдыхать едет.

– А он один был?

– Его во дворе толстяк ждал в жёлтой кепке, и машина у него была, как у тебя, такого же цвета.

– Спасибо, бабушка, – Ковин встал и быстро пошёл к машине.

Толстяка в жёлтой кепке Ковин знал только одного. Это был Митин Алексей Степанович, завхоз в школе. А ещё Митин был женат на сестре физрука.

* * *

Ковин свернул к школе. Уроки уже закончились, но Митин мог быть на месте.

Дойдя до котельной, где находилась подсобка завхоза, он подёргал дверь, но та оказалась заперта.

Комочки грязи перед дверью привлекли внимание. Ковин поднял один и растёр пальцами – красная глина. Он видел такую на другом берегу Донки, когда ездил с друзьями на рыбалку в прошлом году. Чуть дальше от реки начинался дачный посёлок.

«Интересно, – подумал Ковин, – он что, на рыбалку гонял? Или может к кому на дачу?»

* * *

Ковин медленно шёл к машине, когда через дорогу увидел Митина, выходящего из KFC с большим пакетом.

«Не думал, что он бургерами балуется, – Ковин быстро сел в машину, – а вот Соловьёв их очень любил».

Жёлтый рейсовый «пазик», идущий в сады по ту сторону Донки, притормозил на остановке, подбирая людей. Митин воровато оглянулся и быстро запрыгнул в салон.

Ковин, пропустив перед собой пару машин, тронулся следом.

Он не стал подъезжать к дачному поселку, а, оставив машину в тени лесополосы, двинулся пешком, стараясь не потерять Митина из вида.

Подкрался к участку и осторожно заглянул через забор внутрь. Митин и Соловьёв пили пиво на веранде под виноградом. Последний был жив здоров.

Ковин мысленно выматерился и толкнул калитку.

– Добрый вечер, коллеги! Пивком не угостите?

– Илья Сергеевич, ты тут как? – побледнел завхоз.

– Вы что ж, падлы, меня подставить решили? Кто окровавленную куртку в машину подкинул?

– Прости, Илья Сергеевич, – воскликнул Соловьёв, – не хотели мы тебя подставлять, это случайно вышло.

А дело было так: за два дня до своего исчезновения Соловьёв попал в ДТП, серьезно повредив чужую дорогую иномарку.

Потерпевшими оказались крутые братки, бывшие в городе проездом. Они требовали денег и не собирались ждать, поэтому заставили Соловьева взять огромный кредит под квартиру, тот понял, что жизнь кончилась, он никогда не сможет расплатиться, останется бомжом.

В отчаянии он кинулся к сестре, и они придумали хитрый план. Ограбление с убийством. Якобы на Соловьева напали, убили, деньги исчезли, а в подсобке, рядом с спортзалом, должны были найти окровавленную куртку и нож – орудие преступления.

Братки залётные, долго бы ждать не стали, спрашивать больше не с кого. Уехали бы в свои края.

Нельзя было светиться, поэтому решили провернуть дело, позаимствовав машину Ковина, благо – ключи всегда валялись в учительской на столе.

Всё было бы хорошо, но уже при подъезде к школе – Митина решил остановить наряд ДПС.

– Документов нет и в багажнике окровавленная одежда, поэтому и рванул, – развёл руками Митин, – прости, Илья Сергеевич, как только братки уехали, мы бы тебя сразу от ментов отмазали.

– А, ну вас! – воскликнул обалдевший от всего услышанного Ковин, – давайте-ка мне тоже пивка! Я в отпуске, с вами тут отдохну!

* * *

Группа захвата бесшумно окружила дачу. Один из участников маски шоу подкрался к забору и заглянул внутрь.

– Отбой, – негромко сказал он, поднимая руку, и стянул балаклаву. Пронаблюдал, как растворяются в кустах чёрные фигуры и достал рацию.

– Сокол, это Синица, приём.

– Слушаю вас, Синица.

– Подозреваемый обнаружен, он не сбежал, отбой операции.

– Причины.

– Потерпевший жив.

– Они вместе?

– Так точно.

– И что они делают?

– Поют…

Командировка

Лариса Забелина

Фэнтези

Командировка в заштатный городок. Что может быть печальнее для молодого ищущего страстей и приключений путешественника. Вернее, путешественницы! С утра – надоевший офис с его бесконечными вереницами дребезжащих от напряжения составляющих – людей и машин, вечером – … да о чём это я!

– Замурчательно! – мой сосед по столику подмигнул и с удовольствием причмокнул сочными губами. – Эти придорожные кафешки, конечно, не все, а вот как эта, старенькая, в которой крутят фарш и лепят пельмени чудные тёти Кати и бабы Ани – это нечто!

Он закатил глаза и потянулся за салфеткой.

– Тут даже чай особенный, с медово-смородиново-базиликовыми нотками! Попробуй, – и добавил, пытаясь взять меня за руку, – как я рад этой встрече!

– Нет-нет, благодарю! У меня сегодня – только водичка! Разгрузочный день! – я изобразила умильно-радостное волнение и отодвинула подальше ладонь.

– Ненавижу, – выл голодный организм, – ненавижу ваши ролевые игры в скучной командировке, Шеф! Ничего, следующий сюжет – мой, Изверг Петрович!

Вот и все развлечения!

А самое неприятное – неизвестно, когда это закончится.

Потому что никто не сказал, зачем нас сюда забросили!

Хотя, давая согласие на очередное погружение в параллельную реальность, я надеялась просто избавиться от ЧП в моей жизни, пересидеть. ЧП – это Чёрная Полоса. Так в мире, где меня угораздило явиться на свет, называют время, когда кончается лимит на активацию. Всё дело в том, что когда-то какая-то дурная голова давным-давно решившая осчастливить человечество, влезла туда, куда нельзя и – вуаля – получите новенькую реальность. Где человечество может обходиться минимумом сенсорных каналов и, соответственно, не испытывать сильных эмоций. Нет, у нас остался человеческий облик, хвост и третья нога не выросли. Меня даже в соседних Реалах красоткой считают.

Самой отвратительной побочкой стала невозможность вернуться назад, ко времени ДО этого «гениального изуверства», потому что нужный портал был потерян теми же «гениями», и мы все, населяющие Реал*998Б/2/4, вынуждены довольствоваться крошечными лимитами на активацию каналов и эмоций. В лимите – ты живёшь, закончился – привет, Чёрная Полоса. Вроде, ты – живой, а на самом деле – сухарь конченный. Музыка – марши, стихи – считалки, любовь – парные гимнастические упражнения. И так – до нового дня рождения, когда на личный номер приходит отмеренный кем-то жалкий лимит на активацию. Хочешь – тратишь за месяц, тогда все яркие впечатления, безумные страсти, полёт в стихи и музыку, творчество – всё твоё. Через месяц – депрессуха, полный облом, непонятно, кто это рядом болтает о какой-то любви, тренькает на скрипке и называет тебя мамой.

И так – следующие одиннадцать месяцев.

Ну, вы поняли… А хочешь – тянешь активацию весь год по капельке. Только тускло тянешь, одиноко и душно. Мне ни разу не удавалось.

По правде, нам ещё повезло, в других Реалах ещё хуже! Напортачили, мама не горюй! Где – вегетативное размножение, где – ежегодная обязательная смена пола, где – вообще запредельное, геном сломали! Когда Высшие спохватились, запретили эти фокусы, у нашей Первозданной Планеты уже столько параллельностей накосячилось – ужас! Потому что Первозданная, как только чуяла, что её «разумные космические пассажиры» совсем из берегов вышли, выплёвывала их в Параллелку, с глаз долой! Пришлось Высшим их всех потом изучать, обзывать и… не обращать внимание. А все силы направить на поиски утраченных Артефактов. Вдруг что стоящее найдётся для исправления безобразия!

А у нас одно счастье – командировки. Раз в год можно рвануть в соседний Реал. Там, конечно, пахать надо по специальности, но и пси-запретов нет. Опытного напарника дают, типа Шефа, и синхронизацию надо проходить только раз в сутки, по полчасика. Ещё – пакет ролевых игр. А самое главное, если повезёт, можно попасть в программу по поискам утраченных Артефактов. Вот тогда – полный отпад, водопад и торнадо эмоций. Так говорят. Но мне пока не везло.

Первые четыре командировки были средненькие, я лихо справлялась с ежедневной обязаловкой, а потом зависала в книгах, фильмах, тусовках, исполняла всевозможные роли.

Но эта командировка, действительно, была скучной.

До сегодняшнего вечера.

И я не про то, как после работы Шеф, отказавшись от экскурсии, виртуозно изображал скупого мужа в ювелирном магазине. Пока тетеньки у прилавка бросали жалостливые взгляды на меня, и насмешливые – на Шефа, я беспомощно пожимала плечиками, дула губки и наслаждалась местью.

Не всё коту масленица, сегодня я диктую ролевой сюжет!

А вот когда мы вернулись в гостиницу и попытались активировать экран, чтобы заняться синхронизацией образов ШЕФА и СЕКРЕТАРШИ с киборгами, оказалось, что доступ заблокирован.

– Ты что то понимаешь? – Шеф от потрясения даже не попытался перейти на телепатсвязь.

– Ну, когда-нибудь это должно было произойти! – усмехнулась я, предвкушая начало нормальной такой заварушки, потому что без этого долбанного портала мы очень скоро станем… собой! Со всеми вытекающими…

– Кто? – орал Шеф, – кто заблокировал экран! Я убью его!

– Где? – я, наконец, перекричала Шефа, – где ближайший портал с экраном?

– Ща, – Шеф резко раскрыл ладонь, на которой блеснули огоньки. – Антикварный магазин. Тридцать минут. Успеваем.

Через двадцать девять минут пятьдесят секунд мы ворвались в нелепое здание, захламлённое до предела.

Упали на пол, уронив на себя содержимое полок и шкафов.

Включили портал.

Он РАБОТАЛ!!!

Синхронизация началась.

– Шеф, мы просто решили, что теперь наша очередь придумать сюжет ролевой игры, – послышался шелест киборгов – настройщиков, – правда, прикольно получилось!

– Я убью вас, – выдохнул Шеф.

Чувствовалось, что он и без синхронизатора уже смог бы восстановить эмоции к образу «Шеф во гневе».

Следующее утро началось обычно.

– У тебя сегодня шопинг с подругами, – шеф значительно поднял брови. – Дерзай!

На входе с супермаркет меня остановил сигнал киборга.

– В чём дело?

– Предлагаю уменьшить активность левого полушария!

– А то что?

– Минимизируется уровень удовольствия.

– Да я его вообще выключу!

– Милый, посмотри, какая красота, – щебетала я, когда водитель вносил мои многочисленные приобретения, – боже, какое счастье – иметь возможность отдохнуть с подружками! Там, в сером пакете, есть кое-что для тебя! Представь, Катька рассталась со своим…

Шеф тяжёлым взглядом просканировал меня.

– Она отказывается гармонизировать полушария, Шеф, – мигнул киборг.

– А что, – у меня получилось сделать взгляд милой девочки, – неужели я не могу себе позволить…

Щёлк! Это Шеф переключил мои настройки.

Хам!

Этого я ему никогда не прощу!

Вторжение в личное пространство?

Никогда!

Хотя…

– Собирайся, у нас, наконец, настоящее дело! Кладбище старых кораблей! – закричал Шеф.

– Класс!

– Перелёт вот сюда, – шеф резко раскрыл ладонь, на которой светился маячок. – Потом на катер, снаряжение на борту. Погружение через пять часов!

Через пять часов мы оказались на дне моря. На кладбище.

Это было грандиозно! Груды искорёженного металла и изысканные виньетки отделки кают создавали сказочный диссонанс, сливались в какофонические всплески дикой, внеземной фантазии. И всё это покрывали скользкие водоросли, вокруг которых сновали быстрые рыбёшки.

Мы плыли мимо остовов кораблей, лодочек, лайнеров, фрегатов. Тишина и покой окружали нас.

– Тут! – Шеф вдруг остановился и приподнял густую тину, вуалью покрывающую невзрачную раму. Маяк на его ладони засиял золотистым цветом.

– Посмотри! Мы нашли его! Древнейший портал Вселенной! – оглушительно, как только можно орать по телепатсвязи, восторгался Шеф. Сила его эмоций могла бы сожрать годовой лимит в нашем Реале!

– Ты поняла, это тот самый портал! Возможно, он ещё подлежит восстановлению!

– Рама? Какая страшненькая! Неужели та самая? А это что? Похоже на руны, – я потёрла выпуклый узор, чуть видно поблескивающий сбоку. Он заблестел ярче, потом притянул мою руку.

– Осторожно! – кричал Шеф.

Но я уже не слышала, потому что провалилась… неизвестно куда!

Первое, что я почувствовала – запах моря.

Потом – твёрдую поверхность. Открыла глаза. Я лежала на тёплом песке, нагретом заходящим осенним солнцем, и медленно погружалась в сумерки. Из одежды – то, что осталось от костюма для погружения.

– Опасно! Беги! – взорвалось в голове.

Ко мне, мерно шурша лопающимися пузырьками, двигалась ПЕНА. Выше неё зыбко плыл морок. Она уже захватила часть берега и продолжала вбирать в себя пространство. Покачивая лёгкими язычками, шлёпалась на мокрый песок и, будто превращаясь в многопалое животное, продолжала ползти дальше.

Время замедлилось. Только пульс бешено стучал в висках. Я почти перестала дышать, капли липкого холодного пота покрыли лицо. Тело дрожало от напряжения.

Я вскочила и побежала. От моря, от ПЕНЫ.

ПЕНА двигалась медленно, чуть всхлипывая и постанывая. Я несколько раз оглянулась. Она преследовала меня не торопясь, равномерными бросками, и от этого становилась ещё страшнее.

Не помню, как оказалась у рыбачьего домика, из чердака которого лился тусклый свет.

Взлетела по лестнице. Перевела дух. Почувствовала чьё-то присутствие.

Две пары мальчишечьих глаз испуганно вскинулись на меня. Близнецы сидели на матрасе. В грязной одежде, лохматые, лет семи-восьми.

– Привет! – выдохнула я.

– А вы откуда?

Я неопределённо махнула рукой в сторону моря.

– Вас ПЕНА не забрала?

– Нет, не успела, я быстро бегаю!

– А мы тут совсем одни остались, всех ПЕНА забрала. Ещё весной.

Поняв, что я не представляю опасности, мальчишки начали наперебой, запинаясь, захлёбываясь от слёз:

– Нас папка хотел наказать, а мы на чердак забрались, ждали, когда уснёт.

– Он, как рыба перестала ловиться, стал пить и ругаться, иногда дрался.

– Вы не бойтесь, если не спишь, ПЕНА не трогает.

– А, когда она первый раз пришла, все спали, а мы тут в карты играли. Потом она ушла, а мы смотрим – никого нет, ни одного человека! Всё на месте – одежда, еда, деньги, а людей нет!

– Мы ей птиц и мышей бросаем, она уходит, а нам ракушки с жемчугом оставляет. Вот мы и думаем, а куда идти?

– Скоро зима, замёрзнем! – верещали близнецы.

– А она, эта ПЕНА, к нам, похоже, привыкла, не трогает! Правда, мы не спим, пока она не уйдёт!

– Мы ей каждый день в поле мышей ловим и птиц, она их забирает и уходит!

– А зимой мышей не добыть, да и птиц уже мало!

– А на жемчуг мы вкусняшки выменивали у таксиста, он раньше туристов на пляж возил, а теперь никого нет, ни туристов, ни его.

– Она в голову стучит: «Опасно, беги!» – барабанил горох нескончаемых слов.

– А вы теперь с нами будете? – мальчишки враз замолчали и уставились на меня.

– Я никогда не плачу! Никогда! Потому что не умею плакать. Лимит не разрешает, – давилась я, отвернувшись к оконцу. Ком в горле не давал дышать.

В сумерках было видно, как ПЕНА, получив свою добычу, медленно уходила в море.

За моей спиной тяжёлой безнадёгой висела тишина.

– Прорвёмся! —наконец, нашлось слово.

Близняшки разом шумно вздохнули.

Потом они подошли ко мне, и мы вместе смотрели в окно, как уходит ПЕНА. Я гладила детские грязные вихры, а близняшки обнимали меня. Трогательно и доверчиво. Мы вместе плакали слезами облегчения, как будто долго искали друг друга. И нашли.

– А вчера она нам вот ещё что оставила! – грязные пальчики синхронно ткнули в угол, – под самые двери притащила! Тяжеленная! Мы еле дотащили!

В углу стояла РАМА с уже знакомой РУНОЙ.

Нам удивительно повезло. Вокруг нас ярко цвело лето и щебетали птицы.

Мы сидели в придорожном кафе.

Близняшки уже вполне освоились. Они без капризов отмыли застарелую грязь, переоделись в одежду, предложенную хозяйкой заправки, возле которой мы оказались.

Когда утром вместе потёрли ту самую РУНУ.

На РАМЕ.

Кстати, Кир сумел притащить её с собой.

– А чо, в хозяйстве всё пригодится! – важно объяснил он нам с Даном.

Мне повезло наткнуться на портал и через киборгов связаться с тем, кого я уже привыкла называть Шефом.

Теперь мы сидели в кафе и ждали его.

В кафе с видом на… общее будущее, которое обязательно случится!

Ведь командировка закончилась!

Мне было легко и свободно.

Дело вовсе не в РАМЕ, которую искали тысячи путешественников по Вселенной и которая сейчас стояла возле нашего столика, бережно запакованная в коробку.

Просто я никогда ещё не видела таких замечательных двойняшек, с азартом уплетающих всё, что приносила добрая хозяйка кафешки Зина.

Я ещё даже не представляла, как потащу их в свой мир. Или не потащу, и мы останемся тут.

А вот то, что мы будем вместе – представляла. Потому что почувствовала, какие они милые и смешные. Увидела, что у них глаза серые с крапинками, как у меня! Что у них тонкие шеи, мягкие доверчивые ладошки и ободранные коленки. Какие они живые и забавные, когда сердятся, смеются и плачут. И называют меня тётей Люсей.

Я думала, что эта смесь тревоги, нежности, желания защитить, укрыть, вместе радоваться и плакать, которая сейчас накрыла меня, наверное, и есть то, что было утрачено в моём Реале.

И мне больше всего захотелось запомнить и сберечь это ощущение. Навсегда. Без лимита. По-человечески.

Пуля-дура

Мария Черных

Молодежная проза

1. Дорога

– Юля, вставай, беспутная, в школу опоздаешь! – прокричала Надежда и хлопнула дверью, уходя на работу.

Услышав грозный голос матери, худенькая веснушчатая девчонка потянулась в кровати и повернулась на бок, натянув одеяло до самого носа.

– Достало всё! Не могу больше её терпеть, да и она меня, видимо, тоже! – пробурчала Юля. – Уехать бы подальше и жить одной, много мне не надо!

Девушка жила вдвоем с матерью. Отношения у них не ладились. Нужно было собираться в школу, но на дворе стоял май, природа наливалась сочной зеленью, и думать об учёбе совсем не хотелось. Да и кто о ней думает в шестнадцать лет?! К тому же Юлька уже два дня всерьез думала о том, чтобы уехать из дома.

В её компании появилась новая девчонка из Москвы по имени Крис. У нее были короткие ярко-красные волосы, балахон с надписью PunksNotDead, а на джинсах висела куча цепочек разной толщины.

– На нашем рынке такой балахон не найти! – вздыхала Юлька. – А стрижка какая крутая, я давно хочу обрезать волосы, но мать будет орать! Да и в школе начнут давить! – жаловалась она своим подружкам.

Крис приехала в Альметьевск вместе с отцом, который заведовал редакцией небольшой московской газеты. У него были дела в провинциальном городке, а дочь он взял с собой просто так. Крис, воспитанная в свободном столичном духе, для местных ребят была как экспонат в музее: все жаждали общения с ней. И Юлька, или, как её называли друзья, Пуля, не была исключением. Слушая невероятные рассказы о московских тусовках, о том, как запросто после сейшена можно встретиться и побухать с рок-звездами, Пуля приходила в дикий восторг.

– Что меня здесь держит? Да ничего! – рассуждала Юля. – Мать всё время орёт, отцу на нас давно наплевать, в этой дыре нечего ловить. Поступлю в ПТУ, если из школы выпрут. А сейчас отправляюсь в Москву!

На самом деле Юльку никто не приглашал в столицу, но она случайно узнала, что Скелет и Чирик собираются в гости к Крис, которая пообещала пацанам организовать вписку в отцовской редакции. Поэтому наша героиня решила навязаться к парням. У Юли было целых 900 рублей, ещё 500 мать дала ей утром, чтобы заплатить за охрану в школе. В рюкзак девушка сложила лёгкую куртку, запасное белье, наушники и пачку сигарет.

До Казани договорились ехать автостопом. Скелет и Чирик были даже рады, что с ними едет Пуля, хотя и опасались того, что она малолетка.

Из города вышли пешком вдоль по трассе. Утреннее весеннее солнце ярко лилось на дорогу и прилегающие к ней поля. Подростки беззаботно шагали навстречу большому приключению.

Тормозить машины должна была Юлька. Чирик считался опытным автостопщиком, поэтому авторитетно заявил, что «водилы бабе не откажут». Юля немного волновалась, но все равно беспечно махала рукой каждой проезжающей мимо машине. Часа полтора подростки шли вдоль дороги, предвкушая свободу и дорожную романтику, много курили и смеялись.

Наконец на обочину съехала старенькая десятка.

– Здравствуйте, дяденька! – игриво проворковала Юлька, – А до Казани не подбросите начинающих автостопщиков? – и добавила протяжно, – Пожа-алуйста, о-очень надо!

– До Казани? Ну хорошо, прыгайте! – хитро улыбнулся водитель и добавил, глядя на девушку. – Только ты вперед садись, а пацаны сзади пускай!

Юля беззаботно прыгнула в машину и пристегнулась, парни поспешили за ней. Водитель, представившись Тимуром, живо разговорил ребят, куда они едут и для чего.

Пуля игриво рассказала, что торопится в колледж на экзамен, что родители-тираны категорически против этого, таланты её не поддерживают, потому и денег на автобус не дали. А пацаны, как настоящие рыцари, вызвались сопровождать даму. Юля так отчаянно сочиняла историю своей жизни, что даже сама начала в неё верить. А Скелет и Чирик сзади растягивались в улыбке и молча кивали головами в такт выдумкам своей подружки.

Время в дороге пролетело незаметно и весело, Тимур ехал спокойно, угощал конфетами и даже разрешил курить. Но вот машина въехала в Казань, съехала с Оренбургского тракта на узенькую улочку и остановилась. Ребята начали шуршать своими рюкзаками, благодарить Тимура и прощаться.

– Вы, пацаны, идите, а ваша подружка немного задержится! – лукаво улыбаясь, произнёс водитель и дотронулся рукой до Юлькиной коленки.

Скелет и Чирик растерянно хлопали губами, Пуля вытаращила глаза и от страха не могла пошевелиться.

– Дядя, зачем тебе девчонка? – неуверенно пробурчал Чирик. – Она малолетка, проблем потом не оберешься, давай мы вместе уйдем!

Тимур гневно посмотрел на ребят и произнес: «Валите из машины! Вот за тот дом шкерьтесь, через десять минут придет ваша малолетка!»

Скелет и Чирик молча вышли из машины и побрели в сторону указанного дома. Юля вскрикнула, но мужчина закрыл ей рот рукой. Другую руку с коленки он убрал и тихо начал шептать ей на ухо: «Дурочка, не дёргайся, я не обижу!»

Юля изо всех сил пыталась вырваться, но, к несчастью, ремень безопасности заклинило, и не получалось даже отстегнуться. Тогда она вцепилась зубами в ладонь Тимура и не отпускала, пока не почувствовала вкус крови. Водитель выругался и убрал руку, затем спокойно отстегнул ремень.

– Успокойся, дикарка! Не трону тебя! Я всю жизнь провел в дороге. Какие только девки мне не встречались. По тебе видно, что ты не шалава, просто хотел тебя проучить.

Юля недоверчиво смотрела на Тимура, но всё же прислушивалась к его словам.

– У меня дочь – твоя ровесница, тоже постоянно из дома сбегает! Я с её матерью не живу, а вот с дочкой хочу общаться, но она меня не воспринимает. Дело ясное, возраст такой! Ты, Юля, просто послушай меня. Уж не знаю куда ты собралась, точно не в колледж поступать, в мае экзамены не сдают. Будь осторожнее, не доверяй никому, и дружкам своим не доверяй! Заметила, как легко они тебя бросили?! Я бы хотел, чтобы ты вернулась домой. Давай отвезу тебя, согласна?

– Нет! – воскликнула Юлька. – Я уже всё для себя решила! Спасибо, конечно, за наставления, но я, пожалуй, пойду!

Девушка выпорхнула из машины, в голове у нее гудело. Она с трудом понимала, что так легко отделалась. Закурив и оглянувшись по сторонам, она размышляла, как быть дальше. Тут её дёрнул за руку Чирик: «Ну, Пуля, ты и вляпалась, опасно с тобой гонять! Всё норм? Отпустил тебя мужичара? А мы со Скелетом уже ментов собрались вызывать!»

– Отвали, придурок! Вы меня кинули, предатели галимые! – из Юлиных глаз хлынули слёзы, – Вы хоть представляете как я напугалась?!

– Да ты чё, Юлёк, мы сами пересрались от страха! Не обижайся, больше стопом не погоним, дальше на электричке! – успокаивал Чирик. – Погнали на вписку, у меня кореш есть, безотказный!

Подростки переночевали у знакомого Чирика в старом доме. Обстановка там была ужасающая: родители парня беспробудно пили, повсюду была грязь, валялись бутылки и стоял отвратительный запах. Юля чувствовала отвращение, но предвкушение свободы и беззаботной жизни заставляли её не обращать внимание на убогость обстановки.

Рано утром Чирик поднял Скелета и Юльку, плеснул каждому кипятка в потемневшие от налёта кружки, и, закурив, сказал:

– Через пять минут выходим! Юлька, я знаю, у тебя есть бабки, давай купим пивка и «Ролтон», а потом сразу на вокзал!

Электричка до Нижнего отправлялась два раза в день. На утреннюю ребята опоздали и целый день провели на вокзале. Чирик, самый опытный путешественник, давал наставления, как правильно ехать зайцем и что делать, если появится контролёр. Запрыгнув в вечерний поезд, ребята расположились в тамбуре. На душе у Юльки было спокойно, ей казалось, что все проблемы позади, и впереди её ждёт лучшая жизнь. Спали сидя, прижавшись друг к другу. В Нижнем оказались рано утром, закупились сигаретами и пивом, и снова прыгнули в электричку.

Москва встретила Юльку дождём. Она чувствовала усталость, но больше всего ей хотелось принять душ.

– Всё-таки я везучая! – размышляла девушка, – Так легко добралась, почти без приключений!

Чирик снова проводил ликбез своим друзьям, как без билета пройти в метро:

– Не ссыте, главное быстро бегать, а если поймают, косите под дурачков. А самое главное, говорите, что вы москвичи, акайте посильнее.

Скелет и Пуля с раскрытым ртом запоминали наставления старшего товарища.

– Вот это да! Как круто! – восхищалась Юлька московским метрополитеном. – Мы куда теперь, Чирик? К Крис?

– Да, она на Пушке тусуется, там и будем её искать! – со знанием дела ответил парень.

Юлины глазки весело блестели; плавно покачиваясь в вагоне метро, она совершенно не беспокоилась о том, что дома её ищут, что родители не находят себе места, что полгорода стоит «на ушах». Девушка хотела развлечений, хотела новых знакомств, хотела быть взрослой. Впереди у неё было лето: юное, беззаботное, со своими провалами и ошибками, полное свободы и навсегда изменившее её.

2. Московское гостеприимство

В старом здании московской трёхэтажки находилась небольшая редакция отца Крис. Комната отдыха для сотрудников, в которой друг напротив друга располагались красные диваны, обтянутые кожей, стала местом ночлега для Пули, Чирика и Скелета. Крис тоже была с ними, она впускала гостей только ближе к ночи, а будила рано утром до прихода сотрудников. Питались «Ролтоном», иногда сосисками с хлебом.

Юля, привыкшая к домашней еде, тяжело переносила такой рацион, но утешало её то, что она живёт самостоятельно и не выслушивает ежедневные претензии матери.

Так пролетела неделя столичной жизни. Деньги у друзей постепенно заканчивались, и, если сигареты можно было стрелять у прохожих, то еду приходилось добывать. В Макдональдсе на Пушкинской в Москве всегда было много посетителей, кто-то оставлял еду, кто-то мелочь. Когда в первый раз Чирик скомандовал Пуле и Скелету: «Идем искать хавчик!», Пуля была в шоке, но виду не подала. Подростки собирали недоеденные наггетсы, картошку фри и прочие остатки фастфуда. «Так живут настоящие неформалы! – думала Юлька, – Ну и что, подумаешь, после кого-то, не из помойки и ладно!».

Приходилось и попрошайничать. Пуля со своими большими глазами, вызывающими жалость, бегала за прохожими с перевёрнутой кепкой со словами: «Помогите, пожалуйста, начинающим музыкантам!». В центре Москвы всегда было много людей, которые на отказывали миловидной девчушке.

На дворе стояло лето. Беззаботная жизнь подростков шла своим ходом, не обременяя их никакими заботами. Они порхали как стрекозы, веселились, знакомились, смеялись. Подростки из провинциального городка целый день проводили на ногах, исследуя центр столицы. В дождливую погоду катались на метро, перескакивая через турникеты. Юлька обзавелась десятком новых товарищей. Вечерами кто-то из них приходил с гитарой, и ребята во всё горло распевали «Гражданскую оборону» и пили пиво.

Однажды утром Крис сказала товарищам: «Слушайте, батя гонит, что вы до сих пор здесь тусуетесь! Больше не смогу пускать вас на вписку. Жаль, конечно, но сорян!». Подростки, собрались и вышли на улицу.

– Чирик, чё делать будем теперь? Где спать? – спросила Крис.

– Да откуда я знаю, будем новую вписку искать!

– А если не найдем?

– Если не найдём, в метро будем жить или в подъезд какой-нибудь забуримся! Чё ты, Пуля, не ссы, или к мамочке захотела? – посмеялся Чирик.

– Да ничего я не захотела! Мне норм! – возразила Юля. Она и правда совсем не хотела домой. Конечно, Юльку пугала необходимость ночевать на улице. «Но лучше уж так! – рассуждала она, – чем выслушивать мать!».

Весь вечер и ночь подростки пили пиво и заметно перебрали. Под утро осталась компания из пяти человек. Все они, тесно прижавшись друг к другу, дремали на скамейке в сквере. Юлька почувствовала, как её тело затекло. Встала, потянулась и закурила. Вслед за ней проснулся Юрец.

– Пуля, а ты ниче такая! Откуда ты, говоришь? – спросил парень.

– Из Альметьевска, пять раз вчера тебе говорила! – недовольно пробурчала Юля.

Ей было холодно, голова гудела, хотелось пить. Юрец желал продолжить разговор.

– Замерзла? Иди, погрею!

Юлька фыркнула в ответ и села на корточки. Юрец опустился рядом и положил руку на плечо девушки: «Дай затяжку!». Юля молча протянула ему сигарету. Парень все ближе прижимался, рука его устремилась под Юлькин балахон к груди. Пуля дернулась, но Юрец другой рукой придержал ее: «Сиди, сиди, тихо! Просто погреемся!».

Юльке совсем не нравился этот наглый чувак. Ей было противно от его прикосновений. Юрец задышал ей в ухо и начал целовать шею. «В вашем Альметьевске все такие хорошенькие?» – шептал он.

Пуля, набравшись сил, резко вскочила и побежала. Она бежала одна ранним утром по пустой Москве, и слезы рекой лились из её глаз. Убедившись, что Юрец не бежит за ней, Пуля остановилась, чтобы отдышаться.

– Чёрт, на фига они все ко мне лезут, извращуги! – думала Юля. – Достали! Может и правда лучше домой вернуться, – она смахнула слёзы с глаз. – Нет, ни за что! Пока лето, буду жить здесь, в Москве, а дальше посмотрим!

Решительные мысли не покидали голову девушки. Она твёрдо осознавала, что не хочет возвращаться в Альметьевск. Пуля не знала, где будет жить, не знала, что будет есть, не знала, кому можно доверять! Девушка навалилась спиной на стену старого здания и смачно закурила, жадно глотая едкий дым. Взглянув на небо, залитое ранними лучами солнца, она произнесла:

– Юля, всё норм, не парься, просто не пей много и держись подальше от мудаков! А теперь вставай и возвращайся к Чирику со Скелетом, они хотя бы земляки!

Уверенной походкой худенькая веснушчатая девчонка зашагала в сторону Пушкинской…

Лики зла

Лариса Забелина

Славянское фэнтези, юмор

– Вы позволите?

Хрипловатый баритон плавно растворился в сумерках открытой веранды.

Кресло справа чуть качнулось от неопределённого жеста маленькой зелёной руки.

– Вот в этом – вся прелесть пребывания в подобных местах. Никаких условностей. Молчание не оценивается как оскорбление, отсутствие титулов – как вызов, – удовлетворённо отметил про себя джентльмен и, не дождавшись ответа, опустился в кресло поодаль так, чтобы дым его трубки не беспокоил одиноко сидящего незнакомца.

Солнце уже скрылось за тёмным шлейфом облаков, дорожки и клумбы парка укутались в загадочную дымку, и только верхушки самых больших деревьев продолжали трепетать в последних отблесках светила.

Закутавшись в плащ (раненая рука ещё давала о себе знать тянущей болью), мужчина попытался привычно погрузиться в размышления, однако через несколько минут почувствовал, как в теле приятной волной разливается уже давно не посещавший его азарт, заставлявший раньше совершать необыкновенной дерзости поступки, единственной целью которых было… доказать, что он – лучший сыщик? Что ему дана способность раскрыть любые тайны? Что именно он борется на стороне добра?

После поединка с Мориарти и инсценировки собственной гибели он так и не смог ответить на этот вопрос. Или не хотел?

И вдруг – знакомое чувство ищейки, учуявшей ещё не след, а лишь запах, дразнящий раздувающиеся ноздри, заставляющий сердце биться резко, нервно, радостно.

– Кто он, этот субъект, одиноко сидящий в прохладных сумерках? Скрывающийся преступник, выслеживающий свою жертву, или жертва, пытающаяся исчезнуть, раствориться в темноте надвигающейся ночи?

– Позвольте представиться, – неожиданно для себя произнёс Сыщик и привстал, чуть поклонившись в сторону кресла незнакомца, – Шерлок Холмс.

– Йода.

– Простите?

– Меня зовут Йода, – кресло чуть колыхнулось, но собеседник оставался невидимым.

– Вы здесь на отдыхе или путешествуете?

– Скорее, на пути туда, где буду чувствовать себя отшельником.

– Как это близко мне! – многозначительно пыхнул трубкой Холмс, – не так давно я тоже пытался стать отшельником.

– Попытки ни к чему не приведут, – голос таинственного собеседника оставался мягким, но приобретал новые интонации, – делай или нет, никаких попыток! ДЕЛАЙ ИЛИ НЕТ! – твёрдо повторил он.

– Это трудно…

– Конечно, – усмехнулся голос, – потому что сначала надо разучиться всему, что ты умеешь. И поверить в то, чему ты не веришь.

– У вас это получилось?

– У меня это получалось. Раньше. А в последний раз – нет. Поэтому я жду, когда звёзды покажут мне путь к моей Дагобе.

– Дагобе?

– Это моя планета покоя и одиночества. Уже совсем близко! Мне пора. Прощай!

Кресло в очередной раз качнулось.

Холмс рывком поднялся и подбежал к собеседнику.

Кресло было пустым.

– Ну, вот мы и встретились, зелёненький человечек! Дожили до помрачения ума и лишения воли! – разочарованно выдохнул он, продолжая рассматривать опустевшую террасу. – Осталось только найти свою Дагобу? Спрятаться, исчезнуть, признать поражение? Холмс снова почувствовал прилив энергии.

– Нет, господин Абсолютное зло, доктор Мориарти! Мы ещё поборемся!

– И всё же, как это отлично звучит: делай или нет, никаких попыток, – пульсировало в голове Сыщика, когда он бодро шёл в свой номер. Собирать вещи.

– Это ты, сударь, собрался со злом биться?

В номере явно носились нотки запаха болотной тины и сырости, а прямо перед Сыщиком, на середине столика для курения сидела… Лягушка.

Довольно упитанная, свежая, с блеском в глазах.

– Опять говорящий зелёный собеседник! Не слишком ли много за один вечер? Видимо, качество табака… – Шерлок запнулся. И, совершенно неожиданно для себя, продолжил:

– Сударыня, …не имел чести быть представленным ранее, Шерлок Холмс, – он слегка поклонился в сторону столика. – Подданный Великобритании, – зачем то прибавил, он, помолчав.

– Что я делаю? Представляюсь второй раз за день неведомо кому! – ящеркой мелькнуло в голове, – никакой логики!

– Как это – неведомо? – обиделась Лягушка, – Царевна-Лягушка я, наследница сокровищ мудрости наших могучих предков. Василиса. Можно просто Вася. Твой ДЖЕДАЙ, который приставлен готовить тебя к борьбе со злом, коли так приспичило. Согласилась взять тебя своим ПАДАВАНОМ. Спасибо скажи Йоде, а то бы – ни в жисть!

– Пада.. кем?

– Да ты успокойся, любезный, ты мне тоже не понравился, какой то уж больно сухой, без задоринки, кроме своего Мориарти другого зла не ведаешь, а оно бывает ой какое заковыристое и многоликое! Ладно, прорвёмся! Ты мне бабочек или комариков каких приготовь, хотя, – она глянула в окно, – ночные метлики тоже пойдут, перекушу – и начнём!

– Начнём… что?

– Так обучение твоё. Сперва мозги почистим, а то в них засело что-то типа «В человеке должно быть всё прекрасно…» – она задумалась, потом добавила – А. П. Чехов.

– А что не так? – попытался принять бойцовскую стойку Сыщик.

– А ты таких видел? И где?

Отметив затянувшееся молчание собеседника, джедай Вася продолжила.

– Ступай, мне ещё надо по лонг-листу пройтись, злобных личностей ранжировать для встречи с тобой, – и она подмигнула глазом цвета мимозы.

– Что я делаю? – пискнуло в голове Шерлока, когда он, прижимая под мышкой цветастый сачок, спускался в ночной сад.

Тут же пришёл логичный ответ.

– Ничего особенного, иду ловить насекомых для кормления своего джедая Васи, которая работает с лонг-листом ранжирования злобных личностей. Элементарно!

Только через два дня, когда Шерлок смог оборудовать милый кабинет для Васи на крышке секретера, ему пришла в голову идея заняться описанием того, что не поддавалось логике и требовало засвидетельствования на бумаге – его нового положения.

«Дорогой друг и единомышленник доктор Ватсон – начал он своё первое послание со времён исчезновения. – Сегодняшние события так глубоко затронули меня своей неординарностью, что, несмотря на запрет общаться с вами, чтобы не навлечь неприятности на дорогих мне людей, я сел за письмо. Вполне возможно, оно останется неотправленным, но не зафиксировать на бумаге необычные и трогательные события я не в силах.

Отнеситесь к моим записям так, как бы вы отнеслись к пациентам, которые пришли к вам, как к единственному, кто может оказать им помощь. Простите путанность и нелогичность записей, надеюсь, при встрече смогу объяснить то, что сейчас кажется… странным. Итак, в сумерках наступающего вечера я сидел в кресле на веранде в ожидании встречи с очередным носителем ЗЛА. По мнению Васи я должен таким образом пополнить своё скудное понимание этого явления и обогатиться познанием тонких и заковыристых его, этого самого ЗЛА, проявлений.

Первым на веранду вошёл представительный старец с военной выправкой, одетый во всё чёрное. Поначалу я было принял его за джентльмена на отдыхе, но, наблюдая за тем, как он плюхнулся в кресло, никак не реагируя на моё присутствие, я избавился от этой мысли.

Мы сидели в полном молчании несколько минут.

Наконец появилась ОНА.

Ватсон, хотя моя джедай Вася предупредила, что на эту встречу придёт в своём природном виде, но увидеть перед собой такую изысканную красавицу было для меня шоком. Её фигура была затянута в зелёный струящийся шёлк, плечи покрывала золотистая кружевная накидка, движения поражали гармонией. Первое, о чём я подумал, было то, что две ночи мы провели в моём номере наедине! Потрясённый этой мыслью, я едва нашёл в себе силы подняться с кресла, предложить даме руку и повести её к старцу.

– Сударь, простите меня за нелепые выходки Лягушки, чей образ я вынуждена принимать. Не сердитесь и постарайтесь быть снисходительным, – успела шепнуть ОНА, пока мы приближались к гостю.

– Ну, что, батюшка… кстати, вы ещё не представлены, – Василиса повернулась ко мне, – это Кощей Бессмертный, исчадие ада, самый злобный и алчный безумец и истязатель. Мой отец! Вы же хотели увидеть истинное ЗЛО? Оно – перед вами!

Василиса с ненавистью воззрилась на старца. У меня перехватило горло, я молчал.

– Значится, он тебе так и не сказал? Удалый, гад, опять на меня свалил своё прегрешение, мудрейшество зелёное! – не удивился столь откровенному началу папаша. – Ну, так и быть, слушай, доченька, и ты, как тебя там…

– Шерлок Холмс, – быстро представился я.

Меня захватил азарт, во рту пересохло, тело напряжённо гудело, слух и зрение обострились до уровня ищейки.

– Говори! – звонкой пощёчиной ударил голос Василисы.

– Воля ваша, я не хотел! – начал Кощей. Он заметно сгорбился, со скрипом вытянул ноги, и (мне это могло показаться) в его глазах сверкнули слёзы.

– Матушка твоя, Катенька, росла девкой дерзкой, весёлой, умной. Не девка – огонь! Сироткой росла, с бабкой немощной. Всё в небо звёздное её тянуло. Когда исчезла, сильно искать никто не кинулся, так, поспрашали, да и решили, что за бабкой ухаживать не захотела, вот и дёрнула за свободной жизнью. А, потом, лет через пять, когда я её в нашем лесу нашёл, она еле дышала. Выходить пытались. Не смогли. Родами померла. Просила дитя отцу отдать, имя называла, ЙОДА.

– Врёшь! – взвилась Василиса и вдруг замолчала.

– Не, сама чуешь, что не вру, да признаться не хочешь, – Кощей победно выпрямился и продолжил. – Община решила мне ребёночка отдать, потому как я самый зажиточный был, да и деток у меня не водилось. А в подмогу – бабёнки местные приставлены были, я им плату давал. Потом, как ты подросла, да на звёзды глазеть начала, я тебя в подземные хоромы поместил. Но ты норовом упёртым вылилась в мать. И красотой. Сбегла, зараза! И опять колесо закрутилось, судьба то есть! Вот я и сыскал молодцов из нашенских, которые за мои сокровища обещали эту Йоду найти и мне доставить. Нашли, доставили! Он, когда правду-матушку узнал про тебя и Катеньку, очень печалился, ругал себя, что не уберёг Катеньку и тебя к себе в ПАДАВАНЫ взял. Даже не понял, сердце бездушное, что дочь свою на смертный бой готовит! В общем, дал мне слово, что тебя мне вернёт. А с тобой как сладить? Вот и пришлось превратить в лягушонку, чтоб Ивана Царевича, судьбу свою, дождалась. Дурында ты моя! – закончил Кощей и опустился в кресло.

– Батя! – бросилась в объятья Кощея Василиса, – Батюшка!!!

Ватсон, столько слёз, воплей и нежных объятий я не видел за всю жизнь!

Признаюсь, я тоже вынужден был достать платок. Наверное, всё-таки, качество здешнего табака способствует появлению несвойственных мне качеств.

Надеюсь, вы что то поняли, потому что я, увы… пребываю в процессе.

Ваш Шерлок Холмс.»

Следующее письмо было не менее интригующим.

«Мой дорогой Ватсон!

Сегодня мне, кажется, удалось предотвратить КИДНЕППИНГ. Или совершить его. Разбирайтесь сами.

Вы уже знаете, что моя джедай Вася для связи со своими космическими друзьями принимает образ лягушки, и тогда мне приходится утром бегать с сачком по парку возле санатория, дабы обеспечить её насекомыми.

Сегодня, гоняясь по полянке, я заметил интересную пару. На скамейке сидела весьма внушительных форм дама неопределённого возраста, одетая, простите за подробности, мой друг, в обтягивающее мужское нательное бельё пестрой расцветки. В руках её была небольшая книжица, которую она периодически открывала, тыкала пальцами и с возгласом: «Блин, чтоб тебя!» закрывала.

Возле дамы бегало очаровательное создание лет пяти в платье с бантиками и оборочками.

Понаблюдав за новыми постояльцами издалека, я решился приблизиться, и был несказанно удивлён приёмом. Дама с криками: «Это вы, Шерлок Холмс! Я выросла на рассказах о вас и докторе Ватсоне!» буквально бросилась на меня. Опасаясь быть заключённым в мощные объятья, я присел перед дитём и спросил её имя.

– Чебу… – начала она, но дама, не дав продолжить, быстро запихнула в рот ребёнка леденец.

– Её зовут Мальвина, мы ожидаем друга, чтобы продолжить путешествие, – поспешила ответить она.

В этой сцене меня насторожило многое, поэтому, улучив момент, когда дама вновь начнёт терзать свою книжицу, я увлёк малышку на лужайку, помог освоиться с сачком и продолжил наблюдение за загадочной особой.

И пропустил тот момент, когда девочка в розовом платьице вдруг превратилась в совершенно невероятное мохнато – ушастое существо. Если бы не мой сачок в его лапках, я бы бросился на поиски малышки.

– Смотри, какая бабочка! – круглые глаза доверчиво глядели на меня, – нравится?

– Очень! Так как же тебя зовут, дружок?

– Чебурашка, а разве вы меня не узнали? Меня все знают! И вас тоже. Дядя Холмс, заберите меня от этой старухи Шапокляк! Я к Гене хочу!

Чувствуя, что моя голова пошла кругом от всего этого марафона жанровых беспределов, я схватил малыша на руки и помчался к зданию санатория.

Вася, наблюдавшая за мной в предвкушении вкусного завтрака, мгновенно оценила ситуацию, открыла нужный портал и отправила моего нового знакомца вместе с садком прямо в объятья его друга и, как я успел понять, законного представителя, Крокодила Гены.

А мы с Васей заняли удобную позицию у окна, чтобы понаблюдать за происходящим в парке.

В глубине аллеи показалась фигура мужчины с несуразно большими животом и головой. На поясе торчала плётка, а космы волос спускались к бороде, сплетаясь в чудовищные заросли.

– Ой, это ж Карабас Барабас! – захохотала в лапку-ладошку Вася, – потом расскажу, – добавила она, заметив моё недоумение.

– Ну у тебя и прикид! – гаркнула фигура зычным басом.

– Что было, в то и влезли! Хорошо ещё, что леденцы сохраняющие-превращающие успела захватить! Тебе то что, а мы – фигуры узнаваемые, приходится шифроваться!

– Ладно, проехали! А где… этот?

– Я его в образ Мальвины впихнула, побежал бабочек ловить! А он тебе вообще то зачем? – Шапокляк настороженно покосилась на Карабаса.

– А тебе не фиолетово? Не задаром же трудишься! – рявкнул Барабас.

– Не, ну, конечно… только вот я убедиться хочу, что…

– Что не на органы? – расхохотался толстяк. – Не, я – натура творческая, мне в театре репертуар поменять требуется, да и Пьеро надоел, не в тренде нынче нытики! Нужны герои с другой харизмой, вроде Буратино или Чебурашки.

– А что с Буратино?

– Работаем! – коротко ответил Карабас, но Шапокляк уловила нотку неуверенности.

– Ладно, проехали! Где клиент? Тащи сюда!

– Ишь ты, быстрый какой! Сперва деньги! – засуетилась дама.

– Деньги позже, товар показывай!

– А ты его схватишь – и след простыл?

– Ты что, старая, совсем страх потеряла! Где малец? – взревел Карабас.

– А и правда, где? – всполошилась дама.

Они ещё долго бегали по лужайке, заглядывали под кусты и скамейки, взывая к кому-то на непонятном языке.

Как вам такой сюжет, мой добрый друг? Я ещё не потерял форму?

Вася отметила мои успехи в распознавании Зла и похвалила за оперативное вмешательство в судьбу ребёнка.

Чем я горжусь??? Ватсон, мне кажется, что я всё же болен!!! Или надо бросать курить!

Ваш Шерлок Холмс»

Проклятие чертовых земель

Светлана Хрущева

Фэнтези

– Не может быть! – Хильдебранд стоял в полутьме лестничного проема, прижавшись спиной к холодной стене. Протер глаза, зажмурился, снова открыл – ничего не изменилось. Он снова здесь, в узкой клети башенной лестницы, ведущей в будуар возлюбленной.

– Я же умер! Пал вчера в сражении с братьями Хельги! Ах, зачем я послушал ее и пощадил Озгульда! Этот пес исподтишка вонзил нож в мое влюбленное сердце. Может быть, я уже призрак и мне суждено вечно бродить по мрачным коридорам старого замка? Но я чувствую, что живой, мое сердце колотится в тревоге. Чьи это там шаги? – рыцарь схватился за рукоять меча и встал наготове.

Шаги были легкие, почти невесомые, нерыцарские. Секунда ожидания длилась целую вечность. По лестнице, чуть запыхавшись, поднималась его дама сердца. Очередное дежавю – вчера она была точно в таком же платье. И вновь обожгла рыцаря своим дыханием при встрече.

– Нам надо бежать сегодня ночью! Отец велел братьям найти и убить тебя. Встречаемся в полночь на старом мосту, – девушка сделала попытку протиснуться выше, но воин преградил ей путь. Схватил огромными ладонями дрожащую от напряжения девичью руку. Хильдебранд прильнул к телу любимой, вдохнул аромат волос, прижался губами к рукаву ее платья и быстро зашептал:

– Любимая, подожди, дай мне насладиться тобой еще мгновение!

– О, милый, мой! Мне нужно бежать! Отец может зайти в любую минуту, и если не найдет меня в покоях, быть беде.

– Я видел страшный сон! Мы убежали вместе. Все начиналось, как сейчас. После встреча на мосту в ночи. Они догнали нас в полях. Я всех убил до одного. Но ты просила пощадить Озгульда, ведь он еще совсем ребенок. Я подарил ему жизнь, а он исподтишка вонзил мне в сердце нож по самую рукоять. Истекая кровью, я видел, как он тащил тебя снова к замку за волосы: не на коне, а по земле, как девку. Страшный сон! Я умер в поле. Но снова здесь, и снова ты меня зовешь бежать… Я, право, уже не отличаю сон от яви.

– Нам ни к чему сейчас дурные сны, мне очень страшно и без этого. Пожалуйста, оставь меня на время. До встречи ночью, – девушка мягко освободила руку, пошатнулась, словно силы покинули ее, и, держась за стену, ушла.

Ночью они убежали. Наутро, едва солнце забрезжило над горизонтом, снарядил король шестерых сыновей вернуть блудную дочь. Седьмой сын, юный Озгульд, просил отца отпустить и его. Но старый правитель был непреклонен: «Мал еще для таких дел!».

Гордый Озгульд же вопреки воле отца оседлал вороного и бросился вдогонку за братьями. Погоня настигла беглецов в полях. Стражник, что украл принцессу, был силен и отважен – люди слагали легенды о его подвигах. Одного за другим уложил он шестерых братьев в высокой траве. Потекли по полю кровавые ручейки, полетели всполошившиеся вороны. И занес воин меч над Озгульдом.

– Пощади его! – Хельга бросилась к ногам возлюбленного, – пощади, он же еще ребенок! – рука рыцаря дрогнула, он опустил меч.

– Я точно помню этот бой и каждый взмах меча, и каждый стон – все это было в моем сне. Сейчас меня… – он замер на мгновение.

Озгульд резким движением выхватил из сапога кинжал и вонзил противнику в сердце. Душераздирающий вопль Хельги прорезал тишину. Озгульд привязал сестру за волосы к седлу, вскочил на коня и тронулся обратно в замок. Мир завертелся перед глазами умирающего рыцаря в прощальном танце и…

Хильдебранд снова стоял в узком проеме башенной лестницы, прижимаясь спиной к холодному камню.

– Чертовщина какая-то! Я умер уже дважды, но все еще здесь. Вот сейчас пойдет моя возлюбленная, я возьму ее за руку. Она скажет, что мы бежим сегодня ночью и встречаемся на старом мосту. Потом мы пустимся в бега, нас настигнут братья Хельги. Я убью шестерых, а седьмой убьет меня.

На лестнице показалась Хельга.

– Нам надо бежать сегодня ночью, встречаемся в полночь на старом мосту, – девушка снова сделала попытку пройти дальше, воин схватил ее за руку:

– Любимая, все это уже было дважды. Мы уже убегали вместе. Твои братья догоняли нас. Я убивал шестерых. А потом погибал от ножа Озгульда. И младший брат тащил тебя, как девку за волосы в башню.

– Ты что несешь? Ты, верно, выпил или сошел с ума? Как может быть такое?

– Прошу тебя, поверь мне и прости, что не смогу оставить жить ни одного. Пожалуйста, заранее прости и вспомни мои слова, когда ты завтра на поле будешь оплакивать семь холодных трупов. Моя любовь с тобой! Поверь мне, я не сошел с ума, хоть и сам сейчас себе не верю. Я, верно, проклят за свою любовь, и узел разрубить поможет только смерть. Мне жизнь твоя дороже, чем его!

– Мне пора, отец сейчас вернется. До встречи на мосту, – девушка, шурша платьем, удалилась вверх.

Ночью влюбленные встретились и сбежали в третий раз. А на заре вновь застучали копыта по булыжнику – шестеро братьев бросились в погоню. Чуть поодаль седьмой юноша устремился вслед.

И снова потекли по полю кровавые ручейки, вспорхнули испуганные птицы, зашумела трава. В этот раз не остановил свой меч храбрый воин, снес голову мальчишки с плеч. Горько рыдала над телами братьев Хельга, но помнила давешние слова своего возлюбленного.

– И правда, проклята наша любовь, раз сбылись твои страшные сновидения. Не знаю, сможем ли мы после этого быть счастливы. Пора в путь, подальше от этих чертовых земель, – Хельга в последний раз обняла хладные тела своих погибших братьев и обернулась к возлюбленному. В руке ее блеснул на солнце кинжал Озгульда.

Счастье от домового

Дина Шлегель

Магический реализм

– Нет, вы это видели? Новый год она решила не праздновать! А как же красивое блюдечко с молоком? Как же ёлка, мишура, подарки? – Фаддей Кузьмич, негодуя, носился по кухне.

– Да ладно тебе. Подууумаеешь… Не отпррразднует прряздник, мрр-мяу. Тебе же легче. Меньше своих хозяйских обязанностей выполнять пррридется, – Кузя лениво умыл мордочку и хитро взглянул на домового.

– Ничего ты не понимаешь! Не зря же умные люди говорят: «Как Новый год встретишь – так его и проведешь». Эта неумеха продремлет праздник, а потом до следующей зимы в сонном состоянии будет. И счастье своё проспит!

– Да-да, конеееушноо… И твои планы на конфеты из сладкого подаррка тут совсем ни пррри чем, – Кузя иронично глянул на собеседника.

– Вот, значит, ты как? – Фаддей возмущённо подпрыгнул. – Я к нему со всей душой, а он… Не дам больше ни единой рыбки!

– Ну что ты, что ты, – Кузя пошёл на попятную, – ррраз нужен Новый год, значит будет. Не злись, Фаддеееюшка.

– То-то же, – улыбнулся домовой. – А то устроил мне сеанс психоанализа…

* * *

Настроение у Лизы в конце декабря было совсем не праздничное. Вовка, считавшийся её молодым человеком уже два с половиной года, решил, что их отношения затянулись. И для разнообразия ушёл к другой. Лучшая подруга уехала за границу на очередные курсы по косметологии. Родители решили отмечать Новый год в пансионате. «Чтоб и здоровье подтянуть, и обстановку сменить». Вот и осталась Лиза одна. Поэтому хлопоты, которым в последнюю неделю года не подвержен только ленивый, обходили её стороной.

Сегодня, после очередной смены в офисе, девушка хотела только завернуться в одеяло и посмотреть на компьютере какой-нибудь триллер. План был одобрен внутренним голосом, совестью и финансами. Однако вмешалась Судьба.

Нагруженная пакетами с чипсами, сухариками, пельменями и огурцами, Лизавета пыталась найти ключ от квартиры. Ключ не находился. Зато в глубине сумки девушка обнаружила маленькую медаль. «Она-то здесь откуда? В шкафу же лежала, – отвлекшись от поисков, подумала она. – Надо ж такому случиться! Найти награду чемпионата по фигурному катанию в разгар зимы!»

Внезапно Лиза вспомнила этот день. Мороз нещадно кусал щеки. Платье, как у феи, переливалось всеми цветами радуги. Лезвия коньков блестели. Мама, сидя на трибунах, посылала воздушные поцелуи.

Заиграла музыка. Лизин любимый «Щелкунчик». Разгон! Начался танец. Хотя, девочке казалось, что она летит над катком. Будто снежинка кружится и порхает, подхваченная ветром. Улыбка сама появилась на лице. Юная спортсменка потерялась в мелодии и движениях. Не заметила, как закончился номер. Всё летела, летела, летела… И с удивлением получила медаль, лежавшую сейчас на ладони.

– Нет, какой триллер в конце декабря! Пойду-ка лучше на каток. Вспомню детство, – Лиза засмеялась.

Раздался звон. Опустив взгляд вниз, девушка обнаружила искомую связку ключей. «Чудеса какие!» – удивлённо подумала она. И начала собираться на улицу.

* * *

Ночью на кухне сидели знакомые домовой и кот. Кот, по традиции, умывался. Фаддей Кузьмич радостно потирал руки, одновременно с этим делясь эмоциями.

– Нет, как мы хорошо придумали! Просто замечательно! Девочка-то наша прихорошилась. Свитерок яркий нацепила. Волосы, наконец, уложила. И пошла в Центральный парк. Я уже выспросил у местного Лешего. Там не могло не появиться сказочное настроение. Везде играют новогодние мелодии. Огоньки горят. Лёд блестит. Самое то для появления желания праздновать Новый год! А ещё она с пареньком познакомилась. Леший сказал, что телефонами обменялись. Там, глядишь, заобщаются. И вместе отмечать будут… Но расслабляться рано!

Кот только довольно кивал. Он видел счастливое лицо хозяйки. Это стоило усилий для воровства медали и подбрасывания этой железки в сумку. Жаль, что план пока не выполнен до конца…

* * *

На следующее утро Лиза впервые с момента расставания с Вовкой встала радостная. Принятое решение дало удивительные результаты. Игорёк, с которым она познакомилась на катке, показался ей очень милым. Он забавно смущался. Но, несмотря на это, пригласил её на ледовый танец. И показал себя уверенным фигуристом.

После танца они пили глинтвейн. Потом гуляли по парку, общаясь обо всём на свете. Лизе даже не верилось, что такое чудо могло произойти с ней! Расстались в двенадцатом часу. Паренёк проводил Лизу до дому. Обещал завтра написать.

Обещание сдержал. Поэтому утро можно было тоже считать очень удачным. Жаль, что вживую увидеться сегодня не получится. Впереди целая суббота. Чем бы заняться?

Взгляд девушки упал на прикроватную тумбочку. Чудеса продолжались! На деревянной поверхности лежали старые открытки, купленные когда-то Лизой ради интереса в антикварной лавке. «Наверное, это знак. Не отправить ли эти карточки родителям и подружке? Они же не виноваты, что у меня нет праздничного настроения. Пусть порадуются».

…Подписывание открыток, наклеивание марок и отправка заняли полтора часа. В другой момент Лиза потратила бы в три раза меньше времени, но параллельно она переписывалась с Игорем. Молодой человек, узнав, что новая знакомая творит новогодние чудеса, решил переслать ей волшебные мелодии для атмосферы. Вскоре девушка сама не заметила, как выписываемые слова стали на порядок душевнее. Ноги сами пританцовывали под мелодии из «Чародеев». А мысли начали соскальзывать на рецепты салатов и закусок.

Закончив с эпистолярным жанром, Лизавета уже не удивилась, обнаружив посредине гостиной коробку с елочными шарами. «Этот Новый год поистине волшебный. Ну, раз дом сам подсказывает, что мне делать, надо следовать инструкциям. Тем более, что праздник-то неплохой. И нечего кукситься».

* * *

Глубокой ночью Кузя по традиции слушал ворчание домового.

– Дом подсказывает? Дом?! Я это! Фаддей Кузьмич! Заслуженный домовой Сибирского района! А она… Дом!

– Да ладноууу, тебе. Главное, что всё получилось. Настррроение у девушки нашей изменилось. Открррытки родным она отпррравилааа. Ёлку укрррасила. А потом ещё сама потррратила три часа на поиск подарррков дррузьям и знакомым. Кстати, там и наши пррезенты есть. Мне – новаяяяуу шапочка. А тебе – кррасное блюдечко. Так что не гневи Судьбу. Всё складывается так, как надо. Остался последний шаг, – Кузьма облизнул левую лапу и свернулся клубком у холодильника. – Добррых снов. Утррро вечерра мудррреннее.

* * *

Утром Лиза проснулась с ожиданием чуда. Интересно, что сегодня дом ей предложит сделать? Может, подберет идеи для празднования? Или придумает, как пригласить Игорька на Новый год? Или…

Всё оказалось намного удивительнее. На подушке девушка обнаружила записку. Бумага старая, плотная. Чернила похожи на те, которыми писали с помощью перьевой ручки. Но главное потрясение она испытала от содержания.

«Дорогая Лизавета! Новый год уже на носу. И негоже молодой деве проводить его в грусти. Поэтому лезь на антресоль. Там давно пылится книга с рецептами твоей матушки. Изучи мудрость поварскую. Потом укрась комнату. Всё финтифлюшки найдешь в кладовой на третьей полке слева. Затем подбери развлечения для праздника. В шкафу, у самой стены, есть несколько настольных игр из твоего детства. Почему бы не воспользоваться? На всё про всё даём тебе сегодняшний день. Завтра… Приглашай своего знакомца на праздник. Четырех дней ему как раз хватит, чтоб подготовиться к этому событию. За себя не бойся. Мы узнавали у Лешего – это хороший паренёк. Не навредит. А там, глядишь, – и нам радость прибудет. Но об этом ещё рано. В общем, не подведи. Любящие тебя Фаддей Кузьмич (домовой) и Кузьма (кот)».

Лиза недоуменно перечитала текст. Так вот кто помогал ей всё это время! Какие хитрецы! Однако, у них всё получилось. Новогоднее настроение расцветало в душе. Хотелось дарить радость и радоваться. А ещё отдать заказанное красное блюдечко Фаддею. И докупить корма для Кузи. Заслужили.

Она не подведёт. Этот Новый год станет самым сказочным и невероятным за всю её жизнь. Уж Лиза-то постарается!

«Лис идет по следу»

Елена Ланцова

Детектив

Андрей Иванович Лисовский остановился возле пансионата «Плакучая ива» и уныло посмотрел на него.

Нет, возможно, летом или весной, когда воздух наполнен сладостным ароматом трав, это светлое с красной черепичной крышей и маленькими балкончиками здание выглядело привлекательно. Тем более что стояло оно в окружении величественных сосен и елей. Но сейчас, в начале ноября, когда уже ощущались первые признаки зимы, смотрелось не слишком приветливо.

Однако делать было нечего, и Андрей, подхватив чемодан, решительно двинулся к главному входу.

Майор Лисовский, а в ближайшем окружении Лис, работал старшим оперуполномоченным в одном из отделов Питерского РОВД. Он был хорошим сыскарем, фактически одним из лучших. Однако, как это часто бывает, начальство его особо не жаловало. А все потому, что бесспорно считало лучшим отдыхом для сыщика еще одно дело. Но Лисовский такого мнения не придерживался и жил по принципу: «Война войной, а отпуск по расписанию».

За это начальство ему отомстило – взяло и выделило путевку, «в качестве поощрения», в пансионат в самое некурортное время.

Уже вечером, разложив вещи из чемодана по полкам шкафа в своем номере, Андрей решил, что раз уж ему суждено потратить отпуск в этом пансионате, то отдыхать он будет во всю мощь и на всю катушку.

Но, как говорится, человек предполагает, а…

Неожиданно в дверь тихонько постучали.

– Кто там? – спросил Андрей, вынимая из чемодана бутылку дорогого армянского коньяка.

В дверь постучали снова.

– Вот б.., – Андрей едва удержался, чтобы не выругаться, и, спрятав бутылку обратно в чемодан, сказал негромко: – Входите!

Уже через минуту он с недовольным видом рассматривал стоящего перед ним гостя. Невысокого роста лысоватый мужчина, явно за пятьдесят, выглядел вполне прилично. Светло-серый костюм в едва заметную полоску и галстук-бабочка делали его похожим на конферансье. «На постановку, что ли, какую-то приглашать пришел?» – подумал Андрей, но ошибся.

– Меня зовут Виктор Евграфович Рябков, – чинно представился пришедший и, сделав, как подобает, паузу, продолжил: – Я администратор данного заведения и… – Он замялся. – И по хозяйственной части еще здесь тружусь. Так вот, у нас случилось ЧП, украли орехи.

Заметив недоуменный взгляд Андрея, гость торопливо продолжил:

– Понимаете, к нам в пансионат несколько дней назад приехал очень известный археолог, профессор Терентьев, и привез с собой эти орехи, а сегодня вдруг выяснилось, что их украли. Понимаете, и…

– Так, стоп, – перебил Рябкова Андрей. – Давайте-ка объясните для начала, во-первых, причем тут я? А во-вторых, что еще за орехи?

– Ну, – протянул Рябков, – вы же к нам по персональной карте от Министерства МВД приехали, вот я и подумал, что вы нам помочь можете.

«Вот черт», – подумал Андрей и мысленно стал ругать свое начальство.

– А насчет орехов, – продолжил администратор, – так это их так профессор назвал, на самом деле это камни такие маленькие, но они из чистого золота.

– Ого, – уважительно вырвалось у Андрея, но он тут же взял себя в руки и как можно спокойнее спросил у Рябкова: – А что вы хотите от меня?

– Помочь отыскать эти камни.

– Так вызывайте полицию. В чем проблема?

– Полицию, – с ноткой отчаяния повторил Рябков, и в его глазах блеснули слезы. – Да вы не понимаете! – чуть ли не с ужасом в голосе закричал администратор. – Вызов полиции – это все! Крах! И какое пятно на пансионате тогда? Мне же начальство сразу голову оторвет.

– Так уж и оторвет? – ухмыльнулся Лисовский.

– Ну, уволит, – Рябков сник и продолжил уже тише: – А у меня возраст, и до пенсии рукой подать.

«Да что ты ерепенишься? – поругал сам себя Андрей. – Помоги уж человеку». И, взглянув еще раз на Рябкова, сказал примирительно:

– Хорошо, я помогу вам, но мне нужно поговорить с этим профессором и заодно узнать, как выглядят эти его камешки.

– Да-да, конечно же, я провожу вас к нему, – обрадовался Рябков, – пойдемте.

Они вдвоем вышли из номера Андрея.

Уже через пять минут, будучи в номере профессора, Андрей, не обращая внимания на расшаркивания администратора перед именитым археологом, буквально потребовал показать ему фото пропавших «орехов», а также место, где они находились до пропажи.

Рассматривая фото камешков, а затем и вырезанную из дерева шкатулочку, майор был скрупулезен как никогда. Особое внимание он, конечно, обратил на коробочку, где находились орешки. Открыл ее, понюхал, потер пальцами дно, и на одном из пальцев увидел жирный блеск. Это немного удивило его.

Тем временем известный археолог, маленький, щуплого вида мужичок с бородкой, бегал по комнате и вовсю ругал всех воров и мошенников на свете.

– Профессор, – прервал его тираду Андрей, – а вы не подскажете мне, что это такое?

И он показал ему свой блестящий палец.

Тот в мгновение ока замолчал и, шустро подбежав к Андрею, почему-то вкрадчиво зашептал:

– Ну, это… специальная обработка, на всякий случай. Вообще-то не положено, но… – и, видя настороженное лицо Лисовского, добавил: – Да вы не волнуйтесь, для кожи человека это не опасно, это же обыкновенный зубной гель.

– Ах, гель, – облегченно вздохнул Лисовский, и тут же его лицо стало серьезным. – Для кожи не опасно и следов не оставляет, так?

Профессор кивнул.

– А на одежде и ткани следы остаются?

– Получается, что да, – кивнул профессор.

«Это меняет дело», – почти с восторгом подумал Андрей, теперь хоть что-то проясняется.

– А теперь, уважаемый профессор…

– Сергей Леонидович, – услужливо подсказал молчавший до сих пор Рябков.

– А теперь, Сергей Леонидович, – продолжил Андрей, – я вас очень попрошу вспомнить, насколько часто коробочка с орешками находилась в поле вашего зрения, вплоть до обнаружения пропажи из нее этих камешков.

– Да она все время была со мной, я даже ее в руках держал, когда у меня вчера в номере убирались.

– Кто и во сколько у вас убирался в номере, не припомните?

– Ну, время я точно не вспомню, около двенадцати было, наверное, а убиралась девушка. Она еще представилась, сказала, ее Настя зовут.

«Так, хорошо, – подумал Андрей, – первый подозреваемый, вернее, подозреваемая, есть».

– А дальше, кто еще к вам в номер заходил?

– Да, пожалуй, никто, – профессор поскреб бороду и вдруг вспомнил. – А-а-а! Еще Лариса приходила, племянница ваша, – обращаясь к Рябкову, вскричал довольный археолог.

По ошарашенному лицу Рябкова Лисовский понял, что администратор об этом явно был не в курсе.

– Так, – сразу ухватился за этот факт Андрей, – зачем и во сколько она приходила, помните?

– Время точно я сказать не могу, возможно, после обеда, – профессор снова поскреб бороду. – Приходила она за книгой по археологии. Еще сказала, что собирается учиться по этому профилю и ей это все нравится. Знаете, такая интересная девочка, она…

– Извините, – перебил его Андрей, – вы дали девушке эту книгу?

– Ну конечно дал.

– Покажите, где у вас находился фолиант?

– Да вот здесь, – профессор побежал к углу номера, к чемодану. – Я еще поискал его, он у меня внизу, за вещами лежал.

– А коробочка где была в это время?

– На столе, где же еще.

– Лариса где находилась в этот момент, помните?

– Лариса? – Профессор явно был обескуражен. – По-моему, тоже возле стола стояла. Вы считаете, – воскликнул Терентьев, – что это она взяла камешки?!

– Я пока еще ничего не считаю, – сухо ответил Лисовский.

Он повернулся к озадаченному Рябкову и деловито сказал:

– Итак, мне нужно срочно поговорить с вашей племянницей. Можете прямо сейчас проводить меня к ней?

– Да-да, конечно, – быстро и как-то отрешенно согласился тот.

Андрей, извинившись перед профессором, вместе с администратором быстро вышел из номера Терентьева.

Спустя десять минут майор Лисовский, сидя в кабинете Рябкова, почти что с удовольствием наблюдал «концерт», который ему устроила прелестная племянница администратора.

Самого Рябкова майору пришлось выпроваживать из кабинета едва ли не насильно.

Выпускница театрального, о чем доверительно поведал ему Рябков, старалась вовсю. Она и ревела, и заламывала руки, и как бы невзначай расстегивала пуговки на своей белоснежной форменной блузке. Собственно, этого представления можно было избежать, если бы сам Рябков все не испортил. Из-за этого Андрей ругал себя на чем свет стоит. Ну что ему стоило загодя предупредить администратора о том, чтобы тот не лез сразу с вопросами к племяннице? Расслабился, черт.

И вот теперь он вынужден смотреть на это шоу, которое ему стало надоедать.

– Вы в какой одежде были вчера? – вдруг спросил у Ларисы Андрей, прерывая слезливую сцену.

– Что? – удивилась девушка.

Андрей повторил вопрос.

– А, это… ну, как и сегодня, – абсолютно спокойным тоном ответила девушка, – только блузка другая была.

– Сколько у вас таких блузок?

– Именно таких? – переспросила с улыбкой Лариса. – А зачем вам?

– Мне – ни за чем, – ответил Андрей, – а вот вам через часок, я думаю, все они понадобятся.

– Через час? Но почему? – удивилась девушка.

– Потому, – холодно заявил Андрей, – что если через пять минут я не услышу от вас, кому вы отдали камни профессора Терентьева, то через десять минут вызываю сюда полицию, и улыбаться будете уже им. Но поверьте, они ваши театральные ревю слушать не будут. Загребут, и все.

Он демонстративно повернулся к девушке спиной, ожидая продолжения в виде криков и всхлипываний, но ничего не услышал, а когда повернулся вновь, был буквально поражен Ларисиной переменой. Потому что перед ним сидела уже не невинная, случайно попавшая в круговорот мошенников девушка, а прожженная жизнью дама: хищный взгляд, надменная улыбка, даже волосы у нее, казалось, стали другого оттенка. Она, нахмурив брови, сердито смотрела в его сторону, а потом, подавшись вперед, выдала:

– С какой стати меня загребут? Какие вообще доказательства есть, что это я орехи у профессора взяла? Слова этого старого сыча? Да он, может, сам их из шкатулки переложил куда-то, а сейчас на меня все спирает.

«Ну, допелась птичка, – подумал Лисовский, – сейчас-то я дверку в клетку для тебя и открою».

– Вот ты и попалась, голубушка, – Андрей сердито навис над сидящей на стуле Ларисой. – Ты откуда про шкатулку знаешь? Я о ней не говорил, Рябков тоже, и уж тем более профессор тебе об этом сказать не мог.

Лариса подскочила со стула.

– Неправда! Мне дядя об этом говорил.

– Когда?

– Вчера!

– Ну хорошо, – сказал Андрей как бы примирительно. – Тогда откуда ты знаешь, что эти камешки орехами называют? А? Такое название они имеют только в официальных каталогах редких драгоценных металлов.

Этого и сам Лисовский не знал, но он шел ва-банк, потому сказал почти наобум.

– Ах, – прошептала Лариса и вновь со слезами упала на стул.

«Ну все, – подумал майор, – птичка в клетке».

– Я не виновата, – опять всхлипывая, проговорила девушка.

– Лариса, не начинайте, вы ведь не маленькая девочка. – Лисовский устало вздохнул и продолжил как ни в чем не бывало: – Так у кого, говорите, сейчас камешки?

– У Витька.

– И кто у нас Витек? – стараясь не выдавать своего волнения, уточнил Андрей. – Где его найти?

– Он у нас разнорабочим устроен, – тихо ответила Лариса, – но его здесь уже нет, в город уехал.

– В Москву? Куда именно? К кому? У него кто там – родители, родственники? Адрес знаешь? На чем уехал?

Ошеломленная быстро сыплющимися вопросами, Лариса отвечала медленно:

– В Москву, конечно, у него там тетя живет на Краснопресненской, дом два, квартира пятьдесят три, кажется. Уехал на машине, синяя «Тойота», номер 567.

– Так, понятно, – записывая данные, пробормотал Андрей. – И зачем он туда поехал?

– Так камни продать. Он сказал, что как продаст, так сразу за мной вернется, и мы…

– Лариса! – не выдержав, повысил голос Лисовский. – Вам сколько лет?

– Двадцать четыре, а что?

– А то, что вам уже двадцать четыре, а не четырнадцать, а вы, девонька, совсем головой не думаете. Как простой человек может по-быстрому сбыть редкие золотые камни?

– Он на ювелира учится, говорил, у него даже связи какие-то есть, – залепетала Лариса, но, увидев грустный взгляд Лисовского, замолчала.

– Фотография хоть этого Витька у вас имеется?

– Фото? – переспросила Лариса и тут же согласно закивала. – Да, да, у дяди картотека всех, кто в пансионате работает, есть. Я сейчас найду.

Девушка вскочила и, открыв нижний шкафчик, быстро нашла нужную папочку. Достав фотографию, она протянула ее Лисовскому.

– Вот она.

Майор взглянул на фото молодого симпатичного паренька в кепке и саркастически усмехнулся. На карточке ниже прочел: Виктор Карпенко, возраст – двадцать два года, холост, адрес регистрации – город Королёв.

– Я возьму эту фотографию у вас ненадолго, – сказал Андрей, пряча ее в карман пиджака.

Лариса кивнула и, вытерев слезы, спросила:

– А я? Вы меня арестуете?

– Если и дальше будешь делать глупости, то придется, а сейчас занимайся своими делами, понятно?

– Да.

– Вот и славно, – подмигнул ей Андрей, – я схожу пообедаю пока, ведь я на отдых как-никак приехал.

Он вышел из кабинета Рябкова.

Но в столовую сразу не пошел, прежде связался со своими ребятами из отдела и скинул им ориентировку на Карпенко. Потом пришлось немного поговорить со своим начальством, повздыхать, слушая очередную нотацию от вышестоящих руководителей, и, конечно, согласиться с ними по теме поиска приключений на свою пятую точку.

Уже после столовой, когда вышел из пансионата прогуляться и подышать свежим воздухом, он снова погрузился в свои думы.

Подумать ему было о чем.

В этом деле Лису не давала покоя одна маленькая деталь, которая никак не хотела вливаться в логическую цепочку умозаключений. И тогда на ум пришла светлая мысль – а что, если…

Перебрав в уме еще пару вариантов, Лисовский набрал номер своего старого приятеля. Тот, тоже майор, работал на данный момент в девятом отделе ГУ МВД по Санкт-Петербургу, в так называемом «антикварном» отделе.

– Леня, привет. Кто звонит? А ты догадайся. Молодец. Как дела? Так это, отдыхаю. Где? Шутишь? Не, в пансионате, начальство постаралось. Ты как сам? Счастливый. Что звоню? Да, ты прав, есть маленькое дельце, вернее просьба. Мне нужны данные по профессору археологии Терентьеву С. В. Ага, да я это знаю, мне нужны новости за последний месяц, презентации у него какие-то были, выставки? Хорошо, а название «орехи» тебе что-то говорит?.. Ну ладно, жду.

Андрей положил телефон в карман. Теперь ему оставалось только ждать.

Хотя именно этого он делать не стал и решил поговорить с горничной Настей, которая вчера проводила уборку в номере профессора. Но, узнав, что у нее выходной, не расстроился, а решил сходить на массаж.

Придя в кабинет массажиста, он удивился, когда увидел там Настю. Она, как оказалось, имеет медицинское образование, а горничной просто подрабатывает. Девушка была словоохотлива и без каких-либо препирательств довольно быстро выложила Андрею все, что он хотел узнать. А еще ему запомнилась пара емких фраз Насти: «Знаете, я сколько уже в пансионате работаю, но, если честно, в первый раз вижу, чтобы профессор такого ранга на отдых с одним чемоданом приезжал… И пальцы у него ну никак на профессорские не похожи, длинные, тонкие, с такими только на пианино играть».

Выйдя из массажного кабинета, Лисовский довольно потянулся и решил пойти чуток отдохнуть, но тут ему позвонили. Взяли Витька. Оказалось, парень сразу после пансионата поехал на квартиру к тетке и там решил развлечься на радостях. Пошел в бар, да так отдохнул, что утром проснулся в одном из отделов полиции, в обезьяннике. Там ребята и взяли его тепленьким. Да еще и про «орешки» все выяснили.

Не успел Андрей переварить услышанную информацию, как ему позвонил его друг с «антикварного» отдела, и Лисовский услышал такое, что его сонное состояние как рукой сняло.

– Спасибо, Лень, учти, должен буду.

Потом он сделал еще пару важных звонков и, насвистывая, отправился к администратору Рябкову.

Выдав ему точные инструкции, он попросил его передать их и Ларисе. Попутно узнав, где находится машина профессора, вышел во двор.

В положенное время он вместе с Рябковым подошел к номеру профессора и постучал в дверь.

Терентьев открыл быстро. Он уже собрал все вещи и был, как говорится, во всеоружии, в костюме и с чемоданом.

– Собрались уезжать? – осведомился Андрей.

– Да, – кивнул Терентьев, – здесь мне уже делать нечего.

– Что, и новости про свои орехи узнать не хотите? – улыбнулся Лисовский.

– А они есть? – нервно спросил Терентьев.

– Еще какие.

Лисовский с Рябковым прошли в номер, и Терентьев недовольно скривился. Спустя некоторое время в комнату ввалился сердитый Витек, а за ним следом вошла и Лариса. Увидев гостей, профессор занервничал еще больше.

– Это кто? – заверещал он.

– Как? – картинно удивился Лисовский. – Вы подельника своего не узнаете, Сергей Леонидович? Или как вас там, Шива, да?

Услышав последнее слово, лжепрофессор отшвырнул чемодан и бросился к двери, но, увидев стоявших в коридоре омоновцев, вернулся в комнату.

– Э, Шива, не так быстро, – сказал Андрей и громко продолжил, обращаясь к присутствующим: – Ну что, друзья, вы все, надеюсь, смотрели советскую комедию «Джентльмены удачи» и помните сюжет. Здесь почти так же, только вместо Доцента сейчас перед вами известный вор-рецидивист и виртуозный покоритель сейфов Шива, который обокрал настоящего профессора Терентьева, утащив гордость его персональной выставки из сейфа в квартире последнего в Москве. Ну и, пользуясь тем, что самого профессора мало кто видел воочию, приехал сюда и представился им. Чтобы немного обезопасить себя, он быстро нашел себе здесь подельника. Да, Витек?

Лисовский повернулся к Карпенко, но парень промолчал. Лариса, между тем, бросала на Витька испепеляющие гневные взгляды. Майор усмехнулся и продолжил:

– Но доверить первому встречному такое серьезное дело он, конечно, не мог, поэтому положил в шкатулку не настоящие камешки, а их копию, которую еще загодя сделал в Москве.

– Какую копию? – подал голос Витек, явно шокированный услышанным.

– Обыкновенную, – с улыбкой продолжил Лисовский. – А настоящие орешки лежали у него в машине, в бардачке. Да, Шива?

Шива ничего не ответил.

– Я, – продолжил Андрей, – еще никак не мог понять, почему такую ценность профессор держал просто в шкатулке, которая даже никак не закрывалась. Да все просто! Ему надо было, чтобы их оттуда могли спокойно взять. Но Карпенко тоже был не промах, уговорил свою подругу Ларису забрать орешки, уверяя, конечно, что ее никто не заподозрит. И все бы было шито-крыто, если бы в это время я не приехал в пансионат.

– Да уж, гад ты, начальничек, явился как с неба свалился, – проворчал, сидя в углу, Шива.

– Ну что? Комедия закончилась, – объявил майор и, подходя к двери, сказал громко: – Ребята, забирайте археолога.

Спустя пару часов, когда Андрей прогуливался с Рябковым по территории пансионата и наконец-то наслаждался покоем, администратор спросил:

– Почему, как вы думаете, этот Шива сообщил мне о пропаже орехов?

– Я думаю, Виктор Евграфович, – Андрей почесал бородку, – что это, скорее всего, из-за Карпенко. Он ведь использовал парня втемную и надеялся, что, пока тот будет заниматься липовыми камешками в Москве, спокойно уедет с настоящими. Тем более что настоящий профессор уже заявил об их пропаже.

– Так получается, этот Шива хотел просто увести следствие в сторону от своей персоны! – воскликнул Рябков.

– Ну конечно, – улыбнулся Андрей. – Правда, опера из «антикварного» отдела все равно бы потом вышли на него, но время… время было бы уже упущено.

И они пошли дальше, растаптывая на дорожке первые белоснежные хлопья снега.

Романтика чувств

Тея Либелле

Романтика

– Мы с тобой как те, две подруги под окном пряли поздно вечерком…

– Специально перефразируешь? Ты ж отличница? – насупилась я, зная, что Ленка всегда была против моих отношений с Женькой. А он с третьего класса носил мне портфель и на восьмое марта дарил большой букет тюльпанов.

– Тосик, не ходи сегодня туда, – подруга крепко обняла меня за плечи, – прошу тебя. Не ровня он тебе. Пойдешь на проводы, значит дашь обещание ждать. А мы поступать в институт будем, вдруг кто-то понравится? У тебя же аттестат на «пять», а Женька всегда в троечниках ходил.

– И что?

– Да то, что недалекий он. Его ничего кроме уличных драк не интересует. Вот скажи, какие у него мечты? Что он в жизни хочет? Ты – быть учительницей, а он? Механиком? И как ты будешь жить с механиком? Всегда вонючий маслом, разговоры только про машины, да еще и с матом.

– Женька не ругается.

– Это при тебе.

– Хватит…

– Нечего хватать, мама говорит «не пара он тебе».

– Пусть твоя мама за твоим папой смотрит, а то он тоже у вас не святой, оказывается. Волочится за кассиршей. Нет?

Ленка побледнела, стиснула кулаки и выбежала из комнаты. В дверях она столкнулась с Женькой.

– Что, так жарко поговорили? Куда это она?

– Так, неважно.

– На проводы, я понимаю, не пойдет?

– Нет, – обувая туфли на высоком каблуке в цвет платья, ответила я.

«Эх, не время сейчас для выяснения отношений, – подумалось, – но горько как-то после разговора».

Проводы прошли на «ура». Прибыли все одноклассники, кроме Ленки, многие из родителей. Это были первые проводы в армию в нашем классе. Пришли учителя. В общем, классика жанра. Алкоголь принесли, но пьянства не случилось.

В семь утра все собрались у военкомата. Пошел дождь. Кто-то из провожающих всхлипывал. Кто-то их одергивал, мол, не война же. Чего мокроту разводить?

Мои туфли-лодочки сморщились от дождя, ноги озябли. Я тряслась мелкой дрожью, то ли от нервов, то ли от холода. Лицо родного Женьки в автобусном окне было невеселым. Он подмигнул мне, как обычно, дескать, до скорой встречи.

Не знала тогда я, что именно этот день станет последним в нашей с Женькой романтической любви.

Поступать я поехала в тот город, где квартировалась часть, в которой служил Женька. Попал он в милицейский батальон. Лето пролетело в заботах. Я была абитуриентом, успешно сдала вступительные экзамены и стала студенткой. Многому научилась.

Денег становилось меньше. Я строго планировала расходы на каждый день, проезд и покупку канцтоваров. Все равно не хватало. Надо было искать подработку.

Своими проблемами я поделилась с Женькой, когда принесла ему на КПП в очередной раз его любимые пирожки с яблоками. Это можно было два раза в месяц. Разговаривать особо мы не могли, так, перекинуться парой слов. Женька вел себя необычно. Был хмурым, не шутил и не подбадривал. Казалось, я его раздражаю.

Через два дня в институте возле аудитории меня ждала его тетя.

– Будешь у меня жить. Комнату снимать. Плата обычная. Домашняя уборка, приготовление обеда… Ужин на мне. Сможешь мне помогать в секретарском деле?

Я была на седьмом небе! Помогать печатать тексты известного профессионала в области журналистки? Да я и мечтать не могла!

Учеба в институте на первом курсе оказалась напряжённой. Дни летели. Наступила осень, за ней зима. В предпраздничной суете я не заметила, как пропустила обе встречи на КПП.

– Нинель Антоновна, вы не знаете, вам Женька не звонил, как у него дела?

Вечером мы с ней обсуждали прошедший день и планировали дела на завтра.

– Нет. У них какие-то учения были. Его в механики взяли. Руки у него золотые, как у отца. А что, давно не писал?

– Давно.

– А ты давно пирожки носила?

– Давно. Забыла.

В тот вечер было не до разговоров. Читать не хотелось. Телевизор вещал фоном. Я села писать письмо Ленке. Она в институт не поступила и поехала в Калугу, подала документы в техникум. Долгое время из-за обиды она мне не отвечала на письма. Потом ответила. Ей тоже было несладко. Вдали от дома всем трудно. Мы старались подбадривать друг друга добрыми словами. Уже за полночь закончила душевное послание, как прозвенел звонок на входной двери. Я слышала, Нинель пошаркала стоптанными тапочками по полу в коридоре и посмотрела в глазок.

– Жека!? – удивилась она, – Ты?

– Я, Нинель, познакомься, это Артем.

– Очень приятно, Артем, Нинель Антоновна.

– Мы ненадолго, поесть и искупаться. Мы на патруле на проспекте. Повезло, что твой адрес. А Тосик спит?

– Нет, не сплю, – закутавшись в длинный халат, я стала напротив двери. Мне навстречу шагнул незнакомый коренастый солдат и представился сам.

– Артем! Прошу любить и жаловать!

Удивительно, Жека не пошевелился.

Из вежливости я подала свою руку в протянутую жаркую ладонь незнакомца, а он задержал ее дольше норм приличия. В конце концов пришлось отдернуть руку. Минута знакомства затянулась. Артем по-хозяйски подхватил меня под локоть и направился на кухню. Нинель он сказал, что она может отдыхать. В общем, вел себя как директор.

– Мы сами сообразим что-нибудь поесть, правда, Тосик? – выдохнул он мне в лицо. – Иди ты первый, купайся, я потом, – прозвучало в сторону Женьки как приказ.

Когда дверь в ванную закрылась, нахал крепко притянул меня за талию.

– Вот слушай, сейчас твой Женька сделает воду погромче, чтобы тебя не смущать. Мы с ним так договорились. Я в части «дед», скоро на дембель, а он, «салага», должен мне. Что скажу, то и сделает. Скажу воду погромче, значит погромче.

Я растерялась. Мерзкая рука коротышки шарила по моей груди. Колено его правой ноги придавило меня к подоконнику, а левая рука ограничивала в движении, ухватив мою руку и завернув ее за спину. Я выставила вторую руку локтем обидчику в грудь. Больше ничего не могла придумать. Мой мозг лихорадочно искал выход.

Вечером я катала пельмени. Деревянную скалку не убрала в шкаф. Она лежала на подоконнике, и я нащупала ее пальцами.

– Хорошо, – прошептала я Артему. – И как ты собираешься в таком напряжении? Не буду я упираться.

– Точно?

– Ну, если ты обо всем договорился с Жекой, что поделать…

Обидчик ослабил хватку, и я внезапно ударила его скалкой в ухо. Я знала, что удар в ухо лишает сил. Он дико завыл.

Увернувшись, я убежала к себе в комнату и повернула ключ.

Когда пробегала мимо ванной, услышала, как вода из крана полилась сильнее. Сердце отказывалось принимать, ум говорил, что все так, похоже, и было договорено.

Через год мне от Нинель Антоновны пришлось съехать. Она умерла. Женьку я больше не видела. Собираясь на похороны, я одела свои лучшие туфли. Они были не под цвет платья, но Нинель всегда говорила, чтобы я не оглядывалась на людей, что они скажут. В этих туфлях я провожала Женьку в армию, решила проводить в последний путь свою наставницу и очень дорогого человека. Нинель так и не узнала, почему мы с ее племянником расстались.

Она была принципиальным человеком. Ей было бы трудно принять все, как есть.

На кладбище Женька приехал не один. С женой. У нее были такие же туфли, как на мне. И была она бывшей женой Артема. Женька отбил ее у коротышки. Так отомстил за непристойность по отношению ко мне. Только меня уже это не касалось. На том кладбище я окончательно похоронила свою романтическую первую любовь. А туфли? Они оказались по возвращению домой в мусорном ведре.

Нательный крест

Джиллиан Андерсон

Мистика

Говорят, что Павлик Морозов предал своего отца, но для целого поколения советской молодежи он был герой не хуже Зои Космодемьянской, хотя она-то точно никого не предавала, скорее, наоборот.

В те времена, когда человека почитали за бога, не звали его царь-батюшка, вождь или солнце нации. Не могло быть у народа иного бога. Не задумывался народ о том, что вождь – человек, а значит, все так же смертен, как любой другой представитель своего биологического вида.

Обожествляли человека, а потом идею, за которую он ратовал, ибо идея действительно бессмертна.

Когда началась великая война, когда враг пришел на нашу землю, понадобилась народу большая вера. Но война закончилась, и вновь в большей вере отпала нужда. Осталась лишь идея.

Но, как писал великий писатель, он же мыслитель, «там, где нет места Богу, свято место пусто не бывает». А альтернатива Богу кто? Правильно, Сатана.

И правил бал Сатана много лет, а за его спиной все так же люди мучились, искали Бога.

Крещеных в то смутное время хватало, но свои нательные кресты они прятали хорошо, ибо за веру в Бога, а не за идею можно было и расстаться с жизнью, как в средние века.

Тогда же началась другая война, от участия в которой было никак не уйти простым молодым мужчинам.

В тот год у моей тетки Варвары на фронт забирали единственного сына.

Сынок ее, Ванечка, мой двоюродный брат, всем был хорош. Истинный идейный рос коммунист. Примером для меня всегда являлся того, каким должен быть советский мужчина.

Ваня, понятное дело, крещен не был, а вот его мать бабушка крестила.

Когда пришло время нам на фронт уезжать, пришла тетка Варя нас провожать.

Мне дала на дорогу серебряную ложку.

«Держи ее при себе, пусть серебро чистое и душу твою сохранит в чистоте».

А сыну тайком отдала свой золотой нательный крест.

Когда мы с Ваней сели в вагон, думал я, что он выкинет крест. Идейный же коммунист.

А он лишь головой покачал, на шею веревочку надел и под одеждой спрятал.

– Материнский дар есть материнский дар.

– Да что ты творишь, Иван! Это же подсудное дело, – попытался урезонить я брата.

– Это оберег, как молитва. А молитва материнская свята. От таких даров отказываться нельзя. А подсудным оно будет, если ты меня выдашь.

Подумал я, покачал головой и говорю:

– Ты для меня всегда примером был. Куда ж я тебя выдам… Ты мне только вот что скажи. Зачем тебе мать всучила этот крест? Лучше бы хлеба с собой дала и нож острый.

– Тебе она ложку серебряную дала, чтобы минул тебя соблазн и зло всякое стороной обходило. Смотри, не потеряй ее, – только и ответил Ваня.

В первом же нашем бою больше половины парней полегло. Тех, кто выжил, взяли в плен, а уж эта доля похуже смерти для нас обернулася.

Я был одним из тех, кого схватили живым. Обыскали, ложку нашли, хотели отнять.

Только тогда я впервые столкнулся с чудом, объяснения которому я тогда найти не мог: кто бы из врагов ни прикоснулся к серебру, бросал ложку на землю и вопил от боли.

Один враг взял в руки нож и приказал мне поднять ложку. Я поднял, и никакой не испытал боли.

Тогда мужик выхватил ее у меня, и тут же вновь взвыл, кинул трофей, а на ладони горел ожог.

Я же сам не верил своим глазам. Думал, все, теперь точно убьют. Вдруг с земли, прямо из-под ложки начал подниматься призрак в белых одеждах, сквозь которые все было видно. Скелет в лохмотьях ринулся на тех, кто убить меня мог, распугал всех. С дикими криками разбежались они, и остался я один на один со своим хранителем.

Мертвец вздохнул, словно ветер северный подул, и испарился, а ложка осталась на земле лежать.

Схватив ее, спрятав за пазуху, припустил я со всех ног к своим, будто точно знал, куда бежать.

Солдатам я сказал, что меня среди трупов тоже приняли за мертвого, так я и спасся. Ну не рассказывать же им было про призрака из серебряной теткиной ложки.

Спустя год вернулся я в родное село, честно тетке Варе ложку вернул и прощения попросил, что не знаю, жив ли сын ее родной или убили, или в плен взяли.

– В плен не взяли, – покачала головой тетка. – На нем мой нательный крест, с ним Господь Иисус Христос. Он бы не допустил, чтобы подвергли сына моего лютым пыткам. Значит, или жив, но пока дорога его жизни лежит не мимо нашего села, либо убили… Тогда уж душа его на небесах.

– Какая, – говорю, – такая душа? Мы же коммунисты, для нас главное идея. Тело же человеческое умрет. И всё на этом…

Варвара лишь головой покачала.

– А с чего тогда нечестивые ложку в руки взять не могли? С чего призрак деда моего на помощь к тебе пришел? То-то, меня не проведешь, я всё знаю.

Ох, Коленька, ты бы душу свою Богу открыл. Не то сгинешь в небытии. Так ведь в Библии написано, все мы по вере получаем то, что заслужили. Почитай, у меня на сеновале она спрятана.

Подумал я, ночью взял фонарь, пошел на сеновал читать. Да так до самой до зари читал.

Потом, под утро, ложку достал, положил на раскрытую книгу и прошептал:

– Спаситель мой, спасибо тебе, ступай на небеса да прибудь в покое рядом со святыми духами.

Сначала на сеновале царила тишина, потом поднялся из-под ложки призрак, прошелестел «благодарю» и растаял. А ложка осталась. Спрятал ее назад за пазуху, почувствовал, что она мне нужна.

Через месяц собрал котомку, поцеловал тетю Варю и ушел в соседний город, где начали восстанавливать православный храм.

А еще через год там нашел меня Ванечка. Я его как увидел, не поверил своим глазам.

Словно и не было войны, только почему-то темные очки на нем.

Обнялись, сели на завалинке, стали вспоминать детство, а потом и до войны дошли.

– Надо же, это крест нательный тебе жизнь спас и так сохранил, словно годы над тобой не властны?

– Он, родимый, – улыбнулся Ваня.

– А очки черные зачем? С глазами что-то?

Помолчал Ваня да и снял очки. Я тогда от ужаса рот себе зажал обеими руками.

На месте глаз была только зарубцевавшаяся плоть и шрамы.

– Ослепили тебя, ироды…

– Нет, брат мой Николай, глаз лишили, но не зрения. Они тогда требовали, чтобы снял я крест и от Христа отрекся. А я им сказал, что будущее их вижу. Вижу забвение и небытие.

Они вырезали мне глаза. «Моя душа зряча, что мне глаза, ведь мир я вижу так, как никому не дано из вас». Один ножом ударил меня за то в грудь. Метил в сердце, а лезвие зацепило крест и выпало, оплавленное.

Страшно стало им, хотели голову мне отрезать. Их главарь схватил меч, пытался замахнуться им, а меч его к земле тянул, не давал разогнуться. Ни один из них так и не смог поднять его.

Понял я, что не мое там место и время умирать.

Враги бежали в страхе, надеялись, что я от боли или кровопотери сам умру.

Я же перевязал глаза, как мог, и побрел туда, куда указывал Бог.

Помолчали, потом я спросил:

– И куда же ты пришел?

– В дом один пришел. Там девушка отца и братьев ждала. А я видел, не придет никто. Так ей сказал. Сначала кричала и плакала несчастная, потом стала обо мне заботиться.

Родила мне сына, я ему свой крест передал.

Они скоро к маме моей придут, она по кресту их узнает.

А ко мне ангел приходил, шепнул, что я тебе с храмом помочь должен.

Так мы и восстанавливали храм. И людям, жаждущим веры, возвращали ее.

Я священником стал, мой брат во всем мне помогает. У них с женой уже шестеро детей, пятерых я своими руками крестил.

Когда Варвара уходила к Богу на небеса, улыбалась, совсем не страшно было ей.

И нам, хоть и грустно, не было страшно.

«До встречи, любимая тетушка», – шепнул ей на ухо перед тем, как душа ее рассталась с телом. «До встречи, Коленька», – шепнула она и ушла. И, хоть и стало без нее тоскливо, мы не плакали, ведь ей там теперь тепло. Она среди своих.

Ложку, когда время придет, крестникам передам, и крест свой собственный нательный тоже. Им еще предстоит узнать, какая сила живет в таких вещах.

Вакцина спокойствия

Дина Шлегель

Фантастика, антиутопия

– Дорогая, ты сделала мой чай? – Георгий спустился по лестнице в обеденный зал. Мужчина был бесподобен. Безукоризненно выглаженная белая рубашка подчеркивала его серьезность. Брюки с выверенными линейкой стрелками и темный пиджак превосходно дополняли деловой образ. Как всегда. Главное – идеал.

Сегодня предстояла заключительная встреча со спонсорами. Решался самый важный вопрос – стоит ли вносить оплату за очередные порции вакцин для горожан. Георгий знал – без «уколов спокойствия» жители Квайтсити не справятся. Постоянные стрессы и скандалы способны остановить работу всех социальных организаций за неделю.

Поэтому идея Международного института мозга о блокировке эмоций и чувств человечества с помощью «волшебных прививок» триста лет назад вызвала шквал положительных отзывов. Результаты экспериментальной группы показали отсутствие побочных эффектов. Внедрение разработки началось.

И уже через год продемонстрировало восхитительные результаты. Исчезновение чувств и эмоций привело к повышению работоспособности и увеличению продолжительности жизни подопытных людей. Они перестали реагировать на стрессовые ситуации. «Отключение» любви и симпатии понизило влияние семьи на принятие решений. Уменьшилось количество родственников, устроенных на работу к более успешным братьям, сестрам, тетям и дядям. Доходы населения выросли. Теперь не нужно было отвлекаться от выполнения своего социального долга. А дети? С ними находились профессионалы: няни, гувернантки, тьюторы. Они обучали молодое поколение, следили за их здоровьем и благополучием. Эмоции малышей уже не имели значения: вакцина ставилась сразу после рождения. Квайтсити развивался ударными темпами.

Георгию повезло – при устройстве в администрацию каждый новый работник сразу получал дозу вакцины. Вместе с собой он взял супругу и детей. И уже десять лет семья Ковардов не знала бед. Закончились истерики, исчезла ревность, ушло недоверие. Все делали только то, что нужно. Сыновья – учились. Жена следила за домом. Муж – работал на благо семьи. Каждое воскресенье устраивался званый ужин с родственниками, на котором обсуждались все вопросы. Раз в год организовывалась поездка на курорт. Исключительно в санаторий. Для поддержания здоровья организма каждого члена семьи. Дважды за пять лет делались крупные покупки. По списку, предварительно составленному женой. Всё было распланировано до мелочей. И никаких тревог, слез, неожиданностей.

По этой причине Геогрий абсолютно точно знал – он сделает всё возможное, чтобы получить финансы для вакцинации. Она была нужна, как воздух. Ему в первую очередь. Подходил срок нового укола. А спонсоры решили взбунтоваться. В очередной раз поднялись сенсусофилы, считавшие чувства неотъемлемой частью человечества. Псевдоученые написали несколько статей, которые нашли отклик у аудитории.

К сожалению, среди последователей оказался главный благотворитель – Сергей Филинг. Мужчина настолько увлекся идеей необходимости чувств, что уже месяц отказывался внести деньги за «уколы спокойствия». Горожане начали бунтовать. Естественно, в свободное время и в уговоренные сроки. Но бунт есть бунт. Георгий и сам хотел присоединиться к недовольным. Однако его расписание не вмещало час на споры с фанатиками.

Мужчина выпил свой чай с капелькой мятного сиропа и отправился в здание администрации. Впереди ждал бой.

* * *

«Второй дом» встретил стерильностью и знакомым холодом. До блеска натертые мраморные полы сверкали. Солнце светило прямо в глаза из зарешеченных окон. Но это не трогало. Главное – работа.

На втором этаже Георгия отыскала Людмила – бессменный секретарь непонятного возраста. В древние времена существовала детская игра, в которой девочки наряжали картонную куклу. Людмила – абсолютная копия этой куклы. Уложенная волосок к волоску прическа. Выверенный макияж. Разглаженная до «картонности» одежда. И туфли на двенадцатисантиметровой шпильке.

– Георгий Борисович, Сергей Александрович ждет вас уже три минуты и семнадцать секунд. Переговоры должны закончиться через двадцать шесть минут и сорок три секунды, – Людмила, как всегда, пунктуальна. Мужчина заторопился. Настоящий профессионал не имеет права на опоздание.

– Прошу прощения, коллега, я готов работать, – он прошел в конференц-зал и уселся в кресло руководителя. Сбоку от него устроился высокий шатен с упрямо сжатыми губами и серыми глазами. Галстук посетителя чуть помялся. На щеке виднелась царапина от бритвы. Невиданная неаккуратность! В этом весь Сергей Александрович Филинг. Наплевав на вакцину, он лишил себя возможности стать безупречным. Георгий не понимал причин подобного безрассудства. Поэтому решил сразу взять быка за рога.

– Сергей, вам не кажется, что вы несколько безответственно подходите к проблеме? Чувства порождают желания. Желания пробуждают лень. Лень тормозит прогресс, – Георгий осознавал, насколько восхитительно звучит эта фраза. Он репетировал её весь вечер. Выводил слова на листах ежедневника. Разучивал с сыновьями. И с каждым повторением убеждался – именно этой фразы не хватает для полной победы над сенсусофилом.

Сергей улыбнулся.

– Что вы, коллега, я готов пойти на уступки. Но с одной оговоркой. Мы сейчас испытываем на вас новую вакцину. Это усовершенствованная формула «укола спокойствия». С более ярким эффектом. Естественно, все испытания завершены. Перед вами медицинское заключение о безопасности средства. Если прививка после введения вам подействует так, как нужно мне, я тотчас же перечислю на счет администрации все необходимые деньги.

Георгий принял решение моментально. Ещё бы! Кто в здравом уме откажется от инноваций! Быть первым – это статус. Слава. Деньги. Много денег! Он схватил бумаги, лежащие на столе, бегло просмотрел их. Подписал согласие на укол, не глядя. В ожидании взглянул на Сергея.

Сенсусофил снова улыбнулся. Обработал руки карманным антисептиком. Достал одноразовый шприц с розовой жидкостью внутри…

…Вакцина оказалась подозрительно согревающей. От места введения стало расходиться мягкое тепло. Сердце Георгия застучало. Мужчина не понимал, что происходит. Он вдруг ощутил, что шею сдавило воротником. Запонки колют запястья. И это очень неприятно. Зато запах горной свежести, распространяемый портативным освежителем, кружит голову. Гоша вздохнул полной грудью. И вдруг вспомнил, что уже два года не дарил жене цветы. Супруга любила серебристые хризантемы. Тогда, в жизни до прививки, Гоша приносил заветные букеты каждый месяц. Теперь же – только по необходимости. Как он мог об этом не подумать!

Гоша сорвался с места и побежал к выходу. Сергей проводил его понимающей улыбкой. Сенсусофил сел на своё место и пробормотал:

– Засекаем время. У нас есть пятнадцать минут.

* * *

Хризантем не было. Георгий умолял продавщицу поискать цветы на складе. Но девушка с каменным выражением лица твердила одну и ту же мерзкую фразу:

– Весной не положено. Приходите через сто двадцать семь дней.

В конце концов, мужчина не выдержал. Купив желтые розы (разрешенные к продаже в весенние месяцы), он рванул домой.

Жена стояла у плиты. В среду на обед в семье Ковардов подавали бифштекс с картофельным пюре. В момент, когда Гоша ворвался в дом, супруга наливала молоко в ковш. Мужчина ринулся к ней. Обнял. Молоко расплескалось, забрызгав фартук.

– Дорогой, с тобой всё в порядке? – женщина склонила голову набок и обняла мужа.

– Все в порядке, родная. Я просто вспомнил, что давно не радовал тебя, – Георгий протянул розы жене.

Супруга нахмурилась:

– Сегодня нет никакого праздника. Зачем мне цветы? Мы же давно решили, что не надо тратить деньги на всякую ерунду. Выкинь их. И отпусти! Картофель стынет.

Гоше показалось, что его ударили. Рядом с ним стояла любимая женщина с абсолютно пустым взглядом. Ей было плевать на подарок. Безразлично внимание мужа. Её не интересовало, как проходит день супруга. Некогда родная, она сейчас стала посторонним человеком. И ему это не понравилось.

…По коже прошел холод. Сердце замедлило удары. Мужчина встряхнул головой и огляделся. Что он делает дома? Сейчас должны идти переговоры с Сергеем. Но почему так больно? Надо выяснить.

– Прошу прощения, дорогая, – он взял букет и выкинул в мусорное ведро, – мне пора идти.

* * *

Сергей ждал его в конференц-зале.

– Как прошла встреча с женой? Вы ведь к ней так спешили? – уточнил сенсусофил.

– Странно, – задумчиво сказал Георгий, – я будто приобрел, а потом потерял нечто важное. Но не могу вспомнить, что именно.

Сергей вздохнул:

– Видимо, этот город уже не вернуть к жизни. Вы не воспринимаете даже самых ярких эмоций. Любовь, счастье, гармония вам более недоступны. Значит, всё кончено. Деньги будут переведены в администрацию в течение часа. Их хватит на пять лет. А потом… Потом меня в Квайтсити больше не будет.

Он поднялся и вышел. Георгий долго смотрел вслед сенсусофилу. Затем поднял подписанные бумаги. Вчитался в текст. Вместо ожидаемого названия стояла фраза «Вакцина спокойствия. Антидот».

Георгий схватился за голову. Он только сейчас догадался, что за теплое чувство испытал сегодня. Но было поздно. Приписка мелким шрифтом гласила: «В случае возобновления действия „Вакцины спокойствия“ после введения антидота, необходимо прекратить попытки исправить ситуацию. Эффект вакцины в данной ситуации необратим. Для поддержания жизни в получившемся бесчувственном существе нужно пожизненно ставить инъекции. Но чувства вернуть невозможно».

Жестокие грезы

Евгения Шевцова

Любовь и эротика

– Я люблю пожестче, – заявил Арнольд на первом свидании, поглядывая на реакцию Роксаны поверх своих затемненных очков.

В ответ девушка сильно покраснела и кивнула, пряча глаза за чашкой с капучино. Ей сразу приглянулся этот высокий мускулистый мачо с легкой небритостью и надменным взглядом. Было в нем нечто опасное и одновременно притягательное.

Роксана работала бариста в небольшом кафе, прекрасно разбиралась в зернах, виртуозно их смешивала и варила самый замечательный в мире кофе. Ее переманивали в свой штат ведущие кофейни города, предлагали зарплату в пять, а то и в десять раз больше, чем ей платили на текущем месте работы. Она бы давно согласилась, если не он.

Арнольд привлек ее взгляд с первой встречи. Он работал в офисном здании напротив и частенько наведывался в кафе во время обеденного перерыва. Она не знала, кем он работает, женат или нет, интересуют ли его девушки в принципе. Ей было важно одно – он ей нравился. Нравился настолько, что при виде него у Роксаны подгибались колени, а каждая клеточка ее тела тянулась в истоме к этому властному мужчине.

Когда Арнольд заходил в кафе, Роксана старалась обслужить его лично или хотя бы пройтись мимо, тайком вдыхая слегка терпкий аромат его кожи и туалетной воды. Именно так должен пахнуть настоящий мужчина – девушка в этом была уверена на сто процентов.

Она желала его, но боялась сделать первый шаг.

И вот однажды, он подошел к стойке, оплатил кофе и произнес:

– Завтра, в шесть вечера, в этом кафе.

– Что, простите?

– Я два раза не повторяю, – бросил он, затем также стремительно отвернулся и вышел на улицу.

Весь следующий день Роксана чувствовала себя как на иголках. Почти не спала ночью, предвкушая их встречу. С утра прихорашивалась, а придя на работу, постоянно поправляла макияж и прическу, из-за чего несколько раз перепутала заказы и получила выговор от начальства.

Ровно в шесть вечера в кафе зашел он – мужчина ее мечты. Бросил фразу о том, что ему как обычно, и сел за столик.

– Здравствуйте! – робко подошла она к его столику, когда был готов заказ.

– Здравствуй, садись, – мужчина глянул на бейджик девушки и продолжил, – Роксана.

Девушка умостилась напротив.

– Меня зовут Арнольд, – начал он, – я работаю в здании напротив. Я хочу, чтобы сегодня ты провела со мной этот вечер и ночь.

В ответ на его слова сердце девушки затрепетало, а тело непроизвольно подалось вперед. Неужели сегодня случится то, о чем она так долго мечтала? Он дотронется до нее, будет ласкать ее руки, шею, груди, спустится ниже и… Ярко-пунцовая краска стыда залила ее лицо. Она опустила глаза и попыталась спрятаться за чашкой капучино, которую принесла для Арнольда, но инстинктивно притянула к себе. Последующая фраза про «пожестче» ее совсем не смутила. Она готова на все, лишь бы быть рядом с ним. Прикасаться к нему, стать его хотя бы на короткое время.

Оценив реакцию девушки, Арнольд громко и от души расхохотался.

– А знаешь что? Давай пойдем ко мне прямо сейчас? Зачем эти прелюдии?

Он встал со стула, обошел стол, резко схватив руку девушки, потянул на себя. Роксана не сопротивлялась. От грубоватого прикосновения мужчины ладонь загорела, но боль показалась ей приятной.

Через несколько минут молодые люди покинули кафе. Другие сотрудники заведения посмеивались и тихо завидовали Роксане. Это ж надо отхватить такого мачо? Они строили домыслы, предполагали, что будет дальше, поженятся ли они в итоге или Арнольд чуть позже снова выйдет на охоту?

Роксана вернулась в кафе перед рассветом, за пару часов до открытия, вся в слезах, в разорванной одежде и с кровавыми подтеками по всей спине, которые просвечивали даже через одежду. Дождавшись, когда охранник запустит ее внутрь, она, пряча глаза, собрала свои вещи, написала заявление об увольнении и ушла. Больше о ней не слышали. Коллеги пытались ее отыскать, но в месте проживания Роксаны не оказалось, соседи ничего не знали, даже ее личные профили в соцсетях куда-то пропали. Что касается Арнольда, то он так и продолжил ходить в это кафе во время обеденного перерыва, будто ничего не случилось. Только в этот раз никто на него больше не заглядывался.

***

Два года спустя, хозяин кафе увидел по телевизору женщину, внешне напоминающую Роксану. Она возглавляла организацию по защите женщин от домашнего насилия и давала интервью корреспонденту на тему абьюзивных отношений. Присмотревшись внимательней, хозяин кафе решил, что ошибся. Ну разве могла тихая и скромная девушка стать такой пробивной женщиной всего за два года? Нет, ерунда.

Выиграть не поиграть

Тея Либелле

Романтика

Зоя присела на скамейку под дубом на площади Ленина. На работу нельзя. Надо успокоиться. Домой невозможно. Ночь ожидания расставила в квартире капканы-маркёры. Здесь сидела ждала… У окна смотрела, ждала. В коридоре прислушивалась к приезжающему лифту, ждала.

Тысяча и один шаг ночной гонки за тревогой. А он так и не пришёл. Внезапно наступает удушение его равнодушием. Не позвонил, исчез. Но… найдётся. Завтра. Может через несколько дней. Звучно повернётся ключ в замке входной двери, шлепнутся о пол с высоты обувницы тапки-любимцы, мелькнёт холёная ладонь над залысинами неглупого высокого лба в зеркале прихожей. «До чего ж, хорош!» – решит он и подарит нежный поцелуй на встречу. «Что-то ещё нужно?» Молчаливым взглядом даст понять, что уговора не было на обязательства. «Не устраивает? Кроме любимых тапок мне у тебя взять нечего. Ты только скажи, что тебя не устраивает, и я не стану доставлять тебе неудобств»

А любовь – это неудобство? Меня мучает страсть и ревность, а он готов менять партнёрш. Только, любимые тапочки остаются у него показателем преданности.

– Зоська! – зазвучал рядом до боли знакомый голос. – Зоська, да что б мне чаще тебя видеть! Сколько лет, сколько зим? Посреди рабочего дня ты сидишь под дубом? Случилось что?

– Петрусь, неужели ты? – вглядываясь в блестящие звёздами погоны, узнала она своего одноклассника.

– Айда, посидим в кафе, напротив, – не принимая отговорок, подхватил Зоську под руку «привет из детства».

– Что грустная такая? – уплетая полным ртом сливочное мороженое, не жеманясь, просто спросил Петрусь.

– Похоже меня бросили, Петрусь, – мороженное с трудом глоталось.

– Ого! Ты же, вроде, феминистка по жизни! Работа на первом месте. Мужчины по потребности. Вечные командировки. Кстати, я, когда служивым стал, тебя часто вспоминал. Какая семейная жизнь с таким графиком. Это, как секс втроём. Ты и женат, а полгода отсутствуешь дома. Кто-то же спит с твоей женой? Солдатская философия.

– Серьезно? Ты так об этом спокойно говоришь сейчас.

– Ну… Может и не так спокойно. Только никуда не деться. В части все всё знают. Кто и с кем. Есть в такой условности и приятные бонусы. Если третий будет выше тебя по званию, жди повышения по службе.

Зоська покосилась на Петрусины погоны.

– Эх, Зоська! Зря ты за меня тогда замуж не пошла. Может сейчас пойдёшь? Я не женат, а нужно бы…

– Я ж не люблю тебя! – поперхнулась Зоська от внезапного предложения.

– А его любишь?

– Кого?

– Того, кто тебя бросил?

– Не знаю. Бешусь, ревную, а люблю или нет, не знаю.

– Ладно, я в Округ… Вот моя визитка. Подумай. Командировки не вечные, – Петрусь озорно взял под козырёк и щелкнул каблуками форменных туфель.

У Зои отлегло от сердца. Все же как хорошо, что она его встретила.

Не у неё одной несчастья. Нужно направить мысль в иное русло, как говаривал профессор слова. Она зашагала на работу.

В редакции на рабочем столе лежал большой конверт. В нем доброжелатель сообщал ей, что ее сожитель спит за должность в Главке с начальником управления мелиорации, дородной женщиной по имени Варвара.

Зоська метнула перо в дартс на стене. Попала в «яблочко». Ее грудь распирала гордость. Она никогда ни с кем не спала за должность.

Бегут дни

Адасова Екатерина

Утопия

День первый

На кривой деревянной лавке, но со свежей, высохшей яркой краской, сидел мужчина. Был он еще не седым. На лице выделялись маленькие усики и короткая щетина на щеках. Взгляд был ясным, но смотрел он словно в далекую даль, которая простиралась не здесь, а где-то далеко. Даже невысокий домик, который словно представлял собой часть большого дома, не привлекал его внимания. Не были ему интересны бетонные стены домика, светлые окна, которые не были завешаны шторами. Дух необжитого дома витал над ним так, словно и не собирался исчезать.

– Сумки переноси в дом, – раздался строгий, но звонкий голос молодой женщины.

– Переносу, перенесу, – ответил мужчина, не собираясь отрываться от лавки, так как недосмотрел еще чего-то в только ему видимом пространстве.

– Смотри. Другие уже в домах все. Даже отсюда видны желтые дорожки к домикам, – не унималась женщина, показывая рукой то в одну, то в другую сторону.

Мужчина посмотрел на соседние здания, которые хоть и были видны, но находились на расстоянии около ста метров от его нового жилища. Когда он перевел взгляд от домов, то увидел тонкую блестящую линию железнодорожного полотна. Он, конечно, знал, что линия железной дороги нужна, чтобы доставлять сюда и ставить вдоль нее одинаковые домики. Поезда должны были появляться утром и вечером. Вот и они дождались, когда им сгрузили бетонное сооружение.

Было видно, что женщина не собирается прикасаться к сумкам. В руках она держала маленького котенка. Рыженького. Острый и тонкий его хвостик свисал с ее ладони.

– Вот, выдали котенка, – показала женщина беспомощное создание. – Мышей не будет.

– Какие мыши в бетонной коробке? – удивился мужчина. – Лучше бы тебе козу выдали.

– Там заказы не принимают. Если захотят дать козу, то и дадут. А пока котенок. Но он такой миленький, рыженький и на удивление тихий, – продолжала объяснять женщина причины выдачи ей котенка, а не козы. – Довольна, что не дали крокодила или страуса.

Мужчина начал переносить сумки и свертки. Особенно бережно переносил он книги. Словно они могли упасть и разбиться. Женщина же села на лавку и стала гладить котенка. Было видно, что ее мягкие светлые волосы были пышными и легкими, серые глаза спокойны, щеки круглы, но такой округлостью здоровья, которое было привлекательно.

– Там хоть стулья есть? – спросила она мужчину.

– Есть. Что ты хочешь? Там все, как и было в любой однокомнатной квартире.

– Не мог попросить двухкомнатный домик, – заметила женщина.

– Просил. Не дали. Разбирали высотку, где уже двухкомнатные закончились.

– Кабинет тебе нужен или нет? Ты же писатель. Уж как тебя они все хвалили. А теперь вот что дали. Не верится, что так могли к тебе отнестись. Не учли заслуги в предложенных методах преобразования общества, – продолжала женщина обращаться к мужчине.

Но от переноски коробок, упаковок, сумок и множества вещей он устал. Мужчина отдыхал. Ему трудно было таскать их скарб в новое жилище. С удивлением он отметил, что его вещей было несколько больше того, что взяла с собой женщина. И значительно тяжелее были его вещи.

– Теперь похвалы не нужны. Писать буду для себя. Хорошо, что машинку печатную оставили. Ей ничего не нужно, только бумага, – отреагировал мужчина на слова о своих заслугах.

– Ладно. Но здесь такая тишина, что никаких помех для тебя не будет, – улыбнулась женщина.

– Все помехи закончились. Новое время началось, – радостно и грустно отозвался мужчина.

Вспомнил, как он ратовал за новую жизнь и прогресс. Как не хотелось, чтобы каждый день был похож один на другой. И решение было найдено. Нужно все скопления людей распределить по огромным просторам, но так распределить, чтобы каждый видел друг друга, но рядом с другим не был.

Новая теория жизни, где будет только покой, не будет столкновений, не будет корысти, победила. И мужчина своими призывами и трудами помог воплотить эту теорию в жизнь. Не зря его считали мастером слова.

– Все, что вверх стремилось, теперь вниз опустилось, – произнес мужчина задумчиво.

– Смотри, лишнего не придумай, а то в землю придется закапываться, – решила пошутить женщина.

Перед глазами мужчины появились огромные небоскребы, которые иногда словно плыли в облаках. Иногда из этих небоскребов удавалось выманить жителей. Мужчина читал им свои творения, рассказывал, как он шел к каждому произведению, где бывал, где летал, где плыл, кого знал, с кем встречался. Какие это люди были.

Теперь небоскребы разбирали, ставили на длинные платформы и везли, везли в разные стороны.

– Не спи. Еще не ночь, – услышал мужчина голос женщины. – Войдем в наш новый дом. Начнем новую небанальную жизнь. Скучать не придется. Может быть, что-то нам дадут. Думаю, что мало. Когда котенка давали, сказали, что и инвентарь можно получить, но должен за орудиями труда мужчина прийти.

Не успели женщина и мужчина войти по ступенькам в дом, как котенок спрыгнул с их рук и обежал комнату по кругу, принюхиваясь и замирая в каждом уголочке. Ритуал был выполнен. Можно начинать первый день новой жизни.

– Все же, как здесь светло, – произнес мужчина, посмотрев на желтое пятно от солнца, которое, словно коврик, лежало на полу.

– Так сегодня солнечный день, – ответила женщина, словно машинально.

Мужчине хотелось поговорить и о новом месте, где им теперь предстояло жить не один день, возможно, что не один год. Несколько удивляло его спокойствие жены, когда решался вопрос о переезде. Да и сейчас она вела себя так, будто ничего ее не удивляло на этом новом месте. А ведь исчезало многое, к чему она привыкла. Уже не квартира, где было много соседей. Правда, со многими, хоть они и виделись у лифта, но не общались.

– Как тебе здесь?

Решил все же заставить жену как-то проявить свои впечатления от такого решительного шага в новую жизнь.

– Нормально, – ответила женщина коротко, словно и не вникала в то, о чем ее хотели спросить.

Вспомнил мужчина о том времени, когда просто не мог отвести глаз от очаровательной девушки, беспокойной, скорее быстрой, улыбчивой. Потом он отметил важную деталь, которой мало кто обладал: она умела слушать, но слушать по-особенному, отвечая только тогда, когда ее о чем-то спрашивали. Чувствовалось, что она внимательно относилась к теме разговора, не упускала деталей. И именно тогда ему стало понятно, что он станет для нее в жизни самым главным человеком. Именно ему она посветит свое время.

– Как же все же с теплотой вспоминаю то время, – произнес мужчина, словно обращался к той девушке, которая очаровала его давно и навсегда.

Со временем он понял, что за это вниманием к каждому его слову была особая черта ее памяти. Она слушала о том, что было для нее новым, чтобы все это запомнить навсегда. И еще особенностью памяти являлось то, что и любой текст запоминался девушкой после прочтения почти наизусть. Со временем проявилось еще и упрямство. Уж если что-то ее не интересовало, то слушать она ничего не хотела. Никакие уговоры не помогали.

– Но ведь она осталась по-прежнему очаровательной.

Отмечал каждый раз мужчина самое главное в их отношениях. Вот и сейчас он получал удовлетворение от того, его жена невероятно спокойно пережила этот переезд. И это давало надежду на то, что и потом все будет спокойно. Иногда мужчина вспоминал о том, что некая разница в их возрасте могла служить помехой в отношениях, но ничего катастрофического пока не происходило. Ранее он надеялся, что именно женщина приспособится к его характеру, к его заботам и его занятиям. А понадобилось приспосабливаться друг к другу. Ему пришлось даже более постараться, чтобы принять некоторые ее особенные черты характера. Но сейчас это было не так важно.

– Главное, что мы вместе, – произнес мужчина.

– С кем вместе? – отозвалась женщина.

– Друг с другом, – пояснил мужчина.

– А что, есть причины для расставания? – удивилась жена мужчины. – Здесь даже захочешь расстаться, не сможешь это сделать. Ни о каком отъезде из этих мест речи не шло. Посмотрела я ваши инструкции. Их, конечно, много, но некоторые понять можно.

– Ты расстроена? – с горечью в голосе спросил мужчина.

– Не переживай. Я поддерживаю тебя в твоих делах, – ответила спокойно женщина. – Мне тоже интересно посмотреть на то, чем все это закончится.

Хотелось мужчине вновь вернуться к тем основам своей теории. Не только своей, конечно, но и всех, кто старался принести пользу многим. Но решил, что для первого дня будет достаточно того, что они переступили порог их нового дома и готовы к продолжению жизни на новой земле. Их земле. В их доме.

День второй

Утром женщина посмотрела в окно. По железной дороге медленно полз состав. Паровоз выпускал кружочки дыма, которые поднимались к синему чистому небу. Длинная цепь платформ была заполнена домиками, точными копиями квартир, которые раньше поднимались к такому же небу в далеком городе. Точнее, это и были те же квартиры, но опустившиеся из-под небес на землю. Значит, где-то продолжали разбираться небоскребы, чтобы оказаться в новом месте, стать крепкими и надежными домиками для переселенцев.

– Появятся соседи, – отметила женщина. – Будем здесь не одни.

Она посмотрела на пол. Там продолжали стоять, лежать узелки и сумки. Были и стопки книг, старательно завязанные белыми веревками. Среди них виднелись связки в коричневой плотной бумаге с белыми приклеенными маленькими квадратиками бумаги. Четко виднелись названия книг и адрес типографии, которая это чудо напечатала.

– Ах, зачем он натащил столько одинаковых книг, – пробурчала женщина. – Одной бы книги хватило.

Но мысль о том, сколько же книг нужно было брать с собой в новую жизнь, как-то утекла. Женщина направилась в кухню. Все здесь было так, как и было, но не в их доме, а в каком-то другом. Отличий было мало. На стене несколько маленьких белых шкафчиков, столик у окна с видом на ту же железную дорогу. Чашки, тарелки стояли на столе. Был и кран, но, повернув его, женщина поняла, что воды в нем нет.

– Говорили же, что вода на первое время будет, – произнесла женщина громко. – И где вода? В реке?

На ее голос откликнулся мужчина, словно он ждал, когда же кто-то заговорит в доме.

– Маленькая бочка на улице должна быть! – крикнул он женщине.

– Сам сходи за водой, – отозвалась она.

– Хорошо. Ты посмотри, что же там оставили из еды для нас! – продолжал выкрикивать мужчина.

Но все же дверь он открыл и вышел за пределы дома. Вернулся не один. Рядом с ним стояли еще какие-то незнакомые люди. Стояли пришедшие тихо и смирно. Словно они не из большого города здесь появились, а спустились с небес.

– Вы кто?

– От вас в ста метрах живем. Близкие соседи, – отозвались те хором.

– Чего пришли? Еда же у вас есть. Вода есть. Дом есть. Что нужно? – спросила спокойно женщина. – Хоть имена назовите.

– Ева, – представилась вошедшая, поправляя подол пышного платья.

– Кто?

– Вы не услышали7 – удивилась пришедшая. – Просто меня зовут Ева.

Женщина смотрела удивленно на тоненькое создание, ясные глазки которого просто смотрели и ничего не выражали.

– С какого года ты стала Евой? – переспросила женщина.

– Со вчерашнего дня, – так же спокойно глядя на женщину, ответила та, что стояла на пороге кухни.

Приглашать в кухню и за стол, который к тому же был еще пустым, женщина никого не собиралась.

– А муж у тебя, случайно не Адам? – спросила женщина.

– Точно. Он Адам, – так же не повышая голоса, ответила Ева.

– Разобрали главные имена, – с усмешкой отметила женщина. – Может быть мы еще раньше вас стали Евой и Адамом.

Мужчина, который никак не мог протиснуться в кухню, решил перевести разговор на другую тему.

– Вы то зачем к нам пришли?

Из-за спины пришедших раздался его раздраженный голос. Ева и Адам стали выглядеть не такими бодрыми, словно каждый хотел, чтобы не он, а другой произнес то главное, что им нужно было решить с соседями, хоть и не близкими.

– Вы видели сегодня паровоз с домиками? – спросила Ева.

– Не видел, – первым ответил мужчина.

– Я видела, – произнесла женщина, не понимая, о чем пойдет речь дальше.

Наступила вновь тишина, словно беседа завершилась, и можно было расходиться.

– Так все домики поставили на свои места, а один домик оказался лишний. Вот его решили кому-то предложить, – лепетала быстренько Ева.

– Вам предложить? – поняв суть темы, отозвалась женщина.

– Нет, не нам, а вам, – включился в беседу Адам.

– Хорошо, – вспомнив о желании иметь домик, как двухкомнатную квартиру, весело произнесла женщина. – Возражать мы не будем.

– До свидания, – произнес решительно мужчина, которому уже хотелось хоть что-то съесть. Как можно скорее.

Мужчина был готов вытолкать из дома Еву и Адама, но те стояли так крепко и уверенно, что требовалась некая сила, а не слова, чтобы оторвать их от этого места.

– Нам нужно, чтобы вы уступили тот домик, – заявила Ева. – Ведь у нас только одна комната и кухня.

– Да, мы перспективная семья, – добавил Адам.

Мужчина смотрел на новых соседей долго, словно передавал им мысли на расстоянии. Но его посылы до них никак не доходили.

– Жду вас через три часа для продолжения беседы. У меня время завтрака пришло. У меня всегда и во всем порядок, – произнес он спокойно, но чувствовалось, что его больше ничто не отвлечет от темы завтрака.

…Она стояла у высокой стопки коробок. Маленькие и большие коробки занимали почти всю стену рядом с умывальником, в котором не было воды, но он существовал, и мог пригодиться в дальнейшем, когда хозяева домика здесь обживутся.

– Еда, еда нужна, – уже не так громко, но жалобно бормотал мужчина.

– Выбираю. Не видишь? Все здесь помечено. Вот и смотрю коробку, на которой будет написано, что в ней лежит завтрак на это утро, – отвечала спокойно женщина, словно она жила в этом доме уже несколько месяцев, а может быть и лет.

– Так сама что-нибудь можешь приготовить, – продолжал ныть мужчина.

– По новым правилам нас приучат добывать себе пропитание постепенно. Не в один день. Пока же старыми запасами из прошлого времени нас будут обеспечивать. Как ты помнишь, хранилищ много построили. Правда, на случай войны их строили, а пригодились в мирное, но новое мирное время, – отвечала женщина без всяких эмоций.

Мужчина знал, что спутница его жизни хоть и казалась миленькой и воздушной, но переговорить ее было трудно. Раздражалась она редко, но последствия ее раздражения потом надолго оставались в его памяти. Не стал он продолжать тему еды, а просто начал жалобно смотреть в глаза женщины. Та же разорвала несколько серых бумажных пакетов и достала плоские металлические банки. Ясно было, что электрическая плита не работает, но красивая, просто ажурная керосинка, которая стояла прямо на плите, уже светилась тоненьким кружочком синего пламени.

– Готовит она, конечно, не как в ресторане. Точнее, неважно. Но вот подает все быстро, – подумал мужчина, глядя на тарелку.

Там уже лежали горячие котлеты, горка риса, соленые помидор и огурчик. На керосинке начинала шипеть вода в металлическом чайнике.

– Как хорошо. Вот видишь, и в такой жизни есть приятные моменты, – заметил мужчина, посмотрев на женщину благодарным и нежным взглядом.

– Учти, что в следующем месяце наборов еды будут выдавать на два меньше. И нужно думать, чем же заполнять эти дни. Какой едой.

– Ну что же ты сразу о прозе. Не даешь порадоваться приятной обстановке.

Мужчина посмотрел в окно. Там сияло чистое и ясное небо. Еще чуть покачивались верхушки ровного ряда деревьев, которые специально высаживали вдоль дороги, чтобы жители не испытывали желания отправиться в некие дальние путешествия, как это бывало раньше. Женщина тоже посмотрела в окно, но быстро отвлеклась.

– И что же ты думаешь о появлении соседей?

– Ничего.

– Так они пришли у нас комнату просить. Ты понял это? Нашу комнату.

– Теперь ничего не возможно от одного другому передавать. Невозможно. Теперь во всем полный порядок. Отдать нельзя. Украсть нельзя, – заметил гордо мужчина. – Никаких споров не будет. Даже суды не потребуются. Все заранее определено. Таков порядок.

Было видно, что женщине хотелось еще что-то сказать, но она отвлеклась и стала разливать чай, но не в чашки, а в кружки металлические. Тонкими струйками поднялся пар.

– А как тебе имена соседей Ева и Адам? – поинтересовалась Вера. – Шутка такая?

– Не думаю. Всем предложили взять имена новые, но и старые можно оставить. Об этом нужно сообщить. Имена внесут в документы и все. У каждого станет свое имя. А кто не успеет за семь дней это сделать, то получит имя. Уже то, которое будет ему дано теми, кто за порядком наблюдает. Точнее, определяет порядок.

– Так может, и нам взять имена такие же и первыми сообщить тем, что там, на другой линии жизни, что мы Адам и Ева, – предложила женщина.

Мужчина не ответил. Двумя руками он обхватил кружку и то приподнимал один палец, то другой от горячего метала, словно играл на круглом, еще малознакомом ему инструменте.

– Что нам так важны эти имена? Конечно, приятно себя назвать такими именами, но не могут все себя так называть, – произнес миролюбиво мужчина.

– Хочу, чтобы у меня было имя Ева, – произнесла женщина строгим голосом.

– Что ты? Ни к чему не цеплялась, а теперь имя это захотела, – удивился мужчина.

Он смотрел на женщину так, словно раздумывал, уйти ему сразу из этого дома или еще часок пообщаться, чтобы все выяснить.

– Теперь никуда не уйти, – подумал с грустью.

Он вспоминал, как был очарован молодостью и красотой своей новой знакомой. Он расстался со своей первой женой, с такой радостью расстался, без выяснения отношений, без ссор и упреков. Было ему и бывшей жене понятно, как далеки их интересы, как далеки их желания где-то бывать и что-то видеть. Но оказалось, что и вторая жена с той же специальностью, что и первая. И с работой расставаться не собиралась. Но осознал он это не сразу, так был очарован ее легкостью, веселостью. Верил, что она, так восхищавшаяся его трудами, его статьями, его книгами, станет ему даже помощницей.

– Ну что, назовешь меня Евой?

– Не знаю. Ведь не изменить правила.

– Так ты же их и придумал.

– Не один же я их придумывал, – пытался оправдаться мужчина.

– Конечно, не один. Так все остальные мыслители уже исчезли в тех краях, где до таких правил еще не дошли. Исчезли не с пустыми руками. И в не кусках от небоскребов живут, а в настоящих небоскребах, которые там пока не собираются ломать.

– Но и там потом применят такие же правила, – продолжал сопротивляться мужчина. – Там не так много мест для размещения маленьких домиков. Это у нас бесконечные просторы. Вот с них и начали.

– Применят правила? На нас опробуют?

Мужчина вспоминал, сколько встреч у него было с его единомышленниками, сколько споров, сколько бесед. Но его женщина никогда не комментировала те планы, которые они обсуждали. Казалось, что даже не слышала того, о чем они говорили. Только один единственный раз она высказала некое свое мнение о теме, которая возникла. Свои предположения о том, что будет в будущем. Говорил не он, а Сергей, чуть полноватый, но такой фантастически разбирающийся в разных технических вопросах, хотя и имеющий гуманитарное образование.

– Прогресс так будет велик, что даже возникнут беспилотные системы, такие особые летательные аппараты. Искусственный интеллект здесь будет невероятно нужен.

– Сейчас какие аппараты? Беспилотные или пилотные?

Все повернулись к женщине.

– Моя жена трудится в области физических наук.

Он произносил эту фразу так, словно готов был броситься на защиту своей жены немедленно. Но все сидели тихо. Казалось, что, коснувшись женщины, взгляды мужчин превратились в липучие жгуты, которые не могли никак оторваться от нее.

– И раньше, и сейчас, и даже в будущем все космические аппараты беспилотные, – произнесла женщина и вышла из зала, где за столом сидела группа мыслителей и философов. – Не удивляйтесь, но управление идет из центра на земле.

Некоторое время стояла тишина, в которой просто витало сочувствие к мужчине. Такое доброе сочувствие, такое даже горестное сочувствие. Не всякому достается такая вот женщина, которая может сбить с важных для всех людей размышлений не одного умного человека. А уж все они себя считали очень даже неглупыми людьми.

– И как же с именем Ева?

Мужчина оторвался от воспоминаний и вернулся в реальность.

– Вера, ну зачем тебе это известное имя? – произнес миролюбиво мужчина. – У тебя и свое неплохое

– Так вы же сами хотели, чтобы все вошли в это самое мирное и самое правильное время с новыми именами. Конечно, не вы это придумали сами. И до вас многие преобразователи общества меняли имена. А теперь ты вспомнил, что меня зовут Вера. Не менять имени?

– Не меняй, – попросил мужчина.

– Подумаю, Виктор, – ответила Вера.

В это время дверь приоткрылась. На пороге стояли Ева и Адам.

Мужчина и женщина уже и забыли, что к ним должны прийти новые соседи. Но те стояли крепко на одном месте у двери и сдвигаться с этого места не собирались. Даже тоненькое и хрупкое создание по имени Ева просто демонстрировало твердость и упорство, словно не начало разговора должно произойти, а его результат уже известен и ей понятен.

– Что мне обеих теперь называть Евами?

Столько еще дел нужно было в доме сделать, а пришедшие были помехой. Мужчина вспомнил и о том, что даже книги не успел распаковать. А ведь мог это сделать еще вчера. И если бы успел из пачки достать книги, то одну мог бы подарить новым соседям. Хотя книги нужно беречь. Ни о каких типографиях речи пока не шло, но все же было предусмотрено несколько их оставить. Но отправлять туда рукописи должны были не сами авторы. А некий совет по выбору нужной литературы.

– Не могу пригласить вас за стол, – произнесла женщина спокойно.

Этот родной и спокойный голос отвлек мужчину от мыслей о проблеме с изданием книг в новых условиях жизни. Он пристально стал вглядываться в соседей. Хрупкость Евы показалась ему обманчивой. Ее пепельные кудрявые волосы были прекрасны. А вот взгляд небесно-голубых глазок был холоден и колюч. Адам же стоял хоть и рядом с Евой, но словно чуть позади. Не спешил начинать разговор первым. Был он чуть крупнее Евы. Рыжеватые волосы, немного кудрявые, закрывали лоб и доставали до коричневого толстого ободка очков. За стеклами очков глаза его казались большими и круглыми.

– Так будем ли мы смотреть часть дома, которую вам выдали? – произнёс Адам, глядя в потолок, а не на мужчину и женщину. – Мы хотим ее получить от вас.

– Хорошо, хорошо! – обрадовался мужчина.

Теперь можно было выпроводить соседей из дома.

– Мне еще котенка нужно молоком напоить, – сказала женщина, вспомнив об еще одном важном деле. – Бутылочку молока же выдали для котенка.

Женщина вышла из комнаты, оставив Еву и Адама с мужем. Все трое молчали. И хотя мужчина был мастером говорить с незнакомыми людьми, чтобы понимать их проблемы, запоминать события их жизни. Он умел расспрашивать, чтобы потом герои его романов могли бродить по страницам его книг, напоминая реальных людей. Но сейчас ему ничего не хотелось знать о своих соседях.

– А вы много путешествовали? – неожиданно спросил Адам, обращаясь к мужчине.

Этот вопрос как-то застал мужчину врасплох.

– Ну, путешествовал, – как-то нерешительно ответил мужчина.

– Они уже все успели, – произнес Адам, посмотрев на Еву. – А нам что же делать?

– А причем же это?

– Как причем? У вас все было, а у нас ничего не будет.

Голос Адама звучал ясно. Казалось, что новенькие бетонные стены кухни отражают эти звуки и несколько раз попадают в уши мужчины.

– Так теперь у вас будет самая спокойная жизнь, о которой мы и не могли мечтать. Ведь мне пришлось молодым даже быть военным корреспондентом. А вы говорите – путешествия! Все не так просто, – отвечал уверенно мужчина на обращение к нему Адама.

Голос мужчины звучал так ясно, что казалось, он стоит перед группой молодежи и говорит о главном в их жизни. Подсказывает им, какой путь нужно выбрать им в их жизни, чтобы становиться успешными и не жалеть о том, что сделано.

– И в чем же наша жизнь будет спокойной? В том, что мы не сможем сдвинуться с места?

– И в этом тоже, – согласился мужчина. – Ваше время будет отдано вам самим, чтобы ваш внутренний мир формировался из ваших внутренних потребностей.

– Так другой мир проплыл мимо нас. А вы в нем просто купались, а нам этого не даете.

В этот момент мужчине показалось, что Адам о нем что-то знает. И предъявляет именно к нему некие претензии.

– Вы как-то отошли от темы вашего познавания мира через ваши путешествия. А ведь сколько об этом говорилось не только вами, но и кучей тех, кто об этом вещал и писал.

– Так вы меня знаете! – воскликнул мужчина.

– Кто вас не знает, – произнесла Ева.

– Да, да. Последние репортажи, можно сказать, ежедневные, с яхты «Славно» передавали многие телевизионные каналы и компьютерные сети. Но все это было сделано для того, чтобы показать, что человек может длительно существовать вне цивилизации. Просто открытое водное пространство. Всего несколько человек. Паруса. Небо. Важно было смотреть на небо. Словно с высоты шли сигналы, особые сигналы, которые подсказывали верные мысли, подсказывали верные направления.

– А в горах же тоже ожидали сигналы особые? – поинтересовалась Ева.

Она отошла от двери и села на второй стул, который стоял у маленького беленького столика. Адам же продолжал стоять у двери.

– И горы нужны были для осознания нашего общего будущего.

– Вы там оторвались от цивилизации? – решила уточнить Ева, которая смотрела не в глаза мужчины, а на его жиденькие топорщащиеся усики.

– Конечно, оторвались. Для этого и шли в горы.

– А как каждый ваш шаг оказывался всем известен и показан на экранах телевизоров?

Мужчина перенесся мысленно с яхты на гору. Какой же снег там был воздушный. Смотреть на него, казалось, невозможно без темных очков. Белый огонь снежинок сливался в белое пламя, которое не могло растопить даже яркое расплавленное солнце. А оно лежало на вершине бесконечно высокой горы.

– И это путешествие подтолкнуло меня, но и других, кто находился тогда со мной, к важной мысли о том, что вдали от цивилизации по-особому чувствуешь красоту мира первозданного. Не того, который окружен дорогами, крошечными зелеными зонами, а самого исходного, можно сказать, первобытного.

Мужчина вспомнил, что когда погода ухудшилась и снег потянулся, словно низкий туман, когда ветер стал таким крепким, что готов был столкнуть их в пропасть, то за ними прилетели вертолеты. Эвакуация прошла удачно. А сколько было шума и криков, когда их встречали родные и друзья.

– Ведь даже говорили, что вас в космос отправят, чтобы вы могли на своем собственном опыте познать влияние вселенной и написать тут же роман, который послужит сценарием нового сверхпопулярного фильма «Космический скачок».

– Не получилось, – грустно произнес мужчина, представляя себя почти у подножья огромного космического корабля, на который ему не удалось взойти. Что-то не сложилось.

Жаль, конечно. Но пусть не космос, но воздушное пространство все же покорилось мужчине. Удалось полетать на таких самолетах, о которых и не могли мечтать остальные. Мужчина даже представлял, что и без пилотов можно обходиться на борту, ведь у них уже есть особые автоматы, которые ведут часть полета самостоятельно.

– О чем это вы задумались? – спросил мужчину Адам. – Не можете сосчитать все свои путешествия?

– Действительно, не сосчитал, – подумал мужчина.

Он думал теперь о том, что сделает в первую очередь, когда поставит механическую пишущую машинку на стол, достанет чистые листы бумаги и начнет рассказ о своих путешествиях. Пусть эти рассказы заменят то, что им не удастся узнать.

– Котенок сыт. Спит. Пойдемте смотреть спорный дом, точнее дополнительную часть к дому, – услышали Ева, Адам и мужчина голос вошедшей в комнату женщины.

На маленьком крылечке стояли четверо. Они смотрели вперед, на низкое длинное здание. За спиной был домик. За домиком виднелась железная дорога, а впереди это длинное сооружение. За сооружением сразу же начиналось небо. Ни одного облачка на синем просторе не было видно. Только казалось, что вдали в виде темной тонкой полоски летела птица. Перед длинным сооружением виднелись низенькие кустики, маленькие и чахлые. Листочки издали казались тусклыми. Ни одного большого дерева нигде не было.

– Там мне котенка дали, – вспомнила женщина.

– Говорят, что там и стулья выдают. У нас их пока два, – решила поддержать беседу Ева.

– Ну, где же наша часть дома? – спросил мужчина, чтобы вернуть всех в реальный мир. – Теперь она и вам, оказывается, нужна?

– Туда, дальше, за нашими домами поставили ближе к железной дороге, – пояснил Адам, махнув в сторону ему только понятного места. – Могу вас туда отвести.

Первыми с крылечка спустились женщины, потом Адам и мужчина. Под ногами была даже не дорожка, а тропинка, но широкая, густо усыпанная белым чистым песком.

– Машин здесь не будет. Дороги не нужны. Вот велосипеды или что-то подобное выдадут, – объяснил мужчина, словно что-то вспоминая из ранее задуманного и осуществленного.

Адам шел задумчиво, и на слова мужчины никак не отреагировал. Не особенно приятно было мужчине такое молчание. Но что можно ожидать от этого поколения. Когда обсуждали планы будущего устройства общества, то таких молодых называли «они».

И думали, что именно «они» и должны были стать опорой того, что будет предложено в новом обществе, в котором будет только равный труд. Оттого не будет никаких столкновений, не будет войн. Главная ставка была на это. Хоть некоторые говорили, что таких периодов раньше не было, но хотелось это и сделать.

– А какая у вас специальность? – спросил Адама мужчина.

– Вы хотите узнать, чем я занимался раньше? – неожиданно быстро отреагировал Адам. – Компьютерными технологиями.

Хотелось мужчине, как он и делал это раннее, узнать о человеке больше. Возможно, это могло ему пригодиться в дальнейшем, чтобы использовать в рассказе или в произведении уже более объемном.

– Теперь у меня ничего нет. Обещали огромные единые компьютеры, к которым все и будем вновь привязаны. Но в это верится слабо.

В голосе Адама была такая печаль, что мужчина даже хотел посочувствовать ему, но потом решил не касаться вопроса, в котором мало понимал. Хотя всякие технические новшества в своих произведениях использовал. Многие термины знал, но те, которые могли быть понятны любому читателю.

Доступность романов, повестей, сценариев, фильмов такого автора привлекала не только читателей, но и режиссеров, которые просто с радостью и восторгом воспринимали каждое новое его произведение, чтобы превратить в новый фильм.

– А чем же занималась Ева? – вкрадчиво произнес мужчина.

– Ей здесь будет хорошо, – с усмешкой произнес Адам. – Она дизайнер.

– Как интересно! – воскликнул мужчина.

– Нет, не интерьеров. Она экодизайнер. Может вписать в пространство дом, сад, оформить все вокруг дома с использованием любых растений. Ну, всякое разное.

– А, понятно, – задумчиво протянул мужчина.

– Правда, дома здесь одинаковые. Только вон у того длинного барака есть кустики. Вот и будет у нее работа по озеленению этой безрадостной пустыни, – произнес Адам так, словно поставил точку в разговоре.

Незаметно прошли уже не один десяток домов, когда услышали, как закричала Ева. За разговором отстали от женщин. Крик был отчаянным.

– Побежали! – крикнул Адам.

Мужчине больше изображал бег, чем бежал. А вот Адам несся словно ураган.

– Неужели из-за имени поругались? – билась догадка в мозгу у мужчины.

Когда же подошел ближе, то увидел, что его жена Вера стояла совершенно спокойно, а Ева плакала, прижимая к лицу беленький платочек.

Слезы на мужчину не подействовали. Главное было в том, что женщины не поссорились. Чтобы порадовать свою жену Веру прекрасным именем Ева, он даже думал о том, что может отдать тот домик или часть его. Себе же имя Адам он брать не собирался. Его устраивало и собственное имя.

– Что произошло? – спросил мужчина, когда перевел дыхание.

– Домик исчез, который вам должны передать. А потом вы нам, – всхлипывая, объяснила Ева.

Такое объяснение не нравилось женщине. Но пропажа и есть пропажа. Она же не знала, что ее Виктор ценой этого дома хотел подарить ей прекрасное имя Ева.

– Сегодня нужно успокоиться. А завтра приступим к поиску дома. Не игрушка. Не может он исчезнуть, – произнес уверенно мужчина. – Я не видел здесь хоть какой-то мощной техники.

– Согласен, – поддержал мужчину Адам.

– Меня можно называть теперь Виктор, – по-дружески проговорил мужчина.

– Вот и познакомились, – отозвался Адам.

Женщина ничего не сказала.

Обратный путь прошел без лишних разговоров. Каждый, возможно, думал о том, как пройдет завтрашний день поиска исчезнувшего домика.

Продолжение романа Екатерины Адасовой вы можете прочитать в ее книге «Семь дней».

Жанры и теги

Мистика

Русское фэнтези

Современные детективы

Современные любовные романы

Возрастное ограничение:

18+

Дата выхода на Литрес:

11 февраля 2025

Объем:

190 стр. 1 иллюстрация

ISBN:

9785006536890

Правообладатель:

Издательские решения

Формат скачивания:

epub, fb2, fb3, ios.epub, mobi, pdf, txt, zip

Читать книгу: «Фейерверк жанров»

Забытый Дед Мороз

Дина Шлегель

Детская литература

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

Монстр под кроватью у Пети

Евгения Шевцова

Фэнтези

Ничейная тетушка

Алёна Подобед

Сказка

Шарики-фонарики

Екатерина Адасова

Фантастическая сказка

Новогодний детектив

Дина Шлегель

Детектив

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

Дилеммыс последствиями

Тея Либелле

Бояръ-анимэ

Первое свидание

Александр Шиловский

Молодежная проза

Механический цветок

Евгения Шевцова

Социальная фантастика

Тайна Скентии

Татьяна Лебедева

Космическая фантастика

Древнее зло

Евгения Шевцова

Мистика и ужасы

Ночные монстры

Анастасия Конюх

Темное фэнтези

Час до конца света

Анастасия Конюх

Фантастика

***

***

«Анечка». Ленинград. 18 января 1941

Елена Ланцова

История и фантастика

Гостья

Джиллиан Андерсон

Мистика

Московские сказки

Алла Низамова

ЛитРПГ

* * *

* * *

* * *

* * *

Песня заканчивается на небе

Тея Либелле

Сянся

Все возвращается

Светлана Хрущева

Научная фантастика

Девочка в окне

Татьяна Лебедева

Детектив

Любовьпод Новый год

Дина Шлегель

Любовный роман

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

Такэси и Юки

Дилеммы
с последствиями

Любовь
под Новый год