Читать книгу: «Л.У.Валуа»
В доме напротив, живет странная девушка! Выхожу я в четыре утра на балкон поиграть на трубе. А она тут как тут, крутит мне пальцем у виска.
(Реальная история)
Предисловие повести о…
Он попросту гениален в любой области мысли, которую затрагивает современная наука первобытных людей. Безусловно, проживай он в каменном веке, стал бы вождём не только одного племени, но и всей нации истинных арийцев. Этому потворствовала фамилия пра-какой-то бабки и имя в честь пра-какого-то деда, но это не точно.
Сам Валуа считал себя непревзойдённым археологом, особенно при раскопках дождевых червей, и очень огорчался, если они иногда самовольно вылезали на свет божий. Отсюда и проистекала его нелюбовь к дождю.
Людовик обладал весьма незаурядной внешностью, но это, скорее, побочный эффект от предположительно испанской короны. Его нос плавно соединял лысину с подбородком. Бытует мнение, что это отпечаток хоккейной маски. Неимоверная худоба позволила ему на выставке собак заслужить орден и звание «Ветерана дистрофии!» По характеру он очень спокойный, но не уравновешенный, хоть и обладал способностью великого изобретателя. На этом, пожалуй, можно прекратить описание Людовика Валуа, так как с ним способна ознакомить любая энциклопедия о пресмыкающихся.
Глава 1 (один)
Наводнение или берег моря.
Пусть тонет тот, кто плавать не умеет!
(Людовик)
Я его сосед по дому, но, к счастью, живу двумя этажами выше и благодаря этому не слишком пострадал. Валуа лелеял мечту претворить в реальность одну из своих гениальных идей, на которую вечно не хватало средств, хоть он и получал приличную пенсию. Все его деньги уходили на покупку билетов «Спортлото». Выиграть он не желал, даже не заполнял билеты, попросту совершал добровольные взносы на постройку спортивных залов, где надеялся поддержать своё подорванное здоровье.
Валуа складировал билеты в небольшие картонные коробки, которые затем сдавал в макулатуру. Его собственную библиотеку составляли тысячи бесплатных газет и рекламных брошюр.
Но вернёмся к его идее.
Людовик воровал на соседней стройке кирпичи и, обработав их вставными зубами, выкладывал на пару сколоченных поддонов, замыслив выстроить хижину времён капитана Немо. Песком с ближайшей детской площадки он насыпал пляж – и надо отдать должное, пляж напоминал природный. Но у кого из великих конструкторов не вставали на пути помехи? У Валуа этой помехой оказалась домашняя кошка по кличке «Кляуза».
Она, не обладая гениальностью хозяина, удостоилась чести перепутать пляж с лотком в санузле. Однако после долгой тренировки на наглядном примере, соизволила сбежать из дома, как крыса с тонущего корабля. Это обстоятельство позволило Людовику продолжить работу строго по плану.
В его руках благодаря врождённой случайности и чистейшей наглости оказалось ведро голубой нитрокраски. Кисть ему достать не удалось, но он долго не горевал. Немного пошевелив своим окостенелым мозгом, пришёл к правильному выводу – его волосатая грудь может обеспечить нужным материалом.
Пора начинать. Ведь ни один морской пейзаж не обходится без неба. Были выкрашены стены, потолок, двери, и под конец лишь одно стекло хранило на себе следы не замазанного круга. И это не случайно. Скоро рассвет, и солнце займёт это место, дополняя собой столь уютный морской уголок.
Работа подходила к концу, когда часы пробили полночь. (К сведению читателей, то были соседские часы).
«Вода, вода!» – потирал Валуа ладонь о ладонь, скатывая в колбаску присохшую грязь. – «Надо успеть наполнить эту двадцати двух метровую комнату». И, открыв все краны – не только холодной, но и горячей воды, – он уселся на пороге своей лачуги, весь погружённый в приготовления к рыбной ловле.
Вода заметно прибывала, а это – перспектива, ведь отсутствие якоря позволяло хижине всплывать на любую высоту. Вскоре Людовик почувствовал сырость (умолчим про соседей). К нему пришло понимание – всплытию мешает потолок.
К его удивлению, дверь под напором воды распахнулась, и в проёме показались водопроводчик Прокладкин с вантузом в руке и начальник управляющей компании Всесилина со стилусом от планшета. После долгих попыток пришлой парочке всё же удалось извлечь оскорблённого Людовика Улетаевича из его апартаментов.
* * *
За дерзкое самоуправство в связи с переоборудованием жилплощади товарища Валуа Людовика Улетаевича приговорили к штрафу в размере 1 рубля и переселению на первый этаж.
Глава 2 (вторая)
Самосуд или полезные мухи.
Нет веры, вам изменники. Вас ждёт давно костёр. И вам не обмануть меня, велик я и хитер.
(Людовик)
Пожалуй, лучше было бы назвать эту главу – «Измена». Вышло бы справедливее. Да, именно жестокая действительность поражала изменой жильцов дома к этому великому уму столетия.
* * *
Новая комната Валуа оказалась малогабаритной и очень мрачной. Деревья лишали её солнечного света. Совокупность проблем побудила Людовика возвести инкубатор по выращиванию мух. Это должны были быть не совсем обычные мухи, а вполне себе домашние. Как минимум, не хуже кошек и собак. Питаться из специальных кормушек и обходить стороной запрещённые хозяином продукты. Идея сама по себе – грандиозна, так как позволяла решить разом множество проблем по очистке города. Новые мухи пожирали бы мусор, да и обитали бы около помойного ведра в радиусе метра.
И с точки зрения морали выглядело всё более чем благопристойно. Новые мухи должны были жить исключительно парами, а их потомство – самостоятельно переселяться в другие достойные места.
Питомцы в инкубаторе Людовика жили беззаботно, впрочем, как и жильцы дома, потому как он скупал мусор у одних, безвозмездно отдавая его другим. Валуа даже удостоился места на доске почёта (по другим данным, доска – их разыскивает…), которая пустовала с тех пор, как соседнюю стройку покинули рабочие.
И вот настал тот час, когда Людовик, завершив труды селекционера-заводчика, распахнул двери и окна инкубатора. Его питомцы счастливыми парами разлетелись по открытым фрамугам жизнерадостных жильцов. Повсюду их встречали с распростёртыми объятиями, указывая на места нового поселения. Не обошлось и без трагедий, в простонародье – сопутствующих потерь.
Однажды случилось непредвиденное. Новые мухи втихую сроднились с мухами навозными, и с этого неприличного действа всё и началось. Доверчивые жильцы по-прежнему забрасывали мусором выделенные для этого места. Но вскоре к аромату утреннего кофе и туалетному освежителю добавился запашок, давно всеми забытый.
Даже прирождённый талант Валуа выходить с сухой головой из-под зонта не уберёг его от народного самосуда. Его схватили и связали. Потерпевшие – кто с детскими сачками, кто с нестиранными носками, наскоро приколоченными к палкам от швабр, – пытались разогнать питомцев численностью до 10 000 голов.
Невозможно представить муки, которые испытывал Людовик Улетаевич, видя, как гибнет его великое творение. Погром длился несколько суток, больше половины новых мух погибло, остальные спаслись бегством.
Вконец измождённые победители выпустили из плена Валуа (подопечных его в плен не брали). Стойко выслушав приговор, он молча взял одно из вёдер, бывших кормушек, и совковую лопату. Умываясь слезами, Людовик собирал тела истерзанных и ночь напролёт выносил их на кладбище.
По окончании похоронной церемонии Валуа, весь в печали, приблизился к доске почёта. На ней красовалось его черно-белое паспортное фото, лишь в траурной рамке. Он понял, что умер навсегда для жителей целого квартала. Эти чёрствые люди так и не осознали своей вины.
Глава 3 (три)
Летний отпуск или утрата вечного двигателя.
Мне надоело жить в кирпичном доме, уж очень стонет нежная душа! Покинув вас, я выйду в чисто поле и знаю, жизнь там будет хороша.
(Людовик)
Заказав к пяти часам самосвал с прицепом, Людовик Улетаевич отошёл ко сну. Его мысли порхали на пределе блаженства.
Утром он проснулся от звонка в дверь. Значит – машина подана. Валуа слыл человеком слова, и все вещи уже дожидались своего часа.
В число их входило:
Носки безразмерные – 1 штука.
Костюм шерстяной – 3 пары.
Плащ болоньевый – 3 штуки.
Утюг электрический – 1 штука.
Плита газовая – 1 штука.
Кеды – 3 штуки.
Пылесос «Вихрь» – 1 штука.
Баллон газовый – 1 штука.
Завершали список, пять коробок из-под телевизоров и холодильников, заполненных контурными картами и глобусами. Остальные вещи находились при нём.
При всех стараниях прицеп остался порожним. Правда, вскоре туда погрузили самого Валуа, так как благодаря вещам, не вошедшим в перечень, в кабину он не помещался.
Через три часа после выгрузки на лесной поляне его арестовал зелёный патруль.
* * *
Можете представить себе его отдых. К великой радости великого изобретателя, но к несчастью жителей соседней элитной деревни, вдоль грунтовки проходила линия электропередач. Валуа тут же замыслил проект «вечного двигателя». Всё необходимое оказалось у него под рукой. Небольшая переделка газовой плиты, в которую он вмонтировал детали электроутюга и пылесоса, положила начало эксперименту.
Людовик взобрался на столб и принялся перекусывать провода. Первый оказался «нулём», а второй, по неизвестной ему причине, – «фазой». Между его железными зубами проскочила искра, и он, словно мешок с тлеющей соломой, рухнул на землю. Очнувшись, Валуа пытался затушить уже заполыхавший лагерь. Подобрал красный баллон, входивший в его собственность, и, выполнив все предусмотренные правилами техники безопасности мероприятия, открыл вентиль.
Страшный взрыв потряс тишину просеки. Высоковольтный столб сорвало с фундамента, и он аккуратно улёгся на «вечный двигатель» так ловко, что от изобретения остался лишь эмалированный блин, замотанный в провода.
В тот момент, когда Людовик, стоя на коленях, оплакивал своё стёртое с лица земли детище, как раз и подоспел «зелёный патруль».
* * *
Только к вечеру Людовика доставили в поселковый совет, где решалась его дальнейшая судьба. Как известно, фортуна всегда защищает гениальность. Постановлением сельсовета определили строгое расписание дальнейшего провождения его отдыха.
Расписание:
6:00 – Подъём.
6:10 – Завтрак.
6:11 – Работа в свинарнике.
11:00 – Обед.
11:02 – Работа в свинарнике.
22:00 – Ужин.
22:01 – Отбой.
За полную чистосердечную отдачу труду (в принудительном порядке) Валуа наградили грамотой и премией в размере бесплатного автобусного билета. Он душевно поблагодарил население элитной деревни «Порядочные люди» за приятную встречу и времяпрепровождение.
Глава 4 (четыре)
Возвращение.
В дороге не произошло никаких происшествий, если не считать трёх месяцев, проведённых в больнице на станции «Пургенево». Клиника поражала чистотой и уютом, душа радовалась такому спокойствию и надежде на оздоровление. Абсолютно всё, даже здоровая пища, подтверждало это. Завтрак состоял из чая без сахара, обед – с сахаром, ужин – вода, протёртая через мясорубку.
Оставалось два дня до выписки, когда медики что-то заподозрили. И так как снаружи ничего не просматривалось, решили заглянуть внутрь.
* * *
В операционной его крепко привязали к столу и, сделав укол от дизентерии, начали трепанацию черепа. Когда зубило порядком затупилось о крепкий череп, ветеринар взял в руки ножовку по металлу, а в завершение обработал заусенцы напильником. По неопытности или потому, что засмотрелся на молодую работницу морга, он позволил мозгу Улетаевича закатиться под инструментальный ящик. Прибывшие шеф больницы в должности фельдшера и главный логопед района, осмотрев больного, не нашли патологических изменений. Дали добро на реабилитацию пациента.
* * *
Последний день подходил к концу, когда Людовик уже находился за территорией, а в журнале посещений красовалась надпись, гласящая: «Больной полностью здоров, точно уложился в срок по времени».
Вот и родной город. Валуа вошёл в комнату и, увидав, что всё в порядке, погрузился в летаргический сон.
