Читать книгу: «Геном доминатора»

Name: Геном доминатора
Author: Александр Мазин
ISBN: 978-5-04-254209-1

Шрифт:

Иллюстрация на переплете В. Гуркова

* * *

Евгения Шестая проснулась от страха. Неожиданное чувство. Забытое. Такого не было со времени трансформы, ни разу, с тех пор как она – еще даже не принцесса, а всего лишь потенциально перспективная особь – поднялась из глубин города-муравейника сюда, в башню, которую жители Брянска 3Д так и называли Башней Королевы. А чаще – просто Башней.

Здесь, в высшей точке Брянска 3Д, единственного из уцелевших через сто одиннадцать лет после Распада Брянсков, не было ничего и никого, способного угрожать Королеве. Потому что она, Евгения Шестая, обладала уникальной способностью не только предвидеть будущее, но и из сотен его вариаций выбирать те, что вели к сохранению ее вида. И это умение делало Шестую лучшей из сотен тысяч тех, кто жил внутри периметра. Безупречная линия. Безупречный геном. Безупречное правление. В этом Шестая – доминантное подобие своих пятерых предшественниц-матерей, каждая из которых была не просто партеногенетическим клоном, а следующим шагом в то будущее, где последний из Брянсков не будет поглощен ордой противоестественных мутантов. Чистая линия будущего, новой ступенью которой станет ее дочь, когда пройдет трансформу.

Евгения Шестая не провидела опасности. Но страх… Страх был объективен. Ощутим на тактильном уровне и воспринят всеми потоками сознания Шестой как реальность высшего, интуитивного порядка.

Это следовало осмыслить.

Шестая волевым усилием откорректировала гормональный состав крови, убирая эмоции, мешающие ментальному анализу.

Эмоции послушно ушли.

Страх остался.

Глава 1
Право выбора

Игровая зона Техномир. Уровень 2

Локация: Донце Дьявола

«Наружная температура минус одиннадцать по Цельсию. Уровень радиационной опасности – желтый. Основа породы – гематит».

Смерзшийся песок. Радужная, в причудливых узорах и разводах, поверхность – в расшаренной оптике «шкуры». В видимом спектре – серое, черное и бурое…

Фиолетовое небо с ослепительным диском местного солнца, черные скалы, уходящие в запредельную высь. Донце Дьявола. Игровая зона Техномир. Уровень два.

Санек стоял посреди радиоактивной пустыни и смотрел на подернутую радужной аурой радиационной защиты зеркальную поверхность приплюснутой сферы, врывшейся в гематитовый песок восемью короткими опорами.

Аэрокосмический штурмовик-перехватчик. Уровень 3. Статус «Готовность».

Тот, чье поле только что запросто поглотило запредельной силы удар «дикого» боевого робота, вдвое превышающего размером двадцативосьмитонный мегалодрон. А потом ответным импульсом обратило дикого в радиоактивную пыль на дистанции пять целых и одна десятая километра.

И он, Александр Первенцев, игровое прозвище – Месть, которого друзья зовут попросту Санек, сейчас стоит внутри виртуальной полусферы и глядит на повисшие в воздухе строчки:

«…Личный рейтинг – минус три. Доступ разрешен. Коммуникационная система управления не активирована. Активировать систему пилота третьего уровня для игрока Александра Мести?»

Да или нет? Третий уровень. То, к чему Санек идет. Вернее, шел, потому что вот он, прямо перед глазами. Достаточно активировать.

И возможность выручить самого близкого друга, Серегу Кожина, застрявшего в непонятном виде и в непонятном месте, станет на целый уровень ближе.

А все остальные, включая Аленку, – на один уровень дальше.

Санек рефлекторно глянул на запястье, на игровую метку, спрятанную под непроницаемым для большинства видов излучения рукавом скафа. И, вопреки всем известным Саньку законам физики, черный сфинкс помахал ему когтистой лапкой. И показал недвусмысленным жестом: хватай! Принимай предложение, игрок! Не упусти свой шанс, химера!

И Санек решился. И сделал это.

«Активировать систему», – мысленно произнес он.

И Донце Дьявола пропало.

Снаружи была абсолютная темнота. Похоже, все системы скафа, включая поддержание жизнедеятельности носителя, разом отключились.

Испугаться Санек не успел. Лица коснулась струйка свежего воздуха, оболочка скафа вновь прилегла к коже, приятно взбодрив рецепторы, перед глазами поползли строчки системных данных. И данные эти удивили, поскольку, если им верить, все системы скафа в настоящий момент были в безупречном состоянии, запас энергии восстановлен до максимума и вообще все до максимума, кроме активной боевой подвески. И что занятно – «до максимума» был восстановлен и сам Санек: бодрость зашкаливала.

Ненадолго.

Возникло ощущение, что к его мозгу подключили пылесос, всасывающий мысли, едва те появлялись. Сознание рефлекторно расщепилось на два потока, но это не помогло. Звуки, текст, картинки возникали и сменялись слишком быстро. Бешеный калейдоскоп-карусель, в который затягивало уже не только мысли, но и само сознание, ставшее вдруг крохотным и беззащитным. Санек инстинктивно сопротивлялся, понимая, чем может закончиться падение мышки в бетономешалку, но всасывающий поток был слишком мощным, чтобы вырваться из него, перебирая коротенькими мышиными лапками.

Осознав это, Санек блокировал приступ паники, свернулся клубочком и приготовился перестать быть…

Но не перестал.

Снаружи вспыхнул свет, а внутри, прямо в голове, проявилось понимание – где он и что происходит.

Санек активировал систему. Дал добро на признание себя пилотом. И штурмовик среагировал адекватно: каким-то образом переместил Санька внутрь себя и попытался передать управление. Безуспешно. Игрок второго уровня Месть оказался не готов к полноценному взаимодействию, и управляющий ИИ, «душа и разум» штурмовика, прекратил процесс, который привел бы переоценившего себя игрока в нерабочее состояние. То есть, выражаясь попросту, взорвал бы Саньку мозг.

Он сидел на полу и разглядывал интерьер. Скафа не было. Вообще ничего не было. Ни на Саньке, ни вокруг. Серые стены, белый бестеневой свет, наполняющий пространство объемом кубов в тридцать. Ах да, еще воздух имелся. Без запахов. Если не считать собственного легкого амбре. Изнанка «шкуры» чистит кожу, но не идеально. Сейчас Саньку душ точно не мешает.

Стоило подумать о душе, как со всех сторон ударили водяные струйки. Приятно пахнущие и комфортной температуры. Поливало недолго, потом так же непонятно откуда подул теплый ветерок, от которого Санек мгновенно высох.

Несколько минут – и он идеально чист, а в воздухе – запах хвои и свежего хлеба.

«А пожрать бы не мешало, – подумал Санек. – И попить чего-нибудь».

И добрый джинн, обитавший внутри штурмовика, немедленно отреагировал. На полу материализовались два баллона примерно литрового объема. В одном – жидкая желтоватая кашица, похожая по вкусу на омлет с помидорами, во втором – вода. Вкусная. Похожую Санек пил из ручьев второго уровня зоны Мидгард.

Санек выпил полбаллона, считай, залпом. И даже поставить на пол не успел, как ощутил: потяжелело. Баллон снова полон. Аналогично с пищевой смесью.

Магия?

Ага. Техномирянская.

Ладно, попили, поели. Дальше что?

«Перемещение на точку привязки невозможно. Выход за пределы сектора исключен. Допуск: только внутри текущей игровой зоны, с первого по третий уровень».

Круто. Это были не надписи и даже не чужие мысли в голове. Сразу готовое знание.

«И что это значит?» – подумал Санек.

И получил ответ. Причем не на вопрос, а по смыслу.

Управлять штурмовиком он не может. Не тянет по уровню. Следовательно, тот может функционировать только в базовом автоматическом режиме. То есть между звездами не полетать, если Санек правильно понял посыл. Зато есть возможность непосредственно перемещаться из одной игровой зоны в другую.

На вопрос, в какой зоне он сейчас, сначала пришел ответ совсем невразумительный, из непонятных символов и невнятных, постоянно меняющихся образов.

Санек не понял, и, что не менее важно, джинн понял, что он не понял. И скорректировал формат подачи информации в соответствии с ограниченными умственными способностями своего недопилота, перейдя от генерации «чистого знания» к куда более привычному для Санька сочетанию образов и фраз. Дело сдвинулось, и Санек понял, что они сейчас в космосе. На околопланетарной орбите. На вопрос, что это за планета, сначала последовал ответ, который для Санька прозвучал тарабарщиной, но через несколько секунд джинн его скорректировал и сообщил что под ними некая хона, которая является частью Игры, но в то же время и не является ею. Понимай как хочешь. Джинн успокоил: понимание не важно. Значение имеет только выбор. Выбор Санька. И если тот выберет оптимальный, то есть правильный вариант, то джинн готов высадить его на поверхность планеты. Естественный вопрос: оптимальный для кого? Ответ: многовариантно.

«А я среди этих вариантов есть?» – спросил Санек.

«Есть, – заверил джинн. – Пилот всегда в приоритете».

Возможно, если бы Санек в этот момент осведомился, считает ли его пилотом управляющий ИИ штурмовика, то избежал бы многих проблем. Но он спросил другое:

«А какие неоптимальные?»

«Игровые зоны первого и второго уровня».

А точнее?

Точнее: визуализируется Донце Дьявола как зона второго уровня. А потом Техноцентр, базовая точка первого уровня.

«Можешь уточнить, в чем оптимальность выбора планеты внизу? Для меня».

«Высокая вероятность получения третьего уровня».

Искушение изрядное. Третий уровень. На один уровень ближе к вершине. И на один уровень дальше от Алены, Чистильщиков, Федрыча и всех, кого Санек считал друзьями. Зато можно стать вровень с Мертвым Дедом и остальными мастерами. Хотя тут Санек не вполне уверен. Интуиция подсказывает: и на третьем уровне ему с мастерами Мидгарда не сравняться.

«Скажи, если я возьму третий, я смогу управлять этим кораблем?»

«Да. В полном объеме».

Аргумент. Заполучить в собственность такое чудо – ой заманчиво. Это же космос. В прямом и переносном.

Но пока главное слово – «если». Если возьмет.

Санек глянул на запястье. Сфинкс спал. Это значило принимай решение самостоятельно.

Исходя из собственного опыта, Санек мог предположить, что третий уровень получают, оказавшись в зоне третьего уровня.

Саньку вспомнился его прошлый визит в подобную зону. Незапланированный визит. Он быстренько прокрутил в голове ролик воспоминаний: жара, ущелье, оборотень, едва не прикончивший дедушку Владимира и поразительно быстро оправившийся от множества вроде бы смертельных ран. Притом находясь в это время не на лужайке, а в зубах крокодила, что особенно впечатляет.

И дедушка Вова, тогда еще второй, которого едва не угрыз этот самый оборотень… И угрыз бы, если бы не деятельное вмешательство Санька.

Дедушка, что возмутительно, получил-таки заветный третий, а Санек, химера, везунчик, – нет. Что там сказал курчавый оборотень-людоед Ади? «Ты уже вышел за рамки простых желаний “убить – сожрать – трахнуть”, но ушел недалеко».

На взгляд Санька, до Игры у него вообще никогда не было желания кого-то убить. Да и в Игре тоже. Вон, даже Поршня пощадил. Поесть – да, Санек любил, но кто не любит? То же самое и по последнему пункту. Однако черненькую сучку, которая ему давила на мозг всем, чем могла, Санек не поимел, удержался. А если бы трахнул, что тогда? Интуиция подсказывает: третий уровень он бы все равно не обрел, а вот его поимели бы наверняка. Потому в зону такого третьего уровня не хотелось категорически. Даже несмотря на то, что сейчас он зайдет в нее не с подставой от коварного оборотня, а с помощью предположительно дружественного искусственного интеллекта (или как там это называется в космических кораблях), однако опять шарахаться босиком по джунглям или, хуже того, радиоактивным пескам – ни малейшего желания.

Санек по очереди отпил из обоих баллонов. Затем внимательно оглядел помещение. Ничего нового не обнаружил. Надо решать. Но – слишком мало информации.

Но ведь никто не мешает задать джинну пару вопросов.

«Скажи, что меня ждет на поверхности планеты? Что там вообще?»

Ответ пришел сразу и исчерпывающий.

«Война».

Локация: Брянск 3Д

…Но страх остался.

Евгения мысленно обратилась к системе клиники, где дочь ждала трансформы. Линии вероятностей были напряжены и нечетки, но это можно объяснить тем, что дочь сейчас в виртуале, отсюда и помехи в проекциях будущего. Однако страх – это тоже проекция. Пусть интуитивная, а не ментальная. Но тем серьезнее к этому стоит отнестись.

Евгения спрыгнула с кровати, немедленно втянувшуюся в стену, из которой, реагируя на эмоции Королевы, выдвинулась управляющая консоль.

Выдвинулась, но так и осталась висеть в воздухе, невостребованная.

Евгения встала на шершавую поверхность лифта и чуть согнула колени, удерживая равновесие, когда трехметрового диаметра круг вознес ее на семь с половиной метров, в Иглу, высшую точку Башни.

Отсюда Шестой открывался весь город целиком. Крошечный фрагмент человечества, разделенный надвое рекой и отсеченный от бескрайнего лесного моря полосой отчуждения и лентой периметра, от которой тянулись паутинные росчерки питающих и информационных линий, сходящихся сюда, в центр, в Башню Королевы.

Стены Иглы были идеально прозрачны в видимом спектре, и Шестая словно бы парила над принадлежащим ей городом. Она ощущала Брянск 3Д целиком. Каждого гражданина, каждого солдата. И любой солдат или гражданин, любая особь, обладающая острым зрением или оптическим усилителем, могла бы увидеть ее, Королеву, безупречную, обнаженную, недосягаемую, парящую в вышине.

Могли бы, но не видели. Потому что всю Башню обнимала кисея односторонне проницаемого защитного поля. Однако полюбоваться зеркальной поверхностью пронзающей небо Иглы могли все. И не только внутри города, но и за его пределами. Посмотреть и убедиться, что оберегаемый властью своих Королев Брянск 3Д продолжает существовать, и так будет, пока здесь, в Башне, обитает его Королева, а над ней, в черном надстратосферном пространстве, висят на стационарных орбитах гаранты планетарного равновесия.

Шестая сузила зрачки и усилила восприятие, перенеся внимание за пределы периметра. Она могла бы использовать камеры на сторожевых точках или наблюдательные системы орбитальных спутников, но ей не хотелось прибегать к помощи технических средств. Когда смотришь вот так, собственными глазами, на сине-зеленую косматую шкуру бесконечного леса, в которой теряется тоненькая ленточка Десны, лучше осознаешь, насколько силен враг и как важно непрерывно быть начеку.

И Шестая была.

И потому сумела заметить примерно в пятистах метрах от полосы отчуждения еле различимое смещение оттенков зелени там, где терялась между кронами проложенная еще до Распада дорога.

На осмысление увиденного Шестая потратила не более секунды. Чтобы сделать правильный вывод, ей не требовалось ни многопотокового мышления, ни соперничающей с пророческим даром способности прогнозировать.

Пол под босыми ногами Евгении немного нагрелся, увеличивая комфортность…

Зряшный расход энергии.

Мысленная команда – и через три секунды Шестая снова оказалась внизу, в кресле, сформировавшемся под управляющей консолью, в которой Шестая уже не нуждалась.

«Контакт».

Для связи с Системой Королеве не требовались коннекторы. Достаточно было просто пожелать, и два из трех ее потоков слились с главным ИИ Брянска 3Д.

Кресло, в котором находилась Шестая, послушно удлинилось и откинулось, превращаясь в подобие шезлонга. Но еще до того, как завершилась трансформация, двумя этажами ниже Демьян, лучший из примов, рожденных в последние восемь лет, консорт Королевы и высшая исполнительная власть Брянска 3Д, вздрогнул от импульса срочного вызова. И в то же мгновение, подстегиваемый болью от конфликта свободной воли и доминантной директивы, стремглав бросился к лифту.

Через одиннадцать секунд консорт уже застыл над распростертой в ложе Шестой, отчеканив:

– Слушаю, госпожа!

– Знаю, что слушаешь…

Демьян сглотнул слюну.

Конечно, она знает. Королева знает все обо всех сотнях тысяч граждан города, три четверти из которых – мужчины. Мужские особи, если пользоваться терминологией Системы.

Демьян имел высший доступ к архивам. Выше только у самой Шестой и ее наследницы Седьмой. Из архивов Демьян знал, что значило слово «консорт» в прежние времена. И знал, что в нынешние смысл его изменился.

Но каждый раз, когда консорт смотрел на обнаженную Королеву, он испытывал одновременно ярость и восхищение, граничащее с восторгом.

Королева была прекрасна. Чистая генетическая линия. Совершенная. Она была рядом, но при этом отстояла от него, Демьяна, дальше, чем он сам – от ничтожнейшего из горожан.

Потому что в понимании Королевы он не был мужчиной – тем, кем он был для любой женщины Города. Для Евгении Шестой Демьян был мужской особью. Одной из тысяч таких же. Более эффективной особью, сменившей прежнего консорта. Одним из цепочки примов. И он не завидовал тому, кто был в этой цепочке первым и непосредственно участвовал в завершении трансформы Шестой. Демьян знал: хозяйке жизни и будущего каждого из обитателей Брянска 3Д мужчины нужны только для производства, управления и обороны. Евгения Шестая, лучшая на тот момент копия таких же партеногенетически воспроизводящихся правительниц, выбирала консортов в строгом соответствии с их генетическими картами и управленческой эффективностью. В ее непостижимом многослойном разуме физиологические отношения с мужчиной были бессмысленной тратой времени и ресурсов. Демьян все это знал. А еще он знал, что она знает о его желаниях, но пренебрегает ими как несущественными.

Когда-то Демьян был в нее безумно влюблен. Со временем, после нескольких лет консортства, он осознал, что разум Королевы дальше от его собственного, чем разум шамана мутов. Любовь ушла. А желание – нет. Потому что, если не считать диплоидного набора хромосом в яйцеклетках, чудовищной мощи интеллекта и сохранившихся со времен до Распада способностей, всевластная королева Брянска 3Д ничем не отличалась от любой бабы. Она выглядела как баба, пахла как баба, и дырка между ее божественных ног, устроившихся в ложбинках умного ложа, была такой же, как у любой бабы в этом городе. А любая баба в этом городе, ну почти любая, сочла бы за счастье отдаться Демьяну.

Кроме этой.

– Взгляни.

Перед Демьяном развернулась визуалка.

Муты. Местный клан. Шаман и десятка два боевых тварей.

Шаман поднял голову и подмигнул. По-своему. Сузив и расширив вертикальный зрачок. Каким-то непонятным образом тварь поняла, что ее засекли.

– Знаешь его?

– Знаю.

Врать не имело смысла. Королева всегда распознавала ложь. Почти всегда…

– Внешний шаман клана. Опасный.

«Внешний шаман клана. Опасный».

Это могло быть объяснением того, почему Демьян так нервничает. Но уже само состояние было плохим признаком. Поводом и, возможно, источником недавней тревоги. Да, скорее всего, так и есть. Он и есть причина. Консорт – глава службы безопасности Брянска 3Д. И сейчас он нестабилен. Слишком много эмоций. Разовый сбой или тенденция?

Один из потоков сознания Королевы принял задачу. И нашел сразу несколько решений. Наиболее эффективным и простым вариантом казалась стерилизация. Но это скажется на мотивации и самовосприятии, поэтому Королева в очередной раз отвергла этот вариант. Второй вариант – замена. Он приоритетен, но не своевременен. Демьян в настоящий момент лучший из обученных примов. Интенсивный поиск среди новорожденных прим-особей для подбора нового консорта ведется непрерывно. Как только особь будет найдена и обучена, этого можно передать Седьмой. Он поможет ей завершить трансформу и станет пособием для тренингов. Да и набранный особью опыт пригодится.

Срочных действий не требовалось, и Королева вывела второй поток из коннекта. Внешний шаман Гнезда. Опасный. Тем более надо его проучить!

– Подними одну из «Кувшинок» и узнай, зачем он здесь, – распорядилась Королева. – Если не принес ничего полезного, отгони шестиногую мерзость от периметра. Разрешаю подпалить ему шерсть.

Последнее вряд ли получится, а жаль. Урок был бы хорош.

– Может, не стоит раздражать клан? – рискнул возразить Демьян.

– Меня не интересуют эмоции генетических отбросов! – бросила Королева, усилив приказ импульсом.

Демьян содрогнулся. Когда Королева подкрепляет свои слова императивом, это болезненно. Полученный от мутов ароматический секрет позволял сопротивляться даже директивам высшего приоритета, и сейчас приказ Королевы не вышиб из головы все сомнения. Но как же это физически больно!

Демьян поспешно изобразил ожидаемое абсолютное повиновение. Он все еще колебался.

Его-то эмоции шамана очень интересовали. Город вел с мутами обоюдовыгодный обмен, причем значительная часть этого обмена шла вне вездесущей Системы. Под пологом леса нет объективов. И ароматический секрет, ограничивающий воздействие на сознание Демьяна и не позволяющий делать из него безмозглую куклу, получен так же, вне контроля Системы. Иначе Демьян перестал бы быть консортом. И скорее всего, вообще быть, потому что те, кто терял доверие Королевы, утилизировались в первую очередь. Он сам этим и занимался.

Однако сейчас выбора у консорта не было даже с иммунитетом к воздействию Королевы, потому Демьян извлек из чехла слимы-контакторы и прилепил к вискам.

В отличие от Королевы, для обычного человека нейронный доступ Системе невозможен.

Через сто сорок шесть секунд ворота периметра напротив заброшенного шоссе вскрылись, из них выпрыгнул тяжелый боевой мобиль «Кувшинка», который по инерции пролетел еще метров пятьдесят за пределами действия силовой линии, а потом врубил движки воздушной подушки и помчался к заданной точке.

Спустя несколько минут внутренние динамики боевого модуля донесли до ушей консорта треск импульсной спарки. А чуть позже, уже через внешние микрофоны периметра, Демьян услышал истошный визг мутов, перекрывший даже рев нагнетателей воздушной подушки.

Стая приняла бой.

Локация: не определено

«Война».

Кто бы сомневался.

«Кто с кем?»

Долгая пауза, наконец:

«Био против техно».

Надо полагать, искал формулировку для слабого двухуровневого умишка. А может, просто не все однозначно.

«И кто из них хороший?»

Нет ответа. Допустим. Упростим.

«И за кого я?»

Нет ответа.

Ладно.

«За кого мне следует играть, чтобы поднять уровень?»

Нет ответа.

«Дополнительная информация?»

Нет ответа.

«Что сейчас происходит в том месте, где я войду в Игру?»

Нет ответа. А если так:

«Какие военные действия происходят там сейчас?»

Просто так забросил. На авось.

Но ответ пришел. Причем очень информативный.

Жаль, что звука не было. Только картинка. Но картинка очень даже динамичная.

Джунгли. Здоровенные деревья, лианы, бешенство растительного мира: вид сверху – зеленое море. Но не везде. Как раз в этом месте часть древесных великанов покинула строй и непроницаемая растительная крыша разорвалась. И причина очевидна. В центре прогалины – плюющаяся во все стороны огнем боевая машина размером с гильдейский паровик.

Так, и с кем она сражается? Не с лесом же?

Картинка послушно укрупнилась.

Однако! А может, и с лесом. Поскольку атакуют боевую железяку какие-то зверушки. Обезумели?

Ну-ка, а еще крупнее можно?

Нет, не совсем зверушки и не совсем спятили.

Очень даже эффективно атакуют. На броне боевой коробочки – дымящиеся ожоги, а в одном месте, сзади, даже дыра сквозная. И тоже дымящаяся. Прожгли? Интересно чем? Огня что-то не видно. Ого! А вот эта тварюга сама знатных габаритов! И с клешнями, как захваты манипулятора среднего дрона.

Кстати о манипуляторах. А у коробочки, оказывается, имеются «ручки». И ее пилот орудует ими весьма умело: защемил одну тварюшку аккурат в тот момент, когда она в дыру полезла, и метнул ее, метко угодив сразу в двух агрессивных животин. Страйк!

Но на этом успехи железной коробочки закончились. Из земли вылезли здоровенные, лоснящиеся то ли гелем, то ли жиром щупальца. Толчок – и машина опрокинулась, показав… Ух ты, форсунки! И «юбка». Получается, на воздушной подушке коробочка летает.

Летала. Видно было, что подача воздуха прекращена. Должно быть, сработала какая-то блокировка.

Здоровая тварь долбанула клешней куда-то в уязвимое место коробочки…

И струя жидкости отбросила ее метров на десять.

И похоже, жидкость была непростой, потому что тварь подергалась пару секунд и замерла. Струя, впрочем, быстро иссякла.

А затем в днище боевой коробочки открылся люк, и из него вылез… Вполне человек. В комбезе вроде того, какой носят мехи. С небольшими пушками, по штуке в каждой руке. И принялся палить во все стороны с внушающей уважение меткостью. Агрессивную живность, впрочем, это не особо смутило. Лезли по трупикам собратьев с суицидальным упорством, плевали в стрелка всякой гадостью, швырялись всяким. Санек сделал единственно возможный вывод: жить тому осталось недолго. До особенно меткого броска или пока не кончатся боеприпасы.

Реализовалось второе. Пилот сердито затряс оружием, потом отшвырнул его и достал нож. Терять ему по-любому нечего. Хоть умрет в бою, как настоящий викинг.

Но Санек ошибся.

Пилот коробочки не умер.

Хотя не факт, что остался доволен подобным исходом.

Судя по выражению лица, которое он скорчил, увидев настоящего врага.

Но он не удивился.

В отличие от Санька.

Потому что врагом человека оказалась химера. Примерно до пояса это существо было, вернее, выглядело как здоровенный мохнатый громила, а ниже – еще более здоровенный пятнистый кошак с длиннющим хвостом, задранным кверху наподобие скорпионьего.

Когда плененного пилота подтащили к мужику-химере, тот наклонил верхнее туловище, чтобы оказаться вровень с человеком… и облизал тому лицо.

Надо полагать, вкус химеру устроил, потому что пилота уволокли. Химера-мужик отправился следом, а на прогалину выползли новые зверушки, которые немедленно занялись устранением последствий боя.

Тварюшки покрупнее, размером примерно с бегемота, занялись тушками, а помельче – боевой коробочкой.

«Ускорить», – мысленно скомандовал Санек.

Понят он был правильно. На прогалине стемнело, на периферии зрения появилась отметка «+3 часа». И машина с отсутствующим днищем, пустая, как выскобленный орех. И более ничего и никого.

Игровая зона третьего уровня, значит. Оказывается, та дикая местность, в которую их с дедушкой Володей отправили дуэлиться, не самый худший вариант. Очутиться в таком замесе голышом как-то не тянет.

Ответ пришел раньше заданного вопроса. Голышом – не обязательно. Только по желанию. Можно голышом, а можно в скафе. Как игрок пожелает.

А вот это уже интересно. Если Санька забросят туда в скафе, то это совсем другое дело. Захваченный химерой пилот, конечно, был неплох, но и рядом не стоял с игроком второго уровня в «шкуре». Будь на его месте Санек, он бы выжег на фиг всю агрессивную живность в ближайшей округе. А еще лучше – парализовал, а потом изучил.

Определенно стоит рискнуть. Будь у него «шкура» в тот первый раз, у оборотня Ади не было бы ни единого шанса.

«Ты будешь на связи?» – спросил Санек джинна.

«Ограниченно возможно».

Ладно, и на том спасибо.

«Тебя устраивает предложенный вариант», – самостоятельно сделал вывод джинн.

«Приемлемо. Твой позывной?»

Нет ответа.

«Твой позывной – Джинн».

Подтверждение.

«Условия моего возвращения на борт?»

«Не сформулировано».

«Чтобы вернуться, мне надо получить третий уровень?» – уточнил Санек.

«Третий уровень дает право на полное слияние. На втором доступ ограничен».

«А если у меня не получится взять третий?»

Кто его знает, какие там внизу монстры бегают. Кроме уже виденных.

«Нет, да, возможный вероятностный кризис, возврат по петле, исходная точка ожидания».

Чтоб Санек понимал, что все это значит. Хотя…

«Если я не сумею достичь третьего уровня, ты возвратишь меня обратно в зону второго уровня? Или первого?»

«Возможно, нежелательно, неэффективно».

Ну хоть так. Получается, за Саньком все же остается право эвакуации.

Что ж, хоть какая-то страховка.

«Какой будет связь, когда я окажусь на планете?»

«Ограниченно, односторонне, избирательно».

«Какие-то я неправильные вопросы задаю, – подумал Санек. – А миссия моя какова? Что я должен сделать?»

Нет ответа.

«Цель у меня будет?»

«Цель есть. Произвести высадку?»

«Какова следующая цель?»

«Неоднозначно. Первично. Произвести высадку?»

А, черт с тобой!

«Производи!»

И в следующую секунду Санек оказался внутри «шкуры», а на визоре проявилось сообщение:

«Внимание, игрок! Активирована операция межзонного перехода. Вы принудительно перемещены в неигровую зону Муравейник, сектор В11, ареал Вечность…»

Но уже через секунду сообщение изменилось. Вместо Муравейника, сектора и ареала появилось краткое: «Игровая зона Техномир, уровень 3». И предупреждение. Очень мотивирующее…

«Внимание, игрок! Сложность зоны превышает ваш уровень. Рекомендуется при первой же возможности произвести эвакуацию».

Глава 2
Космодесантник

Инициированная игровая зона Техномир.

Уровень 3

Локация: Дикая пуща

Санек усмехнулся. Спасибо, но пока погодим.

Огорчает, что не видно ни черта. Хотя нет, это он тупит. Наличие развитого сознания еще не гарантия его постоянной работы, ха-ха.

«Скаф, полный спектр!»

Другое дело. Оказывается, снаружи ночь. С сопутствующими ограничениями видимости.

Не для оптики «шкуры». Картинка синхронизировалась. Синтет из теплового спектра, спектра видимого (через умножитель) и… Стоп! Уровень радиоактивности – зеленый!

А вот это уже нехорошо. Раз пошла инфа, значит, фон есть. И сколько? 0,38 миллирентгена в час. Втрое больше нормы. Не критично. В скафе или даже в комбе – вообще ни о чем. А если под химией, то можно хоть месяц голышом разгуливать.

Однако настораживает. Вряд ли здесь залежи урановых руд под ногами. И на то, что фон – результат исключительно мирного использования ядерного распада, рассчитывать не стоит.

Хотя чего он ожидал? Даже в первой зоне Техномира фон в норме только в Техноцентрах. И то исключительно в закрытых помещениях.

«Маскировка», – отдал мысленную команду Санек.

Теперь поверхность скафа не отражает, а поглощает. Излучает же совсем слабо. Ровно настолько, чтобы не выглядеть абсолютно черным телом.

Не то чтобы Санек опасался нападения, но осмотреться стоит в тишине и покое.

Игровая зона третьего уровня, та, в которую Санек угодил по милости черной гадины перевертыша Ади, для бойца в «шкуре» особой опасности не представляла.

Нет, неверно. Опасность была. Не будь у Санька артефакта, защищающего от ментального воздействия, артефакта тоже третьего уровня кстати, то даже для той черненькой оборотничихи первого уровня Александр Месть стал бы легкой добычей.

А если вспомнить, что скинувший Санька на поверхность космический штурмовик тоже относится к третьему уровню, то расслабляться нельзя категорически. Вылезет из-за пригорка, а то и вообще из-под земли что-то мегамогучее, плюнет разок плазмой солнечной температуры – и нет ни скафа, ни Санька.

Если поразмыслить, напрашивается еще один мало обнадеживающий вариант: что, если оставленная Саньку «шкура» что-то вроде дефектного «калаша», который позволили пронести в тьюториал Федрычу. Минимальный шанс на выживание.

Короче, не расслабляем булки и включаем мозг. Что Санек немедленно и проделал, запустив «слияние с миром», синергически с «органами чувств» скафа.

Мир вовне оказался полон деятельности. Но деятельности природной, бурной и неразумной.

Ожидаемо. Джунгли же.

Санек вчувствовался в бурное кипение, выискивая то, что выпадает из общей гармонии…

И нашел. Интуитивно. Причем не сразу осмыслил, что именно привлекло внимание.

Потому что на первый взгляд все было вполне в рамках естественного биоценоза.

Стая из семи хищных зверушек окружила восьмую. И собиралась ее скушать. Причем прогноз осуществить задуманное у семерки был неплохой: восьмая зверушка была примерно такого же размера и зубастости. На первый взгляд.

Но были и отличия.

Во-первых, температура жертвы – 40,5 по Цельсию, то есть на три с половиной градуса выше, чем у охотников. Температура дыхания, естественно, а не внешних покровов.

А во-вторых, скелет потенциальной жертвы содержал на два порядка больше металла, чем у остальных хищников. А если точнее, в двести девятнадцать раз. Чтобы установить, какие именно металлы внутри тушки-дичи, тушку требовалось вскрыть, однако кое-какие части организма находились снаружи. Клыки и когти.

«Высокое содержание иридия», – сообщил анализатор.

Не такая уж эта дичь – дичь, получается.

Металл платиновой группы, причем оказавшийся там, где он существенно усиливает носителя. Сто против нуля, что кто-то позаботился о том, чтобы укрепить природное оружие зверушки. А еще она излучает. Причем не радиацию. Уровень электростатики как у высоковольтного провода. Очень, очень интересно. И более чем достаточно, чтобы не дать такому занятному существу стать поздним ужином.

Следующий вопрос: нужна ли зверушке помощь? А для этого стоит взглянуть поближе, какова эта искусственно созданная, предположительно домашняя животинка в бою.

А неплохо у нее получается. Почти на тридцать процентов быстрее противников. Будь их не семеро, а парочка, уже порвала бы. На первый взгляд дралась животинка неплохо. А вот на второй…

«Не эффективно», – противореча очевидному, оценил действия зверушки второй поток сознания. И аргументировал причину: отсутствие навыков применения.

Получается, у модифицированной зверушки взрослого размера недостаточно боевого опыта? Как же тогда, интересно, она дожила до сегодняшней ночи? Хотя нет, тут как раз все просто. Домашняя же.

В любом случае стоит подойти поближе. Бойцу в «шкуре» ни от металлизированной зверушки, ни от хищной стаи реальной угрозы нет.

Не выключая режим маскировки (вряд ли кто-то сейчас стрельнет в него лазером или ЭМ-импульсом), Санек двинулся сквозь лес. Для сервов скафа кусты и подрост не преграда, а большие деревья можно и обойти. Однако ломиться не будем. Будем красться.

Извне, надо полагать, смотрелось эпично. Титаническая фигура, облаченная во мрак, скользит через первобытный лес…

А потом внезапно переходит на бег, потому что дела у зверушки стали совсем нехороши. Ее сбили с ног.

К собственному счастью, она сумела вскочить, раскидав противников.

Ненадолго. Через семь секунд ее опять сбили. И теперь уже без шансов, но…

Семь секунд – это очень много. Достаточно, чтобы Санек достиг дистанции эффективной атаки и, не экономя ресурс, хлестнул лучом парализатора по площади, застанив все живое в секторе воздействия.

Действовал рефлекторно, понятия не имея, как сработает заточенное под человека оружие на местной фауне.

Сработало идеально. Миг – и больше никто никого не жрет. Все тихонько лежат там, где только что царапались и кусались.

Санек еще раз просканировал окрестности, не обнаружил ничего подозрительного, экономии ради отключил маскировку и подошел к упустившей свой шанс стае.

А зубастенькие тут волчата. И упорные. Два экземпляра, несмотря на стан, ухитрились так и не разжать челюстей.

А еще они симпатичные, здешние мутанты. На Умирающей Земле звероватых мутов хватает, но по большей части они уродливые твари. А эти даже в непрезентабельном парализованном виде – симпатяжки. Длинноногие, поджарые, как борзые. Головы, правда, больше на медвежьи похожи, чем на собачьи или волчьи. И шерсть красивая: кудрявая, серо-черного окраса… Стоп! Это в ноктовизоре серая, а на самом деле…

На шлеме зажглись малые фары, встроенные в щели на «висках». Да ладно! Это не серый, это зеленый окрас. Даже не зеленый – мраморный. А глаза – синие. И активно косят в сторону скафа. Страшно им. Стандартный удар парализатора станил нервную систему, примерно как перелом позвоночника в шейном отделе. Мозг продолжал функционировать, но команды не проходили ниже моста, соединяющего головной мозг со спинным. Дополнительная функция – односторонняя проводимость. Как это было достигнуто, Санек не представлял и сам этот вариант никогда не использовал. Мучить беспомощную жертву – отвратительно. Но это Саньку. Те, кто нарабатывал положительный рейтинг, как правило, использовали именно этот режим.

Санек наклонился, отсоединил вцепившихся (без сервов «шкуры» не справился бы) хищников, скинул на траву тех, кто в стане повалился на добычу сверху…

Ого! А зверушка-то наша – конкретный мутант. Почти вся голова, включая верхнюю челюсть, защищена этаким естественным шанфроном¹ с прорезями для глаз, ноздрей и ушей. Одно ухо превратилось в кровавые лохмотья, а второе более-менее целое, выглядывает из щели и слегка подергивается.

Интересный момент: порвали зверушку прилично, но многочисленные раны практически не кровят.

Какой из этого вывод?

А такой, что выводы оставим на будущее, а сейчас забираем зверушку и уносим в менее открытое место.

Потому что Санька, использовавшего парализатор, вполне могли обнаружить те, кто тоже способен отслеживать нарушения фона и, не исключено, умеют это делать лучше, чем двойка «Санек плюс “шкура”».

Нужное направление отхода Санек прикинул заранее: невысокая каменистая гряда примерно в семи километрах отсюда. Там наверняка отыщется щелка в сотню-другую квадратных метров, в которой можно «потеряться» бойцу в скафе.

Приняв решение, Санек подхватил «домашнее» чудище…

И едва не потерял равновесие. Ого! Двести семьдесят пять кило.

Вес как у матерого уссурийского тигра! Притом что размеры у зверушки значительно скромнее.

Хорошо, что для сервов скафа и полтонны не предел. Санек снова включил маскировку. Семь километров. Полчаса бега…

Полчаса. Ха! За полчаса он приблизился к цели от силы на пару километров.

Лес вокруг вроде бы знакомый, не ядреные джунгли. Даже привычные деревья попадались, вроде березок, дубов и осинок. Правда, Саньку раньше никогда не встречались осинки в четыре обхвата, но не принципиально. Хуже, что местами лес превращался из просто чащи в чащу непролазную, с обширными буреломами, где между павшими стволами молодые деревья росли так густо, что проще было обойти это безобразие по широкой дуге, потому что задействовать прыжковые движки Санек не хотел: лишнее внимание и опять-таки расход энергии.

А еще овраги.

А еще речка, через которую пришлось перебираться, держа парализованное чудище над головой, и отбиваться от каких-то настырных рыбешек, решивших поиграть в пираний. Удачно, что атаковали они в первую очередь нижние конечности «шкуры». Так-то вполне толковая тактика. Обездвижить переправляющуюся еду, а потом вдумчиво и без спешки потрапезничать. К счастью, даже поцарапать, не говоря о том, чтобы прокусить скаф, зубок у рыбешек не хватало.

Выбравшись из воды, Санек отодрал один повисший на ноге экземпляр и сунул в приемник биомассы.

Анализатор сообщил, что данная рыбка в своей основе когда-то была обычным карасем. И примерно сорок процентов этого «карася» станет основой для питательной смеси. Что же касается воды в речке, то лучше бы ее не использовать даже после фильтрации, поскольку радиоактивность ее выше средней по локации.

Ну, нет так нет. Запаса воды в скафе хватит еще дней на десять, а там что-нибудь да подвернется.

После переправы дело пошло веселее. Сканер обнаружил остатки старой дороги. Что-то вроде бетонки. Потрескавшейся и тоже заросшей, но через эту поросль человек в «шкуре» мог двигаться примерно как обычный человек в высокой траве.

Гряда порадовала. Скальные склоны, изрезанные трещинами. Пещер хватало.

Первая подходящая по формату оказалась занята.

Тамошний обитатель, что-то вроде зубастого носорога с кабаньей шерстью, приглашать в гости не стал, сразу пошел в атаку. Санек, руки которого были заняты «домашней» зверушкой, на рефлексе ударил лазером, как по ноадрону. В прицельную оптику, то есть в глаз. И тут же совершил маневр уклонения.

Правильный выбор. После попадания носорог умер. Но продолжал бежать еще секунды четыре и упал, уже уткнувшись башкой в скальный выступ.

Как выяснилось позже, попади Санек в башку или в грудь, толку от лазера было бы существенно меньше. А еще «носорог» напомнил, что стоит включить маскировку.

А «носорожий» дом Санек забраковал. Пахло в нем так… В общем, сразу понятно, что зверюга не травоядная.

Зато примерно через сотню метров нашлось почти идеальное жилище. Узкий вход, а дальше – простор. Метров сто в глубину и примерно столько же в самой широкой части.

А еще вода. Приличный родник в скале, а под ним – естественная чаша примерно метр на метр. Температура – 18,8 градуса. Прохладно. Зато вода почти не фонит.

А вот в самой пещере радиационный фон был даже повыше, чем снаружи. Но в целом тоже некритично.

Еще плюс: лес заканчивался тридцатью метрами ниже. Дальше высокий кустарник, а непосредственно перед входом вообще чисто – голая скала.

В пещере Санек первым делом снял режим маскировки. Энергию стоило экономить. Уже полтора процента минус. Притом что Санек не использовал ни движков, ни серьезного оружия.

Он аккуратно уложил на камни «домашнюю» зверушку, похлопал по костяной морде и успокоил:

– Потерпи. Скоро отпустит.

Похоже, поняла. Закрыла глаза.

Досталось ей прилично, но меньше, чем можно было ожидать. С десяток ран на боках, пара неглубоких укусов на задних лапах. Ну и ухо, само собой.

От обработки повреждений Санек, подумав, решил воздержаться. Неизвестно, как подействуют на монстрика человеческие медикаменты. А регенерат тратить жалко. Мало ли как сложится.

Убедившись, что второго выхода из пещеры нет, равно как и других обитателей, Санек отправился проверять, как обстоят дела снаружи.

Сканер сразу нашел скопление мелкой живности там, где осталась туша «носорога». Быстро здесь падаль утилизируют, однако.

Зато в пределах двух километров – никого крупнее немецкой овчарки. А также вообще ничего техногенного.

Странно. Джинн же говорил, что тут война. Техны против биоников, или типа того.

Из пещеры донесся новый звук. Поскуливание.

Пройдя внутрь, Санек понял, что зверушку отпускает. Лапы подергиваются. Ей можно посочувствовать: выход после стана – неприятная штука. Но всяко лучше, чем когда тебя жрут заживо.

Все же хорошо, что раны не кровят. Было бы очень печально, если бы это чудо бионанотехнологий ушло в свою генетическую Вальхаллу.

Что-то долго она очухивается. Если стан заканчивается, то уже через пару минут человек приходит в себя. Хотя это же не человек, так что возможны варианты.

– И что же ты за монстряшка такая? – пробормотал Санек.

Вопрос был риторический. Но внешние динамики исправно транслировали его голос за пределы шлема.

Однако на вопрос последовал ответ.

От которого Санек на пару секунд выпал из мироздания.

– Я – охранный киноид-спутник наследной принцессы Евгении Седьмой, солдат! – на отличном русском тоненьким голоском маленькой девочки произнесло чудище. – У тебя что, инфобазы удалены? – Короткая пауза. – Что на тебе за броня? Не могу опознать.

Чудище одним движением оказалось на ногах. Будь Санек не в «шкуре», точно шарахнулся бы.

А разумная, как оказалось, зверушка – вернее собачка, если Санек правильно истолковал слово «киноид», – продолжала рассуждать. Все тем же тоненьким, плохо сопоставимым с внешностью голоском.

– Нет, базы должны быть, раз приоритеты сработали и ты реализовал протокол защиты. Анализ готовности, солдат! Доклад по форме один!

Санек ответил не сразу. Зачарованно глядел, как на глазах затягиваются раны киноида. Как отваливается черная корка, обнажая розовую кожу, тут же уплотняющуюся, светлеющую и прорастающую короткими серо-зелеными волосками. И ухо, почти отгрызенное, точно так же стремительно зарастало и расправлялось, покрываясь шерсткой. Волшебство, однако, а не регенерация.

– Была команда «доклад по форме один», солдат! Не слышу! – сердито пискнула бронированная собачка.

– И это вместо спасибо! – укоризненно проговорил Санек.

– Что?

Теперь, похоже, зависло чудище.

Нет, не зависло.

Оно анализировало.

И пришло к логичному выводу:

– Ты кто, солдат? Ты чей? Из какого города?

Забавно. Во время разговора пасть его (или ее?) не шевелилась. При этом девичий голосок звучал очень четко. Даже эмоционально окрашено. И сейчас его основной эмоцией была растерянность.

– Я свой собственный, – ответил Санек, опускаясь на корточки, чтобы оказаться на одном уровне с говорящей чудой-юдой. – Можно сказать, независимый воин. И да, я тебя спас. Потому что мне нужна информация и ты – ее потенциальный источник.

Чудище отпрянуло. Сразу метров на пять. Одним стремительным прыжком. Пасть распахнулась, показав те самые пресловутые иридиевые зубки.

Может, все-таки стоит проявить осторожность? Скаф все же не боевой дрон. Его вполне можно повредить механически. Например, кинетическим оружием. Интересно, способно ли воздействие этих челюстей сравниться с разогнанными до тысячи метров в секунду ферромагнитными элементами?

Хотя нет, не интересно. Совсем не интересно.

Размышляя, Санек параллельно отслеживал состояние чудища. И оно ему не нравилось. Поднявшаяся до сорока двух по Цельсию температура говорила о том, что монстряшка с девичьим голосом готовится к нехорошему. А еще активность мозга… Кстати, весьма развитого и крупного. И существенный рост магнитного поля…

– Даже и не думай, – предупредил Санек, глядя в глаза монстряшки, уверенный, что она тоже, несмотря на темноту в пещере, отлично видит его лицо сквозь прозрачный шлемный визор. – Ты шустрая девочка, но я успею раньше. И после такого точно не стану тебе помогать. А что-то мне подсказывает: моя помощь тебе пригодится.

Сработало. Расслабилась пружинка.

Монстряшка совсем по-собачьи плюхнулась сначала на попу, а потом на живот.

– Помощь нужна, – сообщила она жалобно. – Очень нужна. Моя госпожа-подруга в большой беде. Ты поможешь, независимый воин?

– Санек, – сказал Санек. – Можешь звать меня так. Или Месть. Это еще короче. Помогать или нет, я решу после того, как пойму, что происходит. Потому сейчас ты расскажешь мне все.

– Все? Не понимаю. Четко сформулируй то, что ты хочешь знать, сол… Санек.

– Для начала скажи, как тебя зовут.

– Я – охранный киноид-спутник-друг.

– Попроще! – перебил Санек. – Как зовет тебя твоя госпожа?

Пауза. Довольно долгая. При этом мозг у монстряшки полыхал, как северное сияние. И это прежде чем ответить на простейший вопрос.

– Неженка, – проговорил милый девичий голосок, прячущийся за иридиевыми зубищами-трехдюймовками.

– Что?

Это она ему? Ни фига себе заявление!

– Госпожа звала меня Неженка, – уточнила киноид. – Разрешаю тебе обращаться ко мне так же.

Хитрюга. И она точно девочка. Только что собиралась рвать, а теперь кокетничает.

– Что ты хочешь знать, независимый воин Санек?

– Начни сначала. Представь, Неженка, что я совсем ничего не знаю о вашем мире…

– А ты не знаешь?

– Не знаю.

А почему бы не сказать монстряшке правду? Частичную, разумеется.

На этот раз пауза была совсем крохотная.

– Моя госпожа-подруга Евгения Седьмая, генетическая дочь Евгении Шестой, королевы Брянска 3Д, последнего из Брянсков, сохранившихся после Распада…

Глава 3
Сломанная директива

Игровая зона Техномир. Уровень 3

Локация: Брянск 3Д.

Пятью днями ранее

Кислотный плевок, сороковой по счету, угодил в колпак заднего разгонника и наконец-то прожег броню.

Но и мут поплатился немедленно. Лапа манипулятора выхватила из воздуха полосатое жучиное тельце и метнула в другого мута, вознамерившегося нырнуть в дымящуюся дырку и жахнуть электричеством.

Минус два. Но осталось еще не меньше дюжины. Самые мелкие и самые противные.

И еще ракоскорпион, здоровенная тварь, прицепившаяся к «юбке» машины и дерущая острыми шпорами армированное полотно. Если ему удастся сделать в «юбке» прореху – а твари это рано или поздно удастся, – баланс может нарушиться настолько, что компенсаторы не справятся и «Кувшинка» завалится на грунт. Потеря маневренности даст мутам решающее преимущество. И возможность использовать мобильные корни подземной планты.

Шаман! Где же ты прячешься, тварь шестилапая?

Так, не отчаиваться! Электромагнитный поиск – минус. Во всем спектре – метель помех. Звуковой… Даже не смешно с такими помехами. Запахи… Шестиногая тварь управляет роем ультразвуком и активными феромонами…

Стоп! Отследить источник не получится. Вихревые движки, «подушка», вокруг не воздух, а пылевая взвесь. Но если пойти нестандартно…

Движки отрубились. «Кувшинка» рухнула на грунт. Почва вздрогнула. Ракоскорпиона вдавило в грунт. Тварь уцелела и отчаянно заработала клешнями и лапами, выцарапываясь из-под двухтонной машины. Оставшиеся муты кинулись в завершающую атаку…

И тогда вдоль всей платформы вскрылись технические лючки. Мутные струи ударили из форсунок омывателей, превратив столб пыли в щелочную грязь, облепившую тварей. Щелочь – это очень плохо для тех, кто плюется кислотой. Но электрическим тварям с активированными для атаки жвалами-контактами пришлось еще хуже. Десять секунд – и в воздухе осталось только два летающих мута. Да и те больше в драку не лезли.

Зато оживились наземные, которые раньше не могли пробиться к «Кувшинке» из-за работающей «подушки». Но это было уже не важно. Пыль осела, помехи ушли, и сенсоры обнаружили шамана. Бионик засел в корнях дуба-мутанта такой толщины, что в нем гарантированно увязли бы и импульсники, и пули магнитного разгонника. Прикрывался, тварь, активной аурой дерева, но писк выдал.

Энергооружие – минус. Разгонники тоже, но в арсенале «Кувшинки» было еще кое-что. Две управляемые торпеды малого класса. Чтобы управлять такими в лесу, нужно быть виртуозом. Чтобы вывести на сложную петлю, надо быть гением. Или обладать мозгом, разогнанным до сверхскоростей. Как раз таким, как у Седьмой.

Взлет, стремительное маневрирование, восходящая петля… Дуб устоял. Шестилапый нет. Взрыв превратил его в биологическую взвесь, неравномерным слоем осевшую в радиусе шести метров.

Победа!

Седьмая отодрала от висков слимы-контакторы, глянула на подругу и расхохоталась. Уж больно комично выглядела обида на глянцево-черной, круглой мордочке киноида.

– Нечестно, – пискнула подруга. – Ты задействовала второй поток!

– Ничего подобного! Нестандартное мышление! – возразила Седьмая. – И твоя ошибка! Бионик-спец не стал бы укрываться там, где его может достать торпеда.

– Нечестно! В реале у него целый лес, а у меня в игре арена пять на пять!

С этим Седьмая была согласна. Но признать это…

– Я победила! – заявила она. – Вот единственный непреложный факт, Неженка! В реале проигравшие жалоб не пишут. Они вообще не жалуются, потому что мертвые.

– Особенно неактивированные эмбрионы, – проворчала киноид. – Или щенки.

Она была продуктом жесткой селекции, знала об этом, понимала причины, но каково это – знать, что три десятка твоих сестер были утилизированы только потому, что ты оказалась на доли процента эффективнее.

Однако говорить об этом с Седьмой не стоило. Не поймет. Но огорчится. За компанию. Девочка-человек и девочка-киноид были неразлучны с рождения и знали друг друга до мелочей. И чувствовали друг друга лучше, чем близняшки, выросшие из одной яйцеклетки. Никого ближе у киноида не было. И у Седьмой тоже. Даже ее мама… Генетическая мать Евгения Шестая. Королева. Этим все сказано.

Седьмая сменила тему:

– Поработаем с твоей взрослой формой, Неженка? Хочешь?

– Да, да!

Киноид подпрыгнула и завиляла хвостом-кочерыжкой.

Седьмая погладила подругу по круглой головенке, размером с ее собственную. В этой костяной шкатулке, имитирующей голову пса, скрывался разум, не уступающий разуму прима-солдата. И что характерно: предкам удалось добиться этого с помощью всего лишь спонтанного моделирования. Правда, потребовались десятилетия выбраковки, в то время как спец-бионик вылепит боевую форму за считаные часы. Хоть плавучую, хоть летучую. Вот только это будут тупые твари, не способные взаимодействовать с сетями. А Неженка способна. Но все равно уступает чистой линии. Только что Седьмая это доказала, управившись со стаей мутов с помощью единственного монитора-амфибии. Мозг чистой линии – лучшее из достижений науки до Разлома. Этот мозг и совершенное тело, которое она получит после трансформы. Ни одному спецу-бионику не добиться чистоты генома, допускающей множественное расщепление сознания. Даже их шаманы – пусть и генно-модифицированный, но все равно продукт той же, доразломной науки.

Седьмая задумалась…

– Женька! – напомнила о себе киноид.

Она была нетерпелива, как и положено щенку. Трансформу обе пройдут почти одновременно, но если Седьмая точно знала, кем и какой она станет, то для морфа-киноида вариантов взросления было несколько. А общее направление они так и не выбрали. И это непременно нужно сделать до того, как заработает ядро и начнет формироваться командная структура.

Конечно, решать, какой будет ее спутница, надлежало Седьмой. Однако они были слишком близки, чтобы игнорировать желания Неженки. Возможно, после трансформы придется последовать маминому совету и в одностороннем порядке заблокировать часть зон, отвечающих за эмпатическую связь, но сейчас доктора этого категорически не рекомендовали. На фоне гормонального взрыва трансформы эта стабилизирующая связь была крайне полезна.

– Женька!!!

Седьмая спохватилась и активировала гало. Пробежалась пальцами по сенсорам, вручную создав запрос.

Сеть отреагировала в ту же секунду. Через триста миллисекунд, если точнее.

В пространстве между окном и консолью сформировалась проекция: тонкие ножки, узкая вытянутая морда, растопыренные уши над лбом-сферой. И могучая грудная клетка, оплетенная выпуклыми мышцами, приводящими в движение главное – черные перепончатые крылья четырехметрового размаха. И еще длиннющий хвост, заканчивающийся ромбовидной лопастью с ядовитыми шипами в трех углах.

– Как насчет такой, Неженка?

– Фу! – фыркнула Неженка.

– Может, эта?

Боевая форма. Крупная обтекаемая, как корпус дрона-перехватчика, голова; расширенные «плечи» с ложбинами для установки оружия; мощные лапы с собранными в подобие кулаков пальцами-захватами, оснащенными когтями из бериллиевого сплава с покрытием из иридия. Сила механоида и быстрота реакции стрижа.

– Композитная броня и два средних лазера-импульсника на подвесках! Разве она не прекрасна?

– Нет! – Киноид сердито оскалилась. – Я хочу быть красивой, а не страшной! Отдай! – И ментально перехватила управление проекцией. – Хочу, чтобы мной восхищались! Хочу…

– Госпожа!

Обе девочки, человек и киноид, оглянулись одновременно и с одинаковым недовольством на мордашках.

В дверях стоял солдат из техников. Встревоженный.

– Больничный блок отключили от городской системы, – сообщил он. – Нас об отключении предварительно не информировали.

– Жди. – Седьмая снова прилепила к голове слимы, но взгляд ее остался осмысленным.

Девочка вошла в ядро блока одним из доступных лишь ей мыслительных потоков.

Шесть секунд понадобилось, чтобы убедиться: солдат прав. Все линии доступа к Системе заблокированы. Еще восемнадцать секунд… Нет, это фальшивка, червь! Сожри их мут, линии не заблокированы! Они разорваны! Физически. Все. Даже подземная кабельная.

Глаза девочки закатились. Оба потока включились в анализ и через две секунды выдали результат.

– Нас сейчас атакуют! – крикнула Седьмая, чувствуя, как разум уже начинают раскачивать эмоциональные волны. – Протокол три!

Сигнал тотчас прошел на импланты всего персонала клиники. Боевые системы перешли в режим готовности. Технический персонал, включая и солдата, принесшего нехорошую весть, начал действие согласно протоколу: активная защита согласно списку приоритетов. И первой в этом списке значилась она, Евгения Седьмая.

В больничную палату влетели два охранных дрона Седьмой. Третий завис снаружи, напротив окна.

На вбежавшего в палату медика дроны не отреагировали. Тот тоже действовал согласно протоколу: подскочил к Седьмой и немедленно ввел в обнаженное плечико максимально допустимую порцию ингибитора, защищавшего девочку от гормонального взрыва, галлюцинаций, судорог и прочих прелестей предтрансформационного периода.

Глаза Седьмой прояснились. Она увидела, что хотела, и вышла из сети.

«Что?» – взглядом спросила киноид.

– Мятеж! – выдохнула Седьмая.

Сознание не могло построить ни одной внятной модели, как такое стало возможным, и Седьмая отказалась от стратегического анализа, освободив ресурсы для тактических решений. Тут все было просто. Очевидные враждебные действия требовали адекватного ответа. Пользуясь межсвязью, Седьмая через слимы скинула киноиду трехмерку происходящего снаружи.

Тридцать три дрона и три оператора-солдата в летающих модулях Службы защиты сгоняли граждан рабочего статуса с близлежащих улиц, причем, судя по телам на дорогах, использовали в том числе и летальное оружие.

Прямое нарушение директивы. Солдаты могли применить силу в отношении не нарушивших закон граждан лишь по прямому распоряжению Королевы, Евгении Шестой. А летальное оружие против населения вообще под категорическим запретом. На базе этого Седьмая и сделала вывод: мятеж.

Еще один вывод: находящиеся в наблюдаемой зоне солдаты, тридцать шесть боевых единиц, были полностью экранированы от внешнего управления. Фактически они оказались удалены из Системы и подчинялись теперь только собственным прим-офицерам по протоколам действий за пределами городского периметра. Вопрос: кому подчинялись сами примы?

Но этот вопрос был тут же заменен более приоритетным. Солдаты не могли сами отключиться от системы. Их можно отключить, можно представить определенную автономию, как, например, случалось во время выхода за периметр, или перевести под контроль дочерних ИИ во время апгрейдов Системы, которые в этот период переходили непосредственно под контроль носителя чистой линии, каковых в Брянске 3Д сейчас два – Седьмая и ее мать.

Собственно, мятеж и есть потеря высшего контроля.

В памяти Седьмой хранилась информация о схожих событиях. Но то было в давние времена. Во время хаоса безвластия, возникшего сразу после Распада, семь веков назад. Но потом управление городов было консолидировано в руках представителей чистой линии, иррадиция биоников остановлена точечными орбитальными ударами, и ситуация стабилизировалась. Семь партеногенетических поколений. Восемь веков безупречного правления Королев, каждая из которых была усовершенствованной копией матери. Она, Евгения Седьмая, – последняя в линии. А следовательно, лучшая из всех. Лучшая! Самая лучшая!!! Только она!!!

– Женька!

Крик подруги и удар по спине разорвал эмоциональный сбой, замкнувший оба потока на самоутверждение.

– Женька! Нас атакуют! В реале! Помогай!

Седьмая очнулась и тут же зажмурилась. Вспышки перегружавших защиту импульсов били по сетчатке сильнее, чем прямой взгляд на полуденное солнце. Четверть секунды – на осознание, секунда – на предельное сужение зрачка. Зрение вернулось. И пришло понимание: защиту перегружают одиннадцать независимых дронов. И им никто не препятствует!

Ладошка Седьмой легла на панель:

«Генетический доступ!»

«Принято».

Седьмая вошла в автономную систему клиники сразу обоими потоками.

Весь медицинский комплекс, две пирамиды с общим основанием, надземная и подземная, защищенные цепью активных модулей исключительно от гипотетической, как полагали (ошибочно, как выясняется), внешней атаки, объемной картинкой развернулся в сознании Седьмой. И сразу упростился, потому что Седьмую сейчас не заботило то, что происходит внутри двухсотметровой высоты октаэдра.

Положительный момент: энергетическая пассивная защита пока держалась.

Отрицательный: при текущей внешней нагрузке ее хватит еще на пять минут. Потом резерв истощится, и комплекс можно будет ломать хоть кирками.

Какого мута?

Ответ пришел, когда сгорел ее собственный, висевший снаружи дрон. Сгорел, даже не попытавшись защититься.

Зеленые отметки. Атакующие дроны опознаются как свои!

Командным доступом Седьмая прошлась по агрессорам, сменив маркировку. Чем немедленно инициировала активную защиту.

Защитные модули ударили разом, и дронов осталось девять.

Девять? То есть рабочих модулей только два?

Анализ! Визуализация!

Модули не отключены. Накопители: норма. Что? Анализ: механические повреждения. Механические? Что за хрень?!

Седьмая с трудом обуздала эмоции.

«Похоже, моя мысль насчет кирки оказалась пророческой», – подумала она.

Ирония – отличный способ управления гневом.

Что ж, против кирки тоже есть средства. Доступ к двум уцелевшим модулям заблокировался бронестворками.

На осмысление и реакцию Седьмой потребовалось порядка полутора секунд. Второй раз отработать модули не успели, поскольку их перезагруз – две с четвертью секунды.

Этого достаточно, чтобы все уцелевшие дроны ушли в «темные» зоны и продолжили атаковать.

Но за полторы секунды покинуть сектора атаки успели только три, а Седьмая на то и Седьмая, чтобы опережать любые локальные ИИ. Оба модуля отработали накопленной четвертью заряда, причем в узком спектре. Не уничтожили – «оглушили», вскрыв защиту… Чтобы Седьмая воспользовалась тем же подтвержденным генетическим кодом, войдя в управляющие блоки, перехватив управление дронами и сменив директиву.

Оба дрона тотчас отработали по новому алгоритму, сбив защиту сразу у четырех «красных».

Сто восемьдесят миллисекунд – все оставшиеся дроны сменили маркеры на зеленые…

И самоуничтожились!

Тот, кто переориентировал дроны, учел возможность смены приоритетов.

Седьмая зарычала не хуже своей подруги. Подобное она должна была предугадать… Но не предугадала. Успей она пройти трансформу…

Гнев, ярость, отчаяние, раскаяние…

Ингибитор! Медик!

И едва препарат попал в кровь, поняла: не тот.

– Неженка, взять!

Бросок киноида, взвизг доктора, перешедший в жалобный всхлип.

– Что ты мне ввел? – бешено выкрикнула Седьмая. – Говори, червь!

– Два-десять-семь, – просипел медик. – Пощади…

– Не раздави клопа! – с трудом удерживаясь в границах разума, рявкнула Седьмая, подхватывая аптечку, набирая нужный код и выхватывая из гнезда наполнившийся дозатор.

Полегчало мгновенно. Тройная доза ингибитора убила бы обычного человека, а ее превратила бы в овощ, но в данном случае всего лишь компенсировала уже введенный препарат. Да, почкам Седьмой придется непросто, но они справятся. Зато шквал эмоций превратился в приятный ветерок. И Седьмая порадовалась, увидев, что медик жив. Киноид не стала выполнять приказ, отданный в неадеквате.

– Зачем? – спросила Седьмая, присаживаясь рядом с придавленным к полу доктором.

– Меня… Мне… Приказ.

– Кто?

– Консорт Демьян.

Консорт?

Седьмая растерялась. Консорт – это голос и рука Королевы. Получается, за все происходящее отвечает мама? Но зачем ей…

И тут все встало на места. Картинка сложилась. Это же мятеж. Лидером мятежа должен быть кто-то из элиты. Демьян – идеальный кандидат. Элита с максимальным для прима доступом. Реальный вариант. Но только в одном случае: если мама мертва. Но ведь это не так? Этого же не может быть, правда? Мама не могла потерять контроль над своим лучшим исполнителем. Это возможно только в случае…

Седьмая скрипнула зубами. Ни один ингибитор не может убрать всех эмоций. Но с этими она справится. Тем более что самое страшное не произошло. Если гибнет Королева, то Королевой становится генетическая преемница, то есть она, Евгения Седьмая. И оповещение об этом идет не через Систему, которая отключена, а по тому уровню, который вне всех понятий. Седьмая должна была ощутить, что она теперь Королева. А раз не ощутила, значит, мама жива.

Жива, но контролировать консорта не способна. А пока Седьмая не прошла трансформу, консорт обладает практически тем же приоритетом. И еще на нем замыкается вся управляющая элита города.

Да, Седьмая теоретически могла заблокировать любой приказ, кроме приказа Королевы. Но только лично. При непосредственном воздействии или через Систему… которая отключена.

Демьян! Лучшая особь в поколении. Прим примов. Как он мог?

Осмыслить Седьмая не успела. Новая вводная. Новая атака. На сей раз не техника. Живые.

И не муты. Солдаты. Солдаты Города. Солдаты сражались с солдатами!

Невозможное событие. Еще одно невозможное событие.

Каждый солдат Брянска 3Д инициировался лично Королевой. В каждом абсолютная директива – запрет на причинение вреда своим. Опять сбой приоритетов! И защитники комплекса выходили из строя быстрее, чем атакующие. Притом что подготовка у всех одна и та же, а оружие у защитников даже более мощное и положение оптимальное. Вывод: атакующие получили преимущество, потому что у них, в отличие от защитников, запрет заблокирован.

Пока второй поток сознания поднимал из памяти и анализировал данные, первый принял решение по медику.

И заодно по ней самой.

– Смена приоритета, – четко произнесла Седьмая. – Быть при мне. Подготовить состав пролонгированного типа. Срок действия – двое суток.

Высший императив перебил в сознании медика все прежние установки. Лояльность восстановлена.

– Не выйдет, – вякнул медик. – Сорок часов – безопасный максимум.

– Пусть будет сорок, – согласилась Седьмая. – Моя трансформа? Время ожидания? Знаешь?

Второй поток тем временем сформировал новую директиву защитникам. С высшим приоритетом.

«Отключить чипы распознавания гражданам, проявившим агрессию и не входящим в списочный состав медкомплекса», – отдала команду Седьмая через локалку Медцентра и переключила фокус внимания.

Девять секунд. Медик только начал отвечать на вопрос.

– До стадии куколки четыре-шесть дней!

Стадия куколки? Вообще недопустимо. Почти сутки – в состоянии комы. Плюс необходимость строгого медицинского контроля.

– Можно ускорить! – заявил медик, с опаской глядя на клыки нависшего над ним киноида.

– На сколько?

– Препарат девять-три-три спецнабора. До двух суток. Но это увеличит время стадии куколки.

Вообще не вариант.

– Неженка, отпусти его. Пусть работает. Но держи под контролем.

– Да, милая.

Седьмая фыркнула. Для киноида происходящее – игра. Она ведь тоже не прошла трансформу, щенок, по сути. Пусть даже и весом в сто шесть килограммов.

О! Позитивные изменения на периметре. Охрана уничтожила нападавших. Потери приемлемые: 26 % состава. И все – в начале атаки.

Положение стабилизируется, и это радует.

Однако порадоваться всерьез Седьмая не успела.

Потому что оглохла и ослепла.

И сделал это кто-то, обладающий доступом приоритетным, но уступающим Седьмой. Как?

Ответ пришел быстро. Вошел в систему, запустил глубокую диагностику и одновременно вручную дестабилизировал основную энерголинию. Седьмую переиграли.

Будь это вирт, Седьмая непременно восхитилась бы простотой и изяществом решения. На отключение системы от основного энергоблока поставлен запрет наивысшей категории. Обойти его можно. Седьмая, например, могла бы. Но сразу после этого система переключилась бы на резервный источник, отключить который невозможно, потому что это часть локалки. Миллисекунды – и система на автономном питании. Вот только глубокая диагностика как раз и начиналась с анализа источников. Сбой – и он признан ненадежным. Требующим проверки. И отключен. Без энергии система держится почти секунду. Это предусмотрено. Но не во время глубокой диагностики, которая жрет ресурсы в сто раз быстрее. Потому их заведомо не хватило для окончания диагностики основного источника. И отдать команду перейти на резервный было некому. Система комплекса «упала». И локальная сеть «упала» тоже. И будет «лежать», пока кто-то вручную не подключит основной или резервный источники. Вручную. Седьмая могла бы попробовать, но смысла не увидела, потому что толку не будет. Сначала система займется анализом происшедшего, потом продолжит диагностику. Да и вообще какой смысл восстанавливать местную локалку, если Седьмая планирует покинуть медкомплекс? Седьмой нужен контроль над всей Системой. И сделать это можно, только оказавшись в резиденции Королевы. И эта цель совпадала с главной – узнать, что с мамой.

Свет в блоке зажегся вновь. Чуть слышно загудела вентиляция. А потом взвыла сирена экстренной эвакуации персонала. Это означало, что все двери разблокированы, а персоналу следует обеспечить эвакуацию больных из блока. Согласно регламенту.

Вот только, судя по доносящимся извне крикам и хлопкам импульсников, регламент был кардинально нарушен.

– Оружие! – рявкнула киноид.

Седьмая распахнула дверцы личного оружейного шкафа. Пояс Седьмой, с держателем легкого импульсника, пластинами сменных батарей и коротким виброножом, висел тут же. Но сначала Седьмая должна подобающе одеться. Вернее, сначала раздеться. Застывший у стены, так и не проронивший ни слова солдат-ремонтник деликатно отвернулся. Медик нет. Но Седьмой наплевать. Она знала, что совершенна. Легкий бронекостюм изнутри был приятно прохладен, сапоги обнимали ножки Седьмой, словно вторая кожа. Она пару раз подпрыгнула, чтобы обновить рефлексы. Невесомая подошва пружинила, по мере необходимости усиливая или смягчая толчки. К этому следовало адаптироваться. За проведенное в медкомплексе время Седьмая подросла на шесть сантиметров, набирая массу к будущей трансформе. Что сказывалось на координации.

Пояс с негромким хрустом замкнулся на талии. Купол шлема накрыл голову, войдя в пазы на плечах. Слимы от висков она не отлепляла. Они существенно ускоряли связь и увеличивали активный радиус.

В шкафу оставался средний метатель, но, подумав, Седьмая решила его не брать. Тяжел. Для нее.

– Готова. Как слышно? – спросила Седьмая беззвучно, одними голосовыми связками.

– В пределах допуска, – так же беззвучно отозвалась киноид. И вслух: – Стартуем, принцесса?

– Ваше высочество, какие будут приказы? – подал голос ремонтник.

– Возьми метатель и следуй за нами, солдат, – велела Седьмая. – И за этим присмотри. Медик, ты собрался?

– Да, ваше высочество.

– Тогда на выход. Ты первым.

Первыми, впрочем, вылетели дроны. При отключении локалки они перешли под непосредственное управление Седьмой, но та оставила им часть автономии. Если вдруг потребуется экстренно включить защитное поле.

Коридор был пуст. И чист. В пределах видимости, обеспечиваемой аварийными люменами.

Киноид метнулась вперед, обогнав дроны, но перед поворотом к лестнице замерла, втягивая воздух расширенными ноздрями.

– Кровь. Смерть. Живых нет.

Пара рабочих и солдат. Последнего убили ударом ножа в спину. Бестолково. Нож, надо полагать, застрял, потому что так и остался в спине, солдат же успел развернуться и перечеркнуть импульсом своего убийцу, а заодно и его приятеля. Этот тоже был рабочим и тоже был вооружен, причем своеобразно – плазменной горелкой.

Однако. Нападение рабочих на солдата, на первый взгляд, еще более странно, чем солдат на граждан. Но отлично коррелирует с механическим разрушением охранных модулей и с программным отключением Системы. Похоже, предателем оказался не только консорт Демьян. То есть это не мятеж, а заговор? Но зачем? Разве не очевидно, что только Королева способна эффективно управлять городом и защитить его от внешней угрозы? Не будет их, наследственных генетических правительниц Брянска 3Д, и некому будет дотянуться до орбиты. И тогда в город придут муты. А это гибель всем. Для мутов жители Брянска 3Д лишь ресурс!

Размышления не мешали второму потоку Седьмой выбирать вектор движения. Воздух или земля? Наверху, четырьмя этажами выше, – ангар летучек экстренной помощи. Воздушный путь короче. До дворца Королевы пять-шесть минут лета. На наземных же машинах – почти час. Вдобавок сам спуск существенно длиннее подъема. Зато внизу имеются полноценные боевые машины, в мощи не уступающие хорошо знакомым Седьмой «Кувшинкам». А если повезет, то даже парочка тяжелых «Пионов» отыщется. Например, такая, на которой Седьмую доставили сюда, в Медцентр. А летучки наверху – сугубо гражданские. Такие и из ручного импульсника сбить можно.

Осторожность победила.

– Вниз! – скомандовала Седьмая. – Сначала дроны, потом Неженка, потом я, за мной медик. Солдат, ты замыкающий. Марш!

Мчать вниз по лестнице, в три прыжка одолевая пролеты, для Седьмой – почти развлечение. Медик и присматривающий за ним солдат сразу отстали. Это и к лучшему. Подозрительный медик не ударит в спину, если произойдет боестолкновение.

Не если, а когда.

Подсвеченные белым лестничные площадки были пусты. А вот на этажах слышались крики. Седьмая их игнорировала. Осознавала, что самая большая ценность, подлежащая срочной эвакуации, – она сама. Если с мамой случилось плохое, что почти наверняка, то теперь спасти город может только она, Евгения Седьмая. Понять бы еще как!

Минус второй уровень. Ангар. Сейчас выяснится, права ли Седьмая, выбрав наземный транспорт.

Освещение в ангаре отсутствовало. Свет брезжил там, где располагался выезд. Это нормально. В случае эвакуации все выходы разблокировались автоматически.

Седьмой темнота не мешала. Дронам и киноиду тоже. Ура! Есть «Пионы».

Первым на разведку пошел один из дронов. И сразу получил в предварительно выставленное поле разряд малой силы. И немедленно ударил в ответ. Причем по двум целям. Одна поражена, вторая укрылась за броней того самого «Пиона», на который рассчитывала Седьмая. Если враг активирует «Пион»…

Неженка, не дожидаясь команды, выскочила в ангар и помчалась зигзагом, огибая «Пион» и прячась за обесточенными мобилями.

Ей вдогонку плюнули парой разрядов. Примерно с полусекундной задержкой. Не из-за «Пиона», а откуда-то из-за лестничной шахты.

Солдат-техник, спустившийся вместе с ними и в растерянности застывший между мобилями, упал.

Выпущенный дрон стрекозой прыгнул вправо, пыхнул оружием задней сферы и, скорее всего, попал, потому что обстрел прекратился. А чуть погодя из-за «Пиона» вышла киноид, волоча в зубах тушку солдата.

Тот был жив и не сопротивлялся.

Седьмая включила подсветку, чтобы солдат ее опознал.

– Сраный мут!

– Ты ослеп? – Седьмая удивилась. – Я Евгения Седьмая!

– Чем докажешь?

Седьмая выдернула из чехла у него на поясе генетический сканер, сдвинула край перчатки, прижала к коже.

– Удовлетворен? Отпусти его, Неженка.

– Моя принцесса! – Солдат склонил голову. – Третий десятник дружины дуги периметра Влас Две тысячи третий! Готов служить!

– Директива? – потребовала Седьмая.

– Медцентр захвачен мутами, – прохрипел десятник. – Имитируют внешность граждан. Подлежат зачистке.

– Директива чья?

– Транслирована от командующего лидеру малой дружины охраны периметра!

– Сколько вас?

– Вся малая дружина восьмой дуги периметра, ваше высочество!

– Это вы штурмовали входы?

– Да, ваше высочество.

– Потери, солдат?

– Мой десяток минус полностью.

– Кроме тебя.

– Да точно, ваше высочество! Что с остальными, не знаю. Связи нет.

– Как оказался здесь?

– Проник, когда открылся вход. Привлек и частично вооружил двух гражданских.

– Их смерть не на твоей совести, – буркнула Седьмая. – В рамках полученной директивы ты действовал верно. Что с «Пионом»?

– Заблокирован, ваше высочество! Мой код не принимает.

– А должен?

– У меня пятый разряд механика-водителя! – не без гордости сообщил десятник.

Пока они разговаривали, дроны успели проверить ангар и выдали зеленый.

– Следуй за мной, десятник, – велела Седьмая.

Поглядим, примет ли охранная сеть «Пиона» ее код.

Приняла. Еще бы не принять.

Только оказавшись внутри, Седьмая поняла, насколько была взвинчена. Что бы она делала без ингибитора?

Снятый шлем лег в крепления справа. Активированная локалка «Пиона» открылась и включила в себя оба дрона, прилепившихся к броне, и, тоже через слим, Неженку, устроившуюся рядом с креслом подруги.

– Влас, второй, – велела Седьмая, и солдат занял кресло пилота-штурмана.

Медик сел на пассажирское.

– Влас, выводи. Маршрут – королевский дворец. Неженка, за медиком присмотри, – скомандовала Седьмая и ушла в виртуал.

– Не надо за мной присматривать, – буркнул тот. – Я лояльный.

– Ага, – фыркнула киноид. – Свою принцессу чуть в кому не ввел.

– У меня директива была, я же сказал, – обиженно проворчал медик.

«Пион» встал на поле с минимальным клиренсом в восемьдесят сантиметров. Штатный зазор в городе. Только чтобы не касаться поверхности краем частично втянутой «юбки». В городе в воздушной подушке не было необходимости, но «Пионы» работали в основном за пределами периметра.

Солдат уверенно повел машину между рядами припаркованных модулей вверх, к открытым воротам. Седьмая тем временем подключалась к городской сети контроля: коннектясь к камерам, дронам и спутникам напрямую, минуя Систему. Мощности локалки «Пиона» хватало, чтобы дотянуться даже до орбиты, но до прохождения Седьмой трансформы в этом не было смысла.

Когда тяжелый модуль выскочил на открытое пространство, Седьмая уже собрала объемную картинку, маркировала цели и сработала на опережение: точечными импульсами через локалку машины заблокировала шестерых солдат с красными отметками, представляющих потенциальную угрозу. «Пион» беспрепятственно миновал гостевую территорию медкомплекса, пересек площадь и, оказавшись над водой, бесшумно пошел вдоль силовой линии между двумя набережными. Над рекой модуль тоже никто не атаковал. Граждан на набережной было больше, чем обычно. И, к сожалению, не все они были живыми. Еще большему количеству требовалась медпомощь, но из-за отключенной Системы помощи не было.

Седьмая только сейчас осмыслила уровень проблемы. Без единого управления город был парализован. Еще сутки – и начнется хаос, который за очень короткое время приведет к значимым потерям населения.

«Нас атакуют!»

Оповещение пришло одновременно от локалки «Пиона» и обоих дронов. Опоздало на триста миллисекунд. Сами дроны и локалка отреагировали быстрее. Усиление задней полусферы и автономный уход дронов в контратаку.

Поле над броней заполыхало от попаданий. Но по тому, как вскипела вода за кормой, Седьмая поняла: большая часть ударов – мимо. Два дрона системы обороны. На порядок тяжелее, чем охранные Седьмой. Серебристо-голубые капли с прилипшими по бокам остроносыми тушками ракет. Одно попадание – и защита «Пиона» перегружена. Но бьют почему-то импульсниками. И мажут, что вообще непонятно. «Пион», идущий над водой точно по прямой, – идеальная цель.

Тяжелые тем временем снова заходили на цель, догоняя и снижаясь. Чтобы максимально снизить относительную угловую скорость.

Охранные дроны Седьмая повела в атаку сама. Одним потоком. Острая ситуация. Оборонные для охранных – сложный противник. Локалку Седьмая передала киноиду. Второй поток – на стратегическое осмысление.

Фокус, атака, поправка на уклонение…

Оба охранных встроились в зазор между тяжеловесами и ударили точечно с пятидесяти метров, то есть практически в упор. В оболочку энергоблока ракеты… И оболочка потекла!

Этого не могло быть! Поле тяжелого способно расширяться до тридцати метров и произвольно менять плотность. Последнее – дольше, и Седьмая рассчитывала: пройдет с опозданием. И в расчете на это…

Поля вокруг ракеты не было вообще!

Миллисекунды на осмысление – и Седьмая бросила дроны вверх. Максимальная нагрузка! Если она права…

Едва успела. Энергоблок ракеты рванул практически мгновенно, спровоцировав подрыв боевой части. Дрон превратился в плазменный шар. Парный нырнул вниз. Вниз!

– Женька, дроны на ручном! – озвучила киноид то, о чем Седьмая уже догадалась.

Отразившаяся от реки ударная волна подбросила второй дрон, отправив его в стремительно расширяющуюся огненную сферу. Неприятно, но не критично. Поле такое держит. Но – та же ситуация, что и с первым. Ракеты у второго – вне поля!

– Не оператор, а пенек криворукий! – констатировала Неженка.

– Может, и нет, – не согласилась Седьмая. – Допускаю, что у него не было кодов к ракетам.

Это объясняло и то, что дроны не использовали главное вооружение, и то, что поле его не закрывало.

– Как это?

– В пределах периметра на использование ракет нужен допуск, – пояснила Седьмая. – Город же. А допуск – по генетическому коду – подтверждению.

– А кода у них нет! – воскликнула киноид. – Ура!

«Код, может, и есть, – подумала Седьмая. – А вот подтверждение…»

Если бы одной ДНК было достаточно для допуска, любой рабочий, добывший королевский волосок, мог бы войти в Систему. Вот только у рабочего не имелось расширенного сознания генетических правительниц Брянска 3Д.

«Пион» летел по реке, держась четко над силовой линией.

До цели, резиденции Королевы, оставалось одиннадцать минут хода…

Глава 4
Еда, которая пахнет

Игровая зона Техномир. Уровень 3

Локация: Дикая пуща

– Судя по тому, что ты здесь, взять власть у вас не получилось, – заметил Санек.

– Да, но… Ты не дал дорассказать! – обиженно перебила Неженка.

– Потом! – перебил Санек. – У нас гости. – Он сгенерировал картинку с визора на галодисплей. – Что скажешь?

– Муты! – уверенно заявила киноид. – Автохтонные, не генерации.

– То есть? – не понял Санек.

– Ну, они как бы сами, естественно образовались, а не шаманы намутили!

– Сами, значит? – Санек с интересом разглядывал тварей, подбирающихся к входу в их уютную пещерку. – Красавы!

Явные хищники, причем ночные. Средний вес – порядка полутонны. Похожи на гиен с покатыми бесхвостыми задницами. Внушительный набор зубов, мощные задние лапы. Неплохо прыгают, надо полагать. Семь штук. Проблема. Но не для Санька в скафе. Даже если парализатор не подействует, можно угостить из лазера, например.

Можно, но не интересно.

– Прайд, – нежным голоском сообщила киноид. – С двумя я, наверное, управлюсь. Зависит от того, насколько они быстрые.

Вот тут она права. То состояние, которое Санек называл «единение с миром», его боевой режим, в скафе работало лишь частично. Правда, сам скаф тоже существенно помогал, например расширял восприятие. Кругозор в триста шестьдесят градусов – немалое подспорье. Опять-таки сила сервов на во много раз больше, чем у мышц Санька. Пофиг. Прорвемся.

– Крупный мут – это не только красивые зубы и прочная шерсть, но и сто – двести килограммов свежего калорийного мяса, – изрек Санек, сворачивая гало.

– Ты станешь их есть? – изумилась киноид. – Ты?!

– Как минимум позабочусь, чтобы они не съели нас, – пообещал Санек. – Тебя что-то смущает?

– Меня – ничего. Тоже надеюсь, что они съедобны. И не съедят нас. Мне нельзя погибнуть! – воскликнула она пылко. – Мне подругу спасать! Больше некому!

– Спасешь, куда ты денешься, – рассеянно проговорил Санек, оценивая уровень батареи.

Приемлемо. Даже неплохо. Однако энергию стоит поберечь. Собственно, он и собирался поразмяться.

– Говоришь, не знаешь, насколько они проворные? – Он вынул из поясного контейнера ножи. Само собой, не те, которые привык носить в рукавах: покрупнее и с практически мономолекулярной заточкой лезвий. Сделал пару движений. Воздух загудел.

Киноид отпрянула. Сервы «шкуры» делали Санька не только сильнее, но и процентов на тридцать быстрее, поэтому разминка выглядела угрожающе.

– Не переживай, я справлюсь, – пообещал он. – Хотя, если есть желание, поучаствуй в веселье. – Санек спрятал ножи в набедренные пеналы. – Только под руку не попадайся, когда они на меня полезут.

– Они на тебя не нападут, – заявила киноид.

– Это почему же?

Он уже настроился на драку. И предвкушал.

– Ты не еда, – сообщила Неженка.

– Это почему же?

Даже обидно как-то.

– Не пахнешь, – равнодушно сказала монстряшка. – Едой не пахнешь.

Интересная инфа. Об этом Санек не подумал. Хотя в целом для выживания, наверное, это плюс.

– А чем пахну?

– Смертью, – так же безразлично ответила киноид. – Плохой. Долгой. Отложенной.

Это радиацией, что ли? Кстати, не исключено. «Шкура» фонит наверняка. И собственная «грязь» течет и местную дрянь отражает.

Да, проблема. Санек выйдет – хищники разбегутся. Ни тебе разминки, ни здоровой пищи.

– А ты? Пахнешь?

– Я – да.

Естественно. Она же еще и в крови, чужой и собственной.

– Тогда я в сторонке постою, вот хоть в этом уголке, – показал Санек. – И еще вот что… – Он врубил маскировку. – Теперь пахну смертью?

– Еще сильнее.

Неприятное открытие. Странновато. Маскировка – это почти ноль по всему электромагнитному спектру. Выходит, какой-то из рентгеновских спектров все же излучается?

– Тогда так, – решил Санек. – Ты, моя прелесть, их и подманишь. А как бросятся, в пещеру беги. Не то порвут. Тем более ты ранена.

– Уже заросло, – сообщила монстряшка. – Я киноид. Тем более после трансформы. Все быстро регенерирует. Только есть очень хочется! – И вздохнула.

Какой контраст – голосок девичий, а вздох… Примерно как у лошади по звуку.

– Сейчас перекусим! – кровожадно заявил Санек.

Стаю он контролировал. Тут они, красавчики. Даже метров на двадцать ближе подобрались.

Киноид поднялась. По одному этому движению сразу становилось понятно: это не обычный зверь. Все четыре лапы распрямились разом. Абсолютно синхронно.

А вот встряхнулась она совсем по-собачьи. Только звук был совсем не собачий: костяной стук броневых пластин.

– Ты их чуешь? – спросила монстряшка.

– Я их вижу. Самый ближний в двадцати двух метрах от линии входа. – И спохватился: – Ты понимаешь, что такое метр?

– Я даже что такое микрон понимаю! – фыркнула киноид. – Ты уверен, что справишься… Санек?

Санек не сомневался. В «шкуре» он был способен средних размеров динозавра завалить. В крайнем случае у него есть не только холодное оружие…

– Не сомневайся, золотце мое иридиевое! – заверил он. – Ты, главное, в драку сама сразу не лезь. Выглянула – и назад.

– Почему я золотце? – спросила киноид. – Да еще иридиевое. Это же разные металлы.

И, не получив ответа, в два коротких прыжка оказалась у входа в пещеру.

Отличный бросок.

И в ответ – три отличных броска. Сразу три зверюги с завидной скоростью, в два прыжка, проломились через заросли и…

Киноид пожелание Санька выполнила в точности: отпрыгнула внутрь и сразу в сторону.

Вход в пещеру для трех зверушек, каждая из которых покрупнее белого мишки, оказался маловат. Внутрь легко проскользнула самая шустрая. Две другие столкнулись и притормозили ровно настолько, чтобы Санек успел принять первую. Не в лоб, само собой. Даже в скафе он уступал в весе местному хищнику раза в полтора. В весе, но не в скорости. Взмах полуметрового клинка и…

Крепкий, зараза! Лезвие подобной заточки вспарывает стандартный стальной лист трехмиллиметровой толщины. Шкура у зверушки оказалась попрочнее. Тем не менее на шее хищника остался след – длинный и кровящий. Санек рассчитывал на большее, однако огорчаться некогда. Второй красавец уже летел на него. Хотя нет, с красавцем Санек погорячился. Красивыми были только зубы. Вокруг пасти же какие-то безобразные лохмы зеленого цвета. И сама пасть… Крокодил обзавидуется. Но когда этой пастью тебе намерены отхватить голову, восхищаться качеством ее зубов некогда.

Санек ушел вбок, ухватил представителя автохтонной фауны за зеленый бакенбард и, наученный недавним опытом, резать не стал: воткнул нож сбоку под челюсть и повернул разок-другой, благо сервы «шкуры» позволяли. Провернул, выдернул и толкнул навстречу третьей зверушке, которая на рефлексах, не иначе, вцепилась в родственника, и обе влетели в стену пещеры.

А еще две ворвались в пещеру!

И осели на задние лапы, когда Санек взревел!

Вновь пригодился урок мастера Скаура, чей хищник-татушка был отдаленным родичем химеры Санька. Усиленный динамиками «шкуры» инфернальный рык стал еще внушительнее.

Параллельный анализ ситуации. Первым зверем занимается киноид, и довольно успешно: приканчивает. Еще один после встречи с ножом не жилец. Третий, оглушенный, мотает головой, которой вдобавок приложился о камень. Четвертый и пятый тоже оглушены рыком. Но не радикально. Однако боевой дух уже не тот. Шестая и седьмая зверушки остаются снаружи. И они существенно мельче остальных. Молодняк? Самки?

Мгновение – и Санек между четвертым и пятым. Или четвертой и пятой, разбираться в половой принадлежности некогда.

Не снижая скорости, прошел между ними, полоснув ножами снизу по животам (неглубоко, шерсть как броня), вылетел из пещеры… И новый рык!

Мелкие (какая-то четверть тонны) зверушки тоже впечатлились. Да, хвостов у них точно нет.

Их старшие сопрайдники покинули пещеру немного медленнее Санька. И… обогнув его, ломанулись в заросли. Один хищник заметно прихрамывал. Надо думать, ему не только животик поцарапало, но и ногу зацепило.

Приятная реакция. Но ожидаемая. Нормальные хищники не камикадзе. Ретируются, как только выясняется, что дичь – не совсем дичь.

А что в пещере?

Киноид не обманула, когда говорила, что управится с двумя. Как раз приканчивала второго. Висела у него на морде, игнорируя попытки сбить ее лапами. Моталась при этом, как повисший на палке бультерьер, но, что радовало, пробить ее костяной панцирь у здоровенного хищника не получалось. Ловко она его ухватила. Поймала момент, когда пасть захлопнулась. Накрыла и пасть, и носовые щели. А мышцы, которые разжимают челюсти, всегда слабее, чем противоположные.

Все, скис. Без доступа воздуха только роботы живут. Да и то не все.

Хищник перестал вертеть башкой и осел на живот. Киноид изогнулась и метко полоснула длинным когтем задней ноги по мускулистой шее зверя. И тут же, отпустив морду, накрыла пастью ударивший фонтан крови.

Санек просканировал окрестности пещеры, не обнаружил опасности и перевел скаф в обычный режим. Теперь самое интересное: сгодится ли местный биоматериал для восстановления расходников?

Загрызенный киноидом зверь и в дохлом виде смотрелся внушительно. Вожак. Весил шестьсот два килограмма, и мускулы, которые разгоняли этот вес до гоночных скоростей, выглядели впечатляюще. Там, где их не прикрывала зеленоватая остистая шерсть. Шерсть эта оказалась природной броней, вернее верхним ее слоем, потому что еще одним была сама шкура. А под шкурой – еще третий слой, из плотных переплетенных нитей. Этакий природный кевлар. Понятно, почему ножи не вскрыли хищникам брюшину. Самец, однако. Но понятно это только при сканировании, потому что снаружи ничего не висит. Очевидно, у этого вида природа как-то решила вопрос перегрева семенников.

Но сейчас Санька интересовало другое.

«Материал рекомендован для использования».

Ух ты! Даже не «пригоден», а именно «рекомендован»!

Ладно. Санек не без труда вырезал кусок бронированной шкуры и загрузил в биоприемник на передней пластине «шкуры» собственной. Двадцать секунд на переработку, вытряхнуть мусор – и новую порцию. Теперь уже фрагмент мышцы. Еще двадцать секунд, повторить… Скаф освоил килограммов тридцать. Запас питательных веществ поднялся до 97 %. Недельный запас. Калорийное мяско у местной фауны. Что интересно: энергия не упала, а поднялась на три десятых процента. Прикольно.

«Запрос: почему вырос заряд батареи?»

«Предложенный материал содержит энергоноситель третьего порядка. Коэффициент эффективной переработки – 0,14 %».

Еще прикольнее. О «порядках» энергоносителей Санек слышал впервые. До сих пор просто заливал в батареи из стационарных источников или чужих батарей. А теперь правильный вопрос:

«Возможно ли довести заряд батареи до максимума и сколько аналогичной биомассы для этого потребуется в случае положительного ответа?»

«Ответ положительный: возможно. Потребуется двести сорок девять килограммов слабой консистенции или восемь и три десятых килограмма усиленной».

«Эта – усиленная?» – Санек указал на обрезок шкуры.

«Нет».

Фигасе! Ладно, проверим мясо.

«А эта?»

«Не содержит энергоноситель».

Что ж, ситуация усложняется.

Но некритично. Решаемо методом исключения.

«Этот?»

Образец биологического «кевлара».

«Да».

Работенка предстоит еще та. Жаль, не видит Санек своей татушки. Сфинкс, небось, покатывается от хохота.

Если кому-то когда-то пришлось бы освежевать БТР, он бы Санька понял. Ножи пришлось затачивать трижды. Благо эта операция проводилась автоматически при возвращении в пеналы.

Обожравшаяся киноид уже спала, когда Санек закончил.

Что приятно, процесс оказался практически безотходным, если не считать кучи мелкого порошка и ободранной туши вожака. Весь «кевлар» пошел в дело. Когда Санек вернется, надо будет поискать более серьезную инфу о самих скафах, а не только о том, как их использовать.

А монстряшка с трогательным именем Неженка солидно так покушала. Прибавила в весе почти сто килограммов и заметно раскабанела.

«Молоденькая, – с неожиданным теплом подумал Санек. – Должна хорошо кушать».

Откуда это чувство – к киноиду? Санек сам удивился. Может, оттого, что она лобастенькая и ушки как у кошечки? Такая милая, когда спит.

И ему тоже не мешало бы поспать. Но сначала надо кое о чем позаботиться.

Санек ухватил за ноги последнего, не объеденного хищника, отволок его к входу в пещеру и там оставил.

Пусть мелкие боятся, а крупные сначала займутся «материалом усиленной консистенции». А Санек пока покемарит.

Разбудила Санька киноид. Хрустом и чавканьем. Надо же, Санек думал, вчерашнего ей надолго хватит.

Санек потянулся…

Нет, так неинтересно. Скаф старательно повторил движение. И даже чуточку помог: потянул за руки. Кстати, а почему бы ему не вылезти? Сколько он уже провел в «шкуре»? Дней пять? Этак Санек забудет, каково это – самостоятельно шевелить конечностями.

Он уже почти скомандовал вскрытие, но глянул на ободранный труп энергосодержащего чудовища и вспомнил: радиация!

«Запрос: уровень опасности среды вне скафандра».

«Уровень желтый. Пребывание свыше трех суток повлечет обратимые изменения в организме носителя».

Ну, это не критично.

«Открытие скафа по готовности носителя».

Несильно кольнуло в районе локтевого сгиба. Легкое ощущение тепла, пропавшее через пару секунд.

Обнимавшая Санька неощутимая плоть отпустила. Кожу обдул прохладный ветерок, и скаф открылся.

Санек шагнул на покрытый мелкой каменной крошкой пол пещеры… И ослеп.

Испугаться не успел. Сообразил: это же пещера. Глазам надо адаптироваться.

Зато хорошо слышно, как кушает киноид. И запашок! Да, в скафе было как-то уютнее.

Глаза привыкли к темноте. Стали видны стенки пещеры, очертания камней, туши убитых хищников. Осторожно ступая по колкому от острых камешков полу, голый и беззащитный Санек двинулся туда, где тихонько журчал ручеек.

Чаша, в которой собралась вода, была глубиной сантиметров сорок. Поплавать не выйдет, а умыться – вполне. Санек, присев, сунул голову в воду. Хорошая водичка. Холодненькая. А вот воздух, по ощущениям, градусов двадцать. И это утром, в пещере. Днем снаружи, наверное, сущее пекло.

Пахла вода хорошо, и Санек рискнул ее продегустировать. На вкус тоже оказалось неплохо. Минеральная.

И что-то влажное прошлось по спине от копчика до шеи!

Санек подпрыгнул, разворачиваясь и рефлекторно сжимая кулаки. Но ножей в руках не оказалось. Откуда бы?

Зубастая бронированная морда киноида несильно ткнула Санька в грудь.

– А ты красавчик, мой солдатик! – проворковал нежный девичий голосок.

– Я не твой солдат! – возмутился Санек, прикидывая, что делать, если монстрюга решит им перекусить.

Логика подсказала: расслабиться и умереть. Захочет – перекусит. Пополам.

Но жрать его киноид не стала.

– У тебя в запасах, случайно, молибдена нет? – спросила она. – Грамм пять-десять. Мне для суставов надо.

Санек вдруг осознал, какая монстра здоровенная. Раньше она только весила как уссурийский тигр, а теперь еще и в размерах сравнялась.

– Я узнаю, – сказал он. – Попозже.

– Уж будь любезен, мальчик.

Санек смутился. И тут же развеселился. Ну да, он голый. Но стесняться оттого, что на него смотрит этакое чудище, по меньшей мере забавно.

Киноид головой сдвинула его в сторону, сунула бронированную морду в естественную чашу. Лакала шумно и долго. Потом улеглась тут же, в вытекающий из чаши ручеек, вздохнула и закрыла глаза.

– Почеши мне над глазом, – томным голоском попросила она.

Санек почесал. На ощупь броня ощущалась как металлокерамика. Очень гладко и очень твердо.

– Тебя стальной щеткой надо чесать, чтобы ты почувствовала, – проворчал он.

– Чеши. Чеши, солдат. Я все чувствую.

– Правда, что ли?

– А то! У меня рецепторы в верхнем слое не хуже кошачьих вибрисс.

– А если кулаком стукну, не больно?

– Больно, – согласилась киноид. – Кулаку. Что делать будем, человек? Когда пойдем принцессу спасать?

– Чего?!

– Спасать. Принцессу, – раздельно повторила киноид. – Ты забыл?

– Какую еще принцессу?

– Мою, – терпеливо повторила киноид. – Евгению Седьмую.

Точно. Вчерашняя история…

Недорассказанная, кстати.

Санек уселся на край каменной чаши.

– Валяй, – сказал он.

– Ты о чем, человек?

– Что с вами дальше было. И как ты потеряла свою подружку.

Глава 5
Девочка с собачкой

Игровая зона Техномир. Уровень 3

Локация: Брянск 3Д

Одиннадцати минут не потребовалось. Уже через пять стало ясно: к резиденции их не подпустят. Вообще никого не подпустят. Все уровни защиты активированы, и доступа к ним у Седьмой нет. Предварительная оценка огневой мощи, которая могла на них обрушиться, показала: без шансов. Пустят в распыл и один «Пион», и десять. Седьмая знала: основные энергетические конденсаторы находились не в ключевых точках периметра, как считалось, а именно в резиденции Королевы. Оттуда при необходимости можно было превратить в пепел все, что на правом берегу реки. И до левого тоже дотянуться.

Превращаться в пепел Седьмая не собиралась.

Дать захватить себя в плен – тоже. А последнее неизбежно, если они не покинут город в пределах часа.

Анализ показывал – предатель консорт наверняка определил ее местонахождение и сейчас мобилизует и перебрасывает технику, чтобы гарантированно подавить энергетику «Пиона». Именно поэтому их сейчас и не атакуют. Ждут, когда преимущество станет подавляющим.

Седьмая видела только один положительный вариант ближайшего будущего: покинуть город. Да, в лесу – муты и нет силовых линий. Зато в условиях заблокированной системы и, как следствие, отсутствия доступа к спутникам отыскать их в лесу будет непросто.

Этот вариант Седьмая и озвучила своей подруге.

– Погоди, Женька! Ну уйдем мы в лес, а что дальше?

Седьмая ответила не сразу. Потому что еще не завершила анализ. Для этого требовалось еще несколько минут. И они у нее были. «Пион» стоял на одной из подземных парковок в правобережном секторе Брянска 3Д, невидимый для стационарных камер. И зашли они сюда через промышленные ворота одного из полностью автоматизированных производств, в данный момент остановившегося и обесточенного, потому что управление здесь шло непосредственно от Системы. А сам завод был выбран из-за того, что находился максимально близко от городских ворот, за которыми начиналась трасса на Брянск 1. Самого Брянска 1 больше не было, а дорога осталась.

Покидать город не хотелось. Седьмая – его потомственная правительница. Бросить свой исток в трудную минуту… Этому противилось все ее существо.

Но то были чувства. Разум говорил: сейчас она не в состоянии реализовать свои наследственные функции. Следовательно, ответственности за последствия она не несет. Хотя от этого ненамного легче. Если Система будет отключена достаточно долго, придет беда. Производства – ладно. Это обратимо. С населением сложнее. Далеко не все системы жизнеобеспечения снабжены собственными локалками. Плюс постоянное накопление ошибок, которые некому устранить. Вдобавок Королева – это не формальная должность правительницы Брянска 3Д и гарант его безопасности. Именно она и есть высший контроль, управление городом и нравственная опора населения. Сотни процессов находятся под ее личным контролем. Никто не сможет ее заменить. Даже Система. Даже Седьмая до прохождения трансформы на это не способна. Хотя запуск Системы способен надолго отсрочить катастрофу.

Оставалось надеяться, что мятежники это понимают.

Седьмая допускала возможность того, что за мятежом стоят муты. Но очень не хотелось думать, что они планируют уничтожить Брянск 3Д. Однако они могли. Город – крошечная серая точка в море зелени. Именно так выглядит Брянск 3Д со спутника. Без Королевы, без ее способностей он не представляет опасности для Гнезд. Нет Королевы – нет возмездия. Седьмая старалась убедить себя, что этот вариант не реализуется.

О том, что будет с ней самой, если город погибнет, Седьмая старалась не думать. Потому что эти мысли мешали объективному анализу. Особенно на фоне гормональной нестабильности ее нынешнего состояния.

Седьмая заканчивала анализ и параллельно оценивала текущую ситуацию. Оценивала как неплохую. Противник их ищет, но пока не нашел. Никакой подозрительной активности ближе полукилометра. Входы на парковку – под контролем сторожевых дронов Седьмой.

– Что дальше? – повторила Седьмая вопрос подруги. – Дальше нам следует покинуть город в течение двадцати – двадцати пяти минут, проследовать по открытой трассе в сторону Брянска 1 около десяти километров, свернуть на брошенную дорогу к месту, которое я сочла достаточно безопасным, и, достигнув его, находиться там трое-четверо суток. Ресурса хватит. Реактор «Пиона» даст часов семьдесят – восемьдесят интенсивного боя, но его мы постараемся избежать. Без экстренных расходов у нас два месяца автономного существования. Но столько не потребуется. Здесь, – Седьмая топнула по бетону, – очень скоро начнутся проблемы. Без Системы все встанет. Уже встало, как ты видишь. Прогнозирую потери рабочих особей в пять-семь процентов за первые трое суток. Плюс отсутствие общего управления приведет к нарушению функций, расстройству психики и спонтанным немотивированным выплескам эмоций у большинства граждан.

– Хочешь сказать, начнется паника?

– Безусловно, – подтвердила Седьмая. – Уже началась. Особи, привыкшие к внешнему контролю и регуляции, самостоятельно осуществлять данные функции не в состоянии. Солдаты могут пресечь нарушения дисциплины, но обеспечить работу спецов высокой квалификации, когда те пребывают в психически нестабильном состоянии, силовыми методами невозможно. Однако, получив приказ, солдаты будут это делать. Поэтому в течение десяти – четырнадцати дней я прогнозирую необратимую потерю еще тридцати процентов населения. – И, переходя на обычную речь с алгоритмизированного, резюмировала: – Консорту Демьяну придется освободить маму. Он элитный прим, а не безумец. Ему, я почти уверена, не нужен мертвый город. Ему придется освободить маму. А уж мама порядок наведет!

– А если за всем этим стоят муты? – спросила киноид. – У них-то могут быть совсем плохие цели!

– Вероятность того, что за нынешними событиями стоят муты, высока. Вероятность того, что именно они инициировали мятеж, – порядка восьмидесяти, – ответила Седьмая. – А вот то, что они намерены уничтожить город, – менее одного процента. Можно пренебречь.

– А если ты ошиблась в предпосылках?

– Вряд ли. Простая логика, – ответила Седьмая. – Иначе муты уже осаждали бы периметр. А их нет.

– Откуда ты знаешь, что их нет?

– Потому что я их не вижу, – решительно заявила Седьмая. И отдала дронам команду проверить маршрут движения. – Через минуту выдвигаемся. К третьим воротам. Надеюсь, там локалка не заблокирована.

Подтвердилось. Привратная система была активна. И генетический код Седьмой приняла уверенно.

В отличие от солдат охраны.

– Приказ консорта: двусторонний запрет на перемещение! – заявил первый десятник, встав на пути боевого мобиля.

Он даже импульсник на броню направил, хоть и понимал, что причинить вред «Пиону» выстрелом из ручного оружия невозможно. Не говоря уже о том, что сторожевые дроны ударят раньше, чем он выстрелит.

Само собой, ворота защищало вооружение много мощнее ручного оружия, но направлено оно было наружу, а не внутрь, и использовать его против Седьмой десятник не мог. Да и после того, как они выедут, тоже. Локалка привратных орудий «признала» Седьмую, и перебить ее доступ могла лишь Королева.

А вот сам десятник перед «пионом» беззащитен. Но уничтожать солдата, исполняющего директиву, нерационально.

– Я – Евгения Седьмая! – сообщила принцесса, поднявшись по лесенке и выглянув из верхнего люка «Пиона». – Повиновение, солдат!

– Прошу простить, принцесса, не могу. – Десятник откинул шлем, показав лицо, обычное лицо солдата продвинутой линии рабочего возраста. – Есть абсолютная директива: не допустить выхода за периметр носителя чистой линии без личного распоряжения Королевы!

– Так запроси его! – потребовала Седьмая.

– Не могу, принцесса. – Седьмая видела, как борются в нем две противоположные директивы. – Нет связи!

– Тогда прочь с дороги! – заявила Седьмая. И вниз: – Влас, трогай. Я открываю ворота.

– Нельзя! – истерически выкрикнул десятник, тыча пальцем в сенсор на рукаве.

Но, естественно, не смог перебить приоритет Седьмой. Ворота остались открытыми.

«Пион» тронулся.

– Ты не станешь стрелять в меня, – крикнула сверху Седьмая.

В последнем она не сомневалась. Запрет на причинение вреда носителям чистого генома был абсолютным приоритетом среди прочих абсолютов. Имелась, правда, лазейка. Которая звучала как «не допустить, чтобы вследствие бездействия гражданина носителю был причинен более серьезный вред».

Но не тот случай.

Седьмой хотелось надеяться, что конфликт директив не разрушит мозг десятника.

«Пион» пересек линию периметра и вышел на защитную полосу. Здесь заканчивались силовые линии, и, чтобы боевой мобиль мог продолжать движение, Влас подключил автономку. Заревели, ударив по барабанным перепонкам, нагнетатели воздушной подушки. Теперь подпитка двигательных и иных систем машины шла от реактора «Пиона».

Седьмая соскользнула вниз раньше, чем к вою нагнетателей прибавился рев запущенной турбины реактивного двигателя. Люк захлопнулся, отрезая драконий рык движка.

– Куда? – спросил Влас.

– Пока прямо по дороге, – сказала Седьмая, устраиваясь в кресле. – Дальше – наблюдаем.

«Пион» заскользил над остатками трассы, когда-то соединявшей Брянск 3Д с Брянском 1. До Распада преодолеть чуть больше сорока километров, разделявших города, было просто. Пять минут полета или пятнадцать – наземным транспортом, и ты в столице территории. Теперь это сорок километров диких джунглей, полных мутировавшей флоры и фауны. Автохтонной флоры и фауны.

Но это пустяки в сравнении с главным врагом всех уцелевших – потомками деструктивной части выжившего человечества, мутами разумными.

«Пион» шел по трассе с умеренной скоростью. Препятствий хватало. Иногда даже приходилось подниматься на пару метров, чтобы перебраться через упавший ствол или корень, хотя в большинстве случаев хватало механического отвала, прикрывающего передний край «юбки». Многочисленные трещины и вспучивания для мобиля помехой не были. Последние десять минут Седьмая, передав управление солдату, изучала прилегающий ландшафт, сравнивая его с сохраненными спутниковыми данным. Она искала нужное ответвление.

И нашла. Заброшенный проселок, ведущий к заброшенной промзоне в двух километрах от дороги.

Взяв управление на нужном повороте, Седьмая повела «Пион» в лес.

У мобиля на воздушной подушке есть один минус, но минус существенный: скрытность нулевая. Ревет маршевая турбина, воют нагнетатели, во все стороны летят комья земли, пыль, растительный мусор или брызги грязи, если мобиль идет, например, над болотом. Есть в этом, конечно, и плюс: автохтонная фауна разбегается в ужасе. Но, к сожалению, разумных мутов шумом не напугать. Любой несогласованный транспорт за пределами периметра для них добыча.

Оставалось надеяться, что поблизости нет ни очагов, ни Гнезд. Ну а если есть… Седьмая хищно улыбнулась.

К сожалению, о том, как драться с мутами, она знала только из виртуальных игрушек. И понятия не имела о том, как в действительности обстоят дела. Собственно, в городе вообще никто об этом не знал. Свидетелей собственной силы шаманы мутов не оставляли.

Локация: Дикая пуща.

Заброшенный завод

Промзона. Заброшенный завод и вымерший поселок рядом. Руины домов прячутся под разросшимися садовыми деревьями. Мутировавшими, естественно.

С покинутыми садами конкурировали вымахавшие в три человеческих роста сорняки. Они же пробивались сквозь трещины в бетонке, которая вела к заводским воротам.

Внутри, за забором с остатками ржавой колючки поверху, растительности было поменьше. И строения уцелели. Именно на это Седьмая и рассчитывала.

«Пион» завели в один из цехов.

Седьмая запустила сканирование местности. Биоформ размером с человека и более не обнаружилось. Зато на местном складе нашлось несколько единиц готовой продукции в транспортных контейнерах.

– Нам повезло! – радостно пискнула Неженка. И тут же поправилась: – Мне повезло! Я пошла. Открывай люк!

– Не торопись, – проворчала Седьмая. – Успеешь набегаться.

Повезло. Как же. Это она, выбирая убежище, учла потребности приближавшейся к трансформе подруге. И тип трансформы для нее тоже выбрала она. С учетом нынешних событий. Но Неженке следует думать, что это ее собственное решение.

– Мне нужны металлы! – пискнула киноид. – Для трансформы! Что бы они тут ни выпускали…

– Малые орбитальные спутники, – сообщила Седьмая. – Их оболочки наверняка уже сожрал кислород. Они же для эксплуатации в космосе, а не в атмосфере.

– Я не собираюсь их запускать! – перебила подругу уже Неженка. – Не тупи, Женька! Иридий в порошке я взяла в Медцентре, но нужны и другие. Палладий, титан, вольфрам… Наноботы, Женька, из биоматериалов не соберутся! И броня тоже.

– Значит, ты решила? – задала риторический вопрос Седьмая.

– А какой у меня выбор? – вздохнула киноид.

– Тоже верно, – согласилась Седьмая. – Сочувствую, подруга!

– Пустое, – оскалилась киноид. – Погладь меня, Женька, скоро я уже не буду такой милой.

– Для меня ты будешь милой всегда, – заверила Седьмая, открывая кормовой люк «Пиона».

Киноид выскользнула наружу. За ней – Влас, потом – сама Седьмая, последним – медик, всю дорогу просидевший тихо, как мышка.

Крышка люка вернулась на место.

«Какой он пыльный», – подумала Седьмая о «Пионе».

– Влас, протри оптику, – велела она и отправилась вслед за Неженкой.

Гудящие винтами дроны – за ней. Здесь, вне города, не было питающего поля, и защитники работали от батарей. Однако в случае нужды их нетрудно подзарядить от силовой установки «Пиона».

Три из четырех контейнеров на складе оказались раскурочены, а внутренности изделий выпотрошены. С четвертого сняли только оптику и блок солнечных батарей с аккумулятором, остальное не тронули.

– Я его забираю! – заявила киноид. – Помогай. В зубах мне его не унести.

Седьмая взялась за скобу. Тяжеловат. Килограммов восемьдесят. Разве что волоком…

– Слабачка! – пискнула Неженка. – Так и я могу!

Ухватила зубами вторую скобу, и они вдвоем быстренько отнесли спутник к «Пиону».

– Дальше ты сама, – продолжала командовать Неженка. – У меня лапки.

– Лапки! – фыркнула Седьмая.

Полезла в мобиль за инструментами, прикидывая, какие потребуются…

И увидела в багажном отсеке самые универсальные: два ремонтных бота.

«Мне стоило изучить текущую комплектацию», – подумала она, активируя оба, и один тут же передала в управление киноиду.

А второй пусть займется профилактикой. В бою они не были, но мало ли…

Пшикнул импульс с дрона. На бетонном полу забилась в судорогах серая зверушка. Вторая, прыгнувшая на Власа, была на лету перехвачена Неженкой, придавлена к бетону и тоже отчаянно билась, лязгая зубами и пытаясь дотянуться до врага. Тщетно. Даже не прошедшая трансформу киноид весила за сотню килограммов. Челюсти, вооруженные сверхпрочными семисантиметровыми клыками, сжались сильнее, раздался хруст, и зверушка обмякла.

– Обед, – сообщила Неженка. – Мой. И ваш, если захотите отведать мутантной зайчатины.

– А мы сами от нее не мутируем? – с опаской поинтересовался десятник.

– Это автохтон, – ответила Седьмая. – Вряд ли в нем имеются модификаторы ДНК.

– А его собственная? Не вредная, нет?

– Если бы ДНК мяса, которое едят люди, меняла их геном, вы бы давно превратились в баранов, – пренебрежительно бросила Неженка. – Хотя… Может, на кого-то и подействовала. На умственные способности.

– Девочка с собачкой, – пробормотал медик, распечатывая упаковку с пайками и передавая один Власу. – Моя дочка и та выглядит постарше. Уверен, что мы с ними не сдохнем, солдат?

– Может, и сдохнем. – Десятник вскрыл банку и поставил на колено, ожидая, пока закончится саморазогрев. – А может, и нет. Эта девочка, чел, только выглядит девочкой. Чистая линия. Она знает в сто раз больше нас с тобой, а думает в десять раз быстрее.

– Что-то я сомневаюсь…

– А ты хоть раз был за периметром? – спросил десятник.

– В том-то и дело, что был, – сказал медик. – Восемь раз. На обмене с мутами. И каждый раз они будто из-под земли вырастали, хотя мы шли конвоем из шести машин.

– Грибы тоже из-под земли растут. – Десятник подцепил ножом пласт питательной массы и отправил в рот. – Что не мешает нам их есть. Как чувствовал. С грибами пайка.

– А пахнет свининой, – проворчал медик. – Никому нельзя верить. Даже себе.

– Тебе-то точно нельзя, – усмехнулся десятник. – Ты ж эту девочку чуть в кому не отправил.

– Я выполнял приказ! – возмутился медик.

– Мне-то не заливай. – Десятник высыпал во флягу витаминный порошок, взболтнул, приложился, обтер губы. – Тебя фармакологически от повиновения защитили. Как и меня. И что? Понравилось?

– Да! – с вызовом бросил медик. – Не хочу с промытыми мозгами, как робот, жить!

– Дурак ты, – вздохнул десятник. – Повиновение высшим из тебя вынули, а в пустое место тут же и насрали.

– А тебе нет? – подскочил медик.

– Сядь! – жестко произнес десятник. – Да. И мне. И парням моим. Думаешь, они по своей воле на импульсники грудью полезли? Сейчас мы не в городе, чел. Никто с тобой не коннектится. Ты чист. Давай, вспоминай, гражданин! Вспомни, как тебе позитивное подкрепление выдавали. Мозг включи и скажи: была директива?

Медик послушался… И через минуту с удивлением признал:

– Была. Тот же алгоритм, что и раньше. Только… Почему я этого не понимал?

– Потому что дураки мы с тобой. – Десятник смял в кулаке пустую пластиковую банку и бросил на пол. Банка вспыхнула и рассыпалась пылью. – Если есть чип под коннект и он пустой, то приаттачиться может кто угодно. Понял теперь?

– Да понял, понял, – раздраженно проговорил медик. – Больше не туплю. Только что это меняет? Мы с тобой сейчас на территории мутов, и рулит нами не командир-разведчик, а пусть и суперумная, но девчонка без крошки живого опыта! Да я затылком чую, как к нам шаманы мутов подбираются!

– Может, и подбираются, – согласился десятник. – Что предлагаешь?

– Ничего! – раздраженно сказал медик. – Сдохнуть!

– А я предлагаю пожрать, – сказал десятник. – Сдохнуть успеешь. Тем более у тебя семья имеется? Угадал?

– Есть семья. – Медик вскрыл банку. – Я же улучшенный. – А у тебя что, семьи нет?

– Мне не положено, – буркнул десятник. – Я же солдат. Клон. Моя семья – репродуктивный инкубатор. Улучшенный.

– Извини, – пробормотал медик. – Все равно туплю, хоть и обещал.

– Да ладно, – махнул рукой десятник.

Он встал.

– Пойду прогуляюсь, – сказал он. – Вдруг и впрямь к нам шаман подбирается. Хоть погляжу, какой он в реале. Никогда не видел живого шамана-мута.

Глава 6
«Их было слишком много»

Игровая зона Техномир. Уровень 3

Локация: Дикая пуща

– Хватит жрать, псина! – сказал Санек. – Ты уже на бочку похожа.

– Так хорошая же пища, пропадет, – отозвалась киноид, продолжая шумно работать челюстями.

Ей было нетрудно говорить и жрать одновременно, поскольку речевой аппарат не был никак связан ни с дыханием, ни с пастью. Очень разумное решение. Этакой пастью не поговоришь. Ею только убивать. И хавать. Те, кто моделировал киноида, постарались на славу. Она и в первый момент знакомства с Саньком не выглядела няшкой, а теперь, отъевшись, вообще стала похожа на сухопутный броненосец. Башка из почти сплошной, перламутрового оттенка, брони с прорезями для ушей, которые по воле хозяйки могли втягиваться и подниматься, расправляясь, как локаторы боевого дрона. Под выпуклым лбом – махонькие глазки, утонувшие в узких щелях-бойницах. И наконец, собственно пасть, огромная, способная раскрываться так широко, что Саньку вспомнилось фото вымершего австралийского волка. С поправкой на то, что эти челюсти без проблем перекусили бы волка пополам. Туловище по защищенности голове не уступало. Броневые плиты внахлест, вдоль спины – шипастый гребень, начинавшийся от затылка и завершавшийся на основании хвоста, за ночь существенно удлинившегося и обзаведшегося тремя поблескивающими металлом колючками.

Если прибавить к этому четыре мощные лапы с втяжными когтями приличной длины и довольно длинную шею, тоже покрытую металлизированными шипастыми пластинами…

И это не все. Еще у смертоносной громадины с ласковыми именем Неженка имелись на боках специальные гнезда для навески всякого высокотехнологичного. Например, магнитотронных орудий, импульсников и иной сокрушительной фигни. Сейчас гнезда пустовали.

А еще в бронированной тушке имелась приличной мощности батарея, подпитывающаяся от биореактора, занимавшего треть туловища киноида и превращавшего плоть пожираемых мутантов в энергию и массу с завидной, даже по меркам Техномира, эффективностью.

Кстати, броня Неженки, как оказалось, неплохо держала удар импульсника, но только в узком диапазоне, используемом местными. Для широкополосных сканов «шкуры» она была достаточно прозрачна.

– Хватит жрать!!! – рявкнул Санек, добавив мощи в динамики. – Мы идем спасать твою хозяйку или как?

– Она мне не хозяйка, а подруга! – возмутилась Неженка. Оторвала от туши кусок килограмма на два, давясь, проглотила и бодрой рысцой потрусила на выход.

Санек двинулся за ней. Не расслабляясь. Пусть пока он не встретил ничего реально опасного, однако предупреждение не забыл. Да и в зоне третьего уровня уже бывал, так что был готов ко всяким пакостям. Эх, будь у него «шкура» там, где Ликин дедушка отхватил третий уровень, он бы устроил тамошним оборотням техногенную инквизицию!

Мощь скафа расслабляла. Давала иллюзию абсолютного превосходства. А это опьяняет.

Локация: Дикая пуща. Внешнее Гнездо

– …Это твоя беда, а не моя, Игнат, – сказал Лии Дек Сум. – Почему я должен искать вашу принцессу?

– Потому что у нас договор.

Лии не мог по запаху определить, в каком настроении его собеседник, но был уверен, что тот в ярости. И это хорошо. Человеки совсем не умеют управлять чувствами, поэтому чувства управляют их разумом.

– Наш договор: мы даем тебе запрошенные препараты, а ты нам – свежие геномы и две технологии на выбор. Бегать по лесу и искать беглых – об этом в договоре ни слова!

– Если я не получу принцессу в ближайшие двое суток, то консорту придется выводить из стазиса Королеву, – тем же фальшиво спокойным тоном произнес человек. – И тогда не будет ни меня, ни нашего договора. И не говори мне, что не сможешь отыскать на подконтрольной территории здоровенную шумную машину.

– Отыскать смогу, – не стал лукавить Лии. – Но эта машина не только шумная, но еще и мощно вооружена. Мои наблюдатели видели, как она покидала город. Мне придется опустошить все ресурсы Гнезда, чтобы попробовать с ней справиться. И заметь, только попробовать, Игнат. Объясни, зачем мне это?

Его собеседник ответил не сразу. Но ответил:

– Не две, а три технологии, Лии. И уникальный геном подземника.

Лии Дек Сум тоже ответил не сразу.

– Договорились, – наконец сказал он. И отключил связь.

Локация: Брянск 3Д

– Чертов таракан! – в сердцах бросил Игнат, элита, прим и глава-координатор разведки Брянска 3Д. – Пусть только вернет нам Седьмую, и я выжму его, как чертову тряпку! Раздавлю! Забыл, тварь вонючая, что у нас контроль над спутниками! Так я напомню! Пусть только Седьмая в городе окажется. Значит, так, Макар, бери пару боевых мобилей и двигай за периметр. Я дам тебе торговый допуск, врата тебя пропустят. Затем поднимай дроны и ищи… В общем, не тебя мне учить!

– Сделаем, Игнат, не дергайся. – Мастер-десятник разведки Брянска 3Д Макар, шесть дней назад переведенный консортом по его личной квоте из продвинутых номерных в элиту, ненавидел шаманов не меньше командира. Когда видишь, как гибнут твои бойцы, те, кого ты знал и растил едва ли не с самой репликации, твое самое большое желание – уничтожить врага. Выжечь дотла чертовы гнезда, содрать шкуру с каждого наглого шестиногого таракана. Только блок подчинения и политика противодействия-сотрудничества, которой придерживались Королевы Брянска 3Д, мешала Макару привести мечту в исполнение.

Но теперь сами муты дали солдатам города средство для устранения позорной зависимости. Теперь – никакой пощады!

– Стой, солдат! – Координатору не нужно было обладать телепатией, чтобы прочитать мысли десятника и понять, что тот взял неправильный приоритет.

Игнат коснулся сенсора распылителя, чтобы полученный у мутов феромон окутал десятника.

– Прими директиву, солдат: как только дроны зафиксируют бой, немедленно, подчеркиваю, немедленно двигаешься туда. Твоя задача – не уничтожение мутов, не сохранение бойцов подразделения. Твоя задача – спасти Седьмую и доставить ее в город. Любой ценой!

– Директиву уяснил! – четко произнес мастер-десятник. – Разрешите идти?

– Свободен!

Игнат вздохнул. К сожалению, формальное причисление к элите – не более чем поощрение. Способности стратегического мышления от этого не прорежутся. Остается надеяться, что для возвращения принцессы хватит тактических навыков разведчика и на то, что он, Игнат, правильно смоделировал поведение шамана. Вероятность этого была высока. Внешние шаманы Гнезд тоже, как правило, не блистали стратегическим мышлением. Но приходится признать: рискованные методы мутов оказались более эффективными, чем консервативный подход Королев. И доказательство тому – то, что тараканы расползлись по земле, тогда как людям приходится ютиться внутри городов. Которых с каждым годом становится все меньше.

Ничего! Скоро все изменится. Но только если удастся вернуть принцессу. Без кодов чистого генома Систему не оседлать. И тогда все напрасно.

Локация: Дикая пуща. Внешнее Гнездо

– Человечек… – прошипел Лии Дек Сум. – Глупыш. Если я заполучу вашу принцесску и доставлю в Гнездо, твой городишко сам откроет ворота. А принцесска откроет мне доступ к следующей модификации. И нет, я не стану ею делиться ни с кем! Чистая линия! Мои потомки будут править всеми Гнездами!

Эйфория на семь секунд овладела мозгом внешнего шамана и ушла, стимулировав мыслительные процессы и распространив по убежищу запах, от которого четыре боевые особи, приближенные к шаману, затоптались на месте, возбужденно порыкивая.

– За мной следовать, – скомандовал Лии Дек Сум, распрямляя опорные конечности.

Он видел цель глазами своих юнитов, чуял и слышал ее их ушами и обонятельными антеннами.

Это будет нетрудное дело – застать врасплох беспечных горожан. Опасение вызывала только комбинированная особь. Но, к счастью, она еще не куклилась, а в стадии личинки, насколько ему известно, это экспериментальное создание не выстоит даже против одной боевой особи.

Лии Дек Сум наблюдал, думал – и при этом мчался к своей цели со скоростью тридцати семи километров в час. Он мог бы вести группу и быстрее, но крупные и тяжелые боевые особи создавали бы тогда слишком много шума. Тем более спешить некуда. Через одиннадцать с половиной минут они достигнут оптимального рубежа атаки.

Локация: Дикая пуща. Заброшенный завод

– Вылезайте! – Макар помахал рукой. – Отбегались!

Игнат предлагал ему ориентироваться на шум начавшейся схватки. Но обошлось без схватки. Мутов рядом не фиксировалось, следов боя тоже, и «Пион» – вот он, целенький, невыпотрошенный. Найти беглецов не составило труда. Просеку такую оставили, что «Кувшинки» Макара как по дороге шли.

– Вылезайте, я сказал! – Макар стоял у кормы модуля, прямо напротив синеватого глазка камеры, и был уверен, что его видят и слышат. – Снова сбежать у вас не получится!

Правду сказал. Ворота заблокированы двумя «Кувшинками». «Пион», конечно, помощнее, но боевые модули ему все же не сдвинуть. И стрелять беглецы не станут. Не настолько же они спятили – по согражданам стрелять?

Если бы Макар знал о бойне у Медцентра, он не был бы так беспечен. Но десятник не знал.

Зашипел, открываясь, люк. Ну и молодцы.

Первым на бетон выпрыгнул знакомый. Десятник Влас. За ним – незнакомец в униформе медика из Центра.

Встали. Смотрят. Ждут.

Макар тоже ждал. Некоторое время. Потом поднялся на пару ступенек и заглянул внутрь.

Отсек был пуст.

Макар полез внутрь.

Принцессы не обнаружилось.

Странно. «Пион» – немаленькая машина. Но не настолько большая, чтобы в ней спрятаться.

Макар приступил к поискам. Последовательно. Отсек за отсеком. Потом – ящики. Потом…

Потом он сообразил, что у него есть биоискатель…

И получил сообщение, что живых биологических объектов в мобиле нет.

Вряд ли Седьмая и ее киноид соскочили по дороге. Хотя… Всякое бывает. Подростки же. Иные вообще без мозгов. Макар знал, ведь он регулярно принимал пополнение.

А может, ее здесь и не было? Допустим, кто-то ввел координатора в заблуждение.

Ну да это легко выяснить. У него тут два шустрилы, которые точно знают, как оно было.

Макар вылез из модуля, оглядел беглецов и спросил почти дружелюбно:

– Где Седьмая, горожане?

Локация: Дикая пуща. Заброшенный завод. Тремя часами ранее

– Не слишком вкусно, но есть можно, – сказала Седьмая, поглощая разогретую смесь. – Особенно если очень есть хочется.

– Госпожа, может, вам лучше перейти в машину? – предложил Влас. – Это место не кажется мне безопасным.

Седьмая перестала есть. Задумалась.

– Он правильно говорит, – вмешалась киноид. – Я чую живых поблизости.

– Это как раз не удивительно, – заметила Седьмая. – Лес же. Дикая пуща.

– Я чую живых, – повторила киноид. – И они мне не нравятся.

– Ладно, уговорили. – Седьмая поставила пустую банку на пол. – Вернусь в мобиль. Только сначала мне надо… Уединиться.

В модуле имелись нужные «удобства», но уединения не предусматривалось.

– Я с тобой, – немедленно заявила киноид. – Ты, – она повернулась к десятнику, – возвращайся в «Пион». – И после паузы добавила: – Пожалуйста.

Влас кивнул. Пустое пространство цеха с открытым въездом и широкими проемами окон высоко над головой его напрягало.

Седьмая присела у стены. Киноид крутилась рядом. Уши ее развернулись в разные стороны.

– Ну все, – сказала Седьмая, поднимаясь и застегивая липучку на ремешке. – Пойдем в мобиль.

Но до мобиля они не дошли…

Локация: Дикая пуща

– Этих тварей было слишком много, – сказала Неженка Саньку. – Сейчас я бы от них, может, и отбилась. Но тогда я была маленькой. Нас задавили массой. И люди в мобиле ничего не делали. Не стреляли. Может, боялись нас задеть, может, испугались. Если бы у них было такое оружие, как у тебя… Ну то, которое не убивает.

– Ты сказала, у вас были сторожевые дроны, – напомнил Санек. – Как так вышло, что они не отработали?

– Размеры, я думаю, – ответила Неженка. – Эти твари были маленькими. С твою ладонь. Протокол угрозы не сработал. Они же не могут бить по каждой мышке. А потом… потом их просто сбили. Наверное. Я не видела.

– Просто сбили. – Санек хмыкнул. – Звучит круто. Суровые мышки сбили пару боевых дронов, причем просто.

– Может, локалка «Пиона» на паузе была? А у самих дронов мозги слабенькие.

– Зато у твоей подруги с мозгом все хорошо, по твоим словам. Почему она их не приняла?

– Растерялась, я думаю, – ответила киноид. – Все так внезапно вышло. Я тоже растерялась, когда меня сетями накрыли. – Она одновременно с Саньком перемахнула через упавшее дерево, ухватив на лету вспорхнувшую птичку… Или не птичку. В любом случае это было неважно, потому что Неженка ее уже проглотила.

– Зато, – с радостью заявила киноид, – я теперь знаю, где их Гнездо!

– Не трогайте ее, – сказала Седьмая. – Или на мое содействие можете не рассчитывать.

– А оно нам надо, твое содействие?

Мут. Шаман. Прямо как в виртуале. Четыре ноги, вернее лапы. Две руки. Человеческие туловище и лицо. Почти человеческие. Правда, в виртуале нет запаха. А запах… Запах от мута приятный. Это мягко говоря. Феромоны. С их помощью они управляют своими живыми юнитами. И людьми. Если бы Седьмая об этом не знала…

Но она знала. И сейчас все ее эмоции были заблокированы в одном из потоков сознания. Второй же оставался стабилен. Насколько это возможно. Если бы не ингибитор в крови, она бы не справилась. Но ингибитор есть. И его хватит еще часов на двадцать. Что будет потом, Седьмая понимала. Но не отвлекалась. Сейчас ее задача – спасти Неженку.

– Хочешь, чтобы я умерла, мут?

– Зови меня Лии, девочка.

Шаман улыбнулся. Пытается выглядеть по-человечески, но забыл, что у него звериные клыки. А у зверей улыбка – не улыбка, а оскал. Сейчас, когда он лежит, подобрав под себя лапы, его глаза лишь на пяток сантиметров выше глаз Седьмой. И если не опускать взгляд, можно представить, что это человек. Могучий красавец с глазами тигра и трехсантиметровыми клыками.

– Хочешь, чтобы я умерла, Лии?

– Ты не умрешь, девочка. Я не позволю.

Седьмая тоже улыбнулась:

– Ты не сможешь. Или у тебя в чаще имеется реанимационный комплекс?

– Ты не сможешь, – повторил ее слова шаман. – Инстинкт не позволит.

Запах феромонов стал гуще. Окружившие Седьмую муты – смески обезьян и панголинов, если судить по внешнему виду, – забеспокоились. Прихвативший Неженку клешней «краб» зашевелил усиками.

– Инстинкт? – Седьмая тоже показала зубы. – Я на пороге трансформы. У меня нет инстинктов, только состояния. И я в плену. Мне достаточно смоделировать будущее и отдаться чувствам.

Шаман задумался. Запах ослаб. Седьмая глянула на Неженку – без сознания. Но серьезных ран вроде не видно. А вот дышит слишком часто. Неужели трансформа начинается?

– Хорошо, – наконец произнес шаман. – Я отпущу твою собачку. – Запах снова усилился. – А ты пойдешь со мной добровольно и сделаешь все, что я скажу. Так?

– Не так, – возразила Седьмая. – Я пойду с тобой. И речь шла только о моей жизни. А в остальном – будем договариваться. Так? И перестань вонять. Тошнит уже.

Удивила, да? Не привык таракан, что его обонятельные чары не цепляют?

Шаман повернулся к «крабу». Здоровенные клешни щелкнули. Дважды. Но Неженка осталась целой. Клешни перерубили путы.

Шаман встал. Теперь он был на метр выше Седьмой. Подошел, грациозно переставляя длинные лапы, остановился, похлопал себя по спине:

– Садись, девочка.

Седьмая медлила. Думала, чем ей это грозит?

– Помочь?

– Не надо.

Она решилась. Толчок – и она на спине мута.

– За гриву держись, – посоветовал шаман. – Мы пойдем быстро.

Быстро? Сквозь чащу? Да ладно!

Но ошиблась. Муты не зря были хозяевами всех территорий вне городских периметров. Появился еще один «краб», втрое больше первого. Фронтальная часть его панциря напоминала ковш бульдозера. Беззвучная команда шамана – и «краб» попер по заросшей и мало отличающейся от прочего леса дороге, подминая, срубая и раздвигая растительность. Причем с очень хорошей скоростью – километров тридцать, оставляя за собой просеку, вернее тоннель, потому что наверху над ними плотно смыкались кроны лесных великанов. «Обезьяны» кинулись за «крабом», за ними мягкой, нетряской рысью – шаман, а следом – остальная свита.

Неженка осталась на поляне. Седьмой очень хотелось верить, что подруга сумеет выжить.

Глава 7
Слишком легко для третьего уровня

Игровая зона Техномир. Уровень 3

Локация: Дикая пуща

– Здесь меня бросили, – сказала Неженка.

– Оставили в живых, – уточнил Санек.

«Или все же умирать?»

Он попытался представить, как выглядела киноид до того, как превратилась в бронированную машину смерти. Большеголовая собачка размером с ретривера. Правда, зубки у нее уже тогда были качественные, а косточки упрочнены, но для тех чудищ, которые решили перекусить ими прошлой ночью, та Неженка была на пару укусов. Или на один.

– И ты сумела выжить, – отметил Санек.

– Не сумела. Ты меня спас.

Что ж, так и было. Небось, везение химеры решило, что ему нужен помощник, ориентирующийся в местных реалиях, и киноид попала под раздачу козырей. Шутка. Или нет?

– Так что насчет Гнезда? – спросил Санек. – Я пока его не наблюдаю.

– Туда глянь, – предложила Неженка. – Видишь дорогу?

– С трудом. – Санек оценил загроможденный древесными «трупами» просвет в девственном лесу как неплохое место для того, чтобы переломать конечности.

Само собой, не когда ты в «шкуре».

– Но ты сможешь пройти? – обеспокоилась киноид.

– Я пройду везде, где пройдешь ты.

Неженка, слопавшая полторы туши ночных гостей, обошла габаритами Санька в «шкуре».

– Тогда вперед, человек! – крикнула Седьмая, сорвалась с места и длинными прыжками помчалась по мешанине из стволов, веток и выворотней.

Санек побежал за ней. Тот еще паркур, утомительный и довольно однообразный. Минут через десять Саньку надоело скакать самостоятельно. Вдобавок он начал отставать. Потому счел разумным передать управление скафу. И разрыв между ним и киноидом быстро сократился.

– Далеко еще? – крикнул он.

– Откуда я знаю! – откликнулась киноид, схомячив пойманную на бегу зазевавшуюся зверушку. – Когда добежим, узнаем!

– Узнаем? Каким образом?

– Нас атакуют.

Отличный план.

Санек попытался откалибровать сканер на потенциальную опасность, но то была почти нерешаемая задача. Как выглядит вероятный противник, он знал только по описаниям Неженки. Одно из качеств биоюнитов-мутантов – узкая специализация. И как следствие, невероятное разнообразие форм. Причем визуализации, составленные по словесным портретам киноида, могли отличаться от живых особей больше, чем нарисованный художником-экспрессионистом дуб от своего оригинала.

В итоге сканер скафа так и не смог вычленить из множества организмов вокруг потенциально опасных. Хотя нет, потенциально опасных он определял неплохо. Однако задача стояла вычленить среди потенциально опасных биообъектов тех, кто действительно несет угрозу.

Санек по мере сил пытался распознавать возникающие образы, но уверенно отличить автохтонную фауну от искусственно сгенерированной смог, только когда эта фауна (Неженка оказалась права) на него напала. Причем напали, как ни странно, не на бегущую впереди Неженку, а именно на Санька.

Они с киноидом спокойно двигались по просеке, если, конечно, можно назвать спокойным движение по стволам и ветвям хаотично поваленных и частично вдавленных в грунт деревьев. Часть деревьев была сломана или срублена, часть – выворочена из земли. По торчащим вверх веткам тоже кто-то основательно прошелся, сломав или пригнув все, что поднималось выше человеческого роста. Человек, даже с серьезными навыками паркура, вряд ли ушел бы далеко по этой свалке лесоматериалов. Зачем и кому потребовалось устраивать подобный бурелом, непонятно. Даже в скафе скакать по просеке было непросто. Тем более что внизу, под завалом, сканер обнаружил остатки дорожного покрытия. Хотя их наличие мало что меняло. В нынешнем состоянии это… хм… направление было менее проходимо, чем нетронутый лес. Перемещаться между деревьями, огибая естественные преграды, было бы проще и быстрее.

Впрочем, Санек не знал, на что способны здешние машинки. Не исключено, что одна из них попросту прошлась здесь мегабульдозером, оставив за собой такую вот полосу препятствий.

Но возможности выбора трассы у Санька в данный момент не было. Он шел за Неженкой, а та шла по следу. И след этот вел по просеке-бурелому.

Как оказалось, вел прямо в засаду.

И Санек едва в нее не влетел, когда посреди просеки, отбросив тяжеленный ствол, аки обычную палку, воздвиглась живая махина размером со средних размеров автобус. Причем автобус с полностью бронированной «кабиной», оборудованный парой клешней с двухметровыми секаторами и длинной суставчатой лапой, снабженной двумя когтями-крюками, выросшей на такой же бронированной «крыше».

Лапа эта выстрелила в Санька даже раньше, чем упал откинутый ствол, – причем с упреждением, то есть, в отличие от человека, который узнал о монстре, лишь когда тот возник у него на пути, сам продукт управляемых мутаций располагал точными данными о местонахождении человека и скорости его передвижения.

Уклониться Санек не успевал, потому единственное, что ему оставалось, – перехватить лапу пониже крючьев, не позволив себя зацепить, и ударить лазером, перерезая ближайшее сочленение.

Ага, как же!

Лазер монстра не взял. Так, слегка задымилось в месте попадания.

А потом лапа дернулась. Да с такой силой, что Санька бросило прямо к гостеприимно раскрывшимся объятиям клешней.

Если бы Санек не перехватил лапу и крючья его зацепили, подобный прием мог бы привести к нехорошему. Не факт, что даже сверхпрочная оболочка скафа справилась бы с «укусом» клешней. Но даже если бы сама оболочка и устояла, то обвес «шкуры» наверняка не выдержал бы нагрузки. Ну не рассчитывался он на такое. У мегадронов тоже имеются захваты, но если шкурника прихватил манипулятор мегадрона, то уж точно не с целью расплющить. От такого скучного умерщвления рейтинг подрастет ненамного.

Прием с захватом и перекусыванием имел серьезную вероятность на успех и не удался только потому, что это не Санька поймали, а он сам вцепился за лапу мегакраба. Как только лапа дернулась, Санек ее отпустил, предпочтя свободный полет насильственному расчленению. И когда он оказался над плоской и широкой, как передок боевой машины, башкой мутанта, то на секунду врубил прыжковый движок. Заодно и выровнялся перед тем, как упасть на пятнистую просторную спину.

Мутант оказался крепок. Плазменный выхлоп его не убил. Так, подкоптил броню. Зато тотально выжег все органы зрения, слуха и что там еще было на голове у клешнястого.

Лишенный привычных способов ориентации, мутант завертелся на месте, хаотично размахивая клешнями, едва не задел Неженку, бросившуюся на выручку Саньку, снес пару деревьев…

И осел, когда Санек влепил ему в корпус импульс парализатора, блокируя синапсы, аксоны или что там обеспечивало прохождение нервных импульсов внутри этого живого грейдера.

Внезапная атака не удалась. Но то был не конец битвы, а начало.

Снизу, сверху, со всех сторон на Санька и киноида обрушилась целая волны тварей помельче. Ну как помельче – размером от ласточки до лошади.

С теми, которые покрупнее кошки, разбираться оказалось проще. Неженка заработала лапами, Санек пустил в дело ножи, позволив второму потоку синергетически со скафом разить лазером, и часть среднеразмерной живности перешла в состояние мертвечины.

А вот мелкие оказались целями потруднее: лезли со всех сторон, и их было действительно много. Сотни. И почти каждая тварь норовила плюнуть в бронестекло шлема, в глаза Неженки и в иные относительно уязвимые места отнюдь не безобидной слюной.

Оба союзника завертелись шустрее пьяных дервишей. Неженка – без особого успеха, а вот Санек, напротив, очень даже эффективно. Парализатор скафа оказался супероружием, тоннами выводя из строя активную местную биомассу. К сожалению, на ограниченном пространстве, поскольку конус его атаки ни в коем случае не должен был задеть Неженку.

Только по этой причине бой продлился довольно долго и просадил батареи «шкуры» на целых восемь процентов.

Последних тварюшек Санек сбивал, сметал и срывал с тушки ослепшего киноида в буквальном смысле вручную, пару раз даже угодив под «дружественную» оплеуху и заодно выяснив, что оболочка скафа уверенно держит удар иридиевых когтей.

В итоге Санек справился, причем сам не получил никаких повреждений. Однако заплевали его так, что в последние минуты боя приходилось ориентироваться на картинку скана. Сквозь стекло видимость была нулевая.

И все равно победа далась слишком легко. Для третьего уровня зоны. Если бы не соседство Неженки, Санек бы с рукопашной не заморачивался. Ударил бы серией расфокусированных импульсов по полной сфере и уложил бы всех разом.

Но если Санек оказался неубиваемым, то киноиду пришлось тяжко.

Жгучей слизью ей повредили оба глаза. Бешеная регенерация должна была справиться и восстановить роговицу, но для этого следовало убрать саму слизь. А сия ядовитая жижа, предназначенная, скорее всего, для внешнего пищеварения, отличалась изрядной липкостью. И чем дольше был ее контакт с роговицей, тем тяжелее последствия.

Начал Санек, однако, не с Неженки, а с того, что обработал омывателем собственный шлем, восстановив обзор.

Только после этого Санек занялся головой киноида, предварительно уточнив, переживет ли тот обработку. Омыватель ведь тоже неслабой едкости жидкость. И с кислотой, которой их щедро оросили муты, реагирует особенно бодро.

Неженка успокоила. Оказывается, она умела отключать нужные рецепторы и болевой шок ей не грозил. В противном случае она уже была бы в невменяемом состоянии. Когда кислота выжигает глаза, это очень плохо сказывается на здравомыслии.

Умывание и последующая регенерация повреждений киноида заняли минут тридцать. Все это время Санек ждал новой атаки. Обошлось. Подтянулось только автохтонные зверушки. И с намерением покушать, а не убивать.

Когда к киноиду вернулось зрение, оба занялись делом. Каждый своим. Неженка начала жрать, а Санек – исследовать трофеи.

Броня краба практически не поддавалась лазерной резке, а вот виброножу в конце концов уступила. Да, пришлось повозиться, но оно того стоило. В броне краба-переростка содержался уже знакомый энергоноситель третьего порядка. Причем с коэффициентом эффективной переработки не 0,14, а целых 0,23.

А крабовое мясо анализатор оценил как «высококалорийный продукт питания, допустимый к употреблению без дополнительной обработки». То есть Санек мог есть мясо сырым. Мог, но воздержался. А вот Неженка ни в чем себе не отказывала. Как только Санек вскрыл здоровенные клешни, тут же занялась дегустацией.

– Ты особо не обжирайся, псина, – предупредил Санек. – Вряд ли это последние наши недоброжелатели.

– У меня быстрый метаболизм, – пропела киноид нежным девичьим голоском. – И не смей звать меня псиной! Я девочка!

– Ты себя в зеркало видела, девочка? – осведомился Санек. – Могу показать. – И сделал абсолютно зеркальной свежевымытую переднюю полусферу.

Действительно девочка. Не удержалась, посмотрела. Даже жрать ради этого перестала.

– Да уж, – прорычала она куда более низким голосом, чем раньше. – Мерзкое чудище.

1.Шанфрон – часть доспеха рыцарского кона, закрывающая голову.

Бесплатный фрагмент закончился.