Читать книгу: «Хроники проклятых»

Книга посвящается моей семье,

и тем, кто в меня верил и всегда поддерживал.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
ПРОБУЖДЕНИЕ

Глава 1

Тьма… Она казалась вещественной, ощутимой даже на ощупь. Почему она вокруг меня? Где я? А самое главное, кто я?

Мысли ворочались в голове, словно разбуженный после спячки медведь. Стоп, а что я вообще помню? В памяти только ослепительный свет, странноватые ворота и… Лана. Я помню ее лицо. Кто она была? В душе осталась только пустота, заполненная лишь неясными образами. Кажется, с ней я был счастлив. Наверное, я любил ее. Слишком много допущений.

Тело болело, словно я не двигался уже довольно много времени. С трудом я разжал пальцы, заставил руку подняться и ощупать мое лицо. Короткая стрижка, усы и густая щетина. Что еще? Кажется, есть шрам возле носа, мешающий полностью открыть один глаз. Но это не причина того, что я ничего не вижу. Нужно попытаться встать.

Приподнявшись, я с глухим стуком ударился во что-то лбом. Спина при этом предательски хрустнула. По всей видимости, я действительно довольно долго провалялся здесь. Знать бы еще, где именно. Я вытянул руку вперед. Так и есть, надо мной непонятная преграда, немного сгибающаяся на уровне живота. Палец пронзила боль. Я отдернул руку и инстинктивно поднес ее ко рту. Не понял, это еще что? Заноза?

Мозг захлестнула волна паники, я попытался двинуть ногами. Так и есть, они связанны на уровне лодыжек. Мои ноги ударились в деревянный свод, который захрустел под их напором. Усилием воли я заставил себя успокоиться. Подбиваем итоги. По всей видимости, я нахожусь в гробу. Весело…

Я дернул ногами в стороны, неведомые путы с треском оборвались. Первый шаг сделан, теперь посмотрим, нет ли ничего со мной. Рукой я провел по телу, но кроме лохмотьев, разваливающихся от прикосновения, я ничего не нашел. Кажется, я действительно пролежал здесь минимум десятилетие. Почему я не умер? Почему это тело не разложилось на составные, оставив на радость стервятникам один симпатичный скелет? Чувствую, что для ответа на этот вопрос я сначала должен узнать, кто же я сам такой.

Рукой я провел у изголовья, ощутив влагу. Земля снаружи довольно мокрая, именно поэтому она и продавила крышку вниз. По всей видимости, вокруг что-то вроде трясины. Нужно быть осторожнее, чтобы не разрушить свою клетку. Нет у меня особого желания захлестнуться какой-либо жижей. Так, как же мне отсюда выбираться? Почему я еще жив без притока свежего воздуха? Боюсь, этот вопрос из разряда тех же, что и предыдущие.

Я аккуратно перевернулся на живот, стараясь не прикасаться к деревянному своду. Если этот гроб и вправду такой старый, то есть небольшие шансы на успех. Руки скользнули по переднему краю. Дерево гнило, источая неприятный запах. Удар, следующий, снова удар. Боль в костяшках пальцев была смутно знакомой. Кажется, я в прошлом привык к уличным дракам. Видимо, отсюда и шрам на морде взялся.

Наконец, рука провалилась в склизкое НЕЧТО, а кисть резануло какой-то занозой. Сверху снова послышался треск. Нужно быть немного аккуратнее, в который раз себе это уже говорю. Втянув руку назад, я принюхался к ней. Если у меня сейчас и нет зрения, то нужно воспользоваться такими органами чувств, как обоняние. Обычное болото. Да и что я пытался унюхать?

В проделанную дыру начала стекаться жижа. Если я не потороплюсь, то участь моя будет весьма незавидна. Нельзя так, ведь столько вопросов останутся неразрешенными. Расширив отверстие до самых краев моего неожиданного убежища, я, вдохнув в последний раз, резко рванулся вперед. Голова погрузилась в склизкую грязь. Руки немедленно начали молотить в разные стороны, пытаясь оттолкнуться от чего-либо.

Воздух заканчивался, легкие начало немилосердно жечь, когда внезапно я увидел над собой ослепительный свет. Может, я умираю? Голова начала кружиться, тело окончательно потеряло силы. Лана…

Когда я открыл глаза, уже было не так светло. Вечер? Кажется, да, но утверждать не буду. Солнце было где-то за пределами моего взгляда. Над головой склонились ветви дерева. Сам я лежал на холодном берегу трясины. Нужно двигаться, или я окончательно замерзну. Я приподнял голову, посмотрел на свое тело.

Обычный мужик. Правда, голый. Экая невидаль, просто голый мужик на берегу топи, только что выбравшийся из гроба. Смех вырвался из моей груди. Наверное, смеялся я слишком громко, поскольку птицы, спугнутые моим голосом, стайкой слетели с окружающих деревьев. Боже, до чего же приятно снова слышать свой голос. Я все еще жив…

Я встал на ноги. Высокий, рост примерно футов 6, может больше. Передо мной была гладь, кажущаяся достаточно прочной. Истинную ее природу выдавала только небольшая прогалина впереди, на которой время от времени возникали небольшие пузыри. На этом же месте было и мертвое дерево. Внутри его чернела пустота. Наверное, именно оно и давало мне притоки свежего воздуха, кто ж его знает. Сейчас это не важно, слишком многие вопросы остаются нерешенными.

Я обернулся. Позади меня раскинулся большой лес. Небольшие руины невдалеке выдавали расположение старой церквушки. Вот здесь и останемся на ночлег. Я прошел это расстояние на одном дыхании. Шаги были резкими и широкими. По всей видимости, раньше я много путешествовал. Грудь наполнили запахи цветов, зелени и гнили. Жуткое сочетание. Тошнотворное…

Он был уже несколько суток на ногах, поддерживая свои силы только мясом и вином, когда в покои вбежал гонец и низко поклонился.

– Мой господин!

– Докладывай. – махнул рукой правитель.

– Подозрения подтвердились. Атор вместе со своей сворой высадился на нашем побережье.

– Проклятье!

Мужчина быстрыми шагами пересек покои и налил в стакан темно-красную жидкость из позолоченного графина. В ней отразилось его лицо.

Он был уже не молод, лет за 40. Виски покрывала ранняя седина. Лицо с острыми аристократическими чертами было перекошено ненавистью. Он явно не ждал подобного предательства и удара в спину.

– Позови Ферра.

Гонец быстро поклонился и вышел из комнаты, плотно прикрыв дверь.

Столько лет дружбы, столько совместных моментов печали и радостей были попросту перечерчены. Дружба оказалась фальшью, а в самый ответственный момент все отвернулись. Оставалось лишь одно – всеми доступными методами сохранить мир в оставленном в наследство от отца крае.

В дверь тихо постучали. Не дожидаясь ответа в покои проскользнул молодой парень.

– Отец, ты звал меня?

– Ферр, – правитель приобнял паренька за плечи. – нас предали. Грядет война, которая может быть фатальной для нас. Я беспокоюсь не столько за собственную шкуру, сколько за жизнь тех, кто нам доверился.

– Что ты предлагаешь? Каков твой приказ?

– Не знаю.

Правитель вновь сделал глоток со стакана. В последнее время это уже ставало дурной привычкой, близкой к алкоголизму. Ферр подошел к зарешеченному окну и посмотрел наружу.

Из бойницы Наследной Башни открывался вид до самого горизонта. Под старым замком раскинулся большой город. Во многих домах горели свечи. Жители знали, что в это время решается их судьба.

– Отец, есть предложение. Объяви амнистию. Пусть преступники выберут сражаться за своего короля, или продолжить гнить в темнице. На Нордгримском тракте в последнее время беснуется множество грабителей. Прикажи повесить на деревьях объявления. Многие согласятся, если ты пообещаешь им свое прощение и приемлемые условия для жизни.

– Ферр, о каких условиях ты говоришь? Представим, что я соглашусь забыть о преступлениях этих людей. Что дальше? Деньги, золото они сами добывают грабежом. Женщины или добровольно отвечают на их ухаживания, или рискуют быть изнасилованными. Что мы можем им предложить из того, что у них нет?

– Землю, отец. Не горячись, я знаю, что еще дедушка отобрал у всех право на свой уголок, подчинив окрестных князей короне. Те законы были необходимыми, я не спорю, но тогда. Сейчас наступили иные времена. Сменилось поколение. Дать землю совершенно не означает дарование власти.

– Сколько времени тебе понадобится, чтобы сформировать отряд?

– Примерно неделя. Мы нанесем им удар, который будет сокрушительным. Все люди, которых мы соберем, ведь привыкли убивать. Это их истинное призвание. Пусть же хоть в этот раз послужат короне.

С этими словами паренек низко поклонился и вышел.

Развалины встретили меня тишиной. А чего я собственно ожидал? Здесь никто не появлялся уже достаточно давно. Старая выцветшая лавочка у рухнувших ворот явно видела времена и получше. Сейчас она еще стояла, но сесть на нее я бы не решился. Колодец во дворе удивил меня блеском воды вдалеке, но цепи или ведра попросту не было. В углу двора росли какие-то кусты, густо усыпанные красными ягодами. Только сейчас я понял, насколько проголодался.

Уплетая пригоршнями кислые, терпкие ягоды, я прислушивался. Пение птиц, шум ветра в кронах деревьев, стрекот насекомых. Комары уже начали свое дело, без устали жаля мое тело. Солнце было где-то за кромкой леса. Да, я не ошибся – наступает вечер. Сорвав последнюю пригоршню ягод, я вернулся к дверям храма. За ней царила пустота. Нет, лавочки были расставлены по холлу с поразительным усердием, но их покрывал толстый слой пыли. В углу были скиданы охапки книг.

Шаркая и поднимая небольшие тучки пыли, я прошел к фолиантам. Открыл первый попавшийся под руку. Что было написано неизвестным мне мудрецом? Не знаю. Я просто не могу разобрать ни одного слова. Может, это были таинственные заклинания для властвования миром или рецепты блюд для скучающих домохозяек. Я отложил книгу в сторону. Ответов на вопросы я здесь точно не найду.

В углу находилась небольшая деревянная дверь. Я подошел к ней, дернул за ручку. Она попросту осталась у меня в руках, а сама дверь и не шелохнулась. Не люблю, когда что-либо выходит не так, как я этого хочу. Удара ногой было достаточно, чтобы эта преграда пала передо мной. Пала в буквальном смысле, подняв целую тучу пыли. В носу запершило.

Когда глаза привыкли к полумраку, я увидел широкую полуистлевшую кровать и сундук, оббитый железом. Ринувшись внутрь, я рывком откинул его щеколду и приподнял крышку. Пусто, как у меня на душе. Ни одежды, ни оружия. Толку из него. Кровать была покрыта толстым материалом, который на удивление оказался значительно более стойким, чем дерево. Он с хрустом рвался в моих руках, когда я срывал его с каркаса. Намотав ткань на тело, я закрепил его на поясе узлом и перекинул кусок через плечо. Получилось неплохо, комары стали менее несносными. Ударом ноги я сломал ножку кровати. Конечно, этот кол в качестве оружия не годится, но с ним мне спокойнее.

Я вышел во двор, затем спустился к болотцу. Вода очень сильно подступает к поверхности земли, поэтому у меня имеются шансы. Ударив по земле колышком несколько десятков раз, я увидел скапливающую внутри ямки жидкость. Подождав немного, я опустил внутрь руку. Вода была сравнительно чистой. Напившись, я всмотрелся в ее гладь на свое отражение.

Немолодой, лет уже за 40. Глаза черные. Возникало ощущение, что я смотрю не на свои зрачки, а в колодец. Неприятное ощущение. Шрама было два – один пересекал левый глаз и спускался к уголку рта, а второй темнел на правой скуле. Лицо назвать красивым я бы не решился, слишком уж оно мрачное. Под шеей, на ключице что-то было, но рассмотреть это не удавалось. Я прикоснулся рукой. Похоже на старое выжженное клеймо. Надежды на то, что вид моей внешности разбудит воспоминания, рассыпались в прах.

Я вернулся в церковный холл, обрывком ветоши смел пыль в угле и присел. Боже, как хорошо… Я оперся спиной в стену, вытянул ноги. Глаза мои смежил сон.

– Эль, ты идиот! – рассерженная девушка стояла под деревом и укоризненно смотрела на меня. Копна ее светлых волос разметалась по спине, образуя вокруг тела светлый ореол. – Ты знаешь, что так неправильно.

– Послушай, успокойся. – я старался говорить, как можно тише. Зачем еще больше нагнетать обстановку подобными скандалами. – Я просто не могу дальше делать вид, что мне все нравится и я доволен безумными приказами. Люций предлагает выход из этой ситуации. Возможно, он прав. И погоди возмущаться, просто подумай о перспективах!

Она склонила голову, стараясь взглянуть мне в глаза. Я всегда боялся ее разочаровать, но сейчас в ее взгляде сквозило даже не этим чувством, а странной гаммой эмоций. Она смотрела на меня, как на запутавшегося ребенка.

– Перспективах? Мятеж – это твоя перспектива? И что дальше, Эль? Представим, что у вас все получилось. Ты метишь на Его место? Или ты разрушишь его Творение и даруешь Люцию власть? Ты ничего не выиграешь своим неповиновением! Пойми, не нам решать, что делать. Мы обязаны подчинится его приказу!

Ее глаза заблестели, по щекам побежали слезы. Я сделал шаг на встречу, чтобы обнять ее и успокоить, но она отстранилась.

– Ты теряешь меня своими рассуждениями и планами, Эль! Разве ты не видишь этого?!

Девушка повернулась и побежала прочь. Я ринулся следом за ней, пытаясь поймать за руку. Нужно успокоить ее, объясниться…

Сон оборвал усилившийся ветер. Он выл под сводами церкви, отражаясь от ее стен. Я прикрыл глаза, пытаясь вспомнить свой сон. Лана… Почему я не схватил тебя за руку? Или схватил? Не помню…

Меня зовут Эль? Нет, это сокращенное имя. Откуда я это знаю? Чувствую. Также, как и имя Луция. При воспоминании о нем, в душе возникла неприятная ассоциация предательства и лжи. Он предал меня? Или я его? Этот сон был частью моего прошлого, но он не дал мне ни одного ответа. Увеличилось лишь количество вопросов, терзающих меня. Я знаю только одно – я хочу к ней. Хочу снова увидеть Лану, прикоснуться к ее волосам. Но при этом я знаю и то, что это неправильно. Мы не должны чувствовать эмоции. Я не могу любить ее, невзирая ни на что. Тошно и противно… Плевать мне на чьи-либо приказы.

Я встал на ноги. Тьма скрыла от меня очертания скамей, виднелся лишь слабый свет со стороны разрушенной временем входной двери. Я вышел на улицу, огляделся. Почему время не пощадило мир вокруг меня, но не тронуло тело? Еще один вопрос, который пока останется без ответа. Я присел на корточки, прислушался. Тишина полная, нарушаемая лишь жабами, ветром и стрекотом насекомых. Птицы умолкли. Не нравится мне это место. Утром нужно будет подумать, как отсюда выбираться. Внезапно вдалеке послышались шаги.

Я вскочил. Да, так и есть. Кто-то грузно пробирался через лес, не особо беспокоясь о своей бесшумности. Естественно, места здесь дикие. Никто в своем уме не станет здесь бродить без особой надобности. Медленно, я пошел навстречу звукам. Зачем? Ну не собираюсь же я знакомиться или просить неизвестного о помощи. Посмотрим по ситуации.

Треск ветвей раздавался все ближе, затем послышались сдавленные ругательства. Кто бы это не был, но он споткнулся. Я сжал в руке кол, затем сделал резкий рывок вперед. Я не знаю, что делать, поэтому попросту доверюсь инстинктам и своему телу. Резкое движение, и в моих руках забился чей-то силуэт. Погоди, а он не такой уж и безвинный, как я себе представлял. В руках неизвестного сверкнула сталь, с легкостью разрубившая мое импровизированное оружие. Ладно, поступим по-иному.

Я выбросил руку вперед, пальцы сомкнулись на горле человека. Затем присел на одно колено, увлекая его за собой. Клинок вонзился в землю. Вторая рука в воздухе прочертила полукружье и врезалась неизвестному в висок. Он рухнул. Теперь можно перевести дыхание…

– Сквож, ты где?!

Мужской крик неподалеку прорезал холодный воздух. Похоже, мой противник был не один. Мне плевать, кто они, главное совершенно иное. Они опасны. В моем случае, лучше пока не попадаться на глаза потенциальным противникам.

Медленно я приподнял тело Сквожа, начал снимать с него одежду. Она на мне будет висеть, словно мешок, это точно. После этого я переоделся и подобрал короткий меч. Теперь у меня имеется хоть какой-то шанс выжить. Стоп, но что же делать с НИМ? Не знаю почему, но я попросту не мог его убить. Я знаю, что это можно было бы легко сделать, а затем спрятать труп в трясине. Более того, мои руки привыкли к подобному ремеслу. Однако, этот человек стал первым, кого я увидел здесь. Кажется, я сентиментален.

Я развернулся, побрел к своему прибежищу. Даже если они решаться последовать за мной, это будет грубой ошибкой с их стороны. В этом случае я уже не буду связан своими эмоциями, а просто доверюсь своему телу. Кажется, мои руки и инстинкты намного мудрее полупустого мозга. Сев на пороге, я начал ждать, прислушиваясь ко всем шорохам в ночи.

Начало светать. Голоса друзей этого неудачника начали удаляться. Через время послышался и стон Сквожа. По всей видимости, он был окончательно дезориентирован, и не мог сообразить, что случилось. Через несколько минут послышалось громкое чавканье трясины и его короткий вскрик. Ну вот, здесь я совершенно не виноват. Не я ведь толкнул его в топь, и не я заставлял сюда идти.

Над болотцем показалось солнце. Теперь я могу спокойно рассмотреть свой ночной улов. На мне были надеты широкие штаны, которые постоянно спадали. Исподнее уже давно было не стирано, и источало весьма неприятные ароматы. Взирая на то, что я тоже не мылся после моего пробуждения, то можно не обращать на это внимания. Рубаха и жилет были тоже непомерно велики, поэтому я закатил рукава как можно выше. Меч в руке был обыкновенным коротким клинком, который мог выковать любой сельский кузнец. Обычная полоска заостренной стали с одетой на один конец деревянной рукоятью.

Возле входа в дворик внезапно послышался старческий крик.

– Есть кто живой? Путник, ты еще здесь? Я вхожу!

Я метнулся к ограде. У проема стоял старик с седыми волосами. Он был одет в ризу священника, на груди виднелся большой крест. Его вес постоянно клонил голову старика к груди, сгибая его и без того горбатую фигуру. Я ухватил его за плечо, прижал к стене спиной. Другой рукой я поднес к его горлу клинок.

– Ты еще кто такой? Давно за мной следишь? Много вас здесь?

Старик на удивление был спокоен. Он не смотрел на острие меча, а глядел просто в мои глаза. От этого взгляда била дрожь по всему телу.

– Я живу здесь неподалеку, путник. Я видел ночное происшествие, но ты порадовал меня, не взяв жизнь невинного. Успокойся, я не сделаю тебе ничего плохого. Сквож сам виноват, сколько ему раз было говорить, не отправляться на ночную охоту.

Я медленно отпустил старика, сделал шаг назад. Что дальше? Он не сдаст меня, поскольку если бы было подобное желание, то он давно бы воплотил его в жизнь. Довериться? Не могу. Посмотрим, что будет дальше.

– Меня зовут Доминик, путник. Как ты здесь оказался?

– Я Эль… – тут я замешкался. Что мне говорить ему? Я не желаю, чтобы он понял, что я ничего не помню о своей жизни. – Пути господни неисповедимы.

Доминик заулыбался. Кажется, ему было приятно, что я верующий человек. Он затряс головой, кивая.

– Да, Эль. Это воистину так. Может, пройдешь со мной?

Он зашагал прочь, постоянно оглядываясь. Я, помедлив, двинулся за ним. Интересно, а рискнул бы я приглашать в дом незнакомого постороннего человека? Может ему просто нечего терять? Старик тем временем остановился перед каким-то цветком, наклонился. В его руках сверкнул нож.

– Смотри, путник! Знаешь, что это?

Я присмотрелся к растению в его руках. Как по мне, то обычный сорняк. Ничего примечательного. Доминик рассмеялся, правильно истолковав мое выражение лица.

– Это живородец. С его помощью повитухи избавляют родильниц от болей… – старик внимательно взглянул мне в глаза. – А ты как думал, что я делал здесь прошлой ночью? Эти места – настоящий кладезь природных лекарств. Вот, посмотри за своей спиной. Видишь, куст небольшой с синими цветами? Это беляра, она пригодна при отравлении. Вот, агест. Его примочки избавляют рану от скверной крови, организм очищают от гнили.

– Ты здешний лекарь? А как же риза священника?

Доминик с достоинством выпрямился.

– А разве природа не является неиссякаемым даром Всевышнего? Не она ли является нашей колыбелью? Ты не прав, Эль. Молитвы, конечно, могут помочь, но человеку тоже нужно прикладывать усилия, чтобы избавиться от хвори. Вот представь, заболел человек в деревне. До лекаря добираться несколько верст по бездорожью. А священник, напоив его отваром, полностью снимает все последствия заразы. Поверит ли такой больной в Господа? Конечно, ведь именно его именем я и лечу. И мне почет, и душа спасена.

Старец наклонился за следующим цветком. Сорвав его, он вдохнул его едва уловимый сладковатый аромат. Не знаю почему, но все это мне очень сильно не нравилось. Может из-за нарочито сильной доверчивости Доминика, или потому, что он появился в нужном месте и в нужное время.

– Лекарь, а есть ли растение, возвращающее утерянную память?

Старец пытливо посмотрел мне в глаза.

– Проблемы с воспоминаниями возникли? Здесь травы тебе не помогут. Значит, сделал грех какой-то, настолько ужасный, что тело воспротивилось этому. Не перебивай, если помощи хочешь! – он поднял руку, обрывая мои возражения. – Какой сейчас год? Как называется этот лес? Не знаешь, ведь по глазам вижу. Запомни, Эль, глаза – это зеркало души. Тело может солгать, но именно они всегда отразят правду. Только вера и покаяние способны принести тебе покой. Да еще сны. Порой, они содержат в себе значительно больше смысла, чем все поступки.

Я слушал его. Нет, Доминик не был похож на закоренелого фанатика. Кто он на самом деле? Священник или лекарь? Кто в его душе преобладает? Здесь на этот вопрос я не отвечу. Я знаю лишь то, что ничего не случается просто так. То, что он пришел сюда именно в данное время, не случайно. Знать бы еще, что мне дальше делать.

Старик набрал каких-то цветов в специальный мешочек на поясе, затем повернулся ко мне.

– Ты ничего здесь не забыл? Тогда пошли со мной, нечего здесь куковать. Места здесь дикие. Изредка охотники забредают, да я за лекарствами выхожу. Больше ты не встретишь здесь никого, а кушать то надо.

Мы побрели по малозаметной тропке через лес. По пути Доминик, не умолкая, рассказывал мне о здешней флоре, и ее влиянии на организм. Я слушал его рассказы краем уха, погруженный в свои невеселые мысли. Что мне делать дальше? Мне нужны ответы на вопросы, но самостоятельно я попросту не смогу их найти.

– Ты согласен на мое предложение?

Правитель сидел в тронном зале, и смотрел на стоящего перед ним мужчину. Тот был явно не из рыцарей. Лицо его покрывала толстая щетина. Он недовольно скривился и сплюнул себе под ноги. Сидящий на троне вскинул руку, останавливая стражу, намеревающуюся выбросить наглеца из зала.

– Нет. Хенсельт, то есть, пока твой пацан будет прохлаждаться с бабами, а королевская гвардия – собирать кулак, я должен гнить в болоте?

– Не в болоте, а в лесу. Я хочу отправить тебя в Брейн, а не в Эльстей. Но мне нужно твое искреннее согласие.

– Ты король, – хмыкнул воин. – можешь и приказать.

– Чтобы ты исчез, как только выйдешь за порог? Мне нужна преданность, а не глухое бешенство.

Хенсельт внимательно смотрел на своего собеседника. В былое время, он немедля приказал бы его сгноить живьем. Главарь с таким трудом уничтоженного короной отряда Теней был последним, к кому бы он обратился. Эти наемники были гниющей заразой, которая расползлась почти на полстраны. Единственным их достоинством был нерушимый кодекс чести. Если они соглашались на сделку, то даже за во стократ большие суммы денег не решались на ее нарушение.

– Ну, и что мне за это будет? Свободу ты мне подарил уже давно, в уплату за смерть Фаркуада. Кстати, ты не задумывался, может Атор пронюхал откуда ноги растут, и решил отомстить?

– Брант, давай не будем ворошить прошлое. В отместку я предлагаю тебе землю и замок.

– Ты с ума сошел? Ну и что я в нем буду делать? Править? Да, представляю, Брант Первый, владыка хутора Безымянного. Хенсельт, давай не будем юлить. Мне твоя земля и в подарок не нужна. А уж предлагать ее за риск собственной шкурой… лучше проспись.

– Тогда чего ты хочешь? Не забывайся, ты отлично знаешь, что при желании я прикажу тебя четвертовать!

– Да ничего ты не можешь. Если бы хотел, дык давно бы сделал. Перед казнью, я ведь обязательно поведаю честному люду интересную историю, как молодой пацан выручал своего папашу и убирал моими руками врагов семейства. Тебе сейчас плевать на всех, главное дать возможность выжить своему недоростку. Кстати, а он вообще в курсе о нашей милой беседе?

– Нет, ему не обязательно это знать. Не качай права, а прямо ответь, чего желаешь.

Брант усмехнулся. Он блефовал, как и король. Важно было понять, на что готов последний, ради жизни своего наследника. Потом уже можно было выдвигать свои требования.

– Возрождения моего ордена.

– Ты ополоумел? Вспомни, сколько населения погибло, когда шла Большая Охота! Мы едва вырезали твою братию. Их ты называешь своим орденом?

– А по-твоему, вы избавились ото всех? Мои люди сейчас процветают. Но постоянная потребность прятаться тоже надоедает. Решай, Хенсельт. Вроде, справедливый договор. Жизнь твоего заморыша на жизнь моих людей. Думаю, обмен того стоит. Он ведь у тебя один, наследников больше не предвидится.

Правитель поднялся и подошел к Бранту. Он внимательно смотрел в его выцветшие глаза, но воин не отвел взгляда. Хенсельт сдался первым, в который раз проиграв эту Битву Воли.

– Я согласен.

Через довольно продолжительное время показалась и деревня. Обычное село, с любопытными детишками, косящимися жителями и недоверчивой стражей. Благо, вопросов ко мне пока не возникало, видимо старика здесь уважали. Но и расходиться никто не желал, напротив, сзади потянулась толпа любопытных.

– Расслабься, Эль. Никто тебя здесь не тронет. По крайней мере, до тех пор, пока сам не учудишь чего-либо. Вот, кстати и мой дом.

Мы вышли на пригорок. С одной стороны, на удалении, стояла изба кузнеца. Невзирая на ранее время, над ней уже вился дымок, и слышались звонкие удары молота. Перед нами же находился небольшой храм. Колокольня его, похоже, знавала лучшие времена. Однако, вокруг было довольно чисто и ухожено. Небольшой огородик застилали рядки каких-то цветов. Старик покряхтел, вытаскивая из-за пояса ключ, отпер ворота. Они заскрипели под своим весом и распахнулись.

– Ты живешь здесь?

– Делю с Богом один дом на двоих. – засмеялся Доминик. – А зачем мне тратить свои силы на постройку собственной избы, если практически все свое время я провожу здесь? Народ знает, где меня найти. Пошли за мной.

Мы пересекли церковный холл. На меня смотрели своим странным взором образа святых, расставленные вдоль стен. Впереди стоял большой алтарь. Не нравится он мне. На поверхности камня были искусно выделаны желобки, которые заканчивались подобием чаш. Видимо, ранее здесь приносились жертвы. Сейчас же поверхность алтаря устилали разнообразные растения. Некоторые из них были сухие, но большая часть собиралась явно недавно. Старик свернул к небольшой каморке, которая была не запертой. Там я увидел большой лежак из свежего сена, камин с выдвигающейся решеткой и грубый стол. На стенах, вдоль всего помещения были приколочены три широкие полки, плотно заставленные различными посудинами из обожженной глины. В углу была аккуратно сложена посуда.

– Ну, стало быть, разводи огонь. Отдохнем маленько, а потом буду я службу править. Хворост на улице сложен.

Старик присел на лежак, взял книгу в руки. Я, помедлив, вышел во двор. У самого крыльца, под небольшим навесом были сложены штабелем дрова. Взяв несколько поленьев, я отнес их к камину, затем высек кресалом искру. Очень скоро языки пламени начали лизать заставленный хворост. Я прикрыл решетку.

– Ты читаешь Библию, Эль?

Я пожал плечами. Что мне отвечать, если я не помню этого. Может да, а может, я впервые вижу эту книгу. Доминик подал мне свой фолиант. Ничего не понятно. Черная вязь букв слаживалась в полную бессмыслицу. Начала болеть голова.

Старик участливо вздохнул.

– Ты не знаешь письма. Ничего, всему в жизни можно научиться. Что ты знаешь о Библии?

– Это священная книга.

– И все? А кто назвал ее священной? Эх, многие в этом мире воспринимают ее лишь как неукоснительный свод правил. Мало кто задумывается, что же она представляет собой на самом деле.

– А что она представляет?

– На этот вопрос может ответить только Господь. – старик улыбнулся. – Может, это летопись мироздания. Может свод канонов, которые необходимо строго соблюдать. А может… – он немного помешкал. – Возможно это попросту хроники проклятых. Летописи пишут победители, Эль, запомни это. В Бытие сказано, что на заре веков миром правил только один Бог. Но нашлись те, кто бросил ему вызов. Все они были сброшены с небес на землю, в вечное заточение. Но слишком мало об этом сказано, понимаешь. Несколько строк в одной главе о большой войне за пределами нашего мира. Почему так? Победители всегда рассказывают о своих победах часами, получая при этом многочисленных поклонников. А здесь…

Я смотрел на него, не отрывая глаз. Почему он начал этот разговор? Внезапно Доминик поднял глаза на меня, в них блеснула влага.

– Не слушай старика. Одиночество, Эль. Оно сжигает изнутри каждого, рано или поздно. Я слишком долго был один в этих стенах, вот и приходят на ум сомнения. Наверное, это мы прокляты в этом забытом месте. Все может быть, все возможно…

Глава 2

Дни потянулись вереницей. С самого утра я разжигал огонь и варил похлебку из запасов Доминика. Затем он проводил службу, а я помогал расставить нужные книги по залу. Никто мне не задал ни одного вопроса, что честно говоря, очень радовало. Вечером, мы проводили время вдвоем за беседами и изучением письма. Сны перестали меня посещать, видимо слишком много проблем свалилось на голову.

Старик рассказывал мне притчи из Библии, которые сводились у меня до уровня восприятия сказок. Ну не может существовать неопалимый куст и разумные люди не стали бы поклоняться золотому тельцу. При этих рассказах возникало ощущение, что я что-то упускаю. Очень важное для меня, но скрытое пеленой неведения.

Так было до одного злополучного дня. Мы с Домиником кушали, когда в ворота начали ломиться. Старик встал, открыл их и начал разговор с неизвестным. Я не слышал, о чем они говорили, но вернулся он обеспокоенным.

– Вставай Эль, поможешь мне. Кузнец с семьей заболел, надо бы его проведать.

Мы взяли походный рюкзак с припасенными травами и вышли. Доминик не стал запирать ворота. А зачем, если все друг друга знают? Дорога к кузнецу не заняла слишком много времени, но когда я открыл перед стариком дверь, то остолбенел. Вонь стояла такая, словно бы здесь недавно кто-то умер. Кузнец и его жена лежали рядом под какой-то шкурой, но не отозвались на оклик священника. Доминик вошел внутрь и рывком сдернул с них покрывало.

Люди были живые, но их тела покрывали гнойники и нарывы. Смрад усилился, начало подташнивать.

– Вон отсюда! – гаркнул старик и быстрыми шагами вышел во двор, увлекая меня за собой. – Ну вот, дошел и до нас. Мор, Эль, черная болезнь, как еще его называют. Жаль Стремора, да и жена у него была неплохая. Постоянно раньше помогала мне убираться.

– Неужели мы ничем не можем им помочь?

– Ничем. – отрезал Доминик. – Они уже в том состоянии, когда и сами умрут и полдеревни за собой утащат. Но, немедля после их смерти, придет и твоя очередь. Сам посуди, жили люди себе, никуда не лезли. Затем явился ты, и следом за тобой в деревню вошла зараза. Я-то знаю, что ты не болен, но тебе от этого не легче. Бежать тебе нужно будет, вот только не успеешь…

Бормоча себе под нос, лекарь пошел обратно к храму. Бежать? Куда? Нет, если уж так, то я не могу позволить парочке больных заразить село. Обойдемся без помощи Доминика.

Я аккуратно приоткрыл дверь в кузню. Они лежали обнявшись. О том, что они еще живы, свидетельствовало лишь слабое дыхание. Извините меня, если можете… На один грех в моем списке будет больше. Я приоткрыл задвижку горнила, вынул оттуда головешку и кинул ее прямо под лежак. Сухое сено начало дымиться, а я бросился к храму. Когда я вошел в него, то Доминик молился, стоя на коленях перед алтарем. Я присоединился к нему, повторяя слова, заученные по ночам. На улице послышался топот ног, человеческие крики. Старик вскочил и распахнул ворота.

Огонь охватил кузницу до самого дымохода. Сельчане начали было тащить воду, но вскоре поняли глупость своей затеи. Было некого спасать, а дом находился вдалеке и пожар не мог перекинуться на другие избушки. Доминик посмотрел мне в глаза, затем повернулся и пошел в каморку. Он лег, закрыл глаза.

– Я…

– Помолчи, а? Ты уже достаточно сказал и сделал. Ложись спать, утром поговорим, если захочешь.

– Святой отец, можно мне исповедоваться?

– А ты этого хочешь? Думаешь, что можно совершать грех, облегчать душу и идти дальше по трупам? Не получится. Не зря я тогда назвал тебя путником, у тебя волчья натура. Может оно и к лучшему в этом мире, не знаю. Но никогда не проси меня отпускать грехи. Каждый сам в ответе за свою душу, и здесь я помочь тебе ничем не смогу.

С этими словами старик демонстративно повернулся ко мне спиной. Почему-то, мне самому было неприятно. Ну, утро покажет, что будет дальше.

Мужчина стоял, скрестив руки на груди. Его тонкие черты лица искажала ухмылка.

– Эль, ты обдумал мое предложение?

– Я не знаю, как поступить, Луций. Понимаешь, Лана… Кажется я люблю ее.

– Любишь? Ты? – он засмеялся. Тонкий мелодичный смех резал душу, словно стилет. – А что ты вообще понимаешь под словом «Любовь»? Имеешь ли ты право на это чувство, Эль? Для Него ты никто, один из тысяч. Не забывай, что именно я смог отдернуть полог неведения, продемонстрировав тебе глубины человеческих эмоций. Ты думаешь, что она ответит тебе взаимностью?

Я молча слушал его. Он был прав, как обычно. Она не сможет ответить мне тем же, поскольку для нее чувства пока наглухо закрыты. Лана попросту исполняет приказы, а все, что идет вразрез с ними вызывает у нее только страх и панику. Почему я вообще рассказал ей о планах Луция? Нет, она не предаст нас, в этом я уверен

– Ты прав. Я выполню свою часть уговора.

Луций раскинул руки, словно пытался обнять весь мир.

– Отлично! Тогда дело за малым. – в его голосе засквозил смех. – Ты видел Его «Творение»? Это же пустышка, Эль. В нем нет ничего, что было бы достойно уважения. И знаешь, что самое главное? Именно ему доступны в полном объеме эмоции.

Внезапно его голос перешел на крик. Тонкое лицо исказила гримаса ненависти.

– Ты понимаешь, что это значит, Эль?! Оно способно любить, чувствовать боль, радоваться или страдать! То, что было сокрыто от нас доступно ему в полном объеме! Мечтаешь о Лане?! И что дальше с ней ты будешь делать?! Ты способен чувствовать вожделение или страсть?! Для тебя это набор букв, не более. То, что ты называешь любовью, в настоящий момент представляет собой смесь жадности и себялюбия. Ты попросту хочешь обладать ею, словно вещью. Чтобы она всегда находилась возле тебя. Не более. И ты отлично знаешь, кто в этом виновен!

– Луций, пообещай мне… если у нас получится, ты сможешь пробудить во мне и в ней настоящие чувства. Я знаю, у тебя хватит на это сил.

Он открыто улыбнулся. Я знал, что его слово нерушимо.

– Даю слово, Эль. Я выполню твою просьбу. Вот только смотри, чтобы сам об этом не пожалел.

Я открыл глаза. Светало. Доминик сидел на своем лежаке, в который раз перечитывая Библию. Значит пора вставать.

Все домашние дела в виде разжигания камина и готовки завтрака прошли без разговоров. Старик молчал, а я сам не начинал беседу. А что говорить, если у меня нет оправданий? Да и нужны ли они вообще?

В ворота громко постучали. Когда я их открыл, то увидел местного начальника стражи с группой народа. Они кричали, показывая на меня пальцем. Сзади послышались шаркающие шаги, подошел Доминик.

– Святой отец, извиняйте за вопросы, однако, стало быть, вы вчера последний, кто посетил Стремора. Итого, я не в коем случае не хочу вас обвинять, но все указывает именно на вас и этого, гм, молодого человека.

Доминик поднял голову и взглянул на толпу. Он медленно обвел ее взглядом, посмотрел мне в глаза, затем снова обратил свое внимание на стражника.

– Ты хочешь знать, кто виновен в случившемся? Тогда, мальчик. Я отвечу тебе. – его голос взвился. – Я отвечу всем вам. Виновник в этом только я. Я виноват в том, что поспешил к нему в дом и смазал нарывы. Если бы не это, ему не стало бы легче, и он не доковылял бы до камина, чтобы подложить хвороста. В таком случае, головешка бы не выпала из него, и не затерялась бы под лежаком, что стало причиной воспламенения. Но прежде, чем судить меня, ответьте только на один вопрос: виновен ли я в том, что потерял всю жизнь, помогая односельчанам бороться с недугами. Если и впрямь, вы считаете меня убийцей, да будет так. Я готов сложить свою голову ради ваших принципов, но я не позволю схоронить вместе со мной человека, который даже не заходил в тот дом.

Он твердо взглянул на меня. Я не понимаю. Сперва он описал, чем закончится болезнь той пары, чем фактически загнал меня в угол. Затем он не разговаривал со мной, а теперь готов отдать свою жизнь ради моей сохранности. Что-то за этим кроется.

Толпа начала отводить глаза, потихоньку расходиться. Стражник, видимо не ожидавший подобного ответа, остолбенело стоял на пороге жилища. Затем он тряхнул головой:

– Спасибо, святой отче, что рассказали о случившемся. Больше вопросов, стало быть, не имеется. – с этими словами он развернулся и потопал вниз по тропе.

Старец закрыл ворота и молча пошел внутрь дома. Он не сказал мне ничего, да и я сам молчал. Просто не о чем было вести беседы. Все мои вопросы остались глубоко в душе. Я не решился их озвучить в этот момент. Мы вернулись в нашу каморку, Доминик начал готовиться к утренней службе.

– Я…

– Помолчи, Эль. Ты ведь не думал, что я возьму на душу грех еще и за твою смерть? Но это нисколько не уменьшает твоей ответственности за то, что ты сделал. Ты пока ничего не понял? Попытайся попросту забыть о своей алчности, а подумать о будущем этой деревни. Кузнеца у нас нет, сыновей у него не было, поэтому он не смог передать им тонкости сей науки. Погибнет деревня без него, понимаешь? Да еще ты забрал две человеческие жизни, попросту страшась за свою шкуру. Это было совершенно неправильно, не тому нас Господь учил и учит.

Я молчал, слушая священника. Он был абсолютно прав. И мне это совершенно не нравилось.

– Ты сможешь научить меня этому ремеслу? Я бы смог заменить кузнеца. Хоть на время.

– А я похож на кузнеца? Да, такого комплимента я еще не слышал. Если ты действительно желаешь получить об этом знания, тогда придется тебе учиться на собственных ошибках. Все книги ведь сгорели в том пожаре.

Да, это и впрямь глупая идея. Не знаю почему, но мне очень хотелось заполнить пробелы в памяти новыми знаниями. Вот только в настоящий момент это является невыполнимым заданием.

Доминик развернулся и пошел к алтарю. Очень скоро начали приходить люди, жизнь возвращалась к обычному для себя течению. Однако, мысли не давали мне успокоится. Село действительно обречено. Если не попытаться что-либо изменить, то толку от моих действий будет маловато.

Брант сидел на опушке леса и невесело смотрел на своих подчиненных Мрази по большому счету. Эти люди продадут за копейку мать родную, не говоря уже о короне. Люди стекались со всех сторон, но больше сил уходило не на разведку, а на утихомиривание конфликтов внутри отряда.

Все просто надоело. Хотелось лишь одного – побыстрее выполнить контракт и получить долгожданную свободу своим последователям. Набор свежих рекрутов происходил постоянно. При этом воин руководствовался старым своим принципом – не забирал никого насильно. Толку из тех, кто так и норовит дезертировать.

Местность для лагеря была подобрана с учетом стратегии Теней. Отряд ничем не выделялся, и мало кто из живущих смог бы отыскать в густых дебрях эту поляну.

Хенсельт поступил умно, тут не поспоришь. Первым же долгом он отослал Ферра подписывать военный договор с Арагоном. Нет, он не ощущал особой неприязни к молодому принцу, но его агрессивность действовала Бранту на нервы. Всегда нужно соблюдать спокойствие, и не действовать сгоряча. Именно этому он всегда учил новобранцев Тени. Будучи откровенным, этот паренек не протянул бы и нескольких минут против обученного соперника. Турниры были и остаются лишь модной забавой для аристократов.

Единственное правило, которое он самолично ввел в отряде – это полная неприкосновенность детей. Многие оставались сиротами, и примыкали к гарнизону, получая бесплатную пищу и кров над головой. За это они отплачивали своей преданностью и выполнением несложных бытовых работ. Однако, слишком многим не нравился такой расклад. Не так давно, несколько насильников пытались утащить девчушку. Сейчас их тела болтались неподалеку, источая смрад. Это стало истинным уроком для тех, кто рискнул бы пойти тем же путем.

Горели костры, вкусно дымились казаны с похлебкой. Наставники проводили учебные бои с новоприбывшими, стараясь понять их истинное призвание и умение. Как сильно это напоминало старые времена, когда… Брант оборвал себя. Вот сейчас действительно не следует забываться. Это не старый добрый бой, в котором можно было отвести душу, а вернувшись, расслабиться с бабой в таверне. Это была работа, выполнение контракта. Получить желаемое можно было не просто разбив свору Атора, а принесши голову военачальника. С этим нужно было действовать аккуратно.

В старые времена все было бы намного проще. Несколько дней разведки, проникновение в стан врага ночью – и вот уже на утро находят свеженький труп, павший жертвой несчастного случая. Сейчас это было осуществить весьма сложно. Разве что…

Отряд сейчас жил своей жизнью. Не нужно было кого-то поучать или отдавать приказы. Все и так отлично знали, что пришли не на детские игры. Жизнь лениво текла своим чередом. Не нужно было постороннего вмешательства.

Брант встал, подобрал с травы свою сумку. Он привык постоянно таскать с собой основное, что могло бы спасти в непредвиденный момент. Попробовал вытащить из ножен притороченные кривые мечи. Те послушно выпорхнули, не издавая ни звука. Бросив последний взгляд на свой лагерь, воин растворился в лесной листве.

Служба давно окончилась, но священник не возвращался. Он попросту сидел возле алтаря, уставившись на него невидящим взором. Я не стал нарушать его покой, а тихо прошедши мимо, вышел из храма.

Небо покрывала тонкая вязь облаков. Слева от меня раскинулось пепелище, некогда бывшее домом кузнеца. Не знаю почему, но мне захотелось попросту выпить. Не настолько, чтобы приглушить свои инстинкты, помогающие мне выжить, но попросту чтобы забыть о настоящих проблемах. Я медленно побрел к сельскому трактиру.

В нем было довольно много народа. Несмотря на обеденное время. Все косо смотрели в мою сторону, но при этом не задевали даже словом. Для них я всегда буду врагом, чужаком, осмелившемся ступить на их землю.

Я прошел к стойке, начал ждать трактирщика. Все места были заняты, поэтому сесть просто было нереально. Разговоры затихли, возникла тишина. Двери открылись, вошло еще несколько охранников, видимо почувствовавших неладное. Мужчины за крайним столиком подвинули свои стулья, один из них жестом пригласил меня сесть. Моя интуиция почти кричала мне уходить.

Я прошел через зал под гробовую тишину, медленно присел. Старший посетитель, сидевший напротив меня, крикнул бармену, чтобы тот принес выпивки.

– Ну и кто же ты такой будешь, незнакомец?

Я пожал плечами.

– Просто путник. Меня Доминик спас, вот я и здесь.

Мужчина ухмыльнулся. На вид ему примерно столько же лет, сколько и мне. На обычного селянина он не был похож – в отличие от местных жильцов он, не таясь, носил стилет на поясе. Одно из двух: или благородных кровей, или обычный мародер. Знакомство с подобным человеком явно не входило в мои планы.

– Значит, старик нашел тебя в нужное время и в нужном месте? И чем ты отплатил ему за свою шкуру? Уж не убийством ли Стремора?

– Может прежде чем выдвигать предположения, для начала представишься?

– А зачем? Я ведь не спрашиваю у тебя твоего имени, правда? Да расслабься, это пока что просто беседа. Куда она повернет дальше, зависит лишь от искренности твоих ответов.

– От искренности моих ответов? Тогда слушай. Я просто человек. – ненависть клокотала в моей душе. – Я не собираюсь отчитываться ни перед тобой. Ни перед твоей братией. Желаешь ответы? Так сперва заслужи их!

Трактирщик подоспел вовремя, принеся с собой несколько кружек, заплесневелую бутыль и несколько тарелок с дымящимся мясом. Мужчина, не отрываясь, смотрел на меня. Его спутники напряглись, их руки опустились к поясу.

– Ты знаешь, – внезапно перевел он тему. – все люди делятся на два типа. Существуют волки, которые способны порвать глотки любому, от кого почувствуют угрозу. Есть и лоси, которые предпочитают просто идти по жизни, надеясь на высшую силу. Так к кому же относишься ты? Может проверим?

Он приподнялся со своего места. Моя интуиция уже была на пределе, крича об опасности, и я решился ей довериться. Рука отточенным движением выхватила из-за пояса рядом сидящего человека стилет и пригвоздила руку его напарника к столу.

– Сядь! – гаркнул я. Теперь я уже понимал, что этот человек ничего не имеет общего с деревней. Он такой же пришлый, как и я сам. Однако, его здесь уважали. Или боялись, не пойму. По крайней мере, эту троицу никто не желал задевать, а стража попросту не вмешивалась в их дела. Он медленно присел на краешек табурета. При этом я обратил внимание на левую руку, которая была сильно обожжена.

– Как я и думал. И что ты дальше собираешься делать? Выйдя из трактира, тебя разорвет стража на куски. Останешься в селе жить дальше, перебив стражников? Тогда тебя попросту сожгут на костре или повесят, смотря какое настроение будет у жителей этой деревни.

Все сверлили меня взглядом. Стало очень неловко. Да, при необходимости я мог сейчас спокойно уйти, заставив стражников меня отпустить. Но тогда мне не видать спокойной жизни, как собственных ушей. Более того, я брошу под пресс человеческой ненависти и Доминика.

– Твои предложения?

– Мы сейчас спокойно кушаем и выходим из трактира. Неподалеку у нас разбит лагерь. Армии Хенсельта нужны такие воины, которые, не задумываясь готовы пролить чужую кровь. Посуди сам, во что ты сейчас одет? Это ведь не твоя одежда, разве я не прав? С нами ты получишь жалование и сможешь стать кузнецом собственной судьбы. Разве тебя устраивает служение богу, которым ты сейчас занимаешься? Пора вспомнить, кто ты на самом деле. Я ведь по глазам вижу ровню, недаром я тебя пригласил за стол.

Я слушал его, и понимал, что иного выхода у меня попросту нет. Если я сейчас откажусь, то до конца своей жизни буду проживать в одном селе с людьми, меня не понимающими. Я молча склонил голову.

– Ты согласен?

– Да.

Он одним движением вырвал стилет из руки своего подчиненного, бросил нож на стол.

– Тогда перед вами сейчас два выхода. Вы или мирно продолжаете свою трапезу, а сегодняшний инцидент забывается навеки, или прямо сейчас один из вас отправляется на высший суд. Иного шанса у вас не будет.

Я смотрел на своего недавнего противника, который поджимал скрюченную руку. На пол капала его кровь. Ну не было у меня никакого желания отягощать свою душу еще и его смертью. Они что, всерьез думают, что я отправлюсь убивать кого бы то ни было? Я уйду с ними, а затем попросту постараюсь затеряться. У меня нет права на ошибку, и даже сейчас я вижу то, что эти люди совсем не просты. Руку человек напротив меня обжег совершенно недавно. Понимая, что сутки тому назад погиб в пожаре Стремор, можно заключить. Что эта группа тушила здание. Значит они и не такие уж и бесчеловечные, хоть исключить ненависть к поджигателю было невозможно. А в этом прегрешении я уже выдал себя полностью.

– Я не хочу причинять ему вред. Думаю, мы можем об этом забыть.

Старший перевел взгляд на своего напарника. Тот не ответил, только молча кивнул.

– Ну, вот и все, значит. Утром выдвигаемся.

Глава 3

Толпа застыла, приветствуя своего властелина. Он спускался, ведя за руку свое Творение. Именно оно должно стать венцом природы, вершиной всего сущего. Но лишь немногие понимали истинную ценность этого существа. Оно было пустышкой. Намного больше смысла и разума было в обыкновенном дереве или кусте. Да, ему были открыты все эмоции, даровано то, что было недоступно нам. Но при этом руководствоваться творение будет лишь жадностью, эгоизмом и самовлюбленностью. К сожалению, мало кто это понял.

– На колени! – прокатился над толпой приказ. Ослушаться его было невозможно, а навлечь на себя гнев господина казалось немыслимым. По очереди ряды один за другим падали ниц. Внезапно по ним прошелся ропот – среди океана спин упавших фигур виднелся силуэт стоящего. Луций… Боже, что же ты творишь…

Он стоял, высоко вскинув голову. Заостренный подбородок, казалось, был вытянут еще больше от напряжения. Впервые, Он встретил неповиновение. За спиной Луция толпа продолжала опускаться, словно волна. Но в ней виднелись фигуры и иных ослушавшихся приказа. И их становилось все больше. А затем я увидел среди рядов глаза Ланы. Она просто смотрела на меня, словно ожидая моего последующего шага. Я не могу предать Луция, я ведь дал слово…

Я молча опустился на колени. Прости меня, старый друг, если сможешь, но я не могу предать Лану. Она для меня все, и я не хочу потерять последние иллюзии на счастье. Пусть она не способна полюбить меня по-настоящему. Пусть она воспринимает меня как брата, не более. Я ведь отлично понимаю, что слезы в ее глазах возникли только по причине непонимания моего поведения, а не тревоги за мою шкуру. Плевать. Я просто не могу сейчас разрушить свои идеалы и фантазии. Пусть я буду никем, но рядом с ней.

Толпа опускалась за моей спиной. Луций обернулся, ища меня взглядом. Затем на его лице возникла кривая усмешка. Конечно, он прекрасно все понял. Затем его взгляд приобрел твердость, он посмотрел на «Творение». Назад пути у него попросту нет.

Ночной сон все еще был перед моими глазами, когда мы выехали из деревни. Прощание с Домиником на удивление было довольно холодным. Он молча воспринял новость о моем отъезде. Не было слов убеждения в глупости данной затеи. Старик просто подал мне свою Библию, попросив перечитывать ее главы на ночь. Не знаю почему, но я был уверен, что мы еще встретимся. Все было не так просто, и священник это прекрасно знал.

Сейчас Библия почивала в моем внутреннем кармане. С самого утра Десятник, как он приказал себя называть, привел четыре лошади, и мы не спеша выехали из села. Начало моего путешествия, можно сказать удалось.

Я внимательно прислушался к беседам участников этой группы. Ну не поворачивается у меня язык назвать их товарищами. Они пока ничего не сделали, даже отдаленно напоминающего дружественность. Теперь я понимал, почему у никого не возникало ко мне вопросов. Все они в весьма недавнее время были преступниками. Один из них, по крайней мере был конокрадом. Это выяснилось по тому, как лошади артачились, почуяв его запах. У животных на таких людей отличный нюх.

Мы проехали практически полдня. Спина с непривычки уже начала немилосердно болеть, когда Десятник скомандовал привал. Мы спешились, конокрад начал ломать хворост для костра. Его товарищ вытащил из седельной сумки вяленое мясо, стал крошить его для приготовления немудреного завтрака. Я присел возле дерева, вытянул ноги. Как же хорошо отдохнуть после стольких часов беспрерывного пребывания в седле.

Сзади меня тронули за плечо. Я повернул голову.

– Пошли, поговорим. – смотря мне в глаза промолвил Десятник.

Мы отошли от лагеря к берегу небольшой речушки.

– Ну и где же ваш лагерь?

– А ты наивен. Неужто, и впрямь подумал, что я поведу первого попавшегося в нужное место? Для начала тебе придется ответить на вопросы.

– Например?

Он легким движением бросил мне обломок ветки. Я подхватил ее на лету левой рукой.

– Например, скажи, где ты научился владеть оружием. Понятно ведь, что ты довольно сильно отличаешься от обычных жителей села. Появился ты там недавно, это я уже успел узнать. Да и внешность твоя разительно отличается от тех, с кем ты жил. Я сначала подумал, что ты с Адамитовых островов, но они отсюда слишком далеко, чтобы ты смог сюда добраться. Так кто же ты?

– Тогда обмен любезностями. Назови свое имя, представься по-человечески. А я тогда отвечу на все твои вопросы.

– Хорошо. Я Кри. Десятник армии Хенсельта. Вербовщик рекрутов во имя его Величества.

– Это твое истинное имя?

– Конечно, нет. Но ты можешь обращаться ко мне по нему. Всего остального тебе знать не положено по званию.

– Я Эль. Откуда я – можешь не спрашивать, как и не задавать других вопросов о моем прошлом. Я не смогу тебе ответить, поскольку попросту не помню. Ты ведь не думаешь, что я просто так жил у лекаря? Я обычный человек, который пытается выжить в этом мире.

– Эль твое настоящее имя?

– Конечно, нет. Но ты можешь ко мне так обращаться. Остального тебе знать – тоже пока не позволено.

Кри рассмеялся. Видимо ему по душе пришелся подобный ответ. Сомневаюсь, честно говоря, что он мне поверил. Но мне лично плевать на его недоверие или сомнения.

– Ладно, тогда мы попытаемся выяснить вместе, кто же ты такой. Пошли назад, а то похлебка остынет.

Я повернулся к речушке спиной, пошел к костру. Внезапно краем уха я услышал тонкий свист стали и инстинктивно пригнулся. Прямо над головой просвистел меч Десятника, который, отрезав клок моих волос на затылке, вонзился в дерево. Я перекрутился через плечо, выставил вперед брошенную мне в самом начале разговора ветку. Спустя мгновение я отбросил в сторону два ее перерубленных ошметка. Кри не думал останавливаться, его лицо перекосила гримаса ненависти. Я снова перекатился, попытался вскочить и получил кованым сапогом в подбородок. Меня откинуло к берегу, лицо погрузилось в воду. Я ничего не понимал. Смысл выводить меня из деревни, проводить беседу, а затем стараться убить? Ничего не понимаю…

Надо мной нависла тень Десятника. Его рука в кожаной перчатке прижала мою голову, вода начала заливать уши. Я долго не продержусь, это гарантия. Голова начала кружиться, тело постепенно теряло свои силы. Мне просто все надоело. Зачем мне эта жизнь, если в ней я ничего не помню и не значу? Лучше попросту расслабиться и покориться.

Я представил себя в облике воды. Она ничего не чувствует, в отличие от меня. Я расслабился и закрыл глаза. А затем… накатила апатия. Пусть будет то, что должно быть.

Рука моя скользнула вниз по течению, а затем наткнулась на его сапог. Резким движением я потянул его на себя. На скользких камнях Кри не устоял, и с рычанием упал на одно колено. При этом его рука лишь сильнее вжала мою голову в мул. Я судорожно ухватил его промеж ног и сжал изо всех сил. Десятник попытался вырваться, но встать попросту не смог. Никогда бы не подумал, что в моей руке столько цепкости. Он убрал свою руку из моей головы и попытался разжать мои пальцы. Ну вот и пришел тот час, когда жертва и палач сменили свои роли…

Я отпустил его и перевернулся. Костяшками пальцев я саданул Кри прямо в лицо. Он вскочил, снова замахнулся мечом. Тогда я ухватил его за опускающуюся руку, и попытался ее вывернуть. Коленом я ударил его по обожженному локтю. Десятник вскрикнул, выпуская меч из побелевших пальцев. Я подхватил его на лету, и направил свой удар Кри в живот. Он крутанулся, избегая смертельного ранения, я выпустил его из своей хватки. Внезапно он поднял свою руку вверх, выдвинул ее вперед ладонью.

– Молодец, друг. Борейская техника боя. Именно обитатели этой империи не гнушаются подлых приемов, бьют в самое больное место. Основное их оружие – это собственное тело, движения которого отточены до совершенства. Кто бы ты ни был, но ты явно посещал эти земли.

– Ты… придурок? – выдохнул я. – Я мог тебя убить!

– Как и я тебя. Бой вообще не терпит полумер, запомни это, Эль. Во время боя нужно полностью отключить все свои эмоции, забыть о том, что ты человек. Ты должен почувствовать себя частью природы, безудержной энергии стихий. Тогда меч или иное оружие попросту становится проводником твоей энергии, а не орудием убийства. Вот и все правила настоящего боя. Если бы я этого не сделал, то мы б и дальше гадали, где ты научился владеть своим телом.

Десятник ухмыльнулся, стирая рукой кровь из разбитого носа. Ему явно было больно, но он не подавал вида.

– Может, уже отдашь мне мой меч, если он тебе уже не нужен?

Да, свой клинок я оставил впопыхах у костра, когда шел сюда. Но чужое оружие мне попросту не нужно. У каждого меча имеется свой хозяин, и даже тот короткий меч был не мой.

– Держи! – я бросил меч Кри. Он пролетел мимо Десятника, тот неуклюже его подобрал, стоя на широко разведенных ногах.

Кри умылся в речке, и мы пошли в лагерь. В это время похлебка уже была готова, конокрад лежал в густой траве, и, вытащив флейту, наигрывал незнакомую грустную мелодию. Второй наш компаньон слушал, рассматривая свою пробитую руку. Кровь уже давно не текла, но рана начинала гноиться. Нужно было что-то делать, чтобы он избежал ампутации конечности.

Я подобрал подорожник, подошел к нему.

– Приложи к ране.

Он косо взглянул на меня, но траву взял. Кри ошибается, существует еще один тип человека – шакал. Он отличается тем, что никогда не пойдет на заведомо проигрышный бой, поскольку очень дорожит собственной шкурой. Но это не помешает ему нанести удар в спину в тот момент, когда этого совершенно не ожидаешь. С него не стоит спускать глаз, поскольку рано или поздно он захочет реванша.

– Я Эль. – при этих словах я попытался искренне улыбнуться. Пусть он думает, что я наивен и могу стать легкой добычей.

– Ромале.

С этими словами он приподнялся, аккуратно положил травы в мешочек на поясе и пошел к костру. Понимает ведь, что если я жил в лекаря, то почерпнул его знания. Но проявлять дружелюбия не собирается. Да и зачем мне оно, если я не собираюсь заводить с ним товарищеские отношения?

Действия Десятника окончательно спутало мне все планы. Я собирался тихо ускользнуть под покровом ночи, но теперь, когда передо мной начало открываться мое прошлое, я попросту не мог все так оставить. Если я хочу узнать, кем я был раньше, и найти ответы на многие мучавшие меня вопросы, я должен держаться Кри. Это действовало мне на нервы. Не знаю почему, но я чувствовал, что всегда не любил безвыходных ситуаций. И люто ненавидел предателей.

Воин гнал лошадь вперед не останавливаясь. Ее кража обошлась незамеченной, что очень радовало. Путь Бранта пролегал не в собственный лагерь, а прямиком к Хенсельту, в Хедеборг. С таким трудом разработанный план с треском провалился.

Главарь Теней легко был добрался к побережью, но вместо отбросов общества он увидел личную гвардию Атора. Подозрения подтвердились тогда, когда он уволок в лес стражника и с пристрастием допросил. Атор сам пожаловал сюда. Значит ставка была очень высокой.

Он не выставлял разведчиков, что не могло не заинтересовать. Слишком развязное поведение этого воина говорило об очень могущественном покровительстве или существовании плана, в сравнении с которым меркнут все стратегии мира. Насчет второго варианта Брант сильно сомневался.

Теперь контракт становился попросту невыполнимым. Да, он смог бы уничтожить этого самовлюбленного сукиного сына, но даже за все ценности мира не стал бы ввергать королевство во тьму. Он слишком хорошо знал Время Смут, чтобы собственноручно разжигать вновь этот костер. У покойного Фаркуада был сын, который унаследовал престол. Гибель короля тоже мало что бы изменила, поскольку властвовать будет Ферр. А вот у Атора не было наследников. Его смерть положит конец целой династии. Ну, кто же виноват в его бесплодии?

Впереди показалась крепостная стена. Этот город способен выдержать даже самые мощные осады. При необходимости люди всегда могут спуститься в подземные переходы, поэтому беспокоиться не было смысла.

Первый раз за всю историю своего существования Брант решился на собственноручное разрывание уже заключенного контракта. Боялся ли он гнева правителя? Нисколько. Хенсельт хоть и провел много времени в войнах, усмиряя мятежников, но слишком легко поддавался манипуляциям и блефу. Он ничего ему не сделает. Скорее, предложит заключить договор на более выгодных условиях.

У ворот Брант спешился и бросил поводья подбежавшему стражнику. Пересечь несколько ярусов города и Придворную площадь было делом нескольких десятков минут. Перед ним красовалась во всей своей красе Наследный замок и его знаменитая Башня. Путь ему преградили несколько стражников с алебардами. Вперед вышел капитан в серебряном шлеме.

– Стой! Куда прешь?

– Заткнись, смерд собачий, и проводи меня к королю. Я с докладом к Хенсельту. Или, может, представишься. Думаю, тебя до вечера прикажут выпороть на площади, за отсрочку важных вестей.

– Не прикажут. Короля нет. Он со своей свитой и несколькими гвардейцами срочно отбыли в Гарлод. Во дворе говорят, что на охоту. Поэтому, проваливай, чтобы глаза тебя не видели.

Несколько мгновений потребовалось Бранту, чтобы справиться с желанием ослепить капитана стражи, вырвав его наглые гляделки. Затем он развернулся, и пошел обратно, к воротам в город. Путь лежал к старой Гарлодской крепости. Он чувствовал, что дело вовсе не в охоте.

Завтрак прошел в мрачной тишине. Каждый из нас думал о своем, и не собирался заводить разговор. Я воспользовался ситуацией, чтобы более внимательно рассмотреть своих спутников. Ромале поглощал пищу быстро, словно боялся, что ее отберут. По всей видимости, он или вырос в очень бедной семье и постоянно терпел издевательства, или был вором. Нормальный человек просто не стал бы так торопиться, стараясь насытиться раньше других. Конокрад был более медленным. Он постоянно озирался вокруг, что еще более усилило мои подозрения в его профессии. Старые привычки не проходят бесследно. Десятник же кушал с достоинством, смакуя каждый кусочек пищи. Он явно был из благородных, решивших ступить на темный промысел. Скорее всего, это внебрачный отпрыск какого-то дворянского рода, который не получил от своего папаши ни копейки, и назло ему начал грабить богатых.

Он явно был умен, и умел просчитывать ситуацию. Наверняка, он отлично понял мои планы о побеге, и внес в них свои коррективы. Но при этом я чувствовал – он не лгал. Этот человек действительно очень многое повидал в своей жизни, но не спешил этим ни с кем делиться. Жизнь обучила Кри тому, что предательский удар в спину зачастую делается именно теми, кому ты доверил свою жизнь. Даже имя свое он не решался озвучить, опасаясь того, что эта информация будет направлена против него же самого. Ну, если он молчит о своем прошлом, значит, на это имеются свои причины. Рано или поздно все тайное становится явным.

После трапезы Десятник затушил костер и разровнял пепел. Затем взял длинную ветвь и начал чертить, а мы присели возле него.

– Итак, Эльстейские топи у нас располагаются вот здесь. Мы находимся на их границе. Несколько миль влево, и нас больше никто не увидит. Имейте это ввиду, если надумаете ночью отправляться на прогулку. – с этими словами он пытливо взглянул на меня. Этот урок географии его спутникам явно был не нужен. Он предназначался именно мне. – Вот наш Лоран. Прекрасный край мира, полный богатыми землями. Также в нем имеются и предатели, мародеры и прочие отребья общества, поэтому слишком доверчивые люди попросту в нем исчезают навеки. Если хочешь здесь выжить, необходимо иметь команду, которой можешь довериться. Ромале, ты сможешь довериться нашему новому товарищу?

Тот буркнул что-то под нос.

– Ну, если ты не сможешь, тогда и мы не сможем доверять тебе. Следует это запомнить, прежде, чем идти против одного из тех, кому мы дали свое покровительство. – он поднял руку, обрывая возражения. – Вот море Колгар, славный своими темными водами. Мало кто решается его пересекать. Дело не в каких-либо неведомых опасностях, а вполне реальных пиратах. Ребята клана Рейк обитают на Волчьих островах, которые расположены значительно южнее. Жаркий климат, постоянные драки, вечно пьяные девки. Рай для мародера. Но не следует забывать, что эти пьяные девки, с легкостью выпотрошат любого мужика, осмелившегося поднять на них руку. Увидите чернокожего, не спешите кидаться в бой, это может быть просто пират, а не исчадие зла.

Он провел новую линию, обозначившую берега Волчьего острова. От точки, которой он подчеркнул наше местоположение, они были действительно довольно далеко. Затем он нанес на пепел новую черту.

– С севера у нас Адамитовый остров. Легендарная обитель монахов и прочих почитающих Бога. Их земли славятся бесчисленными копями драгоценных камней, но попасть туда для любого человека является равносильным смерти. Это закрытое общество, которое не гнушается зарабатывать отлавливанием рабов и последующей их эксплуатацией на рудниках. Когда человек не может вынести ежедневную работу, его попросту приносят в жертву. Довольно мрачное место, несмотря на то, что славятся его обитатели исключительной набожностью. За рекой, – на пепле появилась новая продолжительная линия, – находится Арда. Раньше мы никогда не имели с ней никаких проблем, пока на трон не взошел отпрыск Фаркуада, Атор. Не знаю, что взбрело в его больную голову, но он решил высадить свой сброд на нашем берегу. Мы должны доказать ему, что поступать подобным образом очень некрасиво.

– А Бор? – не выдержал я. – Где находится он?

Кри провел черту за пределами Арды, на самом краю погасшего костра.

– Не Бор, Эль, а Борея. Сплошные степи, населенные такими тварями, которые нам и не снились. Прожить там сутки является подвигом. Именно поэтому туда никто и не забредает. Проживают там местные в небольших поселениях, окруженных густым частоколом. Вера у них незамысловатая – в солнце. Даже свои деревни они строят кругом, оставляя внутри площадь для совместных собраний. Дети с младенчества начинают понимать, что если они желают сохранить свою жизнь, то должны бороться. Увидеть обитателя тех племен у нас практически невозможно, но один из них стоит сотни наших. Хенсельт платит наемникам из этих земель пригоршни золота, что и объясняет их преданность ему. К сожалению, Атор тоже не гнушается подобных действий.

С этими словами Десятник встал, пошел к лошади. Мы выехали, оставив позади пепелище. Солнце стояло в зените, стало жарко. На меня косо посматривали, отмечая неуклюжесть моего одеяния. Я еще у Доминика закрепил штаны на поясе при помощи вязаного каната, но одежка была великовата, что не можно было не заметить.

Скакали мы довольно долго, под вечер вдалеке показались отблески костров. Большой лагерь Хенсельта был впереди. Очередной пункт выполнен, посмотрим, не найду ли я здесь очередные ответы на мучавшие меня вопросы.

Глава 4

Она лежала на траве, под сенью деревьев. Я медленно присел возле нее.

– Лана… кажется, я люблю тебя…

– Я тоже тебя люблю, Эль, ведь ты для меня как брат! Спасибо, что не поддержал безумие Люция! – она улыбнулась. – Ты вчера меня заставил беспокоиться.

Я молчал, разглядывая ее. Она ничего не понимала. То, что для нее является благоразумием, для меня было предательством старого друга. Нет, злости на Лану у меня не было, скорее на самого себя. Я променял собственные принципы…

– Лана, ты не поняла. Я люблю тебя не как сестру.

– А как кого? Что ты имеешь ввиду, говоря о любви? Мы все купаемся в Его любви, ты отражаешь эти же чувства?

Я не знал, что ей ответить. Она попросту не может меня понять. Зачем Луций открыл мне глаза, заставив переживать эти эмоции… Может все они были попросту самообманом, иллюзией? Я не знаю.

Мой мир безупречного послушания рухнул в тот момент, когда старый друг, держа меня за руку, указал на нее. Тогда я увидел, насколько идеальна ее красота души. Я понял, как сильно ее недооценивают все окружающие. Много времени я потерял, пытаясь приблизиться к ней, стать для нее единственным, кто выслушает и поможет в любых начинаниях. Это у меня получилось, я стал тем, кто мог ее поистине понять. Вот только она не понимала меня.

– Наверное, ты права. Я попросту отражаю Его чувства.

– Так и должно же быть, Эль. Мы все проводники Его энергии, эмоций. Не забивай себе голову сомнениями, чтобы не стать таким же безумцем, как Луций.

Я проснулся ночью, луна медленно клонилась к краю леса. Когда мы заехали в лагерь, то не было никаких дружеских встреч или вопросов. Десятник попросту повернул к ближайшей опушке, спешился и отдал поводья лошади подоспевшему мальчику.

Дети войны и здесь были. Сироты, потерявшие все, что имели, нашли свое призвание в услужении солдатам. Их наградой была безопасность и пища. Не приходилось думать о том, как прожить еще один лишний день.

Мы развели там костер и устроили лежаки. Ромале взял наш котелок и пошел к походному казану. Сейчас можно будет не ломать голову над приготовлением пищи, ведь об этом уже побеспокоилась местная молодежь.

Кри здесь явно уважали. Спустя несколько часов, когда окружающие увидели, что он насытился и довольно прилег на траву, к нам потянулись первые любопытные. Они устраивались возле костра, ожидая его рассказа о недавней вылазке в ближайшую деревню. Вскоре в руках одного из воинов, левый глаз которого закрывала черная повязка, появился небольшой бурдюк. Он отхлебнул глоток, передал его своему соседу. Вскоре он дошел и до меня. Жидкость, содержащаяся в бурдюке обжигала глотку, но тело расслабилось, по нему разлилось приятное тепло. Когда он дошел до Десятника, тот небрежно отхлебнул и присел на корточки.

Над лагерем раздался его звучный голос. Кри рассказывал им о недавнем пожаре, в котором погибла надежда села на процветание, и где он получил ожог. Он поведал им о набожном священнике, который заменил жителям деревни лекаря. Рассказал он и о путнике, который стал учеником старца, но не смог подружиться с обитателями села. Умолчал он только о моей потери памяти, чтобы не провоцировать никого на лишние конфликты. Ромале сидел, понурив голову, и только из-под лба бросал на меня неприязненные взгляды. Мы никогда не станем друзьями, а рано или поздно мне придется его убить. Это я знал наверняка.

Многие воины смотрели на меня с плохо скрываемым любопытством. Они не рисковали заговорить первыми, видимо здесь это было не принято. Рассказ Десятника о последних событиях закончился, понеслось повествование о неведомых землях и их войнах. Этот человек действительно много повидал, но я не верил ему ни капли. Он не лгал, просто через минуту после озвучивания какого-либо факта сам начинал в него верить. Я чувствовал это, невзирая на его уверенный тон.

Вскоре монолог перетек в беседу и обсуждение дальнейших планов. Насколько я понял, эти все люди были уверенны в своей скорой победе. Они не имели семей, для них вся жизнь заключалась в боях и недолгих передышках. По всей видимости, Атор действительно перешагнул зыбкую грань мира. Его корабли уже несколько месяцев мозолили глаза стражников Хедеборга, столицы Лорана. Сейчас же он решился на высадку своих войск немного восточнее, зашедши в небольшую природную бухту. Он или окончательно потерял рассудок, или сознательно нас провоцировал. Так или иначе, но этот безумец совершил огромную ошибку. Так, разговоры потихоньку стихли, солдаты начали расходиться. Лагерь погрузился в тяжелый сон.

Сейчас я лежал на своем лежаке, и пытался понять, что же меня разбудило. Интуиция. Она просто кричала мне на ухо, что что-то должно произойти. Я сел, огляделся. Все мирно спали, кроме дежурных на посту. Заходящая луна озаряла лагерь мертвенно-бледным светом. Тишина полная, если не считать тихого посвиста ветра… Посвиста?

– Подъем! – заорал я, резко поднимаясь на ноги. В качестве яркого доказательства безошибочности моей интуиции один из стражников упал со стрелой в горле. Лагерь начал бурлить.

Мимо меня пронесся вчерашний одноглазый воин, на ходу вытаскивая кривой изогнутый меч со старых ножен. Он не собирался просто так умирать в этом далеком лесу, намереваясь продать свою жизнь подороже. Холодный туман поднимался от этой болотистой местности. Я подхватил стилет Ромале, лежащий возле костра. Он был мертв. В который раз слепая случайность избавляет меня от моих врагов. Резким движением я размахнулся и бросил его вперед. Стилет промелькнул перед самим носом одноглазого, заставив его остановиться и посмотреть на меня ничего хорошего не сулящим взглядом. Этот нехороший взор вскоре изменился, когда послышался короткий вскрик и из-под тени дерева вывалился солдат в зеленом плаще с луком. Нож по самую рукоятку вошел ему в живот. Одноглазый быстро признательно кивнул, перебрасывая свой меч в другую руку.

Началась бойня. Вокруг меня словно марионетки с обрезанными веревочками падали люди. Нет, солдаты тоже не собирались просто так сдаваться, забирая с собой все новые фигуры в зеленом. Тупой арбалетный болт ударил в мою грудь, засев в подаренной Библии. Боже, как был прав Доминик, когда говорил, что святое писание способно спасти жизнь. Хоть, наверное, он имел ввиду совершенно не подобную ситуацию. Из тумана появился солдат в белоснежных кольчужных доспехах, натягивающий арбалетную тетиву. Он не пользовался никакими дополнительными средствами, видимо, сил на это было достаточно.

Сзади меня рванули за плечо. Я резко крутанулся, выставив меч и ощущая, как его отбивают в сторону. Это был Десятник. За его спиной стоял одноглазый, лихо выпускающий из лука стрелу за стрелой. Конокрад с оторванным ухом, матерясь, собирал наши нехитрые пожитки.

– Уходим! – гаркнул на ухо Кри. – Лицезри, Атор решил сюда наведаться самолично. Нам его пока не одолеть.

– Но как же солдаты?

– Желаешь к ним присоединиться?! Бой заканчивается! Решай сам!

Десятник медленно начал отходить. Конокрад и одноглазый воин прикрывали этот побег из поля боя, становясь тем самым дезертирами. Я огляделся.

Кри был прав. Поляна была застлана трупами солдат и фигур в зеленом. Мимо снова пронесся арбалетный болт, оборвавший жизнь очередной жертвы. Нужно было уходить, это точно. Остаться означало лишь даром сложить свою жизнь.

Я развернулся, догоняя своих товарищей по несчастью. Пущенная кем-то стрела скользнула по рубахе, пробив навылет свободно свисающую полу. Мы начали медленно отходить, отстреливаясь в ответ. Довольно скоро стрелы закончились, и одноглазый с рычанием достал из-за спины обоюдоострую секиру. Лунный свет озарил его перекошенное лицо. Этот человек жил лишь ради боя, и сейчас у него не было иных возможностей.

Постепенно мы выходили из окружения. Минуя стражников, я понял, почему не поднялась тревога. Они были мертвы, но стояли на своих местах, поскольку стрелы, пробившие их горло, намертво засели в деревьях. Эти люди попросту висели, не имея возможности даже упасть. Наверное, они даже и не поняли, что произошло. Звуки боя остались вдалеке, мы развернулись спиной к своему недавнему лагерю и побежали. Несмотря на то, что у конокрада на спине болтались практически все наши походные вещи, он вырвался намного вперед. Видимо, всему причиной была молодость.

Внезапно его нога скользнула в мокрую жижу, скрытую утренним туманом.

– Трясина. – предупреждающе зашипел конокрад. Сзади нас послышался далекий лай псов. Видимо, Атор не собирался нас упускать. – Они загнали нас в топи.

Одноглазый приостановился. На переносице багровела свежая рана.

– Джалем, там мы найдем только смерть. Эльстей здесь вплотную подходит под Брейнский лес. Кри, нужно сбить гончих со следа, или Брейн станет нашей братской могилой.

Десятник кивнул. В его глазах горела ярость.

– Пошли вдоль топей.

Мы двинулись вперед. Луна закатилась, ночную тишину разрывал только лай приближающихся псов. Долго так продолжаться не могло. Они уже вышли на наш след. Псы буквально отставали от нас на несколько минут, когда Десятник повернулся. Мелькнула черная тень, стараясь вцепиться ему в глотку. Не долетев, два обрубка рухнули на землю, встреча на своем пути секиру одноглазого. Кри благодарно кивнул.

Тени гончих окружали нас, словно исчадия Ада. Они бросались вперед, а получив по морде, отскакивали обратно. Одна из них ухватила за полу рубахи. Раздался треск разрывающейся ткани. Я, не размахиваясь, ударил кулаком. Гончая зарычала, но не отпустила. В ее брюхо врезался сапог Кри, отбрасывая пса в сторону. Я, ругнувшись, скинул с себя ошметки рубахи, и свободной рукой достал Библию, переложив ее за пояс. Внезапно я увидел кромку затонувшего дерева, и в моей голове молнией пронеслась мысль.

– Канат! У нас есть веревка?!

Джалем достал из заплечной сумки бухту веревки, одной рукой отбиваясь от очередной гончей. Я быстро сделал петлю и набросил на меч. Зайдя в трясину, я ногой нащупал затонувшее бревно и изо всех сил вонзил в него клинок.

– Обвязывайтесь, и заходите в воду!

Она обожгла холодом ноги. Затем берег резко провалился вниз, мы опустились по пояс в густую жижу.

– Ты уверен в своем плане, Эль? – прошипел на ухо Кри. Я не останавливаясь шел дальше. Тело стремительно погружалось. Мы зашли за ствол дерева и замерли, затаив дыхание. Головы мы повернули к поверхности, чтобы, поднявшись на пальцах, иметь возможность сделать глоток воздуха. Псы остались позади, подняв истошный лай. Довольно скоро послышалось лошадиное ржание. На берегу, кто-то явно спешился.

– Куда они делись? – прозвучал громкий бас.

– Они утонули, сир. Приняли смерть от жидкой грязи, предпочтя это гибели от вашей руки. Это трусы.

– Черт! Мне не за это заплатили! Мне нужны их трупы! Найти их! – на берегу возникла возня. Бегали люди, оттаскивая скулящих гончих. Это совершенно не входило в мои планы.

Что-то было не так. Атор – владыка своего государства, занимающего практически полконтинента. Он лично отправился в путешествие, которое при ином раскладе стоило бы ему жизни. Этот человек решился напасть на соседнее государство, с которым был мир на протяжении столетий. А теперь он говорил за какую-то плату, ради которой он вырезал группу вооруженных солдат. Сомнительно, что все это затевалось только ради головы Хенсельта. Охота была именно за той группой, которая намеревалась вычистить берег.

Голоса солдат были все ближе. Затем, они начали удаляться. Несмотря на свой страх перед повелителем, люди не собирались проводить долго времени в холодной жиже. Атор злился, его яростный бас разносился над берегом.

– Кто даст мне гарантию, что они погибли?! Я не могу докладывать им, не имея никаких доказательств!

– Я гарантирую это. – произнес сухой голос. В нем не было ни капли эмоций. Он не радовался, и не было ни капли сожаления. Просто сухая констатация факта.

Атор ругнулся, и приказал сделать залп в сторону болота. Мы застыли. Раздался свист пущенных стрел. Десятник зажал рукой кровоточащую рану на плече, появившуюся благодаря стараниям лучников.

– Уходим!

Раздался топот копыт. Наши противники явно возвращались к своей основной группе. Прошло довольно много времени, прежде чем мы рискнули покинуть наше прибежище. Медленно, подтягиваясь на привязанной к поясу веревке, мы вырвались из холодного жидкого плена. Последние футы Кри пришлось буквально тащить на себе. Он был полностью вымотан. Когда мы смогли растянуться на берегу, я посмотрел на своих спутников. Практически все они были покрыты кровью, ранами и грязью. Нужно хоть немного отдышаться.

До Гарлода было еще довольно далеко, когда измученная взмыленная лошадь испустила дух. Брант едва успел соскочить с нее, рискуя быть раздавленным тяжелой тушей тяжеловоза. Выхода иного не было, оставалось только продвигаться пешком.

Шагать было легко. Солнце приветливо светило в спину, лесную чащу наполняло пение птиц. Вот только воину не нравилось все это. Напоминало затишье перед большой бурей.

Прошла уже бездна времени с того момента, как Брант покинул территорию родного Борея. Дни с тех пор были наполнены постоянными сражениями и хитросплетениями стратегий. Не было ни дня, чтобы он не находился на грани гибели. Так было до тех пор, пока Арно не прошелся по своей стране огнем и мечом, выжигая орден Тени и всех его последователей. Бранта бросили в темницу, но довольно скоро отпустили в обмен на смерть Фаркуада. Устроить ее было легко. Достаточно было малой толики отравы, чтобы присутствующие на пиру придворные поверили в несчастный случай. Атор унаследовал престол, а его, предводителя Теней выбросили словно пса из столицы. Пока Хенсельту не приспичило подписать новый контракт, спася жизнь своего сына.

Размышления были прерваны свистом тетивы. Тело подействовало быстрее разума. Мозг еще принимал решение, когда руки привычным движением вскинули меч, сбивший и разрубивший арбалетный болт пополам. Из-за деревьев показалась человеческая фигура.

Он явно был не из местных. Правильной формы лицо было абсолютно чистым. Ни шрамов, ни прыщей, ни родимых пятен. Короткая стрижка была наподобие пиратской, но кожа была слишком светлой для южанина. Фигуру скрывали красные свободные одеяния. Бранту стало смешно. Эти яркие одежды были абсолютно нелепыми для боя в лесу. Они выдавали положение противника.

Мужчина резко выбросил вперед руку, сверкнул метательный нож. Главарь Теней сместился в сторону. Слишком все предсказуемо. А вот сейчас, этот придурок пафосно достанет меч и встанет в стойку.

Он и впрямь достал клинок, но очень короткий, с волнистым лезвием. Его ноги были подогнуты, словно у кошки. Все же бой обещал быть интересным. Человек начал медленно двигаться вбок, постепенно приближаясь к Бранту. Глупец. Неужели он и впрямь настолько недооценивал старого воина. Ведь и ребенку понятно, что расчет делается на то, чтобы повернуть противника лицом к солнцу, заслепив его, и нанести удар. Брант не стал ждать этого и прыгнул вперед.

Удар с ноги в челюсть свалил Главаря Теней на землю, словно он был ребенком. Быстро перекатившись через плечо, он выставил вперед клинок. Человек в красном не думал приближаться, лишь неторопливо двигаясь со стороны в сторону. Какое-то непонятное спокойствие и ледяной взгляд действовали воину на нервы. Он поднялся и медленно опустил меч, выставив вперед свободную руку.

– Постой, мы ведь не враги с тобой. Я тебя не знаю, поэтому можешь проваливать в ту сторону куда…

Мужчина, не отрывая взгляда от говорящего Бранта, резко двинул ногой, подцепляя носком сапога горсть пыли и швырнул ее в сторону своего противника. Предводитель наемников зарычал от боли, пытаясь свободной рукой прочистить слезящиеся и горящие нестерпимой болью глаза. Человек в красном рванулся вперед.

Брант не стал уклоняться, а напротив, сделал кувырок в сторону своего противника и выставил вперед меч. Этого явно никто не ожидал. Человек в красном напоролся на клинок животом, его яркие одежды побагровели. Воин привстал, рукой ухватил своего соперника за запястье. Послышался треск сломленной кости, кинжал с волнистым лезвием выпал из слабой ладони. Ногой он снял тело незнакомца с меча и сделал несколько шагов по тропе.

Еще с давнего времени он твердил своим подчиненным, что не следует поворачиваться к врагам спиной или упиваться победой. Бросив взгляд через плечо, он опешил.

Человек в красном стоял, чуть пошатываясь. По его лицу совершенно не читалось осознание боли. Волнистый клинок был в уцелевшей руке, но он явно не собирался продолжать бой. Резко размахнувшись, мужчина бросил кинжал вперед, туда, откуда он появился. Послышался резкий свист.

Брант мгновенно упал плашмя. Его рефлексы нередко выручали из самых непростых ситуаций. Прямо над ним пролетела натянутая сверкающая проволока. Воин повернулся. Противнику повезло намного меньше.

Непонятно, было ли это методом самоубийства, чтобы никому не достались скрытые знания, или все дело было в телесных повреждениях, притупивших рефлексы, но проволока рассекла его тело на уровне груди. Сейчас два обрубка валялись на тропе, смутно напоминая человека.

Этот человек появился навстречу Бранту, со стороны Гарлодской крепости. Смутное подозрение промелькнуло в его сознании. Главное, успеть встретиться с Хенсельтом.

Первым на ноги поднялся одноглазый. Он стоял, пошатываясь и смотря на нас невидящим взглядом. Затем воин порылся у себя на поясе и выудил чудом уцелевший, покрытый грязью бурдюк. С брезгливостью вытерев болото, он откупорил его и сделал большой глоток. Его лицо немного посвежело, приобрело осмысленное выражение.

– Пошли. Нам нужно отойти отсюда подальше. – он протянул нам свой бурдюк. Сделав по глотку из него, мы подхватили с двух сторон Кри и пошли через лес. Несмотря на вышедшее солнце, этот путь казался невероятно сложным. Мы прошли всего несколько миль, прежде чем упасть в тени большого раскидистого дерева. Спустя краткий промежуток времени, одноглазый не выдержал. Он приподнялся на локте, посмотрел на нас.

– Это еще что за чертовщина была? Или Атор взбеленился, или… Как они нас нашли?

– Предатель, Рори, все очень просто. Нас сдали с потрохами, указав не только местоположение, но и численность стражи. – послышался слабый голос Десятника. – Здесь вопрос в другом: за кем идет охота? Кто ему заплатил, чем именно и за чью голову? Пока мы не узнаем этого, все вопросы и ответы на них будут бессмысленны. Боюсь, довольно скоро они узнают, какую ошибку совершили.

Джалем не подавал не звука. Кажется, наш побег окончательно измотал конокрада. Я встал, отряхнулся от высохшей грязи и отошел к опушке леса. Именно там я увидел синеватые цветы агеста. Нарвав пригоршню, я возвратился в лагерь и бросил их в походный котелок. Толстой палкой начал мельчить траву, выжимая из нее капельки сока.

– Если мы не сможем остановить заразу, то можно будет лишь помечтать о быстрой смерти. Все мы смертны, а эти тела слишком измотаны, чтобы противостоять гниению. – я подошел к Рори. – Извини, но мне нужно взять немного твоей выпивки. В противном случае мы попросту здесь все отправимся на Высший суд.

Плеснув в котелок, я быстрыми движениями перемешал получившуюся кашицу. Затем я отложил посудину, взял клинок и начал рыть землю. Довольно скоро показалась чистая вода. Я отсек мечом кусок болтающейся штанины, смочил ее и подошел к Джалему. Он приподнялся, пытаясь отодвинуться.

– Не дергайся, если хочешь выжить. Ты для этого пришел сюда? Чтобы надвигающаяся топь стала твоей могилой, навеки скрыв бездыханный труп? Если нет, то придется подчинится.

Кажется, я выбрал правильный тон. Конокрад позволил мне протереть его рану на голове мокрой тканью и нанести слой кашицы. Он не препятствовал, только изредка вскрикивал от боли. После процедуры я подошел к Рори. Тот только молча поднял руку, отвергая лечение. Казалось, переносица сейчас беспокоила его меньше всего.

Я подошел к Кри. Тот не пытался перечить, только молча стиснул зубы. Стрела крепко вонзилась ему в его плече. Под ним расплылась лужица крови. Удивительно, что он вообще пока не потерял сознание. Мне самому стало дурно.

– Ребята, нужна ваша помощь. Подержите его, пока я буду вытягивать стрелу.

Рори хмыкнул. Подошел ко мне и присел на корточки.

– Предоставь это мне, лекарь. Ну, ты готов, Десятник? – не дожидаясь ответа, он зажал правой рукой рану и быстрым движением левой сломал оперение болта. Тот просто дернулся, но не проронил ни звука. – Тебе повезло, она прошла почти навылет. Нужно лишь немного ей помочь.

Удар кулака протолкнул ее вперед. Кри немного повернулся – из его спины торчал острый наконечник. Одноглазый подхватил его пальцами и, немного пошатав, выдернул из тела.

– Ну, вот и все. Недаром он Десятник, в отличие от сопляка, лежащего под деревом. Зачем его держать то?

Я густо смазал его рану кашицей агеста. Только потом я обратил внимание, что десятник не издал ни звука отнюдь не по причине сильного духа. Он попросту потерял сознание, пугая своей бледной кожей. Я оттащил его подальше от трясины, присел рядом.

– Отдохни, Эль. – впервые обратился ко мне по имени Рори. – Ты и так многое сделал. Я посторожу.

Я не стал подниматься. Силы резко покинули мое тело, а я просто упал на спину возле Десятника. Глаза закрылись сами…

Глава 5

Вокруг меня шумел бой. Непокорные против Его слуг, брат против брата. Именно Он отдал приказ уничтожить зло на подконтрольной ему территории. К злу в данном случае относилось неподчинение.

Мы подняли руку на тех, кто пожелал жить по собственной воле, а не подчиняясь чужой прихоти. Победа давалась очень тяжело, все висели на зыбкой грани равновесия. По левую сторону от меня раскинулась бездна, от вида которой холодело внутри. И тогда я увидел Луция.

Он шел, тяжело дыша. Наверняка, старый друг уже не раз пожалел о своем выборе. Мы встретились впервые лицом к лицу с той поры, как я сделал свой выбор в пользу Ланы.

– Что делать будешь, Эль? Покончи с этим раз и навсегда, исполняя каприз своего господина.

– Ты был прав, Луций! – я попытался перекричать звуки битвы. – Ты был абсолютно прав!

– А ты считаешь, мне от этого легче? Здесь мне нет места, и ты сам об этом знаешь.

– Тогда прыгай!

Луций посмотрел на меня изумленным взглядом. В нем явно читалось недоверчивость и усталость.

– Таким образом избежать Суда?

– Там мир, сотворенный специально для Творения. Михаил обязательно доложит, что сам сбросил тебя вниз. Он в душе палач, сам ведь знаешь. Историю слагают победители. Именно он доложит о своем величии в таком смысле, чтобы обрести авторитет и влияние.

– И ты меня так отпустишь?

– Выполни свое слово.

Луций усмехнулся. Эта улыбка на измученном лице напоминала оскал. Он вскинул руку, на ней засверкало пламя. А затем он сделал последний шаг, разделяющий его от бездны…

Когда я открыл глаза, солнце уже собралось заходить. Рори сидел, опершись о дерево, и короткими движениями чистил лезвие своей секиры куском отрезанной ткани из собственного кафтана. Я привстал, подошел к Десятнику.

– Он дышит. Кровь остановилась, благодаря твоему снадобью. Это вызывает у меня смутные сомнения.

– Какие?

– Проведаю, что ты ублюдок колдуна – отрублю голову. – спокойно ответил одноглазый, не отрываясь от своего занятия. Я пристально посмотрел на него. Кажется, он говорил без тени шутки. Весело, однако.

Я подошел к вырытой мной ямке, зачерпнул воды. Она была настолько холодная, что немедленно начали ломать зубы.

– Если мы не будем двигаться, то околеем. Костер разводить нельзя, увидят.

Джалем приподнял голову:

– И что дальше? Куда двигаться, неся с собой на плече полумертвеца? Ты его видел? Он через недельку отправится на Высший суд, а нам с ним мучатся?

Рори медленно отложил секиру и поднялся. В два шага пересекши поляну, он схватил конокрада за глотку и приподнял.

– А теперь еще раз и по слогам. – раздался рык одноглазого. – Если кого-то и нужно здесь бросить, так это тебя. Может это ты привел Атора в наш лагерь?

Рука Джалема поползла вниз, к стилету. Рори перехватил ее и сильно выкрутил кисть. Конокрад зашипел от боли.

– Отпусти его. – раздался слабый голос Кри. – Мы сейчас не в том состоянии, чтобы заниматься еще и выяснениями отношений. Это не он привел тот сброд, поскольку всегда был рядом. Не забывай, что он отлучился со мной в то время, когда мы только разбили в лощине лагерь. Он попросту не мог доложить что-то кому-то.

Рори медленно опустил конокрада на землю. Он абсолютно не чувствовал себя виноватым. Скорее, он просто искренне радовался, что Кри пришел в себя. Это действительно было хорошей новостью – он шел на поправку. Я подошел до Десятника. Тот лежал, открыв глаза и смотря в вечернее небо.

– Эль прав. Нужно отойти немного дальше, иначе мы здесь найдем свое последнее пристанище. Нам жизненно необходим костер, а его здесь вполне могут увидеть.

Одноглазый подошел к Кри.

– Ты выдержишь новую тряску?

– А куда ж я денусь? У меня нет иных вариантов, если я хочу еще немного пожить в этом мире.

Рори ухмыльнулся, поддел Десятника под ноги и взвалил себе на плечо. Тот не проронил ни звука. Он просто висел, оглядывая нас задумчивым взором.

– Джалем, собери пожитки. Мы выдвигаемся.

Когда мы вышли из лагеря, солнце уже полностью закатилось за небосвод, начали проглядывать первые звезды.

– Кри, не хочешь поделиться своими мыслями о случившемся? – раздался голос одноглазого.

– А чем делиться? Атору заплатили, это мы уже поняли. Весьма сомнительно, что он решил нарушить многовековую дружбу только по причине золота. Он сам правитель, деньги к которому текут рекой. Если он пошел против нас, то имел на это четкую причину.

– Безумец. – пробормотал Джалем.

– Ты не прав. Атор никогда не был безумным. Когда-то… мы учились у одного мастера искусству боя. Он был способным учеником, хоть мы с ним практически никогда не пересекались даже поговорить. Фаркуад слишком беспокоился за жизнь своего отпрыска, поэтому его постоянно окружала стража, предотвращающая все попытки его сбежать. Так было всегда, пока папаша не скончался, подавившись во время очередной попойки. Сынок стал королем. Он все свое время проводил в столице, стараясь наладить жизнь для своей родины.

– Постой, Кри. – оборвал его я. – Ты ведь сам недавно говорил, что он скорее всего рехнулся, если принял решение нас атаковать.

Полился тоскливый смех Десятника. Туман уже снова начал покрывать землю, скрывая наши следы. Мы уходили прочь, балансируя на самой кромке Эльстея, уводимые лишь широкоплечей фигурой одноглазого.

– А что я должен был говорить вам? Вы воины, а я ваш капитан. Все мы должны были на следующий день отправиться в решающую битву. Если бы я сказал, что все не так уж и просто, и что сражаемся мы не против безумца, а превосходного тактика, что бы было? Ваш боевой дух немедленно бы упал, а значит, и битва была бы самоубийством. Если Атор решился на такой бой, то у него были основательные причины для этого. Кто бы не заплатил, сомневаюсь, что он продался только ради собственного тщеславия.

– Куда нам сейчас?

– Через сутки, если будем двигаться в том же духе, мы выйдем из Брейнского леса на Нордгримский тракт. Он приведет нас к Хедеборгу, столице. Там уж можно будет и королю доложить о случившемся. Он сам решит, что делать дальше.

– А он не решит нас казнить, как гонцов, принесших дурные вести?

– Хенсельт? Нет. Он прожил большую часть своей жизни не во дворце, а в казарме. Изо всех правителей Лорана он единственный, кто заимел такую поддержку армии и способен понять простых воинов. Главное бы до него добраться.

Повисла тишина. Мы быстро шли, ноги утопали в болотной жиже. Вышла убывающая луна. Боже, как здесь противно. Внезапно, Рори встал.

– Больше не могу. Привал.

Мы прилегли, чувствуя, как сильно ноют усталые ноги. Кри вызвался быть на страже, а мы забылись в тяжелом сне.

Я буквально бежал к ней. Лана стояла под деревом, смотря куда-то за горизонт. Ее лицо было нахмурено, видимо она не до конца понимала, что же с ней происходит. Поравнявшись с ней, я упал на колени.

– Лана… Я люблю тебя!

Она сделала шаг назад, взглянула на меня.

– Эль, ты мне как брат. Ты сам это знаешь. Я тоже тебя люблю.

Я застыл. В моих фантазиях все происходило совершенно иначе. Мы должны были обняться, словно спустя столетия начали видеть друг друга. Все выходило полностью испод контроля.

– Лана, ты не поняла меня. Я люблю тебя по-настоящему. Ты нужна мне.

Она нахмурено смотрела на меня. В ее глазах явственно читалась борьба совершенно чуждых ей чувств.

– Эль, ты знаешь обо мне практически все. Ты единственный, с кем я могу поделиться своими сомнениями и раздумьями. Ты мой единственный друг, который всегда меня поддерживал. Не разрушай это своим эгоизмом.

Я поднялся на ноги. Глаза мои были сухие, но внутри все тряслось. Все было напрасным. Те шаги, ради которых я прошел через череду предательств, совершенно не принесли никаких результатов.

– Как скажешь, Лана…

Казалось, прошло только несколько минут, как мы прилегли, но голос Десятника вывел меня из забытья.

– Выдвигаемся.

Луна была прямо над головой. Туман покрывал землю настолько, что увидеть корни под ногами было практически невозможным. Одноглазый с шумом поднялся, подошел к Кри и перекинул его через плечо. Снова началась безумная гонка.

На сей раз, мы шли в тишине. Никто не решался нарушать ее своей беседой. Нужно было сохранять дыхание. Такой темп продолжался, пока из-за кромки Брейнского леса не показалось солнце. Тогда Рори медленно положил Десятника на землю.

– Я устал.

Как же я его понимал. Он все время на себе тащил нашего товарища, отлично понимая, что у нас на это попросту не хватит сил. Конокрад постоянно спотыкался и в конце концов упал, проехавшись по осклизлой земле раненой головой. Рана на голове снова разошлась, по щеке начала стекать кровь.

Я вытащил клинок и начал судорожно рыть землю. Вода на сей раз была мутной и отдавала гнилью. Плевать. Жажда была невыносимой. Напившись, я набрал немного воды в котелок, ополоснул его и наполнил снова. Добавив немного жидкости из бурдюка Рори, я поднес воду Десятнику. Он сделал несколько глотков и отодвинул голову. Джалем не стал ждать, и напился прямо из проделанной мной ямки. Понимаю. Рори хмыкнул, и залпом осушил котелок.

– Нужно развести костер. Если мы сейчас не согреемся, то погибнем. Он не будет далеко виден в дневном свете.

Конокрад начал собирать хворост. Когда его работа закончилась, то одноглазый высек искры. Языки пламени стали жадно лизать древесину. Джалем достал из заплечного мешка кусок вяленого мяса, порезал его тонкими ломтями и насадил на ветки. Мы кушали горячую пищу, обжигаясь, но, практически не чувствуя боли. Голод начал медленно отпускать сведенный спазмами желудок.

После того, как мы насытились и немного согрелись, Рори затушил костер. Не следовало слишком привлекать к себе внимание. Это могло очень плохо закончиться.

Мы прилегли. Спать не хотелось, просто вытянули ноги и расслабились. Над головой, в кронах деревьев шелестел ветер. Я прислушался к своей интуиции – она молчала. Можно было не беспокоиться о ближайшем будущем.

Джалем вытащил из-за пояса флейту, и начал наигрывать. Мелодия лилась над поляной, полная грусти и немыслимой скорби.

– Нас могут услышать. – предупредил я.

– Помолчи, а? – раздался негромкий голос одноглазого. – Мы все слишком много потеряли той ночью, и должны почтить память погибших хоть таким немудреным образом.

Я замолчал. Рори сейчас было явно плевать на все, происходящее вокруг. Мелодия словно уносила мое сознание вдаль, в мир, которому были чужды мои ощущения. Она была отпеванием для моих несостоявшихся друзей. Вскоре к ней примешались новые ноты, от которых веяло угрозой. Это была клятва мести за их смерть. Не нужно было никаких слов, чтобы понять ее смысл.

Мелодия закончилась, умолкла где-то выси. Джелам отложил флейту, потянулся. Снова повисла напряженная тишина.

– Откуда ты? – спросил я Рори. Тот помолчал, затем послышался его негромкий ответ.

– С Арагонских островов.

– Извини, но где они?

– Восточнее самого края Эльстея. Обитатели этих земель не перебираются к нам, поскольку климат им не подходит. Неженки. Достаточно вам увидеть снег, как немедленно начинаете в тулупы кутаться. Ничего вы не понимаете в настоящей свободе, истинном ощущении своей жизни. Противно.

Он тяжело вздохнул. Как же я его понимаю. Далеко от своей родины, обреченный на вечные скитания. Знать бы еще, где находится моя родина.

Гвардейцы лежали в густой траве, изувеченные и холодные. Брант склонился над одним из тел, присвистнул. Даже он, когда выполнял заказы на демонстративные убийства, не доходил до подобной жестокости. Стражники были буквально выпотрошены, словно ими пообедали дикие звери.

Он перевернул тело на спину. Удары явно наносились очень острым клинком, с точностью опытного лекаря. Неясно лишь одно: каждый из нанесенных ударов был бы смертельным, так зачем их наносить каждому гвардейцу около дюжины? Было похоже, что противник просто не задумывался над боем, а действовал абсолютно рефлекторно. Он просто наносил удары, словно в учебном лагере.

Невдалеке взлетела стайка ворон. Стервятники были уже здесь, ожидали своей очереди покушать. Или… Где Хенсельт?

Брант матерясь пошел в ту сторону, откуда взлетели птицы, по дороге отрубывая мешающие ветви. Здесь явно недавно кто-то пробегал, спасаясь от погони. На одной из ветвей остался висеть лоскут ткани, которую воин неспешно подобрал. Дорогой атлас. Это модные штучки придворных, а не воинов. Проводить бой в таких одеждах неудобно, и они не могут уберечь от ранений.

Впереди была небольшая прогалина, на которой лежало тело. Брант подошел ближе. Человек был в ярких дорогих одеяниях, которые сейчас разорваны в клочья. Неужели это… Воин рывком перевернул тело.

Он был еще жив, но лица практически не было. Сплошная кровавая каша. Удар чем-то острым, но довольно тяжелым полностью изуродовал голову, отсекши нижнюю челюсть, нос. При взгляде на воина человек попытался заговорить, но в глотке лишь глухо заклокотала кровь. Это уже был не человек, а лишь вместилище для души, не более. Брант провел рукой по его спине. Так и есть, хребет явно перерублен возле тазовой кости. Даже если он чудом и останется жив, то парализованный до скончания своих дней, довольно сильно об этом пожалеет.

– Прости, но контракт разорван. – тихо сказал Главарь Теней и медленно достал небольшой кинжал. Его лезвие с легкостью пробило сердце, и вышло на уровне ключицы. Человек умер быстро, но в его глазах мелькнула благодарность. Лишь одна небольшая мелочь не давала покоя старому воину. Глаза были зеленые, а не синие, свойственные королевскому роду Арно. Если старый король пожелал, чтобы его считали мертвым, значит ставка была значительно большей, чем власть или королевство. Большей даже чем семейные узы, ведь этим он подставляет под удар своего пацана.

Было утро, когда мы вышли на каменистую дорогу. За проведенное время в лесу, сапоги уже практически полностью разлезлись. Снов больше не последовало, наверное, потому, что отдыхали мы недолго, прежде чем снова отправляться в путь. Десятнику стало намного легче, он уже передвигался сам, нетвердо стоя на ногах.

– Нордгримский тракт. Теперь будет намного легче. Немного восточнее располагаются поселения, в которых можно будет пополнить запасы. Мясо уже практически полностью кончилось. – с этими словами Рори сплюнул. – Не знаю, как вы, а я хочу по-человечески помыться. У меня, кажется, уже внутренности провонялисьэтим болотом.

Мы зашагали по дороге, выделанной каменными блоками. Временами из щелей между ними прорастала трава. Видимо, здесь в последнее время мало кто ходил.

– Куда ведет этот тракт?

Джалем подобрал соринку, сунул между зубов. Казалось, он искренне радовался твердой почве под ногами.

– Немного западнее он сворачивает к Нордгримской гавани. Еще за правления Арно, отца Хенсельта, землетрясение полностью стерло этот городок, сравняв его с землей. Сейчас на том месте пришвартоваться невозможно – слишком много каменных обломков в воде. Пробоину можно получить, даже не поняв, где именно. Да и штормы в последнее время усилились. Смысла отстраивать поселение попросту не было.

Мы шагали достаточно долго, прежде чем не увидели вдалеке небольшие приземистые домики. Впереди была деревня. Теперь можно было не бояться голодной смерти. Или… Отбросив сомнения, мы зашагали к селу. Желание комфорта было намного сильнее, чем любые крики интуиции.

Трактир находился на отшибе. О том, что покосившееся здание является именно им, свидетельствовали веселые шатающиеся люди, выходящие из избы. Я посмотрел на своих спутников.

Рори стоял, пошатываясь. Его красный кафтан был испачкан грязью. Одного рукава не было, и проглядывала проржавевшая кольчуга. Густая борода была полна комьев земли. Секира и кривой меч, висящие за спиной, были единственными вещами, отражающими безупречную чистоту. На его поясе висел давно пустой бурдюк.

Джалем выглядел получше, особенно, когда не поворачивал голову влево. Он на себе тащил все наши походные вещи, поэтому его плащ был не очень грязным. Десятник был более потрепанным. Практически вся его одежда была перепачкана кровью и болотом.

Я обратил внимание на себя самого. Сапоги на твердой почве полностью разлезлись, и мне пришлось их сбросить по пути сюда. Штаны болтались, словно мешок. Рубахи на мне не было со времен атаки гончих, и ветер шевелил волосы на груди. Наша группа смотрелась так, словно она выбралась из могильника. Ну, главное сохранять образ смелых воинов, а не шантрапы, не имеющих за душой ни копейки.

Мы подошли к трактиру, Рори открыл дверь с ноги. Когда мы зашли внутрь, воцарилась тишина. Мы прошли к прилавку, но трактирщика не было видно. Явно, многим посетителям было смешно от нашего вида, но они старательно подавляли свои эмоции. Наверное, свирепое выражение лица одноглазого было очень красноречивым.

Трактирщик был круглолицым лысым стариком. Он постоянно улыбался, видимо, стараясь всем нравиться. Когда он увидел нас, то улыбка сошла с его лица.

– Путники, вы сюда пришли прямиком с Гарлодской бойни?

– Мы из… – начал было я, но Кри внезапно меня перебил.

– Да, битва была славная. В глотке першит до сих пор.

– Сейчас, господа! Не серчайте на старика, сами поймите, нервы. Не ожидал увидеть хоть кого-то живым после тех событий. Сволочи они… Пристрелить прямо на охоте, когда он даже не подозревал о предателях среди своей гвардии. Кто они после этого, если не сволочи?

– Да, ты прав. – осторожно ответил Десятник.

– Бедный Хенсельт. – трактирщик не выдержал и сделал глоток прямо из бутылки. – Хоть бы эта гражданская война закончилась побыстрее. Власть теперь полностью висит в воздухе, и за нее будут сражатьсявсе, кому только не лень.

– Мы знаем это. – пробормотал Рори. – Не забывайте, откуда мы. Перейдем лучше к делу. Видишь-ли, у нас нет с собой денег. Закончились, а мародерствовать мы не желаем. Интересует меч? Его в руках было держал сам Хенсельт.

Старик облизнулся, но постарался не подать вида.

– Это эта железка, что у тебя за спиной? Сомневаюсь, что она имеет слишком большую цену. Чего ты хочешь?

– Четыре рюкзака, набитые съестным, которое мы сами выберем, ночлег и чистую одежду.

Старик ухмыльнулся.

– Рехнулся, что ли?

– Ну, как знаешь. – Рори поднялся и ногой отодвинул табурет. – Значит, если пришло время беззакония, то можно становиться и на путь мародерства. Если здесь так неучтиво принимают гостей…

Он вытащил меч, пальцем демонстративно попробовав его остроту. Посетители брызнули из трактира, словно крысы. Старик побледнел.

– Друзья, вы попросту меня не поняли. Я говорю о том, что за такой артефакт это мелочь. На сколько вы здесь остановитесь?

– На сутки. – четко и с расстановкой ответил Десятник. – И обеспечь нам безопасность. Если увидим здесь незнакомые и подозрительные лица… ну, ты понимаешь.

Плотно перекусив, мы двинулись в небольшую каморку, которую нам показал трактирщик. Он постоянно извинялся, что в нем не хватает лежаков и очень мало места. Ну, не знаю, мне плевать. В дороге мы и не через такое прошли.

В помещении было довольно чисто. Мы присели друг напротив друга.

– Ну, и что дальше делать будем, ребята? – первый подал голос Кри. – Наша единственная надежда пала. Теперь мы в эпицентре настоящей бури. Отсюда не выбраться невредимым.

– А может все наоборот? – отозвался Джалем. – Погиб наш работодатель. В таком случае, мы обрели полную свободу, и наша жизнь теперь зависит только от нас. Можно отправиться на Волчьи острова, ощутить под собой палубу и морской шторм.

– Тогда уж лучше прямиком на Арагон. Там ценятся воины, хоть и не такие как этот сопляк.

Кри поднял руку.

– Никуда мы не отправимся. Мы обязаны остаться на Лоране. Слишком много вопросов остается без ответа. Если мы не внесем свою лепту сейчас, то никогда не найдем покоя. Вы пока ничего не поняли? Хенсельт умер из-за нас. Именно мы не справились с простым заданием – не смогли разбить врага. Теперь враг уже среди нас.

– Но кто этот враг? Атор является только его инструментом, не более. – мой голос дрогнул. – Против кого мы сражаемся?

– Я не знаю. Кто-то решил полностью изменить карту нашего мира. В этом явно замешены не только деньги, но и какая-то скрытая цель. Внутренний мотив. Нам сперва необходимо найти ответ именно на этот вопрос, прежде, чем приступать к иным действиям. Нужно найти скрытого врага, пока он полностью не уничтожил остатки нашего Лорана.

Мы устроились на ночлег. Я достал из кармана потрепанную Библию, открыл ее. Вязь букв складывалась в понятные для меня слова. Вот только сил на ее прочтение совершенно не было. Я, вздохнув, положил ее обратно.

А вот таз для мытья нам так и не предоставили…

Она была необычно жизнерадостной, впервые, со времени открытия ей чувств.

– Лана, что с тобой?

Она искренне улыбнулась. В ее лице читалось торжество.

– Меня впервые заметили, Эль. Он поручил мне присматривать за своим Творением. Представляешь?

Не понимаю я этой радости. Луций поставил все на кон, чтобы его уничтожить, а она радуется, что станет его нянькой…

– Эль, оно такое неразумное. – Лана засмеялась, не замечая борьбы в моей душе. – Представляешь, оно словно не чувствует, где может быть опасность. Сегодня, например, чуть не утонуло в реке. Пришлось его убеждать, что вода может представлять опасность для жизни тех, кто не умеет плавать.

И почему она решила его вытащить? Пусть бы шел на дно как камень, толку из этой пустышки. Она не представляет для меня никакого интереса.

– Поздравляю, Лана. – я попытался искренне улыбнуться. Хоть бы она не поняла моей фальши.

– Спасибо Эль. – она широко раскинула руки и заключила меня в объятья. – Я знаю, что ты единственный, кто в меня верил. Я не подведу ни тебя, ни Его.

Проснулся я от негромкого шума за дверью. Ногой толкнул Рори, тот только посмотрел на меня, еще крепче сжав секиру в руке. Он не спал уже давно, впрочем, как и остальные члены нашей группы. Намечалось что-то интересное.

В дверь послышался осторожный стук. Кри поднялся, кивнул остальным спутникам, которые заняли боевую стойку, и рывком распахнул их. На пороге сжался старик, видимо не ожидая подобную быструю реакцию.

– Господа, я вам помыться приготовил. Мойтесь быстрее, вас уже ждут.

Одноглазый сделал шаг вперед.

– Кто ждет?

– Вы не поверите, сам Атор прибыл, чтобы не допустить кровопролитной бойни. Он остановился в нашей деревне, а когда услышал о путниках, выживших в той битве, решил сам их увидеть.

– Таз в холле? Тогда брысь отсюда.

Старик покинул помещение. Джалем быстро подошел к окну. Никого не было видно.

– Что делать будем теперь? – Десятник сплюнул.

– Мыться.

С этими словами Рори ухмыльнулся и начал быстро сбрасывать с себя рванье. Не дожидаясь какой-либо очереди. Он плюхнулся в таз и начал соскабливать из себя остатки грязи. Мы стали в очереди к процессу омовения.

Десятник стоял, смотря в окно. Или он нас выследил, или… Будем надеяться, что он не видел наши лица той ночью.

– Что бы не случилось, не бросайтесь в бой. Нам сейчас не нужны неприятности. Придется играть наши роли до конца.

Мы помылись и переоделись в чистую одежду, которая находилась на табуретах. Сунув оружие в ножны, вышли. У самых дверей караулила стража, состоящая из воинов в зеленых плащах с арбалетами. Если бы мы ринулись бежать, то уже через несколько футов стали бы напоминать ежа. С таким сопровождением мы прошли к дому деревенского старосты. Стража остановилась у самых дверей. Мы переглянулись и вошли.

На широком столе горели свечи, освещая воина в белоснежной кольчуге. Он сидел, нервно рассматривая большую карту, расстеленную перед ним. Когда мы вошли, он приподнял голову.

– И вы выжили в бойне, на которой сложил голову сам Хенсельт? Сомнительно все это.

Рори что-то пробурчал себе под нос. Воин снял шлем и устало посмотрел на нас. У него было лицо молодого человека, лет до 30, с абсолютно седыми волосами. Наверняка, жизнь его была довольно сложной. Прямо перед нами сидел тот, который был повинен в смерти сотен моих неслучившихся знакомых. Как же хочется прямо сейчас оторвать ему голову…

– Ну, и что же там случилось?

Рори кашлянул.

– Предательство, сир. Хенсельтбыл на охоте, когда его догнали гвардейцы. Он не был к этому готов.

– Все те же слова, что я и так слышал от местного трактирщика. Вот только знаешь, в чем проблема? – Атор приподнялся с табурета. – Я ни капли вам не верю. Веришь ты мне, или нет, но Хенсельт был моим другом. Не верю я в то, что его пристрелили как пса.

Десятника передернуло. Было похоже, что он готов с голыми руками броситься на сидящего перед нами человека. Я предупреждающе прокашлялся.

– Отпусти их. – в темном углу показалась тень сидящего человека. Его голос был сухим и надтреснутым. Мы уже слышали его, там, на берегу. В бликах пламени свечи не было видно ни лица, ни подробностей фигуры. – Взгляни на них. Бородатый недоумок, который не может связать двух слов и привыкший надеяться лишь на собственные силы. Молодой грабитель, так и не нашедший смысла в жизни. Рослый болван, не произнесший за все время ни слова. И их предводитель, постоянно держащийся за плечо, скорее по привычке, чем от реальной боли. Ты и впрямь считаешь, что они могут нести опасность Миссии? Я был о тебе лучшего мнения.

Атор ругнулся, но не стал перечить. Это действительно казалось странным. Кто-то решился читать нотации правителю, а он даже и не сопротивляется. Что-то явно было не так.

– Немой, подойди-ка. – фигура обратилась ко мне. Я подошел. По груди скользнули цепкие пальцы. – Пусть уходят, и никогда не попадаются на глаза.

– Стража! – крикнул Атор. – Вывести их.

Мы вышли из дома. Начал моросить дождь. Было похоже, что нам не позволят даже отдохнуть до утра в трактире. Фигуры в зеленом провели нас до выхода из деревни и застыли. Назад пути не было.

Я провел рукой по груди, вспоминая костлявые прикосновения неизвестного советника Атора. Внезапно мои пальцы прикоснулись к чему-то твердому. Я помедлил и разжег факел. На моей руке был тонкий кусок кожи с одним только словом: «Кейн».