Читать книгу: «Кир - За пределом»

Кир за пределом

Том 1

Глава 1

Гончаров Кирилл Геннадиевич давно завяз в рутине повседневности. К тридцати восьми годам оброс привязками современного человека, стремящегося занять удобное место в жизни. Работа в бизнес-центре не отягощала, даже нравилась. Навыки, приобретённые на срочной службе в армии, заложили управленческую жилку и дали плоды.

Постепенно поднялся до должности главного менеджера отдела закупок и по праву надеялся стать начальником регионального отделения сети бизнес-центров.

Уже год жил холостяком, менять ничего не хотелось: последний разрыв больно ударил. Сложности с противоположным полом Кирилл списывал на то, что его растил отец: мать ушла из семьи, когда ему было четыре. Тринадцать лет назад от остановки сердца скончался отец. Внезапная смерть родного человека вогнала в подсознание клин, который напоминал о ценности времени. Близких друзей не было, при этом всех своих знакомых он, не задумываясь, называл друзьями. В общем-то, всегда было с кем встретиться на выходных, отключиться от работы и культурно отдохнуть.

Чудесным образом жизнь в соцсетях не заладилась по разным причинам: где-то отталкивал интерфейс, где-то угоняли или блокировали аккаунты, а в какой-то момент решил — значит, так надо, больше поводов для живого общения. Поэтому сознательно ограничился мессенджерами.

Телевизор как явление выкинул из жизни лет шесть назад. Ютуб вполне его заменил, а мировые и местные новости, чтобы не слушать два раза одно и то же, получал от коллег на работе.

Иногда разбавлял время компьютерными играми. Вялая борьба с лишним весом за твёрдый пресс велась больше на стороне врага, что в данный момент Кирилла устраивало. Не любил он тренажёрки, наверное, потому что хотел видеть результат своей деятельности здесь и сейчас, — не хватало терпения на долгую раскачку. Одно понятно: при его работе просто необходимы физические нагрузки. Повесил дома турник и заставлял себя ежедневно им пользоваться, добавив небольшой комплекс упражнений. До жирдяя далеко — и ладно.

Утро понедельника задалось: на работу идти не надо, пандемия накрыла и обездвижила город.

Замечательно! Значит, перевернуться на другой бок и потихоньку просыпаться вместо того, чтобы, подскочив, врубиться в тело рабочего дня. Класс, можно не террорить себя, не открывать глаза и сколько захочется лежать в режиме уснуть-проснуться.

По телу разлилась дремота, а в голове всплыл эпизод последнего сна: плыву на спине по реке, вода тёплая и хорошо держит, будто парю в воздухе. Там ещё в небе были две большие белые птицы — пусть будут лебеди. Вокруг лес, шелест воды и ветра, температура приятная телу.

Вот ведь как, оказывается, интересно понаблюдать за своим воображением. Так-то заставляет задуматься, насколько сложно устроены мозги. Фокус внимания на этом органе породил микросудорогу, которая пробежала от макушки до пяток, будто волна мурашек прямо в теле. Как-то — брр, неприятно и странно.

— Чё за хрень?

Открываю глаза, одновременно поднимаясь с кровати, мысли путаются спросонок. Н-да, всё-таки подскочил. Видать, давно утратился опыт детского лентяйства. Ну ничего, пандемийный карантин обещает быть долгим, ещё вспомню. Щёлкаю выключателем в туалете — свет не загорается, походу, электричество вырубили или местный электрик шалит.

Стук в дверь.

По-любому электрик. Открываю — за порогом никого. Показаться не могло: долбанули три раза и ощутимо так, с громким эхом. Ну да, дети по домам сидят, а развлекаться как-то надо.

Выхожу на площадку.

Хм, лампочка на потолке хоть и тускло, но светится.

Надо глянуть: может, ниже этажом кто в электрощите химичит. Иду в сторону лестничного пролёта, запинаюсь, хватаюсь за перила, теряю один тапок. На следующем шаге и второй завернулся и соскользнул. Босиком топаю вниз.

Ещё шаг, второй — и одновременно накатывают удивление и восторг: пол-то под ногами должен быть ледяным, а он очень даже приятно тёплый и странно гладкий. В следующий миг пронзает мысль: да это же сон, я сейчас ВО СНЕ!

Чувство ясной осознанности добавляет эйфории от происходящего, пространство вокруг вспыхивает невероятными красками. Серый подъезд превращается в сияющий калейдоскоп цветов, некоторые из них и не видел ни разу. От восхищения всё вокруг начинает переворачиваться.

Падение, толчок от приземления на спину — открываю глаза. Лежу под одеялом на своей кровати с чётким пониманием, что проснулся.

Фигасе! Сердце с чего-то радостно колотится, в душе — чувство исполненного желания. Ощущение реальности будто вышло на новый уровень: всё слышу, всё вижу чуть по-другому, как бы проснулся чуть сильнее, чем обычно.

Та-ак, повторяю маршрут. Выключатель работает, в зеркале знакомое лицо, волосы такие же тёмно-каштановые, глаза тоже на месте и всё ещё карие. Нет, ощущение реальности спутать, пожалуй, невозможно. Но ведь пять минут назад тоже было ощущение реальности, тоже по-настоящему, только по-другому. Ну, до тех пор, пока не понял, что это был сон.

Надо всё это обгуглить, надеюсь, не шиза посетила меня. Вообще-то как раз хотел покопаться в себе, вот чем не повод начать, не откладывая?! А ведь это тонкое ощущение нереальной реальности уже было раньше, в какой-то ситуации. Ну точно не во сне. М-м... Щас не вспомню, где и когда.

Ладно, кофе в кружку, быстрый омлет в тарелку — и за комп. Не мудрствуя, набиваю запрос «проснулся два раза». В первой десятке выдачи нашёл нечто созвучное: «Как можно объяснить сон, в котором ты просыпаешься несколько раз и понимаешь, что ты ещё спишь и проснулся только во сне?»

Ага, понятно, значит, не шиза, а даже наоборот. В статье намекалось, что подобные выверты сознания бывают у людей, склонных к духовным практикам. Несколько ссылок внутри текста дали направление — и понеслось. Первоначальная статья лишь вскользь касалась темы, но вот дальнейший сёрфинг по волнам инета вынес много интересной информации.

Осознанные сновидения. Тема впечатлила, и утреннее чувство радости всплеском подтвердило, что курс выбран правильно. Всё, что нельзя проверить и опробовать, убираем в сторону.

Вот это подойдёт: техника прямого входа в осознанное сновидение похожа на то, что случилось со мной утром. ОК. Штудирую ещё десяток метров текста, интуитивно собирая советы и наставления. Дальше следую указаниям бывалых «сновидцев»: нужно привести чувства и стремления в норму, типа ничего такого не произошло, чтобы не растратить бонус энергии осознания, которая хлещет и просится стать достоянием чужих ушей. А хрен тебе, останешься при мне.

Значит, трепаться всем подряд нельзя, да и самому пересмаковывать из раза в раз тоже нежелательно, если хочешь продолжения. А я хочу, пандемия мне в помощь — особо ни с кем не пообщаешься.

Так пролетело несколько дней. Сны стали яркими и запоминающимися, информация будто сама складывалась в нечто логичное. Появилось ощущение чего-то важного, будто встал на самой главной развилке жизни.

Все рабочие моменты, что можно было решить онлайн, порешал, что нельзя — поставил на паузу.

К концу второй недели так отдохнул от бесконечного общения, что уже образовался сильнейший вакуум — хочется поговорить. Позвоню-ка однополчанину по срочке Димону. Общаемся редко, но стабильно: раз в три месяца.

— Алло, Кир? Привет! Какие дела?

Картинка подтормаживает. Видно, что застал друга за рулём: маска на подбородке, телефон закреплён у панели. Он довольно глядит сквозь лобовое стекло своего крузака, изредка зыркая в сторону глазка камеры. Как всегда — улыбка-парень. С виду прирождённый торговый агент, но выбрал стройку как основной вид заработка. Судя по достатку, карманам клиентов достаётся от него при согласовании смет.

— Привет, Димон! Дела наши болезные, карантинные, под домашним арестом чалимся. Радуемся выходным, авось контора не разорится. Ничёсе ты поседел! Последний раз, как созванивались, не так сильно было заметно.

Друг посматривает на себя в зеркало заднего вида.

— Ага, генетика в отца. Вот думаю, может, закрасить. Но как представлю: сидеть, выбирать краску, а вокруг все эти их парикмахерские причиндалы — как-то всё это по-бабски. Ещё понравится, подсяду.

Ржёт:

— Аха-ха... Потом за уши не оттащишь.

— Не-е, не вздумай, тебе это к лицу. Прям платиновый блондин. Вообще, седина реально хорошо сочетается с чисто чёрными волосами, для мужика — самое то.

Димон отмахивается.

— Сам-то как? Закрыл свой крайний роман?

Прислушиваюсь к себе... Вроде не ёкает. И честно отвечаю:

— Да, всё уже. Что-то не получается в долгую. Пока остановился, просто живу. Конечно, нельзя зарекаться, но будто перегорело желание жить с кем-то. Решил: нет такой, что сможет принять меня. Вы-то как с Аней, дружно живёте?

— Ты знаешь, в один момент отношения напряглись, как стальные тросы башенного крана под избыточным весом: вроде ещё чуть — и лопнут. А у меня-то, если оторвалось, то всё — на хрен. Дипломатия не моё, один раз даже заказ сорвался из-за этого. Но сейчас всё изменилось.

— Ну, в общем, тогда были в Санье...

— О, слушай, ты же не в курсе. Вот заодно и расскажу. Мы же там застряли, когда в Китае объявили первый великий карантин.

— Фигасе, а я до сих пор ничего не знаю. Друг называется. Давай, внимаю, развесив уши.

— Так я тебе не раз порывался позвонить, но постоянно какая-то возня отвлекала. Короче, самолёты отменили, автопереходы закрылись, решили не рыпаться. Курорт, чего суетиться? А как выяснилось, страшную морду лица я и онлайн неплохо делаю. Взял себе аватаром одного из прорабов: он ходил по объектам и пугал моей говорящей головой в телефоне особо непонятливых.

— Гы-гы, молодец, креативненько.

— А то ж, 21-й век таки! Дни шли, скучно становилось, ещё эта наша натянутость. Не привык: слишком много свободного времени. И тут Анька предложила фридайвингом заняться — наши русские ребята обучают. Решил своих поддержать, ну и взялся за это дело по-серьёзному.

Оплатили расширенный курс с подводной охотой, чтобы максимально отвлечься, и польза для тела, и рядом друг с другом. Взяли мы по инструктору. Они такие молодцы, знают, как грамотно сервис навязать: у меня инструктор — парень, у неё — девушка, чтобы избежать всяких двусмысленных ситуаций. Но доплати.

И так захватила эта тема! Ни о чём другом не говорили, обсуждали снаряжение. Анька радостно подбирала дайверские фенечки, чтобы не одинаковые, но в цвет, я, естественно, — ружья. Засекали друг другу задержку дыхания, проверяли знание техники безопасности. Кое-чему научились в плане погружения. Но самое интересное началось через неделю. Нас решили посвятить в великую тайну. Ну, знаешь, так всё обставили красиво — видать, тоже ребятам надоело безделье. Жонглёр с факелами, маскарад, вкусных палочек нажгли. Даже я проникся. Анька так вообще любит всё это: живой огонь, всякую духовную мистику.

— И ты даже не заржал? Димон, ну не верю! А вообще, очень рад за вас. По твоему тону слышу, что канаты ваши растаяли.

— Тросы. И да, от сарказма я удержался. Все и так хохотали, было весело. Видать, вообще не репетировали, кроме факира Тихомира — ему-то вообще нельзя ошибаться. Я тебе потом фотки накидаю. А сама тайна оказалась техникой деконцентрации внимания. Её сейчас во фридайвинге чуть ли не в обязательном порядке изучают, просто нам всё подали как великое посвящение. Вот это снесло мне башню в самом хорошем смысле: хорошенько перетряхнуло и поставило на место. Слово «внимание» теперь для меня имеет глубокий смысл. Думаю, ты легко найдёшь в инете всю информацию по этой теме. А домой, в Красноярск, вообще с шиком вернулись. В Санье в одном отеле с бизнесменом жили, там и познакомились. Он за женой на личном самолёте прилетел — она тоже в Китае застряла. Ну и нас прихватил.

— В одной мудрой книге написано, что муж и жена становятся одной плотью. Именно так мы сейчас живём с Анькой. Одно дело объединило нас, скомканное внимание расширилось, и мы смогли вместить друг друга, как говорится, со всеми потрохами. Стали одним. Даже немного страшновато настолько зависеть от человека и понимать, что она-то в таком же положении, как те лебеди...

На слове «лебеди» в памяти на миг всплывает утренний сон. Надо же, совпало. Не успеваю зацепиться за мысль — из телефона уже летит:

— Кир, я изменился на самом глубинном уровне. Это ещё одна причина, почему я не звонил. Ведь, как ни странно, считаю тебя другом, и это серьёзно. Ты единственный, кто остался для меня в этом ранге. Самому это непонятно: мы-то после армии виделись всего несколько раз, так, на созвоне раз в несколько месяцев. В общем, переживал, что этот мой сдвиг ты не поймёшь, вот и оттягивал.

Я в шоке: Димон заговорил о таких вещах!

— Димон, по-тихой понимаю, о чём ты. Походу, я тоже вляпался во что-то духовное, но пока даже рассказать не о чем. А ты в курсе, что у тебя даже стиль речи поменялся? Ну, может, изнутри-то не видно.

— Да, конечно, в курсе, всё под контролем. Думаю, ты даже удивишься, насколько.

— Ладно, Кир, давай. На днях созвонимся, расскажешь о своём духовном, во что там наступил. Раньше бы поржал, конечно, но теперь буду ждать с нетерпением. За следующим поворотом гайцы.

Отключился.

Глава 2

Друг подкинул тему. Ещё неделя уходит на изучение деконцентрации внимания. За это время успеваю один раз осознать себя во сне, но лишь на секунду.

Тема оказалась очень интересной — раньше бы и не обратил внимания на подобное. Вот действительно: всё гениальное просто. Не нужно отращивать третий глаз, насиловать себя холотропным дыханием и т. д. — просто берёшь то, что есть у тебя от рождения, начинаешь очищать его от всего, что прилипло за прожитую жизнь, а дальше — использовать с пониманием.

Немного порадовался тому, что уже свободен от телевизора и новостного пресса: отказ от зависания в ленте Ютуба дался легко. Интересное такое ощущение складывается: будто некая сила направляет человечество так, чтобы как можно сильнее сузить фокус внимания, смять его в одну мечущуюся по экрану смартфона точку, чтобы человек уткнулся в неё и совершенно потерял прямую связь со всем, что его окружает. Ещё меня подкупило то, что в технике деконцентрации внимания нет вообще никакой религиозной, идеологической или шизотерической подоплёки. Даже никакой проблемы не ставится. Всё просто, как физкультура. Начальными упражнениями овладел — они открывают новый уровень понимания. Потом идут посложней, и далее, далее, далее... А вот тут поползли мурашки, когда подкралось понимание: уровней-то этих, походу, очень и очень много, а приложить это можно вообще к чему угодно. Вон Димон стоял в семейном тупике — и в одно мгновение всё изменилось. Ни один психолог не смог пробить его броню, а тут... Это ж легко усилит всё, что касается сновидений. Конкретный такой буст.

По теме ОСов много мусорных практик, философий — и все норовят завладеть вниманием, но есть и крупицы практических приёмов. Всю фармацевтику отвергаю сразу, только чистое развитие. Главное — вложить минимум времени и получить максимальный результат. Как же этот карантин вовремя!

Исследование профильных форумов выявило одну закономерность: все самые интересные ветки давно затухли, люди исчезли. В какой-то ветке в качестве предостережения попалась годовая статистика: около 10 000 абсолютно здоровых человек умирают во сне от остановки сердца, около 100 000 взрослых, нормальных людей пропадают без вести совершенно «на ровном месте» — и это только в США. Перепроверяю — цифры сходятся. Даю себе зарок максимально серьёзно отнестись к этой информации и не отсвечивать настолько, насколько это возможно.

Теперь практика. Для начала стоит сделать акцент на технике укрепления тела сновидения. Довольно просто, вот и будем проверять. На первом этапе нужно-то осознаться и проснуться собственным волевым усилием до естественного пробуждения. Сначала реально просыпаться, а затем должны получаться стабильные «ложные пробуждения» — это когда снится комната, в которой заснул, и при этом осознаёшь, что сон продолжается.

Избегать эротических приключений да и всех навязанных и неосознанных действий, что отбирают возможность осознать себя во сне.

В итоге тело сновидения должно окрепнуть, а на кровати — проявиться спящее физическое тело. Ну да ладно, это уже второй этап. В общем, начало положено и, как говорил Карлсон: «Спокойствие, только спокойствие».

По максимуму оградил себя от лишних новостей: за два часа до сна выключаем комп и интернет в телефоне. Вместо этого — практика деконцентрации внимания. Вчера был обычный сон, сегодня постараюсь осознаться: сначала на засыпании, потом — под утро.

Накрываюсь одеялом. На спине сложно уснуть, но тем оно и лучше — не провалюсь слишком быстро. Пробую «фантомную» раскачку влево-вправо: нужно добиться ощущения качелей. Успокаивает, значит, направление верное. На очередном качке появляется ощущение, что с меня стягивают одеяло. Нет, это меня самого тянет прямо к двери, пол оказывается под ногами, я в вертикальном положении. Открываю глаза — темно. Промаргиваюсь — по-прежнему темнота. Прижимаю ладони к глазам, снова поднимаю веки — есть изображение: стою в своей спальне, спиной к кровати. Картинка начинает разлагаться. Нужно максимально закрепить результат. Подношу руки к открытым глазам два-три раза, взгляд прямо. Две точки внимания на ладонях увеличиваются по мере приближения к глазам, перекрывают всё поле зрения и сливаются в одну. Когда отвожу руки — уменьшаются. Вот оно, первое упражнение деконцентрации в ОСе. На четвёртый раз выкидывает. Есть, получилось! Теперь можно и поспать до будильника, а там продолжим.

Звон будильника. Вспомнить сон, бегло записать: что, где, когда — для последующего составления карты сновидения. Нормально вроде выспался, но можно и ещё — идеальное состояние. Теперь туалет, кружка воды, постоять на балконе — и назад в кровать. Что там было? Опять река, и местность вроде знакомая. Ладно, потом буду рыться в памяти, а то вообще не усну. Расслабляюсь. Ищу сонное состояние, чтоб начать раскачиваться, подвисаю на поиске и засыпаю.

Я в поезде, за окном мелькают столбы на фоне густого леса. Вот проезжаем мост через широкую реку... Ага, снова река — карта сновидений — сон. Ого, сработало, есть осознание!

Интересно! Всё такое настоящее, хотя, конечно, есть чувство сна. Так, стоп, не отклоняемся от плана. Проснуться собственным волевым усилием. Не сдвигаясь с места, закрываю глаза с мягким таким намерением проснуться.

Вот и кроватка. Сесть, открыть глаза. Скорее всего, сон продолжается. Быстрее к окну: дотронуться до стекла, теперь надавить. Рука скользнула сквозь стекло. Нео, блин, гы-гы. Эмоции пока в сторону. Чувствую, что энергии осознания впритык. Хорошо, зрение уже работает. Осматриваю свою комнату: всё довольно детализировано, только мелких предметов не хватает, да и хрен с ними. Руки на месте. Вниманием, словно щупальцем, и одновременно ладонями ощупываю плечи, затем грудную клетку, живот, то, что ниже, бёдра, колени, голени, стопы. Подхожу к стене, прислоняюсь, постепенно прижимая всю спину. Во сне это, оказывается, проще — захватить вниманием то, чего не видят глаза.

Ого, сколько сделать успел! Только подумал — и картинка поплыла. Пробуждение удалось взять под контроль и замедлить. Просыпаюсь потихоньку, есть контакт с кроватью, открываю глаза. Интересно, сейчас точно проснулся? Ага, сомнение — это ж явный признак сна! Рука, стекло — как по маслу. Отлично, второй заход. Что там дальше? Хорошенько прохлопать ладонями всё тело. Тем и занимаюсь, а под конец чисто по приколу охватываю вниманием всё пространство, как в упражнении по деконцентрации внимания для реала. И со всей дури спиной бухаюсь на пол. Подскакиваю на кровати. Ну да, спутать невозможно — вот и дома. Какое-то новое ощущение между лопаток, будто позвоночник гудит.

С чувством космонавта, выполнившего свою миссию и успешно вернувшегося на Землю, вылезаю из кровати. В руках появилась тяжесть, приятная такая, причём получается её регулировать намерением: вот она есть — вот нет. Интересно, вроде и температура в ладонях при этом меняется, прям горячие становятся. Это типа способность какая-то появилась? Не, ну как минимум на морозе без перчаток теперь можно ходить, наверное. Так, где тут гантели? Не-е, легче не стало. Ну и ладно. Можно поставить себе честную пятёрку: всего чуть больше месяца прошло, а уже получилось то, о чём читал как о фантастике.

В сонник пойдёт: поезд на север, мост, река. Вот точно дело дня — вспомнить всё, что связано с рекой. Где-то там собака порылась, нужно найти, где и когда. А пока срочно всё выкинуть из головы, эмоции пригасить, а то совсем расплескались.

Включаю комп, в телефоне — инет. Затренькали сообщения в мессенджерах, есть пропущенные звонки в вотсапе, два — с работы. Надо перезвонить.

— Саша, привет! Чего звонил? По работе, нет?

— Здарово, Кирилл! Да нет, просто поболтать. Чем занимаешься? Может, чего интересного присоветуешь, фильм или ещё чего? Скучно.

Жуть, как хочется всё ему выложить.

Не-е, стоп, тормози, ещё не время.

Ну, хотя бы просто как тему для разговора, а?

Фу, нельзя! Сидеть, лежать!

— Да всё больше сплю. Вот тоже сейчас буду искать, куда себя применить. Попробуй в шахматы поиграть, ты так быстро в уме считаешь — по-любому есть талант. А если меня потянет в доту, кину тебе приглос, но это маловероятно.

— Шахматы, да, почему бы и нет? Играть-то умею, может, уровень поднять получится. Спасибо за совет. И да, сыгрануть можно, конечно, вместе веселее. Там, кстати, если по работе будут новости, стукани.

— Не за что. Ты тоже держи руку на пульсе, группу нашу рабочую в вотсапе мониторь.

— Ладно, давай, Кирилл. Хорошего дня, не болей.

— Взаимно!

Эт чего вообще было?! Чувство собственной важности совсем обнаглело и заговорило? Или, скорее всего, раньше я его воспринимал как часть себя, пока умные люди в книжках не разъяснили. И ведь чуть не слил всё как есть. Вот же животное, прям раздвоение личности. Нужно научиться полностью игнорить эти позывы, чтобы не сорваться.

Ладно, остался при своих, это главное.

Река, река... Точно знаю, не Ока. Что-то память не хочет открываться. Амур тоже река, и мы с Димоном там служили. Чую, что попал в точку: чем сильнее стараюсь, тем сложнее вспоминать. Да и много чего там происходило. Направление есть — уже хорошо. Значит, выберем звонок другу, может, подскажет.

Упс, не успел: входящий видеовызов в вотсапе. Димон, кто б сомневался.

— Алло, привет! Не поверишь, только потянулся к телефону, хотел тебя набрать.

— Ага, дождёшься от тебя! Чё серьёзный-то такой? — Подмигивает. — Да верю, верю. Но раз уж я тебя набрал, будешь первым слушать. У меня тут одна бабушка всплыла. Помнишь наш дембельский аккорд?

— Слушай, точно! Даже не помню, сколько тогда без сна проработали, видимо, поэтому многое вылетело из головы. Сильное наводнение было на Амуре, много народу сняли с крыш. А что за бабка? Не помню...

— Конечно, это ж я за ней нырнул, когда она с лестницы навернулась. На третий день это было, я сам забыл тот эпизод. А вчера с Анькой пошли в бассейн. Фридайвинг-то мы теперь уже не оставим. Решили обновить личные рекорды, заодно в очередной раз испытать деконцентрацию внимания на практике — на задержке дыхания. Интересный такой эффект: когда от нехватки кислорода начинает плыть сознание, вниманием будто удерживаешь трезвый кусок. Он ещё различает, где верх, где низ, пока остальное в мозгах слетает с катушек и начинает жёстко глючить — видишь всякую хрень, но осознание находится в трезвой части.

Димон на секунду замолкает, и улыбка сходит с лица.

— Вот мне вчера явилась тонущая бабка. Самое странное — она обратилась именно к трезвой части меня. Не знаю как, но я это почувствовал и уверен на все сто. И сказала: «Помоги другу поднять землю». Между прочим, тебя имела в виду. Теперь твоя очередь.

Ржёт. Вылитый доктор Ливси из мультика «Остров сокровищ», конечно, нос не такой горбатый.

— Думаешь, я не поверю? А вот хрен тебе! Мало того, ты же решил мою шараду на оставшийся день. Вот прям сейчас понимаю, что мне позарез нужно было вспомнить момент, когда напоследок заглянул к ней в палату. Помню, что боялся присесть — вырубило бы мгновенно, сил оставалось только, чтоб ноги переставлять. Ты меня сейчас не прерывай, флешбэк оборвёшь, это важно.

Кивает, в улыбку примешалось любопытство.

— Открываю дверь, захожу, будто погружаюсь в кисель. Она протягивает мне веретено и говорит: «В этом энергия, возьми ровно столько». Беру веретено, она, не отпуская, добавляет: «Верь Творцу». Выхожу, веретено кладу в карман. Так оно, походу, в моей дембельской коробке! Ща, обожди.

Вроде в диван всё сложил. Коробка в углу. Хлам, хлам, хлам... Вот эта деревяшка.

— Нашёл, прикинь! Вот же глюк: ничего не помню. Ну, то есть не помнил до сих пор. И чего теперь?

— Ну, теперь я беру Аньку, билеты на самолёт — и мы летим к тебе в Калугу. Завтра жди.

Снова ржёт.

— А вот теперь очень бы хотел поверить, что не шутишь.

— Честное бригадирское, собирался к тебе. Не могу больше сопротивляться желанию увидеть друга вживую. Ну и стройку вчера насильно остановили, чуть не штрафанули. Да и бизнес я реструктурировал — теперь буду пользоваться открывшимися возможностями удалённого управления. Когда ещё представится такая возможность? Надо же помочь тебе «землю поднять»!

Никак не могу поверить, что друг уже завтра может быть у меня.

— Так ведь карантин...

— Теперь до тебя доберёмся. Деньги есть: штраф заплатим и прорвёмся. Или наоборот: сначала прорвёмся, а потом заплатим.

— Ну тада велкам! А остальное при встрече расскажу.

— Хорошо, на связи. Нужно будет раздать ЦУ сотрудникам и дать любимой команду на сбор. Вот Анюта уже второй день радуется. До завтра!

— Хорошей дороги!

Здорово, вместе карантин тянуть веселее.

Вот оно, веретено, очень даже материальное. С виду просто деревяшка. Мыслей пока ноль. Одна голова хорошо, а завтра будет три — вот и подумаем.

Нужен очередной план действий на ночь. Так, что там попроще да посочнее? Нужно максимально взять от пинка, который получают начинающие сновидцы в начале пути, и не растерять, а приумножить.

Техники притягивания к источникам света и засыпания во сне довольно привлекательно выглядят. Обе направлены на увеличение так называемой светимости и должны укреплять тело сновидения. Хорошо, возьму обе и замиксую.

Значит, нужно будет осознаться, затем заснуть во сне и повторить цикл. Думаю, трёх вложенных снов будет достаточно, и там уже, на третьем уровне, можно собирать то, что на форумах называют светом. Ну и одновременно практиковать деконцентрацию внимания во сне. Значит, буду держать вниманием все спящие «тела». Когда насобираю достаточно много, скину всё по цепочке вниз, прямо в своё тело, что на кровати, и посмотрим, чего получится. Вот ведь: неделю назад подобное даже на бред не потянуло бы!

Так, ещё немного интернета. Самое перспективное и пока совершенно непонятное отправлю в заметки.

Перемещение предметов из реала в сон и обратно.

Открытие порталов между снами, из сна в реал, внутри одного сна и в реальности из точки в точку. Ого, телепортация, что ли? Это уже совсем фэнтези.

Так, а вот это уже интереснее. Тоже звучит фантастично, но подобные проявления бывают у людей, а потом они говорят, что были как во сне. По материалам из форумов выходит, что тело сновидения можно активировать поверх физического. Даже секундная синхронизация даёт ощутимые плюшки: например, голыми руками поднять двухтонный авто, при этом не порвав мышцы и даже не поцарапавшись. Сделаться проницаемым для физических предметов и принять на грудь горсть осколков разорвавшегося снаряда.

Как-то в детстве видел по телеку: показывали паренька лет 14, он голыми руками рвал ежедневный годовой календарь — все 365 страниц. Уж очень запал мне этот эпизод. Если на форумах не врут, может, и там дело было не только в мышцах. Детские мечты об активации суперсилы, походу, получают хотя бы рабочую гипотезу.

А продукты-то заканчиваются, надо прорываться в магазин. Как-то неудобно будет перед гостями за пустой холодильник. Не забыть медицинскую маску — она же пропуск. Вот времена, вот нравы.

Выхожу на улицу. Вокруг, оказывается, всё такое красивое и по-настоящему настоящее, живое! Что-то с моим восприятием происходит? Будто раньше через стекло на всё смотрел, а теперь его убрали. Люди такими настоящими стали, а вокруг будто всё заново раскрасили и обновили. Это мне нравится, даже улыбаться хочется. Перед магазином очередь. Ну да, по три человека за раз пускают. Со стороны, наверное, как дурачок стою, лыбу давлю, на людей смотрю. Вот интересно, как бы мир изменился, если бы все увидели естественную красоту всего вокруг, особенно самих людей? Каждый ведь уникален.

Толчок в плечо приводит в чувство.

— Кирилл, не тормози, заходи уже.

— Да, дядь Миш, спасибо.

За прилавком сегодня светленькая Надя. Набираю всего понемногу, от пива откажусь — всё же за чистоту сознания боремся. Димон-то давно уже спортсмен. Ну и шоколадку сверху — для Нади. Не умею заигрывать с продавщицами, поэтому иногда отдариваюсь плиткой хорошего шоколада. Хозяйка прилавка улыбается в ответ на подношение.

Надо ловить момент, спешить некуда, а воздухом тоже дышать нужно. Солнце вот-вот коснётся горизонта, старается подсветить стволы редких деревьев. Весна уже совсем близко: почки на ветках округлились и вот-вот лопнут. Зажмуриваюсь и врубаю деконцентрацию внимания на все 360 градусов. Эх, вот она, широта души! Чувствую, что сзади приближается шар. Траектория полёта почти прямолинейная, с небольшим углом. Передаю управление рефлексам и смещаюсь вправо. Возле уха пролетает розовый мяч, следом несётся детский крик:

— Извините, я нечаянно!

Ага, а от пули так тоже получится увернуться? Пожалуй, надо будет подключить какие-то активные тренировки. Как руки-то зачесались испытать этот потенциал. С пулей я, конечно, разогнался. Для начала хватит чего-нибудь помедленнее — тренировочного меча.

Телефон, голосовое другу:

— Димон, если будет возможность, купи, пожалуйста, что-нибудь похожее на тренировочный или игрушечный меч. Нужно кое-что протестировать.

Ответ текстом:

Хорошо, что-нибудь придумаю.

Вот и дверь в подъезд — нараспашку, за ней темнота. Чем не портал?

Хорошенько фиксирую картинку — во сне пригодится. Ставлю сумки на скамейку, ещё немного покатаю шары внимания из упражнения по деконцентрации — и домой.

Раскидываю продукты по местам и чувствую, что волной накрывает информационная ломка: прям хочется в себя впихнуть любую хрень из Ютуба. Ну хоть минутку пробежаться по подпискам. Честно, только самое полезное. Стряхиваю это наваждение принудительным отключением внутреннего диалога. А будешь себя так вести — вообще больше не включу. Вот же жучара! Вроде отпустило.

Сегодняшний день прожил по принципу намерения осознать себя во сне: каждое действие старался делать с этим намерением. Перед каждым обычным действием — открыть дверь, взять кружку, включить компьютер — на секунду вспоминал: ночью я пойму, что сплю. Всё, что узнал о намерении, говорило: это самое непостижимое из того, что человек имеет в своём распоряжении. Кто-то считает, что это вообще само дыхание жизни, связывающее воедино все слои человека, и внимание отчасти тоже вытекает из намерения. Да много непоняток, поэтому буду просто использовать. Работает — и хорошо.

Чтобы желудок ночью не отвлекал, перестаю есть за три часа до сна. Да и вообще, нужно поумерить аппетит и вернуться в ЗОЖ. Опыт есть, только продержался недолго в прошлый раз.

Ну всё, на боковую. Свет выключаю, подушку под спину, устраиваюсь полусидя. Делаю деконцентрацию с четырьмя сферами внимания, что автоматом выключает говорильню в мозгах.

Через пару минут где-то в центре головы начинает нарастать вибрация — быстро и неприятно до жути. От неожиданности отстраняюсь от этого ощущения и гашу его.

Вот же блин, лошара! Надо было потерпеть секунд пять максимум. Судя по той инфе, что пишут об этом явлении, первый раз сознательно его вызвать не получится, пока не прочувствуешь того, что будет дальше. Фишка эта из сталкерских практик, не из сновидческих, — оттого вдвойне обидно: я-то себя сновидящим ощущаю, а тут такое.

Ладно, садись, два. Лучше надо было готовиться. Вроде повеселело. Все негативные эмоции — в топку. Перемещаюсь в горизонтальное положение. Мысль из дрёмы мельком: «Эх, бабка, во что же ты нас втягиваешь?»

Напоследок — загасить желание осознать себя во сне. Если сделать это в намерении осознаться, то с большой долей вероятности будет ОС. Такой вот парадокс.

Сладенько так закрываю глаза. Через какое-то время в сознании промелькивает ощущение закрывающихся век. Ещё раз и ещё, пока не обнаруживаю, что лежу на полу.

Встаю, гляжу на кровать. Вижу тело, накрытое одеялом. Мне как-то пофиг, будто на мешок с картошкой смотрю, а вроде должно быть жутко.

Ага, план. Ложусь прямо тут, на пол, и засыпаю. Новая локация: тёмные сумерки, незнакомый город. Прямо на улице сворачиваюсь калачиком и снова засыпаю. Следующий уровень: тёплый день, лёгкий ветерок, солнце за облаками, сижу на полянке. Ощущения непривычно натуральны: травинки явственно живые, влажные. Походу, гиперреализм врубился. Ложусь на спину и закрываю глаза. Понимаю, что не прилагаю усилий, чтобы держать осознание.

Снова смена декораций. Стою у дороги, пригород, место незнакомое, тихая безветренная ночь, пахнет дорожной пылью. Хм, запахи. Никогда не обращал внимания на запахи во сне. Итак, начну сбор света. Метрах в трёхстах горит фонарь. Он станет моим первым светлячком. Ну или я — его первой мошкой, тут смотря с какой стороны посмотреть. Нужно, чтобы именно он меня притянул, а не я к нему стремился. Пытаюсь поймать ощущение магнита между собой и светом фонаря. Начинает тащить со всё нарастающей скоростью, аж дух захватывает. Много летал во сне, но с такой скоростью — первый раз.

Следующая жертва — такой же фонарь, немного дальше. Запускаю магнит — стремительный полёт. Зависаю возле яркого фонаря. Вроде чего-то прибавляется, только чего — непонятно: то ли сила, то ли внутренний объём стал плотнее.

Город приблизился. Удаётся выделить отдельный огонёк — вот пусть он меня и притянет, посмотрим, что там. Снова на сверхзвуковой скорости несусь сквозь пространство. Оказываюсь возле проходной какой-то базы, подвисаю возле прожектора, освещающего дорогу и шлагбаум.

Это мы хорошо залетели! На территории много освещения, несколько прожекторов. Возле каждого бокса яркий фонарь. Их несколько рядов, примерно по пятнадцать в ряд. Соберу тут всё, а дальше — по ощущениям.

Начинаю хаотично перемещаться от одного фонаря к другому. Вроде всё облетел. Прислушиваюсь к себе: прилагать усилий для осознания не требуется. Ощущение силы очень смахивает на детское ощущение свободы, когда прозвенел звонок с последнего урока. Сладкое такое, полновесное.

Но вот удерживать свет приходится волевым усилием. Есть понимание: если дать слабину, он разлетится и обратно впитается, ещё и у меня отхватит кусок.

Дальше тоже по плану. Распределяю внимание между всеми телами: текущим, спящим на поляне, лежащим в городе на улице, оставшимся в комнате на полу и физическим телом — в кровати. Концентрируюсь, фиксирую внимание на всех. И была не была — сброс! Такое впечатление, что кинул гирю с верёвкой, привязанной к ноге, и она рванула меня за собой через все уровни. Провал на поляну. Открываю глаза и сразу скольжу в город. Успеваю только ощутить брусчатку под руками, как падаю на пол спальни, откуда меня, как пылесосом, затягивает в физическое тело.

С большим трудом гашу эмоции, давая взятки внутреннему жучаре в виде обещания всё рассказать Димону и Аньке. Вроде успокоился. Смотрю на часы — и полчаса ещё не прошло, а ощущение, будто часа два проспал.

Ладно, плюшки будем потом разбирать, если они вообще есть. Всё, спать и видеть сны теперь уже до утреннего будильника. Снится лес и начало бескрайней пустыни на его краю. Будильник в шесть утра неприятно пиликает. Вставать вообще не хочется. Дисциплина и жадность до накопленной энергии осознания вытягивают из кровати. Встаю, записываю все локации в карту сновидений. Освежиться, выпить воды, глянуть, чего на улице творится, — и обратно на боковую. Эх, хорошо, ещё целых два часа качественного сна впереди. Закрываю глаза, распределяю внимание так, чтобы это не требовало усилий, и начинаю раскачивания. В какой-то момент меня закручивает и бросает под потолок. Ну вот, а плана-то и нет, всё же уже сделал на засыпании. Значит, принимаю челлендж: составить план во сне. Какая-то комната у меня нестабильная и неяркая. Сейчас исправим. Приземляюсь на пол и засыпаю.

Дворик загородного домика в стиле европейских сказок: беленький с розовым, весь в рюшечках. Клумбочки переполнены цветами всех мастей, даже вон лотос торчит. А вообще красиво. Во все стороны от дома раскинулись луга с невысокой травой и полевыми цветами. Внутри дома всё просто: стол придвинут впритык к окну, вокруг три стула. На стене — трёхэтажная полка со шкатулками, мини-вазами, фигурками животных и крупных жуков. Их хромированные спины раскидывают солнечные блики по потолку. На окне белые занавески, украшенные вышитыми цветами, кроликами и котятами. В общем, сплошное ми-ми-ми. Сажусь за стол. Стул деревянный, но удобный.

Буду думу думать. Инфы много, нужно её структурировать и отфильтровать. А ещё должен быть способ добывать её тут. Значит, нужен источник и советник в одном лице. Намерение выражено, ждём... Нарастает тонкий свист, переходит в тончайший ультразвук — и вдруг будто рвётся струна. Через пару секунд в дом без стука заходит мужик, весь такой усатый, бородатый, в старинной тройке, как из фильма про дореволюционное время.

— Ты кто?

— Здравствуй, Кирилл. Я Жуковский.

Ну, пусть будет так. Спрайт — любой персонаж во сне — тоже может быть источником инфы. Только нужно придерживать его в узде, чтоб не уволок в свой сценарий. Буду использовать его как умную колонку.

— Поможешь мне план составить на текущую сновидческую сессию?

— Конечно, помогу. Я в своё время русскую авиацию на крыло поставил. — Жуковский многозначительно поднимает палец. — Теоретически. А при царе действительным статским советником был.

— Да, круто, но лишнюю информацию оставь при себе. Смысл такой: я буду строить план, ты — вносить предложения в виде развёрнутой информации. Направленность — осознанные сновидения и сталкинг.

— Буду рад тебе помочь, Кирюша.

— Для начала нужно как-то закрепить память, чтобы, проснувшись, не растерять всю полученную инфу. Какие будут предложения?

— Так это тебе надо обоняние развить тут, тогда и память там будет лучше работать.

— Молодец, Жуковский. Что-то подобное промелькивало на одном из форумов. Значит, будем нюхать.

Выхожу из дома, срываю охапку цветов, возвращаюсь, раскладываю на белой скатерти стола.

— Важны не сами запахи, а различия между ними.

— Спасибо, учту.

Вынюхиваю цветочки. Повторяющихся нет, все запахи разные. Пытаюсь различить оттенки, вроде даже начинаю понимать зависимость от цвета.

Жуковский с видом школьного учителя наблюдает за мной.

— А теперь разложи их по схожести второго оттенка запаха, ну, который идёт за основным.

— Ага, понимаю тебя.

Получается три кучки. И, кажется, в воздухе появляются запахи домашнего уюта. И от Жуковского пахнет — но не цветами, мужик всё-таки, — одеколоном каким-то.

Поднимаю большой палец.

— Ну, будем считать, что сделано.

— При случае повтори пару раз для закрепления. Проснёшься — вспомни всё по порядку, что тут делал. Возьмёшь любую книгу, прочтёшь с намерением связать полученный опыт распознавания запахов с умением запоминать. Закроешь книгу — начинай вспоминать прочитанное с тем же намерением, но уже для вспоминания.

— Немного запутанно, но я почти понял тебя. Жуковский, ты оправдываешь ожидания. Даже понимаешь, где находимся.

— Это просто. Я ведь часть твоего подсознательного, соответственно, имею связь с общим бессознательным, а там много полезного.

— Отлично! Информация — наше всё. Я запретил тебе выдавать лишнюю информацию, чтобы ты не сорвал меня в обычный сон, но это сильно тебя ограничит. Нужно разобраться с твоим функционалом и сделать так, чтобы ты не уводил меня от осознанности.

— Я не просто спрайт. Ты неосознанно создал и выделил мне мыслительный поток. Ты не умеешь делать это целенаправленно, но вижу, что легко удержишь ещё два таких потока.

На секунду перевожу внимание на комнату и обратно. Жуковский никуда не исчезает и даже не сбивается.

— Поскольку я автономен по отношению к твоей точке восприятия, тебе не требуется много сил для моего поддержания. Правда, от этого сильно страдает скорость обмена информацией между нами. Ты поймёшь это, если запустишь ещё один полноценный поток. Я не буду уводить тебя в обычный сон, если не будешь ожидать от меня этого. Проще говоря, нам надо подружиться.

Подхихикиваю.

— Потоки, говоришь? Оказывается, я четырёхъядерный! Я тебя сейчас слушал: если бы ты так и продолжал, легко мог увести меня любым бредом, а ты этого не сделал. Так что да, давай дружить!

— Заметь: ты пошутил и тут же восстановил полную осознанность. Вспомни книгу Кастанеды, которую прочёл. Там часто и подолгу герои смеялись, причём иногда по-серьёзному так ржали.

— Ага, есть такое, тоже это отметил: ржут и ржут. Ну ок. Тогда подключай юмор, но только к месту и когда это нужно. Ну и отменяю свой запрет на выдачу лишней информации — юмора без неё не получится.

Жуковский вытягивается по стойке смирно.

— Будет сделано!

— Во, молодец! Теперь, раз уж моя память стремительно улучшается, хотя пока этого не чувствую, надо научиться чему-то полезному. Например, совершенно не понимаю, сколько смогу тут находиться. Мне нужно что-то вроде бара маны из РПГ-игрушек. Ведь это же мой сон, могу делать чё хочу. Подскажи, как это реализовать.

— Попробуй так. Иногда, читая книгу, ты оставлял ногтем метку на месте, до которого дочитал. Вот, не закрывая глаз, представь в удобной точке поля зрения, что продавливаешь ногтем, как на бумаге, линию слева направо. Вначале сильно надави и вспомни то ощущение, когда осознанность заканчивается. Начинай продавливать линию, постепенно ослабляя нажим и ощущение нехватки осознанности. В конце переживи момент начального осознания и стопроцентной наполненности. Пусть линия градиентом меняет цвет от красного слева до синего справа. Ну или сам выбери цвета.

— Ок, уразумел, пробую.

Провожу воображаемым ногтем. В тот же миг на стене напротив меня лопается и сыплется на пол штукатурка. В стене появляется прорезь.

— Упс, извиняйте.

Жуковский смотрит на меня как на нерадивого ребёнка.

— Вспомни упражнение деконцентрации, где нужно всё поле зрения ощутить как некий физически существующий экран восприятия. Просто сделай это и повтори.

Передразниваю Жуковского:

— Будет сделано!

Линия появляется, но серая. Проходит минута — бар начинает окрашиваться, почти сто процентов. Сразу же будто камень с плеч свалился, а ведь даже не замечал, насколько давит постоянное «а вдруг уже всё?»

— Это бар светимости, — поясняет Жуковский. — Пока находишься в этом пузыре, светимость будет уходить примерно по одной свече за двадцать минут. Только больше трёх суток тут не задерживайся — психика не выдержит.

— Ого, слушай, да мы тут надолго можем задержаться. Всё получилось. Наконец-то можно не париться по поводу неожиданного завершения сессии. Теперь дальше. Читал на форумах, что шар восприятия, в котором развивается сновидение, можно стабилизировать, а потом по желанию входить в него. Подскажи, как это сделать? Хочу оставить этот пузырик на память о начале всего этого.

— Ну, тогда слушай. Этот шар радиусом примерно два километра. Нужно накачать его стенки тем светом, что ты собрал. На стабилизацию уйдёт примерно 25 процентов твоего нынешнего запаса. Этого хватит на год, но, если будешь посещать его хотя бы раз в неделю, тогда, скорее всего, он станет квазистабильным даже без дополнительных вливаний. Не советую плодить подобные пузыри: как ты понимаешь, за его стенками не пустота, а по твоему шару можно выйти на тебя в физическом мире, например узнать твой адрес. — Жуковский делает большие глаза. — Да, Кирюша, нас пасут.

— Как? Уже?!

— Это была шутка юмора. Но в каждой шутке...

Смеюсь.

— Да, понял тебя! Значит, для начала максимально обустроим этот. Буду частенько наведываться, устроим тут полигон.

Захватываю вниманием весь пузырь восприятия и тянусь к своему запасённому свету. Как бы собираю его в лёгкие и выдыхаю в пузырь. На вид ничего не меняется, но по краю пузыря проходит ощущение натянутой плёнки. Похоже, получилось.

— Готово. Может, чего ещё присоветуешь? В каком направлении вообще двигаться, чтоб быстрее освоиться со всем этим?

Окидываю взглядом пространство.

— Это не по моей части, я не стратег. Ты у нас главный. Выбирать направление, анализировать всё это — не ко мне. Могу дать конкретную информацию, которая имеется либо у тебя в голове, либо в общем бессознательном. И то не всё мне доступно. О чём ты понятия не имеешь, я достать не смогу. Например, не могу тебе помочь создать гиперпространственный двигатель, потому что ты не физик, не математик, не инженер.

— Понятно: вселенская библиотека есть, а поисковик всё равно самому писать.

По потолку ползёт солнечный блик от хромированного жука на полке. Жуковский провожает его взглядом и продолжает:

— Забытые, реликтовые знания можно восстанавливать, но нужно знать наполненное смыслом название или иметь чёткое понимание вопроса. В общем, если хочешь о чём-то узнать, грызи матчасть. Всё, что имело в прошлом воплощение через труды, пробы и ошибки, получило сильную эмоциональную окраску, записано и станет доступно по запросу с соответствующей окраской или вибрациями — кому как нравится называть. Начнёшь изобретать велосипед — обращайся, ускорим процесс. Но ключевое слово тут «начнёшь»: ты должен пережить или прочувствовать то, что хранится в общей базе данных. Вот за этот хвост я и вытяну инфу. А всякие профессиональные знания — это пожалуйста, могу нашпиговать тебя по самое не хочу.

— Эх, значит, халявы не будет. Ну и ладно, а то я уже губу раскатал.

— А вот чертёж губозакаточной машинки у меня как раз есть!

Бородатый весельчак радостно кивает и довольно улыбается.

— Тоже мне Петросян.

Времени вагон: бар светимости заполнен процентов на 75. От запаса света после стабилизации тоже осталось примерно 75 процентов. Вообще, наверное, буду возвращаться. Чего-то не по себе, наверное, с непривычки.

— О, слушай, мне бы по-быстрому научиться бою на мечах, какой-нибудь японской технике, с катаной, например.

— Эт можно. Вариантов, как набить морду ближнему своему в информационном поле, навалом. Но вот только тебе всё равно придётся оттачивать технику: мышечную память я вложить не смогу. Плюс каждая техника обладает своим эгрегором. Понимание, как правильно махать, ты получишь. Потом помашешь перед зеркалом палкой 5000 часов — и, глядишь, настоящую катану в руки не страшно будет взять. А соединение с эгрегором стиля сделает тебя мастером.

— Ну, не расстраивай меня! По-любому есть какой-нибудь лайфхак с этой мышечной памятью. Я прям чувствую! А значит, ты должен что-то знать.

— Есть, конечно. Ты же слышал про людей, которые вдруг начинали рисовать, будто профессиональные художники, а кисть до этого ни разу не держали?

Жуковский видит мой азарт и, глядя мне в глаза, с таким же азартом выдаёт:

— Только для этого нужно умереть.

И лыбу давит, гад.

— Смотри, доиграешься — отключу тебе юмор.

Становится почему-то очень смешно, и мы ржём вместе.

— Короче, Склифосовский. Понятно, нужно пережить клиническую смерть. Но это не вариант, нужно нечто похожее, только без членовредительства.

— Вот как ухватишь за хвост это «нечто», приходи. А пока давай я тебе преподам технику из ниндзюцу. По глазам вижу, воображаешь себя ниндзей.

— Ну конечно, собственное подсознание не проведёшь. Чё делать-то, сенсей?

— Сейчас, погоди, дедушке нужно переодеться.

Заходит за ширму, через секунду выходит в тренировочном кимоно: тёмно-серые шёлковые штаны, чёрная рубашка по типу распашонки плотно запахнута накрест и заправлена в штаны, крепко перетянутые поясом, сверху — полухалат нараспашку, в тон штанам.

И, кстати, Жуковскому очень даже идёт, почти попал в цвет своей бороды. Так-то вылитый сенсей, только глаза не раскосые. Ага, вот ещё штрих: подвязывает волосы в хвост. Теперь просто идеальный образ великорусского сенсея.

В руках у него две катаны. Одну бросает мне.

И сразу атакует в прыжке через весь стол — резкий замах, ножны со щелчком слетают, лезвие рвётся ко мне.

Брошенная мне катана ещё на подлёте.

Хватаюсь обеими руками за эфес. Ухожу с линии удара. Встречаю клинок скользящим блоком. Щёлк — ножны с моей катаны срывает удар.

Контратака снизу вверх — режу дистанцию.

Сенсей предвидит удар и уходит. Я не останавливаюсь. Серия быстрых выпадов летит один за другим.

Он отступает, ставит блоки. Сдвигается вбок, пытается вырваться из темпа. Не даю. Рублю сверху вниз. Резко — слева направо.

Жуковский меняет тактику. Выскальзывает почти за спину.

Удар! Ухожу в сторону — и снова он рядом.

Чувствую, как сталь входит в плечо. Укол. Боли нет. Я продолжаю атаковать.

Бой длится минут пятнадцать, не меньше. Нереально долго для обычных условий.

Жуковский транслирует удары — я повторяю. Тело сновидения запоминает их сразу. А в натуральном слое придётся вытаскивать каждое движение мыслительным усилием и только так тренировать мышечную память.

Начинаю замечать повторы, становится скучно.

Поднимаю меч.

— Ладно, хватит. Вроде усвоил, спасибо. Тебе, кстати, в кимоно лучше, прям к лицу.

— Если нравится, пока оставлю так.

— Ага, колоритненько смотришься. Думаю, у тебя есть какие-то идеи насчёт перестройки дома. Валяй, доверю как себе!

— Спасибо, мне эти рюши глаза режут.

— По поводу совместных сновидений: инструкция с форума подойдёт?

— Да, только давай я тебе курс по НЛП прошью, с зарисовками на тему совместных ОСов: как при помощи НЛП друзей в свой сон позвать. Ну и вообще по жизни пригодится.

Жуковский забирает у меня катану и кладёт обе на стол. Улыбка сходит с его лица.

— Только поосторожнее с волей других людей: насилие недопустимо. Пока не могу тебе сказать почему — тут сильное противоречие, а я всё-таки должен защищать твой разум. Просто избегай прямого вмешательства в чужую волю. Помнишь Дарта Вейдера? Вот можешь пойти за ним, если не послушаешься. Это не просто моральные принципы, а выбор пути. Ну, ты и сам это чувствуешь, я просто озвучил. Начнём внедрение НЛП. Я буду говорить, а ты как бы станешь терять осознанность. Не сопротивляйся: информации довольно много, а в таком состоянии время для тебя пройдёт незаметно. Ты же просыпаться собирался? Вот и переведу под конец лекции в обычный сон. Тебе нужно немного отдохнуть, а то встанешь разбитым. Друзья ведь сегодня приезжают, не забыл? Если что, тащи их сюда. Это будет проверкой усвоения знаний. Знакомиться будем.

— Ага, давай запускай свою шарманку. Спасибо за советы и наставления, до встречи.

Жуковский надевает очки, превращаясь в зануду лектора. На втором предложении меня вырубает.

Глава 3

Просыпаюсь, сладко потягиваюсь. Вспоминая обычный сон, в который меня отправил Жуковский после лекции по НЛП, тянусь за сонником, чтобы всё зафиксировать на бумаге.

День задался! Эх, пусть теперь эта фраза станет лозунгом.

Ощущение, что отсутствовал сутки как минимум. Умыться, побриться... Осматриваю подбородок: щетина уже довольно удлинилась. Оставлю, только всё подровняю и окультурю. Вот и подарочный триммер найдёт применение. Осматриваю себя и вижу в зеркале полосу. Нет, она не на зеркале. Присматриваюсь. Ёшкин кот, да это же бар светимости! Вот это да! Убираю с него внимание — растворяется. На нём, кстати, осталось 60 процентов. Ещё раз перепроверяю — снова появляется. Ну и ладушки, разбираться будем потом. Далее турник и отжимания.

С веника щётку долой. Нарекаю тебя катаной! Вспоминаю комплекс ударов и блоков вместе с постановкой тела. До той лёгкости и плавности движений, что были во сне, далеко как до луны — примерно 5000 часов. Ладно, вода камень точит.

Дальше то, что Жуковский прописал для памяти: прочитать и пересказать. Очень радостно обнаружить, что память стала резко длиннее.

Вроде с утренним моционом покончено. Ой-ё, надо же включить интернет в телефоне. Сообщение от Димона: «Мы в самолёте, жди нас к девяти утра, будем голодными. Это намёк))»

Ну да: кто ходит в гости по утрам, тот поступает мудро. На то оно и утро. Как же я всё-таки рад друзьям! Времени-то уже нету. На завтрак будет а-ля яичница: много яиц, колбаса, зелень, помидоры, огурцы. Чай или кофе — их вкусы не помню, да и могло что-то поменяться. Короче, на выбор.

Да я же волнуюсь, как будто первый раз в первый класс. Время — полдесятого, уже должны быть. Вот и длинная трель дверного звонка. Открываю. Накатывает странное чувство, будто некий поток обволакивает медовой тягучестью. Я даже теряюсь.

Аня заходит. За ней бочком протискивается Дима: в каждой руке — по огромному пакету из супермаркета, за спиной — походный рюкзак максимальных размеров с ленточкой регистрации багажа. Девушка широко распахнутыми от удивления глазами смотрит на меня и по сторонам.

Осторожно обнимаю Аню, она продолжает рассматривать всё вокруг.

— Привет, Кирилл!

— Здарово, ребята, очень рад вас видеть.

— Кир, брат, здорово! Вот реально, сейчас сердце радуется. Это наша большая ошибка — нельзя так над дружбой издеваться. Будем исправлять. Веди на кухню.

Крепко обнимаю друга. Принимаю один пакет, крякаю — килограммов десять, не меньше.

Дима осматривается.

— Дом старый, а планировка ничё так: коридор широкий и потолки высокие.

— Да, старинная постройка. Ваша комната — дальняя, бельё на кровати новое. Там уж сами располагайтесь, шкаф свободный.

Ребята быстро кидают вещи в комнату. Дима уже уселся за стол на кухне, Аня ещё моет руки.

— Квартира от бабушки. Я бы продал её — это же центр, тут жуть как дорого метр стоит. Но бабуля очень просила не продавать, чтобы осталась как семейная реликвия.

— Это правильно, недвижимость надо покупать, а не продавать.

Аня успела прихорошиться и появляется в дверном проёме. Шатенка с густыми и пышными волосами. Стройная спортивная фигура, нежные, чуть островатые черты лица. Руки в боки.

— Кирилл, ты должен срочно мне объяснить, что тут происходит. Я как переступила порог, будто оказалась в другом мире. У тебя тут даже цвета ярче.

Смеюсь. Ведь и правда.

— Ага, до вас всё было обыкновенно.

Аня остаётся в дверном проёме. За её спиной широкий коридор уходит к дальней комнате.

Видно, что Димон подустал с дороги. Вношу предложение.

— Давайте позавтракаем и уже обстоятельно обо всём по порядку.

На столе прибавляется еды. Супермаркеты уже не справляются с продуктовой паникой, но дорогие деликатесы ещё не успели смести. Очень понимаю друга: тоже люблю заявиться с банкой чёрной икры и парой кило мяса камчатского краба в придачу. Для себя жаба давит, а для друзей ничего не жалко.

Разливаю по кружкам чай. Дима просит заварить тот, что принёс, и действительно: такого ароматного чая давненько не попадалось.

— Да, Кир, я тоже почувствовал нечто, когда ты открыл дверь. Возникло ощущение, что следующий шаг станет определяющим, будто нужно пересечь границу — и обратно уже ходу не будет. Так что давай, рассказывай с чувством, с толком.

Прислушиваюсь к себе. Ощущение правильности происходящего успокаивает.

Ну-с, господин жук, ваш выход.

Рассказываю друзьям всё, начиная с самого первого эпизода двойного пробуждения: и про Жуковского, и про набор света. Опускаю только момент с баром светимости в реальности. Пока неясно, зачем он тут и что с этим делать.

Ребята задумываются. Димон первым возвращает себе улыбку.

— Вот ещё месяц назад попытался бы оказать другу первую психиатрическую помощь, но теперь уже поздно. Мы с Анькой тоже окунулись в мир непознанного. Перелопатили эзотерику, множество разнообразных бестолковых практик. Хорошо, что деконцентрация помогает быстрее отыскать дельные советы. Короче. Нашли одну тему, называется пасьянс Медичи. Это система, которая позволяет запускать цепочки событий, чтобы оказаться в нужном месте и получить необходимый результат. — Друг широко разводит руки. — Кир, оказывается, случайностей вообще не существует. Наш мир — один большой клубок, всё связано со всем, и это не хаос. Всё чрезвычайно гармонично и похоже на музыку — на этом можно играть.

Димон делает глоток и ставит кружку между тарелками. Принесённый им чай пахнет на всю кухню.

— Чтобы немного разобраться с этим, берётся колода карт, и каждому номиналу привязывается событийная интерпретация, а масть задаёт как бы настроение. Обычно жизнь вокруг представляется фоном случайных событий. Так вот, ПМ учит видеть и использовать закономерности, а когда научишься, карты становятся не нужны. Просто начинаешь жить как бы шире, и деконцентрация в этом просто незаменима.

Понемногу начинаю привыкать к новому Димону. Такое сильное изменение в человеке первый раз вижу. Из весёлого, излишне прямолинейного забияки друг превратился в интеллектуального активиста и даже авантюриста, а весёлость перестала давить грубой прямотой. Прям гордость берёт за друга. Хотя всегда уважал Димона: быть предпринимателем не так-то просто.

— И мне попадалась инфа о ПМ. Оставил на потом. Я ж, как вы уже поняли, ударился в ОСы. Давайте определимся, что есть в нашем распоряжении на данный момент и как это можно использовать в реальной жизни. Ещё попробуем подступиться к шараде, что оставила нам бабушка. Это как минимум интересно.

Девушка кивает.

— Да, Кирилл прав, уже есть несколько направлений для приложения новых способностей. Возможности вырастут как на дрожжах. С твоими достижениями всё это умножится на десять, если не на сто. Я уверена: дальше будет больше и сложнее, а хочется ничего не упустить.

Поднимаю палец.

— Вот, слушай мудрую жену.

Димон радостно подхватывает:

— А я разве против? Давайте определим список наших абилок и составим план.

— У меня есть маркер, писать можно прямо на столе — он стираемый. Накидаю то, что сам вижу, вы добавляйте.

Первое: практика деконцентрации внимания как основной навык. Имеет широкое применение.

Второе: возможность осознавать себя во сне по умолчанию есть у всех. Это мы проверим в первую очередь. В паре с ДКВ даст возможность дальнейшего развития.

Третье: с лёгкой руки Жуковского — улучшение памяти. Тоже, думаю, всем доступно.

Четвёртое: чувство ситуации через ПМ. Даёт возможность ускорить развитие и, главное, получить заранее определённый результат.

Пятое: пока на очереди быстрое формирование рефлексов для выбранных умений. Необходимо найти заменитель клинической смерти.

Дальше пойдём ненумерованным списком призрачно-фантастических возможностей:

— активация тела сновидения (ТС) в бодрствовании, вероятно, даст контроль над телом, увеличение физической силы, субъективное изменение течения времени и так далее — там целое поле возможностей;

— перенос предметов из сновидения в реальность;

— создание порталов и возможность заснуть в одном месте, а проснуться в другом.

Думаю, через пару недель уже разберёмся в приоритетах.

Ребята задумчиво разглядывают получившееся. Продолжаю.

— Теперь техника безопасности. По-любому не мы одни такие красивые, но сами видите: хайп по теме отсутствует. Так не бывает.

Ставлю маркером рядом со списком жирный вопросительный знак.

— Настораживает статистика: люди умирают по непонятным причинам. Подозреваю, что есть способы выявлять подобных проныр. Если бы я искал подобных людей, то внимательно исследовал бы все случаи резкого роста благосостояния компаний и физических лиц. Ну, это же на поверхности: каждый хочет жить в максимальном комфорте, если не сам, то обеспечить ближних. Такие способности просто напрашиваются на монетизацию. Отсюда рекомендация — притормозить рост бизнеса и продолжить реформацию. Сделать всё возможное, чтобы финансовые потоки было сложнее отследить. Наращивать капитал не спеша и размазывать по разным видам деятельности. Поменьше иметь свободных денег. Больше использовать крипту — сейчас уже есть возможности для быстрого ввода-вывода. Но и резко продавать успешную компанию не стоит, это тоже как-то подозрительно.

У Димона гаснет улыбка.

— Твоя правда, нужно быть осторожнее. А ведь я уже спланировал взрывной рост и рождение новой корпорации. Но так даже интереснее будет. Кир, ну ты стратег, далеко смотришь. И вещал как капитан Терещенко на учениях.

— Сам от себя не ожидал, это само собой получилось. Вообще, мне понравилось быть генералом.

Аня, наоборот, радуется.

— Да, Кирилл, ты молодец! Об этой стороне мы даже не подумали. Ведь если твой Жуковский прав и особо ушлых можно отследить даже во сне, то что уж говорить про здесь?!

Друг делает вид обречённого больного.

— Ты же понимаешь, что только что разрушил великую корпорацию? Теперь у тебя нет выбора: ты станешь консультантом по развитию нашего теневого бизнеса с зарплатой и восемью процентами от прибыли. Можешь увольняться из своей шарашки и оформляться в нашей. Отдел кадров уже в курсе. Надеюсь, ты оформил цифровую подпись?

Согласно киваю.

— Вот завтра же всё и сделаешь.

— Большое тебе спасибо, это щедро. А должность на ходу придумал?

— Почему на ходу? Сидя!

Дружно ржём. Возникшее напряжение развеивается.

— Остался бабкин ребус. Информации немного: три фразы. «Помоги другу поднять землю» — значит, нужно найти опущенную. «В этом энергия, возьми ровно столько» — это относительно веретена, значит, оно мера. «Верь Творцу» — тут выбор большой. Надо посоветоваться с Жуковским. Хотя он предупредил, что не аналитик, но варианты предложит. Кстати, вам не кажется, что нам не помешал бы хороший аналитик? Ведь никто из нас не обладает таким талантом. В связке с абсолютной памятью такому человеку цены не будет!

— Анечка, составь-ка ПМ-цепочку на поиск нужного человека. Заодно введёшь меня в тему, хочу освоить.

Аня радостно кивает и хватает телефон.

— Я тут как раз калькулятор раскладов закачала, очень помогает. Через пять минут будет готово.

— А чего так быстро? Мне ещё ПМ осваивать.

Аня отмахивается.

— Да там всё просто. Я сама могу начать цепочку, а ты подхватишь на целевом блоке. Нам нужен лучший из лучших, да ещё и «наш человек». Запрос-то серьёзный. А вдруг он где-нибудь во Владивостоке? Это как минимум десять часов. Предлагаю заложить примерно двадцать часов на всю цепочку. Заодно прогуляюсь.

— Тогда скинь мне расклад и отметь целевой блок. На ходу разберусь. Так ведь карантин. Тебя же повяжут.

Аня включает кокетку.

— Ну кто красотку станет вязать? А вот проводить могут!

Подмигивает Диме.

Друг посмеивается.

— Смотри у меня! А то получишь по красивой попе!

— Я знаю название одного редкого лекарства, вот и буду его искать по аптекам. Не беспокойтесь, мальчики. К обеду не ждите, у меня сегодня разгрузочный день. Вернусь к девяти.

Пританцовывая, уходит из кухни.

Димон кидает вслед жене:

— И не мечтай, с сегодняшнего дня торговые центры закрывают, — продолжает, пародируя Шурика из известного фильма: — Шопинга не будет!!!

Аня в долгу не остаётся. Высовывается из-за косяка, копируя эпизод всё того же фильма, морщит носик и показывает язык.

Дружно хохочем.

— Я ушла, не скучайте.

Хлопает дверь.

— Вот увидишь, вернётся с кучей брендовых пакетов, но задание выполнит. Анютка ответственная и, как видишь, очень деятельная.

— Вы же уже вычитали КК?

— Не всё, мне зашла тема сталкинга. Анька исследует тему видящих.

— Ну, я так и подумал: Аня во все глаза смотрит. Сам-то я прочёл только книгу про сновидения, а по остальным посмотрел на Ютубе выжимку.

— Это правильно. Много там воды, и я даже подозреваю, что некоторые формулировки между делом ставят блоки и заводят в тупик. Кинь мне ссылку, гляну ту выжимку. Анька-то и раньше видела ауру. Однажды мне рассказала, я поржал, она обиделась. Теперь, как ходячий детектор лжи, видит ауру в цвете — там же все эмоции отражаются. Обмануть, конечно, можно, мы даже специально тренировались: нужно сознательно контролировать реакцию на каждое слово и не дать возникнуть эмоции. Очень сложно, зато здорово тренирует внимание.

За дверью затихают шаги Ани. Димон подливает себе чай.

— Интересные у вас игры, тоже хочу.

— Но если включить сталкинг личности, не срабатывает её детектор. Там происходит полная подмена. Сейчас покажу. Сиди тут. Я быстро.

Через минут пять возвращается. С трудом узнаю друга. Пуловер скрадывает плечи, теперь Дмитрий не кажется таким большим. Зато очки в тонкой оправе со стильными прямоугольными зализанными линзами добавляют +100 к интеллекту, воротник белой рубашки усиливает эффект.

Уверенным профессорским тоном начинает вещать:

— Современные учёные зашли в тупик. Законы физики, математически выведенные на бумаге, всё чаще не соответствуют результатам современных опытов.

Вопросительно смотрит на меня и продолжает с нарастающей экспрессией:

— Мы до сих пор не можем однозначно ответить на вопрос, что такое электричество! Ищем законы квантового мира. Да нет там никакого мира! Квантовый слой, а это именно слой, как раз является неким механизмом, транслирующим все законы, на которых держится вселенная.

Тычет в меня пальцем и продолжает, временами срываясь на крик:

— Вы пытаетесь исследовать внутреннее устройство транслятора и на основе этого делаете вывод, как всё устроено. Это же бред! Изучайте и систематизируйте управляющие сигналы, ищите способы их экранировать, разворачивать, посылать назад сквозь квантовый слой. Вот где настоящая наука! Нет же, они упёрлись, как бараны, в эти бозоны-хреноны. Уж если долбитесь туда своими коллайдерами-хренайдерами, так хоть используйте азбуку Морзе — может, кто ответит!

Ещё немного — и начнёт колотить тапком по столу. У меня отвисла челюсть, смотрю на друга, как блаженный.

Сумасшедший учёный выдыхает:

— У меня всё, товарищи! Извините, если перегнул с хренонами.

Разворачивается и выходит из комнаты. Я остаюсь переваривать увиденное. Через пару минут возвращается довольный Димон.

— Ну как?

— Очень похоже, только не знаю на кого. Это сталкерское перевоплощение, да?

— Это «Маска», зову его Мурза Ибрагимович. Похоже на твоего Жуковского, только Мурзик существует и действует, пока я в него перевоплощён. Я сам при этом никуда не деваюсь — остаюсь как бы на заднем плане и контролирую перевоплощение. Получается управляемое раздвоение личности. Эмоции у Мурзика настоящие, это не я придуриваюсь. Снимаю Маску — и для него этого времени просто нет. Он может работать с теми знаниями, которыми оперирую я, но что именно ему доступно, решаю сам. Тебе надо будет как-нибудь попробовать: вроде простейший сталкинг всем доступен, наверное. А вот надеть маску дерева или котёнка — это уже посложнее.

— Подожди-ка, как это через тебя? В смысле, ты понимал, о чём говорил? Я думал, это типа включился генератор научного бреда.

— Обижаешь! Квантовая физика — моё новое хобби. Ты прокрути как-нибудь ещё раз выступление в голове и послушай повнимательней. Теория Мурзика довольно сильная и, думаю, в дальнейшем даст плоды. Верю, что сможет даже дать объяснение нашим практикам.

Пародирует Мурзика:

— Мы с тобой ещё пробороздим просторы галактики.

И ржёт.

— Ты в смысле добить меня решил? Извини, но просто где ты и где физика? И, конечно, ты молодец, прими мою уважуху.

Кланяюсь в ноги.

— Ну-ну, не стоит! Кто ж так кланяется? Вот как научишься, тогда приходи.

Смеюсь:

— Уел!

— Если честно, сам не понимаю. Зацепил один ролик занимательной физики, озарение прям нашло. Они ошибаются! Меня как током долбануло, прям ощутил спазм в мозгу. Тогда-то и родился Мурзик. Он моя первая маска и пока единственная. Это как бы самообучающаяся система, но у меня в голове. То есть Мурзику реально приходится применять усилия, выводить формулы. Он как будто вспоминает, оперирует знаниями. Создавая новые выкладки, понемногу учится. Это «понемногу» в сотни раз быстрее, чем если бы это делал на реальной кафедре, занимаясь наукой всю жизнь. Такими темпами, как сейчас, через год Мурзик легко получит Нобелевскую премию как минимум в трёх номинациях.

Театрально трясу руками, отгораживаясь.

— Всё, хватит, не ломай мой мозг. Я повержен, верю тебе полностью, пощади!

— Самое интересное, что вот сейчас я от всей этой физики ну очень далеко. Конечно, не совсем тупой, общую концепцию понял. Стоит натянуть Мурзика — и то, что ты видел, это только цветочки. Он же уже двести страниц обоснований своей теории формулами привёл. Я бы спятил, если бы это всё валялось в голове постоянно в открытом доступе. Так что имей в виду: будешь плохо себя вести — натравлю на тебя Мурзика.

Димон выглядит довольным, как слон, объевшийся мухоморами.

— Хорошо, значит, в нашем арсенале есть «сумасшедший учёный»... Ну ладно, «учёный-гений». На самом деле я пока даже не могу оценить, насколько это круто. Значит, теперь моя очередь удивлять, но вряд ли я смогу тебя переплюнуть. Мечи удалось прикупить?

— Напрокат взял у Дениса. Это мой сотрудник, он с реконструкторами тусит, помешан на фехтовании, даже мастер в прошлом. Сейчас принесу.

Друг уходит в комнату.

Промелькивает мысль: Денис — вот ещё один претендент для вступления в нашу... А что, собственно, у нас? И кто, собственно, я, а Димон? Ладно, названия и звания — это неважно, приложится само. Люди важны, свои люди...

— Вот гляди, штучное изделие, эксклюзив.

Кладёт на стол сумку-свёрток из тёмной ткани, перевязанную лентой из такого же материала. Развязывает и достаёт клинок около 80 см длиной. Металл странного серого цвета, клинок чуть закруглён на манер катаны, кромка лезвия отсутствует — таким разве что синяк можно оставить. Лезвие утолщено, остриё скруглено, эфес на манер самурайского меча, рукоять перемотана полосками тонкой кожи.

— Держи, не порежься.

— Да вижу, что тренировочный. Ого, чего такой тяжёлый-то? В нём восемь кило, не меньше.

— 7777 граммов. Так в том-то и фишка, смотри.

Достаёт второй клинок, похожий на первый, но абсолютно прямой, длина та же. Отщёлкивает и открывает кончик, вытаскивает толстый стержень, закрывает и протягивает меч.

— А этот что, из фольги сделан? Сколько в нём? Он не помнётся?

— Не боись, титановый сплав, вес — 122 грамма, балансировочный сердечник — свинец: дёшево и тяжело. Эфес тоже съёмный, есть набор рукоятей под разный размер ладони и сет балансиров. Первый сейчас настроен как тяжёлый двуручник. С сердечниками поаккуратней: погнёшь — потом хрен его вставишь. Идеально для домашних тренировок в условиях ограниченного пространства.

— Н-да, ко всему подходишь с размахом. Мне и пластиковый игрушечный подошёл бы. Давай в зал перейдём.

Беру лёгкий прямой клинок и настраиваю под себя. Каждое движение приходится вытаскивать из памяти тела сновидения мыслительным усилием; мышцы пока только догоняют. Димон режет воздух колющими и рубящими ударами. Сразу вижу все ошибки: постановка локтей, баланс тела, ноги слишком широко расставлены. Но видно, что тренировался, двигается уверенно.

— Давно занимаешься?

— Месяца четыре. Это интереснее, чем в качалке железо тягать. Ты же тоже не любишь штанги.

— Ага.

Начинаю с разминки суставов. Несколько выпадов в разных направлениях. Блоки: прямые, скользящие. Уход.

Друг уже с телефоном снимает меня на видео. Откручиваю важность момента на ноль, а то непременно ноги запутаются, и включаю деконцентрацию. Рисую бой с тенью в воображении, вплетаю несколько незатейливых связок, которые утром с веником отработал. Настраиваюсь на максимально возможную скорость, но так, чтобы не страдала красота движений.

Детально вспоминаю эпизод с мальчишкой, бросившим в меня мячик. Делаю вдох света. Бар падает с 60 до 40 процентов. По телу проходит волна мурашек, кожа начинает вибрировать, появляется новое ощущение пространства.

Закрываю глаза, делаю шаг — есть чёрно-белая картинка всего объёма комнаты. Походу, так летучие мыши видят. Если просто стоять, картинка гаснет. Стоит мне или чему-то вокруг сдвинуться — всё обновляется. Правильно: движение — жизнь. Теперь можно не бояться за интерьер. Выпад, блок, уход, контратака связкой, скользящий блок, ещё связка и добивающий сверху вниз. Меч — в воображаемые ножны.

— Охренеть, ты что, тайный ученик Хон Гиль Дона?

Показывает мне телефон: фигура на экране движется плавно и быстро, кончик меча чётко, без вздрагиваний фиксирует окончание движений. В завершение клинок замирает в миллиметре от полированной ручки дивана.

Вообще-то я и сам поражён. Ошибок, конечно, много: кое-где угол не тот, где-то траектория провисла. Но в общем красиво получилось. Полное ощущение себя в пространстве очень много даёт.

— Не-е, я ученик Жуковского! А меч в руки первый раз взял.

И невинно так добавляю:

— Веник же не считается, да?

— Обалдеть! Силён великорусский сенсей. Одно дело во сне — там-то я тоже герой. Видел сны, где и мечом, и врукопашную мастер. Но тут-то как? Этот навык нарабатывается годами, а ты, получается, за одну ночь. Это ж можно дрифтингу так же научиться, стрельбе из лука, пилотированию в костюме белки и так далее.

Улыбаюсь.

— С костюмом белки я бы поостерёгся. На видео у меня есть ошибки.

Друг удивлённо спрашивает:

— Я не заметил. Ну всё равно, веди меня к Жуковскому сегодня же!

— Обязательно, только тебе нужно научиться осознанно сновидеть и набраться света.

— А зачем свет? Я думал, это чисто твоя фишка.

— Я не всё рассказал, надо было сначала проверить. Сейчас использовал этот самый свет и смог за счёт чёткого понимания положения тела почти идеально продемонстрировать технику. Я теперь с закрытыми глазами лучше ориентируюсь, вижу как бы кожей, типа сонарной системы, реагирующей на движение. Там Жуковский приделал мне бар светимости, как в игре, чтобы было понятно, сколько в остатке. Так вот, он и в реале работает, сейчас вижу 40 процентов.

— Понятно, ну, значит, будет чуть сложнее... Погоди-ка! «Бар маны» — реально?! А давай-ка проверим твои сонары со спины.

— У друзей мысли сходятся. Только хотел попросить тебя кинуть в меня. Там есть теннисные мячики, только ноут убери.

Встаю в центр комнаты, спиной к Димону, вибрация по коже ещё есть. Интересно, на сколько её хватит?

Закрываю глаза, вижу только двигающегося друга: замахивается, бросает сразу два мяча. Расслабляюсь — не мячики замедляются, это разгоняется моё сознание. Ускорение от света не зависит: оно включается от расслабления, а картинка гаснет медленнее. Воспринимаемая скорость полёта мишеней примерно 6 см/с. Разворачиваюсь, вскидываю руку — и от резкого перехода к напряжению мышц ускорение внутреннего времени слетает. Эфесом сбиваю ближний, клинок подставляю под второй. Мячики разлетаются по комнате. Чудом удерживаю меч в руке, компенсируя силу инерции, перенапрягаю связки.

Друг весело подмигивает:

— Комбо-страйк!

Хищно улыбаюсь другу, потирая запястье.

— Да, я опасен! Только вот руку чуть не вывихнул, связки слабоваты даже для 122-граммового клинка.

— Тренировки всё исправят. Представь, сколько у нас сейчас игрушек появится. Да мы Аньку в шопинге переплюнем.

Стоим, смеёмся, опираемся на клинки.

— Ага, не понимаю людей, вешающих оружие на стену. Это ж как тигра в клетке держать. Другое дело, если можно порубиться, лучше, конечно, в тренировочном варианте.

Друг понимающе кивает.

— А я ведь и защиту прихватил, эдакие кевларовые латы, сверхлёгкие и удобные. Шлемаки только надо прикупить, не поместились в рюкзак. — Хлопает себя по лбу. — Вот же блин, ТЦ закрылись, теперь не купить...

— Димон, я тут прикинул, а есть возможность вызвать Дениса сюда? Раз уж у нас теневой бизнес, по-любому нужна будет служба безопасности и её начальник.

— Да, я думал об этом, но куда торопиться?

— Просто думаю, надо его тоже ввести в курс всего, если, конечно, ты ему доверяешь. Ну, чтобы, знаешь, всех скопом в дом Жуковского привести. С Анькиной подачи, весьма вероятно, у нас завтра будет аналитик.

— Хорошо, ты прав. Денису доверяю, думаю, он замечательно к нам вольётся. Сейчас свяжусь с ним, заодно и каски привезёт.

Димон забирает у меня лёгкий клинок и укладывает оба в тёмный свёрток. Оглядываю зал: для троих ещё сойдёт, но с Денисом и будущим аналитиком квартира быстро превратится в проходной двор.

— Отлично, тогда я тебя проинструктирую по технике вхождения в ОС. Потом пообедаем, и я сгоняю в агентство недвижимости, а ты потренируешь засыпание. Тебе не помешает поспать часок, чтобы увеличить шанс на осознание ночью. Квартиру сдам, на эти деньги можно будет снять за городом нормальный такой коттедж.

— В выборе не стесняйся, я добавлю. Чтобы весь периметр был под камерами, дорога в обе стороны от ворот просматривалась минимум на сто метров. Никаких стеклянных порождений, избитых шаблонной фантазией необузданных дизайнеров! Чем меньше окна, тем лучше. Дом-крепость с бойницами ставим в идеал. Этажность побольше. Наличие бассейна и спортзала. Полностью укомплектованный всей техникой, конечно. Да, ещё пожелание от Мурзика: недалеко от трансформаторной будки, так сопротивление линии поменьше будет. Анька ему не разрешала дома эксперименты ставить. Кстати, ты, если чё, не удивляйся: они не ладят друг с другом.

Вспоминаю Мурзика и смеюсь.

— Действительно, как с таким ладить-то? Дерзкий тип.

— Да не говори! Три розетки спалил, чуть дом не сжёг. А ничего не поделаешь: как минимум раз в два дня выгуливать надо, иначе захиреет масочка. Так-то большие надежды на него. Да и быстро ОБЖ осваивает, уже можно оставлять одного.

Шутит или серьёзно — непонятно.

— Хорошо, пожелания принял, память теперь без дырок, записывать не буду.

— Насчёт Мурзика шучу, конечно, могу выключить его в любой момент. С розетками мой затуп, но мощная линия Мурзику действительно нужна. Ты только Аньке не говори, даже не касайся этой темы недели две. Сам потом расскажу. Видящая, понимаешь: только намекни — сразу раскусит.

— Вот с вами точно не соскучишься, с непривычки скулы от улыбки уже болят. Конечно, понимаю: нужно оберегать жену от лишних нервов.

— Кстати, можешь не торопиться, я ещё Мурзика выпущу погулять. На прошлом включении он застрял в формуле и разнервничался. Сейчас верну Маску — пусть разбирается.

— Понял, не вопрос, да и у меня задача стоит не из лёгких.

Пока Димон связывается с Денисом, просматриваю свои заметки. Потом вместе выбираем для него две техники входа в ОС — основную и запасную. Обедаем. Дальше моя очередь: прихватываю пакет с мусором, чтоб мусора́ по дороге не прикопались. Для прорыва по дворам должно прокатить. Натягиваю намордник и выдвигаюсь искать дом.

По дороге штудирую инфу, что кинул Дима по своей компании. Месяц назад он стал переформатировать своё дело в автономный бизнес. Начал с того, что слил круглую сумму рекрутинговой компании и нанял директора.

Бустанул поиск претендента ПМ-раскладом и получил одного из лучших специалистов России. По рассказу Димона выходило, что Сергей рулил одной из крупнейших компаний РФ.

Там попал под корпоративный замес, заработал нервный срыв, хотел запить, но не смог найти себя в этом деле. А потом закончились деньги, и нужда привела к охотникам за безработными — там-то его и выдали Димону. Он быстро сориентировался, перераспределил ресурсы, затянул гайки, чтоб финансы не утекали в неожиданных местах. По Диминым данным, за первый месяц Сергей поднял квартальную прибыль на пять процентов.

Пакет с мусором бьёт по колену. Перехватываю его другой рукой и снова смотрю в телефон.

Когда увидели, во что вытекает пандемия в Китае, всё накопленное вложили в айти-проекты. По текущей динамике два проекта выходили на 20 процентов годовых, ещё два — на 50 и 80 процентов. Айти растёт, когда люди дома сидят, — закон каменных джунглей. Такая динамика, в общем-то, легко объясняется наличием специалиста у руля.

Но вот дальше подключились Димон и Аня. Они вычислили несколько крупных медицинских компаний, которые вот-вот выстрелят по-серьёзному. И собирались торгануть фьючерсами на них с плечом один к пятидесяти. Такое без внимания точно не оставили бы, и авторитетом тут не прикроешься.

Чтобы деконцентрация помогла в этой сфере, они потратили сотни часов на изучение множества мировых фармконцернов, фильтранули сотни метров профильных новостей. Под конец даже припрягли Мурзика, пообещав увеличить время его активации на 13,8 процента и построить лабораторию в чистом поле с выделенной высоковольтной линией.

Заодно выяснили, что претендент на Нобелевскую уделает любую базарную торговку: бился за каждую десятую долю процента, как триста спартанцев. Зато расстарался от души, увеличив вероятность до 82 процентов и убрав одну проигрышную, по его словам, лошадку.

А на таких вероятностях уже и Анюткин дар видящей сработал, подтвердив добросовестность Мурзика. Название победительницы загорелось аки звезда сверхновая. Уже наняли лучшего специалиста, чтобы вовремя войти в позицию и не втупить по «техническим причинам». На биржах тоже не дураки работают и знают, кому пинги удлинять и логауты устраивать в самые интересные моменты.

А тут я такой: всё, сворачиваем лавочку. Конечно, полностью от идеи не отказались, но плечо сократили до двукратного, а сумму обрезали на два нуля. Приход будет, но статистически незаметный.

Если Анькина цепочка выведет на нужного аналитика, пусть он и думает, как раскидать такие сделки. А фирмы-однодневки и даркнет — это уже другая граница. До неё ещё надо решить, готовы ли мы туда лезть.

И с этими весёлыми мыслями оказываюсь у агентства «33 этажа».

Дверь закрыта, хотя по предварительному звонку автоответчик бодро пообещал, что сотрудник будет на месте несмотря ни на что. За стеклом вижу номер телефона на листе А4. Набираю.

В трубке дежурное:

— Здравствуйте, меня зовут Кирилл. Не могли бы вы подойти?

— Добрый день, я Алексей Сергеевич. Подождите, через три минуты буду.

Голос грудной, но Алексей старается говорить услужливо. Это плюс: не люблю снобов.

Агент не обманул, появился из-за угла точно в срок. Лысеющий блондин в светлом костюме, полноватый и довольно опрятный дядька лет пятидесяти. Приветливая, располагающая улыбка. Здороваемся. Заходим внутрь, нас встречают уютная атмосфера и приятный дизайн в светлых тонах. Направляемся в уголок для приёма гостей. Опрятный столик со стопочкой журналов и проспектов — всё о недвижимости — окружён диванчиками. Вокруг диковинная зелень источает приятный запах. Намордники долой.

— Извините, сами понимаете, такая ситуация. Я сейчас в этом же доме живу, на втором этаже, вот и бегаю туда-сюда. Мне-то полезно.

Хлопает себя по животу и открывает огромный ноутбук.

Молодец, предварительная обработка на уровне, даже с техниками НЛП знаком. Вон, дыхание подстраивает под моё, только сбивается — ещё не отдышался. Ладно, тут можно, как в айкидо, перехватить инициативу, если знать как. Может, у него будет то, что нам нужно. Так я ещё ему и подыграю, пусть человек почувствует себя победителем, мне не жалко.

Хотелки не выкладываю. Для начала сортирую по количеству спален: нам нужно от пятнадцати, лучше двадцать. В фильтре максимум — «пять и более спален»; среди доступных нахожу вариант с двенадцатью спальнями: три этажа плюс мансардный этаж. И ещё десяток похожих вариантов.

Всё, что ли?

Алексей с интересом наблюдает за мной.

— Молодой человек, озвучьте ваши запросы. В интернете могли бы и дома ознакомиться с ассортиментом. Вы не смотрите на название, мы являемся негласной дочкой одного из крупнейших агентств Европы.

Ого, с козырей зашёл, если, конечно, не шутит. Ладно, будем крыть, нужно нагнать побольше важности.

— Хорошо, тогда вы бы не отказались заключить отдельный договор о неразглашении?

— У нас всё крайне конфиденциально и...

Не даю ему договорить, мягко перебиваю.

— Конечно же, я всё это знаю, но это желание моего руководства: заключить дополнительный договор с непосредственным исполнителем, который будет посвящён в детали нашего запроса.

А глазки-то заблестели.

Протягиваю паспорт. Алексей сверяет данные и называет адрес почты. Телефон как раз пикает: Димон прислал готовый файл. Пересылаю договор.

— Хорошо, Кирилл Геннадиевич. Я абсолютно уверен, что у нас есть то, что вы хотите, и вот увидите — в итоге будете ещё благодарить за вкусный бонус.

— Отлично, но здесь и сейчас чётко поймите: лично ваша ответственность наступит, даже если информация о сделке раскроется через третьих лиц, а вы будете знать об этом и не сообщите по указанным в договоре мобильным номерам. Пожалуйста, проникнитесь этой мыслью.

Собственно, это и было целью дополнительного договора: натянуть между нами растяжку внимания, а при помощи взятки закрепить её надолго. Если арендаторам особняка будет что-то угрожать или ими ненормально заинтересуются третьи лица, всплеск эмоций Алексея выстрелит вниманием в мою сторону. По идее, я должен его считать. У Димона с Анькой в Китае срабатывало; сам пока не проверял.

Алексей, подумав, кивает уже с более серьёзным видом.

— Также вам полагается премия, которая не указана в договоре аренды. Перечисление — на указанный вами счёт в течение суток после заключения договора. Размер премии сообщу после закрытия сделки.

Из принтера, установленного где-то в столе, выскакивают листы с договором в двух экземплярах.

Алексей внимательно вчитывается в договор о неразглашении. Мы не успели проработать текст, идея пришла на лету. Дима обещал поправить и прогнать через ИИ-помощника, пока я дойду до офиса.

Остаётся только держать пальцы крестиком. Кривость текста может подорвать авторитет и сильно навредить — всё-таки планируем надолго осесть.

— Меня устраивают условия неразглашения, и от денег не откажусь. Теперь выкладывайте ваши пожелания.

Рассказываю обо всём.

Записывает на бумаге и подводит итог:

— Значит, идеалом для вас будет резиденция в замковом стиле. Вы не против предложений в самой южной части Московской области?

Прикидываю расстояния.

— Не против.

Алексей подтягивает ко мне ноутбук.

Раскрываю изображения всех особняков в отдельных окошках, сплошняком замостив весь рабочий стол. Двадцать две штуки. Растягиваю внимание, охватив все варианты, жду, пока не проявится наш избранник. Есть контакт: четвёртый во втором ряду. Нечто среднее между колониальным особняком и замком. Эдакий замок-перекормыш: внешней красотой не блещет, а нам оно и ненать, зато основателен.

Не снимая фокуса внимания, щёлкаю по первому попавшемуся — надо же «повыбирать». Продолжаю вниманием ощупывать избранника: вроде всё ровно, остальные молчат. Пощёлкав и поинтересовавшись другими вариантами, перехожу к цели.

— Расскажите об этом.

— Граница Калужской области с Московской. Три этажа плюс мансардный этаж. Центральная часть — четыре этажа и мансарда. Венчается современной мини-обсерваторией, оборудованной по последнему слову техники. Территория — 6 гектаров, разрешена охота. Егерь прилагается, если нужно, можете поставить ещё своего, но этого уволить нельзя: условие владельца, не обсуждается. Из хозяйственных построек: дом для прислуги на 8 квартир и прачечная, оружейная, конюшня, вертолётная площадка с ёмкостями под топливо. Отдельным зданием — кузница с пневмопрессами, электро- и угольными печами.

На этом месте у меня предательски дёргается глаз. Настоящая кузница! Агент это точно замечает.

Это же 300 киловатт в пиковой нагрузке плюс весь дом — ещё где-то 80 киловатт. Там же своя подстанция должна быть! Мурзик кипятком писать будет от счастья.

— Кузницу хозяин законсервировал: оборудование дорогое, нуждается в обслуживании.

Делаю кислую мину и начинаю двойную игру.

— Это же ненужная постройка получается, занимает полезную площадь возле дома.

— Позвольте, в 150 метрах от особняка! Ещё и огорожена шумопоглощающим забором.

Зачем он про шумоизоляцию ввернул? Точно делает ставку на мой интерес, а значит, пойду ва-банк.

С обречённым видом заявляю:

— Всё, сдаюсь. Дальше нет смысла в нашей дуэли. Вы меня подловили — вот так и погорают люди на своих слабостях.

Изображаю поверженного оппонента и радующегося ребёнка одновременно.

— Свободный доступ к полноценной кузнице! Да я жить в ней буду! Показывайте техническую документацию. Что там с электроснабжением, водой, газом?

Открывается документ, нахожу нужный пункт. Четыреста киловатт разрешённой мощности — бинго. Если рядом поставить накопитель, кратковременную отдачу можно поднять до одного мегаватта — и переименовывать Мурзика в Мегаватта.

— И, собственно, огласите цену. Можно без предисловий.

Алексей расслабляется и начинает расползаться по дивану, чего и требовалось. Но сноб так и не вылез из него. Наш мужик. Победитель, ни слова не говоря, тянется к клавиатуре и весело так настукивает 61 555 долларов. Мне нужна секунда, чтоб понять: в месяц. Этот мой микрозатуп Лёха не разглядел. Конечно, видал я суммы и побольше, но это же моя инициатива. Дорого нам встанет этот домик.

— Мне нужна минута на согласование. И ещё маленькая просьба: пока ждём, не могли бы заказать еды? Кушать хочется.

Покушали мы с Димой достойно, но вот нервы... Да и надо как-то закрепить сделку и ещё присмотреться к агенту. Тем более Мурзику просили не мешать.

— Да, конечно, вы что предпочитаете?

— На ваше усмотрение, я всеядный.

— Выпьете?

— Минералки, если можно.

— Это правильно, я тоже не пью.

Набиваю Димону сообщение:

Все хотелки присутствуют, плюс ништяки. 61 555 зелёных в месяц, потянем?

Долгие 30 секунд. Ответ:

Кир, я понял, на что ты замахнулся. Молодец, уважуха! Я как раз и рассчитывал на такой вариант. Просто интересно было, сам ты осилишь такую задачу? Считай, сдал экзамен на профпригодность))) Такие варианты не афишируются, значит, агентство хорошее. Уточни только по налогам: оно в обязательном порядке должно взять всю нагрузку по взаимодействию с органами на себя.

Отправляю смайлик и пишу:

Ок.

Откидываюсь на спинку дивана, потирая руки. Алексей всё понимает без слов и придвигает договор аренды.

Включаю деконцентрацию в режим скорочтения, пролистываю текст и отмечаю, что договор нестандартный, много я их перевидал. Вообще без подводных камней и перестраховок: даже можно съехать без предупреждения после третьего месяца аренды. Можно и раньше, но тогда залог не вернут, а он почти равен стоимости моей квартиры. По сути, правильно: в случае форс-мажора никто ни в какие суды подавать не будет. Договор не регистрируем и без нужды не показываем, но силу он сохраняет. Приходится притормаживать, иначе со стороны смотрится, будто просто перелистываю не глядя, — как-то легкомысленно.

Трёхдневный срок на первый транш как раз оставляет время съездить и осмотреть дом до платежа. Договор меня устраивает. Так, теперь вернёмся к нашим баранам.

— Алексей, так что с кузницей? Решаемо?

— Да, но вам нужен будет кузнец, способный поддерживать оборудование на должном уровне и научить вас с ним обращаться. И надо будет подписать отдельный договор по кузнице — это скорее для успокоения владельца.

— Так вы уже всё решили, что ли?

— Нет, просто знаю владельца. Можете начинать поиск подходящего мастера, договорюсь. Зуб даю!

От неожиданности чуть не брызгаю минералкой. Хороший мужик, с юмором.

Сдаётся мне, законы притяжения действуют в человеческих делах не хуже, чем в космических сферах.

Опережая мой вопрос, агент поясняет по налоговой:

— Посещений разных органов не будет, всё урегулировано, как и с пожарной и санитарной службами.

Аренду оформляем на одну из действующих фирм Димона как закрытую корпоративную резиденцию. Налоги, регистрацию и общение с органами агентство берёт на себя, платежи проходят одним договором.

Беру ручку и начинаю подписывать договор. Алексей следует моему примеру.

— Один нюанс: как тут закончим, поедем в банковское хранилище. Свои экземпляры оставляем у сторон, а контрольную копию кладём в ячейку с совместным доступом. В случае досрочного расторжения с вашей стороны, если недвижимость в порядке, ни о чём можете не беспокоиться. Съезжаете спустя три месяца — запускается процедура возврата залога. Первый транш ожидаем от вас в течение трёх дней, полный расчёт — не позднее чем через неделю.

Протягивает руку:

— Поздравляю, можете въезжать. Охрана предупреждена и будет в вашем распоряжении до тех пор, пока не завезёте своих бойцов. Временный управляющий всё объяснит по коммуналке, обслуге и окружающей инфраструктуре. Посоветую оставить приходящего управляющего в должности для руководства клининговой бригадой.

Пошёл выносить мусор и снял поместье, а мусор не выкинул. Вот это я понимаю — свободная страна, что называется: «Были бы деньги».

— Алексей, спасибо вам!

— Помните начало нашего разговора? Я обещал вам бонус, и вы его получили!

Ага! Ничё, что я даже не торговался? Конечно, это ради нашей безопасности, но он-то этого не знает.

Улыбаюсь:

— Да, это приятно. Кстати, изначально ваша премия — 1 млн рублей, теперь она увеличена на полмиллиона. Премия ежегодная. Высылайте реквизиты.

Жирный заключительный аккорд для растяжки внимания. Теперь всплеск Алексея, по идее, долетит до меня.

Агент доволен.

Стук в дверь: курьер из сушечной привёз два внушительных сета.

— Как вам японская кухня?

— Мне нравится, иногда заказываю.

Чокаемся роллами с красной икрой. И когда я успел проголодаться?

— Алексей Сергеевич, можно вашу визитку?

Агент превращается в совсем уж добродушного дядьку.

— Берите две — может, ещё кому понадобится моя помощь.

— Алексей, вот честно, у меня такое чувство, что мы ещё воспользуемся вашими услугами, и это для вас будет чрезвычайно выгодно.

— Буду рад помочь, да даже без денег, не всё же ими мерить. Жаль, что у вас всё так засекречено, а то можно было бы и на пикник после карантина.

— Ну, мы в начале пути. Вот поднимемся повыше, тогда и на пикник можно будет.

— Прорвётесь, от сердца желаю вам удачи. Сейчас звякну другу — он нас без проблем доставит в банк.

Друг Алексея оказывается водителем частной неотложки и как раз возвращается пустым после вызова. В дежурном отделении банка нас уже ждут. Доезжаем за десять минут; мигалку так и не включаем. Контрольная копия под замок, ключ в карман — теперь можно и домой.

— Я там мусор у вашей двери оставил, вы уж извините.

— Мелочи, не беспокойтесь. Можете уже раздавать ЦУ управляющему, его контакт у вас есть. Просто в первом сообщении отправьте номер договора. Хорошего вечера!

Довозят до подъезда. Жму протянутую руку.

— И вам всего хорошего.

Машина неотложки разъезжается с полицейской и скрывается за поворотом. Та останавливается возле нашего подъезда, дверь открывается, и довольная Аня выбирается наружу.

— О, меня встречают, как мило! Ну, помогай тогда.

Протягивает мне объёмную, но лёгкую сумку, а у самой ещё две такие же.

— Спасибо, парни, хорошей смены вам!

Лейтенант рядом с водителем-сержантом весело козыряет.

— Анна, постарайтесь не нарушать режим карантина.

— Больше ни-ни. Да меня и не выпустят уже, наверное.

И смеётся. Машина уезжает. Садимся на лавочку перед подъездом.

— Как тебе пиковый туз? Это заключительная свёртка на сегодня, завтра — твой дебют.

Киваю вслед уехавшей машине. Значит, эта доставка и была последней свёрткой её расклада на сегодня.

— Ага, хорошо. Надеюсь, Жуковский доведёт моё знание ПМ до идеала.

Аня внимательно глянула на меня.

— А почему это у тебя такая довольная аура? Прям эйфория. Чего затеяли? Рассказывай, всё равно там ещё этот невротик в свитере.

— Решили Дениса взять начальником безопасности, он послезавтра должен приехать.

Анька прищурилась.

— Это очень хорошее решение. Но вот фейерверк вокруг тебя говорит, что это даже не половина новости. Давай уже колись, я же ещё в машине это заметила!

— Помнишь, у КК такое испытание есть, «прыжок веры» называется? Там типа со скалы нужно прыгнуть и что-то вроде портала в полёте открыть. Ну или разбиться, если не откроется.

Делает большие красивые глаза.

— Кто прыгнул?

— Да мы все вместе и прыгнули. В финансовом плане.

Почувствовав, что получила в руки козырь против нареканий за шопинг, Анька аж расцвела.

— Вот, вас вообще нельзя оставить…

Теперь уже не скрывая интереса, сосредоточенно меня разглядывает.

— Погоди, это что же за сумма должна быть при такой-то яркости? Давай уже выкладывай все подробности!

— Нам же нужно завтра аналитика куда-то поселить. Вероятность, что он местный, маленькая, а Денис Дмитриевич послезавтра приезжает. Мурзику, опять же, уединиться нужно, не будем же мы каждый раз из дома уходить.

Прозорливица в задумчивости.

— Как-то твоё объяснение всё ещё не дотягивает до твоего состояния, но говоришь правду. Ну всё, не томи, показывай.

Разблокирую телефон, тыкаю в галерею. Вместе начинаем рассматривать профессиональные фото: восемнадцать шикарных спален. Преобладают два стиля: первый — для короля и королевы, второй — современный и дорогой. Две спальни в стиле лофт, практически без острых углов. Сразу тычу в одну из них.

— Чур, эта моя!

Аня молча листает фотки, а глазки-то как заблестели! Того и гляди — в истерике от счастья забьётся. Целует меня в щёку и тычет в экран.

— Там самый настоящий бальный зал, квадратов восемьсот, не меньше! Как тебе это удалось?! Я же и так и сяк намекала, что нам пора бы дом сменить, даже прямо говорила, а он всё уворачивался.

— Сам до сих пор в шоке, честно. До последнего надеялся, что Дима меня одёрнет, а он только обрадовался.

Похоже, у Ани случилась контузия от счастья, свалившегося на голову. Естественно, все вопросы отпали, кроме одного.

— Когда можно заезжать?

Ну тада держи контрольный по голове.

— Да хоть сейчас! Только, пожалуйста, без обмороков.

— Ага, хорошо. Кир, ты просто не представляешь, что это для меня значит. В детстве наша семья жила в бараке: одиннадцать человек в двух комнатах. Конечно, не всё так ужасно — жили дружно. Она проводит пальцем по экрану и задерживает его на фотографии зала. — Частенько я забиралась под стол, занавешивала одеялами створки, расставляла кукол и устраивала балы. Потом закрывала глаза и в мечтах кружилась по залу.

Снова показывает в экран.

— По вот этому залу! А если совсем уж честно, то эта мечта никогда не оставляла меня, только люди в ней менялись и становились старше.

Ну настоящая девочка: то в восторге, то чуть не плачет.

— Теперь, получается, я стану хозяйкой бала, а не гостьей. Это, пожалуй, больше, чем я мечтала.

Пихаю в бок мечтательницу.

— Ты как? Идти уже можешь?

Смеясь, поднимаемся с лавочки. Перехватываю второй пакет, и мы заходим в подъезд. Вставляю ключ. Аня давит на звонок.

— Лучше так, а то ещё напугаем Мурзика.

Открывает Димон.

— Ну, вы как раз вовремя. Я только-только выпроводил Мурзилку и чайник поставил.

Смотрит на наши руки и саркастически улыбается.

— Кир, ты что, тоже подцепил шопинг-вирус? В маске же был.

— Не-е, это без меня, просто столкнулись у подъезда.

Аня незаметно подмигивает мне.

— Любимый, ну ты же понимаешь, что я не могла пройти мимо филиала настоящего французского ателье.

Димон строит из себя гипертрофированного скрягу.

— А деконцентрация на что? Значит, на глубине двадцати метров, в темноте, без воздуха, получается сохранить разум, а рядом с бутиком превращаешься в зомби?

Анька не теряется: выхватывает у меня пакет, вытягивает вперёд руки со свисающими покупками, закатывает глаза и, подволакивая ногу, двигается на Димона. Повисает на нём и начинает разукрашивать его помадой со своих губ.

— Ладно, хватит подлизываться, да поделюсь я с тобой мозгами, прекрасная зомби. Раздевайтесь, мойте руки, будем ужинать.

Дима уходит на кухню, Аня — в комнату, я — в ванную. У двери ванной меня перехватывает Анька.

— Давай ещё немножко потянем, пусть сам скажет.

— Как скажешь, мне не жалко.

На столе — остатки деликатесов, всё аккуратно нарезано, вилки разложены возле тарелок, бокалы наполнены виноградным соком. Аня заинтересованно разглядывает стол.

— У нас событие?

Димон отодвигает стул перед дамой.

— Да, есть такое. Годовщина нашей случайной встречи перед знакомством.

Аня удивлённо:

— Даже так? А почему мы раньше её не отмечали?

— Ну так ведь мы же тогда с Димоном были, когда я споткнулся о твой огромный пакет с «Гуччи».

Мы дружно загыгыкали.

Протягиваю другу ключ от усадьбы — Алексей передал его вместе с контактом управляющего. Димон берёт ключ и вручает Ане.

— Прими по праву хранительницы очага... — Димон всматривается в Анино лицо и осекается. — Дорогая, вот смотрю в твои глаза и думаю: вы что, решили измотать меня? Я тут уже десять минут пыжусь, гашу ауру, изо всех сил уворачиваюсь от твоего «детектора». А ты, оказывается, уже в курсе?!

Предвидя следующую пикировку в мою сторону, перехватываю инициативу.

— Да ты посмотри в её зелёные глаза: цвет точно как у дисплеев военных радаров, и возможности такие же. Она меня за минуту раскусила.

Аня придвигается к мужу и обнимает.

— Во-первых, серо-зелёные.

— Во-вторых, дорогой, спасибо тебе и всему тому, что сберегло и соединило нас с тобой там, в Китае.

Девушка поднимает бокал. Мы присоединяемся.

— Давайте обнимем друг друга вниманием и выпьем за начало того, чего мы пока не понимаем. Из нашей дружбы зарождается нечто новое… Мне сложно это описать, ребят, честно: вижу, будто над нами разгорается звезда.

Выпиваем. Дима берёт слово.

— Фотки резиденции уже все видели. Денис дал своё согласие и послезавтра будет здесь. Верю, что завтра нам станет доступна вычислительная мощь аналитика.

Хлопаю себя по лбу.

— Совсем забыл сдать свою квартиру. Так увлёкся процессом…

— Да всё нормально. Не нужно сдавать, нам не помешает квартира в городе. Что там тех денег с неё?

— Если так, то хорошо. Как дела у Ибрагимовича? Он же должен был видеть фотки. Порадовался новому дому?

Димон морщится.

— Не очень. Зашёл в тупик наш гений. Никак не может выбрать направление исследований. Сейчас он максимально уязвим, поэтому при каждом удобном случае хвалите его.

Понимающе киваю.

— Мне доброго слова не жалко. После того выступления мы с ним, правда, ещё толком не общались.

Аня успокаивает:

— Тебе лишь можно позавидовать.

Пока разговаривали, на столе остались только пустые тарелки и бокалы.

Поднимаюсь из-за стола.

— Давайте уже готовиться ко сну. Если получится осознать себя во сне, не дёргаемся: сразу переходим в режим «найди меня», то есть громко и чётко объявляем: «Кирилл, я здесь!» Если первым придёт спрайт с моим лицом, не слушайте его. Используйте как ссылку: присоединение и ведение тут вместо клика.

Вот справка по совместным ОС: «Спрайт знакомого человека во сне — аналог ссылки на сайт. Чтобы перейти к настоящему телу сновидения персоны, нужно как бы кликнуть по спрайту. Аналогом этого действия служат присоединение и ведение из НЛП.

Встреча реального человека во сне — из ряда вон выходящее событие. Спрайты это имитировать не умеют, и спутать их невозможно».

Будем проверять. Осознав себя, постарайтесь пригасить эмоции. Всё, по коням!

Аня хихикнула.

— Тоже мне Будённый.

Уже в комнате остужаю бурлящие эмоции. При помощи ДКВ гашу говорильню в голове.

Выполняю цикл упражнений деконцентрации, в конце — созерцание. Приятная усталость автоматом запускает раскачку фантомного тела, да так лихо — аж дух захватывает и выкидывает.

Оказываюсь на подоконнике, гляжу на кровать: тело под одеялом — с ним буду разбираться потом. Маны осталось 20%, надо пополнить запасы. Толкаю створку окна, она открывается наружу. Страшновато сделать первый шаг. Но преодолеваю себя и вываливаюсь, повисаю и медленно спускаюсь к подъезду, который смотрит на меня чёрным порталом.

А пусть он приведёт меня под Эйфелеву башню. Делаю шаг в темноту и оказываюсь на лужайке под огромными железными лапами парижской гордости. Поздний вечер. Вокруг много огней, башня так вообще усыпана миллионами лампочек. По пешеходным дорожкам прогуливаются парочки. Вдалеке виднеется мост через Сену, тоже весь в иллюминации.

Хочется покреативить со сбором света. Выбираю такую позицию для обзора, чтобы в поле зрения было как можно больше огней. Растягиваю внимание на всё сразу, оптом. Максимальный акцент на светящиеся точки, концентрация — и вдох. Индикатор запаса света быстро наполнился, вспыхнул и упёрся в максимум. Меня распёрло, ещё немного — и вывалю всё назад. Перевожу внимание на физическое тело — нет контакта. Добавляю двери подъезда — сброс.

Ух, чуть не лопнул. Зато получилось — и стою уже у кровати.

Тогда займусь своей тушкой.

Только подумал — стало как-то не по себе. Реализма прибавилось, теперь чётко вижу своё лицо. Вид себя спящего притягивает и отталкивает одновременно. Делаю шаг вперёд — возникает сильное отвержение того факта, что это я на кровати. Через не хочу протягиваю руку к лицу, касаюсь щеки. Подбрасывает к потолку и начинает мотылять из стороны в сторону, как тряпку на ветру. Ощущение, будто нахожусь на спине разъярённого быка, пытаясь удержаться. Всё сильнее тянет в тело, пытаюсь удержаться. Уже ловлю ощущения физического тела. В области солнечного сплетения возникает давление. Устремляюсь к телу и зависаю лицом к лицу, рассматриваю в подробностях физиономию спящего себя. Тревожность исчезает, возникает мгновение осознания с третьей точки: я — тот, кто наблюдает; эти двое — тоже часть меня. Открываю физические глаза, смотрю в потолок. Нет обычного чувства просыпания, я именно открыл глаза, без всякого перехода. Мыслей нет, внутренний диалог молчит. Хотя думать можно, но вот это состояние безмолвия привлекательнее. Индикатор запаса света показывает 100%, и есть понимание, что сам запас возрос. Встаю с кровати, включаю свет. Стараясь не шуметь, беру учебный клинок. Запястье после дневного рывка отзывается, поэтому первые выпады делаю осторожно. Связка, блок, отход. Движения плавные, ошибки есть, но значительно меньше. Чувствую сверхъестественную уверенность в себе, будто сняты все ограничения. Каждое движение приносит радость.

Проба на турнике. Результат на треть сильнее обычного, серьёзный прирост. Видимо, это и есть настоящая «Остановка Внутреннего Диалога». Значит, нужно выйти из этого состояния осознанно, чтобы иметь возможность фиксации для последующей активации. Ещё раз хорошенько отслеживаю все ощущения. Начинаю в уме обратный отсчёт: десять, девять… ноль. Состояние становится обычным, переход заметить не удалось. Это было очень странно, ничего подобного никогда не испытывал. Вот сейчас я понимаю, насколько полными были все ощущения минуту назад. Это определённо нужно использовать во время тренировок, да и не только. Правда, общаться в таком состоянии будет сложно. Думать там труднее, чем делать, будто мысли сразу становятся действием. Надо будет ребятам распиарить настоящий ОВД. Пусть осваивают как можно быстрее.

Правда, как к этому должен прийти сталкер или видящий, не имею понятия, но это уже их личное дело.

Теперь пора дальше спать обычным сном, телу сновидения тоже нужен отдых.

В шесть будильник вытаскивает меня из сна. Когда заканчиваю с предрассветным квестом, у ребят тоже начинается какое-то шевеление. Договорились в это время не пересекаться, чтоб не выпасть из режима. Обратно в кровать. Закрываю глаза и просто наблюдаю за мыслями, каждый раз одёргивая себя, если начинает литься мусор сознания. Наступает момент, когда само ожидание становится мыслью, и обнаруживаю себя сидящим на краю кровати — чего-то жду.

Понял, не дурак. Встаю, провожу диагностику систем. Все части тела на месте, с пальцами только перебор: шесть их, ну больше не меньше. Гляжу на себя спящего в кровати. Наконец-то как есть, без маскировки одеялом. Сплю на боку. Всё-таки надо худеть, вон животяру какого отрастил. Тревожности нет, но теперь точно связываю себя осознающего и спящее тело в единую сущность. Тело трогать не буду, надо срочно к Жуковскому и разыскивать ребят.

Подхожу к двери, пытаюсь ухватить ощущения своего стабилизированного шара сновидений с домиком, закрываю глаза, открываю дверь и делаю шаг в мягкую траву. Сегодня солнечно. Летают бабочки в поисках цветов повкуснее, поют птицы на несколько голосов, кузнечики тянут трель. Жуковский делает вид, что красит стену. Преобразил дом в довольно большую двухэтажную помещичью избу из брёвен небольшого диаметра, но вот стиль всё-таки соскользнул в современность — панорамные окна, куда же без них. Крыша покрыта гладкими и блестящими черепичными плитами из глазированной керамики. Они сверкают на солнце, создавая впечатление, будто дом в драгоценных камнях. Фасад в меру украшен резными декоративными элементами и изящными узорами. Широкое крыльцо выдаётся метров на восемь. Закрытое сверху крышей-карнизом, опирающимся на столбы, увитые каким-то очень пушистым вьюном, оно больше похоже на беседку. Стол и стулья слева от двери дополняют картину. Входные резные двери зазывают внутрь. Впечатлил. Молодец, Николай Егорович, постарался. Стучу в дверь.

— Есть кто дома?

На пороге появляется довольный сенсей, кимоно ещё при нём.

— Какие люди! Заходи, у меня уже всё на столе.

Проходим внутрь. Почти весь первый этаж занимает зал-столовая. Вдоль окон стоит широкий стол, по четыре стула с двух сторон и по одному с торцов. На полу светлый паркет, как будто покрыт тем же покрытием, что и черепица, только не так сильно зеркалит и просвечивает натуральным деревом. Полированный, но не скользкий — идеально для танцев. Большой камин-очаг с кованой оградкой выдаётся из стены вместе с дымоходом. Выложен чёрным полупрозрачным камнем, кладка асимметричная, но всё подогнано идеально. Перед камином большой чёрный полукруг меха, похож на медвежий, только ворс нежнее. Едва сдерживаемая красота — так можно назвать всё, что попадается на глаза.

— Молодец, Жуковский, времени не терял. Мне очень нравится, прям чувствуется русский дух.

— Тут можно устраивать баталии и балы, не то что в прежнем домике — даже размахнуться негде.

— Сенсей, помоги: нужно улучшить индикатор запаса света. Вроде запас возрос, а в процентах этого не увидишь.

Жуковский взял из посудного шкафа свечу в подсвечнике и поставил на стол.

— Зачерпни 10% из запаса. Зажги эту свечу.

Выполняю указание. Вдох, зажимаю в себе нужное количество — индикатор подтверждает: в остатке 90%.

Зажигаю свечу, Жуковский её тут же тушит.

— Снова зажигай.

Опять задул. Всё повторяется.

— Понял смысл?

Киваю.

— Надо посчитать, сколько свечей смогу зажечь на эти десять процентов. Полученное число умножить на десять — это и будет мой запас.

— Кирюша, ты умница, быстро соображаешь! Действуй.

Десяти процентов хватило на 115 свечей. Значит, общий запас — около 1150.

— Теперь нужно это как-то отразить.

Жуковский отодвигает стул и садится.

— На тест и удержание ушло сто пятьдесят свечей. Сейчас у тебя осталась ровно тысяча. Вот и прожги это число прямо на внутреннем экране под индикатором запаса света. Только перед единицей поставь пять нулей, мало ли вдруг тебя разнесёт.

Выполняю. Зажёг первый ноль — ощущение, будто на солнце глянул: чуть больновато и немного ослепило.

— Как-то это неприятно.

Николай смеётся.

— Терпи, атаман, генералом станешь.

Дорисовываю последние цифры — получается 975. Всё правильно, это прожиг, забрал какое-то количество.

— Заодно прожги понимание, что это лишь индикатор. Не полагайся полностью на него, не забывай ощупывать вниманием свой резерв. Чего ещё изволит барин?

Жуковский выглядит довольным.

— Мне бы друзей сюда вытянуть.

— Понял, не мешаю. Ману не используй, спрайт должен быть чистым. Я наверху, если что.

Поднимается по боковой лестнице на второй этаж.

Подхожу к входной двери, закрываю глаза и представляю Диму. Ростом чуть за 190 сантиметров, выше меня на дюжину сантиметров, седых волос чуть меньше, чем чёрных. Конечно же, улыбка — куда без неё? Глаза при таком освещении, наверное, серыми будут, они у него всё-то норовят под освещение подстроиться. Плечи чуть шире, вроде похож. Вызываю ощущение, которое возникло между нами, когда я встречал ребят дома.

Резко открываю дверь и отшатываюсь. В проёме стоит Димон и озирается. От него исходит какой-то невидимый, но ощутимый свет. Глаза особенно яркие — реально светятся, наполненные жизнью. По сравнению с человеческой красотой всё вокруг меркнет. Фигура друга начинает таять. Сверху, шурша складками кимоно, спускается сенсей и командует на ходу:

— Возьми его за руку, только не резко. Осторожно перекачивай в него свой свет маленькими порциями, по единичке.

Выполняю команду. Димон снова становится плотным.

— Я же так понимаю, он собственной персоной?

— Да, видимо, у вас сильная связь. Пусть попривыкнет, настроит свои ощущения.

Димон как блаженный озирается, пожирая всё вокруг взглядом.

— Со мной всё хорошо, даже как-то чересчур.

Голос друга стал более грудным и глубоким.

Всё ещё держимся за руки.

— Ты давай бери в руки эмоции, тоже мне сталкер. Присосался хуже пиявки.

Друг кивает.

— Попробуй отпустить руку. Вроде всё стабильно.

Жуковский протягивает пятерню и представляется:

— Николай Егорович.

— Дмитрий. Приятно познакомиться. — Он рассматривает сенсея. — Я ваш портрет на уроках физики разглядывал.

Жук отмахивается.

— Двоечник, учиться надо было, а не интерьер разглядывать.

Стоим, давим лыбу на троих.

— Ну, смотрю, ты совсем в порядке, костюм такой приличный на тебе.

— Ты меня выдернул с какого-то международного саммита. Я там уже начинал подозревать, что я не местный, вот и прикид соответствует. Нормальные хоромы отгрохали. Ты, Кир, молодец: сдержанный дизайн, не свалился в банальную царскую роскошь. А паркет! Если удастся повторить в реале, это ж бомба!

Жуковский лукаво лыбится. Отнекиваюсь:

— Ой, да ладно, никогда не видел себя дизайнером.

— Это наш совместный проект, и вы ещё камин в работе не видели. Теперь к делу. Я так понимаю, у нас тут учебка намечается. Дмитрию первое задание — выдернуть сюда жену. У вас самая сильная связь из возможных, так что тоже обойдётесь без танцев с НЛП. Техника тебе известна, а мы с Кириллом Геннадиевичем поднимемся наверх.

Уходим в кабинет бородатого сенсея. Внушительный письменный стол из идеально полированного морёного дуба. Резная вязь инкрустирована янтарём и мягко пульсирует чуть заметным светом. Большое директорское кресло из чёрной кожи с эргономичной спинкой. Камин того же дизайна, что и внизу, только камни облицовки синеватого отлива. Мягкий светло-серый ковёр с едва заметным рисунком под готику занимает большую часть пола. Книжные полки вокруг, от пола до потолка. В углу глобус размером с полменя. Тумбочка рядом со столом завалена свитками и свисающими пергаментами из тонкой кожи. На самом столе порядок: несколько книг лежат стопкой, письменные принадлежности на подставке. Бросается в глаза большое чёрное перо с позолоченным наконечником на вертикальной подставке рядом с чернильницей. В целом вроде и минималистично, и очень дорого.

— Хорошо тут у тебя, прям тянет сесть за стол и чего-нибудь наглобалить.

— Ещё чего, для гостей стулья!

Внизу ахнул Анькин голос, и вдогонку завизжала довольная девочка.

Жуковский удивлённо поднял тяжёлую бровь.

— Так быстро? Пришла в себя? Пошли обратно.

Внизу Дима держит за руку Аню. На ней платье средней длины из лёгкого тонкого хлопка с принтом из зеленоватых листьев. Девушка взяла с одного из стульев чёрный пульт и стала тыкать кнопки. В камине зажёгся огонь и оживил камни. Проникая в черноту облицовки, языки пламени поднимались к потолку оранжевыми всполохами, а по чёрной шкуре поползли огненные языки подсветки.

— Мальчики, это настоящая сказка! Тут всё такое, такое… Прям трогать можно, и не искажается, не превращается в пятна света. Мои сны почти все аморфные и чересчур яркие. У меня так впервые!

Смотрю на индикатор запаса света и вижу, как он уменьшается: 865, 864…

Машу рукой, спускаясь с лестницы.

— Аня, привет, с прибытием!

— Ой, Кир. Ты такой яркий! Какой у тебя замечательный теремок. Ты бы смог поднять новый тренд в дизайне.

Счастливая Анька усаживается за стол, поглаживая поверхность.

— Знакомься, это Жуковский. Сенсей, это Аня.

— Здравствуйте, милая барышня. Вы бы взяли себя в руки, а то Кирилл молчит, но свет у него не бесконечный.

Аня смутилась.

— Я не знала, что это его. Увидела этот поток и поняла, что он даст мне нужную энергию, чтоб не проснуться. Но я уже почти успокоилась.

Жуковский подмигнул Ане.

— Ты молодец, видящая! Хороший потенциал.

Вроде утечка прекратилась.

— А как это она без спросу мой свет смогла использовать?

— Вы все сейчас соединены и можете брать свет и делиться им друг с другом. Но связь добровольная: каждый сам решает, оставаться в ней или отсечь её в любой момент. Сейчас Дима и Аня пройдут быструю тренировку по сбору света и отправятся его добывать.

Снова зажигается свеча на подсвечнике.

— Отойдите к стене. Задача — почувствовать, как свет становится сильнейшим магнитом и тянет к себе. Дмитрий первый.

Дима смотрит на пламя. Вдруг его выбрасывает вперёд, от импульса тело выгибается, будто тянут за солнечное сплетение. Секунда — друг повисает у источника света, а затем опускается на пол.

— Смысл ясен. Давай, любимая, твоя очередь.

В исполнении девушки манёвр выглядит изящнее и естественнее.

— Такое приятное ощущение в теле.

Жуковский обращается к Анне:

— Красавица, не читери при сборе, не переставляй свет поближе и не собирай в кучу. Полёт важен для укрепления тела сна. Наоборот, выбирай источники с меньшей светимостью и подальше.

— Спасибо, Жуковский, а то бы я там всё в один светильник слепила.

— Ну всё, можете идти выполнять. Только не переборщите: обратный выброс — это откат на пару дней и плохое настроение.

Димон открывает дверь, поднимает руку.

— До скорого.

Аня выходит следом.

Смотрю на Жуковского.

— Пойдём наверх?

Он поднимает кулак.

— Смотри.

Начинает считать, разгибая пальцы:

— Один, два, три… пять.

Открывается дверь. Стоит довольный Димон.

— Ну что, заждались? Спрайты неадекватные попались возле фонаря, палками кидались, хотели меня сбить, чуть не уволокли по своему сценарию. Потом птиц увидел, вспомнил, что, если полететь за ними, можно вернуть потерянную светимость. Ну, короче, затянулось у меня там.

— Тебя пять секунд не было.

Смотрю на бородатого физика.

— Вот и я о том же. Одна минута в реальности — девять здесь. Можете гостить у меня, набираться уму-разуму, пока не соскучитесь по реалу. А если погрузиться на несколько уровней глубже, за ту же минуту можно растянуть сон до месяца. Только вы не осилите ментальную, да и психическую нагрузку. Нет у вас ещё внутренней синхронизации. Так что максимум — трое суток, а 48 часов здесь для вас будет достаточно и безвредно.

Аня уже стоит рядом и внимательно слушает.

— Поэтому сейчас осмотритесь, а через полчаса собираемся в светлице за столом. Будем думу думать, прорабатывать общую стратегию и частную тактику. Всё, товарищи, вольно! Разойтись!

Девушка наблюдает за полётом бабочки через открытую дверь.

— Я на разведку.

И упархивает, украшая изящным силуэтом зелёный холм, поросший низким редким кустарником с большими малиновыми цветами.

Жуковский остаётся в доме. Мы с Димоном выходим на крыльцо — накрывает ощущение дачного отдыха.

— Хорошо тут у тебя: можно отключиться от всей текучки дел, отвлечься и выдохнуть. Как же всё круто меняется. Три месяца назад был в тупике: работа сожгла меня, на Аньку стал кидаться. Вот Мурзик соберёт машину времени, вернусь в тот момент и набью себе рожу. По краю прошёл — чуть не потерял любимую, а вслед за ней всё бы улетело. Сейчас как будто новую жизнь получил. Радуемся, как подростки! А возможности? Только вот не знаю, кому за это пожать руку. Ты сам-то как всё это воспринимаешь?

Димон на секунду замолкает и смотрит на холм, куда упорхнула Анька.

— А что у меня? Жизнь сжалась до режима: проснулся — работа — ужин — спать. На выходных только вдох делал — жизнь сурка и то интереснее. Как-то задумался: для чего вообще живу? И не смог придумать. Почувствовал пустоту внутри, и она стала наполняться ледяным ужасом. Так накатило, будто в смерть окунулся. Отмокал потом в ванне, три часа в себя приходил с бутылкой в обнимку.

Теперешние перемены кружат голову, как на карусели. Радость? Да я только начинаю понимать, что это такое. Честно, пока не могу толком всё переварить, ведь ещё и эмоции надо контролировать, чтоб темп не сбавлять. Так что буду блаженно смаковать. А благодарность найдёт адресата, если он есть.

Ты планируешь Мурзика тут выпускать?

— Надо посоветоваться с Николаем. Так-то, конечно, надо ему набраться новых впечатлений. Пойдём спросим, заодно дом глянем.

Жуковский сидит во главе стола и водит по нему пальцем. Перед ним светится окно выбора блюд. Хозяин дома ловко листает страницы, где-то ставит галочки. Увидев нас, заулыбался.

— Вот интерфейс прикрутил, чтоб гостям проще было. Теперь столы в доме интерактивные. Я там ещё форму обратной связи вставил для жалоб и предложений. Как накопятся, сделаю обновление.

— Прям умный дом будущего, стол-самобранка. Жуковский, нам нужно твоё экспертное мнение: можно здесь Мурзика активировать?

— Не можно, а нужно — всё-таки мы с ним почти братья по способу отражать мир. Только не сейчас: скоро за стол сядем, лучше помогите с меню.

Листали долго и упорно. Все кухни мира в одном месте — аж глаза разбегаются. Нужны годы тренировки деконцентрации, чтобы справиться с такой лавиной вкусностей. Но справились: в заказ набрали кучу пробников — хочется всё и сразу. В зал зашла Аня.

— А что это вы тут без меня такое интересное делаете?

— Заказ оформляем в небесный общепит.

Девушка улыбается.

— Стол — мечта холостяка.

Сенсей оторвался от перелистывания виртуальных страниц.

— Дети, руки мыть не надо. Аня и Дима, нарвите на клумбе разных цветов. Кирилл вам объяснит, что делать для улучшения памяти. Кстати, на будущее: стол не любит, когда на него смотрят в момент материализации блюд.

Выходим из дома. Ребята нюхают цветочки с умным видом, запоминают и сравнивают. Выполнив задание, возвращаемся за стол. А там — разномастное великолепие в тарелочках из тонкого небесного фарфора: испанская паэлья с сочными морепродуктами, итальянская паста карбонара с ароматным соусом, ливанский фалафель с пикантными соусами, японские суши, свежее рыбное филе и морепродукты, швейцарское фондю с плавленым сыром, мексиканские тако с сочным мясом и овощами, греческая мусака со слоями ароматных овощей и мяса, иранское фалуде с розовой рисовой лапшой и душистым сиропом, грузинский сулугуни в различных вариациях. Всего и не распознать.

Жуковский строго глядит из-под бровей.

— Это не состязание, кто больше сожрёт. Будем общаться и кушать. Пробуйте всё, желудок тут бездонный. Анализировать ничего не нужно — уловите момент перемены вкуса. Такая тренировка позволит осознанности окрепнуть и цепко держаться при засыпании. И, вероятно, поможет в реальности: в критической ситуации вместо секундного ступора отреагировать ещё до осознания самой ситуации. Поэтому советую почаще подходить к столу, даже если надоест это свинское дело.

Все принялись тренировать вкусовые рецепторы.

— Ну-с, теперь ваш черёд. Что поставим на первое место для обсуждения?

Дожёвывая, поднимаю руку.

— Думаю, если мы продвинемся в разгадке бабкиного ребуса, это укажет общее направление стратегии, а для разработки оперативных схем нам лучше будет дождаться аналитика и Дениса.

Все соглашаются. Жуковский разглаживает бороду, бодро закидывает в рот сулугуни и начинает выдавать информацию.

— Начну с опущенной земли. Судя по некоторым старинным картам и неподтверждённым преданиям о Гиперборее, на месте Северного полюса давным-давно находился зелёный материк, заселённый высокоразвитой цивилизацией. В результате некой катастрофы — возможно, падения метеорита или техногенной аварии — ось Земли наклонилась, а материк оказался опущен ниже планетарной ватерлинии.

Смотрим на довольного собой Жуковского. Дима берёт слово.

— В смысле, карты? Есть, что ли, исторические документы?

Николай Егорович важно кивает.

— Карты Пири Рейса и Оронция Финеуса, а также ещё несколько артефактов, признанных историками. Но изображённый на этих манускриптах материк считается вымышленным.

— Фигасе, а чего помельче не мог найти? Мы типа материк поднимать будем?

Физик останавливает меня строгим взглядом недовольного учителя.

— Это ещё не всё. Энтузиасты-геологи находят места на побережье Атлантического океана, где земная кора изломана так, будто что-то надавило сверху на область Северного полюса. Также на дне Тихого и Северного Ледовитого океанов найдены следы применения оружия, способного создать остроконечные монолиты высотой до километра и рядом с ними — углубления такой же глубины и формы. Это можно самостоятельно проверить через гугловскую Землю. По этим следам можно предположить, что война велась между народами, населявшими Гиперборею и Антарктиду. Доступа к информации тех времён у нас нет.

— Ну да, материк, а чего мелочиться? Российской империи не помешает землица: ведь кто первый нашёл, того и остров. Да, кстати, не так давно где-то в районе Чукотки был обнаружен такой остров. Поднялся — даже не заметили, как. Так что процесс идёт, его только ускорить нужно… наверное.

Глазки у него блестят — тоже мне патриот. Анька подозрительно зыркает на него и радостно заявляет:

— Ура, мы поедем в Европу!

Димон непонимающе поднимает ближнюю к девушке бровь:

— С чего бы?

— Карты смотреть будем. В ауре оригиналов могли сохраниться эмоции картографов. Может, по ним и пойму, была такая земля или нет.

Так-то мысль рабочая: другого способа проверить инфу у нас пока нет.

Дима потирает затылок.

— Где именно они хранятся?

Жуковский на секунду подвис.

— Карта Пири Рейса хранится в библиотеке дворца Топкапы в Стамбуле, карта Оронция Финеуса — в Национальной библиотеке Франции. Но сразу предупреждаю: всё, что я наговорил про Гиперборею, пока лишь рабочая версия.

Дима начинает переваривать возможность поездки.

— В Турцию попасть не проблема, там вроде карантин не такой жёсткий, но вот во Францию… могут быть сложности. Если другого варианта выяснить правду нам не светит, проверим турецкий артефакт. Лучше бы им и ограничиться. Но это не раньше, чем каждый из нас выйдет на уровень, когда сможет эффективно не отсвечивать и по максимуму постоять за себя.

Анна авторитетно заявляет:

— Очень верно подмечено про «не отсвечивать». Собранный свет хранится в коконе за спиной человека. Я его вижу, хотя, конечно, нужно определённое усилие, надо знать, чего ищешь, и иметь талант видящего.

Потираю руки.

— Ну вот, уже есть задание. Первое — маскировка. Либо сливать свет перед тем, как посещать людные места.

Жуковский делает строгое лицо, сводя обе брови к переносице.

— Ни в коем случае. Если верить тому, что всплывает у меня из бессознательного, запас лучше вообще не обнулять — держите в НЗ не меньше двух процентов. А если всё же обнулился, не оставайтесь без света дольше суток: потом возможны коллапс кокона, жёсткая депрессия и утрата большей части возможностей на срок до трёх дней, а в худшем случае — длительная потеря сознания. Вот, кстати, подумайте: откуда в бессознательном эта инфа? Кто-то через это прошёл, а значит, как минимум были люди, пользовавшиеся этим потенциалом. И очень вероятно, что есть и более способные.

Что-то нагнетает Жуковский, хотя доводы логичные.

— Значит, на повестке маскировка кокона. После пробуждения вы с Аней переезжаете в поместье и за его границы не выезжаете. Я сегодня подхвачу цепочку, подберу аналитика и сразу приеду к вам.

Димон встаёт.

— Кир, согласен с тобой: безопасность всегда на первом месте. В общем-то, никто никуда не торопится. Сейчас у нас нет идей насчёт маскировки, так что давайте займёмся тренировками.

Перед тренировкой Жуковский велит Диме с Аней прожечь индикаторы запаса света. Это обязательно для каждого, кто активировал резерв.

Бородатый Николай берёт со стола шаурму и пародирует Ленина с кепкой:

— Учиться, учиться, учиться! И не забывайте дегустировать деликатесы.

Дима и Аня вышли в сад прожигать индикаторы запаса света.

Я обращаюсь к Жуковскому:

— Начинаю осознавать своё место в группе — что-то вроде координатора.

— Похоже на то. Попроси глазастую рассмотреть в реале твой кокон повнимательнее. Скорее всего, он двойной. Если так, то да, точно командир. Думаю, тебе будет полезно узнать о том, что вас связывает. Дружба. Это не просто отношения друг с другом. Между вами сейчас установлен канал, в котором есть информационная и энергетическая составляющие. Чем крепче дружба, тем функциональнее становится ваша связь. Именно так Аня сама смогла воспользоваться твоим светом. Установить связь людям непросто, а разорвать легче. Полное доверие внутри группы усилит вас. По той же причине вам нужно как можно быстрее закончить формирование… Мне нравится термин «Звено». Чем сильнее вы сплочены, тем сложнее будет принять нового члена. Полноценное Звено — шесть единиц. По библейскому строению человека муж и жена становятся одной плотью: вместе они одна единица, хотя по отдельности каждый тоже человек. Поэтому Дима и Аня — одна единица. Максимальное количество участников Звена — двенадцать человек. Никакие притворства и обман не позволят человеку втереться в доверие, чтобы подключиться к вашему каналу. Это просто технически невозможно: соединение происходит на уровне духа и подсознания, там нет места лжи. Укрепляй вашу дружбу на всех уровнях и начинай использовать каналы — это даст возможность качественно координировать все ваши действия.

— А ведь я это прям чувствую, всё списывал на сантименты. Значит, мы можем перекидываться информацией. Исключить телефон для внутренней связи — это прям очень поможет, связь-то не везде есть. Да и мессенджеры под колпаком у органов. И всем научиться пользоваться светом друг друга. Как это сделать?

Жуковский морщится.

— Если я начну детально рассказывать, как и что, это вызовет ощущение сложности и трудновыполнимости, а на самом деле всё проще. Так что, как говорят кроссовки: «Просто сделай это!» А вот если вы сами что-то усложните, тогда подскажу, как сделать проще. Всё это вам в качестве домашней работы. Тут нельзя проводить настройку, только в реале. Иначе можете упереться там в ограничения, которые здесь отсутствуют. Вот, например, прямо сейчас громко мысленно крикни ребятам.

Пробую. С улицы доносится Димкин возглас:

— Нам ещё немного, скоро будем.

— Да, понимаю, в реальности так не выйдет, но, думаю, справимся. Значит, мы стали настолько близки друг другу. Почему так быстро, от чего это зависит?

— Дружба не возникает, она есть всегда и просто соединяет людей, которые её хотят. Это один из основных потоков мироздания. Современное понимание дружбы сведено до банальности и лишено истинного значения. Понятие «дружина» тебе о чём-то говорит? Посмотри на ребят — это твоя дружина. Звучит как философия, поэтому действуйте, проверяйте, используйте возможности — и возможностей ещё прибавится. Всю эту мысль донеси до ребят, когда проснётесь.

Из сада снова доносится голос Димона, Анька ему что-то отвечает. Жуковский умолкает, а я смотрю через открытую дверь на друзей.

Не всё понятно, но многое прояснилось. Сердцем почувствовал: они мои, и сделаю всё, чтобы сберечь и защитить их.

— Жуковский, мне нужны все знания по военной тактике для взвода. В первую очередь — спецподразделения по разведке, ну и для открытого боя — во вторую. Перед пробуждением надиктуешь.

— Хорошо, но, как я уже говорил, опыт тебе придётся набивать самому, тут даже мышечная память не поможет.

— Ну так организуй мне РПГ во сне. Мне нужны боевой маг, воин-танк, клерик-лучник и техномаг с огнестрелом. Я сойду за скоростника с катаной и копьём. Пусть это будет городская локация: район пригорода рядом с лесом, здания разные — от деревенских домиков до высоток. С умениями бойцов разберусь на месте, придумай там простенький интерфейс. Противники — люди в камуфляже с аналогичными умениями, ну и тигры, с воздуха — лучники на пегасах.

— Хорошо, сделаю. Сколько планируешь тренироваться?

— Уйду как можно быстрее, буду оттачивать тактику, пока не почувствую, что действую на рефлексах, вспоминая анекдоты и твой портрет в кабинете физики.

— Ух! Как тебя зацепило. Молодец, чувствуешь ответственность за друзей.

Вот и дружинники вернулись. Довольные, особенно Димон.

— А у меня самый большой резерв — аж 2000 свечей!

Анька смеётся.

— Чем бы дитя ни мерилось… Зато у меня красивый такой индикатор получился, с завиточками.

Жуковский раскочегаривает самовар, стоящий на столе.

— Угощайтесь московскими плюшками, рецепт 1780 г. Вкусовые качества того же времени.

Мы похватали плюшки и стали спорить, на что похож вкус.

Нужно напомнить хвастуну про маскировку.

— Насчёт раскачки. Димон, это хорошо, что ты стартанул с 2000. Но давайте пока остановимся на этой цифре, нам незачем этим светить, для нужд тренировки хватит. Ещё не забывайте: есть твари, которые не прочь закусить светом. Кажется, Тенями их называют. Любой страх, возникающий на пустом месте, и беспорядочные, беспричинные метания разума являются признаками присутствия Тени. В сети нашёл инструкцию, как действовать в случае противостояния: игнорировать всё происходящее и отстраниться от ситуации, не сопротивляться, светом не швыряться — само пройдёт. Если в тягомотину такого сна попали, проснуться можно резким опрокидыванием назад, ну вы в курсе. Страшилки про Теней — непроверенная инфа с форумов и тематической литературы, чётких сведений нет.

Димон перестаёт жевать. Аня переводит взгляд на завитки своего индикатора, а за открытой дверью всё так же шелестит безобидный сад.

— Теперь давайте разберёмся с нашим развитием. Аня, думаю, тебя и саму интересует тема визуализации потоков, с которыми работает ПМ. Попробуй научиться отслеживать эти потоки, Жуковский поможет воссоздать их тут. Мы с Димой сейчас займёмся укреплением своих тел сновидения. Затем я оставлю вас: мне Жуковский обещал реал-РПГ устроить. Димон, выбери себе какую-нибудь технику боя на клинках, сенсей обучит. Ну и дальше кому что по душе.

Вижу, что ребятам уже не терпится заняться делом.

— Приступаем.

Димон ложится на диван и засыпает. Я выбираю кресло, стоящее рядом, сажусь с намерением заснуть.

Стою на морской набережной, одетой в гранит и мрамор. Глубокая ночь, осветительных приборов хватает. Уходит около пяти часов на укрепление тела сновидения. Процесс простой: переливаю свет из резерва и обратно. На шестой час чувствую, что тело окрепло достаточно, дальше от такой тренировки толку не будет. Назад в терем. Димон с копчёной колбасой в руке водит пальцем по столу и чего-то там вычитывает.

— Уже вернулся? А я тут решаю, чего выбрать в плане фехтования.

Сенсей стоит рядом, вопросительно смотрю на него.

— Мой запрос готов?

— Да, Кирюша, можешь остаться в кресле. Переведу тебя в режим обучения и расскажу по тактике, время пролетит — и не заметишь, а знания останутся.

Закрываю глаза. Жуковский начинает с названия учебника какого-то военного заведения, и меня вырубает будто на секунду. Встряхиваю головой.

— Ну всё, командир, подходи к двери. Закрывай глаза, открывай и выходи, бригада «Ух!» уже ждёт тебя.

Так и делаю.

Открываю глаза у костра в лесу. В километре виднеется город.

К огню подходит группа из пяти человек. Жуковский срисовал персов из моей памяти, типичных для компьютерных РПГ. У меня перед глазами появляется простенькое меню выбора миссий. Выбираю разведку, подраздел — «взять языка».

— Ну что, Звено, к бою готовы?

Танк отвечает за всех:

— Так точно, командир!

Все поднимаются на ноги, начинают фиксировать снаряжение, чтобы ничего не бренчало и не скрипело. Жуковский поработал и над персонализацией бойцов. Ничего в них не меняю: для меня главное — чистая тактика, а хитрости уже будем отрабатывать с ребятами. Интерфейс раздачи команд кривоват, но зато будет имитировать задержки, характерные для реала.

Охота началась. Все ошибки отрабатываю: поднимаю сложность и прохожу заново. Звено действует слаженно — по-другому просто не может. Первые нотки усталости появились через 28 часов дикой рубки и дерзких саботажей. Звон металла и разрывы файерболов стали раздражать. Появилась тяжесть в ногах, от которой не спасала лечащая сеть, накинутая клериком. Это даже хорошо: можно поменять локацию и пройти всё ещё раз с помехой в виде псевдоусталости. Воюем ещё 20 часов. Ловлю себя на том, что обдумываю поездку в Турцию, одновременно расставляя по позициям верных спрайтов. В последних десяти вылазках Звено под моим командованием справляется без моей катаны. Наблюдаю за боем, стоя на втором этаже деревянного домика.

— Всё, я ухожу, пора домой.

Поворачиваюсь к двери, закрываю глаза, резко открываю дверь. Оказываюсь в знакомом саду перед теремом Жуковского. Дима с Аней стоят обнявшись и смотрят на заходящее солнце.

Чтобы не смущать друзей своим неожиданным появлением, сразу задаю приветственный вопрос:

— А что это вы тут делаете, а?

Димон улыбается и сильнее прижимает к себе жену.

— Наслаждаемся моментом. Ну что, тебя можно поздравить с заслуженным присвоением звания командира?

— Надеюсь, что проверять эти мои навыки не придётся.

— Военные стратегии, знаешь ли, очень даже применимы в современной жизни, где человек человеку волк.

Аня выглядит довольной.

— Кир, для тебя время уже почти вышло, а нам ещё тут тренироваться, — кивает в сторону подошедшего сенсея, — и слушать лекции Жуковского.

Физик вставляет своё слово:

— Да, это вообще подвиг для первого-то раза — больше двух суток субъективного времени! Кирилл свободен, жду в гости послезавтра. Следующую ночь всю проспи обычным сном, а сейчас получишь примерно полтора часа глубокого сна — этого хватит, чтобы полностью восстановиться. Твоё тело сновидения теоретически готово к использованию совместно с натуральным — реальным — телом, вот и ставь теперь там эксперименты.

— Пока, Жуковский! Спасибо.

На юмор уже сил нету. Просто поджимаю ноги и со звуком моторчика Карлсона пролетаю пару метров и просыпаюсь.

Глава 4

Голова вроде свежая, шевелиться не хочется. Прислушиваюсь — у ребят тишина. Значит, можно ещё поваляться. Утренние проблески пробиваются сквозь шторы.

За окном улавливаю какое-то движение. Накатывает страх беспомощности. Крикнуть не получается — голосовые связки заблокированы. Пошевелиться не могу, будто меня спеленали и подвесили. Начинаю двигаться по воздуху в направлении окна, ногами вперёд. Резко раздвигаются шторы. Весь вид за окном загораживает корпус какого-то летательного аппарата. В металлической стене отъезжает дверь, меня затягивает внутрь. Сверху сводчатый зеленоватый потолок, мягкое освещение, запахов нет.

Кто-то вычислил нас. Накатывает злость за ребят — это же всё с моей подачи, их-то тоже по-любому повяжут. Нет, спокойствие, только спокойствие. 2000 свечей света в резерве. Если не получится решить дипломатически, буду пробовать свои силы.

Чувствую, что приземлился на ровный металлический стол. Лежу, ничего не происходит. Слышу шаги. Четверо подходят со стороны изголовья и расходятся вокруг стола. Одновременно со всех сторон приближаются четыре пары зеленокожих рук. Тонкие кисти с тремя пальцами прижимают меня к столу. Следом склоняются инопланетные морды с высокими черепами, огромные глаза с рептильими зрачками хищно смотрят на меня. Мне разблокируют шею, осматриваюсь. Фигуры в комбезах, похожих на латекс, в цвет кожи. Головы большие, вытянутые, туловища компактные, ноги короткие. Пять секунд взаимного разглядывания — и меня пробивает на жёсткий ржач. Наведённый страх продолжает висеть фоном, но уже потерял всю силу.

У зелёных тоже потянулись улыбки.

— Тень, можешь больше не стараться, от меня ты ничего не получишь.

Человечки синхронно делают унылые морды. Чувствую: сейчас проснусь.

— Погоди, не спеши уходить. Судя по антуражу, ты довольно сильна. Давай так: я даю тебе 200 свечей света в неделю, а ты не трогаешь моих друзей и гонишь с района себе подобных. Жильцов можешь террорить, но только без последствий для психики. Оплата раз в неделю. Как тебе?

Зелёные морды призадумались. С меня спал паралич. Сажусь на край металлического стола. Стоящий справа хитро глянул на меня, отрастил на трёхпалой лапе четвёртый палец и вытянул руку в мою сторону.

— Четыреста?

Теперь моя очередь думать. Почему так мало просит? Неужели свет ей так тяжело достаётся? И почему антураж такой смешной? Бывалых сновидцев этим не проведёшь. Значит, не так уж много нам подобных, иначе у неё был бы опыт: на кого можно нападать, а на кого не стоит. Хотя для начинающих-то пойдёт. Если бы заранее не знал о возможности чего-то подобного, сразу бы ей весь свет слил. Через несколько месяцев смогу таких ради забавы пинать по подворотням, чтоб людям спать не мешали.

— Пепелац вместе с экипажем в придачу — и по рукам!

Рептилоиды недовольно переглянулись.

— Не навсегда, конечно. Просто иногда друзей покатать.

Заулыбались — видать, идея им очень понравилась.

— Кстати, с гостей тоже можно за проезд брать. Не обеднеют, но это на их усмотрение.

Головастики дружно и часто закивали.

— Значит, договорились: моих не трогаете, чужих Теней гоните, пепелац даёте по вызову. Четыреста в неделю.

Делаю вдох света на 400 свечей и выдыхаю в воздух. Белое свечение волной разбегается в стороны.

Оглядываю сводчатый потолок и голые металлические стены. Раз уж берусь за апгрейд, пусть это будет корабль, а не декорация.

— Только чтоб у вас тут была кают-компания с синтезатором еды, капитанский мостик не бутафорский, а реально для управления кораблём, красивые и удобные кресла. Установите телепортатор для подъёма пассажиров на борт, из тяжёлого вооружения — чего-нибудь поэффектнее. Если будет перерасход, разово докину свет согласно затратам на апгрейд.

Ближний козыряет. Видать, командир.

— И придумайте нашивки, вы же всё-таки команда корабля.

У них аж блеск в глазах появился. Эх, люблю дарить радость!

— Теперь главное — секретный пасс для вызова и подъёма меня на борт.

Накачиваю ладонь светом, делаю щелчок пальцами, указательный палец при этом направлен вверх, затем провожу им круг в воздухе. Ненадолго остаётся контурное изображение: круг, внутри — кисть с вытянутым вверх указательным пальцем и немного оттопыренным большим.

— Вот так. И сделайте себе золотые значки.

Показываю на гаснущее изображение.

— Точно такие же.

Смотрят на меня как на благодетеля.

— Всё, хватит с меня креатива, я домой.

Довольные похитители поднимают вверх по пальцу. Ну хоть не средний — молодцы, сразу усвоили. Я делаю резкое движение назад и просыпаюсь.

На этот раз потолок мой, шторы закрыты, а тело слушается.

Вот же! Голова тяжёлая, будто резко вывалился из глубочайшего сна. Наверное, надо было вернуться тем же путём через окно и медленно просыпаться. Делаю вдох с намерением взять одну свечу света, выдыхаю прямо в мозг. Вроде получше. Зачерпываю ещё 50 — выдох. Всё, я в норме. Голова свежая. Здравствуй, реальность! Хочется опережать собственные движения и сделать все дела сразу. На кухне уже началась движуха. Заглядываю туда. Аня что-то делает с яйцом и миксером, Дима сидит с телефоном за столом.

— Доброе утро, Кир! План такой: подчищаем холодильник, двигаем в наш замок и ждём тебя с аналитиком.

Лекцию о дружбе, пожалуй, прочитаю, когда все соберутся.

Димон кладёт телефон.

— Пока Анюта приготовит омлет, пойдём разомнёмся.

Киваю, и мы переходим в зал.

Берём в руки клинки. При помощи света активирую сонарное восприятие, покрываюсь вибрирующими мурашками. На всякий случай надеваем щитки.

— Без ударов по телу. Просто хочу понять, чего отложилось в голове.

Киваю.

Закрываю глаза, чтобы проверить новый способ видеть. Добавляю света в сонарное восприятие — деталей становится больше. Расслабляюсь — внутреннее время ускоряется. Вкачиваю ещё порцию прямо в разум — разгон становится сильнее. Пробую напрячь мышцы: немного проседает, но не слетает. Друг делает взмах. Наблюдаю приближающийся клинок. Увожу плечо с траектории клинка. Следующий удар принимаю с открытыми глазами. Клинок коротко и резко идёт справа налево. Не успеваю блокировать — он замирает в миллиметре от моего бока.

Снова закрываю глаза — сразу становится легче ориентироваться. Атакую верхним рубящим. Вижу, что друг ставит прямой блок, но продолжаю. Клинки сталкиваются. Боль в кисти возвращает внутреннему времени привычный ход. Клинок выскальзывает из рук.

— Ай, больно так-то! Такое впечатление, будто палкой по ладоням долбанули.

Друг улыбается.

— Ага, мышцы и связки укреплять надо. Долгие тренировки либо читерско-сновидческая прокачка.

Потираю руки.

— Да уж, было бы неплохо. Такой хоккей нам не нужен.

— Есть ещё специальные перчатки, Денис привезёт.

Мы ещё потренировались. Оба вспотели. Возвращаемся на кухню.

Анька возмущается:

— Разве можно в таком виде за стол?

Дима тепло улыбается.

— Очень уж кушаться хочется, а то совсем остынет твой чудо-омлет.

— Но потом сразу в душ!

Мы дружно киваем и разбираем завтрак по тарелкам. Жуём, делимся впечатлениями — всё-таки больше двух дней провели у Жуковского.

Анька откладывает вилку.

— Жуковский научил меня проявлять поток на связке из двух событий. Вот резкий свист, потом нервная реакция окружающих — и между ними появляется зелёный, пиковый поток. Если быстро ориентироваться, можно перескакивать из потока в поток и идти в нужную сторону без колоды.

Это тоже нужно тренировать, а программу ей придётся разрабатывать самой: ничего подобного пока нет, только голая информация.

Димон вдруг отстраняется от разговора и будто наполняется силой. Все микродвижения становятся максимально рациональными, осанка — идеальной, вроде даже морщинки на лице пропали. Он берёт толстую мельхиоровую вилку и большим пальцем сгибает её пополам.

Металл тихо хрустит. Анька замирает с кусочком омлета на вилке, а я перестаю жевать.

— Фигасе! У тебя сейчас получилось активировать тело сновидения?

Друг мягко кивает в несвойственной ему манере. Димон выдыхает и будто отпускает невидимое напряжение. Осанка снова становится привычной, на лицо возвращается улыбка.

— Есть контакт! Потратил 1600 свечей. Будто осознал себя, как это бывает во сне. Может, это неправильное объяснение, но ощущение похоже. Такая полнота и понимание силы. В общем, надо разбираться. Очень похоже на полное безмолвие. У меня такое раз было на мгновение: поскользнулся в ванной и в полёте смог восстановить равновесие, мягко встать на ноги.

Аня задумывается.

— Милый, ты так резко изменился. Некоторые пятна в ауре поменялись местами. А сейчас опять всё как обычно.

— Ну ты же любишь разнообразие. Вот тебе уже третий вариант меня.

Девушка улыбается.

— От Мурзика я бы, пожалуй, отказалась. Уж очень раздражает его свитер.

Смеёмся, складывая тарелки в раковину.

— Дима, законспектируй ощущения при активации тела сновидения в реальности. Пора свести все практические моменты в методичку.

Пойду доделывать цепочку событий на аналитика. Надеюсь, долго уговаривать не придётся: беру тёпленьким — и сразу в поместье. Ну вот никак не могу осознать, что во дворце жить будем.

Димон вскакивает со стула и уходит из кухни, бросая на ходу:

— Кир, погоди.

Возвращается с металлическим стержнем в руках.

— Это телескопическая дубинка. Ну, мало ли, на хулиганов нарвёшься.

Протягивает, я беру.

— Да они сейчас по щелям сидят, на улице от полиции не протолкнёшься.

Одеваюсь, убираю сложенную дубинку во внутренний карман ветровки. У двери прихватываю чёрный мусорный пакет и выхожу. Сегодня тёплый безветренный день, но ветровка не помешает. На лице медицинская маска.

Целевой блок — четыре карты: девятка бубен — восьмёрка крестей — король червей — восьмёрка пик. Последняя восьмёрка имела восемнадцать свёрток, усиливаясь за счёт намерения всех предыдущих.

Пишу Ане сообщение в мессенджер:

Ань, а почему целевой картой выбрала восьмёрку пик? Логичнее была бы восьмёрка крестей, ну типа деловой разговор.

Изначально так и было, но что-то внутри подсказывало, что нужно именно так, и я согласилась. Пиковый разговор — это же не туз или десятка. Но, конечно, будь осторожнее.

Ладно, разберусь :) Хорошей дороги.

Спасибо. И тебе хорошей охоты :)

Топаю куда глаза глядят. Девятка бубен — моё действие с деньгами, значит, докину на телефон рублей пятьсот. На ходу пополняю баланс через онлайн-банкинг. По таймингу должно пройти около получаса. Этак я через весь центр пройду, но идти с мусором по центральным улицам странно. По дворам, пожалуй.

Чёт ноги с непривычки гудят. Вот и лавочка. Сажусь, смотрю на часы — время подходит. Восьмёрка крестей — разговор по работе подойдёт. Набираю Александра.

— Алло, Кирилл, привет. Есть какие-то новости?

— Нет, Саш. Я хотел тебя предупредить, что уволился. Попросишь потом уборщицу прибраться в моей коморке. Если что-то нужно, забери себе, я уже там не появлюсь.

— Ого. А что, есть инфа, что контора может загнуться? Так-то тебе там повышение светило.

— Мне сделали предложение, от которого не отказываются.

Пока Саша переваривает ответ, во дворе хлопает подъездная дверь. Подтягиваю к ногам мусорный пакет — ещё не хватало объяснять случайному прохожему, зачем я с ним гуляю.

— Ну круто, поздравляю. Рад за тебя, ещё и в такое-то время!

— Спасибо. И тебе желаю всего хорошего. Может, ещё встретимся.

— Счастливо!

— Пока.

Ну вот, есть крестовый разговор. Иду дальше, разглядывая дворы и подворотни. Минут через двадцать навстречу мне выворачивает патруль. Равняемся. Меня останавливают.

— Гражданин, вы не заблудились?

— Да вот, — приподнимаю чёрный пакет, — мусор вышел выкинуть.

Полицейские улыбаются.

— Да гуляйте! Что ж мы, не люди? Просто тут центр города, камеры кругом. Возьмите левее, там уже нет оперативного наблюдения.

— Спасибо, ребята.

Полицейский козыряет, патруль уходит. Отличный король червей получился, прям вписался в цепочку. Ну всё, дальше целевое событие. Значит, надо по совету уйти влево и немного отдалиться от центра — нам свидетели нежелательны.

Давно так не гулял по городу. Людей почти нет. Изредка попадаются гуляющие с собаками, кошками, хорьками, ящерицами и прочей живностью. Разве что рыбок не выгуливают — русская смекалка.

Захожу в сквер, окружённый тремя домами. В центре — большая детская площадка, перевязанная оградительными лентами. Метрах в пятнадцати за площадкой — ажурная беседка, её задняя стенка состоит из неплотно подогнанных панелей разной формы. Сквозь щели улавливаю движение. Закрываю глаза, переключаюсь на сонарное восприятие. Три мужские фигуры вокруг одной маленькой женской. Нащупываю металл телескопической дубинки. Мимо точно не смогу пройти. Смотрю на время: до целевой карты чуть меньше десяти минут.

Ладно, может, просто компания друзей. Выхожу из-за дальнего угла беседки. Трое здоровых парней прижали хрупкого вида плачущую девушку к деревянным рейкам. Пробую включить и выключить режим безмолвия. Работает, но незачем раньше времени пугать людей — надо разобраться.

— Здорово, парни. Какие дела?

Отвечает самый здоровый из тройки:

— Идёшь мусор выносить — ну так иди. У нас семейные разборки. Правда, сестрёнка?

Девушка сильно напугана, видимо, в шоке. Молчит.

Стою, не двигаюсь. Говоривший переводит внимание на меня.

— Хотя знаешь, мужик, может, поможешь нам решить одну задачку. Она нашему Грише подсыпала чего-то в баре, а потом обобрала. Вот как думаешь: следакам её сдать или самим наказать? Пять лет не глядя получит за попытку убийства, как-то жалко портить себе карму. Вот думаем отрезать ей мизинец — тогда она заяву кинет. По-любому отмажемся, конечно, но вся эта кровища... Не люблю я этого. Деньгами её не накажешь, нет у неё ничего.

Да уж, задачка. Всё-таки надо подключать безмолвие. Мысли уходят. На мгновение ловлю взгляд девушки, наполненный какой-то изучающей силой. В следующий миг — всё то же плачущее создание с красным носиком и опущенными глазами Мальвины. Смотрю на часы: ровно двадцать девять минут, тютелька в тютельку по событийному раскладу. Меня прошивает понимание — это наш аналитик. Вместо перебора вариантов и долгих раздумий в голове сразу появляется решение. Перехожу в обычный режим.

— Есть у меня решение этой задачи.

Заметив мою резкую перемену, говоривший спрашивает:

— Ты что, в органах работаешь?

— Неважно.

— Мужик, если есть прям реальное решение, мы благодарны будем.

Киваю здоровяку.

— Вижу, что вы нормальные ребята и хотите по справедливости поступить. Вы на машине?

Рыжий слева утвердительно кивает.

— Ну тогда поехали к вашему пострадавшему другу, на месте и решим вопрос. А вы, девушка, сильно не переживайте. Уверен, что обойдётся без членовредительства.

Видать, успела уже что-то просчитать — начинает успокаиваться. Парни расступаются, пропуская девушку.

— Хорошо, мужик, мы бы так и так поехали к Грише. Пойдёмте. — Бросает в сторону девушки: — А ты веди себя хорошо, шалава.

Мы быстро пересекаем сквер и выходим к припаркованному минивэну. Девушка забирается внутрь первой, затем все рассаживаются по местам. Набираю сообщение Диме:

Аналитика подобрал, есть нюансы. Думаю, за час-два утрясём. Понадобится быстрый денежный перевод. Суммы пока не знаю, но подготовь пару лямов рублями — должно хватить.

Ответ короткий:

Ок.

За окнами многоэтажки сменяются рядами таунхаусов. В салоне никто не разговаривает.

Сворачиваем с дороги к автоматическому шлагбауму, едем вдоль ряда сросшихся коттеджей. Машина останавливается у подъезда таунхауса с табличкой «Охранное агентство „Сыч“». Проходим в гостевую зону. Рассаживаемся по диванам, девушку сажают в кресло. Выходит парень лет тридцати пяти, моих габаритов, только поспортивнее. Здоровается с товарищами. Смотрит на меня. Протягивает руку.

— Гриша.

— Кирилл. Можно на ты.

Лицо у Гриши бледное. Видимо, блондиночка и правда переборщила с клофелином.

— Ребята мне написали, что ты хочешь помочь разобраться в вопросе преступления и наказания. Валяй, предлагай, у меня голова ещё пару дней будет звенеть.

Улыбаюсь. Нравится мне, как изъясняется парень.

— Всё просто: я выкупаю долг, включая моральный ущерб, вы передаёте мне девушку.

— Н-да, проще не бывает. Вот только даже такое чучело, — показывает на девушку, — тоже является человеком. Мне нужно знать, что она не пойдёт на органы и не попадёт в рабство.

Девушка поднимает голову. Смотрит сначала на Гришу, потом на меня.

— У меня небольшой, но доходный бизнес по подбору домработниц и прислуги для элитных домов. Эта девушка сможет отработать свой долг, не переступая через моральные принципы. Откажется от своих обязательств — ваше заявление уйдёт в полицию. Тогда уже бегать придётся не от меня. Если хотите, девушка будет иногда с вами связываться.

Гриша по-свойски улыбается.

— И всё-таки непрост ты, Кирилл-батькович. Идея мне нравится. Дальше я назову сумму, и, если она тебе так нужна, ты ПРОСТО согласишься.

Вопросительно поднимаю бровь. Гриша продолжает:

— Полтора миллиона рублей.

Да что же я всех переоцениваю-то?! Сохраняю невозмутимое лицо. Девушка широко распахивает светло-серые глаза, видимо, прикинув вероятный срок заключения в золотой клетке.

— Реквизиты для перевода?

— Отправлю на электронку. Пойдём, перекинемся парой слов, и я напишу заяву для полиции.

Переходим в соседнюю комнату с укомплектованным рабочим столом.

— Кирилл, ты молодец, мимо своего не пройдёшь. Но смотри: эта девка только кажется куколкой. Обнесёт золотую лачугу, а ты впухнешь — хитрая она.

— Ничего, не таких перевоспитывали. Справимся. Я же не сразу её клиенту отправлю, там ещё подготовка нужна.

Замечаю на столе фотографию в рамке: ребята в чёрной форме СОБРа. Тыкаю пальцем.

— Так вы собровцы?

— Да, в прошлом. Вот решили на себя поработать. Было там одно рискованное задание, «награда» — преждевременная пенсия. Мы воспользовались.

— Ну так это же тоже ко мне! Где есть прислуга, охрана ещё нужнее.

Отмахивается от предложения.

— Не-е, охранять прислугу — это не наше. Нужен хоть какой-то движняк: инкассация, сопровождение на встречах, поддержка в силовых акциях. Иначе совсем зачахнем.

— Так есть и частный режимный объект. Но я тебя понял: если будет нужно, обратимся сразу к вам.

Пора закругляться.

— Проверь баланс.

— Да, есть, деньги поступили. Можешь забирать девчонку. Ольгой зовут. Её паспорт у кого-то из парней. Ещё мне кажется, в ней что-то сломано. Возможно, она намеренно хотела подставиться, хоть и боится этого. Я на это и повёлся. Ну знаешь, как бывает, когда жалко котёнка. За предложение спасибо. Если будет чего по профилю — звони.

— Хорошо, я тогда вызываю такси.

Парень протягивает визитку.

— Это кореша моего. У него водилы — профи и машины люкс-класса. Ну и главное: в это непростое время не останавливаются, продолжают работать.

— Да, то что нужно. Ехать далеко. Не хотелось бы на «деревянной» машине трястись.

Пока я заказываю авто, Гриша заканчивает писать и протягивает мне лист.

— На этом всё. Телефон у тебя есть, я всегда на связи.

Выходим из комнаты.

— Ольга, как вы уже слышали, меня зовут Кирилл. Сейчас мы поедем в пансионат. Там вас обучат всему необходимому, чтобы вы смогли работать в нашем агентстве. Тридцать процентов от зарплаты будете получать на руки, остальное пойдёт в счёт уплаты долга. Вы согласны?

Девушка обречённо смотрит на меня.

— Согласна.

Уже хочется скорее выйти отсюда и ехать к друзьям, но доигрывать нужно до конца.

— Тогда пишите долговое обязательство на моё имя, и мы уезжаем из города.

Диктую текст. Девушка пишет, в конце ставит подпись. Желаю удачи парням. Машина уже ждёт. Выходим.

Садимся в мерс E-класса. Я просил, чтобы водитель был отделён от нас звуконепроницаемой перегородкой.

Уточняю маршрут и прошу заехать в любой общепит, взять что-нибудь перекусить. Водитель советует точку, соглашаюсь с его выбором.

Нас с Ольгой разделяет массивный откидной подлокотник, отделанный, как и всё внутри, чёрной кожей. Девушка будто под прессом пытается держать спину ровно, но получается плохо. Смотрит в окно. Вздрагивает от моего голоса.

— Оля, меня не интересует вся эта история с Гришей. Но мне нужно знать о ваших мотивах. Выдуманные истории не пройдут, я умею различать ложь. Можете начать хоть с детства, времени у нас много.

Девушка продолжает молчать. Машина останавливается возле кафе-столовой. Водитель приоткрывает окошко перегородки.

— Что предпочитаете: кофе, чай, соки? Мясо кушаете?

— Оля, вы есть-то будете?

Девушка, не поворачиваясь, отвечает:

— Кофе. Если можно, курицу или рыбу.

Когда я учился в школе, любимым предметом была биология — просто потому, что голос учительницы казался мне необыкновенно красивым, будто задевал что-то внутри. Кажется, меня нужно дисквалифицировать от общения с этой девушкой: её голос — близнец голоса моей любимой учительницы. Женственно-глубокий и мягкий, при этом с чуть резкими, цепляющими нотками. Нет, так не пойдёт. Делаю вдох света на 50 свечей и выдыхаю в мозг, чтоб проветрился. Вроде подействовало. Водитель делает заказ, передаёт нам два пакета, и мы начинаем есть. Оля ест с аппетитом, я тоже проголодался, да и еда оказалась достойной. Девушка доедает и заговаривает.

— Извините, что я к вам спиной. Нам ведь ещё общаться, не хочу, чтобы этот мой образ остался у вас первым впечатлением обо мне.

Вот девчонки, нашла о чём переживать. Голос всё-таки цепляет, но терпимо. Смешно от этих своих борений.

— Да, я понимаю. Можно на ты?

— Конечно можно, но я пока на вы.

— Оля, можешь не торопиться, но учти: рассказать придётся. И я не шутил и не преувеличивал — ложь не пройдёт.

— Хорошо. Наверное, это вообще важно только для меня, так что и смысла нет что-то скрывать. Перед вами бывший оперативный кризис-менеджер крупнейшей транснациональной корпорации с большой долей нефтяного бизнеса в России. Я сделала карьеру в двадцать восемь лет. Естественно, должность занимал уважаемый сорокапятилетний Вадим Сергеевич, но делалось всё моими мозгами. Меня это устраивало, он всё понимал и собирал себе подушку на отставку. Против меня не имел даже полшанса. Я планировала занять должность... вот сейчас примерно.

Три года назад мы шли с подружками вдоль дороги во дворе, между домами. Чётко помню тот вечер. Солнце наполовину ушло за сопку, ярко так светило. Лето, клумбы, зелень вокруг. Мы смеялись, прям сильно над чем-то ухахатывались. Я почувствовала толчок в голову: парень на микрогрузовике засмотрелся в телефон и задел меня зеркалом сзади по голове. Он извинился, я сказала, что ничего страшного. Ещё помню: минут пять мы шли, а потом темнота. Дальше уже отрывками — меня сильно тошнит, всё вокруг кружится, боль в голове. Пришла в себя на следующий день в больнице.

Оля на секунду замолкает, следит за дорогой за стеклом. Потом продолжает уже тише.

На голове две шишки: одна сзади, от удара о зеркало, вторая на виске, от падения на асфальт. Подружки не успели меня подхватить. Тяжёлое сотрясение мозга с отёком. Потом курс восстановления, и началась деградация небольшого, но, как оказалось, важного участка лобной доли. Это я узнала уже через полгода, когда начались проблемы с построением оперативных планов. Я стала упускать важные детали, проявляющиеся только в перспективе. Это ударило по компании. Первый раз простили, на второй уволили Вадима. Он слил и меня — да и правильно сделал. Повторное МРТ мозга показало ухудшение в динамике. Процесс замедлился, но своё уже сделал. Врачи объяснили проще: пострадали связи, на которых держатся рабочая память и прогнозирование. Теперь я не могу так же легко оперировать данными, как раньше. Через пару лет карьера поломойки в вашем агентстве — это максимум, что мне светит, а потом меня останется только на грядку высадить...

Оля начинает шарить рукой за спиной. Пододвигаю ей салфетки.

— Вот и приняла последнее решение в качестве кризис-менеджера собственной судьбы. Не хочу терять себя, но и на самоубийство не могу пойти — очень страшно. С севера приехала сюда около недели назад. Решила нарваться, но и тут просчиталась: ребята оказались не бандюками, а, наоборот, бывшими боевиками из органов. Вы не подумайте, пока у меня ещё всё нормально с головой. Даже в шахматы смогу на уровне КМС играть.

Девушка замолкает, всё так же смотрит в окно и комкает салфетки.

— Спасибо за честность. Мы дадим тебе возможность отдохнуть.

Я просто не знаю, что говорить. Не могу же я сейчас начать раскрывать ей, что именно её должен был найти сегодня. А остальное так вообще её перепугает.

Вот же... Неужели это лучший претендент?

Пересматриваю событийный расклад. Блин, Анька! Только замечаю, что почти все второстепенные свёртки — сердечки-черви. И намерение, небось, теми же сердечками подкрасила. Оля так-то хорошенькая, но я пока даже не думал начинать отношения, особенно теперь. Но, с другой стороны, никто, кроме меня, сейчас об этом и не думает. Вот и я не буду. Протягиваю Оле её сумочку.

— Вот, возьми, приведи себя в порядок. Я могу отвернуться. А то у тебя шея отвалится, так сидишь уже больше часа.

Оля берёт сумочку.

— Можете не отворачиваться, просто не подсматривайте.

Достаю телефон и начинаю набирать запоздалое сообщение Диме:

Мы уже в дороге, будем примерно через полтора часа.

Чего сразу не отписался? Мы тут переживаем. Особняк мне понравился, огромный, конечно. Всё добротное, настоящее — сам увидишь.

Суета была непредвиденная, упустил как-то. Аналитик мне тоже понравился, но вот это как раз лишнее. Сам увидишь))

Пусть покусают локти от любопытства. Есть вероятность, что это их совместный заговор.

Оля стирает всё, что размазалось, обновляет чуть заметную розовую помаду и смотрит на меня. Красные глаза-то не закрасишь.

— А ведь и я могла бы попросить вас рассказать всё по-честному, но мне не хочется. Начну опять просчитывать варианты и возможности, а мне действительно надо отдохнуть. Точно знаю: я вам нужна и вы не желаете мне зла. Этого пока достаточно. Если не против, я посплю.

— Конечно, отдыхай. И поверь: не пожалеешь, что оказалась на этой дороге.

Может, тоже заснуть? Да прямо сейчас попытаться выдернуть её к Жуковскому? Он точный диагноз поставит и лечение, скорее всего, назначит.

Нет, так нельзя. Это слишком сильный удар: может закрыться или, ещё хуже, я спровоцирую психическое расстройство. Похоже, она не сновидящая, её сильная сторона — рациональный разум. Будем действовать осторожно и постепенно. Пожалуй, и я отдохну. Нервы-то тоже напряглись, теперь и расслабиться можно. Сон снится сумбурный, локация — пустыня.

Просыпаюсь от того, что машина остановилась и водитель объявляет:

— Приехали, конечная точка маршрута.

Выходим из машины. Оля осматривается.

— А это заправка?

— Машину нужно забрать, сами дальше поедем. Вон тот фольксваген.

Дима оставил машину примерно за восемь километров, ключ прилепил к бамперу. Проезжаем семь километров, сворачиваем с трассы и упираемся в шлагбаум. Он открывается автоматически. Едем ещё полкилометра, объезжая небольшую возвышенность, которая загораживает особняк.

Дело к вечеру, но солнце ещё не ушло за горизонт. Здание начинает выплывать из-за холма. Облицовка натуральным светло-серым камнем придаёт ему внушительность замкового укрепления. Две прямоугольные каминные трубы, нарочито выделенные, отделяют центральную часть от левого и правого крыльев и напоминают крепостные башенки. Становится понятно, насколько большое у нас жилище. Створки кованых ворот разъезжаются, из сторожки козыряет человек в чёрной форме охранника.

Оля тоже разглядывает особняк и по-любому отмечает, как внимательно я на всё смотрю. Чем быстрее у неё сложится картина, тем лучше. Всё-таки девушка чрезмерно напряжена, видно, что держится с трудом. Короткий сон мало что дал. Машину оставляем перед входом. Четыре квадратные колонны держат необъятный балкон над массивными коваными дверями. Вот с таких и бросали платочек дамы, чтобы начать рыцарский турнир. В окнах уже горит свет. Проходим под балконом, открываю дверь.

Большой зал для приёмов хорошо освещён двумя рядами люстр с каскадами хрустальных отражателей. Он выглядит живым: видно, недавно поработал клининг, пыли нигде нет. Друзья спускаются по широкой изогнутой лестнице со второго этажа.

Дружно давят приветственную лыбу. Аня смотрит на нас и светится ярче люстры. Я начинаю с места в карьер:

— Анечка, расскажи, кто тебя надоумил напихать в ПМ-расклад сердечек? Теперь понятно, почему ты тогда так быстро смылась. Подошла к делу со всей возможной тщательностью. Даже боюсь представить, что ты ещё вложила в намерение, кроме аналитика. Небось ещё и по гороскопу подбирала?

Оля ошарашена — видно, её аналитика сейчас даёт сбой.

Взглядом показываю Ане: мол, наворотила, теперь принимай. Аня секунду рассматривает Олю, подходит и крепко обнимает.

— Оленька, теперь всё будет хорошо. Ты дома.

Девушка обмякает, теряя сознание. Мы с Димой подхватываем её. Беру на руки и перекладываю на диван у стены. На столике стоит графин с водой, наливаю в стакан. Аня укоризненно смотрит на меня и шепчет:

— Кир, ты вообще когда последний раз с девушкой общался?

Шепчу в ответ:

— Она не просто девушка. Я и так выложился как мог, ну не специалист я по девчонкам. Как она?

— Всё нормально, эмоциональная перегрузка. Такой ауры я ещё не видела, она действительно уникум. Так что не надо на меня бочку катить — хороший расклад.

Улыбаюсь.

— Когда ты так выражаешься, у меня происходит культурный диссонанс.

Димон обмахивает Олю подушкой. Девушка открывает глаза и задаёт простой вопрос:

— Кто вы?

Мы переглядываемся и не можем сдержаться от улыбки. Протягиваю стакан.

— Мы друзья, этого пока достаточно. Тебе здесь ничего не угрожает. Более того, мы тебя не держим, но хотели бы, чтобы ты пожила в этом доме, осмотрелась.

Протягиваю девушке паспорт, её расписку и заявление. Оля принимает документы и начинает рыдать — по-настоящему громко, навзрыд. Аня активно машет рукой, показывая на дверь.

— Мальчики, идите пока в сад.

Мы выходим.

Димон вздыхает.

— Ну что ж поделаешь, берём паузу на восстановление. Да и Мурзику тоже надо оклематься: он там побеседовал с Жуковским, разорвал все свои записи и сказал, что надо начинать всё сначала. Сложно ему принять реалии наших практик в сочетании с научным подходом. — Друг лукаво подмигивает. — Аналитик-то неожиданно симпатична. Она действительно специалист?

— Судя по карьере, она сильна в своём деле. Думаю, реально лучшее, что есть. Приехала с севера около недели назад. Я пересказывать её приключения не буду, пусть сама расскажет — это и в терапевтических целях полезно будет. — Делаю строгое лицо. — А вот насчёт «неожиданно симпатична» тут ещё вопрос.

Друг поднимает руки.

— Я не при делах, это всё Анька. Она, конечно, рассказала мне, но уже когда дело было сделано.

— У Оли есть медицинские проблемы. По её словам, сейчас она лишена большей части своих аналитических способностей. Но я уверен, это поправимо, иначе расклад бы по-другому сложился.

Из дверей высовывается Анна и строго смотрит на нас.

— Олю больше не пугать! Пойдёмте в столовую ужинать.

Проходим за стол. Еда была заранее приготовлена и заморожена, теперь разогрета и вкусно пахнет. Посуда тоже соответствует: хороший фарфор, позолоченные вилки и ложки.

Оля протягивает мне свою расписку.

— Кирилл, возьмите. Я вам должна, не знаю как, но верну эти деньги. Мне так будет спокойнее.

Аня пинает меня под столом. Молча беру листок. Дима стучит по стакану, привлекая внимание.

— Денис завтра прилетает, будет у нас в обед. Предлагаю до обеда осмотреть наше имение. Там, в конюшне, есть две ездовые лошадки. Один из охранников поможет тем, кто ни разу не садился в седло. Спортзал укомплектован, бассейн наполняется водой. Обсерватория тоже в порядке. Ну и устроим планёрку завтра в десять. Вопросы, предложения?

Оля отстраняет пустую тарелку.

— Дайте мне какое-нибудь задание, чтобы отвлечься. И да, я остаюсь. Мне не нужно много времени, чтобы принять решение.

— Во всё сразу мы тебя посвятить не сможем, но и таиться не будем. Ты ведь аналитик — используй свои способности, только без крайностей. Твоя главная задача — максимально быстро восстановиться. Первое, что тебе нужно сделать, — освоить техники деконцентрации внимания и тренировать их. Методичку получишь. Информационные пристрастия есть?

Первый раз Оля улыбается. У неё симпатичная улыбка: на левой щеке ямочка, а на правой, кажется, тоже вот-вот появится. Это заставляет задержать взгляд.

— Аналитики телевизор не смотрят, они его фаршируют.

Одобрительно киваю и продолжаю:

— Прими это как требование: полный отказ от инфомусора на время восстановления.

Оля опускает голову и сосредоточенно начинает говорить:

— У меня есть один вопрос к вам. Я пока не хочу понимать, как именно меня нашли. Но вы точно ждали моего приезда, даже не скрываете этого. — Девушка чуть слышно, но отчётливо спрашивает: — Вы знали о моей проблеме?

Аня придвигается к Оле.

— Нет, этого мы не знали, как и не знали, что встретим именно тебя. Пожалуйста, настройся на то, что мы решим эту проблему, иначе ты бы тут не сидела.

Оля выпрямляется и оглядывает нас. Надежда засверкала влагой в уголках её глаз.

— Спасибо вам. Я очень устала. Ань, покажи, пожалуйста, где моя спальня.

Девушки выходят из столовой, дверь за ними закрывается. Димон передвигается ближе.

— Ну всё, выдохни, бобёр! Дело сделано, а трудности делают нас сильнее.

Улыбаюсь другу.

— Показывай хоромы.

Дизайн в основном консервативный, соответствует стилистике дома. Кубические узоры напольной мраморной мозаики в коридорах прикрыты ковровыми дорожками с чёрно-белым готическим принтом.

Вот и моя спальня — аскетичный и довольно стильный лофт. Круглая невысокая кровать будто выросла из пола огромным пнём, две овальные тумбочки, вообще всё в комнате круглой или овальной формы.

— Дим, ты не против вечерней тренировки?

— Конечно, пошли.

Заходим в спортзал. С одной стороны — зеркала в пол и станки, с другой — тренажёры, на стене баскетбольное кольцо. Пол — ореховый паркет, чуть пружинит под ногами. На стене стенд с рапирами и шестами разной длины. Дима туда же пристроил тренировочные клинки Дениса и защиту.

— Ну, давай уже, хвались своими достижениями.

Друг протягивает перчатку и рапиру. Надеваем защиту и шлемы для фехтования.

Друг с азартом бросает:

— Атакуй.

Сонарное восприятие при мне, только докидываю света, чтобы повысить детализацию. Делаю резкий прямой выпад, Димон уходит, прикрываясь блоком, и выходит в контратаку. Максимально расслабляюсь — внутреннее время ускоряется, всё вокруг замедляется. Вот теперь нужно включить безмолвие. Голова проясняется, рисунок боя фиксируется сам собой. Начинаю двигаться, разгон сознания теперь только немного проседает при движении, клинок друга идёт медленно, будто под водой. Легко отвожу его блоком в сторону. Выпад. Друг начинает отклоняться — опережаю, секущий вдогонку. Клинок касается защиты, но не встречает преграды, просто проходит будто сквозь призрака. Ловлю себя на том, что, если ещё немного ускорю движение, порвутся связки. Запястье отзывается болью, но рапиру удерживаю. Оставляю скорость как есть, отключаю безмолвие и уже в нормальном режиме делаю кувырок, гася инерцию.

— Димон, поздравляю! Это реально достижение. Скорость-то и раньше демонстрировали, но неуязвимость?! Как это работает?

— Примерно так же, как и со скоростью. Безмолвие позволяет активировать тело сновидения. Правда, свет при этом расходуется очень быстро, напрямую из резерва: на этот твой «тычок» ушло пятьсот свечей. Но оно того стоит, это же реально суперспособность!

— Да это вообще прорыв, который мы ещё долго будем осознавать. Значит, активированное тело сновидения при помощи света позволяет обходить законы физики. Нужно отдать это Мурзику на проработку, физика — по его части.

— Мало того, теперь большую часть времени вам придётся терпеть его, иначе мы можем его потерять. Ему нужно время на жизнь и развитие. Если выпускать редко, он так и останется недоделанным — или вообще рассыплется. Ты ещё его не знаешь, учитывай тот момент, что ему два месяца от роду: разума там много, а мудрости — ноль. Кир, пожалуйста, убеди Мурзика, что сладкое вредно для здоровья. Заколебал он: жрёт, а мне потом километры наматывать, сжигая калории.

Улыбаясь, хлопаю друга по плечу.

— Постараюсь.

— Ладно, давай до встречи! Обещания надо выполнять, Мурзик ждёт своего выхода. Я тоже буду изредка появляться. Зарядку не проспи.

Друг закрывает за собой дверь раздевалки. Через пару минут выходит гений: тот же тёмно-синий джемпер грубого трикотажа и белая рубашка. На лице щетина и очки. Теперь он ещё меньше похож на Диму, вроде даже форма черепа изменилась, хотя, конечно, черты лица узнаваемы. Протягивает мне руку.

— Кирилл, мы с вами ещё не знакомы. Меня зовут Мурза Ибрагимович.

Жму руку.

— Как вам дом?

— Много пространства, это хорошо, легче думается.

Тяжеловато начинать общение один на один с человеком, который вроде тот же, но другой. Обращение на «ты» почему-то кажется неуместным.

— Вы уже разобрались с устройством обсерватории?

— Конечно, это лучшее место во всём доме. Пойдём, покажу.

Выходим обратно в зал. Под левой лестницей обнаруживается маленький лифт. Поднимаемся на четвёртый этаж, затем по узкой лестнице в купол. Просторное круглое помещение, в центре — массивный телескоп на механизированном постаменте. Вдоль стен шкафы с измерительными приборами, склянками, весами. Есть и письменный стол, и большой удобный диван. Классическая лаборатория учёного. Видно, что именно под такой антураж и создавался дизайн.

— У вас прям рабочий кабинет.

— Так и есть, тут буду проводить большую часть времени.

— Кирилл, я знаю, что ты знаком с Жуковским. К сожалению, у него мы не встретились. Сейчас я переживаю нелёгкий момент: осознаю, что академической карьеры мне не видать. Я не смогу отвернуться от собственного опыта, а наука заканчивается там, где начинается субъективное восприятие, которое никак нельзя зафиксировать, пронаблюдать или измерить.

Мурзик проводит ладонью по холодному корпусу телескопа и на секунду замолкает.

— Но я нашёл выход: мы возьмём практические цели и задачи из науки и постараемся реализовать их своими методами — от результатов они не отмахнутся. Вот тут я вынужден признаться, что мне нужны вы все, точнее, ваш опыт и ваше содействие в исследованиях.

— Мурза, не думайте, что кто-то будет мешать вам или намеренно игнорировать ваши просьбы. Мы очень заинтересованы в том, чтобы ваши исследования как можно быстрее воплотились во что-то реальное.

Мурзик смотрит на меня исподлобья, но одобрительно.

— Спасибо за понимание. Ну а теперь ты, Кирилл, станешь свидетелем смерти учёного и рождения алхимика.

С этими словами он кидает себе под ноги пустую склянку. Звон разбитого стекла эхом несколько раз прокатывается по обсерватории.

Молодец. Пройти через такую внутреннюю борьбу и сделать правильный выбор не каждый сможет.

— Всё, мосты сожжены. Что мне нужно сделать в первую очередь?

В движениях и словах новорождённого алхимика появляется какая-то резвая прыть. Всё-таки надо быть осторожнее с ним.

— Ну, все мы начинали с упражнений деконцентрации внимания. Полный цикл я скину вам на почту, продиктуйте адрес ящика.

Забиваю адрес и отправляю письмо.

— Не переусердствуйте, выполняйте предписания по перерывам и отдыху.

У него, по идее, нет никаких помех в виде зашоренного и деформированного телефоном внимания. Прогресс должен превосходить наш на порядок.

— Да, Анна мне уже давно предлагала освоить деконцентрацию. Займусь. Мне не совсем понятно, каким должен быть результат.

— Уверен, вы всё поймёте, думаю, даже лучше и быстрее, чем я. Подойдите к этому вопросу как учёный, а потом уже мы будем к вам за советом бегать.

Мурзик улыбается.

— Ты прав, Кирилл, нужно браться за дело и ничего не упускать.

— Я смотрю, небо сегодня затянуто. Не получится на Луну посмотреть?

Ибрагимович бросает взгляд на прорезь обсерватории.

— Да, в следующий раз.

— Вниз пойду, пора уже готовиться ко сну.

— Спокойной ночи и ещё раз спасибо за поддержку.

Спускаюсь вниз. Девушки уже разошлись по спальням, свет горит только в коридорах. Ещё немного пройтись по дому — и спать. Отыскиваю свою спальню. Всегда непривычно в первый раз засыпать в новом месте. Спальни в особняке соответствуют современным представлениям о просторной студии: около девяноста квадратов с джакузи на борту.

Я в кровати. Всё-таки нарушу сегодня наказ Жуковского и загляну в теремок: нужно прояснить вопрос с Ольгиной проблемой. Первый переход в сон — для пополнения резерва. Звонок будильника, подъём, обратно в кровать. На секунду накрывает оцепенение. Сразу вспоминаю про рептилоидов: я же забыл их на районе, надо сюда перетянуть, пусть теперь тут охрану несут. Щёлкаю пальцами, черчу в воздухе круг для вызова зелёных человечков. В точке над головой, куда напоследок указал палец, появляется звёздочка, потолок растворяется. Вмиг звёздочка увеличивается до размеров трёх футбольных полей. В ста метрах над землёй зависает крейсер рептилоидов: треугольный, со слегка вогнутыми гранями. С углов бьёт рассеянный свет, медленно меняет цвета и отражается в идеально отполированном корпусе. По периметру пробегают два ряда огней. Телепортация полыхает ярким светом. Стою в отсеке приёма пассажиров. Старые знакомые в зелёном латексе с поднятыми — надо полагать, указательными — пальцами.

— Здорово, коли не шутите. Смотрю, качественно преобразили интерьер. Мне нравится: подсветка такая — прям будто свет в стене застрял.

Зелёные благодарно заулыбались.

— Я ненадолго. Меняем дислокацию. Ведите на мостик.

Прогулки не получилось. Опять яркий свет меняет локацию. Стоим в полукруглом зале, потолок плавно переходит в прозрачное лобовое стекло размером с экран в кинотеатре. Виднеется часть старого города. Перед нами панель управления кораблём: что-то типа огромного ноутбука на постаменте. Вместо клавиатуры — горизонтальный экран, переходящий в вертикальный. С правого боку — пара рукоятей под человеческую руку с кнопками под каждый палец. Сажусь в кресло перед пультом — оно автоматически придвигает меня к джойстикам управления. Берусь за правую рукоять. На экране появляется прицел в виде круга с вписанным треугольником, в центре — ярко-зелёный кружок. Провожу большим пальцем по нашлёпке рукояти — изображение в треугольнике зумируется. Перетягиваю прицел на каменную часовню. На часах половина второго ночи. Нажимаю указательным пальцем кнопку. Яркая вспышка не слепит, бирюзовая капля срывается с правой стороны крейсера, дезинтегрирует здание и растекается взрывной волной, вмиг превращая в руины несколько кварталов и снося ещё на таком же расстоянии крыши домов. Обломки градом валятся с неба, пыль и дым закрывают обзор.

Отдёргиваю руку. Фигасе!

Один из зелёных нажимает какую-то кнопку — изображение проясняется, но в сине-зелёном градиенте. Ну хоть людей на улице не видать.

Рептилоиды заворожённо смотрят на происходящее. Походу, испытания не проводили.

— Значит так: ставлю запрет на использование всего этого для запугивания спящих. И пятёрку за эффектность, впечатлён! Капитан, выводи нас на орбиту.

Земля стремительно уносится вниз. Отдаляемся так, что половина земного шара как раз помещается в полукруг огромной лобовухи. Красивое это зрелище — наша планета с такого расстояния.

— Теперь Калужская область, высота — пятьдесят километров.

Стремительный полёт чисто рефлекторно заставляет ухватиться за рукоять. Сразу отдёргиваю руку — видать, на предохранитель поставили. На экране пульта управления появляется картографическая копия поверхности. Нахожу знакомое шоссе. Так, а вот поместье. Пальцами зуммирую наш новый дом.

— Штурман, сюда летим.

Опять стремительный полёт, зависаем над особняком.

— Вот, это наш новый дом.

Зелёные одобрительно кивают.

— Все договорённости без изменений. Крейсером доволен, заступайте на боевое дежурство!

Прохожу вдоль строя, поправляю крайнему золотой значок.

— Есть замечание по форме одежды: не нравится мне латекс. Ну и каким-нибудь личным оружием обзаведитесь. Всё, мне пора.

Козыряю указательным пальцем, сажусь в кресло. Закрываю глаза, открываю уже возле терема. Стучу в дверь и захожу.

— Есть кто дома?

— Как же не быть?

Жуковский по-прежнему в кимоно.

— Невтерпёж, да?

— Ну, сам понимаешь...

Жуковский понимающе кивает.

— Ладно, тогда займёмся физической подготовкой вашей гоп-компании чуть раньше. Проблема Оли решаема, как и проблема физической формы всех вас. С девушкой чуть сложнее, зато и результат будет внушительнее. Запоминай: Оля садится на жёсткую кетодиету с максимально жирной пищей, перед отправлением ко мне пусть примет столько рыбьего жира, чтоб из ушей полез. Минимум движений и каких-либо нагрузок, отдых и релаксация.

Жуковский наблюдает за моим нарастающим любопытством, но продолжает как ни в чём не бывало.

— Дальше найди три вида мешочков размером с куриное яйцо из материалов, которые растворятся в желудочном соке соответственно через тридцать пять, девяносто и двести шестьдесят минут. Мешочки наполнишь смесью белка и жира. В интернете подбери что-то натуральное с большим процентом усвояемости. Мешочки — на нитку длиной сорок два сантиметра. Раздать всем. В назначенный день мешочки проглотить, конец нитки зафиксировать на любом зубе. Вроде ничего не забыл.

Кетодиета, рыбий жир, мешочки на нитке... Совсем не похоже на физподготовку. Уже открываю рот, но Жуковский предупреждающе поднимает ладонь.

— Вопросы отставить. Шагом марш в обычный сон!

— Э-э-э...

— А вот этого не надо.

Улыбаюсь.

— Понял.

Резко откидываюсь назад с намерением приземлиться в нормальный сон.

Просыпаюсь обычно, без прогонов с ложными просыпаниями. Видать, ТС присмирело и стало послушнее. Утром первые мгновения пробуждения кажутся полновеснее, сочнее, реальнее. Сейчас вот тактильные ощущения перешли на всё вокруг: чувствую, как солнце греет подоконник, воздух щекочет ворсинки коврика, стекло вибрирует от птичьего гомона — всё вокруг живёт и сообщается. Потихоньку гиперчувствительность тает. Умыться, одеться для спорта: шорты, футболка. Надо взять за привычку утром включать сонарное восприятие — неожиданно может пригодиться, бывает, и кирпич на голову падает. Индикатор показывает 1999 свечей. Прокручиваю память: где произошёл расход? Вот он, момент нажатия гашетки орудия на крейсере — списывается одна свечка. Блин, ребята, вас прям жалко: даже такие крохи собираете. Что-то в этой теме не так.

Вот и спортивная арена. Аня потихоньку мучает беговую дорожку, больше никого не видно.

— Доброго утра! Где остальные?

— Оля скоро будет, Мурзик допоздна мучил Диму, но, думаю, тоже сейчас подойдёт. Сталкерский бонус: можно спать по 2 часа в сутки и быть на пике.

— Брысь с тренажёра, физическая культура отменяется до особого распоряжения, будем жиреть.

В дверях уже стоит посвежевшая Оля, улыбается — видимо, услышала последнюю фразу. Без макияжа девушка выглядит неожиданно... прекрасно? 50 свечей мне в мозг помогают оторвать взгляд. Видимо, это тоже нужно взять за привычку: сейчас не время давать волю гормонам.

— А вам, девушка, ещё и диета полагается. Только, пожалуйста, без вопросов. У нас нельзя врать по техническим причинам, а оставлять без ответа неприлично.

Ольга подходит к зеркалу, глядя на меня, берётся за станок и тянет спинку, низко наклоняясь, — то самое зрелище, от которого мужики бьют рекорды на турнике. Индикатор запаса света показывает утечку: одна свеча в три удара сердца. Оля так невинно спрашивает:

— Тянуться-то можно?

Включить ДКВ, максимально разогнать сознание, режим безмолвия. Гормональную систему — в норму. Все системы работают исправно. Вот же не было печали.

Спокойно и отстранённо отвечаю:

— Да, ты молодец, что спросила. Можно и нужно, но в режиме релакса.

Девушка озадаченно глядит на меня и продолжает растяжку. Вот и Дмитрий. Повторяю про режим питания и спорта. Друг лишних вопросов не задаёт, просто соглашается. Дима тоже обращает внимание на Олю.

— Как спалось на новом месте? Смотрю, выглядишь значительно лучше.

Девушка радостно встрепенивается.

— Это самая замечательная ночь за последние пять месяцев! Около года назад мне стали сниться кошмары. Самое страшное в них — у меня не получалось анализировать и определять угрозу. Я скрывалась в каких-то руинах, вокруг всегда была ночь, а нечто тёмное гоняло меня. И страшнее всего была эта неопределённость. Психолог сказал, что это следствие травмы, и выписал транки, но от них стало ещё хуже: ужас стал пожирать меня. Теперь я знаю, что чувствует жертва в зубах хищника.

Ольга крепче сжимает станок и на секунду переводит дыхание.

— А сегодня — весенний лес. Я гонялась за помесью зайца с кузнечиком. Помню, он помогал себе крыльями в прыжке, такой пушистенький, мех сиреневый. Даже понимала, что это не по-настоящему. Было так хорошо! Спасибо вашему дому.

— Ну, это замечательно! Если есть ещё что-то, например панические атаки, ты лучше сразу скажи.

Девушка чуть мрачнеет.

— Последние три года у меня одна сплошная атака.

Надо поддержать.

— Оля, твоя задача — также освободиться от негатива и любого психологического давления. Спокойствие, только спокойствие, как завещал великий Карлсон!

Девушка улыбается, глядя на сияющего Димона. Смотрит на себя в зеркало.

— Я согласна превратиться в настоящую несмышлёную девочку. Обещаю отключить, ну, почти всю аналитику. Всё-таки любопытство тоже меня распирает.

— Молодец, правильный настрой. Все тренировки сводим до вялой растяжки. Завтрак, обед и ужин пропускать запрещено, опоздавшим — две порции вне очереди. У Оли диета отличается, и требования к её соблюдению строже, но, думаю, ты справишься легко: на кону шанс полностью восстановиться.

Видно, девушка в порыве не может сдержаться и обнимает меня. Ничего, потерплю. Заодно хорошее такое испытание моей обороны. Вроде выдержал.

— Извини, просто я никак не могу найти слов благодарности.

— Не нужно, но настрой у тебя верный. Всё получится, и ты справишься.

Девушка закусывает губу, останавливая себя от шквала логичных вопросов: «Почему я?», «С чем справляться?» Подначиваю её:

— А вот это уже победа над собой!

Уже подошла Аня, а у нас назрел насущный вопрос.

— Девушки, вопрос вам обеим. Вы предпочитаете сами готовить или нанять повара?

Всё-таки мысль быстрее света, скорость ответа девчонок тому доказательство. Синхронно:

— Повара!

И смех вслед.

— Но мы будем помогать, если разрешит, конечно. Правда, Оля?

Девушка не теряется с ответом:

— Конечно, меню составлять.

Киваю, можно было и не спрашивать.

— Тогда под вашу ответственность. Аня, просканируешь претендента...

Аня незаметно крутит пальцем у виска. Оля делает вид, что пропустила мимо ушей.

— В смысле, пробей по базе, чтоб не был в чёрных списках.

Кажется, так ещё хуже. Анька, отворачиваясь, закатывает глаза и закидывает ножку на станок.

Оля секунду переваривает и, улыбаясь, повторяет за Аней, но растягивается на полный шпагат. Улавливает мой взгляд.

— Мне так можно, я танцами с рождения занимаюсь.

— Ладно, но силы беречь. И вы, девчонки, просто красавицы. Даже жалко вас едой пичкать.

Два благодарных взгляда, две улыбки. Мы с Димоном выходим в зал.

— У Жуковского был? О чём договорились?

— У него, оказывается, был рецепт по прокачке наших бренных тел, и в связи с Олей мы решили форсировать подготовку. Усиленное питание, максимально запастись жирами — это вся инфа.

— Жуковский решил на фуа-гра нас пустить. Ладно, ему виднее. Кстати, думай, как обставить появление Мурзика для Оли. Наверное, мне надо по утрам прятаться от неё в обсерватории.

— Слушай, точно! Ну, если что, ты по бизнесу в Москву уехал. Придётся свет на враньё переводить... А как это всё Мурзику объяснить? А если она его про детство спросит? Это же может повредить его нежную психику.

— Так в этом и проблема, остальное ерунда, — друг поднимается и направляется к выходу. — В общем, используй сверхвозможности. Выдержал же объятия ослепительной красотки в спортивных лосинах. Всё, меняем Маски, время дорого.

И лыбится.

— Ладно, разберусь до завтра!

Друг заходит в лифт. Через пять минут двери открываются, выходит задумчивый Мурза.

— Кирилл, хорошего утра.

— И вам здравствуйте. Как ваши успехи?

— Мне кажется, деконцентрация — это первое, что нужно преподавать в школе.

— Это невозможно, она полностью противоречит системе. Да и не для детей это, психика должна быть сформирована.

— Да, вы правы, это я так, под эмоциями.

— Кстати, о психике. У нас пополнение, её зовут Оля. Вы могли бы не обсуждать с ней наши изыскания? Она вообще не в курсе, и у неё склонность к паническим атакам. Нужно оберегать её от противоречивой информации. Это максимум на неделю, пока пройдёт курс реабилитации.

Даже не соврал — свет мне во свидетели.

— Хорошо, мне так даже лучше, не будет лишних трат времени на разговоры.

— Спасибо, это важно для нас в целом.

— Завтрак готов? Есть хочется.

— Да, на кухне надо глянуть. Ребята из охраны завтракали и про нас не забыли, разогрели на всех.

— Ещё один момент: Оля думает, что вы приехали только сегодня, пусть таки и будет. А после завтрака я буду целиком в вашем распоряжении: можете меня допрашивать, измерять, ставить опыты.

Смотрит исподлобья.

— Хорошо, после завтрака жду.

Мурзик идёт на поиски еды. Девушки уже переоделись и тоже направляются в столовую, перехватываю их на лестнице.

— Диме пришлось срочно уехать в Москву.

Минус одна свеча. Аня подтверждает:

— Да, он предупредил.

— Взамен приехал наш старший научный сотрудник Мурза Ибрагимович.

Ещё минус. Но тут-то почти правда.

Оля берёт нас с Аней под руки.

— Ребята, у меня вопрос. Я помню, что мне нужно пока любопытство отключить, но только один вопрос. Можете просто промолчать, если это нельзя говорить.

Аня дружелюбно глядит на девушку.

— Оленька, спрашивай и имей в виду, что нам так же сильно хочется тебе всё рассказать, как тебе — узнать. Вот Кир сегодня ляпнул лишнего.

Показывает мне кулак.

— И как тебе эта информация?

Девушка озадаченно хмурится.

— Немного не по себе.

— Так учитывай, что это тебе нельзя нервничать. Ну и давай, спрашивай.

— Сколько вас? Это же не дом, настоящий дворец, тут человек сто разместить можно.

Мы переглядываемся. Так-то простой вопрос, но не совсем. Отвечаю:

— Сегодня прилетит Денис, плюс ты — будет шесть. Охрана не наша, они скоро съедут. Ещё нужно будет найти местного лесника.

— Вас всего четверо?

Развожу руками, чтобы сберечь свечу. Девушка прикусывает губу.

— Всё, больше ничего не спрашиваю.

Аня приобнимает Олю, и мы вваливаемся в столовую все вместе — четырёхметровая двустворчатая дверь это позволяет.

— Мурза, здравствуйте. Как завтрак?

Ибрагимович отрывается от тарелки.

— Анна, здравствуйте. Ольга, думаю, меня вам уже представили?

— Доброе утро, Мурза Ибрагимович. Да, мне о вас рассказали.

Взгляд Ольги на секунду цепляется за знакомые черты, но она только чуть сильнее сжимает губы: обещала не спрашивать.

— Ваше платье отлично гармонирует с цветом глаз и причёской.

Оля мило жмурится в ответ, просто прелесть. У Аньки чуток отвисает челюсть. Все едят с аппетитом. Беру ещё две порции, одну придвигаю Ане.

— Ты чего? В меня столько не поместится!

Мурзик косится на Анну.

— Эт правильно, кожа да кости, кушай, Аннушка.

— Вы бы, Мурза, лохмы свои причесали, а то вон уже в тарелку лезут.

Алхимик выпрямляет спину, чтобы не нависать над тарелкой.

Оля непонимающе глядит на них и мягко обращается к смутьяну:

— Мурза, Анна же девушка, нельзя так.

Мурзик смотрит на Олю и смягчается.

— Извини, Аня, меня заносит. Постараюсь это искоренить.

Аня снова в шоке, но видящая улыбается.

— И вы меня извините. Надо будет нам парикмахера сюда вызвать, мне бы тоже концы подрезать.

Аня всё-таки принимается за вторую порцию. Смотрю на девчонок.

— Девушки, вы прокатитесь по территории. Нужно лесника проведать и, если захочет, пусть приходит к нам на ужин.

Оля невзначай кидает:

— И просканировать не забудь.

Теперь моя очередь морщить нос.

— Квадроцикл осилите?

Оля поднимает руку.

— Чур, я за рулём.

— А нам с Мурзой надо пообщаться. Обед в полвторого.

Пишу сообщение Ане:

если сможешь, составь ПМ-расклад на повара

как раз хотела попробовать на лету, без карт, вчера на птичках и на ветре тренировалась, получается

круто))

Поднимаемся к алхимику в обсерваторию, погружаюсь в диван.

— Можете задавать вопросы.

— Просто расскажите вашу историю с самого начала до этого момента.

— Хорошо, только глотну водички.

Рассказываю всё с первого дня вынужденного отпуска. Про Маску Димы ему знать опасно, а дружбу с рептилоидами оставим на сладкое для всей честной компании.

Мурзик записывает на диктофон, чтобы потом законспектировать. Рассказ получился довольно обстоятельным, гений даже не задавал вопросов.

— Только вы потом удалите, пожалуйста, запись, как законспектируете.

— Да, конечно, выпишу главное и сотру.

Не знаю насколько, но наш алхимик изменился, стал тянуться к людям.

— Так что там у вас с деконцентрацией, научились управлять вниманием?

— Да, начало положено. Там главное — уловить суть, а применять можно по-разному и в разных сферах. Жуковский научил меня пользоваться памятью. Мне сегодня в момент осознания удалось войти в какое-то новое состояние сознания: получилось охватить выкладку моей формулы целиком. Я увидел как минимум десять полноценных направлений возможного применения.

У меня ползут мурашки, следом вышибает пот. Я-то считал, что крут, когда осилил квадрат 5х5 — всего 25 символов, а там у него 200 страниц формул. Мозг человека такое вообще может выдержать?

— Мурза Ибрагимович, вы, пожалуйста, поосторожнее, не спалите себе мозги, это не шутки.

— Да, всё хорошо. Я, видимо, сидел в тот момент, иначе упал бы. Всё второстепенное отключилось: чувство равновесия, слух, зрение, обоняние, рассудительная часть и внутренний диалог. Чистое восприятие и жизнеобеспечение — это всё, что работало в тот момент.

Я перестаю утопать в диване и подаюсь вперёд.

— Самое главное, рассуждения превратились в делание. Формулы как бы сами предлагали направления развития, будто живые и у них есть реальное стремление к жизни. Теперь я доподлинно знаю, что такое алхимия. Наука рано или поздно придёт к этому… А возможно, уже пришла в тот момент, когда я это пережил.

Фигасе прорыв. Его теперь нужно посадить в сейф и охранять круглосуточно.

— Только вот повторить это не могу, снова получается удержать максимум 15 символов, как и раньше. Вот подумал: вы сможете мне помочь?

— Нет, это не мой профиль, я на том же уровне, мой максимум — 25. У вас было что-то другое, не просто деконцентрация. Мы обязательно постараемся выяснить, что именно. И что теперь нужно от нас?

— Делайте отчёты о ваших изысканиях. Мне нужна точка опоры, чтобы я смог приложить тот рычаг, что получил в свои руки.

— Теперь вы знаете всё, что сейчас можно рассказать о наших возможностях. Есть ли особые пожелания?

— Мне нужно больше узнать о людях. Уже отдаю себе отчёт, что не являюсь полноценным человеком. Можете не напрягаться по этому поводу, я принял это и согласился.

Немного не по себе: он же понимает, что мы знаем о нём всё, а сам только начинает догадываться, кем является, и остаётся в равновесии. Это достойно уважения. Протягиваю руку.

— Мурза, примите мои поздравления со всеми вашими достижениями.

Теперь уже действительный алхимик сжимает мне руку.

— Кирилл, вы хороший человек, и для меня очень важно знать, что рядом надёжные люди.

Чувствую, как воздух сгустился, появилась медовая тягучесть. Чувство приятия загорелось в сердце — Мурза соединился с нашим Звеном.

— Что это сейчас было? Будто меня перелили или… нет, соединили. Это странно, я чувствую к вам то, что называют родственным чувством, даже сильнее. И к Анне тоже… Мне нужно будет с ней поговорить.

— Это называется дружеской связью, вы теперь часть Звена. И, кстати, можете заценить энергетический и информационный каналы. Буду рад, если у вас получится наладить внутреннюю связь.

— Да, я понял, о чём вы… Почему Ольги нет в этом «канале»?

Ух, как развитие попёрло! Олю ему подавай. Молодец, ничего не упускает, это правильно.

— Она ещё не готова. Вам, Ибрагимович, сколько потребовалось времени, чтобы влиться? А она слабая половина, и нашли мы её только вчера, нужно время.

Мурза понимающе кивает.

— Тогда я займусь нашими коммуникациями.

— Вы попросили отчёты. В каком виде?

— Можно аудио. С новой памятью достаточно прослушать один раз.

— Хорошо, у меня есть ещё дела, я вниз, если что — на связи.

В спальне усаживаюсь на широкий подоконник, заваленный подушками. Этакая мини-лоджия, больше похожая на плюшевое гнездо. Довольно удобно, и можно наблюдать природу за окном. Нужно решать вопрос с охраной. Гриша с его тройкой бойцов — отличный вариант. Они пока не понимают уникальность своего положения. Собровцы, как говорится, в самом расцвете сил, в перспективе подтянут бывших сослуживцев. Надо брать любой ценой, да простит меня Димон-бухгалтер. Аудиовызов. Гудки.