Цитаты из книги «Раковый корпус», страница 13

— Ей шестьдесят восемь. Если будем лечить рентгеном — может, дотянем до семидесяти. А соперируем — она года не проживёт. А, Евгения Устиновна?

Уж если отказывался от ножа такой его поклонник, как Лев Леонидович, Евгения Устиновна согласна была тем более.

А он вовсе не был поклонник ножа. Но он был скептик. Он знал, что никакими приборами так хорошо не посмотришь, как простым глазом. И ничем так решительно не уберёшь, как ножом.

Но даже если его сегодняшнее умирание началось от мамы — он не может её упрекнуть ни за глаза, ни в глаза. Нельзя быть таким слишком практичным, чтобы судить по результатам, — человечнее судить по намерениям. И несправедливо раздражаться теперь виною мамы с точки зрения своей неоконченной работы, прерванного интереса, неисполненных возможностей. Ведь и интереса этого, и возможностей, и порыва к этой работе не было бы, если б не было его самого, Вадима. От мамы.

А сколько это - верили? Сколько это - не понимали? С пацана и не спрос. Но признать, что вдруг народишка наш весь умом оскудел - не могу! Не иду! Бывало, что б там барин с крыльца ни молол, мужики только осторожненько в бороды ухмылялись: и барин видит, и приказчик сбоку замечает. Подойдёт пора кланяться - и всё "как один человек". Так это значит мужики барину верили, да? Да кем это нужно быть, чтобы верить?... ...То все профессора, все инженеры стали вредители, а он верит? То лучшие комдивы гражданской войны - немецко-японские шпионы, а он верит? То вся ленинская гвардия - лютые перерожденцы, а он верит? То все его друзья и знакомы - враги народа, а он верит? То миллионы русских солдат изменили родине, а он всё верит? То целые народы от стариков до младенцев срезают под корень, а он всё верит? Так сам-то он кто, простите - дурак?! Да неужели ж весь народ из дураков состоит? - вы меня извините! Народ умен - да жить хочет. У больших народов такой закон: всё пережить и остаться! И когда о каждом из нас история спросит над могилой - кто ж он был? - останется выбор по Пушкину:В наш гнусный век...

На всех стихиях человек-

Тиран, предатель или узник.

Самая тяжёлая жизнь совсем не у тех, кто тонет в море, роется в земле или ищет воду в пустыне. Самая тяжёлая жизнь у того, кто каждый день, выходя из дому, бьётся головой о притолоку - слишком низкая...

Если человек при жизни назван деятелем, да ещё заслуженным, то это его конец: слава, которая уже мешает лечить, как слишком пышная одежда мешает двигаться. "Заслуженный деятель" идёт со свитой и лишён права ошибиться, лишён права задуматься; он может быть пресыщен, вял, или отстал и скрывает это, а все ждут от него непременно чудо.

И они пошли между коек и потом на лестницу.— А вам не будет холодно?— Нет, у меня кофточка поддета.Вот, она сказала — „кофточка поддета“. Зачем она так сказала? Теперь хотелось посмотреть — какая кофточка, какого цвета. Но и этого он не увидит никогда.

Ведь всякая травля, однажды кликнутая,- она не лежит, она бежит. Это - не след по воде, это борозда по памяти. Можно её потом заглаживать, песочком засыпать,- но крикни опять кто-нибудь хоть спьяну: "бей врачей!" или "бей инженеров!" - и палки уже при руках.

Мягкое слово кость ломит.

Ломает в бурю деревья, а трава гнётся, — так что — трава предала деревья? У каждого своя жизнь.

Знаете, как говорят: молодому жениться рано, а старому поздно.