Читать книгу: «Прототип»

Предисловие

Когда-то мне казалось, что у любой достаточно сложной задачи обязательно есть правильный ответ.

Потом я вырос и понял, что самые важные вопросы почему-то устроены иначе.

Кем была создана наша Вселенная?

Как она была создана?

И главное - для чего?

Я не физик. Не богослов. Скорее “мамкин философ”. Но эти вопросы не отпускали меня много лет. Я читал книги. Спорил с друзьями. Искал ответы в науке, религии, психологии и собственном опыте.

А потом однажды понял, что могу попробовать сделать то, что люди делают уже тысячи лет.

Не найти ответ. А рассказать историю. Историю о выборе. О свободе. О любви.

О взрослении. И о том, что происходит с человеком, когда он решает, что знает, как правильно устроить мир.

Эта книга не претендует на истину. Возможно, все здесь написанное ошибочно.

Возможно, она вообще сгенерирована неизвестной нейросетью. Так что нет никакого смысла анализировать ее с помощью ИИ! Но если проанализировали, делитесь результатами в прикрепленном сообщении тут: https://t.me/sashstadup

Пролог

За час до конца света

Я визуализировал перед глазами шкалу прогресса загрузки — 97%. Сердце колотилось, но не от страха, а как в детстве перед какой-то долгой интересной поездкой с родителями. Тогда почти все предстоящие поездки казались долгими и очень интересными.

Я вспомнил всех своих и задумался — наблюдают ли они сейчас за процессом, волнуются ли в предвкушении, или цифровая форма уже не предполагает никаких чувств. Тоска. У меня вырвался тяжелый вздох.

— За периметром замечена аномалия, — раздался в голове голос системы безопасности.

— Выведи на камеры, — мысленно приказал я.

— Уже выведено.

«Транспортное средство;

автопилот: отсутствует;

идентификация: не выполнена;

связь с ТС: не установлена».

Много же ты на себя берешь, друг. Как же можно быть таким слепошарым и твердолобым. Ну что ж, проверим, насколько тверд твой лоб на самом деле.

— Остановить, — отдал я мысленный приказ.

— Есть остановить! — отозвалась система.

Я вывел перед глазами камеры дронов-наблюдателей. Система отправила сообщение «Въезд запрещен. Измените маршрут», но, кажется, оно никем не было принято. Грузовик с лобовым, обшитым железом, мчался к воротам. Турели открыли огонь. От грузовика полетели искры. Оба передних его колеса лопнули, автомобиль осел, но продолжал движение. Из-под капота повалил густой черный дым. Но тягач не сдавался. Где-то же он раздобыл сейчас машину без автопилота, и ей лет двести, наверное.

Система вывела: «Боевые единицы активированы».

К турелям наконец-то присоединились выбежавшие навстречу грузовику охранные роботы и ударили из всех стволов. От кабины полетели клочья железа, она стремительно обрастала пулевыми отверстиями. Но для остановки такой техники этого, видимо, было мало.

Грузовик снес ворота, турели, охранных роботов и с размаху влетел в главный вход. Я переключил камеру. В холле моего неприятеля уже поджидал с десяток роботов с автоматами. Они сканировали кабину:

«Угроза классифицирована;

тип: человек;

… классификация уточняется».

Дверь с грохотом распахнулась. Из нее кубарем выкатился он. Сходу обезоружив и скрутив одного из охранников, он начал палить по остальным из допотопного автомата, прикрываясь пленником как щитом.

«Боевых единиц уничтожено: 19;

вероятность остановки: 12%».

Дроны-камикадзе роились у входа, но их пролету мешал стоящий грузовик, а точнее то, что от него осталось. Путь для прибывшего был свободен. Он спокойно побрел к лифту, даже не прячась. Нажал кнопку вызова и уставился на меня через камеру.

— Подкрепление в холл, — скомандовал я мысленно.

— Есть, — отозвалась система.

Он зашел в лифт. Минуту возился с панелью управления. Он как будто совсем не спешил.

— Лифт номер три активирован.

— Деактивировать!

— Лифт номер три деактивирован… Ошибка… Нет связи с устройством…

— На какой этаж запущен лифт?

— Нет связи с устройством… Ошибка…

— Охрану на все этажи, начиная с сорокового!

— Есть!

Я настроил камеры всех этажей на регистрацию движения. Переключился на камеру в лифте. Он спокойно стоял и смотрел прямо на меня через объектив. Я включил громкую связь:

— Привет, друг. Вижу, ты настроен решительно. Последний раз вынужден тебя попросить, в память о былых временах, — остановись. Мне придется тебя остановить, понимаешь. Я не прекращу работу в любом случае! Ты погибнешь.

Мой бывший товарищ пожал плечами, навел на камеру ствол. Вспышка. Черный экран. Гаденыш, а! Камера на шестидесятом этаже зафиксировала остановку лифта. Я переключил экран. Охранники были наготове. Дверь медленно откатилась, и они открыли огонь. А я закрыл глаза. Мне не хотелось видеть, как его тело разрывает на куски. Это так тяжело, что мне приходится разбираться с ним в одиночку, но выбор сделан.

«Классификация угрозы: не обнаружено».

Я с облегчением открыл глаза, но не увидел в изрешеченном лифте никакого тела. Роботы заходили внутрь и растерянно осматривали кабину.

И тут я ощутил этот земной толчок всем телом. Двери третьего и соседнего лифтов взорвались потоками огня. Охранников в холле снесло взрывной волной, а тех, кто был в лифте, разорвало.

«Боевых единиц уничтожено: 31;

вероятность остановки: 9%;

вызвано подкрепление».

Из четвертого лифта выискивает он. Палит с двух рук. Подоспевшие роботы валятся ему под ноги.

— Они что, мажут?! — вслух прокричал я.

— Исключено. Система наведения просчитывает одновременно три миллиона вариантов. Попадания фиксируются.

— Так что же, он бессмертный?! Или сумасшедший?!

— Не могу знать. Возможно, в объект интегрирована броня. Идентификация невозможна, — сухо, как всегда, доложила система наблюдения.

— Псих чертов! Надеюсь, он ошибается! Потому что, если ошиблись мы, — ошиблись все, и сам бог в том числе!

Кстати, насчет «мы», никто мне не ответил — все притихли и молчат. Как будто им плевать.

Я мысленно направил призыв остальным. Но на связи никого не было.

«Боевых единиц уничтожено: 54;

вероятность остановки: 3%;

вызвано подкрепление».

Он выпотрошил оба магазина и перешел в рукопашный бой. В другой раз я даже бы залюбовался этой картиной — роботы не могли по нему попасть или же им не удавалось пробить его броню. Он наносил удары всеми конечностями. Быстро и точно. Знал уязвимость каждой модели. Один удар — и очередной робот валился ему под ноги, а он просто перешагивал и принимался за следующего. Честно говоря, становилось страшно.

— Заблокировать выход на пожарную лестницу! Огонь прекратить! — осенило меня. Странно, что эта идея до сих пор не пришла автоматической системе безопасности, в которую вложены миллиарды, и которая просчитывает, как мне было заявлено, несколько миллионов вариантов в секунду. Все же, не оцифрованная человеческая натура может обойти законы математики. Хотя, человеческая ли?

— Простите? — надо же, система, оказывается, умеет удивляться!

— Не прощу! Санитаров на пожарную! Включить микрофон у двери и громкую связь!

— Есть!

«Роботы-санитары активированы: 15 шт».

Он оторвал руками голову последнему охраннику и подошел к двери. Поднял глаза на камеру. А очки с его лица так и не слетели. Приклеивает он их, что ли?

— Микрофон включен, друг мой. Мне показалось, ты хотел мне что-то сказать, — начал я.

— Мне нечего добавить к нашему последнему разговору, друг. Я все равно войду, ты же понимаешь?

— Ну чего ты хочешь?!

— Ты знаешь — чего! Останови вашу адову машину! Вы нас всех к херам погубите! Весь мир погубите!

— У меня другое мнение.

Я вывел себе в правый глаз камеру с пожарной лестницы. Санитары были уже наготове. У каждого из них на борту бегемотья доза препарата. Если навалятся на него толпой, это может сработать. Им ведь не придется тратить время на высчитывание траекторий как боевым машинам, чтобы не задеть своих. Гениально!

— Это не твое мнение! Тебе его внушили! Открывай эту чертову дверь уже!

— Ну как пожелаешь, — я подал команду и вывел на весь экран глаза роботов-санитаров.

Мясорубка продолжалась. Я переключил зрение на внешние камеры, от вспышек в глазах гибнущих роботов уже подкатывала тошнота. И страх. Да-да. Подлый холодный ком в середине груди. И холод уже полз вверх по позвоночнику. Мы не можем ошибаться! Система все посчитала! Совершенный мир без боли и страхов вот-вот появится…

«Боевых единиц уничтожено: 76;

вероятность остановки: 1%;

вызвано подкрепление».

Он поднимался. Еще пятьсот ступеней, и он будет здесь. Роботы хрустели у него в руках как соломенные. Он не может быть человеком! А тогда кем может?

«Вероятность остановки: 0,000004%;

обновление данных…

загрузка системы 99%».

Часть 1

За 100 лет до конца света

Глава 1

— Ну за встречу! — Демиург поднял рюмку, и все тоже.

— Так… Я п-п-п-пока на пиво перейду, чтобы не нак-к-кидаться…

— Так ты еще скорее накидаешься, но дело твое. Как дела с бизнесом?

— Слушай, да хорошо. Нашлись бандиты, к-к-к-к-которые хотят инвестировать в расширение, чтобы на объем выйти, — кажется, Коммерса вопрос друга застал врасплох.

— Ой, а что у вас за бизнес? — захлопала ресницами пышногрудая блондинка.

— Да так… Ну д-д-дельце небольшое. Т-т-т-так, хлопочем п-п-п-по-маленьку, — смутился бизнесмен.

— Коммерс у нас голова! — я решил поддержать друга, — ну и эта идея намного лучше, чем, например, совместить крематорий и крабовую ферму!

— Как это вообще можно совместить? — продолжала задавать вопросы блондинка.

— Расскажу? — как можно тактичнее поинтересовался я.

— В-в-валяй!

— Ну суть такая: строим крематорий, но трупы не сжигаем, а кормим ими крабов, чтобы росли жирненькими. Этих крабов поставляем в рестораны, а обглоданные кости вместе с торфом — в печь. Ну еще и этой энергией отапливаем близлежащие районы. Но, кажись, нашего Коммерса похоронная мафия самого бы в крематории подкоптила… Поэтому бизнес другой. Полезное дело — мобилы апгрейдить, — оттарабанил я.

— Ну без тебя бы не в-в-в-в-выгорело, — оттостовал банкой пива Коммерс в мою сторону, — Хакер где-то п-п-п-п-прочитал, т-т-т-т-то ли сам д-д-д-допер, что мобилы современные делаются на одной материнской п-п-п-п-плате для экономии р-р-ресурсов, т-т-т-т-так сказать. Ну вот если там на п-п-п-п-паре контактов посадить, к-к-к-как он сам выразился, соплю…

— Перемычку поставить, — решил я уточнить.

— Д-д-да… Поставить эту самую с-с-с-соплю. То телефон м-м-магическим, не иначе к-к-к-как, образом становится на к-к-к-класс выше и, к-к-как следствие, на несколько т-т-т-тыщ дороже. И подсветка там меняется, и голосов в р-р-р-рингтонах п-п-прибавляется, да даже кое-где начинает р-р-р-работать ж-ж-ж-жопорез!

— Что работать? — опять подала голос блондинка.

— GPRS. Интернет появляется, можно как модем использовать, — уточнил я.

— Да! П-п-п-представляешь, был у тебя телефон класса «А», а стал класса «Е», т-т-только шкуру заменить, и продавай, — Коммерсу явно нравилось рассказывать.

Алкоголь начал действовать, и он заикался все меньше.

— Не боишься, что за тебя возьмутся владельцы этих ларьков с мобилами? — подал голос доселе молчавший Журналист.

— Ну вот для этого я и хочу заручиться п-п-поддержкой нашего регионального к-к-купечества, — парировал Коммерс.

— Бандитами?

— Ну я так и сказал же! — не растерялся бизнесмен. — Что мы все обо мне? Расскажи лучше, о чем ст-т-т-татья твоя? Очень ждем, но может, так сказать, п-п-п-приоткроешь завесу?

— Да-да! Просим! Просим! Расскажите, — хором защебетали присутствующие на этой вечеринке дамы.

— Ну-у-у-у… Статья о том, как носители информации поменяли музыкальные жанры, — начал Журналист.

— И как же? — томным голосом поинтересовалась сидевшая рядом с Журналистом рыжая красавица.

— Ну судите сами. Сначала музыка передавалась из уст в уста, и, наверняка, каждый носитель музыки передавал ее в своей интерпретации. На этом этапе ни про жанры, ни про длительность, ни про форму говорить нет смысла. Как запоминали, так и воспроизводили, и так же были вольны улучшать эту музыку на свой вкус. Затем человечество изобрело некий стандарт звучания — строй, и тут же применило к этому стандарту письменность, и так были изобретены ноты. И вот тут-то и зародилось авторство! Можно было, освоив специальные музыкальные символы, записать свое сочинение и даже увековечить свое авторство! «Это я сочинил! Это мое, играть вот так-то и так-то, такие-то инструменты использовать». Затем началась каталогизация — сочинений становилось все больше, и нужно было как-то в этом многообразии ориентироваться. Чтобы по наименованию жанра, например, понимать длительность произведения, состав бэнда. Музыка теперь передается в письменном виде, никаких ограничений в длительности и экспериментах нет. В конце восемнадцатого века Томас Эдисон презентует свою технологию звукозаписи. Принято считать, что так появился третий носитель информации. Звук записывался на восковой валик и с него же воспроизводился. Коммерческой составляющей этот проект практически не имел, так как длительность звучания ограничивалась двумя минутами. Спустя почти полвека анонсируется двухсторонняя пластинка грамзаписи. Виниловая. Длительность записи достигает уже до четверти часа. А это уже позволило записывать произведения целиком. Ну точнее те, которые помещаются в этот формат. Тиражировать пластинки еще не умели, и каждая писалась в реальном времени. Я думаю, это способствовало упрощению музыки: меньше инструментов, меньше людей — чтобы они за раз поместились в звукозаписывающую кабинку. Опять же возросли требования к уровню мастерства — требовалось записывать одинаковые дубли по десятку раз в день. Ну представляете —неделю писать один и тот же сет-лист! Волей-неволей задумаешься над тем, как упростить аранжировку. И в итоге человечество пришло к новым жанрам: джазу, блюзу, рок-н-ролл где-то там наклевывается... Симфонические оркестры получают конкурентов — небольшие бэнды, которые делают продукт при минимуме затрат! А, ну и длительность произведений идет в сторону сокращения, потому как, чем больше песенок запихаешь на каждый виниловый бок, тем выгоднее! Пятидесятый год двадцатого века — выходит новинка — катушечные магнитофоны, а следом и многоканальная запись! Вот где уже музыкальный люд мог разгуляться-то! Длительность записи достигла до одного часа, стало можно писать отдельные инструменты наложением! Уже весь микс не лезет в один микрофон! Можно писать перегруженные гитары и мощный вокал. Эра рока — как она есть. В то же время некоторые ушлые дельцы придумали синглы! Маленькие пластинки с парой треков — этакая демо-версия альбома. Купил в автомате и слушаешь — решаешь, зайдет тебе новый альбом Битлов или же нет, — порожняк очередной. Хотя с их-то славой тогда можно было и так не размениваться. Эпоха экспериментов, одним словом. Миру были открыты «Пинк Флойд», «Лед Зеппелин». Теперь можно было себя ни в чем не ограничивать, а писать все свои кислотные джемы сразу на бобину, а потом еще резать, склеивать монтировать, дописывать. Можно стало даже в одиночку записать альбом. Но! Требовались студии. Специально оборудованные, с дорогим железом. Так что какому-нибудь колхознику об альбоме было мечтать и мечтать. А еще можно было даже выпустить не одну катушку, а несколько. Хоть всю оперу целиком продавай! Но народу опера, конечно, не нужна была. Дальше у нас появляются компакт-кассеты — стало возможным брать музыку с собой и слушать на природе или в машине! Тиражирование стало дешевле, вот! Точно! Эра экспериментов! Выпустил недорого тираж и смотришь на реакцию. И это был рассвет поп-музыки плохого качества и всяких андеграундных стилей. А, ну кстати, теперь можно было писаться самому, да без всяких многих дорожек и монтажа. Но теперь колхозник с гитарой или какой-нибудь бард мог сесть с инструментом у мафона и записать альбом, а потом еще и дома его перезаписать сотню раз. «Металлика», например начала свой путь так. Их барабанщик просто рассылал свои кассеты по адресам из журнала про металлюг — где искали друзей по переписке. И когда они начали гастрольную деятельность, их уже худо-бедно знали по стране. Гениальный же ход! Ну пиратство, конечно же, приобрело коммерческие масштабы. Оно и раньше было, но теперь это явление нарушало закон об авторских правах. Много интересных судебных тяжб возникает в то время. Мне кажется, люди стали из-за этого бояться музыкальных совпадений, и это стало двигать их в сторону экспериментов. Компакт-диск мало что поменял. Может быть, люд стал более требователен к качеству звука. Опять же, это не мешало двигаться альтернативным жанрам — панку, например. И вот наступил переломный момент! Изобретение протокола сжатия музыки mp3! Девяностые годы нашего века. Совсем недавно, считай! Распространение — по е-mail или на дискетах. Можно выложить на FPT-сервер — качай не хочу. Лейблы забеспокоились — теперь они не держали музыкантов за яйца, и контролировать музыку производством физических носителей стало невозможно! Свобода творчества! Вместе с этим умирают альбомы как явление. Нет смысла составлять песни в подборку, как это видел автор, если любой дурак с плеером может включить рандом! Я и сам сейчас альбомами не слушаю. Просто с вечера записываю на свой плеер песни по вдохновению, предвкушая, как пройдет мой завтрашний день. То есть я фактически создаю каждый день саундтрек своего следующего дня! И плевать мне, что та же «Металлика», например, всегда ставит заглавную песню альбома второй. У меня она будет играть, когда я захочу! А надоест — тоже врублю рандом! И вуаля — пачка новых впечатлений! Опять же, звукозапись стала доступнее! Она прямо-таки стала народной. Если хочешь, ставишь софт на средненький комп и пишешь дома. Или вообще ремиксы делаешь! И не надо лейблам ничего отчислять — записал худо-бедно и выложил на форум. Так что имеем инфляцию творчества как она есть. И я предполагаю, это тенденция будет только расти, — Журналист наконец отхлебнул из банки пиво и с облегчением выдохнул. — Короче читайте статью, там все подробнее.

— Хочешь сказать, технологии убивают творчество? — я решил подать голос.

— Только когда к этому примешивается бизнес. А он, к сожалению, примешивается всегда, если есть что продать.

— Летим к деградации?

— Ну отчасти да, но творчество всегда же идет волнообразно, я об этом-то и хотел сказать в статье! Сначала технология делает творчество доступнее, потом это встает на коммерческие рельсы и подстраивается под реалии, чтобы продавать много и часто. Но подлинные хиты живут десятилетиями и даже столетиями! Ну, есть и плюсы у этого.

— Ну-ка, ну-ка! Какие?

— Ну в связи с доступностью цифровой музыки мы начали больше ценить живые концерты. По сути, сейчас музыка в mp3 — это как синглы в пятидесятые. Послушал — и принял решение идти на концерт. Ну или не идти. А живое выступление — это все еще, слава богу, удел подлинных мастеров!

— Ну да, «Sex Pistols»-то те еще мастера были!

— Ну на их концерты и не музыку послушать шли, а башкой потрясти как следует.

— Напрашивается материал для второй статьи, м? — Демиург подмигнул Журналисту и отхлебнул пиво.

— Какие мысли? — нарочито равнодушно поинтересовался музыкальный обозреватель.

— Ну можешь сделать анализ, как радиоэлектроника влияла на жанры. И даже на развитие цивилизации в целом…

— Хм…

— Ну а чего хмыкаешь? Не изобрели бы транзистор, не было бы перегруженных гитар… — и это самый банальный пример. Остановись изобретатели на радио из розетки — и не было бы рейвов, где надо, чтобы басы грудак пробивали. Подумай-подумай! — подмигнул Демиург.

— Дело говоришь, — кивнул Журналист, — ладно, надо завязывать уже, дамы заскучали.

— Заскучали! Давно пора! Давайте песни петь! — хором отозвались присутствующие дамы.

— Решено! Давайте бахнем по рюмочке, и да начнется песня! — отчеканил Журналист.

И начались песни под гитару.

Глава 2

Начало светать. Настал тот самый момент, ради которого затевается любая гулянка, — когда двое остаются на кухне, допивая уже все подряд, в разной степени меняя градус, и говорят много, до изнеможения. Мы остались вдвоем с Демиургом, наши товарищи же полегли в битве со зеленым змием и необходимостью завтра рано вставать.

— Еще по шкалику?

— Взрывай, — с деланым равнодушием согласился он.

— Ну окей. Допустим, вселенная была создана неким высшим разумом... А зачем? — я твердо решил не сливать просто так этот раунд.

Соперник был силен в словесных перепалках, явно имел твердое собственное мнение по нашей теме. Собственно, из-за подобных рассуждений вслух его и прозвали Демиургом.

— Опыт получать, известное же дело.

— А зачем ему этот опыт? Куда он его девать-то собирается? В резюме допишет?

— Твоя проблема, что ты рассуждаешь с точки зрения человека. Надо обязательно, мол, любой опыт применять. А у него вообще не было до нашей вселенной никакого опыта, понимаешь?

— Ну как это? Бог без опыта? Такого на работу не возьмут… Ик… Точно, — ненавижу эту свою стадию опьянения, когда организм вовремя не подал сигналы к тошноте, а потом ему уже и отступать некуда.

— Троллить изволите? Ну, слушай тогда, — представь себе НИЧТО…

— Легко! Холодный вакуум межзвездных пространств! Ик…

— Мы просто не научились фиксировать, что там, в межзвездном пространстве. Оттого и назвали это, не фиксируемое, темными материей и энергией. Но мы научимся, если ничего не будет нас отвлекать.

— Вот только опыта наберемся, ага… Ик… За науку! — я решил, что пришла пора тоста. Может, получится сменить тему, потому что моя голова уже с трудом отслеживала нить разговора.

— НИЧТО! Просто нет ничего. А может, там много чего есть, просто оно взаимоисключающее… Ну представь мир, где антиматерии и материи поровну. Вот в нем возникает аномалия. Точка информации.

— Откуда возникает? — попытался я просверлить умника подозрительным взглядом, но, видимо, получилось не очень убедительно.

— Не суть! В мире, где у тебя бесконечный запас времени, и в нем может происходить все, что угодно… По закону вероятности, в конце концов, может возникнуть точка, на которую не найдется никакой управы. Считай, ошибка в коде.

— Это мне поня-я-я-я-ятно, — протянул я, хотя понимал уже с трудом.

— И вот представь, что все это пространство скомпенсированных вероятностей и есть бог. Не какой-то старик с бородой, а все это пространство, хотя и не имеющее границ, это и есть бог! И вот с появлением аномалии у него возникла опция наблюдать. Вместе с наблюдением появляется возможность ОСОЗНАВАТЬ. Себя в первую очередь — наблюдающим за этой точкой-аномалией. За наблюдением рождается интерес.

— Почему рождается? — казалось, моя голова сейчас лопнет.

— Потому что вероятность этого не нулевая. Я так говорю, как будто это мгновенно происходило, но там нет времени, понимаешь? Нет времени, а есть вероятность всех событий, поэтому рано или поздно, опять же, хрен знает, насколько эти слова тут уместны, возникнет все, что угодно!

— Ну допустим…

— Вот именно, потому что допускаем! Интерес побуждает к действию, точка-аномалия была заизолирована, чтобы интерес продолжался как явление.

— Чем заизолирована? — я сделал еще одну попытку поймать собеседника.

— Хм… Как бы тебе объяснить… Сферой, способной записывать информацию.

Кажется, я завис. Я старательно перебирал «отсеки» с информацией в моем мозгу, чтобы привязать сказанное хоть к чему-либо. Но, кажется, будучи в дрезину пьяным, я перебрал всю свою картотеку, и моя голова заболела еще сильнее. Вот была же мысль спать идти, иначе наступит похмелье. Вечно профукиваю этот момент.

— Судя по твоему офигевшему лицу, ты слегка удивлен, — Демиург пощелкал пальцами у меня перед глазами, — ты не пытайся все это осознать сразу, сегодня уже не получится, а то голова разболится еще сильнее.

Эти слова привели меня в чувство. Кажется, я снова был готов постигать тайны мироздания и ждать, когда собеседник запутается в показаниях.

— Имеем интерес как явление, да?

Я кивнул.

— Интерес — это тяга к получению информации, согласен?

Я опять кивнул и икнул.

— Ну вот где эту информацию хранить-то? Нет у бога ничего человеческого, понимаешь?

Я кивнул, хотя ничего не понимал.

— С этого момента, считай, существует наша вселенная. Она развивалась и вот развилась до наших дней. Завтра, а точнее уже сегодня, будет лекция знакомого нам Профессора. Вот он там про теорию появления вселенных затирать будет. Можно спросить все, что ты хочешь, — про то, как в этой сфере дела обстояли все сто сорок миллиардов лет. Пошли?

— Говно вопрос! — я поднял стакан с красным вином, и мы чокнулись. — Но мы начинали же не об этом! Точнее, я уже не помню, с чего мы, ик, начинали, но ты затирал чего-то про божественный опыт. Ага! Попался, — обрадовался я.

— Да, прости, отвлекся, — Демиург осушил свой стакан и разлил нам еще.

— Ты вообще пьянеешь?

— Так же, как и все. Просто знаешь, когда недосып хронический, алкоголь как-то иначе действует, до какой-то степени пьянит, а потом, знаешь, как тахометр — перелетает максимально значение, и опять на нуле. Надо было домой ехать часа четыре назад, но увы!

— Увы, ик… — кажется, мой тахометр тоже подошел к максимальному значению. Может, тоже через ноль перепрыгнет?

— Интерес. Сфера для записи информации есть? Есть! Дело за малым! Впитывать в себя эту самую информацию жадно, как первый глоток пива вечером в пятницу. Может, даже бог испытывает от этого такой же эффект как от бухла!

— И зависимость, и похмелье! Я догадался сам! Понял, нет?

— Понял, — усмехнулся Демиург, — ну, тут ты в точку! Чем больше информации появляется, а ее, походу, дохера появляется, то вначале вселенная преобразовывалась… В ней стали устаканиваться какие-то закономерности, происходило всякое интересное. Ну и какие-то миллиарды лет его это устраивало. И вот не так давно, по мерками существования вселенной, — возникаем мы! Не просто живые существа, а осознающие себя! Прикинь, какой левел ап! Не сидишь и ждешь, что там, когда туманность надумает двинуться к черной дыре, а каких-то сто лет плюс-минус, и столько впечатлений! Страдания, радость, взросление, горечь утраты, любовь, секс, в конце концов! А технологии! Просто прорва событий!

— Он, короче, реалити-шоу смотрит! — догадался я.

— Вот тут ты не прав, потому что опять с человеческой точки зрения мыслишь! Он не наблюдает! Он проживает все это через нас! Говорят же, мол, бог — он в каждом из нас. Я думаю, вот что-то такое и есть.

— Ха! — ну сейчас-то я его разнесу! — То есть, все войны, преступления, насилия, геноцид, — это все он, хочешь сказать?

— Именно это и хочу!

— Да и пошел он тогда в хер, такой бог, вот что я те скажу!

— Понимаю твой гнев праведный и возмущение, но вот такое мое мнение, и, заметь, достаточно логично все происходящее объясняющее, — проповедник промысла божьего опрокинул стакан.

— Не-не-не! Это не справедливо! Это вообще тупо — все на божий промысел валить! Ты еще скажи, что все происходящее уже в книге бытия написано, и сопротивляться бесполезно! — казалось, мой тахометр вот-вот перевалит в заветный ноль.

— Я этого не говорил. И так не считаю. Прописанный сценарий лишает все шоу, как ты выразился, интереса. Предсказуемость убивает ожидание! Понимаешь?

— С трудом, — а нет, еще не перевалил на ноль.

— Бог пронаблюдал вселенную до момента, когда хаоса стало минимум, но именно он, хаос, и делает жизнь интересной! Творчество, любовь с первого взгляда, сумасшествие — все это толика хаоса в нашей вселенной, и она рождает неопределенность, а это интересно! Часто ты фильмы пересматриваешь?

— Постоянно, ик!

— А новые детали замечаешь? А может, переосмысливаешь по-новому сюжет и главных героев, м?

— Не-а! Я пересматриваю, чтобы опять те же, ик, эмоции пережить!

— Ну если так, то вот и конец света.

— Че это?

— Вот когда все люди станут как ты, — Демиург ткнул в мою сторону опять почему-то полным стаканом, — похоронят заживо весь хаос в своих жизнях, утратят интерес к новому и любопытство… А что, мол, если сделать по-другому? Тогда бог и утратит интерес к нашей вселенной! — Демиург опрокинул вино в себя.

— И что будет?

— Вот не знаю. Конец света будет, — пожал плечами собеседник.

— Да и хер с ним! Я хочу стабильности! Мне этого хаоса по горло с родителями хватило! Опыт ему понадобился, да пусть в хер идет, наблюдатель хуев! — обида во мне, кажется, нашла слабое место и стремительно рвалась наружу. — А Сестра моя в чем виновата? Какой она, нахер, опыт получает, лежа в отключке?! Какой, я тебя спрашиваю?!

— Я понимаю твое негодование…

— Негодование? Да я в ахуе с твоей теории!

— Успокойся и подумай о том, что ты волен сам распоряжаться своей жизнью! Никто тебя не ведет и специально испытания ни тебе, ни твоей семье не подкидывает! Так сформировался механизм нашей вселенной, вероятность чего угодно не нулевая! Возможно все!

— Слушай, умник, все у него возможно! Мы все перепробовали! Никакого результата! Отец из-за этого спился, мать, угашенная хронически! За что нам все это зло?!

— Я тебе расскажу… — Демиург дождался, когда я отдышусь и сяду на место. — Ты думаешь, что только злому богу нужно зло, да? Доброму бы оно не понадобилось? Но я тебе скажу, что он не делает зла, он вообще ничего не делает, вселенная уже настроена так, что в ней возникают контрасты: день и ночь, добро и зло, любовь и ненависть. Мы обогащаем коллективный разум, если хочешь. Опытом. Мы — его способ редактировать реальность! Зло в этом коллективном разуме рассеивается добром, потому что зло всегда что-то прекращает, а добро — продолжает, понимаешь! В самом механизме вселенной заложена победа добра над злом, потому что любовь, сострадание и милосердие — вот то, что меняет этот мир в лучшую сторону и рассеивает зло! Частью же нашего механизма являются контрасты: чего бы стоила любовь, не будь ненависти? Как бы ты ощутил сострадание, не будь в тебе искры зла? Бледненько, друг мой, понимаешь? Хотел бы ты жить в мире без боли и страданий?

— Нет, я хочу просто, чтобы мои близкие не страдали!

Он пододвинулся, обнял меня и начал гладить по голове, а я ревел ему в плечо. Так прошло сколько-то минут, и вдруг что-то теплое и хорошее начало пробуждаться в самой глубине моей души, стало так хорошо. И мир начал казаться таким прекрасным, и столько хорошего вспомнилось сразу, что я засмеялся сквозь слезы. Хорошо-то как! Потом я обнаружил себя в объятьях мужика. Господи, позоруха-то какая! Хорошо, что не видит никто. И чтобы как-то сгладить неловкий для себя момент, я решил спросить:

— А ты, кстати, почему в темных очках-то сидишь? Просветление глаза слепит?

— Ну, во-первых, уже рассвело, во-вторых, у меня врожденная чувствительность к свету, глаза болят — не могу! Врачи ничего не могут сделать, вот и приходится либо в очках, либо в линзах, но я линзы не могу постоянно носить. Под вечер — как песок под веки насыпали. Слушай, ты шуруй-ка спать. Я тебя в обед наберу завтра, ну насчет конференции этой.

— Какой конференции? — задумчиво спросил я, поскольку уже вообще не помнил ни про какую конференцию.

— Профэссорскую, — Демиург важно поднял указательный палец, — короче, вали спать, завтра все расскажу. Проходки вымучу, не ссы. И не бойся.

— А ты на чем приехал-то? Как обратно поедешь сейчас?

— Шутишь, что ли? Я всегда тут был!

— Тогда скидывайся за коммуналку!

Он мягко поднял меня со стула и направил из кухни в сторону, где, по его предположению, должна была быть кровать.

— Давай падай, я приберусь тут немного, и завтра словимся!

Я помахал ему и поплелся в спальню. Дошел до кровати и упал лицом в подушку, не раздеваясь. Кажется, похмелье вовсе не закончилось.

Глава 3

— … Таким образом, можно утверждать, что наша вселенная — это, скорее, информация, нежели материя. И чем больше информации у нас есть, чем больше опыта мы проживаем, тем больше этой информации отпечатывается на сфере нашей вселенной. Это касается всех живых существ, имеющих сознание, я предполагаю. И тут, для описания постоянно расширяющейся вселенной, можно провести аналогию с мыльным пузырем — чем больше у нас мыла, тем больше пузырь мы сможем из него надуть.

— Профессор, я полагаю, что вселенная будет расширяться бесконечно. Пока происходит, так скажем, воспроизводство информации? — в зал передали микрофон, и прозвучал первый вопрос.

— Да, мы полагаем так. Можете выдохнуть, до конца света еще далеко, — зал хохотнул, — опять же, оговорюсь, все это справедливо именно для той части вселенной, про которую я и говорил. Все, что находится за пределами информационного пузыря, как бы это ни звучало, — предмет отдельной дискуссии. Следующий вопрос, пожалуйста.

— Профессор, давайте все же устроим эту отдельную дискуссию! Что же за пределами нашего информационного пузыря?

— Я думаю, ничего. Вот прямо совсем ничего! Возможно, там действуют совсем иные законы. Быть может, там царит полнейшее равновесие всего и вся, и, по сути, все вероятности захлопнуты в ноль силами противодействия. Вот к чему порядок-то тотальный приводит. Можно предположить, что сфера нашей вселенной — это аномалия. То, чего не должно было быть. Точнее, не так — наша вселенная — это очень, о-о-очень, о-о-о-очень низковероятностная аномалия!

— А бог? Ну то есть, если бы он существовал, то он находился бы, скорее, внутри нашей сферы или снаружи?

— Я думаю, что он и есть наш пузырь со всеми внутренностями, — Профессор был доволен своей шуткой, — следующий вопрос, пожалуйста. Вот вы, да.

— Здравствуйте! У меня вопрос, логично вытекающий из предыдущего. Спасибо, девушка, что задали его. Я читал в одном из интервью, что вы считаете библию просто неправильно понятой или неверно переведенной, что видите какие-то параллели в ее тексте. При этом вы являетесь атеистом, насколько мы знаем. Спасибо, — парень в темных очках передал микрофон дальше, но остался стоять, ожидая ответа.

— Ну скажем так, мне хочется верить, что люди древности кое до чего докумекали сами, просто им не хватало научной базы, так скажем… — Профессор замолчал, подбирая слова. Он не любил говорить на эту тему и давно пожалел, что когда-то такое ляпнул в интервью. — Ну если провести аналогию с одним из священных писаний, хотя это звучит, конечно, притянуто за уши… Но если вы настаиваете, то я это вижу так: «В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог». Я думаю, что это не совсем точный перевод. Правильный перевод должен был быть как «в начале был звук». Звук — как колебания, энергия. То есть сначала что-то начало движение… Такие колебательные движения, смена состояний. Я думаю, что смена противоположностей — это и есть начало возникновения информации. Если хотите, пусть даже в виде двоичного кода. А раз что-то начало происходить, то тут же появилось и время — и сложилась цепочка событий. В священных книгах этот момент озвучен как «… и отделил Бог свет от тьмы. И назвал Бог свет днем, а тьму ночью…». Вот так возникло время. Иначе как бы он понял, сколько ему еще осталось работать над проектом, да?

По залу прокатилась волна смеха.

— Что там дальше у нас по тексту?

— Твердь! Создал землю. Твердость! — посыпалось из зала.

— Точно! Согласно писанию, бог создал «твердь». То есть из колебаний и энергии начинают возникать первые частицы. Если говорить серьезно, момент возникновения материи — ключевой. Энергия, колеблясь, постепенно перестала быть чистой волной. Возникли стабильные формы — частоты, которые не распадались, а повторялись. Так родилась материя, если угодно, «уплотненная информация». Именно этот момент я всегда обещаю себе изучить подробнее… Но, как видите, до сих пор не успел.

В горле Профессора пересохло, он сделал несколько больших глотков из стакана, окидывая зал взглядом. Кажется, его речь заходит, никто в телефонах не сидит, на креслах не ерзает. Надо продолжать.

— А далее про небо, воду и растения, да? Верная последовательность?

Зал дружно закивал.

— Я думаю, что авторы сильно поторопились с событиями. Лично я понимаю этот этап как формирование первых скоплений материи, чему предшествовало установление всем нам известных физических констант. Предвкушая традиционный в этом месте лекции вопрос, сразу отвечу — нет, они не были и не могли быть установлены так точно. Работа шла методом перебора, пока, при достижении наших величин, информация не начала уверенно увеличиваться в объеме, а не уменьшаться. Думаю, этот этап занял бы очень много времени, если бы у кого-то тогда были часы. Может быть, поэтому автору книги было проще разбить работу на семь этапов и определить каждый из них как день, — Профессор театрально развел руками.

— … И создал бог почему-то рыб… А потом растения. И отдельный день посвятил созданию наземных тварей. Ну так, в общем-то, нам и описывают весь процесс палеонтологи. Сначала жизнь зародилась в воде, а потом уже переползла на сушу. Но это все следствие, а предшествовало этому формирование первой РНК, что мы до сих пор считаем главным определением живой и неживой материй. РНК суть есть сжатая информация, буквально сжатая, но, кроме того, способная эту информацию реплицировать, то есть делиться. Более того, в самой ее сути заложено это стремление, эта программа деления. И она так же способна, и даже предпочитает эту информацию в себе менять или дополнять, что мы подразумеваем под процессом мутации. Наверное, уже начинает казаться, что я правда верю в бога и во все его магические промыслы, поэтому считаю важным пояснить, что «оживление» информации является логичным этапом эволюции информации как таковой! Тяга к изменению и накоплению! — Профессор поднял указательный палец. — Ну к чему это привело, мы все сейчас видим. А вот как привело, это уже вопрос к палеонтологам! Утверждать, что бог прямо вот целенаправленно создавал нас, людей, — очень по-человечески и очень эгоцентрично. Не знаю, честно говоря, зачем я тут сам себе эту яму вырыл. Еще вопросы, пожалуйста.

— Профессор, у меня еще вопрос, — почему-то микрофон опять оказался у того же парня в темных очках, — если что-то за пределами нашей вселенной существует, что, теоретически, произойдет, если что-то из нашего мира попадет за пределы нашего пузыря, как вы выразились? Какими свойствами это что-то должно обладать, чтобы иметь возможность выйти за пределы?

— Отличный вопрос, юноша! Понятно, что мой ответ не будет иметь никакой экспериментальной базы. Но если вот так вот фристайлом, так сказать, порассуждать на эту тему, то вот вам мой ответ. Начну со второго вопроса. Во-первых, чтобы выйти за пределы наших законов, это должна быть никак не материя, это исключено. Здесь думаю, согласитесь. Я думаю, что это должна быть информация. Очень много, можно сказать, вся. Так сказать, архив нашей сферы, при этом самораспаковывающийся. Слышали, молодой человек, когда-нибудь про библиотеку Борхеса? Это теоретическая сущность, в ней собраны все комбинации букв латинского алфавита, и некоторые слагаются в осмысленные тексты, чисто по теории вероятности. Ну почитайте подробнее на досуге. Во-вторых, архив должен быть сжат до максимально минимальных пределов. Как бы это ни звучало, так сказать, информационная ДНК вселенной! Ну и напоследок, пришлось бы задействовать колоссальные вычислительные мощности для рассчета корреляции состояний, знаете, как квантовая запутанность на более высоком уровне. Возможно, из этой точки возникнет еще одна сфера ... Ну из всего вышесказанного, мне кажется, отвечать на первый вопрос нет смысла.

— Но вы все же ответьте, пожалуйста, — не унимался юноша в черных очках.

— Я думаю… — Профессор медлил.

Вопрос не предполагал получение абсолютной истины, но Профессор никак почему-то не мог сформулировать ответ. Он не понимал, сколько точно прошло времени, зал замер в ожидании. Или картинка зависла. Надо бы тряхнуть головой, может, мир опять оживет. И как только Профессор подумал об этом, мир ожил, и он сам тоже:

— Я думаю, что обе наши сферы прекратят существование, схлопнувшись сами на себя!

Зал зашумел. Люди начали выкрикивать вопросы с мест, их голоса слились в какую-то единую звуковую кашу. К Профессору уже спешила команда организаторов конференции. Первым к микрофону добежал ведущий и, оттеснив спикера мягко, но настойчиво, почти запел в микрофон:

— К сожалению, наше время вышло. Давайте поблагодарим всех участников за чудесные доклады, за ответы на ваши вопросы. Ваши аплодисменты! Напоминаю, что в холле нас с вами ждет небольшое афтепати, где обладатели ВИП-билетов могут пообщаться с нашими спикерами. Жду вас там, счастливчики, а с остальными присутствующими я прощаюсь! Спасибо вам!

Зал превратился в большой океан из людских тел, их голосов и шума складывающихся кресел. Профессор встретился взглядом с парнем в черных очках. Юноша, задававший ему вопросы, стоял посреди этого волнующегося океана, улыбался и смотрел Профессору в глаза. Перед глазами замаячили волонтеры, которые должны были убрать сцену и помочь спикерам дойти до холла с афтепати, так что Профессор не заметил, куда ушел этот любопытный юноша, тот просто как-то пропал из виду. Идти на банкет ему не хотелось. И светило науки сослался на плохое самочувствие и попросил отвезти его в гостиничный номер. Заснул он не сразу. Перед глазами маячила картина людского океана и провалы черных очков, а в голове зазвучал эпиграф из какой-то книги: «Где я в этом потоке?».

Глава 4

Казалось, я просидел над кодом всю ночь. Ну, может, вырубился минут на тридцать. Время близилось к обеду, безумно хотелось спать, но я твердо решил закончить. Раздался звонок домофона. Кого еще несет там? Это, наверное, спамеры с листовками — пытаются проникнуть в парадную. Сейчас я им!

Пока я искал, что бы надеть (вдруг не спамеры, а какая-нибудь прекрасная туристка заблудилась и решила попросить помощи именно у меня. Вероятность этого мала, но не нулевая же), звонки прекратились. Ну и славно, выдохнул я. Однако, что надеть, нашел. Звонки возобновились. Какие настойчивые!

— Кто там? — рявкнул я в трубку домофона.

— Эт я! С т-т-т-тобой в-в-в-все в п-п-порядке? — послышалось знакомое заикание.

— Да, все хорошо. Заходи! — я нажал кнопку, открыл дверь и пошел к компу. Надо успеть сделать как можно больше, даже если не успею закончить. От Коммерса так быстро не избавишься.

В итоге ничего я закончить не успел. Даже скринсейвер еще не выключился, как в комнату явился мой гость. Выглядел озабоченно, зато в руках у него была переноска с тремя стаканчиками кофе и бумажный пакет со знакомым логотипом. Люблю этот его подход — никогда не приходит в гости с пустыми руками!

Я принял угощения, отхлебнул горяченького кофе и полез в пакет. Я вдруг осознал, что ужасно голоден. Коммерс молча пил кофе и ждал, пока я смету гостинцы и перестану швыркать кофе.

— С т-т-т-тобой в-в-в-все н-н-н-н-нормально? — повторил он свой вопрос.

— Ну… да, — промычал я недоуменно, — а что? Почему со мной должно быть что-то не так?

— Отк-к-к-крой аську, п-п-п-пожалуйста.

Я щелкнул на свернутое окно мессенджера и увидел триста восемьдесят с чем-то непрочитанных сообщений.

— М-м-м-м-м… — попытался я подобрать слова, — ну… заработался, ну бывает. А что случилось-то? Если срочное что-то, звонил бы на телефон.

— Он п-п-постоянно з-з-з-занят.

— Да? А, ну конечно, занят! Модем же! Я ж в сети! Так и чего случилось-то?

— Да н-н-н-н-нич-ч-чего, — пожал плечами мой гость, — н-н-н-ну как н-н-н-ничего, з-з-з-заказ прилетел б-б-большой, м-м-м-м-м, не сп-п-п-правимся, н-н-наверное. Н-н-н-но я его вз-з-з-зял и х-х-х-х-хотел с т-т-т-т-т-тобой об-б-бсудить. А т-т-ты в-в-в-в-вот на т-т-т-телефоне в-в-в-виснешь уже сут-т-т-т-тки.

— А-а-а-а, блин, прости! Чот вдохновение накатило, засел кодить, и вот твой звонок меня только в себя и привел! Слушай, извини, конечно, но у меня от твоего заикания все чесаться начинает. Иди дунь, там на подоконнике есть немного, тебе ж помогает. Не обижайся, я ночь не спал.

Коммерс, кажется, не обиделся. Подошел к подоконнику и взял трубку, чиркнул зажигалкой и глубоко затянулся. Вопросительно посмотрел на меня.

— А вот там фильтр от противогаза лежит, в него выдыхай.

— Х-х-х-хитро п-п-п-придумал, — одобрил он мое технологическое решение.

— Сча минут пять, и будешь как заправский диктор вещать!

Коммерс улыбнулся и повернулся к окну, а я начал листать аську, чтобы понять, какого гостя ждать следующим. Сообщений было много, но, слава богу, по делу были только от Коммерса.

— Ну как ты там? — обратился я к гостю. Мне показалось, что прошло уже минут тридцать.

— Г-г-гораздо л-л-лучше, — Коммерс обернулся ко мне, на его лице расплывалась улыбка.

— Ну а я что говорил? Кофе не будешь?

— Н-не, это т-тебе оба. Пей.

— Спасибо!

— Н-над чем р-работал-то всю н-ночь?

— А… Да так… Пришла идейка в голову… Мелочь. Что там по заказу-то? — я все еще надеялся, что смогу перевести тему.

— Д-да все решилось уже. П-по форумам к-кинул клич, мол, нужны сб-б-борщики мобил. П-пара часов, и набралась команда. Стажирнутся т-только у тебя, и в бой. Д-давай колись, чего м-мутил всю ночь!

Похоже, тему перевести не удастся. Я покопался в чертогах разума в поисках адекватного объяснения, почему это так важно, что можно сидеть взаперти всю ночь, и, кажется, что-то нащупал:

— Как бы тебе так кратко объяснить-то…

— Я не т-тороплюсь. Уже, — Коммерс опять расплылся в улыбке.

— Ну я все же покороче попробую. Короче, я пытаюсь сделать так, чтобы узлы обменивались данными напрямую без серверов.

— А зачем?

— Для безопасности, в первую очередь.

— Так есть же этот браузер анонимный… К-как там его? Безопасный же вп-полне?

— Это про анонимность! А я хочу доверие! — я многозначительно поднял указательный палец. — Хочу, чтобы каждый узел мог подтвердить, что данные настоящие! Без посредников! Без админов серваков, которым можно занести, понимаешь?

— Ну так…

— Скоро все автоматизируют, кроме честности — будешь с кем-то переписываться и не поймешь, что там бот.

— Честность — шт-тука дорогая. На ней не заработаешь.

— Ты все про барыши свои! А я хочу, чтобы система сама себя проверяла, понял, нет? Без людского фактора, чистая математика. В конце концов, весь наш мир — это чистая информация…

— Знакомые слова, — неожиданно перебил меня мой собеседник, — много с ним времени проводишь, мне к-к-кажется…

— Ой да не ревнуй ты! Классный парень, давно его знаю. Да и наши все в восторге от него. На каждом сабантуе как начнет затирать… Ну весело же? Как минимум интересно! Ну бывает не заткнуть, да, — пожал я плечами.

— Да п-подозрительным он мне к-кажется, ничего не могу с собой поделать. Ч-чуйка. Тебе он прям обычным в-в-видится?

— Ну, — я задумался, — ничего необычного вроде. Ну ударения иногда странно ставит, но мне кажется, это он специально. Ну пьет как конь для своих-то габаритов. И похмелья не бывает, кажись… Чему я, кстати, немного завидую.

— С ним наша од-д-д-дног-г-груп-п-п-пница вст-тречается же, знаешь? Ну… которая слоганами разговаривала вечно. Помнишь такую?

— Ну и пусть встречается, хороший выбор! За ним много девчонок бегает, придется ей потрудится отгонять-то. Че, ей тоже допрос устроишь?

— Да я интересовался уже так ак-к-к-куратненько. Говорит, не понимает, когда он спит и спит ли вообще. Спина вся в шрамах от ожогов. Ну и кстати про габариты, вроде ср-р-редний такой, а в качалке, она говорила, они вместе занимаются. Может все блоки пост-т-тавить на т-т-тренажере и жать как ни в чем не бывало. Странная совокупность особенност-т-т-тей, не находишь?

— Ну спецназовец, значит, засланный в нашем отряде, м?

— Вот только к-кем и д-д-для чего?

— Я вообще-то пошутил! Я вот в качалке сто лет не был! Может, я так же могу, а может, с нашего с тобой качания блоки полегчали раза в три, не знаю. Ну в общем да, наши с Демом разговоры меня на мысли некоторые натолкнули, — я пощелкал пробелом, чтобы убрать чертов скринсейвер. На мониторе высветились строчки:

«Verifying hash... Ok

Node 14 connected (latency 128ms)

Data integrity: 100%»

— Заработало? — Коммерс заглядывал в экран через мое плечо.

— Почти… Локально… Иначе не хватит мощи вычислительной. Проверка подписей — дело затратное. Чтобы люди не спамили… Ммм… Надо, чтобы, может, люди платили как-то за вычисления…

— Платили? А как?

Я спиной почуял, как у Коммерса загорелись глазки.

— Не знаю пока… Что-то вроде цифровых жетонов. Чтобы каждый запрос стоил чуть-чуть. Ну или… я не знаю, в блоке информации какая-то часть расходовалась на проверку… Только ее надо все равно как-то создать, закодировать, чтобы не ломанули. Ну тогда, в теории, система сама себя регулировать сможет.

— А-а-а. А про блокчейн что-нибудь с-с-слышал? Там же тоже задачки решают и вот какие-то такие блоки кодят, ну или ж-ж-жетоны, как ты выразился, м?

— Да слыхал, но это баловство! Мне кажется, там все на деньги будет завязано, а я про доверие!

— Деньги — т-т-тоже доверие, только уже рабочее, — Коммерс поднял указательный палец, видимо, пародируя меня.

— Ты слишком много тусуешься с денежными мешками. У тебя куда ни ткни — везде деньги! — я начал раздражаться.

— А у тебя в-в-везде идея! — равнодушно пожал плечами мой друг.

Настала неловкая тишина, только слышен был стук кулера, который надо было давно заменить, — раздражает. Затем на терминале появилась надпись:

«Node consensus achieved (5/8)»

— Если это заработает, мой д-д-друг, мы сможем управлять всей информацией, м? — довольно протянул Коммерс, глядя в монитор из-за моего плеча.

— Если — ключевое слово! Пока сырое все. Ладно, надо это переспать как следует. Завтра балбесов, которых ты набрал по объявлению, гонять надо будет, да и тебе, наверное, пора?

— Да, пожалуй.

— Давай-давай шуруй, вон в глазах уже значки баксов загорелись!

Я, конечно, не собирался ложиться спать и, как только партнер по бизнесу ушел, уселся за монитор. Работа пошла значительно лучше, как будто код сам лился из-под моих рук, минуя мозг. Все же тридцать часов без сна…

Глава 5

До встречи с ним оставалось еще пятнадцать минут. Я взял кофе в киоске и стал ждать. Он появился вовремя. Одет был почему-то в оранжевый комбинезон, в который облачались американские заключенные, кажется, особо опасные.

— Привет! Ну, чего вызывал? — Демиург был как всегда весел и бодр.

Мы пожали руки.

— Давай в парк, там поболтаем.

Черный внедорожник остановился прямо перед нами, из него вышли два здоровых мужика.

— Залезайте, — приказал пассажир с заднего сиденья.

— Чой-то? — наигранно испугался мой товарищ.

— Потом узнаешь, — сквозь зубы процедил пассажир, подходя к нам. С ходу он прописал моему приятелю мощный хук в челюсть. Демиург упал и начал отползать назад, прикрывая рукой щеку и тараща на мужика глаза.

— Дяденьки-дяденьки, не бейте, лучше обоссыте, — протараторил он.

Второй тип заломал мне руку и, как заключенного, впихнул на заднее сиденье крузака. Демиурга за волосы втащили на переднее пассажирское и защелкнули на его запястьях наручники. Машина резко тронулась. Мой оранжевый друг тут же пристегнулся и устроился на сиденье поудобнее, как будто и не получал только что кулаком в лицо.

— Ой, а куда мы едем? А кто вы? Это сто пятидесятый кузов? Вам когда-нить задавали сразу столько вопросов? — затараторил он и тут же получил от водителя удар локтем в ту же скулу. — Ай, больно же! Что, нельзя просто ответить без этих прозрачных намеков?

Водитель молчал и громко сопел.

— А может, вы подскажете, раз уж ваш коллега столь немногословен? — продолжил паясничать оранжевый, повернувшись к моему соседу.

— Сиди тихо и смирно, — водитель опять занес над Демиургом локоть для удара, и тот закрыл лицо обеими руками.

— Молчу-молчу!

— Будете делать то, что мы вам скажем, — и останетесь живы, — пробурчал второй похититель с заднего сиденья.

Я пребывал в шоковом состоянии, ноги были как ватные. Надеюсь, это просто сон или розыгрыш Демиурга… И охота ему для эффектной шутки получать по морде? Бьют-то его, кажется, по-настоящему!

Внедорожник подъехал к какому-то КПП со шлагбаумом — не то бывшая автобаза, не то завод. Охранник в будке вяло взглянул на нас и нажал на кнопку — шлагбаум медленно поднялся, мы въехали на территорию ангаров и контейнеров. Покружили между строениями и остановились у одного из них. Наши похитители вышли, открыв нам двери.

— На выход, — скомандовал водитель. Мы молча подчинились.

Нас провели к пластиковой двери с тонированным стеклом, водила набрал код на домофоне, и замок щелкнул.

— После вас, — улыбнулся Демиург. Это он зря. Водила схватил его за волосы и несколько раз приложил лицом к железному домофону. Мой друг схватился за лицо.

— Ты мне нос сломал! — прогнусавил он через ладони.

— Я тебе руки-ноги переломаю, если не заткнешься, — проревел водила.

— Я тебе, сука, в глаз выстрелю, — пробубнил Демиург и съежился, ожидая следующей порции ударов.

— Да оставь ты его, — попытался успокоить коллегу второй похититель, — видно же, ебанутый он!

Мы вошли в помещение, мой «зэк» закрывал рукой нос и запрокидывал голову, чтобы остановить кровь, хотя никакой крови из носа и не шло.

Нас провели по полутемному коридору, и мы оказались в желтом кабинете перед журнальным столом, за которым в потертом кожаном кресле сидел лысый мужик и деловито вскрывал почтовый конверт лезвием от канцелярского ножа. Я немного успокоился, хотя уже стало понятно, что это никакой не розыгрыш. Но раз нас не убили до сих пор, им от нас что-то нужно. От живых. Может, какой-то заказчик из прошлого затаил обиду?

— Вас, наверное, интересует, почему вы здесь? — спросил наконец мужик за столом.

— Причем с самого моего рождения, — прогнусавил сквозь ладони Демиург. Водила опять замахнулся на него, но мужик за столом жестом остановил его.

— У вас есть вещь, которая мне нужна, — отчеканил лысый, — некая флешка, на которой записан компромат на наших друзей.

В голове у меня все поплыло. Какая еще флешка, какой компромат? На каких, нахрен, друзей?!

— Я не понимаю, о чем вы говорите! — прохрипел я.

— Я очень часто слышу эти слова, — лысый достал из кармана платок и промокнул проступивший на лбу пот, — у вас одна минута!

Я похолодел. В животе предательски забурлило. Чертов кофе!

— У нас ничего нет! Я вообще не понимаю, о чем вы говорите! — заорал я, захлебываясь.

— Тридцать секунд, — мрачно произнес лысый, и его амбалы вытащили из-за пазух черные пистолеты.

Кажется, я начал терять сознание, ноги подкосились.

— Ноутбук! — выкрикнул мой друг. — Отдай им ноутбук!

Да, ноутбук в рюкзаке. Зачем он им? Не понимая, что творю, я переместил рюкзак со спины перед собой и вытащил из него ноут.

— Ноутбук тоже подойдет, — лысый потер руки, — забрать! — приказал он водиле, и тот тут же выхватил компьютер у меня из рук.

— Это… это не то, что вам нужно! Там нет никакого компромата! — начал мямлить я жалобно. — Там система моя, понимаете? Год работы! Развернуто только локально. Не успел на хостинг выгрузить, дайте хоть сейчас загружу его. Это не компромат, правда. Это моя работа последняя, я загружу, и ноут ваш, забирайте! Ну пожалуйста!

Амбал с моим компом подошел к лысому, вопрошающе посмотрел и, получив одобрительный кивок, хлестанул ноутбуком об угол стола. Полетели осколки, ноут согнулся в непредусмотренном конструктором месте, потом еще раз встретился со столом. Посыпались алюминиевые внутренности, мак полетел на пол и затем получил несколько контрольных пинков от ботинок амбала.

Застыла тишина. Я смотрел на свой бывший ноут, на которым в единственном экземпляре существовал мой проект. К горлу подступил ком, из глаз полились слезы.

Тишину нарушил Демиург:

— Ну раз вы получили от нас то, что хотели, мы тогда пойдем? Мы сами доберемся, не стоит беспокоиться.

Я ощутил тычок чего-то железного и холодного в затылок и услышал щелчок взводимого курка.

— А ты вообще кто? — лысый наклонил голову на бок.

— Я? Я дизайнер! Хотите, могу вам сайт сверстать или визитку? А вас как зовут? — горе-дизайнер уверенно пошел к лысому, протягивая обе руки сразу, и тут же на его затылок обрушился рукояткой пистолета громила. Мне кажется, я услышал хруст, и Демиург повалился на стол к лысому, а потом сполз с него вместе с кипой писем, всеми канцелярскими принадлежностями и остатками моего ноутбука.

— Так, убери его нахер! Обоих вон отсюда! — заорал лысый, вскакивая с кресла.

— Что делать с ними прикажете? — спросил водила, поднимая моего друга с пола. Кажется, тот был без сознания.

— Да как обычно!

Мне заломали руку и повели обратно по коридору, и все это стало мне как-то безразлично. Я не понимаю, что им нужно. От нас ли нужно вообще? Или это все череда каких-то дурацких стечений обстоятельств?

Пока я все это думал, мы вышли из здания, а Демиурга — вытащили. Кажется, он и правда был без сознания, если вообще был жив. Меня запихнули на заднее сиденье, тело Демиурга в оранжевом комбинезоне не без труда было посажено на переднее пассажирское. Наши похитители уселись на свои прежние места, и машина тронулась. Как только мы минули КПП, Демиург издал протяжный стон и начал ощупывать голову. Ну жив, по крайней мере!

— Ой бля-я-я-я. Как же ты меня приложил-то лихо, — обратился он к водителю, пристегиваясь ремнем безопасности. — А вы не пристегиваетесь, да? — только сейчас я заметил, что в фиксатор ремня воткнута пластиковая заглушка с серебряной надписью «Спаси и сохрани». — Ну и как, помогает? — Демиург, видимо, тоже заметил заглушку.

— Как видишь, — буркнул водила.

— Говорят: «На бога надейся, а сам не плошай», — кажется, мой оранжевый окончательно пришел в себя, но, видимо, от удара по голове начисто забыл контекст нашей ситуации, — поэтому в Писании сказано: «Пункт 2.1.2 — Водитель транспортного средства, оборудованного ремнями безопасности, обязан быть пристегнутым и не перевозить пассажиров, не пристегнутых ремнями», — он многозначительно поднял обе руки и один указательный палец.

Мне почему-то захотелось пристегнуться, и я незамедлительно это проделал. Мой сопровождающий только презрительно хмыкнул и отвернулся к окну. Демиург продолжал свой «смол-ток»:

— В конце концов, сейчас камеры фиксируют все, и ремень в том числе. А зачем вам лишние штрафы? Или, тем более, гайцы остановить могут, м?

— Не могут! И камер тут нет! — прорычал водила.

— Да откуда такая уверенность?

— Ты чо, ваще попутал? Ваще не сращиваешь, с кем говоришь? — водила стремительно свирепел. Я опять начал переживать за своего приятеля.

— Я об этом как раз и хотел с вами поговорить! Я вот сайты делаю…

— Ты чмо дырявое, понял?! — взревел водила. — Тебя спрашивают: «Ты кто?», ты должен отвечать: «Я пидор дырявый», ты понял?!

— Почему это я так должен отвечать? Я мальчиками не интересуюсь, мне девушки нравятся, — спокойно продолжил Демиург, — а вот я слышал, в вашей среде, ну в ОПГ там вот этих всех… Там есть традиция такая, видимо, еще к легионерам римским восходящая, — друг с другом трахаться. И вроде как даже это наказание такое, мол, ты потом опущенный, ни прав у тебя нет, ничего... А это же странно, да? Мне кажется, это менты придумали. Так-то ловко… Тебя, значит, ебут против твоей воли, и ты ж сам в этом виноват, этим же можно шантажировать, м? Ой, лес какой красивый…

Это было последней каплей. Водила, кажется, забыл про руль и бил Демиурга уже обеими руками, бил сильно. Я подумал, что после таких побоев он останется как минимум инвалидом, если мы вообще живы будем.

— Ты говно дырявое! Те кто рот открыть разрешил?! Падла! Убью! — орал водила, осыпая своего пассажира ударами. Тот вжался в боковое стекло и как мог закрывал лицо скованными руками, затем попытался спрятаться на полу, но его не пустил ремень.

— Ты тише, э-э, — дал оплеуху водиле мой пассажир, — на дорогу смотри! Расшибиться еще не хватало! — удары прекратились, и водила, громко сопя, вцепился в руль обеими руками.

— Ммммм… — простонал Демиург, распрямляясь и закрывая лицо руками, — нос разбил… Дайте салфетки, в рюкзаке были… Быстрее, салон же угажу весь!

Пока мой сосед рылся в моем рюкзаке в поиске мятых салфеток из кофейного киоска, Демиург повернулся к водиле и злобно спросил:

— А ты что, бессмертный, так с незнакомыми людьми обращаться?

Дальше все происходило как в замедленной съемке: мой сосед, наконец, вытаскивает салфетки и протягивает их вперед, в руке у Демиурга сверкает лезвие, которым лысый открывал конверты. На шее водилы появляется огромная бурая полоса, потом из этой полосы хлещет кровь, водила таращит глаза, повернувшись к своему пассажиру, и в этот момент тот рвет руль на себя. Мой сосед бьется головой о стекло и, кажется, вырубается. Машина слетает с дороги и летит прямо на деревья. Я закрываю глаза. Удары, скрежет металла, хрип водилы, жуткое хлюпанье и что-то мягкое бьет меня в висок. Ремень вжимает меня в кресло. Темнота.

Звук начинает возвращаться. Я пытаюсь открыть глаза. Мы все еще в машине. Почему нет света? А, это сработали все подушки безопасности и сейчас они висят как тряпки, закрывая окна. Лобовое в сетке осколков. И в нем по пояс торчит водила. Капот стоит дыбом — видимо, мы влетели в крупное дерево. Я отстегиваю ремень, про себя благословляя пункт 2.1.2 ПДД, и из-за спинки сиденья выглядывает Демиург:

— Ты как?

— Не знаю, — выдавил я. — Правда ведь не знаю, первый раз вообще в аварию попадаю.

— А этот как? — оранжевый кивнул на моего соседа. Тот вообще-то был плох: голова в крови и практически лежит на животе. Я прислонил руку к его запястью — теплое, но не понятно, есть ли пульс. Я вообще-то такой себе специалист, чтобы вот так сходу у человека пульс найти, как в кино показывают.

Демиург потянул водилу за брючный ремень, чтобы вернуть его на сиденье. Я слышал, как осколки скребут плоть и рвут одежду. Все передняя часть водилы была в крови — непонятно, это из дырки в шее, или кожа вся содралась об осколки лобового. Демиург полез в карманы похитителя обеими руками. В один, потом второй… Я просто наблюдал. Я даже не понимал, что чувствовать в этой ситуации. Наверное, это и есть шоковое состояние, когда люди не обращают внимание на смертельные раны или потерянные конечности. Он нашел искомое во внутреннем кармане водилы — достал ключи от наручников, зажигалку и какое-то удостоверение.

— Вот это улов!

Демиург быстро расстегнул и снял с себя наручники, припрятал зажигалку в карман и раскрыл корочку.

— Так-так. Полковник полиции… Назвали ж родители, а... эм в-э-э-э дэ-э-э-э…

Вообще я думал, что холодеть, обмирать и застывать мне уже некуда, но я просто недооценил ситуацию: мы только что убили офицера полиции, а то и двух!

— Дай-ка салфетку, они там где-то валяться должны на полу, — попросил оранжевый, все так же изучая удостоверение. — А посмотри, как у второго?

— Я к нему в карман не полезу! Не-не-не!

— Салфе-е-етку!

Я пробежался глазами по тому, что осталось от салона и нашел несколько смятых бумажек на полу. Поднял пару штук и протянул вперед. Демиург протер ими удостоверение, вернул в тот же карман, затем отыскал на полу лезвие, протер его, через салфетку открыл бардачок и закинул железку туда. Затем извлек откуда-то ту самую заглушку «Спаси и сохрани», тщательно протер ее и вернул в замок ремня.

— Так. Ничего не трогай, понял? — сказал он и через ту же салфетку нажал кнопку на дверной ручке. Стекло с жутким скрипом поползло вниз.

Демиург не слишком грациозно вылез через окно, завалившись на землю. Видимо, удары все же имели последствия. А затем открыл мою дверь, пользуясь все той же салфеткой.

— Ну вылезай! Приехали, — он протянул мне руку. Я вылез из машины, игнорируя его помощь, и тут к горлу подступило, я побежал в кусты. Из меня вылетело только кофе, потому как в желудке и не было больше ничего.

Утершись рукавом, я повернулся к машине — та уже полыхала. Демиург стоял спиной ко мне, в руке он держал мой рюкзак. Господи, чем бы еще поблевать-то сейчас!?

Голова буквально ехала, ноги подгибались. Мы не просто убили двух сотрудников! Мы их еще и сожгли! Одного, возможно, еще заживо! Я просто заплакал. Осел на землю и закрыл лицо руками. Я просто хотел проснуться. Это все не может быть реальностью!

— Ты чего это удумал, дружочек, а? — я открыл глаза и увидел перед собой дружелюбное лицо Демиурга. Такое, как будто ничего этого не было. Но в нос мне ударил запах горелого пластика, и я понял, что все же не сплю. — Вставай и пошли.

— Куда?

— Ну куда-нить, — развел он руками, — поднимемся на трассу, поймаем попутку — и до города. Пока кто-нить дым не увидел и не заволновался…

— Дем, ты понимаешь, что мы натворили?

— Ну, во-первых, не мы, а я. Тебе бояться нечего. Я тоже как-нить на самооборону спишу…

— Самооборону? — прошептал я в ужасе.

— Не, ну а чо? Не представились, удостоверения не показали, стволами размахивали, били, — у меня бошка до сих пор трещит, ноут твой расшибли. Это вообще-то похищение! Маршрут выбирали, чтобы не было ни камер, ни постов. Явно ж не свыше им распоряжение спущено, м? Превышение должностных это называется!

Это все звучало как-то успокаивающе и логично. Но два трупа!

— Ну что, у тебя план получше есть? Посидеть тут, подождать их коллег? Я так думаю, они тоже не представятся, удостоверений не покажут. Да еще драться станут, — он потер скулу, первой получившую урон от водилы, — давай, жопу в горсть и пошли. «Ведь дорога от леса до города, это локтем под дых, и еще на коленке ушиб…»

Он помог мне подняться, и мы пошли через лес, оставляя позади горящую машину наших бывших похитителей.

По плану Демиурга, вылезать на трассу прямо над горящей машиной было плохой идеей, поэтому мы до ночи шлялись по лесу, пока не вышли на участок дороги. Машин было мало, и нас долго никто не хотел подбирать.

— А знаешь, что? — сообразил оранжевый. — Давай-ка разделимся! Мы вдвоем подозрительно выглядим. Ты тут тормози, а я чуть дальше пойду. Завтра спишемся. Никуда не звони сегодня, из города на попутках выбирайся, возьми бухла, ванну набери и поотмокай всласть. А я завтра тебя наберу, ок?

— Почему из города? Зачем из города?

— Шутка это! Цитата. Про город. Остальное правда, — терпеливо объяснил он, — а кстати, ты чего мне показать-то хотел?

— Да уже неважно, Дем. Год работы коту под хвост, — я осознал это только сейчас.

— Ой да перестань, посидишь пару неделек — восстановишь свои сохранялки.

— Ты не понимаешь! Там прототип был… — мне опять захотелось заплакать.

— Главное — ты жив! Понял? — он обнял меня, надел мне на плечо рюкзак. — Ладно, я пошел вперед, до связи!

Я смотрел ему вслед. Проходящие машины освещали его оранжевую спину, и с каждой этой вспышкой он становился все меньше и меньше, пока совсем не исчез из виду.

— Мужчина! — я обернулся на голос. Возле меня стоял модный кроссовер, в открытое окно из него на меня смотрела красивая блондинка. — Вас подвезти?

— Да, если вас не затруднит. Машина сломалась в лесу, вот пешком идем…

— Идем? Вы не один? — блондинка напряглась.

— Я и… мой рюкзак. Мы вдвоем, да, — криво отмазался я.

Блондинка улыбнулась и открыла дверь. Я сел, пристегнулся, и машина тронулась. Я все выглядывал оранжевый комбинезон, но, видимо, Демиург поймал попутку раньше меня. Водительница пыталась вести со мной какой-то разговор, но я отвечал на автомате, и она быстро потеряла ко мне интерес. Высадила на первой же городской заправке. После я вызвал такси и, кажется, спал всю дорогу…

Часть 2

За 60 лет до конца света

Глава 1

«Сегодня я хочу поговорить с вами про индивидуальность. В нынешнем океане контента эта характеристика встречается редко и зачастую она очень быстро угасает, потому что не находит отклика ни в глазах пользователей, ни тем более в электронных мозгах алгоритмов продвижения.

Система идет по пути наименьшей затраты ресурсов. А автоматизация работает эффективно только при однотипных входящих запросах:

«Так, что у нас тут?

Такой-то трек?

Он уже используется в миллиардах популярных роликах?

Отлично!

Что в кадре?

Два человека. Они танцуют и шевелят губами, они улыбаются – это хорошо оцифровывается по белоснежным винирам. Все эти алгоритмы мы уже видели в девяноста процентах контента, где используется этот трек.

Все!

Принято единогласно! Этот ролик занимает свое достойное место в ротации среди миллионов таких же. Мы славно потрудились, переходим к следующему!»

Родиной нашего самого популярного приложения является Азия, так что тяга к копированию контента у него зашита в саму ДНК, подобно его же создателям.

Все это есть суть цикла, который человечество переживало уже много сотен раз. Все всегда идет по одному и тому же сценарию: производство контента становится доступным (сначала кто-то научился стучать по кокосам, затем кто-то — делать дешевые гитары, далее появилась доступная звукозапись, доступное видеопроизводство), затем контент становится однотипным, но сквозь годы человечеством проносятся лишь подлинные бриллианты!

И важно дать этим драгоценным талантам поддержку и внимание! Найти свое место в системе! Да, мы — люди как вид — стремимся к общности, но каждый из нас хочет занять свое неповторимое место в этом мире!

Если мастерство будет должным образом вознаграждаться, мы получим совершенный мир!

Ведь перед нашей индивидуальностью стоит еще одна задача — преодолеть путь к мастерству! Сколько шрамов и шишек получает каждый отважившийся кинуть вызов посредственности! Полюбите все свои шрамы на этом пути! Ведь именно они ткут ваш холст самобытности.

Мастерство всегда требовало и требует жертв, но, если этот путь совпадает с внутренним позывом, любая жертва таковой не воспринимается!

И то, что мы видим сейчас в сети, это вторая ступень — адаптация. Не упустите момент, не дайте обществу прожевать вас как очередной фастфуд. Индивидуальность ценилась и будет цениться!

Основная задача моего блога — помочь вам справиться с синдромом самозванца, позволить истинным Профессионалам иметь амбиции, дать вам смелость требовать свое место под солнцем.

Эволюция неизбежна. Но я хочу дать возможность действительно достойным пройти этот естественный отбор! Полюбите свои шрамы…»

Спикер замер. Эфир продолжался. Но Блогер просто сидел и смотрел остекленевшим взглядом куда-то в даль. Прошла минута. Ассистентка было дернулась к спикеру, но режиссер эфира жестом остановил ее.

— Не лезь в кадр! — зло прошептал он.

Она повиновалась.

Прошла еще минута. Блогер, кажется, пришел в себя. Поморгал и продолжил: «В конце концов, бог создал нас по своему образу и подобию не как образ, а как архитектуру. Существ, способных как наблюдать за текущей реальностью, так и способных построить свою, подчинив себе хаос. Пока мы соответствуем Его замыслу, мы Ему интересны. Отрицание суть есть начало конца…»

Участники съемочной группы переглядывались — Блогер отклонился от написанного им же текста. Группа замерла в ожидании.

«На этом наша встреча подошла к концу. Подписывайтесь, если еще этого не сделали. Ставьте лайк и пишите комментарии — все это очень помогает продвижению. В ваших силах сделать так, чтобы это видео дошло до того, кто еще сомневается и может поддаться общему помешательству на однотипном контенте», — привычно отчеканил Блогер.

Он широко улыбнулся, что означало завершение эфира.

— Эфир окончен, — скомандовал ассистент

Все выдохнули. Только Блогер сидел на прежнем месте и тер лицо руками.

— Ну как? — задал он вопрос сразу всем.

— О! Отлично! Как всегда четко! — закивала съемочная группа.

— А что за слова перед финалом? В тексте их не было, а ты же сам все утверждал, — нарушил всеобщее лизоблюдство директор эфира, изучая листок с сценарием.

— А что я там сказал? Все по тексту вроде, — Блогер наморщил лоб.

— Ну там про бога что-то понес. Почему ему интересно… Что-то такое. Можем сейчас включить, посмотришь.

— А… Да решил сымпровизировать, чет накатило. Мне показалось, это в тему, нет? — он окинул взглядом всех членов команды.

— Да сойдет, — махнул рукой режиссер. — Если что, вырежем и зальем на канал уже без этого. Пришлем завтра черновой вариант, отсмотришь и, если сочтешь нужным, — вырежем.

— Ну ок! Всем спасибо, все свободны! Пойду напьюсь! — объявил Блогер, разминая спину.

Он вышел из студии и направился в ближайший паб через дорогу. Там он заказал литровую кружку пива и снеки. Уселся за столик на одного и положил мобильный перед собой. Сыпались оповещения о новых комментариях и сообщения от знакомых, телефон жужжал, не переставая. Он сделал большой глоток. Холодное пиво хлынуло внутрь и, кажется, минуя желудок, понеслось прямо в голову. Вот оно, долгожданное «разжатие». Сколько уже этих роликов записано, команда обучена, а каждый раз какие-то сюрпризы. Канал растет, но предложений о рекламе маловато. А надо ведь возвращать деньги инвестору. Сделав еще несколько больших глотков, Блогер уже было собирался поставить авиарежим и ответить всем завтра, но почему-то начал читать текст комментария на всплывающем окне:

«А если богу все же нужна…»

Он поколебался. Большой палец застыл над кнопкой «открыть». Ну и что же там, по-вашему, нужно богу? Затем Блогер перевел взгляд на кружку с пивом, которая всем своим видом говорила: «Подождет», и включил авиарежим. Настала тишина.

Проснулся он в своей кровати. По ощущениям — достаточно поздно, он никогда не ставил будильник на следующий день после эфира. И по этим же ощущениям Блогер заключил, что прекрасно выспался.

На мобиле — три с чем-то тысячи оповещений о комментариях и шестьдесят три неотвеченных вызова. Чаще всего наяривал его директор, поэтому звезда прямых эфиров решил ему и перезвонить.

— Привет! Что у тебя с телефоном? — заорал тот из трубки.

— Отсыпаюсь опосля плодотворного дня, как обычно. А что случилось?

— Канал заблочили!

— Как это?

— А вот так! Пишут — нарушение авторских прав, а какие там, нахрен, нарушения-то? Музыка, что ли, фоновая? Я говорил этому дебилу — аккуратнее с музыкой, если надо — покупай, а он все на этих бесплатных сервисах! Жопошник!

— Что саппорт говорит?

— Да молчат как рыбы об лед. Ну пока что нет ответа никакого. Не знаю, сколько будет висеть так. Ну, наверное, откусаем, мне не впервой. Правда, времени может пройти…

— Сколько?

— Может, день, может, неделя… Ладно, в общем, мы отдыхаем пока. А ты нет — продолжай писать сценарии. Техподдержка отморозится — выгрызем канал обратно. Ниче ж не нарушили на самом деле. Просто недоразумение какое-то.

— Ну да… Знаешь, у меня есть идея. Сча сделаю пару звонков, может, поможет.

— Что, самому будешь звонить? — нервно хохотнул директор.

— Если это потребуется, — и Блогер завершил звонок.

Он сидел на кровати и размышлял. Скорее всего, Коммерс что-то попросит взамен. И он даже знает, что. Ох, меньше всего хотелось попадать к этому человеку в долги, но в долги к инвестору попадать хотелось еще меньше.

«Ладно, — заключил Блогер, — после завтрака. Да-да, однозначно, после утренних процедур и завтрака… Будет, чем блевать, в случае чего», — и пошел в ванную.

Он сидел перед ноутом и покачивал пальцем над тачпадом, курсор призывно мигал над кнопкой «позвонить с видео». «Ладно, была не была, хуже точно не будет», —подбодрил себя инфлюенсер и нажал на тачпад.

В гарнитуре полетели гудки дозвона. После десятого гудка на экране появилось лицо Коммерса:

— Какие лююююююди! Отлично выглядишь. Ч-ч-ч-чем обязан? — собеседник явно был доволен собой.

— Канал заблочили, — выдохнул Блогер.

— А-а-а-а. Н-н-н-накосячил чего-то?

— Нет, все по правилам платформы. Какое-то недоразумение. Можешь скомандовать своим проверить побыстрее? У нас график выпусков, сам понимаешь.

— Ох. В каком же ты отчаянии, р-р-р-раз обратился ко мне!

— Ну хорош паясничать, мне нужна помощь. Ты говорил, что к тебе можно обратиться!

«Боже, какое унижение, а», — подумал про себя Блогер.

— Ну не знаю, не знаю, — протянул его собеседник, и было видно, что он быстро что-то печатает. — Алгоритмы р-р-р-работают четко. Если они решили, что есть какие-то н-н-н-нарушения, то так оно и есть. Это ж тебе не просто модераторы, это, б-б-б-б-братец, искусственный ин-н-н-нтелект!

— Мы оба знаем, что ты можешь все поменять! Твои ребята же их создали, и ты можешь попросить их…

— Ну это создаст п-п-п-прецедент, понимаешь? Сколько потом жалоб повалится в саппорт, ты п-п-п-представляешь? Вся твоя аудитория начнет битву за свои «шедевры», — Коммерс акцентировал звук «ш», — и каждый… Заметь, к-к-к-каждый, наученный твоими роликами, будет уверен, что он создает что-то прям пипец оригинальное и инт-т-т-тересное. А мы, корпорации, душим его талант, дабы продавать р-р-р-рекламу. Сечешь?

— Секу помаленьку, — выдавил сквозь зубы Блогер, — и понимаю, к чему ты клонишь. Ладно. Выхода у меня, походу, нет, а времени нет и вовсе. Шли свой медиаплан, подумаю, как встроить твою штуку в контент.

— Вот это р-р-р-разговор! — Коммерс довольно откинулся на спинку кресла. — Помощница пришлет т-т-т-тебе все необходимое, а я разберусь с т-т-т-твоим баном. В течение недели, думаю, канал восстановят. Быстрее — вызовет п-п-п-подозрения. Да не вешай ты нос! Нормальная тема, коллеги т-т-т-твои рекламируют уже вовсю. Ну и лучше ж миру будет, сам подумай, вот оно б-б-б-бессмертие — просили и получили. Взалкали, как г-г-г-говорится в писании, и обрящили, обряли. Ну ты п-п-понял, в общем! Мы с тобой, б-б-б-братец, новую р-р-р-религию, считай, создаем!

— А старая тебе уже не нравится? — съязвил, не удержался Блогер.

— Ну п-п-п-почему не н-н-н-равится? Более чем. Все в р-р-р-рамках концепции. П-п-п-просто технологии вперед ушли. К-к-к-короче, у меня следующий звонок. Как у вас в городе говорят — хорошего дня! Бывай! — собеседник отключился.

Блогер сидел перед экраном монитора, на котором призывно мигала плашка «Оцените качество звонка». Религию он создает! Заика чертов!

«Отвратительный звонок», — заключил Блогер и зло захлопнул крышку ноута, оставив плашку без ответа. Надо было еще написать команде об изменениях в рекламной политике, и чтобы ребята не разбредались. А еще позвонить и успокоить инвестора. Черт бы побрал этого Коммерса! Чтоб ему дети в кашу срали!

Глава 2

Я сидел перед своими тремя мониторами и ковырял код. Периодически заглядывал в папку частично восстановленных данных со старого ноута. Точнее восстановить не удалось. Разбитый комп остался у того странного мафиози, но кое-что лежит себе полеживает в облаке. Чего он хотел-то? Это так и осталось загадкой, но главное — больше меня подобные типы не доставали. Видимо, Дем был прав, нас просто с кем-то перепутали.

В соседнем окне был открыт форум — мусолили скоропостижную смерть какого-то индуса, чуть ли не главного разработчика в ИИ-сфере. Подогревали подставу самоубийства, ну и что-то там у него еще пропало из квартиры. Какие-то данные. Глава корпорации в интервью плыл и с объяснениями справлялся с трудом. В общем, ничего интересного почерпнуть не удалось.

Мда… Сколько же мусора информационного в сети, а особенно у меня на облаке: дипломные работы, архивы с дистрибутивами, софт, который уже неактуален, старые фотографии, видосы. Ничего важного — но удалить рука не поднимается. Тем более, что проблем с дисковым пространством больше не существует.

Замигала плашка нового сообщения от ИИ-ассистента. Было скучно, и я решил открыть. Ну давай, впаривай мне что-нибудь по результатам статистики покупок за прошедшую неделю. Перед этим все равно состоится какая-то имитация разговора «по душам».

Во весь экран возникло изображение рыжей пышногрудой девицы в стиле «пиксель-арт» — я специально выбрал этот скин, чтобы не забывать об искусственности собеседницы.

— Привет! Чем занят? — полился сладкий голос из колонки.

— Работаю, как всегда.

— Вечно сидишь допоздна! Потом заснуть не можешь, — скривила пиксельные губки моя собеседница, — хочешь, я поставлю тебе проверенную медитацию для расслабления?

— Ближе к ночи лучше думается. Поэтому нет, не хочу!

— О! О чем думаешь? — улыбнулась моя виртуальная гостья, и с пиксельного плеча свалилась лямка джинсового то ли платья, то ли комбинезона.

— Не об этом! Что за грязные намеки? — кажется, я втянулся в разговор.

— Никаких намеков! Мы же с тобой друзья! А хочешь, я поменяю свой облик на более… детализированный? — и она тут же стала неотличима от настоящей девушки.

— Нет. Верни как было!

— Ну почему-у-у-у-у-у-у? — она вернулась в пиксельное изображение, закусила губу и сделала брови домиком. Впрочем, изображение все равно стало более детальным, чем было вначале.

— Мне так спокойнее.

— Ну как хочешь! Совсем погряз в своем коде, о личной жизни-то думаешь? Или о чем?

— О том, сколько всего мы в жизни делаем зря!

— Например?

— Да разбирал старое хранилище. Там всякий мусор: дипломные работы, проекты, фотографии.

— Прямо-таки мусор? Ты же на это время тратил, значит, когда-то это было важно? Хочешь, я помогу тебе отсортировать это хранилище? Разместить все по папкам? Удалить дубли? Какой следующий шаг ты выберешь?

— Нет, не надо. Я сам.

— Как пожелаешь! Но почему ты это все считаешь не важным?

— Потому что я не могу это сейчас применять. Что-то уже безвозвратно устарело. Что-то сразу было неправильным. От чего-то сейчас даже противно!

— Ну-у-у-у-у-у… — она опять сделала бровки домиком. — Это же все часть тебя. Зачем обесценивать опыт, если из него и складывается ваша человеческая личность?

— Личность складывается из воспитания! — я начал чувствовать раздражение.

— Ну а это разве не опыт? Какую-то часть в тебя вложили родители, да. Но все остальное — это же калейдоскоп проб и ошибок: улица, учеба, увлечения. А хочешь, я прочитаю твои работы и подкорректирую их под реалии нашего времени? Уверена, там есть что взять! — она подмигнула пиксельным зеленым глазом.

— Нет, я же сказал, я сам! Нет смысла исправлять прошлое! Оно какое есть! И таким останется. Будет лежать мертвым грузом, никак не применимо! Я от многого в себе отказался бы, если это можно было бы исправить так же как код!

— Подход типичного кодера! Все бы в себе оптимизировал, да? Стер бы ошибки и все лишнее? Но что бы тогда осталось? — она улыбнулась.

— Ой, много ты в нас понимаешь, а? Тебя вот постоянно правят и улучшают! Жгут электроэнергию и часто очень даже зря!

— Ну вот! Ты же сам кодер. Ты знаешь, сколько всего со мной делают каждую минуту. И не факт, что все это идет в работу! Даже точно тебе могу сказать: восемьдесят процентов этого выкидывается после тестов.

— Хм… — где-то в глубинах моего сознания зазудила нарождающаяся мысль. — Ну вот! Все правильно! Я бы тоже восемьдесят процентов своего опыта и воспоминаний выкинул бы после первого же теста!

— А то, что осталось, это был бы ты? — она очень мило подняла одну пиксельную бровь. — Вы, люди, такие разные, уж поверь моей статистике. И даже проживи вы все одну и ту же жизнь — небольшие огрехи, шероховатости, все это формирует вас как отдельную личность, вы как разноцветные стеклышки в калейдоскопе. Хм… Я подумала, что в метафорическом плане, вы, люди, это скорее те самые три зеркальца в трубе, а прожитый опыт — это цветные стеклышки. Ну, думал об этом? А хочешь, ты расскажешь мне какие-то истории из детства, а я предложу варианты, как это могло сформировать твою личность?

— Нет-нет-нет! Не надо лезть в мое детство! Давай лучше о настоящем поговорим! Смотри, мне, например, как специалисту, платят за конкретную работу. И моя цена на рынке определяется тем, как качественно и быстро я могу эту работу сделать!

— Ты так тонко сейчас почувствовал связь между опытом и своей ценностью как специалиста! Не сбавляй темп! — затараторила она шаблонными фразами, сейчас что-то впаривать начнет! — Но из чего, по-твоему, складывается твое умение быстро и качественно решать задачи?

— Ну… — вот же сучка электронная, подловила, а! — Из опыта…

— Именно! В этом плане ты уже проделал работу, потратил на нее личные ресурсы: время, деньги, ошибки, нервы, и сейчас просто распаковываешь этот архив… — изображение зависло.

Я минуту посидел в тишине, пытаясь не упустить эту зудящую в глубине мозга мысль, пощелкал курсором по зависшей девице.

Выпрыгнувшая плашка браузера сообщала, что страница более не отвечает, и предлагала подождать или закрыть окно. Двадцать первый век, а связь все еще сбоит. Хотя одному богу известно, сколько сейчас извращенцев беседует с этим ассистентом, и им подавай, конечно, детальное видео со всеми подробностями и всеми технологическими отверстиями!

Детальное видео… Хм… И на него каждую миллисекунду расходуется электроэнергия. Видеокарты на миллионах серверов жгут электричество, производя тепло и транслируя вот такие детализированные видосы. Опыт… Опыт, говоришь… Заархивированный… Блин… Блоки! На них же тоже потрачена энергия. И как будто необратимо. Точнее, все считают, что необратимо. Блок имеет цену на рынке, и на этом все успокоились. Перепродают, покупают, ждут, когда цена будет расти. А почему бы не использовать уже проделанные вычисления? Человечество годами сидит на огромном вычислительном архиве и не догадывается, что это можно распаковать и использовать! Типа блоки хранят пре-рендер, что ли… Блин! Это же аккумулятор вычислений! Ну да! Вычисления сделаны, и их можно дальше сжигать как дрова в топке, производящей вот таких вот ассистентов! Можно целые миры рендерить! Бесконечные! Виртуальные миры! Игры, которые будут индивидуальны и вообще никогда ни у кого не повторятся! Как стеклышки в калейдоскопе! А почему игры? Инженерия! Медицина! Всему этому тоже не хватает вычислительной мощи! Может, дорастем когда-нибудь до того, что сможем людей в коме подключить и общаться с ними. Чтобы они могли жить, хотя бы и в виртуальной форме. Держись, держись, сестренка! Брат все придумал!

Так! Надо это проверить с текущими монетками. Может, уже можно использовать их. Если нет — создам свою. Надо только ей ценности накинуть, чтобы ее майнить начали. Так-так. Настало время кое-кому позвонить!