Читать книгу: «Мозговой», страница 4

15 мая 2015-го, почти ровно через год после первой встречи Мозгового с Ночёвкой, комбриг приехал в Кировск. В городе Мозговой бывал регулярно, а в гости к 77-му заглянул впервые.

– А ну, Борисыч, пойдём, я тебе покажу, какой огород я охраняю, – пригласил комбат.

– Пойдём, коли не шутишь, – засмеялся комбриг.

Командиры вышли на поляну за домом. В сарае зияли дыры – то были попадания украинских снарядов. Когда-то здесь действительно был огород и виноградник, а сейчас, прикрывшись листвой, дулами в сторону фронта глядели танк и БМП.

Дом располагался на возвышенности, и Ночёвка оборудовал здесь наблюдательный пункт. Комбат подвёл Мозгового на край поляны и показал открывшееся пространство: линия фронта была как на ладони; по прямой – меньше двух километров.

– Ну, как тебе? – в голосе Ночёвки чувствовалось лёгкое ехидство.

– Да, был не прав, признаю, – добродушно ответил комбриг, памятуя разговор годичной давности.

– О, что я слышу! Командир признался, что он не прав! Вы это слышали?! – заголосил бродивший сзади боец из группы охраны комбрига. И в самом деле – такое «призраки» слышали впервые.

– Разговорчики! – огрызнулся Мозговой.

Это была одна из последних встреч командиров. Тогда, в мае 2015-го, за плечами у них уже была и летняя, и зимняя военные кампании. Прошли и пережили они немало.

Но летом 2014-го Мозговой с Ночёвкой и не помышляли, как далеко зайдёт война и какая судьба им уготована.

Окружение

Я – Мозговой Алексей Борисович. Сегодня мы похоронили двух своих товарищей, двух бойцов, защитников Дьяковского блокпоста. Я не знаю, что в таких случаях необходимо говорить родным и близким. Но я знаю, что могу ответить правительству, которое направило войска на людей, защищающих свою свободу. Просто так мы это не оставим. Мы будем продолжать жечь вашу технику, будем продолжать убивать ваших солдат. И пусть плачут ваши матери на той стороне. И пусть знают, что война – это когда убивают, это когда хоронят, это когда горе в семье. Мы будем уничтожать украинскую армию всеми своими силами. Сколько бы ни понадобилось времени, мы её уничтожим. И уничтожим эту власть, которая направляет убивать – убивать не только ополченцев, но и мирных граждан. Это фашизм в своём полном проявлении. Мы не допустим на своей территории роста фашизма и уничтожим его на всей территории Украины на корню. Будет выжженная земля… Киева не будет, я его сотру. А теперь хочу обратиться к господам командирам наших доблестных самооборон, которые по городам сидят. Думайте, прежде всего, о личном составе, о сохранении жизни бойца. Не так уж много у нас действительно патриотов, которые могут встать в строй и взять в руки оружие. Не разбазаривайте ценнейшее, что у вас есть. Самое ценное – это личный состав. Берегите их больше самих себя.

Это было видеообращение командира «Призрака» 17 июня 2014-го после гибели ополченцев, павших в бою под Лисичанком. Смерть каждого бойца Мозговой воспринимал очень болезненно.

К середине июня на Луганщине уже шла полномасштабная война. 14 числа украинцы захватили крупный город Счастье и вплотную подошли к Луганску. В этот же день в луганском аэропорту ополченцы сбили украинский военно-транспортный самолёт ИЛ-76. Погибло 49 солдат и офицеров ВСУ – это были самые крупные единовременные потери противника с начала войны.

Ополчение Луганщины

Через несколько дней начались тяжёлые бои в районе Ямполя и Северска (между Лисичанском и Славянском). После потери 5 июня Красного Лимана, контроль над Ямполем – Северском был принципиально важен для ополчения, чтобы предотвратить окружение Славянска и сохранить пути сообщения сил Стрелкова и Мозгового. 7 июня в Ямполе закрепился батальон Славянского гарнизона – 200 бойцов под командованием Евгения Скрипника (позывной Прапор). Мозговой отправил в Северск три десятка бойцов из Лисичанского гарнизона. Этот был единственный случай прямого взаимодействия Славянской бригады и батальона «Призрак».

Из-за нехватки времени Стрелков с Мозговым тогда не встречались, но постоянно общались по закрытой связи, недоступной для прослушивания противником⁴². В Лисичанск на совещания по обороне ездил Прапор, а в Славянск (до своего отъезда в Питер) – начальник штаба «Призрака» Август.

20 июня Ямпольский батальон атаковали превосходящие силы противника. На головы двухсот толком не обученных ополченцев обрушились снаряды десятков артиллерийских орудий и танков. В считанные часы батальон был рассеян. Северск был также атакован, но гораздо меньшими силами. Бойцы Мозгового удержали город, а на следующий день, в свою очередь, атаковали украинские силы под Ямполем. Нападение было успешным: «призраки» хорошо потрепали украинцев, взяли под контроль мост через Северский Донец и разжились ценными трофеями – двумя бронемашинами и большим количеством гранатомётов.

1 Закрытая связь была только у нескольких командиров – у Стрелкова, Мозгового, Безлера в Горловке, у Губарева и Бородая в Донецке.

ВСУ хватило несколько дней, чтобы подтянуть резервы, перейти реку и окончательно выдавить ополченцев из Ямполя – Северска. С этого момента полное окружение Славянска было предопределено. В начале июля украинцы захватили Николаевку, и кольцо вокруг Славянска замкнулось. 5 июля Игорь Стрелков отдал приказ на прорыв из окружения и с незначительными потерями вывел двухтысячную Славянскую бригаду в Донецк. Теперь противник нацелился на окружение Лисичанска и Северодонецка.

Тем временем украинская боевая авиация и артиллерия продолжали терроризировать ЛНР, что влекло за собой многочисленные жертвы среди мирного населения. 3 июля начались целенаправленные артобстрелы самого Луганска.

Позиции Мозгового и Стрелкова оказались разделены после прорыва фронта под Ямполем. Украинцы развернули наступление на Славянск, а после отступления бригады Стрелкова продолжили движение вглубь территории ЛДНР – заняли Попасную и начали продвигаться в сторону Дебальцева. Лисичанск оказался в полуокружении.

Алексей Мозговой пытался решить проблему организацией классической обороны – создал сеть взводных опорных пунктов (ВОП) по периметру Лисичанска, которые перекрывали ведущие дороги и блокировали поползновения противника. Один из таких ВОП был разбит 19 июля. На этот день пришлись самые кровопролитные бои на лисичанском направлении. На протяжении суток украинская армия беспощадно поливала Лисичанск и окрестности огнём артиллерии. А 19 числа батальон «Призрак» понёс самые большие единовременные потери за всю историю подразделения. ВОП в посёлке Сентяновка, в 30 километрах от Лисичанска, был внезапно атакован украинской танковой колонной. Многие бойцы даже не успели вступить в бой – украинцы просто подавили их бронемашинами. В этот день погиб почти целый взвод – 23 человека.

Для ополчения, где каждый боец был на счету, это были колоссальные потери. На следующий день командир «Призрака» писал:

Мы потеряли ребят сегодня, как никогда… Бойцы не отступили со своего укрепрайона, стояли до последнего, но колонну танков не пропустили. С тем вооружением, что у нас есть, им оставалось только погибать. Из десяти РПГ сработало только три! Ничего другого мы не можем противопоставить танкам. Где те колонны, что идут в Луганск, в Донецк? Где та артиллерия, о которой так весело пишут в интернете? Где это всё? Чьи задницы защищает вся эта техника?

Сегодня я потерял почти целый взвод… Ребят просто давили танками. Нам даже не дали собрать тела, а раненых добивали нацгвардейцы. После этого я и сам наполовину мёртвый. Но я клянусь! Если останусь жив, я заставлю стать на колени перед их могилами тех, кто пиарится на этой войне и строит своё политическое будущее! Я заставлю страдать тех, кто зарабатывает на жизнях ребят, которые погибают за правду!⁴³

Во время боевых действий июня – июля Алексей Мозговой на своей странице в «Одноклассниках» периодически публиковал военные сводки, в которых отображал поражённые цели противника и потери обеих сторон. Я проанализировал эти сводки, сопоставил с данными из других источников и сделал вывод, что на тот период многие подобные сообщения грешат неточностями и преувеличениями – либо для поднятия боевого духа ополченцев, либо из-за ошибочных данных командиров на местах. Поэтому я отбросил попытку сделать точные расчёты потерь личного состава и техники противника – этим когда-нибудь займутся специалисты.

Ополчение Луганщины

Обобщая имеющиеся данные, можно утверждать, что «Призрак» в летнюю кампанию уничтожил не менее 30 бронемашин противника и свыше 100 украинских военных. Лисичанский батальон в этот период потерял погибшими около 50 бойцов⁴⁴.

Отступление

21 июля 2014

В этот день Алексей Мозговой прибыл к Игорю Стрелкову в Донецк. Штаб командующего располагался на улице Щорса, 62. Мозговой, не останавливаясь, быстро прошёл через вход – дежурившие ополченцы, узнав знаменитого командира, не стали соблюдать формальности и спрашивать документы.

Мозговой поднялся на второй этаж, без стука открыл дверь кабинета и сел к столу напротив Стрелкова. Не было ни приветственных слов, ни объятий. Командир «Призрака» был сильно подавлен.

Игорь Стрелков молча встал, открыл дверцу шкафа и достал непочатую полулитровую бутылку коньяка. Командующий ещё в Славянске ввёл в ополчении сухой закон, но, как и любой командир, предусмотрительно держал в кабинете бутылочку крепкого – на всякий случай.

Отступив из Славянска, Стрелков руководил всей обороной ДНР. Он направил подразделения Славянской бригады в первую очередь к российской границе, куда уже продвигался противник, а также на другие проблемные участки фронта. Вчера министру обороны ДНР уже доложили об огромных потерях «Призрака» и угрозе окончательного окружения треугольника Лисичанск – Северодонецк – Рубежное. Утром Стрелков позвонил Мозговому, приказал прибыть в Донецк и доложить обо всём лично.

– На вот, выпей. И давай решать, времени мало, – Стрелков поставил стакан и сел в терпеливом ожидании.

– Времени всегда мало, – тихо ответил Мозговой и опрокинул содержимое стакана. Стрелков выждал минуту, убрал бутылку в шкаф и подошёл к закреплённой на стене карте.

– Пришёл в себя? Теперь смотри. Ты оказался в той же ситуации, что и я месяц назад. Ещё неделя, и тебя полностью отрежут от снабжения, а ещё через неделю перебьют весь батальон, а вместе с ним кучу мирняка. Прислать подмогу не могу, у меня каждый взвод на вес золота.

Оборона дырявая, латаю каждый день. Дебальцево вот-вот потеряем. Да что Дебальцево – Донецк висит на волоске! На границе наши коммуникации на волоске. Следующим движением укров будет Дебальцево. Потом они, при худших раскладах, займут Центрально-Луганскую агломерацию, отрежут Лисичанск от Луганска и будут тебя осаждать, как это было со Славянском. У меня провалится весь северный фланг. Луганск прикрыть будет некому. Если укры выйдут на Бахмутку, они доедут до Луганска, не встретив никакого сопротивления, там практически ни одного блокпоста. Помочь тебе сейчас ничем не могу. Оружия нет. Стрелкового хватает, а противотанкового нет, дефицит страшный. Своими силами и с наличным вооружением ты не удержишься. Тебе надо отступать.

– Что?! – вскочил Мозговой. – Я два месяца держу Лисичанск! Я поклялся его защищать. Держимся и дальше будем держаться, пока не выровняем фронт. Мы целый взвод потеряли! Ради чего? У меня люди…

– Вот именно, что люди! – перебил Стрелков. – Ты о людях думай, а не о территории! Она уже обречена. Сам всегда говорил о ценности личного состава – вот и спасай личный состав, пока есть, кого спасать. Лёша, я тебя понимаю прекрасно. Я тоже поклялся Славянск защищать. Так же, как ты, рассуждал, сам с собой спорил, терзал себя – что люди скажут? Как в глаза славянцам смотреть? Ведь мы им обещали. Мы из Славянска символ сопротивления сделали, на нас вся Россия смотрела! Ты думаешь, это легко было – вот так взять и уйти? Отступать всегда тяжело. Но есть эмоции, а есть целесообразность, военная тактика. Сейчас речь уже не о Лисичанске, а о Луганске. Так же, как и я, находясь в Славянске, думал о Донецке.

– Мы не уйдём, Иваныч. Я тебя уважаю, но нет, я смотрю по-другому.

– Я тебя не упрашиваю, это приказ. Ты должен отступить. Уводи батальон. Нужно защитить то немногое, что осталось. Письменный приказ получишь.

– Разрешите идти?! – Мозговой в порыве раздражения встал и, не глядя на Стрелкова, повернулся к выходу. Командующий нетерпеливо махнул рукой:

– Да сядь ты…

Командир «Призрака» медленно опустился на стул и уставился на окно, перехваченное крест-накрест изолентой – на случай артобстрела. Мозговой думал о том, как быстро началась война – и как быстро она может закончиться полным разгромом ополчения. Умом он понимал разумность доводов командующего, но характер подчиняться отказывался. Отступать, «давать заднюю», Мозговой не привык, даже ценой риска для жизни. С другой стороны, ему доверили свои жизни сотни человек, его бойцов, и он был за них в ответе. Придётся через свой характер переступить. К тому же он сам выбрал Стрелкова своим командующим, и, хочешь не хочешь, нужно подчиняться.

Стрелков в заключение сказал:

– Как говорил Мао Цзэдун: потеряв землю, ты всегда имеешь возможность вернуть её обратно. Потеряешь людей, потеряешь всё – и людей, и землю.

Эмоции остыли. Командиры проговорили ещё полчаса, обсудили детали дальнейших оборонительных действий, и Мозговой отбыл в Лисичанск.

Это была последняя встреча командира «Призрака» со Стрелковым на территории воюющего Донбасса. Меньше чем через месяц Стрелков был вынужден покинуть Новороссию и вернуться в Москву⁴⁵.

22 июля отряды ополчения покинули треугольник Лисичанск – Северодонецк – Рубежное. Батальоны Алексея Мозгового и Павла Дрёмова ушли вглубь территории ЛНР. Командир «Призрака» в этот день написал:

Сегодня народное ополчение покинуло город Лисичанск. Это была вынужденная мера. Отступить – не значит проиграть. Но я никогда не соглашусь с теми потерями, которые могли понести наши подразделения из-за колоссальной разницы в вооружении. Остаться на месте означало бы самоуничтожение. Сомневаюсь, что большое количество погибших и раненых – это показатель отваги и героизма.

К тому же, оставляя сам город, мы дали ему шанс уцелеть. Согласитесь, бессмысленно расстреливать жилые массивы в отсутствии ополченцев. Зачем проливать кровь ни в чём не повинных людей?

Батальон «Призрак» и другие подразделения народного ополчения уцелели. Вышли из практически окружённого города и уже пополнили свои ряды новобранцами.

Мы вернёмся…⁴⁶

Алексей Мозговой в Лисичанске

Лисичанский выступ был оставлен по решению министра обороны ДНР Игоря Стрелкова. 23 июля он подтвердил это в своём официальном заявлении в Донецке:

Благодаря своевременному выходу из Лисичанска основных сил Алексея Мозгового противник не смог сходу занять агломерацию Первомайск – Стаханов – Алчевск, где до того базировались крайне скромные силы. Теперь Нацгвардия будет вынуждена вести за данную территорию тяжёлые бои. Мозговой сделал самое главное – своим манёвром прикрыл практически голый до того участок фронта. При этом могу со всей ответственностью заявить: приказ на отход из Лисичанска он получил лично от меня и выполнил его, несмотря на высказанные возражения.

Говорит об этом Стрелков и много лет спустя:

Я дал Мозговому приказ, поскольку он подчинялся не Луганску, а мне. Причём на требование оставить Лисичанск он достаточно жёстко возражал и возмущался. Я ему и профессионально, и по-человечески всё объяснил. Возразить на аргументы военного характера Мозговой не мог. Я ему сказал, что беру всё на себя, ответственность на мне. И позже, когда Мозгового обвиняли в «бегстве», я всегда подчёркивал, что оставление Лисичанска и Северодонецка – это не его, а моё решение. Считаю, что всё было сделано правильно⁴⁷.

Причины отступления с лисичанского направления были те же, что и у Славянского гарнизона за три недели до этого:

1) окружение и перспектива уничтожения боеспособных частей ополчения;

2) отсутствие вооружения для контрбатарейной борьбы и противотанковой обороны;

3) необходимость спасения от разгрома всей территории ЛДНР, – в середине лета украинцы уже отрезали республики от российской границы и друг от друга.

В разговоре об обороне Лисичанска закономерно напрашивается сравнение с обстоятельствами обороны Славянска:

1) во главе гарнизонов обоих городов стояли независимые харизматичные командиры, объединявшие под своими знамёнами самых идейных бойцов ополчения;

2) оба подразделения действовали фактически в одиночку, в отрыве от остального ополчения, и были обделены вооружением и бронетехникой по сравнению с Донецком и Луганском (которые на тот момент не воевали);

3) и Стрелков, и Мозговой со временем стали неугодными как в столицах республик, так и в Москве;

4) и на Славянск, и на Лисичанск были брошены самые крупные и боеспособные силы противника, в результате чего оба гарнизона с разницей в три недели были окружены и вынуждены отступить;

5) как Стрелкова со Славянском, так и Мозгового многие годы невежественные люди обвиняли в «незаконном» оставлении Лисичанска – вплоть до обвинений в «позорном бегстве» и даже в том, что командир «Призрака» якобы получил от украинцев за отступление внушительную сумму денег (в «продаже» Славянска обвиняли и Стрелкова).

В день, когда Мозговой и Дрёмов увели свои батальоны с лисичанского направления, глава ЛНР Валерий Болотов объявил о контрнаступлении на позиции украинских войск, окружающих Луганск.

«В связи со сложившейся обстановкой, сдачей Северодонецка и Лисичанска подразделениями Мозгового, а также сложившейся гуманитарной ситуацией в Луганске, я поставил задачу начать контрнаступление. Задача – разблокирование Луганска», – заявил Болотов на пресс-конференции в столице ЛНР.

В конце августа, во время успешного контрнаступления ополчения, Мозговой так комментировал своё отступление в июле:

Приходит время, когда лучше отступить, чем подтвердить свои амбиции. Многие нас обвиняли в том, что мы отходим, отступаем, не понимая той реальной ситуации, которая есть на карте. Благодаря тому, что был сохранен личный состав ополчения, сейчас возможны такие переломы в борьбе. Если оставаться и упираться рогами в определённое место, можно потерять всё. Отступить – не значит проиграть. Отступить – значит получить возможность перегруппироваться, перевооружиться и сменить тактику. Благодаря тем отступлениям, в которых нас обвиняли неоднократно не совсем разумные люди, сейчас есть возможность продвигаться вперёд и переходить в контрнаступление⁴⁸.

Ещё через полгода Мозговой отвечал на вопрос об отступлении так:

Затронута тема Славянска и Лисичанска. Любимая тема для полива грязью Кургиняном Игоря Ивановича и меня⁴⁹. Хотя уже давно всеми военачальниками было признано, что на тот момент и с теми возможностями – это был единственно правильный выход. Но стоп, это же не по-блогерски. А как же горы трупов? А где же реки крови? И ничего, что потом героическая погибель подразделений просто забудется. Зато утеряна возможность смаковать чужую кровь. Утеряна возможность раздуть чужие смерти в качестве рекламы войны⁵⁰.

Само контрнаступление в августе 2014-го стало возможно только после того, как подул «северный ветер»⁵¹, которого так долго ждали в Славянске, Лисичанске и других городах, осаждаемых многократно превосходящими силами противника. Ввод российской группировки позволил разблокировать Луганск и предотвратить полное окружение ЛДНР. К концу августа украинские войска были перебиты в котлах, а уцелевшие – отброшены до Мариуполя. Луганск был деблокирован, из луганского аэропорта выдавлены находившиеся там два месяца крупные силы ВСУ. Страшные обстрелы столицы ЛНР на время прекратились.

5 сентября по инициативе России были заключены Первые Минские соглашения. Конфликт был заморожен, но не исчерпан. Взаимные обстрелы и стычки на линии фронта в течение последующих четырёх месяцев не прекращались. Большая война вернулась на Донбасс зимой следующего года.

Условное перемирие, снижение градуса боевых действий стало передышкой для батальона «Призрак», который уже начал перерастать в бригаду. Силы своего подразделения Алексей Мозговой направил не только на защиту Луганщины, но и на решение социальных проблем, обострившихся во время войны.

Шеврон «Призраков»

30 марта 2015

Алексей Мозговой с двумя охранниками вошёл в здание прокуратуры Алчевска на улице Фрунзе, 44. Комбриг был в тёмно-зелёном камуфляже и чёрной шапке с эмблемой «Призрака» по центру, на поясе – кобура со «Стечкиным».

У кабинета недавно назначенного городского прокурора Виктории Кравцовой толпились люди, ожидая начала совещания. Все ждали Мозгового, который изъявил желание познакомиться с коллективом прокуратуры и дать ему ценные указания по поводу обеспечения правопорядка в Алчевске.

Комбриг велел охранникам остаться снаружи, прошёл в кабинет и сел за стол рядом с прокурором. Напротив сидело семь сотрудников ведомства. Следом зашло ещё несколько человек – это были прикомандированные следователи Генеральной прокуратуры ЛНР.

– Во-первых, здравствуйте, – начал Мозговой, сняв шапку. – Извините, что прерываю ваш рабочий день. Давно хотел пообщаться. Ситуация следующая. Пока здесь было безвластие и отсутствие хоть какого-то закона, нам частично приходилось выполнять вашу работу. Не буду отрицать, что и среди нашего брата хватает нечистых и на руку, и на помыслы. От них мы уже избавились⁵². Работы в городе ещё очень много – кому как не вам об этом знать. Что касается последнего дела по «Зодиаку»⁵³. Насколько я знаю, в городе действуют ещё такие же предприимчивые люди, которые занимаются таким же бизнесом. Но, как мне известно, в том же «Зодиаке» процент за услугу был пять. А у тех, кто остался работать, – десять. Мне может кто-нибудь из вас ответить, почему так случилось?

– Алексей Борисович, у нас небольшой штат прокуратуры, – ответила Виктория Кравцова. – Но мы уже проводим проверки. Меры будут приняты. Мы только вышли и месяц как работаем и находимся в этом здании. Будем возбуждать дела, закрывать. Все силы и средства приложим к тому, чтобы навести порядок в городе.

– Многие из населения считают, – продолжил комбриг, – что это всего лишь борьба с конкурентами: убрать тех, кто сбивает цену, и оставить тех, кто работает подороже. Сами знаете, что и среди ваших тоже бывают негодяи и подлецы. Мы прекрасно знаем, как работала система раньше. И милиция, и прокуратура, и суды. Мне бы не хотелось, чтобы эта система возвращалась. Или мы работаем честно – или не работаем вообще. Иначе то доверие, которое мы хоть как-то заработали, мы потеряем. Потеряем доверие людей – потеряем вообще смысл всего, что сейчас происходит. Я не хочу, чтобы городом продолжали править воры. Очень надеюсь, что вы тоже этого не хотите.

– Никаких бизнес-интересов у меня нет, – заверила прокурор. – Я пришла в этот город, чтобы наводить порядок.

– Есть у меня одна к вам просьба небольшая. Очень часто люди, которые приходят к нам, перед этим бывают в милиции. Но учитывая, что почему-то там бывают отказы, они идут к нам. Было бы неплохо иногда и товарищей милиционеров ставить на место. Если надел фуражку – будь добр выполнять.

– Но есть и заявления, что преступления совершены людьми в камуфляже. Я тоже прошу, чтобы оказывали содействие…

– Это отдельный разговор. Я просто скажу свою мысль. Человек в камуфляже, не в камуфляже – неважно. Если в вашей структуре, не дай Бог, кто-то оступится – буду бить по рукам. Для меня нет ни званий, ни должностей. По рукам буду бить жёстко. И своих, и чужих.

Алексей Мозговой часто говорил о том, что не вмешивается в работу властей. Но для всех было очевидно, кто отвечает за порядок в Алчевске и кого нужно бояться нарушителям. Только Мозговой мог прийти на совещание в прокуратуру и пообещать бить по рукам. Так мог себя вести только человек, «право имеющий». Так мог говорить человек, чувствующий себя хозяином. Мозговой и был хозяином. Человек в кризисное время не побоялся взять на себя ответственность, и в меру этой ответственности действовал.