Читать книгу: «Мозговой», страница 3

Выбор

27 апреля в Луганске прошёл «съезд представителей территориальных объединений и политических организаций» с участием жителей 17 районов и 15 городов Луганской области. Съезд принял два ключевых документа: «Акт о государственной самостоятельности Луганской Народной Республики» и «Декларацию о суверенитете ЛНР». На 11 мая был назначен референдум о независимости республики.

Бюллетень для голосования на референдуме

29 апреля луганские ополченцы практически без боя заняли здания ОГА, прокуратуры, МВД и телецентра. В последующие дни и недели ополчение²⁴ начало брать под контроль и другие крупные города области – Красный Луч, Первомайск, Стаханов, Алчевск, Лисичанск, Станицу Луганскую, Антрацит и др. Над всеми административными зданиями водружались российские флаги.

11 мая состоялся референдум. На голосование был вынесен всего один вопрос: «Поддерживаете ли Вы акт государственной самостоятельности Луганской Народной Республики?». По данным организаторов референдума, явка составила 75 % жителей Луганщины. Из них за независимость республики проголосовало 96 %. На следующий день был провозглашён государственный суверенитет ЛНР. В Донецке 11 мая также прошёл референдум о независимости, и 12 числа был провозглашён государственный суверенитет Донецкой Народной Республики.

С этого дня началась новая страница в истории Донбасса. Но эта история развивалась не по тому сценарию, за который выступало большинство местных жителей.

Алексей Мозговой критиковал итоги референдума и разделение восставшего Донбасса на две отдельные республики. Он также выступил за объединение всего ополчения и призвал людей не расслабляться, поскольку по всей Луганщине на местах оставались представители старой власти, и расставаться с этой властью в их планы не входило.

Алексей Мозговой за обсуждением военных вопросов

Через несколько дней после народного голосования Мозговой пишет:

Обращаюсь к каждому из вас, обращаюсь к тем, кто утопает в эйфории после проведения референдума. Сейчас наступило то время, о котором я говорил ещё в начале нашей борьбы. Референдум – это всего лишь формальность, подтвердившая ваши требования, желания и надежды. Но самая серьёзная и тяжёлая работа ещё впереди! Ваше волеизъявление теперь необходимо защитить и от формальности переходить в практическую плоскость. Сейчас бездействие каждого только способствует уничтожению наших достижений.

К сожалению, полного переподчинения власти, всех её ветвей, так и не произошло. Кто бы что ни говорил, но на территории новой республики «ЛНР» в каждом чиновничьем кабинете по-прежнему власть в руках киевской хунты. А большая часть бизнеса продолжает оказывать спонсорскую помощь оккупационным войскам. Неужели и сейчас, когда наши права и свобода под угрозой, вы будете продолжать бояться? Страх – это первый шаг к рабству! Сейчас как никогда необходимо подниматься и вступать в ряды ополчения. Или нам мало примеров? Славянск, Мариуполь, Одесса, да и сам Киев, в конце концов!

Да, есть проблемы и с так называемыми ополчениями. Многие группировки, добывшие оружие и называющие себя «самообороной такого-то города», часто действуют от моего имени и устраивают откровенный бандитизм. Этому тоже необходимо положить конец! Только подразделения, находящиеся на казарменном положении при жёстком управлении и твёрдой дисциплине, могут претендовать на название ополчения. В некоторых городах такие группы выполняют функции, не связанные с защитой и обороной. Грабежи на блокпостах, передел бизнеса, изъятие автомобилей и денег у частных лиц, с предлогом «для нужд революции» – всё это не имеет отношения к истинному сопротивлению. Поэтому всё ополчение обязано перейти на казарменное положение, вести строгий учёт оружия и личного состава. И установить централизованное управление и координацию, объединившись с подразделениями всех городов.

Сейчас необходимо создавать один общий фронт сопротивления для освобождения наших территорий от вражеских сил. Не у мирных граждан должен возникать страх, а у оккупантов. У них должна гореть земля под ногами. Не бойтесь совершать диверсии на местах дислокации противника! Это война, а наша задача дать отпор неприятелю!²⁵

«Многие надеялись на то, что этим всё закончится, – говорил Мозговой позже. – Если сходили, поставили птичку в бюллетене, то наутро проснутся в новом государстве. Так не бывает. Тем более с такими кардинальными изменениями. За каждый такой шаг необходимо бороться, отстаивать его»²⁶.

11 мая 2014-го люди Донбасса сделали свой выбор. И теперь этот выбор надо было защитить.

Началась война.

Жители ЛНР на референдуме

27 мая 2014

Из одноэтажного деревянного дома на территории лагеря «Ясыны» вышел командир роты Сергей Ночёвка. На часах было 5:15.

Ночёвка – это фамилия, а позывной у комроты был «Семьдесят седьмой» – в честь 77-го района²⁷ Кировска, откуда Сергей родом.

Поодаль, у въезда в лагерь, с автоматом на плече прохаживался дневальный; через полчаса его должны были сменить, и он уже предвкушал постельный отдых до самого обеда. Ночёвка кивнул дневальному и сел на лавочку. Медленно потянулся, покрутил головой, разминая шею, и закурил, с наслаждением сделав первую затяжку. Небо было ясным, беззаботно щебетали птицы, природа жила своей размеренной жизнью, и ничто её пока не тревожило. Воздух ещё не успел нагреться, пахло свежестью, а тишину нарушало только пение птиц. Сергей ценил эти утренние минуты, когда можно покурить в одиночестве, включить мозги и подумать о планах на день.

Подъём в лагере – в 6:00, всё как в настоящей армии. Через сорок минут батальон будет на ногах, и после зарядки и завтрака учебный процесс возобновится: рытьё окопов, строительство блиндажей, сборка-разборка автомата, теоретическая подготовка и прочие азы военной службы. На тот момент лагерь Мозгового уже насчитывал до трёхсот бойцов.

77-й был командиром учебной роты. За плечами – опыт службы в спецназе Десантно-штурмовой бригады в Кременчуке (Полтавская область). До войны Ночёвка работал в Москве строителем, занимался озеленением. Когда началось восстание в Луганске, приехал туда и принял участие в событиях начала апреля. После перелома ситуации в пользу ополчения Сергей поехал в Москву, чтобы завершить рабочие дела, а 7 мая снова вернулся на Донбасс – и через две недели уже был одним из командиров в подразделении Мозгового.

Бойцы в лагере чувствовали себя достаточно расслабленно. Боёв не было, солдаты тренировались и изучали военное дело. Всё напоминало обыкновенную армейскую службу.

Так не могло продолжаться вечно. Всё изменилось в половину шестого утра, 27 мая 2014 года.

Беззаботный утренний перекур 77-го прервал гул самолёта. Звук с каждой секундой нарастал. Ночёвка понял, что именно сейчас, в этот момент, для него и для всех солдат лагеря война начинается по-настоящему.

– Воздух! Воздух! – заорал во всю глотку дневальный и бросился к окопам.

Из-за деревьев показались два самолета Су-25. Шли низко, не выше двухсот метров. Просвистели над лагерем и ушли на восток. Ночёвка вскочил с лавки и заворожённо проводил бомбардировщики взглядом. Сердце бешено колотилось, в горле пересохло. Секунд через двадцать «Сушки» развернулись. 77-ой всё понял и со всех ног бросился к линии окопов. Туда же рванули бойцы лагеря – им хватило минуты, чтобы вскочить, кое-как одеться и покинуть казармы. Многие бежали раздетыми, натянув на босу ногу берцы.

Во время второго захода началась бомбёжка. Один самолёт сбросил бомбу в озеро рядом с лагерем. Позже ополченцы пришли к выводу, что это было добровольным решением пилота, чтобы не уничтожать людей. Вторая «Сушка» выпустила несколько кассетных боеприпасов по лагерю и лесопосадке вокруг. Самолёты скрылись и больше не возвращались.

Часть строений и уличной инфраструктуры лагеря было разрушено. Деревья как будто бритвой посрезало. Ополченцам сказочно повезло – благодаря тому, что большинство укрылись в окопах и разбежались по сторонам, никто не погиб. Только один боец был тяжело ранен – оторвало ступню.

Украинские лётчики поспешили доложить командованию, что лагерь полностью уничтожен. Эту информацию на Украине восприняли с восторгом. Киевские СМИ сообщили об уничтожении «российской военной базы» и многочисленных жертвах «оккупантов». Министр внутренних дел Украины Арсен Аваков на своей странице в Фейсбуке написал:

Скриншот со страницы Алексея Мозгового в Одноклассниках

Комендантом лагеря был заместитель Мозгового Алексей Фомин из Одессы. Но накануне он куда-то срочно выехал. Сам Мозговой 27 мая ночевал в лагере, в небольшом кирпичном домике, где оборудовал себе кабинет. В эту ночь он допоздна работал, поэтому заснул прямо на диване в кабинете, не добравшись до спальни. Возможно, это спасло ему жизнь. Спальня попала под обстрел и была наполовину разрушена.

Скриншот со страницы Алексея Мозгового в Одноклассниках

Дом Мозгового в Ясынах

Дату 27 мая Алексей Мозговой назвал днём рождения «Призрака».

Вскоре после авианалёта на один из блокпостов ополчения приехали сотрудники миссии ОБСЕ. Их встретил Мозговой.

– Как? Вы живы?! – иностранцы были удивлены. Совсем недавно украинские власти сообщали о ликвидации Мозгового и его лагеря.

– Мы призраки, – пошутил Мозговой.

Так легендарный батальон Алексея Мозгового получил своё название – «Призрак».

Впоследствии украинцы ещё не раз рапортовали об уничтожении подразделения, и каждый раз оно «оживало», оправдывая своё название.

После бомбардировки оставаться в Ясынах смысла не было. «Призраки» свернули лагерь и перебазировались в Лисичанск – 100-тысячный город на севере ЛНР. За неделю до этого Мозговой уже перебросил туда один взвод. Теперь весь батальон подошёл вплотную к наступающим силам противника и готовился к настоящей войне.

Глава 2. Лето

Лисичанск

Полномасштабная война на Донбассе началась после того, как в Славянск 12 апреля 2014-го прибыла рота под командованием отставного офицера ФСБ Игоря Стрелкова. Киев бросил все силы на ликвидацию этого «террористического гнезда» на севере Донецкой области²⁸. В ЛНР же на тот момент ополчение под руководством Валерия Болотова не демонстрировало решимости воевать, да и сами украинцы не стремились к быстрому возвращению контроля над Луганском.

На Луганщину война пришла в 20-х числах мая. Первый серьёзный бой произошёл 22 числа на Томашевском мосту (река Северский Донец вблизи Лисичанска). Погибло четверо ополченцев из Стаханова, понесли большие потери и украинцы. В сражении участвовали бойцы Мозгового.

В тот день командир «Призрака» записал видеообращение:

Здравствуйте, земляки. Обращается к вам Мозговой Алексей, народное ополчение Луганщины. С сегодняшнего дня наше ополчение приступило к боевым действиям, а именно – к отражению агрессии оккупационных войск на территории северных районов нашей области. С сегодняшнего дня оккупационные войска понесли первые потери.

Кадр из видеообращения

Ополченцы отбили первые атаки и на два месяца закрепились в трёх близлежащих городах – Лисичанске, Северодонецке и Рубежном. Этот треугольник вместе со Славянском составлял единый театр военных действий.

Если для Стрелкова и его бригады настоящей крепостью и символом сопротивления был Славянск, то для Мозгового и его людей таким оплотом стал Лисичанск. Здесь будущая бригада «Призрак» приобрела серьёзный боевой опыт, превратилась в сплочённое и закалённое в сражениях подразделение.

С 20-х чисел апреля и до занятия Лисичанска Алексей Мозговой постоянно ездит по Донецкой и Луганской республикам – набирает в свой батальон бойцов и наводит контакты с командирами ополчения на местах. В конце апреля будущий комбриг на несколько дней приезжает и в Славянск, чтобы оказать поддержку гарнизону Стрелкова.

Игорь Стрелков и Алексей Мозговой

Командиры договорились о взаимной поддержке: Мозговой будет присылать Стрелкову подготовленные в летнем лагере группы добровольцев, а Стрелков станет снабжать батальон Мозгового оружием. В итоге за следующие два месяца Мозговой направил в Славянск четыре группы разной численности (от 10 до 30 человек), а Стрелков снабжал Лисичанский батальон оружием и боеприпасами. Всего командир «Призрака» получил тремя партиями 6 миномётов (два 120-мм и четыре 82-мм), до 250 единиц стрелкового оружия (СКС и АК²⁹), несколько АГС и Утёсов³⁰. С помощью этого арсенала батальон воевал два месяца. Всё остальное вооружение было добыто в боях в конце лета.

Во время первой встречи в Славянске командиры проговорили около часа и выяснили, что у них одинаковые цели и общее понимание ситуации на Донбассе. Мозговой пожаловался на бездействие лидера республики Болотова, а Стрелков посоветовал Мозговому надеяться в ЛНР только на свои силы.

«Большинство лидеров восстания ожидали, что события будут развиваться, как в Крыму. После проведения референдума они рассчитывали, что Москва даст добро на новый референдум о присоединении к России и введёт на Донбасс войска. Болотов не был исключением, и его пассивное поведение было связано именно с ожиданием российской помощи: зачем делать резкие движения и рисковать людьми, если придёт Россия и сама всё сделает, как в Крыму? И я, и Мозговой в таком развитии ситуации уверены не были, поэтому с самого начала действовали инициативно», – говорит Игорь Стрелков³¹.

Игорь Стрелков

Алексей Мозговой, хотя и действовал на территории ЛНР, в начале июня публично заявил о переходе в подчинение Игорю Стрелкову, несмотря на то, что тот был министром обороны ДНР³². На него тогда ориентировались многие командиры Луганщины – Стрелкова воспринимали как лидера всего ополчения Донбасса. Поэтому многие добровольцы, в том числе из РФ, либо сразу направлялись в Славянский гарнизон, либо оставались в ЛНР, но координировали свои действия со Стрелковым.

Штаб и казармы «Призрака» в Лисичанске расположились на стекольном заводе «Пролетарий» на улице Мичурина, 1 (завод прекратил работу за год до войны). На начало июня 2014-го численность батальона составляла около 400 человек.

В этот период силы Мозгового были довольно слабо структурированы. «Призрак» того времени – не полноценный армейский батальон (армии как таковой в ЛНР ещё не было), а одиннадцать взводов разной численности. По сути, партизанские отряды, характерные для начального периода Донбасской войны.

Завод «Пролетарий»

Партизанский характер войны 2014-го был обусловлен не только отсутствием у ополчения армейской структуры, но и тактической необходимостью. После революции русские за два месяца взяли под контроль значительную часть территории Донбасса, а украинская армия не могла в одночасье создать линию фронта и вести вразумительные военные действия на такой большой территории³³. В этих условиях подразделения Мозгового и Стрелкова не отправляли бойцов в лобовые атаки, а сосредоточились на разведке и диверсионных действиях. Ополченцы атаковали не крупные воинские соединения (на это не было сил и средств), а оружейные склады и движущиеся колонны. Эта задача была не такой уж и трудной, так как в сложившемся положении русские легко заходили в тыл противнику, атаковали и быстро отходили. Поэтому в начальный период войны потери украинцев в разы превышали потери русских.

Со временем – где-то к концу июня – украинцы, утомлённые постоянными набегами стрелковцев и «призраков», прекратили попытки атаковать населённые пункты большими силами и целиком положились на танки и артиллерию. Личный состав ВСУ на поле боя выходить практически перестал. Если раньше на прорыв массово бросали украинских солдат, то теперь удары наносились с помощью САУ и РСЗО³⁴, затем пускались в ход танки, и уже потом выставлялся личный состав для зачистки населённых пунктов. Такая тактика применялась при попытке взять Славянск, из-за чего, не имея огневых средств противодействия, Стрелков в результате вывел гарнизон в Донецк. По той же причине в конце июля отступил из Лисичанска и Мозговой.

Первым начальником штаба Лисичанского батальона был Александр Костин с позывным Август. Он руководил тактической подготовкой бойцов, распределял позиции и блокпосты. 20 июля Костин покинул Лисичанск из-за инфаркта и уехал лечиться в Санкт-Петербург. Вернувшись на Донбасс в августе, он не стал возвращаться в «Призрак» и создал отдельный танковый батальон «Август».

После отбытия Костина функции начальника штаба стал исполнять прибывший 15 июля из Ростова Юрий Шевченко. В прошлом он был офицером связи российской армии, перед войной работал в Таможенной службе в Таганрогском морском порту. 1 июля 2014-го Шевченко уволился в звании подполковника и через две недели прибыл к Мозговому в Лисичанск.

Командир «Призрака» на месте не сидел – постоянно курсировал по Лисичанскому району, добывал оружие и материальные ресурсы, координировал действия подразделений батальона, разбросанных по населённым пунктам. Кроме того, Мозговой уделял большое внимание внутренней ситуации в Лисичанске, поддерживал в городе порядок.

Юрий Шевченко

По мнению близких к Мозговому людей, он не был полноценным командиром батальона, так как разрывался между чисто военными и административно-политическими функциями. Мозговому нужен был военный бюрократ, который выстроил бы работающую армейскую структуру. Им и стал Юрий Шевченко. Как человек с большим армейским опытом, он сразу обратил внимание Мозгового на изъяны в организации батальона. Убеждал, что необходима реструктуризация. «Знаешь, как сделать лучше, – делай», – отвечал Мозговой на критические замечания Шевченко.

Начальник штаба разбил батальон на роты, взводы и отделения, организовал строевую подготовку, начал вести строгий учёт оружия и боеприпасов. Вместе с упорядочиванием военной организации закономерно повысилась эффективность выполнения боевых задач.

Пока «Призрак» находился в Лисичанске, Мозговой действовал в городе точно так же, как и Стрелков в Славянске, – беспощадно боролся с преступностью и очистил город от проукраинских элементов среди чиновников. Действующих силовиков – кого уговором, кого силой – Мозговой переподчинил ополчению. Также он взял под защиту предприятия малого и среднего бизнеса, которые подвергались бандитскому рэкету и страдали от высокой арендной платы (она была снижена).

Алексей Мозговой в Лисичанске

О ситуации в Лисичанске в конце мая Мозговой писал:

Сотрудники милиции, которые действительно на стороне народа, сегодня сорвали шевроны с символикой Украины и стали в строй народного ополчения Луганщины. Вместо шевронов у них теперь георгиевская ленточка. Полное подчинение нашему гарнизону в Лисичанске и совместное патрулирование. На сегодняшний день это единственный, реально перешедший на сторону народа, отдел милиции. Более того, Лисичанск – это единственный город, где действительно происходит полное переподчинение власти. Не передел сфер влияния или «перекрышевание» бизнеса, а кардинальная смена власти на народную³⁵.

Огород

10 июля 2014

Около пяти часов вечера из Червонопартизанска выехал красный «Волжанин». Автобус направлялся в пригородное село Панченково – отвозил в ночную смену тридцать работников шахты «Красный партизан». За рулём сидел Сергей Кузьменко. Ему было 54 года, и семнадцать из них он проработал водителем на местной шахте. Его жизнь была стабильной и размеренной – до июня 2014-го, пока на Луганщину не пришли украинские солдаты.

Первые вестники войны появились в конце мая, – тогда в районе Червонопартизанска в течение суток кружили два самолёта, а наутро Кузьменко узнал, что они сбросили авиабомбы на лагерь ополченцев недалеко отсюда, под Свердловском. Через месяц после этого сюда начала прибывать военная техника. ВСУ почти вплотную подошли к российской границе и стремились отрезать от неё ополчение, которое критически зависело от поставок из РФ.

Кузьменко был напряжён и вёл автобус медленно. Он знал, что военные уже расположились на окраине Панченково недалеко от шахты. Украинские СМИ уверяли, что стреляют только по «сепарам», но вблизи города никаких частей ополчения не было. Зато неделю назад, 2 июля, украинцы впервые обстреляли Червонопартизанск из артиллерии, один местный житель погиб. Теперь в зоне риска находился любой дом и транспорт в округе.

Ещё больше Сергей Кузьменко опасался нацгадов – так здесь называли бойцов Национальной гвардии, которая комплектовалась активистами Евромайдана и нацистскими боевиками. Они уже давно хозяйничали на Донбассе, а тут прошёл слух, что нацгады пришли в Панченково на смену солдатам ВСУ. Армейцев пригоняли на Донбасс насильно, в качестве пушечного мяса, и в первые недели войны они только пьянствовали и воевать не хотели. В отличие от мотивированных добровольцев из «Правого сектора» и Нацгвардии, которые были помешаны на украинской идее, ненавидели «даунбасс» и «лугандонов».

Как выяснилось позже, в этот день в Панченково действительно приехали бойцы Нацгвардии и сразу начали терроризировать местных жителей.

Автобус приближался к перекрёстку. Рядом с водителем сидела Ирина Бондаренко, машинист подъёма шахты. Она первая увидела выехавшую на развилку БМП³⁶ и стоящий вдалеке танк.

– Что они здесь..? – дрогнувшим голосом сказала Ирина, но её заглушил первый выстрел. Снаряд от БМП просвистел мимо и взорвался позади автобуса. Кузьменко резко снизил скорость.

– Блядь, что такое! Что делать?! – заорал он.

– Назад сдавай, назад! – закричала Ирина, вскочив с места.

– Разворачивай! Разворачивай! – заголосили шахтёры.

Когда прозвучал первый выстрел, все вскочили, но после взрыва тут же рухнули на пол, инстинктивно прячась за сиденья кресел. Водитель затормозил, включил заднюю скорость и стал разворачиваться.

Пушка снова дёрнулась, прозвучал второй выстрел. Снаряд лёг возле кабины. Ударная волна сбила Ирину с ног. Осколки пролетели мимо неё, изрешетив левый бок «Волжанина». Автобус медленно продолжал пятиться и уткнулся в дерево. В салоне появился резкий запах гари. Рабочие в панике начали метаться и выбивать ногами двери. Ирина не решалась встать и огляделась. Сергей Кузьменко уже был мёртв.

Третий выстрел был в разы мощнее предыдущих – видимо, стрелял танк. Ирину страшно оглушило, и она на полминуты потеряла сознание. Когда очнулась, уткнулась в лежащую на её груди ногу в старом красном кроссовке. Ирина перевела взгляд. Это был Олег Попов, шахтёр. Осколком танкового снаряда ему срезало полголовы.

Больше не стреляли. Бронемашины развернулись и уехали. Ирина выползла на асфальт и увидела ещё одну погибшую – на ступенях автобуса, наполовину вывалившись, лежала работница шахты Наташа.

В этот день при обстреле автобуса в Панченкове погибло четыре человека, больше десяти шахтёров получили ранения.

Всего в Червонопартизанске в 2014-ом от обстрелов погибло 14 человек.

На следующий день после нападения мимо шахты «Красный партизан», пошатываясь, проходили два пьяных нацгвардейца. Они подошли к рабочим и деланно извиняющимся тоном спросили:

– Как мы вчера, не сильно ваш автобус покромсали?

– Вы чё, суки, творите?! – заорали рабочие. – Там были мирные, ни в чём не виноватые люди!

– Да, ошибочка вышла, думали, что это сепарам подмога идёт. Ладно, пошли мы. – Шахтёры продолжали ругаться вслед украинцам, но навалять им не решились. Да и что толку, если б наваляли? Погибших было не вернуть. Оставалось только покорно опустить головы и тащиться на шахту. Такой бесславный путь они выбрали – и те рабочие, что погибли в автобусе, и те, что остались батрачить на шахте.

Алексей Мозговой с самого начала войны нелицеприятно отзывался о мужчинах Донбасса, которые предпочли отсидеться дома или тянуть лямку на шахтах и заводах, вместо того чтобы вступить в ополчение.

Шахта «Красный партизан»

Украинцы начали бомбёжки Луганщины в самом начале лета. 2 июня боевая авиация атаковала здание администрации ЛНР (бывшей ОГА). От удара неуправляемых ракет, выпущенных двумя самолётами, погибло 8 человек, ещё 28 получили ранения.

На следующий день Мозговой, выступая по телевидению в Лисичанске, сказал:

По поводу случившегося в Луганске. Это уже не просто война, а геноцид. Хочу обратиться к мужскому населению нашей области. Неоднократно мы уже обращались, призывали становиться в строй, защищать своё Отечество. Но, по всей видимости, слово Отечество потеряло своё значение в умах наших мужчин. Я надеюсь, что вчерашняя ситуация в Луганске приоткрыла многим глаза. Многие, конечно, уже опоздали со своим выбором. Кому-то важнее выпить пива, сходить на работу или побыть дома, – я, мол, буду охранять свой огород. Вы видите то, что происходит. Вы видите вчерашний случай в Луганске. Вы знаете, что происходит в Славянске, Донецке, Мариуполе, здесь под Лисичанском и Северодонецком. Вы всё это прекрасно знаете, видите, но делаете вид, как будто не понимаете. Я не знаю, с какими призывами ещё к вам обращаться, на какие тонкости ваши давить, чем аргументировать необходимость защиты Отечества. Остаётся только уповать на вашу совесть, если она ещё есть.

В этот же день командир «Призрака» пишет:

Что случилось с нашими людьми? В какое существо за эти годы превратили человека, если он не способен или не желает бороться за свою свободу? Что это за общество без принципов и совести, идеалов и ценностей? Что может быть ценнее свободы? Жалкая подачка работодателя? Не слишком ли мы продешевили, разменивая такие понятия на сытый желудок? Часто слышу обвинения в адрес России по вопросу введения войск – мол, почему не помогает. У меня встречный вопрос: а кому Россия должна помочь в данной ситуации? Большинство населения продолжает не замечать или делать вид, что не замечает происходящего. Тогда кому же должна помогать Россия, если мы сами себе не хотим помочь? Народ с рабским мышлением не нужен никому, кроме своих рабовладельцев. Пока мы это не сможем осознать, ничего в нашей жизни не изменится³⁷.

Регулярно возвращался к этой теме Мозговой и позже. В августе 2014 он поехал в Москву и встретился с писателем Александром Прохановым. Тот спросил, идут ли в ополчение шахтёры (самая массовая профессия на Донбассе), знаменитые своим сильным характером.

Идут, но слабо, – сказал тогда Мозговой. – Были рассказы, что если шахтёры поднимутся – войны не будет, мы Киев шапками закидаем. На данный момент они до сих пор в шахты на работу ездят. Когда мы стояли под Лисичанском, украми был нанесён артиллерийский удар по шахте «Привольнянская»³⁸. Работала ночная смена. Все люди, которые там были, чуть не погибли. Тем не менее на следующий день они пошли туда на работу. Второй случай – в Свердловске³⁹. Автобус с шахтёрами был расстрелян с украинского блокпоста. У меня вопрос к этим людям: о чём человек думает, когда проезжает мимо стреляющих, – про работу, про кусок сала? Идёт война, тебя убивают. Это как вообще?⁴⁰

Мозговой критиковал не только тех, кто не пошёл на войну, но и тех, кто вступил в ополчение, но хотел служить только в своём городе, поближе к дому, а не там, куда пошлёт командование. Весной 2014-го было много мужиков, которые приходили к командирам ополчения и просили снабдить их оружием для обороны своих городков и посёлков. Одним из таких людей был Сергей Ночёвка с позывным 77-ой из Кировска – 30-тысячного города в сорока километрах от Лисичанска.

Сергей Ночёвка и Алексей Мозговой

После революции мы собрались с ребятами в городе, решили, что надо готовиться к войне, потому что укропы уже стягивали в наш район технику, – вспоминает Ночёвка. – Сперва набралось пара десятков активных кировчан. Они изъявили желание, чтобы я был старшим. Из оружия было только несколько охотничьих ружей, и мы начали потихоньку партизанить в окрестностях. Один раз к нам приезжал Лёша Мозговой, выступал на митинге, общался с населением. Мы уже потом познакомились и подружились. Тогда, весной 2014-го, мы поняли, что надо вливаться в серьёзную структуру. Одни мы, босые, без нормального оружия, много не навоюем⁴¹.

Серьёзной структурой кировчане посчитали батальон Мозгового. 21 мая Ночёвка приехал в Ясыны с традиционной просьбой:

– Алексей Борисыч, под ваше начало хотим встать. Уже работаем по Кировску и округе. Только воевать нечем. Поделитесь?

– Опять двадцать пять, – вздохнул Мозговой. – Уже третий за день, кто у меня оружие просит. Я его что, печатаю, что ли? Оно вам на кой? Поближе к дому хотите, огород свой охранять? Кому я доверю оружие?

– Борисыч, да какой огород, линия фронта по Кировску скоро пройдёт!

– Это у нас линия фронта, – Лисичанск, Северодонецк. Мне там люди нужны. А у тебя тылы, – в голосе командира прорезались нетерпеливые нотки.

– Тут вы не правы, Борисыч, – обиделся 77-ой, – мы по тылам не сидим, люди сознательные, за общее дело стоим. Кировску тоже нужна оборона. Наступит момент, и мой огород станет Армагеддоном!

– Ишь ты! – усмехнулся Мозговой. – Ладно, не кипятись. Людей сколько у тебя?

– Бойцов двадцать наберётся.

– Давай с бойцами ко мне, посмотрю. Форму дадим, обучим, поставим в строй. Если люди серьёзные, не огородники – вооружим. Но смотри, пойдёшь, куда я скажу, понял меня?

– Понял, Борисыч. Завтра будем.

– Ладно. Серёга, ты зла не держи. Пойми, ко мне на дню по десять рыл приходит стволы клянчить. А жопы ближе к хате держат, в строй вставать не хотят. Вот я их и посылаю сразу куда подальше.

На следующий день 77-ой вернулся с двумя десятками кировчан. Мозговой распорядился оставить их в Ясынах, а Ночёвку, как человека с армейским опытом, сразу поставил командиром учебной роты. Через пять дней, после бомбёжки лагеря, батальон был выведен в Лисичанск, и отряд Ночёвки некоторое время находился там. 77-ой продолжал командовать учебной ротой и преподавать новобранцам азы военного дела. Когда начались боестолкновения – выезжал с бойцами «кошмарить укропов» под Лисичанском. Тогда, к концу июня, противник уже готовился обойти Лисичанск по Северскому Донцу, приближаясь к Кировску. Первые бои Ночёвка вёл в районе Капитанова и Муратова, на паромной переправе через Северский Донец. Чтобы задержать противника, паром пришлось взорвать и закрепиться в Желобке – маленьком селе в семи километрах от Кировска. В последующие годы Желобок станет местом постоянных кровопролитных боёв «Призрака» с украинцами.

Позже Алексей Мозговой отправил 77-го с ротой бойцов на оборону его родного города. С июля 2014 по сентябрь 2015 Кировск стал зоной ответственности Ночёвки. Как он и предполагал, линия фронта пролегла рядом с Кировском – через посёлки Донецкий и Голубовское, которые беспощадно обстреливала украинская артиллерия. Когда батальон «Призрак» вырос до бригады, из неё в конце сентября 2014-го был выделен отдельный Кировский батальон, командиром которого стал Сергей Ночёвка.