Читать книгу: «Сказки Белой Горы. Часть IV»

Крещенское чаепитие

Крещенская среда 19 января 2022 года отметилась лёгким похолоданием – с утра было около десяти градусов мороза. Противоречивые власти вносили привычные хаос и дезориентацию в жизнь страны, делая старательный вид, что они за что-то борются. Бушевал коронавирус, а штамм «Омикрон» стремительно вытеснял «Дельту». Пенсионеров щемили по всем фронтам мошенники, расплодившиеся в мутное время в огромных количествах, не без помощи, как минимум, местных властей. В среде высших чиновников царила растерянность, несмотря на бодрые и уверенные заявления о полном контроле. Наконец-то озвучили кое-какие цифры. В Москве население достигло, по словам мэра Сергея Собянина, тридцати миллионов человек. Добыча природного газа составила 762 млрд кубометров, а экспорт его – около трёхсот…

В разгар пандемии мир шокировала Англия, сняв все коронавирусные ограничения. На острове решили плюнуть на заоблачные цифры заразившихся, благо смертность снизилась минимум в десять раз, а привитое население переносит болезнь относительно легко…

Начальник отряда появился в бараке задолго до утренней проверки. С первого взгляда было заметно, что он не в духе и явно ищет причину к чему бы придраться. Сорвав пару ширм и сбросив на пол шикарное банное полотенце Лёхи Таракана, он приблизился к храбро храпящему Кучаку. Александр Васильевич, с лёгким стоном вдыхал воздух, а выпускал его вытянутыми трясущимися губами, наподобие ямщика, лениво притормаживающего лошадь: тпру-у-у.

Что с ним? – С оттенком строгости осведомился отрядник.

Пришлось пойти на выручку:

– Давление его прижало, почти сутки лежит не вставая. Выпил таблетки и отключился.

– Может в больницу его?

– Не стоит, это нервы, перемена погоды… Я схожу сразу за двоих.

– Ладно, пусть высыпается перед освобождением.

Раннее пузцо отрядника плотно облегала голубой пятнистости форменная куртка, а чёткие стрелки брюк говорили о свежей глажке. Его типично русское лицо немного портили по-азиатски узковатые глаза. Он не являлся худшим представителем сотрудников колонии, но некоторая гниловатость врождённая или приобретённая в порочной структуре ФСИНа, присутствовала. Человек настроения, он мог шутить и балагурить с осужденными, закрывая на небольшие косяки глаза, а мог и совершить подлянку.

Кучак спал к тому времени едва не сутки. Виной был вчерашний ларёчный стресс. Как на грех заболела продавщица Лида, обслуживающая пенсионное окно. Конченные, прожжённые аферисты смылись в магазинчик ещё во время проверки. Я вроде бы не зевнул, но оказался в кассовой очереди лишь двадцать девятым, с унылой обреченностью поняв, что в лучшем случае отоварюсь после обеда. Хвост вытянулся далеко на улицу, что напомнило мне давки в торговых точках конца восьмидесятых годов прошлого века. Однако везение меня не покинуло: у окошка кассы стоял градус, а у окна выдачи земляк Кучака – Андрей. Оба призывно манили к себе. Не воспользоваться подвернувшимся так кстати счастьем быть первым, разумеется, я не мог.

Александр Васильевич подбрёл минут сорок спустя, озираясь с тревожным огорчением, но высмотрев меня во главе колонны, помягчал взглядом и проталкиваясь к заветному окошку, радостно объявил:

– Живёт и процветает дело бога советской торговли Анастаса Ивановича Микояна.

Заметил он точно: пороки того странного и неординарного времени проявлялись наиболее ярко и выпукло в тюремной жизни, что касалось не только торговли.

Дальше произошло мелкое недоразумение, но нервы Кучака, изрядно потрёпанные отсидкой, сдали. В кассу я пропустил его впереди себя, а у окна выдачи произошёл обычный, в таких случаях, скандал. Пока Андрей с моим престарелым приятелем отбрёхивались от наседавших хамов, я сунул свою физиномию в окно и накидал по-быстрому целую сумку наиболее нужных продуктов. Кучак побледнел от моего коварства (он рассчитывал совершить покупки первым) и, в знак протеста, приобрёл килограмм баранок, да блок сигарет «Ротманс» в придачу, совершенно забыв впопыхах, что только долг его составляет два блока. Осознав свою оплошность уже в расположении отряда, старик впал в депрессию. Он лёг, уткнувшись лицом в подушку и затих. Надо было его каким-то образом расшевелить и мы – ближайшие соседи, чтобы скрасить горе Кучака, а заодно отметить удачный торговый поход и предстоящий праздник, решили провести подобающее чаепитие на следующий день – 19 января.

Собрались неспешно. Луноход, Серёга Шихтин и Костя никак не могли проснуться, а я пошёл прочесть новенькие озорные стишки Пашке Замудренному и, увлекшись, заплетал ему мозги часа полтора. Нашёл меня Андрей, который принёс на пробу изрядный кусок торта, но не обнаружа меняя на месте, кинулся искать по бараку, и наткнулся на открытый рот Пашки и его удивлённо распахнутые глаза. Андрюхин торт мы с Кучаком лихо умяли в виде лёгкой разминки, торопливо озираясь по сторонам. Нахлебники, к счастью, не успели вовремя подойти, а даритель, он же повар-кондитер вежливо отклонил предложение разделить с нами приторно сладкую трапезу и удалился.

Наши завершающие чавкающие аккорды разбудили Лунохода, и он свесился со второго яруса с любопытством протирая глаза:

– Вы что, чаепитие закончили уже?

Кучак, стряхивая крошки на пол, успокоил:

– И не начинали даже, так, хлебцем размялись.

– А запах-то не хлебный.

– Это нюх твой от пересыпа барахлит.

Компания наконец собралась. Колбасы, сыры и сладости громоздились на импровизированных столах-табуретках, накрытых давно краденой клеёнкой. Мой приятель чинно рассадил присутствующих по ранжиру: наиболее полезных и значимых рядом с собой и мной, а прочих – у выхода. Потом он, придирчивым взглядом обвёл коллектив и прочёл коротенькую речь в виде вступительного слова, а Костя машинально брякнул: аминь. Сидящие на койках хохотнули. Кучак погрозил ему пальцем:

– Я тебе не церковный иерарх, не надо насмешничать, а то высеку шнуром от сломанного кипятильника. Ешь да пей, не вводи в искушение.

– Ну вот, сразу сечь грозится. Я понял, это ты от вчерашнего не отошел. Ничего страшного, от тебя пьедестал богини Фортуны отвернулся, повезёт в следующий раз.

– Что ты мелешь, контуженный?

Любитель розыгрышей Костя улыбчиво объяснил:

– Основанием богини Фортуны служило колесо. Слышал наверняка выражение «колесо Фортуны». Богиня была капризная стервоза, могла повернуться к человеку лицом, а могла и задом.

– Подловатая богиня-то, – проворчал Кучак, – на такую никакой надежды нет, как и на тебя. И вообще, я далёк от любой религии, даже не понимаю, как они возникают.

Луноход, набив рот тульским пряником, пробормотал нечто невнятное, поперхнулся, но даже кашляя поднял ладонь вверх, давая понять, что намерен держать речь. Пока остальные ждали, Костя, далёкий от деликатности, дал ему подзатыльник. Тот сглотнул, выпучив глаза, два раза икнул, торопливо хлебнул чай и пришёл в себя:

– Да, кхе-кхе, вопрос возникновения религий занимал меня долгое время. Какую только дрянь я не перечитал и пришёл к любопытному выводу. Вы только не смейтесь, они начинаются с таких пустяков, что впору присвистнуть и, покачав головой сказать: ну и ну. Возьмём, к примеру, буддизм. Умнейший принц, казалось бы – баловень судьбы, но одна загвоздка, маленькая, даже совсем маленькая, в виде крошечного полового органа… Как ни крути, а женщины нос воротят. Другой на его месте впал бы в ярость, тиранию и заставил бы любить себя, но он-то философ, гуманист и неординарная личность, пошёл иным путём: создал добрую и мудрую мировую религию. Даже не могу в толк взять, почему индийцы от неё отказались?

Лёха Луноход малый, конечно, начитанный, но вот парадокс: классику он не воспринимает в принципе и не только классику, а даже известных писателей на дух не переносит, хотя никого из них не читал. Если при нём завести речь о Шолохове, Пикуле, Ильфе и Петрове, Солженицыне, Полякове или, скажем, Булгакове с Васильевым, он начинает морщиться, как от зубной боли, зато всяческих литературных проходимцев обожает.

Серёга, молча сидевший до этого подзадорил:

– Продолжи тему, уж больно интересно.

Лёха скормил кошке Алисе пару кусков колбасы и охотно повёл повествование дальше:

– Прошло, если память мне не изменяет, лет двести, и возникло христианство.

Я влез в разговор, прервав оратора на первой фразе:

– Подожди, христианство вышло из иудаизма, но никак не из буддизма.

– Да я этого и не говорил. Тут другая аналогия: все слышали о христовых невестах, но о жёнах Христоса – никто и никогда. Выводы делайте сами.

Кучак заволновался:

– Ты хочешь сказать…

– Я только даю информацию к размышлению. Теперь продолжим. Промчалось ещё шесть веков, и юный бедняк Мухаммед женился на немолодой и богатой купчихе. Представляю, какого ему досталось. Бабы и так существа вздорные, а богатые – вдвойне. Помучался он, бедолага, да создал такое учение, в котором женскому полу отведено место, где не забалуешь. В исламских странах европейским феминизмом не пахнет.

– М-да, – задумчиво сказал Костя, – факт, не поспоришь. Не так уж плох ислам.

Собравшиеся переглянулись и не сговариваясь дружно чокнулись бокалами. Костя меланхолично потянулся за последним куском зефира, но получил по руке и удовлетворился имбирным пряником, прожёвывая который, не слишком отчётливо пробормотал:

– По твоей гипотезе получается, что все религии вышли из созидательного органа…

Кучак едва не подавился, а Лёха, с хитроватой ухмылкой укорил:

– Побойся бога. Ты путаешь причину и следствие. Религия религии рознь. Помните древних греков, так у них культ богов напоминал хулиганство. Что касается древних евреев, то достаточно почитать Ветхий завет – за голову сразу схватишься. Но на чём хочу заострить внимание: выдающиеся люди зачастую страдали психическими или какими-либо другими заболеваниями. Недуги не давали им покоя и, как ни странно, позволяли достигать результатов, порой очень серьёзных. Сулла и Марат страдали чесоткой, Пётр был припадочный, Потёмкин мучался головными болями, у Сталина, как пишут была паранойя…

– У Марата не чесотка, а чирей, он перед освобождением только зажил, – в проходняк просунулся свёрнутый нос Валерки, – так, что не выдумывай.

Луноход оглядел нежданного гостя с презрительным превосходством и медленно, чеканя каждое слово произнёс:

– Человек, приобретший помятое лицо, не стоит встревать в разговор, не имея понятия о чём идёт речь.

Толстокожий глупый попрошайка и не думал смутиться:

– Что ты мне говоришь? Марата я лучше знаю.

– Которого Шарлотта Корде убила, да?

– Она не убила, а только вену порвала – капельницу ставить не научилась.

Тут на Валерку зашикали все и хотели гнать в шею, но он, поняв, что сморозил глупость, а речь идёт совсем не о бывшем заключенном и неумелой фельдшерице, промямлил:

– Молчу, молчу.

Выдающийся зануда так и остался стоять в проходе – двигаться никто не захотел, а Валерка без добычи покидать обильное застолье не собирался. Следует отдать ему должное, дело выпрошательное он поставил на поток. По одному ему ведомому графику он совершал обход колонии, таская с собой сумку среднего объёма. Хитрозад, хотя и не далёкий умом, он умудрился придумать гениальный трюк: с некоторых пор перестал благодарить за подачки, а напустив на себя оскорблённый вид праведника, недооцененного мещанским быдлом, гордо удалялся. Самое интересное, что на многих это производило впечатление. Он делал семь-восемь шагов с неприступным видом и суровым взором, затем на его лице появлялась ухмылка и он прибавлял шагу, унося ноги с места последнего выпрошайничества.

Костя, разгадавший суть Валерки раньше других, решил его подколоть:

– Вот, что ты всё время ходишь и ходишь по баракам? Тебя уже ходоком кое-кто прозывает.

– Надо же пропитание добывать.

Мгновенно ответив, попрошайка осёкся, чуя что сдал себя с потрохами. Мы с Кучаком переглянулись, а ехидный Костя не успокоился:

– Да уж, весь ты пропитанный…

– Тебе бы всё смеяться. Где с вами разживёшься? Это вы каждый день дефицит уплетаете, а я годами продуктов не вижу.

Его вздорное заявление разозлило даже меня, человека добродушного по сути. Надо же, обирает половину лагеря, жрёт, втихаря, за ширмой, а перед нами устраивает фарс. На реплики и эпиграммы я достаточно скор. Через минуту из моих уст прозвучало:

Не смотри взглядом цепким и хватким

На последний кусок колбасы

За такие, товарищ, повадки

Очень часто страдают носы.

Валерку не пробрало. Он сделал вид, что ничего не понял, стараясь сменить тему:

– Вы о чём-то беседу вели, давайте и я послушаю.

– О, точно, – очнулся Серёга, – юродивый толстячок сбил с толка, ты уж Лёха не отвлекайся.

Луноход для солидности, помолчал десять секунд, мысленно их отсчитав и продолжил:

– О великих я уже рассказал, точнее – наоборот, в общем скоро поймёте. В девяностые годы и, даже в двухтысячные, на юге Москвы, ближе к платформе «Бирюлёво пассажирское», в соседнем доме от меня, проживал дядя Митя Абраменко. Знали его практически все. Рассказы о его деяниях звучали на каждом углу. Их передавали из уст в уста, подобно мифам и былинам. Расцвет его деятельности относится к концу восьмидесятых, началу девяностых годов. Тогда, по малолетству, меня не интересовали его похождения, а когда класса с седьмого-восьмого я стал прислушиваться к байкам о его подвигах, он начал потихоньку сдавать… Суть такова: дядя Митя имел могучий половой орган и латиноамериканскую неутомимость. Девиц в его окружении не наблюдалось – они его побаивались, но табун из полутора-двух десятков дам от 25 до 40 лет присутствовал непременно. Он создал секту. Дуры на него молились, носили на руках, приезжали отовсюду, даже квартиры, по слухам, продавали. Об оргиях шушукались женщины в кассовых очередях, бомжи близ мусорных баков, а уж мужики с восторженным вдохновением фантазировали на эротические темы, подливая водку в пивные кружки.

– Он, наверное, делился с ними своим табуном, -предположил добрый Серёга.

– Нет, такого не наблюдалось. Никогда и никто из посторонних мужчин допущен к таинствам и обрядам не был. Тут другой вопрос: «Почему он не сумел создать религию?» Бог его ни умом, ни телом не умалил. Сам он не работал, поклонницы его одевали, кормили, поили… Вот поили, как я предполагаю, чрезмерно, с лишним усердием. После дефолта 1998 года, начал давать сбои, а бабьё – рассасываться. Ко времени Бесланской трагедии, осталась у него проживать одна адептка, да и та – алкоголичка. Ходила в ветровке зимой и летом, а на спине полустёртая трафаретная надпись: «Ты первый меня нагнул». Парадокс: людям изначально ущербным – мировую славу, а одарённых кое-чем с избытком – в разряд сектантов…

Невольно взгляды присутствующих остановились на Валерке – в бане им доводилось лицезреть впечатляющий дар природы попрошайки. Это был первый случай, когда нытик ретировался без добычи.

Шестой участник застолья, или, по выражению Кучака затабуретья, отличающийся, кроме молодости, ещё прекрасным сном и аппетитом, носил прозвище фараона первой или второй династии – Хаба. Электростальский аферист средней руки, он совершенно искренне считал себя не уступающим по уму выпускникам вузов. Основания для такого взгляда имелись следующие: профанация высшего образования и разросшиеся псевдо-школы учителей-наставников по любым бизнес-проектам. Институты, университеты, академии ежегодно выплескивали на страну сотни тысяч профессиональных нулей, что делать с которыми не знали даже в правительстве, недалеко ушедшем в умственном и профессиональном развитии от пустоголовых новообразованцев. В чубайсовские времена началась массовая подготовка паразитариев, то есть специалистов по обходу законов, облапошиванию населения, финансовым аферам и т.д. Если подготовка мошенников на коммерческой основе имеет для вузовской мафии богатый финансовый смысл, то убийство реального образования, фундаментального и прикладного, имело смысл политически-диверсионный. В прессе и на телеэкране заводского специалиста приравняли к бомжу, а любого сельского трудягу низвели до звания раба, если не того ниже. Чувствуется опытная вражеская рука на высшем уровне. За тридцать лет деградации достигли таких потрясающих воображение успехов, что, по словам президента, не смогли найти в стране двести хороших сварщиков (лучше бы он промолчал).

… Баскетбольного роста Серёга, входящий в тройку высочайших представителей отряда, неглупый и редко встревающий в разговор, подбодрил юношу:

– Господин древний фараон, расскажи и ты что-нибудь.

Хаба пожал плечами:

– Да что рассказывать? Хочу коучем поработать, у меня точно получится.

Кучак покачал головой, выражая сомнения, а Сергей, разрывая обертку «чоко-пая», уточнил:

– На чём основана твоя уверенность? Какие конкретные знания способен ты дать жаждущим ученикам. Судя по возрасту, ты едва школу окончил.

– Да, но не полностью, девять классов только. Значения большого школа не имеет. Вот, к примеру: что студент, что профессор, что – одинаково пользуемся смартфоном, а в компьютерных премудростях, глядишь, ещё фору им дам. Я этих семинаров посещал – пруд пруди. Чему там учат? По команде хлопать, выкидывать то одну руку, то другую, кричать речевки… Тут и уметь-то нечего.

– Оригинальные суждения. По аналогии: если ты и президент посещаете туалет, то на этом основании тебя смело можно ставить во главе страны?

– Ну, не знаю, надо попробовать, – скромно ответил Хаба.

– Как ты думаешь, получится?

– Должно, почему нет?

– Тогда обо мне не забудь, если что – я с тобой, в прицепной коляске.

– Таких желающих найдётся… Время сейчас своеобразное: надо вовремя возглавить любой проект и стричь баранов.

Луноход, грызя кусок весового шоколада, заслушался и прикусил указательный палец. Серёга с юморной сердобольностью подул на него, как бы успокаивая боль, потом почесал основание собственной спины и раздумчиво заговорил:

– Очень ты, Хаба, напоминаешь мне одну личность. Дело происходило в самом начале двухтысячных. Трудился я тогда в одной ремстройконторе, оставшейся ещё с советских времён. Мне не приходилось заниматься заменой перекрытий, ремонтом полов и приведением в божеский вид стеновых панелей, а также починкой труб и лестничных пролётов. Я работал начальником производства на центральной базе нашей конторы. Обычные цеха, обычные станки – металлообрабатывающие и по дереву, гибка труб, сварка и т.д.

Поступает к нам заказ: изготовление рамок для мягкой мебели. Сначала и связываться не хотели, но дело оказалось перспективное, цена хорошая и регулярные поставки приличного объёма. Одна загвоздка: основное производство занято привычным делом, поэтому пришлось задействовать модельный цех, а заготовки таскать из сушилки метров за семьдесят. Вот и взяли одного юного хмырёнка девятнадцати лет. Ленив – эпически. Возьмет в охапку килограмма четыре брусочков и еле ползёт, разевая рот по сторонам.

Через неделю завёл волынку о перспективах карьерного роста. Через две, чуть не сорвал отправку продукции. Начальник цеха лично загрузил бруски в тележку и прикатил, совместно с лодырем в модельный цех, после чего поволок его к директору. На крик директора: «Как так получилось, что начальник цеха вынужден впрячься в тележку?» юный карьерист ответил: «Значит, я достоин большего» … Несколько лет спустя, этот молодой человек объявился на соседской даче – находился в декретном отпуске по уходу за ребёнком. Подженился и жена с тёщей взяли его под крылышко в свою квартиру. Жена трудится в Регистрационной палате и даже на короткое время терять хлебное место не желает. Не знаю, нравится ему у них, или нет, мечтает ли он о каких перспективах, или думать о них забыл, вот только шпыняют его жена с тёщей почём зря…

Костя прокомментировал:

– Да, к таким только попади – век жалеть будешь.

Табуретки потихоньку опустели от продуктов. Последнюю печенку подарили Лёхе Таракану, с глупой улыбкой застывшему в проходе и безуспешно пытающемуся понять суть разговора. Сергей ему подмигнул и переменил тему:

– Глядя на Лёху, мне приходят в голову две мысли: шуршащие пакеты придумали в тюрьме, и больно уж он мне напоминает незлобивого представителя нечистой силы, типа домовёнка.

– Нет, он скорее сенной, а может – гаражный, со смехом сказал Костя.

– Я в автосервисе работал, – гордо заявил Таракан.

Сергей хлопнул себя по коленке:

– Точно, вылитый автосервисный чертёнок. Такой сильно не оберёт, но и в накладе не останется. Что касается пакетов, то стоит мне полезть в тумбочку и достать из пакета конфету или шоколадку, как голова Лёхи мгновенно свешивается вниз, хотя, казалось бы, за десять секунд до того на половину барака раздавался его прерывистый, почти тракторный храп. Вот и получается: их создали, чтобы друг у друга не крысили – соблазны-то кругом.

– Это всё, о чём ты думаешь? – спросил седовласый Кучак.

– Нет, мыслей разных много, от коммерческих до стратегических. Раньше, к примеру, шел массовый отлов крота на шкурки и стоили эти шкурки несусветно большие деньги, по сравнению с мясом, конечно.

Луноход чуть не вскочил:

– Скажи честно, ты это сейчас придумал. Какие шкурки у кротов? Они размером со спичечный коробок, не смеши. Ещё скажи шубы боярские из них шили.

– Те шубы на соболях, но крот ценился высоко, его на экспорт раньше гнали. Помнится, лучшие зарубежные кутюрье с ним работали.

Кучак и я в подтверждение кивнули, но Луноход, упёртый в своём невежестве, всё равно не поверил. Сергея этот факт совершенно не тронул, и он продолжил:

– Посредственный ловец кротов добывал их за день штук 50, а способные ребята – больше сотни. Меня, честно говоря, интересуют в данном случае не меха, а тушки. Здравый смысл подсказывает: с двух кротов можно получить одну котлету. Неужели я неправ?

Костя согласился:

– Вполне, если прокрутить всего крота, да помельче, да хлебного фарша добавить, то побольше получится. Сильно не разживёшься, но по скромному обеспечен будешь. Главное – кротоловками запастись. Уточняющий вопрос к тебе: «Ты фар на экспорт гнать собираешься, или для внутренних нужд планируешь использовать?»

Сергей задумался:

– В принципе, всё равно, но за валюту – престижнее.

– Время не подходящее, – уверенно заявил Кучак, – попадёшь под санкции, обстановка международная ни к черту, из-за Украины.

Серёга оживился, поощрительно подмигнул Таракану, ткнул его пальцем в пузо и торопливо заговорил:

– Есть одна фантастическая идея, просто сногсшибательная. Голубые расплодились у нас в России в количествах, уже опасных. Сейчас, когда «тёрки» с Западом, из-за Украины, в частности, они же – реальная пятая колонна. Нам – нож в спину, а ещё – пятое колесо в телеге. И мне пришла в голову чудо-мысль: если мы сделали столько строгих внушений и предупреждений киевскому режиму, а толка нет, следует направить туда экспедиционный корпус гомиков – пусть они приводят в чувство Хохляндию. Не подумайте плохо, это не аморальная диверсия. Корпус укомплектовать по штатам военного времени, тысяч сорок-сорок пять чтобы насчитывал, и вооружить соответственно.

Кучак задумчиво почесал седину. Глаза Таракана стали вылезать из орбит, а скептик Костя недоверчиво буркнул:

– Чем ты их привлечёшь? Если насильно – они в плен сдадутся с техникой. Какой с пидоров спрос?

Сергей уверенно и аргументированно объяснил:

– Всё делать не с бухты барахты, а пообещать в будущем, в случае успеха, карт-бланш. Мол, вы продемонстрируйте результат, а дальше – вам карты в руки. Мало того, добавить к ним мажоров, детей бенефициантов залоговых аукционов, которым пообещать закрыть глаза на вечное время на прошлые нечистые делишки их папаш. Сначала думал ограничиться дивизией, а потом понял: по меньшей мере корпус набирается. За будущие привилегии они костьми лягут. Главное – соблюсти баланс: вооружить их добротно, но без излишеств. Попрут они лихо, однако, положа руку на сердце, сами будут уничтожены. Не сразу, постепенно их ряды выбьют, но роль они сыграют гигантскую: пройдут первым эшелоном, типа штрафных батальонов и расчистят пути для полноценной армии…

Кучак высказал соображение:

– Умно, только все не погибнут. С выжившими как прикажете быть?

– Да, человек триста останутся невредимыми и станут задавать вопрос: «За что задницы подставляли?» На это им отвечать: «А вы что, раком наступали?» Соль в том, что решаются две проблемы одним махом…

– Как-то с моральной точки зрения, -заметил Луноход, – сомнительное мероприятие.

– Ну это ты зря, – уверил Серёга, – они попадут под искупительный и очистительный огонь ВСУ. Как ни крути – хохлы нам не чужие и по любому ближе педерастов.

В знак согласия кивнул даже Таракан. Воцарилась общая задумчивость и длилась она не менее минуты. Следовало разрядить напряжение – ситуация с Украиной реально заставляла переживать каждого жителя России, даже тех, кто находится за колючей проволокой. Мне пришло в голову предложить Кучаку рассказать историю, как он напоил мужа соседки, живущей этажом выше, чтобы остаться с ней наедине. Тот попытался отбрехнуться:

– Не сочиняй. Она сама его напоила. Я ушёл, когда Володька ещё полутрезвый был и лыко вязал.

– Подожди, а как же ты рассказывал…

– Ты всё перепутал. Она ночью ко мне спустилась в одних колготках.

– Ого, – восхитился Костя, – это круто.

– Ну, не вру, только колготки капроновые, да и те местами рваные, а больше ничего.

– В каких местах рваные? – уточнил Луноход.

– Успокойся, в самых безобидно прозаических. И, по большому счёту, мелкий рядовой эпизодик не заслуживает внимания. Ты лучше расскажи историю про голубятню, которой2 вчера уши мне прожужжал.

Престарелый Кучак, как опытный дипломат, мог легко вывернуться из любой ситуации и направить мысли собеседников в другое русло. Ему удался его типичный трюк, но сама история весьма любопытна и показательна. Для застольных слушателей она не прозвучала, но читателям я решил её пересказать с некоторыми подробностями, которыми преклонных годов ясногорец поделился со мной в минуты душевных откровений.

Соседка, назовём её Тоней, находилась в столь мощном подпитии, что умудрилась заявиться к Кучаку без обуви и одежды, как уже было сказано выше. Случай – не рядовой, но и не столь редкий, как может показаться на первый взгляд. Пикантность ситуации заключалась в другом: они проспали до половины одиннадцатого часа дня. Каким образом можно было возвращаться домой Антонине в столь непотребном, хотя и соблазнительном виде? Она села в постели. Всклокоченные волосы, полусумасшедший взгляд и блуждающая улыбка выдавали её состояние. Александр Васильевич стыдливо шарил под одеялом, пытаясь обнаружить собственные трусы… На разведку был отправлен Кучак. Никаких проблем с проникновением в квартиру не возникло – дверь оказалась захлопнута лишь на защёлку. Тонин муж Володька спал одетым на диване, уткнувшись лицом в спинку. В прихожей, на резиновом коврике стояли две пары тапочек. Где брать одежду неверной супруги соседа, робко озирающийся вторженец не подозревал. На его счастье, он узрел в маленькой ближайшей комнате, около стола со швейной машинкой, висящее на спинке стула платье унылой расцветки. Схватив его, а заодно, пару потертых тапочек, налётчик шустро ретировался, громко хлопнув входной дверью. От дверного грохота пробудился муж. Этажом ниже истерила Антонина, с ужасом разглядывая платье:

– Что ты припёр? Это же свекровь притащила для ремонта и ушивания. Она в два раза толще меня. Как я этакую дрянь нацеплю на себя?

Тем не менее она скоренько надела сидевшую на ней мешком «обновку» и умчалась наверх. На диване, обхватив голову руками сидел Володька и тихо постанывал. Он шальным взглядом вперился в супругу:

– Ты где ходишь?

– Ходила смотреть, что за шум на лестничной клетке.

– И что там?

– Ерунда, коты расшалились.

– А-а-а. Пожрать что-нибудь есть?

Тоня упёрла руки в бока:

– А ты ничего не приготовил?

Володька не любил скандалов и перешёл на миролюбивый тон:

– Тонечка, выпить чего осталось?

Поняв, что одержала полную победу, хитрющая жена достала из холодильника неполную водочную бутылку и набулькала граммов сто пятьдесят жаждущему супругу. Тот выпил, повеселел и даже лицо его разгладилось. Он с недоумением осмотрел наряд жены:

– Что ты вырядилась в обноски матери?

– А во что ты мне прикажешь наряжаться? На диван брякнулся и захрапел, а я целую ночь вертелась то так, то этак… Решила вот с утра поглядеть, как я буду выглядеть старухой…

Муж виновато посмотрел на неё и… исправился. Всю следующую неделю супруги ходили счастливыми.

… Луноход поддался на провокацию и в нескольких штрихах обрисовал кусочек бирюлёвской жизни образца девяностых годов:

– К одиннадцати годам я уже курил, считался самостоятельным, зарабатывая на сигареты и сладости. Дело обычное: жизнь заставляла шустрить. Кто машины мыл, кто при заправках отирался, вставляя пистолеты в бак, кто шустрил при бандюганах. Я крал эмблемы с машин, а продавал в соседнем Царицино. Помнится, одна эмблема стоила (если по дешевке) 15 пачек «Винстона». Чем не жизнь? Потом я и зеркала для Газелей освоил. Особенно ценились те, что с поворотниками. Вот такие воровские, шельмовские и, как их стали называть позже, лихие, были девяностые годы. Каждый выживал как мог и никого ничего не удивляло. Вот типичная история. Гаишники тормознули пьяного водителя, не то, что совсем окосевшего, но в подпитии изрядном. Тот запел обычную в таких случаях песню: «Ребята, давайте договоримся». Те ему отвечают, что стоить это будет пара тысяч баксов. Водила обрадовался и заявил: «Не вопрос, только у меня купюра крупная – 5000 долларов». И действительно достаёт такую бумажку – денежную единицу не то Намибии, не то Ботсваны, точно не помню уже. А бумажка эта, чуть не самая мелкая купюра ихняя, одно название – доллар. Те дорожные грабители (а как их ещё назвать?) забирают крупную деньгу и дают ему три тысячи настоящих штатовских долларов сдачи…

Весёленькая жизнь. Школа – формальность, кругом капиталистические джунгли, а мы в них – мелкие хищники. Одно плохо – курить мне запрещали. Вы сами знаете: запретить курящему сигареты, всё равно, что не разрешать человеку дышать и отправлять естественные надобности. Во дворе тоже не больно подымишь – заложат в момент. Мы и повадились ходить в парк к голубятням – двойное развлечение: и накуримся всласть, и к птицам заберёмся под сетку.

Скептик Костя недоверчиво спросил:

– Какие голуби в Москве? Нет, не так спросил: с какого перепуга голубятни? Не хрущевские и не брежневские времена…

У Лёхи слегка дрогнули мускулы лица:

– Если ты хорошо знаешь Москву, а не только окрестности Курского вокзала, то имеешь представление о Бирюлевском парке. В нем же есть огороженные забором шесть соток, на которых и построены эти голубятни. Мы в них часто залезали из-за мальчишеского интереса. Понаблюдать за поведением птиц интересно. И как-то раз, приятель мой Валерка, свернул тридцать второй арматуриной замок навесной на двери самого невзрачного сараюшки…

– Там что, склад арматуры был? – поддел Костя, – не первой, не десятой, не двадцатой…

– Не сбивай и не ехидничай, я не о количестве говорю, а о размере. Какой ты технарь, если не знаешь арматурных стандартов, резьбовых?

– Да я пошутил, а ты всерьёз воспринял.

– Тогда не шути, а дослушивай. Заходим и охреневаем: внутри стоят ящики – метизы называются, я потом узнал, в них РПГ, ПТРК, ручные пулемёты, автоматы, патронные ящики. Мы со страху дали дёру, даже ни одного патрончика не прихватили… Вот тебе и бирюлёвское захолустье.

– С оружием-то что стало? – Кучак, оттянувший службу ефрейтором в боевой армейской части, с былым блеском в глазах посмотрел на Лунохода.

– Известное дело: менты приехали и забрали. Мы были так потрясены, что родители быстро из нас выпытали все сведения и позвонили в райотдел. Может – к лучшему, с дури малолетней такого могли наворотить…

Помолчали. Каждый задумался о чём-то своём. Мы с Кучаком – о коварстве судебной системы. Костя попытался выпросить у Александра Васильевича сигарету, но тот решительно отказал. С ним этот номер практически никогда не проходил. Сам он, будучи в добром расположении духа, нередко одаривал бедолаг страшнейшим в зоне дефицитом, но люто злился если у него что-либо просили, а тем более нагловато выклянчивали. Незадачливый любитель «стрельнуть» сигаретку-другую, без особого огорчения вздохнул:

– Нет в тебе пролетарской солидарности, а ещё Солженицын призывал зеков помогать друг другу.

Кучак подбоченился:

– То-то я гляжу по его произведениям, как о себе только и думали они, живя по принципу: умри ты – сегодня, а я завтра.

– Ну, есть конечно, но и о помощи друг другу там тоже написано. Кто о товарищах по несчастью не заботится, кончают плохо. Ты, к примеру, знаешь, что президенты южной Кореи все сплошь сидели, а иные убиты даже были?

– Так уж и все? – недоверчиво поинтересовался я.

– Точно говорю, никаких исключений, по крайней мере, до сих пор не было. С другой стороны – приличная богатая страна, но стоит проигнорировать заботу о людях – и вот вам итог.

Кучак не растерялся и презрительно возразил:

– Я тебе не президент страны Утренней Свежести и опекать тебя не обязан.

Костя повернул к нему лицо:

– Ну ладно, ладно, я вроде шутки сказал, ты не злись особенно. Кстати, для всех говорю, Солженицын закончил свой «Архипелаг ГУЛАГ» в год двух юбилеев: 50 лет советской власти 100 лет со дня изобретения колючей проволоки…

Рослый Сергей задумчиво потёр переносицу:

– М-да, фактик любопытный, но ты бы лучше историю из личной жизни нам поведал.

– Историю, говоришь? Их полно. Какую же вам преподнести? О, вот как раз подойдёт, именно в масть. Последефолтный год, Крещение. За окном мороз, состояние – зимняя спячка. Мать с женой выпихивают меня из квартиры, под предлогом набрать святой воды – не торчать же им в очереди на холоде. Время – три часа дня. Поупирался я малость – рано ещё, святить-то не скоро начнут, а они своё талдычат: мол, в очереди будешь в числе первых. Что делать? Ругаться с бабами – попусту тратить время и нервы. Вытащи л из кладовки канистрочку из-под антифриза, на четыре литра, оделся потеплее и отправился под пустобрехские напутствия жены и матери «на задание». Выхожу из подъезда и сталкиваюсь нос к носу с Витьком. Он из нашего дома, живёт на первом этаже, только метров на двадцать поближе к магазину. У него тяжелый похмельный синдром и торопился он ко мне – занять денег на выпивку. С деньгами тогда у большинства неважно было, но меня не коснулась подобная проблема – работа вахтовым методом в Москве, позволяла жить, с оговорками, безбедно. Витёк – такой же Поплавок Грузилович, как наш жмодливый Александр Васильевич: тихарь, любитель выпивки и рыболюб.

Кучак недовольно засопел, но проглотил язвительную реплику молча. Мстительный Костя, довольный, что уколол старичка, продолжил:

– У приятеля замерзший видок: большая сопля съехала на усы, а коленки, как он выразился, вот-вот лопнут от холода и скрипят, как ржавый механизм. Деньги в кармане есть, возвращаться домой не надо, да ещё мои бдят – жена у дверного глазка, а мать у окна стережёт, когда я появлюсь на улице. Спрашиваю у Витька: «У тебя дома кто есть?» Оказалось – никого. Мчимся к нему. Я ещё рукой помахал, когда выходили из подъезда, мол, всё в порядке, а сами в магазин и, потом, к нему. Витькина жена Юлька, к нашему счастью, находилась на работе. О ней стоит сказать отдельно. В своё время приятель женился, по его выражению, на бесформенном куске мяса, весом сто три килограмма космической глупости. К жизни она относилась с беззаботной лёгкостью и имела три основных состояния: большую часть жизни улыбалась и глуповато смеялась, иногда крикливо истерила, а ещё, постоянно налегала на еду, усаживаясь за стол раз десять за день. Если сказать короче: обаятельная улыбка, мозговой вакуум и пытливо жующий рот. Как с ней уживался Витёк, понятия не имею. Я бы такую вытолкал на второй день.

Кучак вновь не смолчал:

–Почему не в первый?

Костя хмыкнул:

– Попробовать, оценить все ж таки надо.

– Чую, что оценил, – не утерпел дед.

– С ума сошёл? Я же почти верующий! Не перебивай, старый, а то рассказывать перестану.

На Александра Васильевича зашикали и он притих с недовольным видом. Остальные слушали:

– К деторождению семейная пара не стремилась, может это и помогало мирному сосуществованию. Ой, ладно, я отвлекся. Когда краснющая, как из бани распаренная, Юлька вломилась в квартиру, мы заканчивали третью бутылку…

Оценив опустошение, произведенное нами в холодильнике, она взвилась и поволокла нас обоих к двери, обещая утопить в Уперте. Это речка наша Уперта, в Богородицке. Сказать по-местному – в ней утонуть можно лишь особо пьяным, либо особо старательным… У выхода взмолившийся Витёк был помилован, а я вытолкан в подъезд. Куртку с канистрой он мне в окно подал. Одеваюсь я, значит, на морозе и раздаётся рядом со мной такой миленький мелодичный голосок: «Что за срочная эвакуация? Видать по всему, муж не вовремя вернулся?»

Оборачиваюсь, рядом стоит бывшая подруга жены толстушка Валя (они разругались года за три до того). Взгляд лукавый, готовый к приключениям, даже ищущий их. Слово за слово, смекаю: не всё так дурно складывается…

Спустя минуту мы с ней направились в сторону церкви, через парк. Наш дворцово-парковый ансамбль знаменит, кстати, на всю страну. Если кому из вас неизвестно, то это резиденция графа Бобринского – сына Екатерины II и Григория Орлова. Его дворец теперь является музеем.

Кучак покряхтел:

– Как ты, негодник, попёрся в храм с чужой бабой?

Костя покачал головой:

– С чего ты взял, что мы пошли в церковь? Я сказал, что мы пошли в сторону церкви, а это, как говорится, немножко другое. Жила она в той стороне. Снежок поскрипывает, мы весело шагаем в предчувствии приключений… Жила она в старенькой двухэтажке дореволюционной постройки. Бабки у подъезда со злобным любопытством на меня косятся и без стыда обсуждают меж собой: «Гляди, нового нашла и с виду чистенький, не то, что прежний. Тот сантехником был, ходил в рванье, да ещё несло от него дерьмом».

Я чуть было не остановился. Валентина, с высокомерной невозмутимостью аристократки взяла меня под руку и втащила в потрёпанную годами дверь. Да, редкая выдержка, такая встречается разве что у мошенниц, проституток и актрис. Поднимаемся на второй этаж. Спиной к нам стоит фигуристая тётка в новеньком спортивном костюме в обтяжку. Избыточное количество эмблем «Адидас» явно говорит, что сшили одежду в полулегальном подвальном цеху. Тогда все рынки и магазины ломились от поддельной продукции. На звук наших шагов особа в фальшивом «Адидасе» оборачивается, и я обмер, глядя на её лицо: вылитая Хиросима Нагосаковна после ядерной бомбёжки. Она приветливо улыбается физиономией из фильма ужасов и, представьте, чарующим мелодичным голоском заявляет:

– Ой, какой интересный молодой человек с тобой Валюша. А я к тебе собралась – так одиноко и скучно, выпить захотелось. У меня коньяка аж шесть бутылок…

Я, честно говоря, хотел драпануть, но только услышал о коньяке, как моя брезгливость сдалась перед желанием употребить дорогостоящий напиток. Думаю, так поступил бы на моём месте каждый из присутствующих.

Двое активно закивали, я промолчал, как не пьющий спиртное в принципе, а Сергей философски подал реплику:

– Правильно говорят, что не бывает некрасивых баб, а бывает мало водки…

Кучак расстегнул две верхних пуговицы; то ли от горячего чая его бросило в жар, а может от избытка впечатлительности:

– Никогда мне с двумя сразу не доводилось…

Костя шумно шмыгнул носом:

– Помолчи уж старый ловелас, дай дорассказать. – Он уселся поудобнее, оглядывая нас с лукавством – Сидим, пьём, время мчится незаметно, разговоры – все откровеннее, а выпитое прибавляет уверенности. После третьего стакана меня перестало раздражать отсутствие книг, а лицо из «ужастика» приняло вполне терпимые черты. Дамы стали спорить о моде и подошли к журнальному столику, заваленному рекламной макулатурой из жизни публичных ничтожеств, которые, видать приплачивают журналистам, чтобы те не давали забыть стране об их существовании. Грешным делом, не понимаю, как люди могут обходиться без литературы. Но судя по тому, что это стало повсеместным явлением, западники, да и наши скользкие либералы достигли серьёзных успехов в дебилизации населения… Пардон, отвлёкся. Склонились они к этому столику, ко мне, представьте себе, спиной и…

Нетерпеливый Кучак, расплывшись в масленно-похотливой улыбке, вновь перебил:

– Да ты сам их склонил, небось.

Присутствующие заулыбались, бывший ловелас Серёга поперхнулся печеньем «курабье» и зашелся в эмоциональном кашле, а вострящий уши Таракан, половину не разобрав, сорвался со второго яруса и подбежал дослушать, потеряв в двухметровом пути один тапочек.

Костя цыкнул на старика:

– Ты ещё весь барак созови. Не тупи, не создавай ажиотаж на ровном месте.

Дед виновато притих. Рыжий кот тигровой масти смело высунулся между его ног, ожидая подачки, чем разрядил обстановку.

Костя нормализовал волнение, почесал лёгкую небритость подбородка и рассудительно продолжил:

– Стоят они, значит, в соблазнительной позе, но каков контраст: у симпатичной толстушки Вали, обвислый зад, а у страхолюдной Хиросимы Нагосаковны – сочные и будоражащие ягодицы. Я, конечно, подошёл и … погладил обоих – хозяйка явно оскорбилась бы от моего игнора. Потом ещё выпили, да не раз, а дальше не помню. Просыпаюсь – темно. Лежу на здоровенной женской груди затылком, но ужас в том, что сбоку торчат ещё две голые сиськи. Подумал сначала – сон, ущипнул себя за ногу – больно. Значит – реальность. Присмотрелся: я одетый лежу, точнее полуодетый, но брюки на мне, а бабы-то голые. Ужас! Стал потихоньку выбираться из кровати, еле выполз. Глянул на будильник: половина четвёртого утра. Стараясь не шуметь – вдруг проснуться – шустро собрался и бечь. Канистру, кстати, не забыл, да и коньячку тяпнул на дорожку. На морозе мысли пришли в ясность. Ноги сами помчали меня к парковому пруду, где я и набрал воду из слегка подмерзшей проруби. Дома, к счастью, ничего не поняли и лишь ближе к обеду жена укорила в употреблении спиртного. Я уверенно отбрехался: «Не замерзать же мне?». Что касается воды, мои её употребляли и нахваливали.

В последнюю минуту рассказа забрёл и послушал Костин фольклор старый и некогда могучий тульский богатырь Юра Туз. С его лица не сходит добродушно-снисходительная улыбка, говорящая о его демократичности, позволяющей запросто общаться с ним всякому сброду. Уцепившись за дужку кровати правой рукой, он, скорее утвердительно, чем вопросительно прогремел мощным голосом:

– Ну что, так мне ничего и не оставили?

Кучак мгновенно парировал:

– Не надо опаздывать.

Я пожал плечами и виновато развёл руками.

Юра погрозил мне пальцем:

– Небось запишешь треп Кости?

– Угу – согласно кивнул я.

– Приврёшь поди половину? Знаю я вас – слуг печатной продукции.

– Насчёт половины ты загнул, так, небольшая литературная обработка и, как приправа, горстка художественного вымысла.

Кучак, идя на поводу собственной непоседливости не утерпел:

– Ага, так тебе и поверили. Помнишь ты написал, что я в одних носках постоянно хожу и не стираю их? Так вот, к твоему сведению: я уже полгода как новые ношу.

Дружный смех дал понять старику, что он ляпнул что-то не то. Из-под руки Юры вынырнула любопытно-извиняющаяся физиономия Лёхи Таракана:

– А вы тут что?..

Могучий дедуля, не отрывая руки от койки пристукнул локтем по затылку беспардонного интересанта:

– Не суй нос во всякую дырку, дай лучше закурить.

– У меня нету – автоматически соврал Лёха.

– Никогда и ничего у тебя не бывает, странно.

Вот вчера, помнишь небось, ты разворачивал шоколадную обертку, а я просил отломить для меня дольку. Так ты, подлец, стал давиться и запихивать её в рот, закашлялся, подавился, а не менее третей части выпало на пол. Но ты мотал головой, задыхаясь, и бубнил с набитым ртом, что больше у тебя нет, хотя из пакета торчали с десяток плиток «Алёнки» и «Альпен Гольд».

Юра повернул ко мне построжавшее лицо:

– Об этом персонаже надо писать, а не выдумывать небылицы. Само слово литература в моей голове рифмуется со словами: халтура, макулатура, политура, лигатура…

Я возмущенно возразил:

– Выдумками не пользуюсь, списываю, как говорится, с натуры, за что меня поругивают.

Костя, рассматривающий длинные ногти Кучака, поднял любопытствующий взгляд на Туза:

– Расшифруйте, ваше благородие, слово лигатура.

Я с политурой знаком, употреблял, а вот этого не встречал.

Старый Юра важно приосанился:

– Тогда обращайся ко мне: ваше превосходительство. Во времена царей именно таким образом к генералам обращались.

Костя, конечно, не утерпел:

– Слишком юн ты для царского генерала. Им теперь никак не меньше ста пятидесяти лет, а тебе в два раза меньше.

– Надо же, экий умник. Да разве генералы только в прежние времена водились? На – погляди, может кого узнаешь.

Туз ленивым движением достал из кармана три фотки генерал-майора с рядами орденских планок на кителе, в котором явно узнавалась его физиономия. Лёха Таракан машинально вытянулся во фрунт, помня регулярные порки, практикуемые его отцом-полковником. Папаша сёк непутёвого отпрыска, в зависимости от степени провинности, при помощи набора ремней.

Пока ошалевший проходняк рассматривал фотокарточки, Юра попутно ответил на вопрос Кости:

– Раньше монеты делались из драгоценного металла – золото, серебро. Мошенники подмешивали дешевые сплавы к ним – это и есть лигатура. Можно сказать: фальшак, имитация.

Его объяснение почти не услышали, настолько были потрясены осознанием того, что в их простонародное общество затесался генерал. Старик был польщён, но будучи человеком честным, хотя обожал розыгрыши, признался:

– Не дрожите, не мой это мундир. Хотя мой, конечно, но подаренный вдовой генерала.

Таракан разочарованно поковылял к своей кровати, бормоча на ходу:

– Я-то думал…

Кучак был хитрее и потребовал подробностей. Юра высморкался с возможным изяществом и внёс ясность:

– В нашем элитном, в какой-то степени, доме проживают многие известные, или заметные личности местного масштаба. Генеральша вообще в одном подъезде со мной обитает. Я на втором этаже, она на третьем, но не над нашей квартирой, а по другую сторону от лифта. Раньше, когда мужик её жив был, мы едва здоровались, особенно до его отставки. Он пил, бывало, не меньше моего.

– Ты же не генерал, – влез неугомонный Кучак – нельзя пить наравне с полководцем.

– А чем я хуже? Всю жизнь или заведующий складом, или директор базы, или руководитель крупного автосервиса. На автомобильной почве мы и познакомились поближе. От генерала осталась «Тойота Камри» – небедный был вояка, царство ему небесное. Я с ремонтом помог вдовушке, так и подружились. Она затомилась к тому времени от одиночества, стала глазки в мою сторону скашивать, намеки делать: тяжело в постылую постель ложиться в одиночестве… Я плечи расправил, грудь выпятил от воодушевления – даю понять, что соответствую. Так и стал неофициальным приемником. Представляете, генеральша подмышки бреет…

Кучак не был бы сам собой, если промолчал, но он, разумеется, не сдержался:

– Только подмышки? А ещё?

Юра чуть смутился:

– Ну усы ещё.

Серёга с Костей разочарованно переглянулись, а я подмигнул Кучаку.

Колются они, – стал оправдываться старик, – никак нельзя женщине с усами расхаживать, потому и бреет. Да ладно, хватит о ерунде. Вот когда я во двор вышел в генеральской амуниции, наши раздолбаи, что играли в домино и заодно выпивали, бутылки попрятали на всякий случай при виде меня. Генерал-то пузатый был. Рост у нас одинаковый, зато мои плечи шире и живот, слава богу, не отрастил. На мне мундирчик – как влитой. Лишь когда приблизился и был узнан доминошниками расслабились, да рассмеялись нервно…

– Хм, любопытная история, – Костя побарабанил пальцами по перевернутому донышком вверх бокалу – скажи нам гражданин Туз, испытывал ли ты возвышенные чувства к вдовушке?

– Конечно, по-другому и быть не может, когда на полководиху взбираешься. Скажу так: нечто среднее между Суворовым и Сердюковым.

Я поразился нелепости сравнения, но Юра пояснил:

– Суворов брал Измаил, а Сердюков брал гарем в министерстве обороны…

Честно говоря, мне уже хотелось завершить посиделки – привычка поспать часок-другой днём прочно укоренилась за годы барачной жизни, но взгляды остальных уставились на меня требовательно, явно ожидая очередной новеллы. Я вздохнул поглубже и хотел было вспомнить глуповатый случай из позднеподростковой жизни, когда мы с братом приняли перевернутое корыто на дне пруда за крышку сундука с сокровищами и предприняли сдуру акт вредительства: почти подчистую спустили воду, причём перепачкались с головы до ног в иле и тине. Потом передумал и вспомнил давнишний случай из жизни своего друга Виталия, который произошёл с ним лет сорок назад, незадолго перед его разводом с легкомысленной женой:

– Виталик работал в ПЖДП при Казанском вокзале. Поясняю для тех, кто не в курсе, это крупнейшее предприятие связи в стране. Десятиэтажное здание почтамта (ПЖД) с дебаркадером и рабочей крышей, на которой расположены вертолётная площадка и хранилище почтовых контейнеров, значительно превышает по площади весь комплекс строений вокзала.

– Нельзя ли без ненужных подробностей, – подал голос Лёха Луноход, нам суть интересна.

– Совсем без деталей нельзя – специфика работы, а она такова: Виталик развозил почту по стране в специализированных вагонах. Основной его маршрут назывался Москва -Джалал-Абад-Москва. И вот случилась заминка с людьми – в Тольятти некого стало послать, его и уболтали. С точки зрения работы – идеальный вариант. Туда ехать сутки и обратно такие же сутки, а весь рейс длится пять с половиной дней. Работа – не бей лежачего, в том смысле, что при поездке туда, четыре пункта выдачи посылок: Рязань, Ряжск, Пенза, Сызрань. Если следуешь в Тольятти, посылки только выдаёшь, а обратно, возвращаясь в Москву, исключительно принимаешь. Нет газет, журналов, простой, заказной и страховой корреспонденции. В Рязани выгружаешь штук двадцать посылок, в Ряжске не больше десятка, штук сорок в Пензе и около двадцати в Сызрани, где вагон отцепляется и стоит целый день. На обратном пути стоянка сызранская поменьше – часов пять-шесть, а самая большая на станции «Жигулёвское море». Железнодорожные пути проложены на самой плотине Волжской ГЭС, едешь и наблюдаешь в окно работу агрегатов… Летом – традиционное купание в Волге. Пляж километрах в полутора от станции «Жигулёвское море».

Нетерпеливый Кучак заёрзал задницей:

– Нам суть интересна, а не твои подробные пояснения. Не будь как профессор-зануда.

Его старческая суетливость действует на меня самым противоположным образом, и я, с ещё большей обстоятельностью, продолжил:

– Без объяснения некоторой специфики работы и самой личности Виталика будет сложно понять полную картину неординарного происшествия, в которое он попал. Не надейся, Александр Васильевич, что я безропотно покорюсь и поддамся на твою провокацию. Хочешь слушать дальше – пожалуйста, не хочешь – ступай, разомни суставы. Ага, молчишь! Тогда не перебивай, пожалуйста… Так вот, Виталик представлял собой личность противоречивую: человек простой, но далеко не ординарный, весь состоящий из противоречий. Он, например, легко подпал под чужое влияние, однако являлся в некоторых вопросах твердолобым ортодоксом. Всё это в нём чудесным образом уживалось. Математика давалась ему с лёгкостью необыкновенной, но с русским языком и литературой проблемы возникали регулярно. Ошибки ляпал штук по 10-12 на странице, а читая, постоянно перевирал слова. Помню, в девяностые годы он пристал ко мне с просьбой растолковать ему значение слова намедни. Я ему доступно объяснил, что как: надысь, давеча, днесь и т.д.

Костя состроил унылую гримасу и с показательно скучным видом направился в свой проходняк, демонстрируя полное нежелание слушать занудный рассказец. Туз мгновенно приземлился на освободившееся место, лишь печально скрипнула кроватная сетка под тяжелым грузом. Я сделал вид, будто ничего не произошло:

– А он мне, понимаешь, возражает: «Там корень – медь». Я посмеялся: какая, мол, медь, ты ещё скажи на латуни, а ещё лучше – на дубе. Он глазами хлопает: «На каком дубе?» За словом в карман мне залезать не требуется: «Забыл, что ли: златая цепь на дубе том»

А у нас в Егорьевске был тогда известный бандюган, бывший борец вольного стиля, ученик тренера Чернова, по кличке Дуб. Виталик мне менторским тоном, не поняв моей насмешки и не помня Пушкина, ляпнул: «Да уж, Дуб никогда медной дряни на себе не носил, только золото, в крайнем случае – серебро…

Но это я так, извините – отвлёкся, но лишь с целью показать его внутреннее содержание и характер.

… Поездка проходила в штатном режиме. Напарник, отставной вертолётчик Валера, тридцатисемилетний пенсионер-здоровяк, ростом более метра девяносто, налетавший стаж в полярной авиации, ужасающий бабник и интеллигент одновременно. При формировании состава скорого поезда «Жигулёвское море – Москва» с которым вагон следует до Сызрани, этот бойкий летун убедил своего начальника, а им был Виталий, проветриться в пассажирском составе. Из почтового вагона нет перехода в вагоны купейные и плацкартные, поэтому они закрыли его на ключ и трёхгранку, а сами попёрлись в соседний, покалякать с проводницами. Инструкции такое самовольство запрещено, но кто же её соблюдает…

Подруги проводницы оказались коротенькими нескладными хохотушками, по словам Валеры, типично колхозно-кооперативного вида, и он поскучнел, явно намереваясь под любым предлогом уйти в другой вагон. Тут появляется в открытом дверном проёме служебного купе эффектная, волнующей лёгкой полноватости дама и просит пару пустых стаканов. Минуту спустя, количество стаканов увеличивается до четырёх, а Виталик с Валерой тащат четыре посудины с подстаканниками в её уютное транспортное гнездышко, конвоируемые свежей знакомой. Дверь купе захлопывается с мягким щелчком, фиксатор поворачивается на девяносто градусов, исключая постороннее вторжение, а блондинистая мадам, с лёгким каштановым оттенком, симпатяга лет двадцати восьми, по имени Алла докладывает более старшей подруге: «Вот Нина Ивановна, привела, как ты просила».

Приятели переглянулись с недоумением. У Виталика даже ноги слегка задрожали в предчувствии волнения, смешанного со страхом – он был робкого десятка и побаивался всего непонятного. На откидном столике расположилась разномастная и разнокалиберная батарея бутылок. Отечественный пятизвёздочный коньяк соседствовал с кубинским ромом, а из-за виски выглядывала родная «Столичная». Под столиком стояла раскрытая сумка с нехилой закуской, количество и разнообразие которой определить на первый взгляд не представлялось возможным. Нина Ивановна, женщина миловидная и явно принявшая изрядную дозу алкоголя, сидела вольготно развалясь, одетая в смелый эротичный пеньюар. Виталик, кстати, даже слова такого не знал, по своей деревенской простоте. Он подумал: «Какая-то ловушка». Валера же сообразил мгновенно: «Так, выпивкой и бабами обеспечен».

Кучак, осознав наступление интересного момента, перестал ковыряться ватной палочкой в ушах и с любопытством их навострил. Сергей озабоченно полез в карман, как бы что-то в нём выискивая. Я, улыбнувшись, продолжил:

– Нина Ивановна, дама с претензией на богемность, в какой-то степени, оказалась старше Аллы на пятнадцать лет. Широким и плавным жестом она пригласила мужчин присесть на полку напротив. Они сели. Пристальным полупьяным взором изучала гостей противоположного пола более минуты, после чего уверенно заявила: «Волнующе-многообещающий типаж, я чувствую в вас бурлят эротичные флюиды высокого полёта». Слова её относились к Валере и тот засветился от греющего душу тщеславия и самомнения. Пару Виталику автоматически составила Алла. Выпили, потом ещё выпили, уже на брудершафт. В разговоре выяснилось, что Нина Ивановна направляется в столицу, выкупила купе, для собственного комфорта, а молодая подруга провожает её до Сызрани. Валера выразил удивление: «Я извиняюсь, к чему такое разнообразии крепких напитков?» Путешествующая дама ответила с пьяной томностью во взоре: «обожаю эклектику, не люблю окостеневшей традиционности, как в искусстве, так и во всём другом. Не могу без новизны впечатлений».

Осторожный Виталик пил в принципе мало, а тут, после второго брудершафтного стакана, решил на всякий случай воздержаться от дальнейших возлияний. Валера с Ниной Ивановной пили и целовались напропалую. Кавалер шарил ручищами в складках пеньюара собутыльницы, неуклюже пытаясь пробраться под одежду. Алла почти не отставала в выпивке от подруги, теснясь к Виталику, а он стеснительно обнимал её за далеко не осиную талию. Старшая подруга, перебрав полезла под одеяло. Валера хотел было наплевать на пристойность и нырнуть к ней под бочок, но могучий храп дал понять, что мадам явно выпала из коллектива. Он было попытался исправить положение, но получил неожиданный отпор словами и действием: ему дали по рукам и обозвали весьма нецензурно.

Ту4т и Сызрань подоспела. Проводницы с хитринкой переглянулись, наблюдая как пьянющая Алла с объёмной дамской сумкой на плече покидает вагон в сопровождении двух потенциальных ухажеров.

На своей территории события развивались гораздо резвее. Пока Валера приканчивал умыкнутую бутылку, Виталик закрылся в купе с жаждущей любви дамой. Возможности оказались явно не равны, и если вначале он возомнил, что силы его беспредельны, то реальность скоро вернула его на землю. Перегретый спиртным Валера поспешил на выручку начальнику. Когда он неуклюже ввалился в купе, раздался голос Аллы: «Ой, ну и жеребец!» В ответ послышалось вежливое, контрастирующее с медвежьей внешностью: «Как можно? Я же джентльмен!» Последнее, что услышал Виталик перед стонами и ахами: «Ну иди скорее сюда, джентльмен без штанов».

Спустя полчаса в проёме показалась голая задница Валеры, который с извинениями, явно неуместными в данном случае, пятился медленно, но настойчиво, в сторону канцелярии. Пришлось Виталику, как бывшему спортсмену, собраться с силами, сконцентрироваться и спасать положение. Вторую серию он продержался дольше, тем не менее пал от переутомления и потери сил. Напарник, несмотря на любвеобильность, в этот раз оказался не в форме, и после фиаско хотел было от стыда ретироваться в своё купе, но опомнился и горячо зашептал в начальственное ухо: «Виталий Михайлович, надо срочно от неё избавляться! Мало ли чего! Вдруг она нас заразит! Он в панике даже не сообразил, что в худшем случае, он уже заразился, чего, к счастью, не произошло. Это я говорю, опережая события.

Виталик тоскливо подумал: «Зачем мы попёрлись в чужой вагон?», и отправился в купе, как на каторгу. В мучительной третьей попытке он (увы!) потерпел, выражаясь спортивным языком, разгромное поражение и уселся на соседнюю полку напротив с удрученно-извиняющимся видом. Алла его подбодрила: «Успокойся, ты всё равно молодец, не то, что этот кабан здоровенный. Ну иди, я приведу себя в порядок. У вас душ имеется?» Виталик кивнул.

Как им показалось, ждали они долго, на самом деле минут пятнадцать, пока дама занималась собственным туалетом. Валера барабанил пальцами по полировке пластикового стола от нетерпения. Наконец раздался голос из купе: «Я готова, давайте прощаться». Валера подтолкнул Виталика: «Иди ты, мне с ней целоваться не в масть». Тот обреченно двинулся на зов. Алла окинула его пьяным и умным взглядом: «Может мне с вами до Москвы прокатиться?» Бледный Виталик неуверенно пробормотал: «Что ты! У нас строго с этим. Никак нельзя». Она скептически ухмыльнулась: «Я заметила. Ох, наивные вы ребята. Ладно, будем друг другу верны». Дальше произошло неожиданное: Алла стащила с себя золотую побрякушку на массивной цепочке с изображением католической мадонны и повесила на его шею страстно поцеловав. Виталик дальновидно спрятал подарок под рубашку и застегнул верхнюю пуговицу. Алла легкомысленно устремилась на улицу, по рассеянности забыв сумку, но кавалер её был порядочным человеком и догнал, вручив недостающий атрибут. Как ни странно, но у Валеры пробудилась совесть, и они втроём тронулись на привокзальную площадь. Виталик озаботился: «Надо посмотреть расписание электричек». Алла ответила с долей презрения: «Не парься!» Твёрдым шагом, уверенным и властным, она направилась к скоплению таксистов и проституток…

Юра Туз скривился в усмешке:

– Лишнего не набоматывай. Какие ещё проститутки в то, советское время?

Не успел я открыть рот, как опередивший меня Кучак выпалил:

– Тузик, он прав, проститутки всегда лепились к гнезду таксистов, по крайней мере, в тех городах Центральной и курортной России, где мне доводилось побывать.

– Не обзывайся, – Юра недовольно шмыгнул носом, – я серьёзный козырь, а не какой-нибудь…

– Ну ладно, ладно Тузище, извини. Ты, небось, членом партии был?

– Был.

– А теперь скажи мне как коммунист коммунисту, ты что, жене ни разу не изменял?

Некоторое замешательство появилось на лице Туза, но он взял себя в руки и твёрдо ответил:

– Очень редко, всегда по делу и никогда не платил.

Находчивый Кучак не сробел:

– А тебе?

Тот растерялся:

– Нельзя же коньяк, или там, джинсы считать платой. Деньгами я никогда не брал, если только в конвертах, да и то по другому поводу, причём, никогда не пересчитывал, а отдавал жене. У нас всё честно и строго…

Ирония с долей ехидства нередко перевешивают другие чувства Александра Васильевича:

– Ты, конечно, человек глубоко порядочный в душе, то есть такой, каким тебя вылепила супруга. Помнишь ты рассказывал, как она, студентка стройотряда заприметила тебя – выпускника школы, возле стен колхозного коровника, женила на себе и перетащила из сельской глубинки в Тулу, заботясь о карьере мужа. Вот ты и проморгал проституцию в родном отечестве.

Юра возмутился:

– Что ты мне говоришь? Никто раньше не стоял вдоль обочин в непотребной одеже и притонов бабских я не помню.

Пришлось прийти Кучаку на помощь:

– Юра, раньше они носили вполне пристойную одежду и были настоящими дамами полусвета. Тот сызранский пятачок я лично наблюдал трижды. Собирались такие женщины, что нормальному мужику подойти к ним страшно было. Во-первых – образованные, остроумные, одетые изысканно, но без пошлости и далеко не в ширпотреб, с манерами преподавательско-артистичными… Да речь-то не о них. Чуть ты с толка меня не сбил. Я же о Виталике. Он подходил то к одному таксисту, то к другому упрашивая подбросить женщину до Тольятти. Никто не соглашался – кто жил в те времена, помнит ненавязчивый советский сервис. Валера изнывал, с раздражением поддерживая не очень уверенно стоящую на ногах Аллу. В отчаянии, начальник почтового вагона предложил последнему таксисту аж 12 рублей – солидную сумму по тем временам, но даже она не удовлетворила жадного перевозчика пассажиров. С физиономией кислее некуда, он подошел к известной паре и доложил о провале миссии:

– Алла, никто не соглашается. Давай мы тебя пристроим в другой почтовый, там выспишься и утром будешь дома.

Едва пьяная женщина поняла о чём речь, то рывком отняла сумку у Валеры, с презрительной злостью оскорбив провожатых:

– Придурки! Неумехи! Сопляки!

Бывший лётчик невольно оторопел – он был на десять лет старше, но следующие секунды заставили его согласиться с неприятной констатацией фактов. Ближайший автомобиль такси стоял в четырёх метрах. Мордастый конопатый парень вертел связку ключей на пальце, скептически глядя на приближающуюся Аллу, в сопровождении двух мужчин. Она резким движением расстегнула сумку. В ней лежали десятки упаковок денег, обернутых специальным банковским способом. Алла не глядя схватила горсть; в ней оказались две пачки сторублевок и одна с пятидесятирублёвыми купюрами. Круглая физиономия таксиста удивлённо вытянулась, а глаза приобрели идиотски-растерянный вид.

– До Тольятти хватит? – издевательски-утвердительным тоном спросила она.

Конопатый с поклоном и лакейской угодливостью распахнул заднюю дверцу «Волги», со страхом косясь на Виталика, а особенно на огромного Валеру. Смекнув, что провожающие с ним не поедут, он с великим проворством шмыгнул за руль. Заработал двигатель…

Виталик схватился за голову, соображая, сон это или явь, а рядом раздавался треск материи и отрываемых пуговиц – то Валера рвал ворот рубахи, мысленно костеря себя последними словами за несообразительность. Они вернулись в вагон. Валера долго сидел за столом канцелярии, удрученно подперев кулаками щёки, потом, с горечью, подобно проигравшему битву полководцу или политику, с треском продувшему выборный марафон, принялся сетовать:

– Ты представляешь сколько «бабок» там было?

Виталик умел определять многое в доли секунды, ему, с математическими задатками и острым зрением, не составило труда подсчитать приблизительную сумму:

– Тысяч двести, если навскидку.

Бывший лётчик чуть не плакал:

– Да хрен с ней – с сумкой, даже то, что она сунула в руки того раздолбая, средний работяга сможет заработать лет за пятнадцать, если не есть, не пить, не одеваться. Он даже убивать её не станет, а выкинет где-нибудь в кустах – она же в хлам пьянющая. За что такая несправедливость?

Виталик потрогал цепочку, невидимую под рубашкой:

– Ты знаешь, возможно справедливость и есть.

Он благоразумно не стал уточнять, к чему относятся его слова… Валера всю оставшуюся дорогу до Москвы ныл, утверждая, что будь он в курсе содержимого сумки, то сумел бы показать себя в лучшем виде. Что значили эти слова – большой вопрос. Кто были эти дамы осталось для них загадкой. Домысливать можно всё, что угодно, но домыслы фактами не являются.

Ювелирное украшение Виталик преподнёс своей пустоватой жене, с лёгкостью порхающей по жизни. Вскоре они развелись и дальнейшая судьба золотой вещицы ему не известна.

01 июля 2022 г.

Неожиданное окончание пандемии

Отчаянный недуг врачуют лишь отчаянные средства

Шекспир

Крещение оказалось тем редким днём, когда мне не удалось прилечь в кровать до самого вечера. Часам к двенадцати дня я закончил рассказывать слушателям о сызранском приключении моего старинного приятеля Виталика. Новелла об утерянной возможности обогатиться имела успех. Самый старый из слушателей – Юра Туз пристально на меня посмотрел и выразил сомнения, поддержанные вредноватым в иных случаях Кучаком:

– Откуда тебе известны такие мелкие подробности? Не сам ли ты принимал участие в авантюре?

Пришлось их разочаровать:

– С Виталиком мы выросли, занимались лёгкой атлетикой, играли в футбол и делились разными историями. У него есть привычка, вернее была, воспроизводить собственные приключения в деталях, порой малосущественных и нудно многочисленных. Воображение моё отличается определённой живостью и каждый его рассказ сложился в моей голове в картину действия. Рассказов его скопилось великое множество, но большинство не представляет, по моему мнению, интереса для широкой публики. Скажу больше: многие случаи из его жизни я записал на бумаге и, тешу себя надеждой, читателям будет интересно о них узнать. В некоторых его приключениях принимал участие ваш покорный слуга…

– Тогда расскажи, – Туз поманил пальцем Артёма из проходняка напротив и отобрал только что вытащенную из пачки сигарету.

– Да что рассказывать? – Меня чуть покоробила и насмешила стариковская беспардонность.

– У меня тоже похожий случай произошёл во времена широко известного хлопкового или, как его называли по-другому – узбекского дела времён Андропова.

– И много баб было?

– Нет, их вообще не было. Деньги были и ещё был чемодан, но чем он набит – осталось неизвестным. Скажем, если предположить – деньгами, то содержимое следует оценить миллионов на пятнадцать-двадцать.

Молодёжь среагировала на цифры вяло, они, пришибленные инфляцией за последние тридцать лет, абсолютно не могли поверить, что это стоимость полутора-двух тысяч трёхкомнатных квартир в Москве. Другое дело Кучак и Туз. Они, ошеломленные суммой, закачали головами, с долей недоверия. Я им пояснил:

– Это не более чем догадки. Может лежала в чемодане ювелирка, камушки там, золото… Был ещё газетный свёрток, в нём 128 тысяч рублей теми деньгами. Когда милиция, а тогда полиции ещё не было, брала вагон штурмом, то один из среднеазиатских деятелей забросил свёрток к проводницам в купе. Эта дурочка наивная подбежала к стоящему поблизости майору и прокричала, отдавая свёрток в руки: «Дяденька милиционер! Вот нам подбросил этот и указала на одного из бывших хлопковых баронов, как я понимаю. Был пересчёт купюр. Меня пригласили в качестве понятого, а вторым понятым оказался наш вооруженный сотрудник спецсвязи. Вот тут и нарисовался чемодан, который милицейские чины прохлопали ушами. Девчушка проводница волосы на себе драла от отчаяния и осознания собственной глупости до самой Москвы. Впрочем, я устал и как-нибудь в другой раз об этом поучительном случае расскажу…

Самым недовольный оказался Кучак:

– Сказал А, говори Б.

Но я придерживаюсь другого мнения:

– Считайте, что А вам подарено, а Б пусть останется моей личной собственностью.

На том и разошлись…

Ещё с декабря события в мире стали развиваться по угрожающей спирали. Россия предложила странам НАТО и Евросоюза подписать договор о гарантиях взаимной безопасности. Запад отверг его с чванливой гордостью и пренебрежением. Россия ответила с виду невозмутимо, но тон и градус, как бы ненароком, повысила, что казалось странным, при наличии в составе правительства, как минимум, не менее трети прозападных деятелей. Многие из таких персон лакейски прислуживали Западу ещё с девяностых годов, по мере способностей вредя родному государству, разумеется, с пользой для личного кармана. В мировой политической атмосфере явно чувствовалось приближение катастрофы. Речь даже не о пандемии, или экологических глобальных катаклизмах. В большинстве так называемых цивилизованных стран к власти пришла толпа сплоченной и хамоватой посредственности, люди мелочные, агрессивные, лишенные высоких идеалов, нагло пропихивающие либеральные псевдоценности типа ЛГБТ в массы. Именно эти недолюди прибрали с помощью наших безродных подпевал, политику России к рукам, а заодно и многие её богатства, попутно разрушив наиболее перспективные отрасли отечественной экономики, в те, черной памяти ельцинские времена. Самое интересное, что за прошедшие тридцать лет они наглели всё больше и больше. Органы власти в России, не говоря даже о крупном бизнесе, за три десятилетия насквозь пропитались западной либеральной гнилью на всех уровнях, начиная от федерального и губернского, до районного. Куда ни кинь взгляд всюду глумливая тотальная забюракратизованность жизни, где любая гнида стремиться максимально унизить, обобрать и замордовать человека обычного, который и создаёт блага, и ещё создаёт возможность функционировать нашему государству.

В нашей колонии хватает доморощенных философов разных направлений, но нет ни одного, который не критиковал бы, причём справедливо, власть. Примеров не счесть: так называемые государственные деятели с лосными лицами и глазами хитрой посредственности с показной горечью отмечают, что 44% бывших заключенных вновь попадают за колючую проволоку. Им бы впору насторожиться, проанализировать ситуацию и понять: дело-то в самой системе МВД, ФСИН, СК, прокуратуры. Им, неимоверно разжиревшим, такое положение только выгодно. О судах, в которых доля оправдательных приговоров не дотягивает до одного процента, речь вести вообще смешно. Знаменитый писатель Юрий Поляков с горькой иронией сказал, что в наши суды можно обращаться лишь научившись печатать настоящие деньги. Недаром этих чиновников сажают пачками, однако поток желающих благоденствовать в судебно-правоохранительных структурах не ослабевает.

Среди мутного вала периодики, едва наберется больше толковых, чем пальцев на одной руке. Когда-то взахлёб читаемые «Аргументы и факты» банально скурвились. Их пробегают глазами как полужелтую прессу, а вот «Литературная газета», хотя несколько сдавшая позиции при новом главном редакторе, ещё держит марку. Силён журнал «Русский дом», почти в каждом номере которого публикует материалы на животрепещущие темы председатель Ассоциации союзов писателей и издателей России Сергей Шаргунов. Вопиющие факты сплошь. В городе Тихвин Ленинградской области, в аварийной квартире площадью 15 кв.м, без газа, воды и канализации, но при наличии гнили и плесени, проживала семья из пяти человек: мать, трое малолетних детей, среди которых один инвалид и бабушка. В квартире жить невозможно от слова совсем, и они две зимы провели на бабушкиной даче, площадью ещё меньше того городского сгнившего жилья. После официального обращения Шаргунова, а он ещё является депутатом госдумы был организован телеэфир, в котором мать троих детей рассказала про условия жизни… Ситуация поменялась в тот же день. Что, чинуши раньше ничего не знали? Вот и получается, что живут они от пинка до пинка, а между ними мутят тёмные делишки, отмахиваясь от прямых обязанностей, как от назойливых мух. Но это случай рядовой, а вот гораздо более подлый: в поселке Сибирская долина мать троих детей Диану Заварзину оштрафовали на 15 тысяч рублей, а её соседа 16-ти летнего Максима Ломакина решили поставить на учёт в комиссию по делам несовершеннолетних. Их правонарушение состоит в организации коллективного фото жителей посёлка. Фотосессия прошла с самодельным плакатиком «Хотим чистой воды». Местные жители утверждают, что пить эту жидкость, настолько ядовитую, что её даже технической водой назвать нельзя, чистое самоубийство. Максим – золотой души парень, по собственной инициативе помогает жителям в решении бытовых проблем, социальных, правовых. Он активно изучает юриспруденцию и одержим чувством справедливости. Собирается поступать на юридический факультет Новосибирского университета. Зачем нынешним районным правоохранительным бонзам, с достойной прытью охраняющих разве что собственные должности, такой конкурент в перспективе? Поляны вытаптываются на всех уровнях, дабы избежать, по возможности, появления достойных кандидатур.

В посёлке около трёх тысяч жителей, из них восемьсот детей. Жалобы на ужасающее качество воды идут уже 10 лет. Летом 2021 года надзорные и правоохранительные органы обращали внимание районной власти на низкое качество воды в посёлке. Сами-то они не живут в посёлке, зато вроде и реагируют. Жители Сибирской долины, воодушевлённые «озабоченностью» прокуратуры и полиции, решили сделать коллективное фото с плакатиком. Не тут-то было! Участников фотосессии шесть часов допрашивали в полиции, после чего – судили, показав истинное «охранительное» мурло.

Вмешательство Шаргунова предотвратило расправу, и тяжеловесная машина дала задний ход, а то бы отчиталась шайка (а как иначе их назвать?) в перевыполнении плана налогов, сборов и штрафов, а также безукоризненной профилактической работе среди потенциально склонной к криминалу молодёжи…

На федеральном уровне процесс изменений в лучшую сторону идёт крайне медленно и с чудовищным скрипом. Тем не менее отходит в прошлое вахтовый метод управления Россией, где члены правительства улетали в Лондон в обед пятницы, а возвращались «рулить» страной после обеда в понедельник. Нам решили устроить напряжение на западной и южной границе, от Прибалтики до Китая. Мятеж в Казахстане вспыхнул как бы сам по себе и моментально охватил огромную территорию страны, входящей в десятку крупнейших по площади стран мира. Запад, конечно, коварен, но явно стареет и действует шаблонно, прямолинейно, не нужно быть гением, чтобы просчитать его шаги. Будь на месте президента Горбачев, тот, прикудахтывая, тут же бы сдался. Путин далеко не гений и обладает массой недостатков, однако натовские ребусы и кроссворды разгадывать научился, а возникшая проблема была моментально купирована.

Есть повод в связи с казахстанскими майданоподобными событиями, понять проблемы постсоветского окружения России. Во всей неприглядности обнажается синдром недогосударственности практически четырнадцати из пятнадцати бывших советских республик. При каждом удобном случае они скатываются в хаос нестабильности. Как пишет Сергей Колясников: «Можете полистать хронику Майдана в Казахстане. Я сейчас листаю и удивляюсь, как быстро может сгореть страна. Сутки!»

Да, великий талант надо иметь, чтобы погрузить в хаос такую, казалось бы, процветающую страну. Спасибо политологам, они доходчиво и с примерами из жизни разъяснили, что Казахстан как был, так и остался страной кочевников, застрявшей между родоплеменным строем и феодальным. Их главное резюме звучало так: «Казахская государственность – это камин папы Карло на холсте имени Ленина. И она никакое не исключение, а железобетонное правило, годное для любой из 14 республик – сестричек».

Весьма ёмко выразился уроженец Алма-Аты Жириновский: «Казахская армия никогда не воевала, её никогда не было. Казахской службы безопасности никогда не было вообще. Они очень слабые, они все поразбегутся моментально. Полиция – то же самое».

У Бисмарка есть фраза: «Государства, существующие лишь милостью соседей». Это прямо можно проецировать на Казахстан, тридцать лет притворяющийся государством и живущий распродажей сырьевых ресурсов. Дмитрий Степашин: «Каждый умный человек понимает, что государственность Казахстана – вымороченная. Не выстраданная в междоусобных войнах мудрых политиков – собирателей земель, а подаренная большевиками. Кочевые тренды никуда не делись из менталитета. Посмотрите на фото сожженной мэрии, даже хохлы так бы не поступили, они не дурни – жечь своё… А что сделал восставший народ в Алма-Ате? Он это здание тупо спалил и поскакал дальше в набеги – воровать и грабить».

Вот, казалось бы, передовые, цивилизованные прибалты. Они брезгливо морщились, наблюдая за казахскими беспорядками: дикие люди, чистые кочевники, не то, что мы – рачительные хозяева. Как бы не так: эти «культурные», бережливые люди взрывали и сносили заводы, фабрики, институты и прочее, полученное в подарок от «русских оккупантов».

Имеет смысл согласиться с мнением Сергея Васильева, что у любого лимитрофного государства имеется предел роста. Как иначе объяснить, что приличные люди, превращаются в круглосуточных идиотов. Вспомним, чем в последние годы отличился Казахстан: русофобия, латиница, надувание щёк, вытеснение русских, штрафы за иконки в кабинетах врачей и крестики у медсестёр, демонстративное переименование основанных русскими купцами и рудознатцами городов… Всё это показное, назло. В ответ на реакцию Путина на эти художества, в казахском секторе интернета замелькала высокомерная фраза: «Бункерный дед уже не отдупляет реальность».

Не хочу казаться банальным и изрекать прописные истины, но любой, минимально здравый умом человек, не может не понимать, что на фобиях государство построить невозможно. Что касается так называемых братских республик, то их национальная идея – морок русофобии. Парадокс в том, что даже «элита» России более двадцати лет придерживалась сомнительной и губящей государство концепции. Справедливости ради не стоит забывать о сомнительной русскости олигархата и правительства…

В двадцатых числах января, мы, сидя на кровати Руслана «Баптиста», втроём – сам хозяин, я и мой полный тёзка из Степногорска, обсуждали нелепость государственных образований на постсоветском пространстве. Почему основной упор наших рассуждений пришёлся на Казахстан? Никакой загадки в том не было: у Руслана заканчивался срок отсидки менее чем через месяц и ему маячила депортация в Казахстан. Члены его семьи – граждане России, мать – чистых кровей русская, отец – узбек. Сам он зарегистрирован в Тульской области. Загвоздка состоит в том, что он родился в Джамбульской области Казахстана, в городе Каратау, получил там паспорт и в шестнадцатилетнем возрасте эмигрировал в Россию. Дело происходило в 1993 году, а в 1997 году был посажен на срок 25 лет. Дважды ему срок снижали и окончательно он составил 24 года и 2 месяца. Никакого жилья в Казахстане у него нет (в России есть), языком владеет исключительно русским, но местные власти дали ему понять, что не желают видеть человека, отсидевшего такой срок в своей губернии. Руслан обращался в различные инстанции. Приходило много противоречивых ответов на обращения. Вопрос завис. Внешне он держится хорошо, но нервы явно сдают, это заметно хоты бы потому, что на сорок седьмом году жизни, на ровном месте, курить не начинают -поздновато для дебюта.

Мой юный казахстанский тёзка из Степногорска успокаивал «Баптиста»:

– Не расстраивайся сильно. В Казахстане не так уж плохо русским живётся. В нашем городе все говорят по-русски, казахов мало, национализм особо не чувствуется. Поддержки из России днём с огнём не дождёшься, сами легко справляемся.

Руслан погрустнел:

– Это у вас – на севере. В начале девяностых, когда мы бежали в Россию, я насмотрелся на джамбульские и чимкентские художества бывших кочевников.

– Сейчас того уже нет, они давно поняли, на ком держится промышленность, тем более после отъезда немцев.

– Нет, на юг всё равно не поеду, опять там бунты, снова, небось, русских режут.

– Руслан, ты не прав. Есть резня? Есть, но в данном случае схватились между собой два клана старшего жуза: Жалайыры президента Токаева и Шапрашты – бывшего президента Назарбаева. Пусть друг другу бошки сносят… В Москве толком не понимают казахской специфики. Вот выделяются деньги на поддержку соотечественников, но так безмозгло, что диву даёшься. Средства идут на поддержку проектов, выдуманных российскими чиновниками, без всякого учёта местных условий. Фантазии этих кретинов выеденного яйца не стоят. Уж я-то насмотрелся на полуворовские прорусские движения и комитеты… Ты вот что: отправляйся в Степногорск.

Руслан растерянно возразил:

– Я даже не представляю, где он. Кому я там нужен? Были бы друзья какие, или родня. Даже не знаю, как туда добираться…

– Вообще не вопрос: доедешь до Нурсултана, это Целиноград бывший, а там уж рукой подать. Со своими я свяжусь – тебя встретят. Найдут работу… Живи – не хочу. Меньше переживай – наши там кучкуются и держатся друг за друга, а возможностей для русских, побольше, чем в России. Из Москвы только трёп слышен: «Создадим комфортные условия для жизни народа, чтобы нам завидовали и к нам стремились». На самом деле душат, гробят и грабят почём зря.

Баптист промолчал, я скрипнул от злости остатками зубов, понимая в душе: возразить – трудно. Действительно, из каждой розетки тридцать лет раздаются патетически-завиральные призывы помочь, улучшить, обеспечить, дать возможность, а Швондеры всех уровней глумливо втаптывают народ в грязь, измываясь с особым изощрением.

Мне, патриоту страны, захотелось всё-таки уязвить казахстанца, даже понимая, что он формально прав:

– Как ни крути – спасла вас мгновенная реакция России.

– Нам всё равно какой клан у руля, русских это не должно касаться.

– Зря ты так говоришь. Смотри: положительные изменения – налицо, родственники Назарбаева уже не смогут дуремарить по собственной прихоти. Честно говоря, я считаю отстранённость русских от власти в Казахстане большой политической ошибкой… Да, ещё вопрос: «Как себя чувствуют те «дуплящиеся» интернетчики?»

Тёзка удивлённо на меня взглянул:

– Если ты о тех, что Путина поддевали, то наверняка отделались лёгким испугом. Головы у нас режут, что есть, то есть, но правосудие в Казахстане много мягче, честнее и гораздо объективнее российского.

Руслан согласился, после некоторых раздумий, на переезд в Степногорск, понимая в душе, что в Тульской области полиция создаст ему невыносимые условия жизни, а дополнительным стимулом послужили уверения моего казахстанского тёзки в гарантированном обеспечении жильём и работой.

Любой читатель обоснованно может поинтересоваться: «За какие художества получил «Баптист» столь немыслимый для рядового обывателя срок?» Ответ, увы, не отличается оригинальностью: в девяностые годы на его месте, а также на месте его жертв, мог оказаться буквально каждый человек, если он только не патологический трус и мазохист.

Жарким июльским днём 1997 года Руслан, которому ещё не исполнилось 22 года, отдыхал с приятелем на отдалённом от жилья водоёме, в котором не кишат купальщики. Ловили рыбу, катались на резиновой лодке. Около палатки, в тени ветлы стоял старенький ИЖ-«Юпитер» с коляской… Тут подкатывает «Нива» и вылезают из неё три мордастых мужика, уже навеселе. Они неприязненно поглядели в сторону ребят и предложили им подыскать другое место для отдыха. Руслан ответил, что они никому не мешают и приехали гораздо раньше. Мордастые распаковали багаж, поставили палатку, после чего уселись на расстеленное покрывало и с особым усердием стали поглощать водку. Июльское солнце палило вовсю, напекая нетрезвые головы, и спустя час, приехавшие на «Ниве» стали проявлять агрессивные намерения, быстро переросшие в схватку с двумя смертельными исходами. Пара мордоворотов взяла в руки вёсла, а третий, чуть более пьяный, растерянно озираясь схватил толстую палку, с торчащими как шипы сучками. Со страха Руслан с приятелем стали защищаться кухонными ножами. Весло – орудие увесистое, но излишняя доза алкоголя и, как следствие, – плохая координация, сделали своё дело: оба нападавших упали замертво с ранениями несовместимыми с жизнью… Зарезанные оказались подполковниками МВД. Третий, которого ребята быстро обезоружили взмолился: «Отпустите меня, я никому ничего не скажу!» Руслан и его приятель грех на душу брать не стали. Они не то, чтобы поверили, а просто сами находились в таком стрессовом состоянии, что собрали по быстрому вещи и укатили на мотоцикле…

Оставшийся в живых милицейский майор рванул на машине в районный ОВД с ошеломляющей вестью о том, что милицейское руководство вырезано. Самого майора спасли собственная нерасторопность, отсутствие формы на всех троих, а ещё, стрессовое состояние молодых людей.

Найти злоумышленников. А по-другому дерзких защитников собственной жизни, не составило труда для оперов. Приятеля взяли сразу, вычисля по мотоциклетному номеру, а Руслана, сбежавшего в Тулу, только в декабре. Он пристроился на рынке и пять месяцев подрабатывал, обслуживая торгашей.

В ходе судебных заседаний вдовы потребовали высшей меры наказания, а дополнительно предъявили иск на серьёзную сумму. По их логике получалось: после двадцатилетнего упорного труда и возмещения морального вреда, виновных можно было расстреливать. Даже судья растерялся от такой мстительности и алчности.

К чести Руслана, он никогда не жалел, что не отправил на тот свет третьего, более того:

Регулярно ставил в церкви свечи за упокой души, понимая степень собственной вины и совпадения случая, выпитой водки и милицейского гонора.

Настал февраль. Международная атмосфера накалялась день ото дня. Казалось: вот-вот рванёт, но кто-то ещё надеялся, что всё разрядится и само собой рассосётся. Европа всяческими увёртками и придирками тормозила запуск газопровода «Северный поток II», а ещё подталкивала Украину к конфронтации с Россией, грозя последней санкциями. Уже произнесены были слова самого дерзкого представителя нашего МИДа, посла в Швеции, который резко оборвал истерическую тираду скандинава – члена шведского правительства о возможных ужасных санкциях. Брошенные в лицо слова звучали чудовищно дерзко для европейского уха: «Срать мы хотели на ваши санкции» …

У Кучака приближался юбилей. В отличии от прошлого ларька, Александр Васильевич подсуетился и набрал еды на значительную сумму, запретив мне заикаться при посторонних о предстоящем событии. Весьма дальновидное решение, с учётом количества потенциальных гостей, способных за час уничтожить наши трёхнедельные запасы.

В день самого юбилея, мы выждали время, давая возможность остальным начаёвничаться вволю, а кому и начифириться. Из посторонних присутствовал, а точнее, забежал с тортом Андрей Бутусов, поздравил именинника, одарил сладким изделием собственного приготовления и сразу исчез. Кучак не возражал, а я, слушая его полуфилосфскую новеллу, тем более. Александр Васильевич рассудительно втюхивал мне очередную историю:

– Работал я одно время в автомастерской пригородного совхоза. До дома, если по-прямой – метров восемьсот. Май месяц, уже подсыхает. Иду я по грунтовке, а путь лежит мимо прошлогоднего стога с соломой. Вижу: мне наперерез двигается бесформенная фигура моей бывшей одноклассницы Зинки Картошкиной, по мужу – Купцовой. Есть люди, соответствующие фамилии. Зинка из тех самых. Её сложение напоминает продолговатую картофелину, что характерно было раньше для купчих, так что, при выходе замуж для неё ничего не поменялось. Она, подлая, рассчитала так, что встреча произошла аккурат у стога. Думал сначала – случайность. Мысль о сексуальных её намерениях мне даже в голову не приходила – не тот она человек, чтобы мной интересоваться. Какой интерес может быть у заведующей столовой и жены директора городского кинотеатра, ко мне – рядовому мотористу? Оказалось, ей привела банальная нужда времён социализма – дефицит запчастей. Она распахивает объятия и что твоя артистка восклицает с придыханием: «Санька! Как я рада тебя видеть! А помнишь, как мы целовались с тобой на выпускном вечере?» Я, хоть и переодетый, а чувствую себя неуютно: несёт от меня бензином, маслом, да соляркой. Предлагает мне эта обер повариха взять с неё натурой за требующиеся срочно коленвал к УАЗику, да ещё в сборе с шатунами, вкладышами, поршнями и кольцами… Глянул я на колючую прошлогоднюю солому и возмутился: «Ты за кого меня принимаешь? Да чтоб я на гнилой соломе? Тащи немедленно три бутылки самогонки и всё будет в ажуре». Ну бабы – конечно дуры. Она поняла мои слова неверно и говорит: «Хорошо Сашок, я к тебе вечером загляну и принесу, а ты уж там помойся, подготовься» … Я отвечаю: «Ты сейчас тащи, а завтра будет тебе коленвал, можно и без постели». Она радостно меня расцеловала и помчалась к себе. Так я продешевил…

Меня разобрало любопытство:

– Пожалел, что не воспользовался возможностью?

– Конечно пожалел: надо было четыре бутылки требовать…

После обеда явился отрядник, будто укушенный мухой и принялся злобствовать. Полетели на пол книжки и журналы, не имеющие цензурного штампа. Самое смешное. Что их проштамповывает обычный осужденный, абсолютно не читая. Вскоре отрядник добрался до нас, сверкая недобрыми глазами:

– Ну, деды, сразу говорите, что у вас не в порядке, а то пожалеете потом.

Александр Васильевич глотал слюну и не мог от волнения вымолвить ни слова. Пришлось встревать мне:

– Всё шикарно…

– Точно? Не дай бог если что не по ПВР.

– Можешь проверить: заточка в правом кармане, брага – в левом, похабные частушки в голове.

Служивый улыбнулся:

– Дерзкие вы старики.

Когда он отошел, Кучак стал меня поругивать за несдержанность:

–Ты молчи, опусти глаза и покорный вид изобрази – они это любят.

– Не могу стерпеть, когда тебя «достают» на ровном месте.

Руслан освободился 18 февраля, вместе с моим земляком из соседнего дома второго микрорайона Егорьевска Сергеем Колесниковым. Если быть более точным, реально ушёл на волю только Серёга, а на Руслана, едва он вышел из двери, надели наручники и миграционная служба увезла его в какой-то центр для нелегальных мигрантов. Связь с ним была вскоре восстановлена…

Из-за обострения отношений между Западом и Россией, а ещё между США и Китаем, чуть снизился накал пандемийной истерии. Статистикой, конечно, жонглируют, но количество смертей, ка будто, уменьшилось.

Кучак горевал по поводу своих бумаг, затасканных по судам, где они петляли по лабиринтам девятый месяц, а дело не трогалось ни на миллиметр. Он сетовал:

– Конечно, перед законом все равны, но судья – это не закон, а хмырь чиновник и ему выгодно делить людей по рангам. Честно говоря, нет у меня сомнения в наличии некой нелегальной, по-другому – неформальной нормативной шкалы отношения к осужденным, подследственным, подозреваемым, обвиняемым и так далее. Для них я ценности не представляю. Подожду до лета, а там плюну – останется всего ничего.

Мне осталось лишь согласиться:

– Да уж, мастера они великие на безграмотные бормотологические отписки, завуалированные множеством юридических терминов. Я сам страдаю от их увёрток и собрался написать личное послание одному деятелю кассационного суда, где-то умолчавшему, где-то прилгнувшему и исказившему суть дела.

– Плюнь, не пиши, вони потом не оберёшься.

И мы отправились обедать, совершенно не подозревая о грандиозных изменениях, ждущих страну через несколько часов. Было 21-е февраля 2022 года. Ближе к вечеру набитая до отказа телевизионка внимательно и в тишине нам не свойственной, приникла к экрану. Решался вопрос о признании ДНР и ЛНР независимыми и, суверенными государствами, отдельными от Украины. Выступали все члены совета госбезопасности. Кто-то, как министр иностранных дел Сергей Лавров, толково и спокойно, кто-то по-чиновному тупо и послушно (большинство), а спикер Совета Федерации – по бабьи вздорно и истерично. Глава службы внешней разведки оговорился по Фрейду. На вопрос Путина: «Какое вы предлагаете решение?», он машинально ответил: «Я за то, чтобы принять их в состав Российской Федерации». Человек тридцать смотрящих трансляцию, радостно вскрикнули от неожиданности…

Путин, любитель символических дат, точно подгадал к восьмой годовщине майданного переворота в Киеве. Госдума и Совет Федерации на следующий день одобри ли документ, а президент немедленно запросил согласие на использование вооруженных сил России за пределами государства. Эмоциональный всплеск был велик даже в колонии, что уж говорить о стране в целом. Ожидаемо повалила за рубеж гниль. В первых рядах оказались: Чубайс, Гребенщиков, Невзоров, Пугачева с Галкиным, актриса Хаматова, бывшая кавеэнщица Лазарева и прочая шушера, процветавшая на зарубежные гранты.

23-го февраля многим казалось, что на Донбассе наступит долгожданная тишина. Никто всерьёз не верил в решимость Украины продолжать обстрелы ДНР и ЛНР. Здравый смысл подсказывал о несопоставимости экономического и военного потенциалов России с возможностями бывшей крупной советской республики, вообразившей себя чуть ли не пупом земли. Ещё свежи были впечатления от Олимпиады в Пекине. Пришёл Аркадий и мы до обеда обсуждали перипетии спортивной борьбы, а заодно, околоспортивные скандалы, больше похожие на политические. Ужасное раздражение вызывали придирки чиновников МОК к нашей команде. Особо злил Аркадия высосанный из пальца скандал с фигуристкой Камилой Валиевой. Её до того задёргали, что она, явный фаворит, не попала в тройку призёров в личном зачёте. Наша женская команда по фигурному катанию опережала конкурентов, выражаясь спортивным языком, на десять корпусов. Даже сборная Мира, выстави её против наших девушек, проиграла бы вчистую. Произвело впечатление катание Александры Трусовой в произвольной программе. После выполнения короткой программы, она была далека от пьедестала, но исполнив пять прыжков в четыре оборота, вырвала серебряную медаль Олимпиады. Главным же героем команды России оказался лыжник Большунов…

24 февраля Европа поверглась в шоковое состояние и не только Европа. Ранним утром началась спецоперация (фактически война) против обандерившегося государства. Недаром Путин отправился в Китай на Олимпийские игры. Находясь в Пекине, он провёл несколько встреч с руководителем Поднебесной Си, которого наверняка посвятил в план действий на просторах Восточно-Европейской равнины и, гарантированно, получил одобрение. Ничего удивительного: большая часть мира изнывала от американского туповатого диктатора.

К шести утра флот, авиация и ПВО Украины перестали существовать как таковые. Армии ДНР и ЛНР ринулись в атаку, при нашей огневой поддержке. Первые дни их войска продвигались относительно медленно. Украинская армия и националистические батальоны за восемь лет оккупации времени даром не теряли, возводя долговременные бетонные укрепления, наподобие линий Мажино и Маннергейма. Запад накачал неонацистский режим Киева под завязку. Укровояки и укрополитиканы бравировали своей мощью, грозя «Байрактарами», «Джавелинами», и «Стингерами» разнести русскую армию в пух и прах. Да, вначале эти противотанковые комплексы «Джавелин» сумели нанести определенный урон нашим бронетанковым колоннам, особенно, на марше, но российская армия, быстро меняя тактику приспособилась к новым условиям боёв и нашла противоядие. Темп продвижения на Донбассе стал постепенно возрастать.

Наша армия вломилась на Украину с трёх направлений и начала стремительное продвижение, обходя города и блокируя их. В первый же день вышли к Харькову, Сумам, Чернигову и Каховке. Северо-Крымский канал оказался под контролем России. Специальные инженерные части, без промедления, приступили к его запуску в эксплуатацию.

Первым областным центром, занятым военнослужащими РФ оказался Херсон. Мелитополь встретил российскую армию относительно лояльно. Похожая ситуация сложилась в Купянске, Геническе, Бердянске и Скадовске. В конце февраля захватили Гостомель (огромный аэродром корпорации «Антонов») и блокировали Киев с западного направления. Украина запросила переговоры. На время переговоров боевые действия приостановились, кроме Донбасса…

Пока длилось короткое полуперемирие, нам с Кучаком поступили более или менее позитивные вести из одной и той же конторы – суда Первой кассационной инспекции города Саратова. Александру Васильевичу сообщали о принятии его дела к рассмотрению, а мне, сердобольная судейская дама сообщила куда я могу обратиться по своему вопросу. Я вспомнил о судье, разбиравшем моё дело, который был обязан сообщить мне эти сведения, но по хитрой «забывчивости», промолчал. Меня это окончательно подтолкнуло к написанию язвительного стихотворения в адрес судейского служаки и отправке ему личного письма. Индекс с адресом были известны. В течении дня сложились и стих и текст послания. Прочитанное троим слушателям письмо было одобрено ими, но с робкой оговоркой, что могут быть приняты в отношении меня административные последствия.

Когда сгустились ранние февральские сумерки, ко мне подошел взволнованный Аркадий. Я внимательно читал книгу Виктора Астафьева, дивясь мастерскому владению, словом, и тяжести восприятия правдивого до обнаженности текста современным читателем.

Пока я откладывал увесистый том, Аркадий приземлил своё тело, весом в центнер, на мою кровать:

– Наслышан уже, прочти пожалуйста. Я попытаюсь оценить, может дам совет какой.

Открыть не заклеенный конверт было делом минутным. Я медленно и чётко, почти по-дикторски, прочёл ему содержание.

Он показал большой палец и спросил:

– Хочешь совет?

Я пожал плечами. Жизнь научила меня не обращать серьёзного внимания на мнение других людей, но к некоторым я всё же прислушиваюсь. Аркадий относился к ним. Он сказал:

– Остро, дерзко, не спорю. Только прошу учесть мелочную мстительность и гнидскую сущность людей, приученных к безжалостному равнодушию в отношении других. Будет жаль, если ты пострадаешь на ровном месте. Ты подумай какое-то время, в крайнем случае – измени в сторону смягчения текст и тогда…

В раздумьях Я провёл целый вечер и решил с отправкой письма не торопиться, но сам текст вставить в предлагаемый читателям рассказ:

Индекс 410031 г. Саратов, ул. Маяковского 55

Плюхину В.В. лично

Ваш отказ передать мою кассационную жалобу для рассмотрения Первым кассационным судом общей юрисдикции, заставил меня написать данное письмо. Ваше постановление об отказе выдержано в бюрократически-чванливой суховатой манере, с пренебрежительными нотками. В дело Вы явно не вникали, ограничась судейско-прокурорскими бюрократическими бормотологическими отписками. Далее, Вы обвинили меня во лжи, хотя при внимательном прочтении никакой лжи не обнаруживается. Я понимаю: корпоративные интересы, гораздо важнее судьбы конкретного человека…

Преступления я не совершал и оправдываться мне не в чем. Бог Вам судья, а перед Ним ответит каждый.

Вопрос к Вам, в данном случае, не судейский. Я профессионально занимаюсь литературой и написал небольшое стихотворение о Вас. Ничего шедеврального, обычные строчки среднего уровня (у меня сотни вещей несопоставимо более сильного содержания), а вот не посоветоваться с Вами о публикации мне не позволяет совесть. Возможно, Вы о ней не имеете понятия, но это не меняет дело. Я прошу Вашего разрешения на публикацию стихотворения, приведённого ниже:

Чуть-чуть порядочен, не глуп,

Но больше – нос по ветру,

Даёт решительный отлуп

Судимым, в стиле ретро.

Готов кассацию пресечь,

Учитесь, злые духи.

Способен лишь карать и сечь

Судейский В.В. Плюхин.

В его семействе – благодать,

Высокомерность духа.

По всем параметрам видать,

Что он – простая плюха.

Ему ли до людей – рванин,

Он вежливо – отёсан.

Безликий судо-гражданин,

Средь кодексов утёсов.

В случае Вашего согласия, либо по умолчанию, я его опубликую в том виде, в котором Вы его прочитали. Если же Вы возражаете, то оно будет опубликовано в более резком и усиленном варианте.

Дата, подпись.

P.S. Совсем забыл: Вы, надеюсь, не со злым умыслом, а по рассеянности забыли сообщить мне, где я могу оспорить приговор и Ваше постановление.

Данное письмо следует рассматривать, как обращение к частному лицу. Возможно, Вы не такой плохой человек, каким кажитесь на первый взгляд.

… Хохлы мудрили, хитрили, всячески затягивали процесс переговоров, для передышки и перегруппировки собственных войск. Их делегация напоминала сборище клоунов или артистов погорелого театра. Глава украинской делегации Давид Арахамия, уроженец Сочи, не снимал футболки даже сидя за столом переговоров.

Бандерообразные выдвинули России чуть ли не ультиматум: сдавайтесь, уходите из Крыма и готовьтесь платить контрибуцию. Конечно, позицию такую они заняли по указке Запада, который надеялся сломать экономически нашу страну в ближайшие недели.

Вдрызг разбитые хохлы, но уверяемые своими властями в полном разгроме России, ликовали. Глупцы, конечно, но как они ослеплены пропагандой. Интернет забит под завязку фейками, один глупее и наглее другого.

Россия получила набор чудовищных санкций и почти всеобщую травлю, но Путин занял твёрдую позицию (в данном случае – молодец!) Ох как взвыли наши богатеи, зато народ, почуя скорые перемены, воспрянул духом и подавляющим большинством поддержал действия президента. Как следствие, резко изменилась сетка телевещания. В нашем бараке тоже многое поменялось. Контингент расслоился на четыре основных партии: патриоты, раздолбаи, равнодушные и заукраинцы. Большинство раздолбаев и часть равнодушных – это наркоманы с полустерильными мозгами. Выручает вторая телевизионная комната. Они кучкуются в ней и смотрят обожаемые, дебилоидные МУЗ ТВ, ТНТ, СТС, «Пятница» …

К другой части равнодушных относятся иностранцы, числом более дюжины. Им всё равно, что там на фронтах происходит, но их сильно сбивают с толка заукраинцы, постоянно нашептывая о грядущем в ближайшие недели, дни, а то и часы полнейшем разгроме России. Патриоты лишь посмеиваются, глядя на западенцев, удивляясь их наивной упёртости и полному отсутствию здравого смысла.

Одновременно с войной половину нашего отряда расселили. Слухи о ликвидациях ИК муссировались давно, ещё с прошлого года. Якобы большинство должны перевести поближе к месту жительства на принудительные работы. Кучак и я относились к сплетням с искренним равнодушием, удивляя взбудораженное барачное население. Нас, а ещё Юры Туза изменения не касались никаким боком. Идея властей из высшего эшелона понятна и стара: дать оступившимся людям возможность искупить вину добросовестным трудом, удерживая часть зарплаты в доход государства и предоставить сносные условия проживания с одним серьёзным ограничением: не пьянствовать. Человек может свободно пользоваться телефоном, посещать магазин, работать в окружении обычных людей, видеться с родственниками… Конечно, человек будет стараться, чтобы срок значительно сократился и уже будет вести себя достойно, если он только не отмороженный на всю голову. Только есть ещё ФСИН, прокуратура, МВД… Им-то это зачем? Вполне можно было бы на базе ФСИН организовать предприятия любой направленности – специалистов хватает, да ещё каких. Изнутри-то видно: для тюремной системы это кость в горле, она уже давно стала вещью в себе, с отрицательным отбором. Ладно, посмотрим…

В силу возраста, а он, как известно, у нас пенсионный, мы систему не интересуем. Но это мелочи, на фоне произошедших изменений с украинцами, а их набирается в колонии до полутора сотен. Есть в них изрядная доля психологической неустойчивости, с бараньей упертостью в придачу. До начала спецоперации они кучковались вместе, весело общались подтрунивая друг над другом, а тут пошёл разброд и шатание. Условно их можно разбить на такие группы: ярые русофобы, колеблющиеся нейтралы и не менее ярые прорусские патриоты. Самую непримиримую позицию «русского ястреба» занял Андрюха Хохол из Лозовой, Харьковской области. Он, восторженно глядя на экран, демонстрирующий атаку ракет «Калибр», хлопал руками и восклицал: «Нате вам, нате, получите!»

В других отрядах прослышали, что у нас с шести утра до отбоя идёт просмотр новостей и аналитически-агитационных передач, типа «Время покажет», «60 минут» и «Большая игра». Самые заинтересованные стали регулярно собираться в нашей телевизионке.

… Тяжелое положение стало складываться в Мариуполе. В него стекаются разбиваемые остатки националистических банд в огромном количестве, а этот город на азовском побережье имеет более чем полумиллионное население.

28 февраля наши войска заняли крупнейшую в Европе Запорожскую АЭС. Четвертого марта украинские националисты устроили провокацию: во время их боя с Росгвардией сгорел учебный центр, но энергоблоки, к счастью, оказались не затронуты стрельбой.

Зеленский явно неадекватен. В самом начале боевых действий, он предлагал Евросоюзу и НАТО принять в них участие, или хотя бы создать бесполётную зону над Украиной. Коллективный запад, пригнутый Путиным неминуемым ядерным ударом, дружно струсил и отделался словами о поддержке националистического режима в Киеве и серьёзными экономическими санкциями против России.

Сам внешний вид Зеленского и его риторика с каждым днём скатываются в сторону ухудшения. Он сыпет упрёками в адрес Запада, перемежая их мольбами и просьбами о помощи. То вдруг требует встречи с Путиным и одновременно грозит полным разгромом России. Твердит, что русская армия уже почти побеждена и, без перехода, заявляет, что она блокирует все крупные украинские города… Спорят лишь о том, наркоман он или алкоголик.

Пока западенцы втихаря разносили слухи о гибели русской армии, пытаясь посеять панику среди хронических недоумков (со здравыми они даже не пытаются подобные фокусы проделывать), мы с Аркадием и примкнувшими к нам Кучаком и Лесником уселись обсудить ход военных действий, а также, дела политические и экономические. Здравый смысл уже подсказывал: блицкриг не получается, война затягивается на какое-то время и что-то необходимо менять в тактике, а возможно – стратегии.

Кучак горячился:

– Что за чушь? Пленным дают подписать бумажку о лояльности к России впредь и отпускают. Это же бред полнейший! Вот их стали ловить по второму разу, а они только ухмыляются. Пока не будем действовать жестко – толка не будет. Вот, ещё Зеленский. Это же шут гороховый, наркоман! Давно бы ракету пустили по Киеву, да его уничтожили. Бормочет, как последняя тварь. Не язык, а помело. Долбануть бы, да так, чтобы остальные присмирели.

Аркадий немного урезонил:

– Понимаешь, многое нам не показывают и не рассказывают. Да, конечно, он комик, паяц, возможно – наркоман, но он не сам по себе. Наверняка ему посылают сигналы, а то и инструкции как вести себя в конкретном случае. Может быть, пообещали какую-то часть из трёхсот пятидесяти миллиардов долларов, замороженных наших государственных средств в западных банках. Может нашептывают ему о близком крахе нашей экономики…

Да, это был крупный косяк нашего центробанка, а возможно и его диверсия, учитывая, кто находится во главе сего сомнительной принадлежности заведения. Семейная парочка, Набиуллина – Мау, лет двадцать вызывает массу вопросов у большинства населения и государственно-патриотически ориентированных политиков. Вообще, дежурно-успокоительные речи правительственных чиновников, способны привести в благоприятное расположение разве что персонажей с несмываемым налётом идиотизма. Любой мало-мальски думающий человек прекрасно знает состояние нашего машиностроения, особенно – станкостроения, авиационной промышленности, микроэлектроники и, далее по списку. На утверждения повышенной оптимистичности от чинуш и пропагандистов, что, де, сейчас-то мы уж точно начнём всё недостающее производить, возникает резонный вопрос: «А почему вы не сделали это раньше? Что, вы даже не подозревали о реальном положении?»

… Кучак не унимался:

– Какие могут быть переговоры с висельниками? Сбрендило что ли наше руководство? Война, так война, бей, пока капитуляцию не подпишут. Развели болтовню…

Лесник готов был с ним согласиться:

– Позиция странная, или мы чего-то боимся, или вражины внутри правительства завелись. Так и профукать страну недолго. Что, сдаваться теперь пойдём?

Леснику под пятьдесят, безусловно он патриот, но уважает только победы и наши достижения. Я попытался ему втолковать:

– Понимаешь, страну свою необходимо уважать в любой ситуации. Правители приходят и уходят – мерзавцы, глупцы, неадекваты, проходимцы, серенькие людишки, иногда, достойные личности, а Россия остается. Они – всего лишь налёт, благородный или дерьмовый, но – налёт. Многие из них решают сиюминутные задачи, мало заботясь об общем благе. Я так думаю: война немного затянется из-за личных шкурных интересов наших олигархов и крайне сомнительных членов правительства, плюс ошибки планирования.

Кучак загорячился:

– Ну ты, лидер стахановского движения по метанию сала в мусорный бак. Почём ты знаешь, что и как решается в верхах?

– Интуиция, Александр Васильевич, простая интуиция, а ещё я внимательно смотрю телевизор и читаю прессу…

– Я тоже смотрю не меньше твоего. Вот вчера ихняя вице-премьерша выступала – Верещук…

Пришлось его перебить:

– Как нарочно, в твоей памяти оседают самые ненужные сведения. Вглядись в тупое лицо этой хохлихи и вслушайся в её бредни. У неё не два полушария мозга, а два полудурия. Мелко плавающую шушеру отбрасываем, а вот к словам Михаила Делягина стоит прислушаться, он считает затяжку конфликта до осени неизбежной, это как минимум. Позиция Дмитрия Абзалова близка к нему. Даже военные эксперты, причём, наиболее трезвомыслящие, утверждают: нам противостоят похожие по характеру люди с боевым духом…

Не очень уверенным, неторопливым шагом к нам приблизился Паша Замудренный, педагог призыва Фурсенко, печальной памяти министра образования, внедрившего болонскую систему и дурацкую угадайку ЕГЭ. Замудренный – не фамилия, а прозвище. Он – белая ворона в нашем разношерстном коллективе. Паша представляет собой крайне правую оппозицию, совсем в духе девяностых годов двадцатого века, курсу российского правительства и без того либерально правого, с перехлёстом, что особо заметно в условиях войны. Отсутствие аналитического ума и достаточного объёма знаний, делают его лёгкой добычей для внушения любой, самой противоречивой информации и рекламы. Остаётся только догадываться, чему он мог научить школьников… Но личная внушаемость позволяет нам потихоньку менять его политическую позицию раба западного образа жизни, на относительно пророссийскую. К нам он явился не для обсуждения боевых действий. Его отношение к войне, как у любого либерала: если Россию не бьют и не уничтожают – конфликт неправильный и незаконно-аморальный. Однако есть в нём ещё истинно либеральное презрение к Украине, отталкивающего западенцев от него.

В руках Замудренного находился исписанный тетрадный листок большого формата. Он извинился за вторжение и предложил послушать где-то добытые им сведения:

Знаете господа, я почерпнул весьма любопытные данные. Не желаете ли послушать?

Я кивнул. Аркадий одобрительно высказался: «Любопытно было бы послушать», а бесцеремонный и не склонный к этикету Кучак буркнул: «Валяй, городи». Лесник вежливо удалился, а педагогический либерал принялся сыпать цифрами на рыбную и морскую тематику:

– Вы знаете, например, что главный источник белка для двадцати процентов населения планеты, а это более миллиарда человек, служит рыба.

– Что значит служит? – Перебил Кучак -она, чай, не слуга. Знал я только одну такую – золотую рыбку у Пушкина. Можно, конечно, приручить дельфина, но он – не рыба…

– Александр Васильевич, за что вам дан такой жестокий язык? Пожалуйста, не перебивайте, а то я теряюсь. Так вот: рыболовецких кораблей в мире насчитывается четыре с половиной миллиона штук. В морях добывается 84,4 млн тонн рыбы, во внутренних водоёмах – только двенадцать, но самое интересное, что рыбоводство (аквакультура) даёт ещё 82 миллиона сто тысяч тонн продукции. Наверняка вам неизвестно, какой рыбы вылавливают больше всего.

– Глупой, конечно, – подал голос Аркадий.

– Не глупой, а мелкой. В холодном Перуанском течении вытаскивают мелкоячеистыми сетями семь миллионов тонн анчоуса, и он идёт по большей части на удобрение сельскохозяйственных полей.

– Да ты гонишь! – Таракан высунул голову из близкого проходняка – селёдки должно быть больше, её даже в «зонах» по 2 раза в неделю дают, так, что не трынди.

Паша, не особо блещущий знаниями, относится к стерильному, в смысле интеллекта Лёхе Таракану, как к недоразумению, вечно валяющемуся на втором ярусе кровати:

– Лёшенька, помолчи, лучше вспомни, как ты с расстёгнутой ширинкой и двумя крадеными розами пришёл на свидание.

Таракан возмутился:

– Не ври, роз не было. И вообще, откуда ты это знаешь?

– Из интернета.

Лёха почесал грудь единственной здоровой рукой:

– Там народа-то почти не было. Какая сволочь догадалась выложить в сеть? Там что, даже видео есть? Я же просто пьяный был…

Замудренный придумал первую попавшуюся в голову нелепицу, чтобы сбить Таракана с толку, а она оказалась правдой. Паша скребнул ногтем большого пальца левой руки свой небритый подбородок:

– Да уд, бывают случаи в жизни. Так, давайте не будем отвлекаться. На втором месте по вылову – минтай, на третьем – тунец. Статистика – вещь немного лукавая, она делит тунца на обыкновенного и желтоперого, а если их брать вместе, то его получается больше, чем минтая. Японской скумбрии ловят больше, чем трески. А ещё, в десятку входят: сельдь атлантическая, путассу, сардина и ставрида. Больше всего потребляют рыбы в Исландии и на Мальдивах, если распределить на человека, а меньше всех – в Афганистане и Таджикистане. Представляете, триста и четыреста граммов в год на едока. Между прочим, в среднем на человека, если брать в масштабах планеты, приходится 20 кг 500 г съеденной рыбы в год. А ещё …

Долговременный приступ чихания, охвативший массивного Джоника, неподалёку от нас, к счастью, избавил слушателей от информации, сколько весит в среднем хвост исландской сельди.

… В районе 8-го марта украинцы обстреляли Чернобыльскую АЭС. Похоже на жест отчаяния в стиле: гори всё синим пламенем.

Вплоть до десятого марта наши власти твердили, что профессиональная армия сама справится и гнали в шею добровольцев. Одиннадцатого числа заявили о готовности привлечь сирийских военных, имеющих опыт зачистки городов, а на следующий день уже сами попросили помощи со стороны добровольцев. Двенадцатое число оказалось вообще сенсационным с точки зрения информации. При штурме Волновахи, крупного опорного пункта националистов, не оказалось пленных. По всей видимости, штурмующие подразделения ДНР, ожесточились от потерь, дали прямой намёк нацикам «Азова» в Мариуполе: их ждёт та же участь. Далее, по телевидению объявили прежде немыслимое, но общеизвестное: в ельцинские времена власть и деньги захватывала еврейская кучка, с подачи Запада послушно раскрутившая в стране русофобию. Сам Запад относится к этой кучке с презрением и не прочь её ограбить…

В первые дни мало кто понял, что в связи с конфликтом на Украине произошёл тектонический сдвиг в политике, экономике, да и вообще во всём укладе нашей жизни. Многие ринулись за продуктами и прочими товарами, особенно импортными. Дерьмо всплыло. Хапуги, пользуясь моментом, взвинтили цены. Склонные к панике принялись лихорадочно тратить остатки денег.

Те, кто ещё ничего не понял, тупо пялятся в телевизор, смотря развлекательные передачи типа МУЗ-ТВ. Вообще-то сама жизнь заставит нас сплотится, а если этого не произойдёт, то судьба страны окажется незавидно-печальной. В какой-то степени России повезло с оппонентами, а если говорить прямо – с врагами. Труднообъяснимая массовая деградация западных правящих элит, их недальноумие, позволили дать нашей стране некоторую фору. Руководство наиболее продвинутых в технологическом плане стран, ничтоже сумняшеся решило, что с их влиянием, деньгами и властью они держат мир в собственном кармане и могут с ним делать то, что захотят. Опыт недавней истории им подсказывал: во времена Горбачева, Ельцина, даже, раннего Путина они могли по щелчку пальцев дать команду своим агентам влияния, а уж те по-лакейски расстилались в подлейшей угодливости, лишь бы сюзерен остался доволен. Но, как давно известно, история если и повторяется, то в виде фарса. Можно лишь представить, как дёргали волосы на голове, а возможно и других частях тела «владыки мира», видя нулевой результат от гигантского вложения денег и сил в современную пятую колонну России, туповатую, вороватую, вызывающую зубовный скрежет у населения своей чванливой наглостью. Первый натиск не удался. Наша полупрозападная власть, к счастью, не растеряла остатки мозгов и, через пень колоду, но подготовилась к вероятным последствиям. Коллективный Запад пришёл в ступор, затем, в ярость.

Я, автор этих строк, сижу и вертя в пальцах авторучку рассуждаю: как много зависит от личности правителя в истории. России хронически не везло с первыми лицами государства. Даже такая посредственность как Брежнев, рассматривается как светлая личность, а времена его правления, как райский период. Да, вс ё в жизни относительно, были при нём определённые плюсы: резко скакнули вверх уровень жизни и техническое перевооружение промышленности и сельского хозяйства. Хорошо? Конечно, только тогда же начала костенеть и наливаться непробиваемой силой монолитная бюрократия всех уровней, от науки, производства, образования, медицины, до управляющих структур, в том числе – высших. Всё перемешалось: преступность, торговля, спекуляция, кумовство. Если кто помнит: на вокзалах Москвы невозможно было устроиться носильщиком. Звучит странно, но они зарабатывали побольше министра тех лет. В атмосфере тогда витал аромат тотальной фальши. Массово стали покупаться должности, а подпольные дельцы, барыги, ресторанные и торговые воротилы заимели фантасмагорические суммы денег, которые и потратить-то было тогда невозможно. Из столицы расползались слухи о сказочно-райской жизни зарубежной Европы и Америки. Стало модным поругивать нашу историю… Не сама же молодежь дошла умом до преклонения перед Западом. Где, на каком этапе заработала пятая колонна, а власть стала глупо хлопать глазками от непонимания? Почти у всех крупных руководителей дети оказались с антисоветским душком. Это потом, нахлебавшись до отказа либеральным дерьмом, народ получил прививку здравого смысла, которая теперь сработала.

Можно долго философствовать, но слишком много зависит в России от власти.

… Зеленский во всеуслышанье заявил о создании иностранного легиона. В который, якобы, готовы записаться не менее 20-ти тысяч наёмников. 13-го марта, рано утром, ещё до шести чесов, российские крылатые ракеты накрыли сборный пункт иностранцев на военном полигоне Яворов. Яма от взрыва осталась впечатляющая. Наёмники готовились к лёгкой прогулке-сафари, но были так потрясены случившимся, что те, кто выжил, мгновенно смылись в Польшу, до которой от полигона тридцать километров.

Укры разъярились и в отместку направили на центр Донецка тактическую ракету Точка У, начинённую кассетными боеприпасами, запрещёнными к применению. Часы показывали около 11-ти часов дня 14-го марта. ПВО сработала четко, и ракета была сбита, но одна из пятидесяти кассет взорвалась. В итоге: не менее 20-ти человек убито и 36 ранено.

В ответ войска России и ДНР бросились яростно штурмовать Мариуполь и Авдеевку, сами неся при этом серьёзные потери.

18 марта в Лужниках прошёл грандиозный митинг-концерт в честь восьмой годовщины воссоединения Крыма с Россией. Главным образом присутствовала волонтерствующая молодежь. Продолжился кровопролитный и разрушительный штурм Мариуполя, а по давно перешедшему под контроль России Мелитополю, украинские войска нанесли удар ракетами Точка У. Ракеты были сбиты силами ПВО, а ночью системой «Бастион», российская армия уничтожила ракетные установки, атаковавшие Мелитополь.

Неприятным известием для населения, стало удержание за Эльвирой Набиуллиной должности главы центробанка, хотя ей предрекали неизбежную отставку за явную прозападную почти русофобскую позицию.

19-го марта впервые применили гиперзвуковую ракету Кинжал воздушного базирования. Тяжелый истребитель-перехватчик МИГ-31 нанёс удар по подземным складам (Ещё советским) близ Ивано-Франковска ракетой с боевой частью около полтонны весом.

На фронтах продолжались бои. К 23-му марта жилые кварталы Мариуполя были зачищены на 70%. Пытаясь отодвинуть линию фронта от Донецка, войска ведут тяжелые сражения в районе Авдеевки.

Американская журналистка трижды провокационно спросила пресс-секретаря Путина пучеглазого Пескова: готова ли Россия применить ядерное оружие? Тот трижды ответил утвердительно, правда с оговоркой: в случае, когда других выходов не будет. Западный мир запестрел паническими газетными заголовками.

В крайне нервозной международной обстановке, Польша подлила масло в огонь. Провокаторы поляки на голубом глазу заявили о намерении отправить на Украину миротворческие войска. Алексей Журавлёв и Игорь Коротченко подняли градус напряженности ещё выше, пригрозив применить термоядерное оружие против всей Европы и, даже США…

Вечером двадцать третьего марта обнародовали заявление Путина, скорее даже распоряжение, продавать газ недружественным странам только за рубли. Сама идея хороша, судя по европейской реакции. Самые ничтожные и зависимые от наших энергоносителей страны, явно после пинка из Брюсселя, презрительно скривились и отвергли идею. Руководитель Словении куражился: «Мы в глаза этих рублей не видели» …

Как многие заметили, Украина применила тактику пропаганды и агитации чисто советскую, времён Великой Отечественной войны. Получается: самый люто ненавидимый ими режим периода СССР, служит им основой идеологии в противостоянии с Россией. Либо у них всё фальшиво до основания, либо мы действительно слишком близкие народы. Они слепо копируют глупейшие промахи и клише тех лет. Здравый смысл подсказывает: если тупо копировать приёмы ненавистной идеологии, должен обязательно наступить разрыв шаблона и тогда крах неминуем. В Херсонской и Запорожской, например, областях, ещё месяц назад принадлежащими Украине, бывшая родина устраивает террор против населения и любыми средствами вредит оставшейся промышленности и сельскому хозяйству, нимало не заботясь как будет выживать народ. К счастью, такая тактика сработала именно против Украины.

Способ ведения войны Россией вызывает недоумение на Западе и не только. Газ беспрепятственно поступает в Европу через зону боевых действий. Электричество из подконтрольных России территорий свободно поставляется на Украину…

На ужин ни я, ни Александр Васильевич не ходим. Когда голодающие сидельцы поспешили в столовую и барак опустел, к нам присоединился древний Юра Туз. Вообще-то мы это время проводим в телевизионке, но по субботам не демонстрируют военно-политические ток-шоу и прочие «круглые столы». Бывший сервисно-складской делец явился с идеей, не податься ли нам в действующую армию добровольцами, куда-нибудь на тыловые продовольственные склады в Подмосковье, поближе к спирту и тушенке. Кучак, как водится, засомневался:

– Старые мы, вдобавок сидим и, вообще, там бойцы нужны на поле брани. Нас никто не возьмёт.

– Э, не скажи! Ты хоть представляешь сколько потребуется всякого народа? Молодым, понятно – бой, а тыловые, вспомогательные службы. Сколько душ требуется в оккупационную администрацию? Нехватка будет страшная. Вот наш опыт тогда и пригодится. А поле брани …

Кстати, чем поле боя отличается от поля брани?

– Да ничем, -простодушно ответил Кучак.

– Нет, пожалуй, ты ошибаешься. Я так мыслю: на поле брани можно выйти, поматериться и разбрестись по домам, – до драки не всегда доходит, а вот на поле боя неизбежно придётся сражаться. Богат же русский язык.

Мы примолкли на минуту, осмысливая, насколько разнообразна и многомысленна родная речь. И тут, в барачной тишине, послышалась робкая поступь Замудренного. Он медленно приблизился, заправил в брюки вылезшую футболку и, виновато улыбаясь, начал:

– Извините, если помешал. В прошлый раз я забыл вам рассказать главное. Вот, к примеру, знаменитый парусник «Крузенштерн», на котором будущие моряки в кругосветки ходят, так он оказывается, как дерьмовоз раньше использовался – возил птичий помёт под названием гуано из Чили в Европу.

Юра хлопнул ладонью по матрасу:

– Ну вот, мы о светлом, а он черт знает о чём!

– Я правду рассказываю.

Александр Васильевич, с сарказмом, согласился:

– Так-то оно так, но припахивает твоя правда нехорошим душком.

Я поправил:

– Прибрехиваешь ты Паша. Селитру он перевозил, но, что верно, делалась она действительно из залежей птичьего помёта. Вы представляете, там слой метров в шестьдесят…

Пошел второй месяц боёв на Украине. ВСУ верещат о почти полной победе над Россией. Смешно, конечно, но каков градус накала! Реально у них уничтожена авиация, от ПВО остались крохи, как и от бронетехники, разбиты склады ГСМ, а войска почти обездвижены. НАТО лихорадочно собирает по восточной Европе остатки советской техники и вооружения, швыряя их в ненасытную прорву войны. С этой помощью армия Украины предприняла отчаянную попытку наступления на двух фронтах: под Киевом и под Изюмом. Обе операции провалились, с огромными потерями для ВСУ. В районе Киева уничтожили – комплексов С-300 4 Бук М-1, столь незаменимые для их армии. Единственный их успех, да и то случайный, это затопление малого ракетного корабля «Орск» в порту Бердянска. Выпущенная украинцами «Точка У» была сбита, но её обломки упали на корабль, после чего возник пожар на судне. Во избежание грандиозного взрыва (на нём находились ракеты Калибр), корабль решили затопить.

На саммите НАТО в Брюсселе решили ни под каким видом не вмешиваться в конфликт на Украине, но помогать ей оружием. И тут украинская верхушка вдруг заблеяла о мирных переговорах. Турция подсуетилась и было решено двум делегациям встретиться в Стамбуле. Хохлы опять долго кривлялись и дуремарили, но были гораздо сговорчивее. Россия обязалась отвести войска от Киева и двух северных областей – Сумской и Черниговской, а противник отказывался от претензий на Крым и Донбасс. После подписания обе делегации выступили с пафосными речами…

Россия стала отводить войска, а лукавый и коварный противник пытался нанести нам на марше максимальный вред. Украина мгновенно наплевала на только что подписанные соглашения и трубя на весь мир о разгроме России, потребовала от неё чуть ли не капитуляцию. На волне эйфории и ликования охвативших Украину, их вооруженные силы, в количестве двух вертолётов, нанесли удар по нефтяной базе Белгорода.

Шестого апреля, когда центр боёв сместился на Донбасс, а на остальных фронтах установилось относительное затишье, умер бессменный вождь ЛДПР Владимир Вольфович Жириновский. Личность широко известная, политик скандальный, многократно претендовавший на пост президента России. Его высказывания постоянно чередовались – от разумных, до эксцентричных.

Отпевание проходило в храме Христа Спасителя, при участии самого патриарха Московского и Всея Руси. Похоронили Жириновского на центральной аллее Новодевичьего кладбища, рядом с могилами Примакова, Лужкова и других знаменитостей.

Жилые кварталы Мариуполя освободили к десятому апреля. Нацики сконцентрировались на заводах «Азовсталь», «Азовмаш», «Ильича», а также – в порту. Не менее двух недель Украина предпринимала отчаянные попытки эвакуации командного состава группировки азовцев, а возможно, иностранных советников из Мариуполя. Регулярно посылались вертолёты, также регулярно сбиваемые. Случилась даже попытка прорыва в порт судна под мальтийским флагом «Апачи». Корабль обстреляли наши военные суда, арестовали и отконвоировали в порт Ейск, Краснодарского края. После этих событий пошла ускоренная сдача в плен. Сначала зачистили завод «Азовмаш». Вскоре сдался батальон морской пехоты в полном составе на заводе «Азовсталь». На следующий день бригада морской пехоты попыталась прорваться с боем с территории завода Ильича. Часть была уничтожена вместе с техникой, другая часть перебежала на «Азовсталь», а больше тысячи попали в плен.

С началом спецоперации раскол произошел не только среди осужденных украинцев. В рядах русской части обитателей колонии обнаружились «граждане мира», желающие поражения России. Вот уже явное наследие Чубайса. Их ничтожно мало. Но они есть.

Тридцатого апреля случился неудачный день для российской армии, точнее – флота. Флагман Черноморского флота ракетный крейсер «Москва» был атакован противокорабельной ракетой. Возник пожар, сдетонировал боекомплект и, в конечном итоге, он затонул.

Украина бесновалась и захлёбывалась от восторга. Идиоты! Им бы в пору сдаться на приемлемых условиях и не допустить окончательного разрушения страны. Постоянные поставки западного оружия вызывают у них приливы эйфории. Восторг и ослепление неминуемо пройдут: посевная провалена, инфраструктура разгромлена, надежда на то, что их прокормит Запад – иллюзорна. Укропропаганда твердит о переносе военных действий на территорию России, подразумевая проведение диверсионных актов в приграничных областях (Белгородской, Брянской…)

Со стороны чиновников Минздрава, поднаторевших за прошедшие два года делить бюджетный пирог под пандемийным прикрытием, а теперь лишенных этого удовольствия, раздался робкий писк: пандемия коронавируса никуда не делась, расслабляться не следует. Их голоса быстро заткнули соответствующие инстанции, под соусом: тут такое, а вы, шелупонь, под ногами мешаетесь.

Волонтерских движений и команд развелось невесть сколько. Хитромудрая статистика скромно умалчивает о полном количестве волонтеров, их реальных делах, но в прессу просачиваются сведения о крупных мошенничествах в среде больших и средних чиновников, под видом благого дела.

Весна затягивалась. Снег таял медленно и окончательно сошёл лишь к середине апреля. Обитатели колонии ждали тепла, кутаясь в зимние куртки, а оно всё не приходило.

Четырнадцатого числа в барачной телевизионке произошел забавный эпизод. Пришедший с первого этажа, не блещущий умом и образованием бывший черниговец Вова (хотя он всех уверяет, что является луганским уроженцем) принялся уверять сидевшего рядом Кучака в невозможности победить Украину:

– У нас больше двадцати городов миллионников, а населения – пятьдесят миллионов.

Александр Васильевич худо-бедно географию знал и удивлённо воскликнул:

– Где ты их насчитал? Ты, видать, Рим, Берлин и Париж приписал к Украине…

Молодой хохлёнок изобразил снобизм:

– Старый, если ты никогда там не был, то помолчи и слушай.

Кучак там немало поколесил, а уж смолчать точно не мог:

– Слышь ты, молодой, у вас всего четыре города с населением свыше миллиона. Я могу их перечислить: Киев, Харьков, Днепропетровск и Одесса. Больше нет. Могу доказать.

Глупый молодец, под завязку набитый бандеро-пропагандой рассмеялся громко, но с явной фальшью, что свидетельствовало о неуверенности. Потом торопливо стал перечислять:

– Чернигов, Луцк, Сумы, Житомир, Львов… Они больше вашего Петербурга. Я там был, точно знаю, и друзья там остались.

Кучак, прикурив сигарету язвительно парировал:

– Ага, а ещё Херсон, Николаев, Тернополь. Ты, любезный, в справочники загляни прежде, чем городить околесицу.

– Москальским книгам веры нет.

Александр Васильевич, торопливо прихрамывая, сходил за Кембриджским справочником и ткнул носом в карту украинских городов, с указанием населения оных. Вова скис, но не желая сдаваться из одного лишь тупого упрямства, пробормотал:

– Мало ли что напишут… Нас не победить. У Украины больше двух тысяч танков.

– Да тьфу на них – выразился Кучак, после чего демонстративно отвернулся. Пятьдесят минут спустя министерство обороны России стало обнародовать потери украинской армии. Когда генерал Игорь Канашенков назвал цифру уничтоженной бронетехники противника, Серёга Шихин предложил наградить Александра Васильевича медалью «За вклад в разоружение Украины». Костя Медведь спросил с недоумением:

– За какие такие заслуги?

Сергей с важным и серьёзным видом отряхнул испачканный в побелке левый рукав:

– Он – волшебник. Плюнул на пару тысяч танков – они как растворились, то есть, исчезли совсем.

Уважительный смешок прошел по рядам. 15 и 16 апреля Россия вправляла мозги Украине, возвращая её к реальности: было нанесено более полутора тысяч ударов по штабам, складам, военным заводам, скоплениям войск и техники. В вербное воскресенье, семнадцатого апреля, Россия и ДНР официально предложили «нацикам», остатки которых засели на «Азовстали», сдаться.

С тех дней интенсивность боёв возросла в разы. Стали активно применяться более мощные виды вооружений, вплоть до стратегической авиации. Войска пошли в атаку на трёх фронтах: Северном, со стороны Изюма на Славянск и Краматорск, Южном, в направлении тех же городов, но уже со стороны Азовского моря и Правобережном, Заднепровским, из Херсонской области на север.

Наш девятый барак оказался наиболее патриотично настроенным в колонии, вырвав пальму первенства у шестого, в котором собирались прежде любители новостей из любых отрядов, кроме первого, являющегося приютом стукачей, крыс и т.д. Накануне начала военных операций, из шестого освободился отсидевший двадцать лет Серёга Воркута, умный, спокойный и рассудительный здоровяк, зорко следящий за событиями в мире и стране, за долгие годы отсидки приучивший остальных к обязательному просмотру новостей. Теперь стали собираться у нас. Мы почти ежедневно, кроме суббот, воскресений и праздников, смотрим передачи, претендующие на аналитические: «60 минут», «Время покажет», «Большая игра». Освещение военных действий в каждой из них происходит под разными углами. Женщины ведущие блещут некомпетентностью и часто выборматывают чушь, зато с каким апломбом. Раздражает Скабеева, постоянно перебивающая самых толковых ораторов своим хорошо поставленным истеричным, либо ироничным голосом и тоном. Она соведущая передачи «60 минут», которая продолжается вопреки названию два с половиной часа. И вот, с начала апреля, они взяли за моду использовать дешевый трюк: каждый сюжет крутят не менее пяти раз, а всех сюжетов – три, максимум, четыре. Режиссеры фаршируют промежутки рекламой и речами экспертов, ради мнения которых лишь и стоит тратить время.

Что характерно: в телевизионке вместе сидят ярые русские патриоты, свидомые украинцы и украинцы, переметнувшиеся на русские позиции. Обмен мнениями иной раз заглушают телевизор. Доходит до громких споров и выбеганию пробандеровцев из помещения. Наивные свидомые поначалу распространяли байки о разгроме России, шепчась по углам, но к середине апреля притихли: понимание ситуации пришло даже к ним.

Двадцать первого апреля в колонии произошло ЧП местного масштаба: осужденный пересидел лишних четыре месяца. При грамотно поставленном раздолбайстве тут и не такое случается (есть что-то от теории управляемого хаоса нынешнего империализма, или советской теории управляемой стихии). Бедолага накатал жалобу в высокие инстанции и только тогда «чухнулись» и отправили его домой с максимальной поспешностью. На следующий день, как раз к очередной годовщине со дня рождения Ленина (152 года), в ИК нагрянула комиссия во главе с заместителем тульского прокурора по надзору в местах лишения свободы. По логике должны были трясти администрацию, а по факту оказался наказан наш отряд. Около двадцати человек внимательно следили за развитием событий на Донбассе, шла передача «60 минут». Сзади вошла комиссия во главе с некой личностью в штатском. Послышался вопрос, а за ним крик:

– Почему сидим? Встать!

Понятное дело, все поднялись.

– Что смотрим?

Глупее вопроса и придумать было трудно. Антураж и тема передачи говорили сами за себя. В ответ пятисекундное молчание. Видя, что никто говорить не хочет, я вежливо ответил:

– Смотрим аналитическую передачу о событиях на Украине.

Штатский подозрительно спросил:

– Зачем вам это?

– Хотим быть в курсе происходящих событий. Война – дело серьёзное, за страну болеем.

– Война вас не касается, не о том следует думать, – наставительно и самодовольно ляпнул пельмень в штатском.

Я спросил немного твёрже:

– У нас нет права быть в курсе событий?

Он повысил голос:

– Фамилия? Кто такой?

Ох, зря он так повёл себя. Любой нахрап я воспринимаю в штыки. Представляюсь и не менее властно, чем он требую: – Назовите себя и предъявите удостоверение!

Тот растерянно представился, и я даванул на психику:

– Подождите, сейчас запишу.

Прокурорский чинуша попятился к выходу и торопливо засеменил по лестнице вниз. За ним рванула почти вся свита, за исключением двоих, один из которых забрал наш телевизор, а второй попытался сделать мне внушение:

– Сергеич, ты опять буянишь? При большом начальстве принято вести себя тихо и не в коем случае не спорить.

Мне оставалось лишь усмехнуться:

– Дим, ты сам подумай, какой он мне начальник? Для администрации – да, а для нас – очередной приезжий хмырь…

Меня стращали карами полдня. Парадокс: дело закончилось пшиком. Никого не наказали, а телевизор вернули. Подоплека мне неизвестна, но, вероятно, изменения в стране реально серьёзные и кто-то догадался из вышестоящих вправить мозги болванам…

Бои идут по всем фронтам: украинскую армию обескровливают, лишают подвижности, вооружения и ГСМ. С конца апреля Херсонская и большая часть Запорожской области начали переходить на рубли. В многострадальном Мариуполе открылся первый магазин. В город массово заявились западные журналисты. Они постоянно задают жителям провокационные вопросы и впадают в изумление от ответов местных жителей, по полной программе настрадавшихся от бесчинств бандеровских формирований.

В ДНР более трёх тысяч пленных. Их используют для разбора завалов, после артиллерийских и ракетных ударов.

Со второй половины апреля в Киев посыпались делегации (президенты, премьер-министры, министры иностранных дел и обороны). Наезжают ежедневно, надеясь, что страхуют столицу Украины от бомбежек, а заодно проявляют якобы солидарность с бандеровским режимом. Примчался даже генсек ООН, послушный, полностью управляемый администрацией США Гутерриш. Перед этим визитом он побывал в Москве, где пытался посредничать в вызволении шайки «азовцев», засевших в глубоких подземельях завода «Азовсталь». Видимо, в знак презрения к его персоне, в день его прибытия были запущены несколько ракет по украинской столице и те хорошо порушили военные объекты.

В первых числах мая в Киев нагрянула Нэнси Пелоси – спикер Палаты представителей конгресса США, третье лицо в государстве по своему значению. Эта тройка важнейших государственных деятелей Америки представляет из себя зрелище убогое: пара классических маразматиков (Пелоси – 82 года, Байдену – почти 80) плюс клиническая дура – вице-президент Камала Харрис.

Запад постоянно повышает ставки, накачивая Украину своим вооружением. Бои идут тяжело, войска продвигаются со скрипом, в иных местах едва на 100-200 метров в сутки. Потери с нашей стороны значительно снизились. Сказывается усиленное применение ракет, артиллерии и авиации.

Накануне дня победы Украина принялась маниакально штурмовать остров Змеиный, пытаясь его захватить. Он представляет из себя крохотный участок суши площадью 17 га в северо-западной части моря. От Одессы его отделяют 140 км, от Румынии – 35.

За два дня непрерывных атак Украина потеряла авиации больше, чем за предыдущий месяц на всех фронтах: 4 самолёта (3 бомбардировщика и истребитель) 10 вертолётов (3 с десантом) и десятка полтора беспилотников.

Остатки укро-нациков на «Азовстали» заверещали на весь мир, к кому, только не взывая: «Спасите нас!» Реакция на их вопли поразительно равнодушная – видимо они никому больше не нужны, даже собственной власти, которая их сама боится и ей гораздо приятнее видеть их в виде трупов, а лучше вообще больше не видеть.

К тринадцатому мая союзные войска начали жать на фронте, проломив оборону ВСУ. Образовался небольшой котёл у Северодонецка и Лисичанска. Дело идёт к котлу у Авдеевки.

Возвращаясь к «Азовстали»: призывы о помощи раздаются исключительно на русском и английском языках. Как же так? Русский язык на Украине запрещён. Как припекло – вспомнили?

В пятницу тринадцатого мая показали встречу министров иностранных дел «семерки» – ведущих западных стран, на которую пригласили восьмого участника, украинского Кулебу. Наиболее интересным оказался момент шествия восьми персон на церемонию фотографирования. Семеро шли обычным шагом, а «кулеба иностранных дел» суетливо семенил меж остальных, полный гордости и угодничества, собственной значимости и желания услужить. Типичный клерк-холуй, изображающий причастность к великим делам и тайнам мира…

Шестнадцатого мая началась долгожданная сдача в плен бандеровцев на заводе «Азовсталь». За первые сутки вышли более 950-ти человек.

Число раненых из них превышает половину сотни, причём тяжелораненых.

Киев и Запад настолько уже заговорились, что сдачу в плен преподносят как чуть ли не победу. Потери украинской армии действительно велики и очень чувствительны для обороны противника. Бандеровцев окружают в котлы и методично уничтожают. Процесс происходит не быстро, но неотвратимо. Российская армия напоминает удава, медленно и безжалостно сживающего свои кольца…

Из событий, произошедших накануне майской сдачи в плен укровояк с «Азовстали», интерес вызывают два: смерть первого президента Украины Кравчука и выделение невероятных сумм на продолжение украинской войны от США и Евросоюза. Кроме уже потраченных Вашингтон и Брюссель хотят добавить ещё не менее 85-ти миллиардов долларов. Сумма прежде не виданная. Возможно, это просто психическая атака на Россию, с целью ошеломить и парализовать волю правительства. Под этот шумок массово пытаются вывезти зерно с Украины, запасы которой, якобы, не менее двадцати миллионов тонн.

Что касается Кравчука, то он бравировал в конце 2021 года перед телекамерами с личным карабином Геринга, обещая убивать из него русских, но уже в мае похоже надломился от вестей с фронтов и дал дуба от осознания неминуемого поражения Украины – его детища.

19-го мая американские сенаторы проголосовали за выделение Украине дополнительно сорока миллиардов долларов.

Вето, наложенное на это решение Рэндом Полом

Притормозило процедуру всего лишь на три дня.

На 19-е мая из «Азовстали» вышло 1730 человек пленных, а на следующий день выход закончился. В последней партии сложили оружие более пятисот нациков и их командование.

В двадцатых числах мая, под грузом известий из Мариуполя, начал постепенно снижаться боевой дух украинцев, а Европа сбавила накал агрессивной риторики. Участились случаи обращения к Зеленскому от воинских частей и групп территориальной обороны о невозможности сопротивляться российской армии, о нехватке тяжелого вооружения. Вояки 71-ой бригады ВСУ предпочли отправиться в СИЗО вместо передовой, причём их никто не арестовывал – сами пришли и предложили поместить их в тюрьму.

Суетливый толстячок, британский премьер-министр Джонсон развил такую бурную антироссийскую деятельность, что благодарные власти Украины переименовали две улицы и один тупик в его честь. Одесситы – люди с чувством юмора, это с их подачи тупи к стал прославлять не самого мудрого политика Альбиона…

Года три подряд крутят по тульскому телевидению рекламу о проктологическом центре. Не менее десяти раз за день мелькает она на экране. Приём в данном коммерческом заведении стоил долгое время 300 рублей. За последние полтора года стоимость возросла до семисот рублей. Говорят: инфляция. Так-то оно так, но рост подозрительный… Кучак сделал вывод, что сильнее всего подорожали задницы.

… С конца мая до конца июня шло медленное прогрызание обороны противника. После 23-го июня пошли веселей: образовалось множество мешков и котлов, а количество освобожденных населенных пунктов значительно увеличилось. В середине июня пал Северодонецк – центр оккупированной Украинской части Луганской области. Сам город давно зачищен, но в промышленной зоне «Азот» укрылись части ВСУ, нацбатов и наёмников из-за рубежа, которые прикрываются мирными жителями.

В пропагандистской передаче «60 минут» стала сильно раздражать ведущая Ольга Скабеева. С уверенным апломбом она совершает ляп на ляпе, демонстративно перебивая выступающих. Так и хочется обратиться к её руководству – пусть поднимут образовательный уровень дамы. Интеллект увеличить, конечно, невозможно, но кое-какие знания впихнуть в неё необходимо. Зрителей стало процентов на 30-40 меньше. Причина в Скабеевой и идиотической привычке по пять раз прокручивать каждый сюжет, выдавая за новый.

В июне на Кучака посыпались отписки из инстанций, в том числе из тех, куда он даже не обращался. Из всех бумаг следовало, что приговор в отношении него незаконный и необоснованный. Были назначены суды, самое смешное – в разных инстанциях. Александр Васильевич воспрял духом, совершенно упуская из вида уникальность российской судебной системы, заточенную на пускание пыли в глаза, лукавство, ничегонеделание и умение прятать в словесном болоте концы в воду. Первый суд был назначен в Саратове на пятое июля.

27 июня, в разгар штурма Лисичанска, Кучак стал готовится к отправке домой. Он испереживался по поводу отсутствия приличной сумки, и я ему отдал моднейшую, с множеством молний и потайных карманов, подаренную мне Русланом Баптистом год назад, которой не пользовался ни разу. Престарелый ясногорец пришел в полное довольство, и мы пошли смотреть телевизор. В Баварии собрались президенты G-7 и лидеры Евросоюза Шарль Мишель с Урсулой фон дер Ляйен. Выдвинуто идиотическое предложение покупать нефть у России по установленной Западом цене. Ещё несколько лет назад Россия бы проглотила пощечину и обиду, но … другие уж времена. Запад растерялся.

Третьего июля был взят Лисичанск и окружающие его посёлки. Произошло полное освобождение Луганской народной республики. Войска России и Второй луганский корпус двинулись на Северск и Славянск – это уже ДНР. Разрушения в городах Донбасса огромны. Строители работают вовсю.

… Как я не увещевал Кучака, стоя у наружной стены церковного алтаря, а действие происходило четвёртого июля, во время утренней проверки, не игнорировать посещение ларька, он остался абсолютно глух к моим доводам. Они звучали так:

– Купи хотя бы сладкого к чаю, хоть проводим тебя по-человечьи.

Упрямец парировал:

– Плевать я хотел на любые проводы. Мне бы только вырваться отсюда, а уж там…

В день суда он растолкал меня за полтора часа до подъёма, не дав досмотреть замечательный сон из моей прошлой производственной жизни. Я поворчал, поднялся и мы больше часа тупо пялились в телевизор. До обеда поспать не удалось и когда мы возвратились в два часа из столовой, Кучак засобирался на судебное заседание, а я рухнул в кровать, намертво сморенный непреодолимым желанием отдохнуть. Здравый смысл подсказывал, что он меня непременно разбудит по возвращению.

Проснулся я самостоятельно, хотя был, казалось бы, в полной отключке. Какая-то неведомая сила подняла меня внутренним толчком. Кучак молча сидел с понуро-задумчивым видом. Вопреки всеобщему ожиданию, вердикт Саратовского суда выходил за рамки здравого смысла. Приговор в отношении Александра Васильевича был отменён как неправомерный и незаконный, но вместо того, чтобы отпустить его на свободу, средневолжские судебные деятели умудрились предложить направить дело на рассмотрение суда первой инстанции. Да, сильны отечественные мастера словесной эквилибристики! Кучак растерянно рассказал о так называемом судебном заседании:

– Представляешь, как эти доморощенные артисты кривлялись. Такие пафосные восклицания: «Не приведено ни одного доказательства!» «Приговор вообще ни на чём не обоснован!» «Не приведено ни одного внятного аргумента!» Ну, понятно, я духом воспрял. Зачитали представление тульского прокурора, якобы это он обратился в суд Первой кассационной инстанции с требованием отменить приговор в отношении меня. Такой, понимаешь, протестант, а ведь именно он настоял, на приговоре, который решил теперь опротестовать. Я и не знаю, что делать теперь?

Пришлось побранить приятеля за скаредность, а чтобы смягчить мнительного и впечатлительного дедулю, я достал колбасу «По-Краковски», свежеприготовленную горчицу и стал его угощать. Через полчаса, после выпитого кофе, который я приберёг специально для него, Кучак помягчал и выдал фразу:

– Ну и чёрт с ними. Пусть продолжают кормить сволочи за казённый счёт.

Пару дней Кучак приходил в себя и благодаря тому, что спал больше обычного выглядел вполне благополучно. В этот день мне принесли два рулета. Старик к ним присмотрелся с подозрением, понюхал через обёртку и поинтересовался, наглаживая живот:

– В честь чего такие подарки?

–Эх ты. Кто родился седьмого июля?

– Да почём я знаю?

– Темнота неотёсанная! Седьмого числа родился Юлий Цезарь и моя знакомая Елена Николаевна, а заодно праздник Иван Купала, известный в Подмосковье как Иван Цветник.

Александр Васильевич скривил физиономию:

– Какая ещё там Ленка?

Я вежливо ответил:

– Мать моей сослуживицы.

– Не знаю такую.

– И что? Она знает все стихотворения о тебе наизусть, помнит рассказы и повести, а по секрету мне сообщила, что мечтает познакомиться с неординарным человеком.

– Какое мне дело до этого и зачем мне это нужно?

– Странный ты человек. А вдруг овдовеет, мало ли…

– Так она ещё и замужем? Ей лет небось под восемьдесят.

– Ну что ты, она на два года младше тебя.

Кучак отказался наотрез. Однако, сутки спустя, в годовщину Полтавского сражения, после ночного раздумья, согласился.

Кстати, седьмого июля был отправлен в отставку премьер Великобритании Борис Джонсон, истерично цепляющийся за свой пост, под предлогом войны на Украине.

Девятого июля мусульмане колонии, вместе с единоверцами всего мира, отмечали праздник Курбан Байрам. Таджики, узбеки и татары сетовали: «Нужно барашка резать. Совсем о нас не думают». Озорник из соседнего отряда по кличке Копченый Гусь предложил, указывая на контролёров, дефилирующих вдали:

– Вон их сколько, выбирайте по вкусу!

Раджаб улыбнулся, ещё пятеро магометан в голос засмеялись, а Далир, с почти серьёзным видом возразил:

– Нужен жирный, молодой.

И тут, как по заказу, вышел из-за угла толстенький, молодой и недалёкий умом служака. Хохот грянул на всю межбарачно-прицерковную площадь.

Десятого июля, в новостях, показали пермскую дурь – псевдопраздник «коровяк». Местные власти устроили многочисленное сборище и организовали соревнование по метанию коровьих лепешек. Мероприятие прошло под лозунгом: «Перегоним Америку». Судя по азарту дерьмометания, то по дури, конечно, можем…

Украина, устами Арестовича поклялась впредь ни сдавать ни одного города. Более того, киевские власти широко анонсируют мощнейшее наступление на Херсонскую и Запорожские области, а также на Крым. Даже пробандеровцы колонии подняли голову: «Вот теперь-то мы вам покажем!»

Серьёзный анализ показывает полную невозможность проведения подобной операции: нет авиации, почти нет бронетехники и ГСМ, абсолютный проигрыш в артиллерии… разве что численный перевес, но много он не даст, в силу тотальной необученности территориальных батальонов. Я вообще заметил, что восприятие большинством украинцев информации не аналитическое. Они крайне восприимчивы к пропаганде и неустойчивы во взглядах, но консервативны и тверды в мелких шкурных интересах. Наверное, сказывается многолетнее тотальное оболванивание, а на Украине оно поднято на запредельно высокий уровень…

С середины июля ко мне зачастил Коля Князев. За последние два года он сильно похудел, даже высох, стал нервным и задёрганным. Второй год ему не оформляют пенсию, точнее – мудрят, создают озабоченный вид и … каждый месяц теряют документы и заявления. Случай рядовой, если глубже копнуть, тут наворочено аферистических махинаций на многие годы отсидки. Мудрят с пенсиями, с ЕДВ вообще творится полный беспредел. Грешным делом, в адрес Пенсионного фонда и соцзащиты за многие годы не довелось слышать добрых и лестных слов от простых людей, зато в течении десятилетий в криминальной хронике мелькают их аферистские делишки.

Коля, как и Кучак, человек настроения. Бывает, он рвётся в бой за справедливость, но чаще за свои интересы, а бывает – опускает руки и часами сидит, опустив голову в угрюмой задумчивости, или молча лежит с пустым взглядом, никого не замечая вокруг. Оба они считают собственные проблемы главными, а трудности остальных – пустяком, поэтому легкомысленно отмахиваются друг от друга со словами: «Не грузи, своих дел по горло». А ведь оба подавлены одной машиной и абсолютно уверовали в её всемогущество. Я их пытался убедить, что это зарвавшаяся уездно-сановная шушера представляет собой, по сути, сборище мелких клерков, регулярно отправляемых за решетку, судя по криминальным новостям из телевизора, но они с пеной у рта доказывали, что это и есть власть в стране, с хорошо налаженными связями и тотальным контролем. Да уж, надломила их система. Я не стал разубеждать их и рассуждать на тему, что будь всё как они говорят, страну мы давно бы потеряли. Мне пришло в голову дать Николаю совет:

– Напиши заявление об увольнении с работы в связи с достижением пенсионного возраста, поглядим на их реакцию.

Коле мысль пришлась по душе, и он засуетился в поисках авторучки и бумаги…

19-го июля Путин вылетел в Тегеран, для встречи с руководством Ирана и Турции. Ожидаемо запаниковала западная пресса: создаётся новый альянс. Китай стал демонстративно поплевывать на США, что раньше за ним не водилось. Когда-то Ден Сяопин предсказывал: нам надо тридцать лет пробыть в полусогнутом положении, а потом мы распрямимся. Похоже время пришло.

Американский телеканал Фокс ньюс постоянно высмеивает президента США и глумится над ним. Маразматичный Джо Байден действительно выглядит удручающе, постоянно оговаривается, протягивает руку для пожатия в пустое пространство и абсолютно не ориентируется в какую сторону ему двигаться. Деменция из него фонтанирует.

22-го июля министр обороны России Сергей Шойгу прибыл в Турцию и подписал договор о вывозе зерна с Украины. Он гарантировал не штурмовать Одессу и другие украинские порты во время процесса вывоза. Есть оговорка, что суда будут досматриваться нашими военными кораблями на предмет провоза оружия. Якобы соглашение будет действовать до декабря. Между строк следует читать: до Нового года штурма Одессы ждать не следует…

24-го июля, около трёх часов дня, колония переполошилась. Поползли слухи о какой-то неведомой комиссии. Сдуру принялись снимать ширмы, убирать баулы из-под кроватей. Реальность оказалась несколько иной: к нам заявились представители ЧВК Вагнер, набирать желающих воевать на Украине. Загорелые крепкие мужики, перед которыми начальство колонии и опера явно робели, быстро навели тишину и порядок в сбившейся в плотную кучу тысячной толпе осужденных. Речь держал герой России, командир «Вагнера», дважды в прошлом сидевший крепыш лет шестидесяти. Специальность и военный опыт, по словам приезжих, значения не имели. Им требовались штурмовики. На курс подготовки штурмового бойца отводилось две недели. Странно. Чему можно научить за две недели недотепу, имеющему смутное представление об устройстве «Шмеля», АГС-17 и прочих немудреных систем, не говоря уж о тактике и сложном вооружении… Контракт предлагался на полгода, с зарплатой 100 тысяч рублей, плюс премиальные за пребывание на переднем крае. Через полгода, если останешься жив, получаешь новый российский паспорт) (даже иностранцы) и можешь отправляться домой, а если есть желание – воюй дальше, но уже за другие деньги, гораздо большие. В случае ранения, увечья и прочих контузий предусмотрена компенсация. В случае тяжелого ранения, с ампутацией, до окончания срока контракта тебя всё равно домой не отправят. Потери, по словам вагнеровцев, процентов 20-25, а ранеными – вдвое больше. По крайней мере похоже на правду.

Очередь из желающих превзошла самые оптимистичные ожидания. Запись добровольцев, авансом чувствующих себя героями, проходила в клубе заведения. Никогда, ни на одно мероприятие администрация не могла согнать достаточное количество народа, чтобы не было свободных мест. В лучшем случае зал заполнялся наполовину, а тут собралось людей в два раза больше, чем имелось сидячих мест. Наблюдалась поразительная картина: набитый до отказа клуб наполнился сигаретным дымом. Объятые паникой опера метались по залу с криками: «Не курить!» В ответ раздалось насмешливое: «Вы теперь для нас никто. Мы – контрактники!»

Бывшие владыки судьбы зеков, под хитрые улыбки ведущих набор «вагнеровцев», впали в ступор. Пока фсиновцы растерянно переглядывались, началась предварительная сортировка. Всем, кому за пятьдесят предлагали проследовать в отдельную комнату и отжаться от пола тридцать раз. Первичный отбор прошли успешно даже одноглазый из соседнего барака и мой приятель Олег, которому на тот момент исполнилось 67 лет. Забраковали человек сто, в том числе одного на костылях, четверых плохоходящих, не способных обойтись без палочки и жирного стотридцативосьми килограммового неуклюжего пузана. Зоркий Дятел, прошедший первичные испытания, глуповато пошутил, обращаясь к массивному помощнику самого Пригожина:

– Зря вы его не берёте. Из него незаменимая мишень получится. На него враги, от страха, половину арсенала батальона израсходуют, а если добавить колясочников или плохоходящих, то и весь. Потом можно наступать спокойно.

Помощник смерил его тяжелым взглядом:

– Ну-ну, погляжу я на тебя в бою, стратег.

Ни кавказцы, ни среднеазиаты желания повоевать почему-то не изъявили. Удивил и насмешил охотничий бормотун Борис. Он третий месяц безрезультатно бомбил все инстанции петициями с требованием отправить его на фронт, а тут предоставилась прекрасная возможность. Боря вальяжно и уверенно подошел к столу и предложил услуги корабельного боцмана или старшины хозяйственной роты авиационного полка. Вербовщик-покупатель, похожий на гимнаста рельефными мускулами, грубо рявкнул:

– А ну-ка отожмись, тыловичок, прямо тут!

Претендент на должность старшины, язык которого значительно превышал его возможности, браво ответил:

– Вот, смотри…

Отжаться он сумел всего семь раз и поднялся красный, тяжело дышащий, с выпученными глазами. Уверенного в том, что он забракован, Бориса вернул к жизни весёлый возглас атлета:

– Ладно, в штурмовики годен.

– Да я сапером ещё могу.

– Что, знаком со взрывным делом?

– А как же…

Через пять шесть минут Боря охмурял группу легковерных слушателей-осужденных байками из якобы саперской жизни:

– К каждой мине свой подход нужен. Вот лепесток, кирпичом удобно обезвреживать. Для других нужны сноровка и реакция. Раз, помню: поднимаю противотанковую мину, а она у меня в руках как рванёт… Верите, еле успел кепку с себя снять, а то улетела бы…

Толстенький Денис Инсулин засомневался:

– А как ты сам уцелел?

– Как, как? Я же в бронежилете седьмого класса защиты.

– Хорошо, а голова?

– Однако ты наивный. Помнишь, как в боксе уворачиваются от ударов? От взрывной волны – тоже самое, но реакция нужна о-го-го…

25-го июля в утренних новостях промелькнул сюжет о захвате Углегорской ТЭС штурмовыми подразделениями «Вагнер».

Озорник Вовка Летунов предложил название бригады бывших осужденных, по аналогии с формированием харьковских зеков:

– У них «Кракен», а у нас пусть будет «Крякен». Обосновываю: уток больше, чем ворон и утка посильнее вороны будет…

Тогда же, двадцать пятого числа, наши ракеты «Калибр» уничтожили стоящий в доке украинский военный корабль и склад с противокорабельными установками «Гарпун», с запасом ракет к ним. Так как действие произошло в порту Одессы, западная пресса отчаянно взвыла: «Россия нарушает соглашение по вывозу зерна с Украины». Наши резонно возразили: «Мы же не подписывали соглашение о приостановке военных действий».

Как вишенка на торте, в тот же самый день озвучили печальное для Запада известие, что транзит газа в Европу по «Северному потоку -1» сокращен до 20% от номинальной мощности. Немцы взмолились: «Забирайте вашу отремонтированную турбину и увеличьте прокачку газа». Газпром, в лучших иезуитских традициях, запросил бумаги, что турбина выведена из-под санкций Евросоюза, Канады и Британии.

В ночь на 29 июля, из американской установки «Хоймарс» украинские войска нанесли ракетный удар по СИЗО в Еленовке, под Донецком, где содержатся пленные «азовцы» и морпехи, сдавшиеся в Мариуполе. Они стали рассказывать любопытные вещи о своих хозяевах в Киеве и те решили им заткнуть рот столь своеобразным способом. Со стороны бандеровских властей как бы прозвучало предупреждение: «Не сдавайтесь в плен, дохни те на позициях», не то мы вас по любому угробим».

Позиция киевских правителей экс юмористов наглядно показывает их трусливое отношение к авангарду бандеровщины, на штыках и терроре которых они, собственно, и держаться. На поверхности вывод: отмороженные сгинут в горниле войны, а подленькая, лживая власть попытается выбраться из воды сухой.

В итоге ракетной атаки на СТЗО оказались убитыми 53 националиста, а количество раненых значительно превысило эту цифру. Самые важные свидетели уцелели.

31-го июля во многих городах-флотских базах состоялся военно-морской парад, широко разрекламированный ещё за месяц до того. В Севастополе же его отменили по причине террористической угрозы, хотя он считается вторым по значению после Санкт-Петербургского. Под бравурные марши и демонстрацию морской мощи, центр политического кризиса сместился на Восток. Первого августа политологи, журналисты, экономисты спорили, хватит ли решимости у спикера Нэнси Пелоси посетить Тайвань.

В своё время США, зацикливаясь на противостоянии с Советским Союзом, пошли на ничего не значившую тогда сделку с Китаем, страной слабой и отсталой, и формально признали остров Тайвань принадлежностью КНР. По факту на острове с уже вполне процветающей экономикой хозяйничали гоминьдановские чанкайшисты и янки. Америка гарантировала безопасность островному государству ещё в бытность знаменитого генералиссимуса. Долгие годы никто не обращал внимания на явное противоречие: иностранное государство защищает одну часть страны от другой части этой же страны. Китай нарастил экономические и военные мускулы, проталкивал и отстаивал собственные интересы во всех регионах земного шара, а США относились к нему с имперским пренебрежением, как к третьеразрядному государству. Инерционное мышление сыграло с Америкой злую шутку. Она, в пылу ослепления собственной мощью, эту мощь давно утратила в реальности. Если не считать дутых рейтингов, финансовых спекуляций и акций-фантиков банков и корпораций, то реальный ВВП Китая и его реальная экономика оставляют далеко позади аналогичные показатели США.

Сам вояж Пелоси представлял из себя двойную провокацию: на международном уровне показать, что Америка может делать всё, что ей угодно и без последствий, а для американского обывателя продемонстрировать самостоятельность и значимость ветхой маразматички, метящей попасть в президентское кресло.

За несколько дней до её визита состоялся тяжелейший двухчасовой разговор по телефону президента Байдена с Главой Китая Си Цзиньпином. Китайцы ясно дали понять, что прилёт не только не желателен, а может привести к прямому столкновению, вплоть до ядерного. Вашингтон уверял: визит частный, не государственный, беспокоиться не о чем. Китай привёл свои вооруженные силы в боеготовность. Америка наглейшим образом провоцировала китайское руководство, прощупывая его слабые места, играя с огнём.

Позволю себе сравнить поведение элиты США с поведением вздорной, склочной, истеричной и капризной бабы, когда-то приученной к поклонению и вниманию к своей персоне, давно уже всем надоевшей, а теперь и получающей регулярно по физиономии за дикие выходки, но так и не с умевшей понять, что причина в ней самой.

Американцы прошли по лезвию бритвы: спикер палаты представителей конгресса престарелая Пелоси, выжившая из ума бабуля 82-х лет, в ночь с первого на второе августа приземлилась в аэропорту Тайбэя.

Как предсказывал Дмитрий Абзалов, китайцы не рискнули сбить или посадить самолёт с отважной, а скорее безумной маразматичкой. Американцы, сглатывая напряжение, поторопились объявить визит неофициальным, это де идея самой Пелоси.

Со стороны южно-Китайского моря к Тайваню приближалась группа американских кораблей во главе с авианосцем «Рональд Рейган», но остров уже был окружен огромным флотом Китая, начавшим внезапные учения…

Четвертого августа поселок Пески перешел под наш контроль, но ещё предстояла его зачистка. Частично захвачены улицы Авдеевки и Соледара, идёт штурм Марьинки. Продвижение наши х войск очень медленное. Сильно снизилось количество пораженных целей ракетными войсками и ВКС. По вс ей видимости копятся силы и средства для решающих боёв.

Пятого августа, после обеда, в самый разгар жары, когда столбик термометра замер на отметке 34 градуса, Кучака вызвали в спецотдел и вручили очередную филькину грамоту. Среди вороха макулатуры имелась интересующая его бумажка о назначении судебного заседания по его делу на первое сентября. Прочие листы являли собой классический образчик бюрократизма. Они были умышленно состряпаны за гранью здравого смысла (подстилали соломки, чтобы впредь не отвечать). Листы прошитые и опечатанные, вид имели солидный. На первом листе, вверху, крупно пропечатанными буквами значилось: Саратовский Суд Первой Кассационной Инстанции, с реквизитами и адресом. Фамилия, имя, отчество, год рождения соответствовали данным моего приятеля, но город, улица и материалы дела, вероятно с умыслом, злостно перевраны (легко потом списать на неопытную практикантку-клеркиню). Грозную бумагу венчала печать уездного Плавского суда, со штатом два человека (не шутка, не считая сторожей, уборщиц и секретарш). Согласно филькиной грамоте, заседание Саратовского суда прошло после обращения тульской прокуратуры (!), якобы возмущенной неправомерным и необоснованным приговором тульского суда, хотя документы говорили об обратном, имеются в виду документы на руках у Кучака. Он уже не проявлял неоправданный оптимизм, но в глубине души надежда, как ни крути, тлела.

Следующим утром намечался очередной ларёк. Сколько же было таких ларьков, похожих на стихийное бедствие и о каждом можно описывать драматическую или юмористическую картину. Два последних отличались необычайным спокойствием и рутиной. Причина – в ополовинивании отряда. Получилось так, что все умудрились совершить покупки до обеда. Кучак вновь отличился. Он не расслышал, какая сумма у него осталась, на ровном месте запаниковал и купил на все сигареты. Когда Лида стала подавать ему не пачками, а блоками, он запричитал:

– Это лишнее, ты ошиблась.

Оказалось, ничего подобного, старика подвёл слух, а мы с ним остались без колбасы, сыра и прочих вкусных вещей…

Два дня подряд я изругивал Александра Васильевича, потом плюнул и жизнь вошла в свою колею. Мы также сидели у телевизора и пили чай с остатками сладостей. Кучак отмяк, да и я быстро отхожу от гнева. Во время таких посиделок мой противоречивый приятель принялся корить меня:

– Ты всем подряд пишешь жалобы, помогаешь. А себе помочь не хочешь.

Я лениво отбрехивался:

– Не торопи, нет у меня настроения, но обязательно напишу.

– Значит, на всякую дрянь, стихи там, рассказики насмешливые время и терпения хватает, а написать свою жалобу – нет настроения…

Пришлось принять шутливый вид и рассудительным тоном философской беседы ответить:

– Всех вас поотпускают, а я буду стремиться записать максимальное количество историй. Где ещё найдутся такие острые и смешные темы? На воле – сплошная рутина.

– Но тогда ты один тут останешься. Колонию всё равно расформируют.

– Это же изумительно! Представь себе: я один, а человек сорок меня обслуживают и охраняют. Да они взвоют от моих капризов! На проверки буду выходить один, а они станут пересчитывать и ходить докладывать. В ларёк пойду, когда захочу и в санчасть регулярно стану записываться – пусть штат держат. О столовой уж не говорю: одного-то покормить как следует труда-то не составит. По вечерам, для развлечения, примусь строчить жалобы в инстанции – пусть комиссии терроризируют администрацию. Только задумайся: два спортивных зала и две библиотеки в моём распоряжении, в клуб артисты приезжают и окультуривают мой досуг…

Кучак заволновался:

– Тогда и я останусь. Вдвоём-то мы гораздо больше вреда принесём…

По телевизору больше недели, раз по десять в день крутят рекламу Седьмой симфонии Шостаковича, исполнение которой приурочено к восьмидесятилетию её трансляции в блокадном Ленинграде, когда собранные с фронта голодные, измученные музыканты блестяще её исполнили под руководством автора.

Александр Васильевич, этот скрытый природный гений из ясногорской глубинки, после третьего или четвертого прослушивания надолго задумался: «Откуда мне знакомы аккорды?» Он пару дней обмысливал, рассеяно бродя у алтаря, с наружной, конечно, стороны, а на третий разбудил меня в половине шестого утра с возгласом: «Я понял! Понял, откуда взялась песня «На пыльных тропинках далёких планет» … Её у Шостаковича спёрли».

Ближе к обеду, по секрету и с отчаяньем в голосе, он мне сообщил, что в его голове сами собой стали возникать мелодии. К вечеру он уже злился:

– Что за гадство! Из человека сделали композитора.

Я был поражен его словами и побежал записывать. Хорошо, что мною не верховодит лень. На воле бедолага-писатель, подобно носовскому Смекайле, мучительно ищет сюжет, записывает вздорные диалоги, высасывает из пальца малоправдивые истории, а тут… не ленись, да собирай мешками и корзинами.

Две новости весьма интересного свойства пришли девятого августа. Первая гласила: ряд районов Николаевской области, находящихся под контролем войск России, решено передать в состав Херсонской области, в которой намечен референдум о вхождении её в состав России. Во второй новости также прозвучала сенсация: Запорожскую АЭС решено отключить от энергосистемы Украины.

Взъярилось киевское бандерьё: они уже привыкли продавать электроэнергию в Европу, страдающую от жесточайшего экономического кризиса, в который та сама себя загнала благодаря неосторожным и недальновидным, больше основанных на эмоциях, антироссийским санкциям. Из Европы доходили вести малопонятные и диковинные для русского обывателя: пореже принимать душ, мыться очень быстро, да ещё прохладной водой, пользоваться многоразовой туалетной бумагой в виде куска материи, который потом следует стирать в машинке и пореже смывать водой фекалии в унитазе. Да уж, что называется – приплыли! Где же тогда хваленая европейская цивилизация, высокомерная, блестящая, с лоском?

Девятого и десятого августа украинцы маниакально обстреливали натовским оружием Запорожскую АЭС. Орудия стоят на правом берегу Каховского водохранилища, километрах в десяти-двенадцати от АЭС и наводятся на неё через американские спутники. На случай ответного огня, близко, но в безопасном месте сидят западные репортёры, готовые всё заснять и обвинить Россию в обстреле мирных городов Никополя и Марганца… О совести речи уж нет, дело много серьёзнее: укроправители и Запад готовы запустить ядерную катастрофу, лишь бы навредить России.

В Донецке, снаряд калибра 155 мм попал в ёмкость с аммиаком. Облако ядовитых паров заняло площадь в два квадратных километра.

Украина, утратив наступательный потенциал в Херсонщине и Запорожье, сосредоточилась на террористических актах. Самые значимые из них: ежедневные обстрелы Запорожской АЭС, диверсии с подрывом железных дорог, военных складов и гражданских объектов в Крыму, а также многочисленные попытки подрыва ЛЭП, идущих от Курской АЭС, с целью спровоцировать аварийную ситуацию на станции.

Полуторамесячное топтание на месте стало вызывать множество вопросов в российском обществе. Какие-то скрытые от глаз процессы явно происходят. Политологи, эксперты, пропагандисты больше наводят тень на плетень, пытаясь объяснить происходящее, ничего, в сущности, не объясняя. Иные, очень смелые, или не очень осторожные выдвигают правдоподобные версии, но их моментально прерывают и забалтывают крикливые ведущие типа Ольги Скабеевой.

Семнадцатого августа, с горьковатой стыдливостью, озвучили количество новейших самолётов в нашей армии. Оказалось, что СУ-57 насчитывает аж четыре экземпляра. Да, наследили чубайсята и неизвестно сколько ещё лет России вылезать из того гнилого болота, в которое они её завели, эти сусанины со знаком минус…

В четверг, восемнадцатого августа, в половине одиннадцатого дня меня осторожно разбудил дневальный Коля:

– Александр Сергеевич, вас вызывают в воспитательный отдел.

Покряхтел, поворчал, сходил умылся. Днём наш умывальник обезвожен, пришлось топать в дальний. Потом мы с Кучаком выпили по полбокальчика чая и он пошёл меня проводить до калитки. На выходе из барака, едва мы миновали арочный навес над дверью, Александр Васильевич ткнул меня в лопатку с криком:

– Смотри, примета не больно хорошая.

Низко, никак не выше тридцати метров, между церковью и новым корпусом, курсом на Плавск медленно пролетели три журавля, отдалённо напоминающие силуэтами драконов. Я отношусь к приметам с типичным советским атеизмом и, равнодушно пожав плечами, тронулся дальше, узрев боковым зрением шмыгнувшего в дверь Кучака, явно читающего нечто вроде заклинания. В мою голову полезла раздражительная мысль: «Совсем старикан с катушек слетел, вернусь – непременно отругаю».

За длинным столом просторного кабинета относительно пустовато. Из троих присутствующих фсиновцев, одного, в звании лейтенанта, я видел впервые, а с дамой – психологом и старшим лейтенантом, начальником шестого отряда едва знаком. Стол, кстати, требует особого описания. Он имеет вид указательной стрелки, несколько притупленной, а выполнен, в смысле изготовлен по чьему-то мудреному заказу и рассчитан на посадку девяти человек. Я специально прикинул: мест должно быть двенадцать, но три перекрыты перегородками, чтобы невозможно было поставить туда стулья.

Меня встретила ленивая апатия мужчин и профессиональная скучная озабоченность юной дамы. Она предложила мне присесть, а когда я приземлился на мягкий и довольно удобный стул, спросила:

– Вы знаете зачем я вас вызвала?

Тоже мне – великая загадка улыбки Джоконды. Какой-то шаманский ритуал. Понятно, что предложит сейчас заполнить три листа ответов на немыслимо кретинские тесты. Я постарался в меру вежливо и спокойно объяснить, что человек я нормальный и абсолютно не нуждаюсь в психологическом присмотре:

– Да поймите вы, нет во мне никаких признаков сумасшествия. Зачем тратить время на пустую формальность?

– Но я же должна убедится в вашем психическом состоянии.

– В чём убеждаться? Нормальный я и преступлений не совершал, и в «дурку» был отправлен юной дамой лет двадцати пяти с удручающе низким интеллектом, не владеющей даже азами знаний на уровне пяти-шести-семиклассника. Мне уже надоело твердить, что занимаюсь литературой и больше тут меня ничего не интересует, даже любимое на свободе производство, которого, в нормальном понимании, в колонии нет, а есть его гнусная имитация и пусть там кто угодно принимает участие… Четыре раза я подходил и просил всего на всего распечатать несколько стихотворений для отправки в редакцию – они же в рукописном виде ничего не принимают.

Мужчины оживились и подошли ближе. Начинающая психологиня ответила с профессиональной, почти мастерской увертлявостью:

– Но я же не имею права.

Разведенные в стороны руки и честно-искреннее выражение лица наглядно демонстрировали квинтэссенцию ленивой женской хитрости.

– Да это понятно, что тут никто никаких прав не имеет.

Следующие пять минут, щадя самолюбие присутствующих, не следует описывать детально.

Они оказались не худшими людьми, но это произошло лишь на следующий день, когда ими были прочитаны небольшие отрывки из моих произведений. В данном случае они устроили мне форменный допрос с попытками загнать в тупик и разоблачить «самозванца». Чем больше и красноречивее я распинался перед ними, тем сильнее и злее они хохотали. Тут из двери соседнего кабинета вышел майор, уже появлявшийся на страницах «Сказок Белой Горы» в произведении «Наши будни», где он с любопытством наблюдал как трое стариков, навьюченных сумками, тащили 118 кг продуктов, треть которых составляли пряники. Едва шагнув в обширную комнату, он заорал:

– Зачем вызвали дурака? Мне что теперь – дезодорантом пользоваться?

Офицеры быстро отошли от меня и уселись за столом, виновато склонив головы. Очень трудно мне было сдержаться и, упрямо, даже угрюмо набычась, я повернулся к майору вполоборота, резанув его взглядом далеко не рабской покорности. Тот торопливо сменил тон на вполне лояльный:

– Я не о вас говорю.

Мне, уже достаточно распалённому, удалось из себя выжать лишь саркастическое:

– Надеюсь.

Позже выяснилось: речь действительно шла о другом человеке – перевозчике мусора на громыхающей тележке, с ним я как раз столкнулся на входе в отдел, но в тот момент мне показалось, что оскорбляют именно меня…

Следующим утром вашего покорного слугу снова вызвали в воспитательный отдел и … встретили более чем радушно. Прочесть удосужились, как оказалось.

Я с трудом смирил литературный раж с юмором, иронией и сатирой, отказавшись, правда с некоторым сожалением, от описания повторного визита, стоящего полного юмористического рассказа, а решил пофилософствовать о назначении сего воспитательного (якобы) учреждения.

Не знаю когда и с какой целью задумывалось создать воспитательные отделы. При Сталине они именовались КВЧ – культурно-воспитательной частью. Тогда множество сидельцев из культурной и творческой среды отиралось близ оазисов ГУЛАГовских колоний – артисты, массовики-затейники, музыканты, художники… Достаточно вспомнить Инокентия Смоктуновского (лейтенанта Красной армии Смоктуновича), Георгия Жженова, Петра Вильяминова, которые отбывали срок в Норильском тюремном театре. Тогда цель была понятной: тюремному начальству необычайно льстила мысль, что они являются владыками душ и тел людей, стоящих много выше их в развитии, образовании и т.д. Эти мелкотравчатые баре сталинского периода сумели сохранить жизнь достаточному числу талантливых заключенных, не из гуманности, конечно, а больше из собственного тщеславия. Но некая польза принесена для страны была.

В любом случае, по моему мнению, воспитательные отделы предназначались вовсе не для воспитания, а для сегрегации, сепарации, то есть – сортировки осужденных. Если я прав в предположении, то замысел вовсе недурен: слишком разные люди сконцентрированы в одном месте, а их просто необходимо распределить по степени лояльности даже не к начальству зоны, а к стране, к законам, к человеческому обществу… Кто-то является абсолютно не воспитуемым криминальным элементом, кого-то сбили с толка, некоторые попали в зону по пьяни или случайно, а кое-кто и безвинно. По логике, необходимо сортировать людей по способности и желанию вернуться к нормальной жизни. Гораздо легче сбить с толка нормального человека, макнув его в болото криминала, где он останется до конца своих дней, чем тянуть его к лучшей, но законопослушной жизни. Сейчас ничем подобным ФСИН заниматься и не думает – так проще и спокойнее, а главное плюс в том, что более половины отсидевших осужденных возвращаются в зону. Скажите: глупость. Ан нет – замечательный ход: работа обеспечена на долгие годы вперёд. Кто-то подумает: фантазия, нечего мол, лезть в отработанную систему, дескать, хамелеонов разведется, мимикрирующих под приличных людей… Возражу: воспитательным и опер.отделам необходимо не только сортировать осужденных по степени их потенциальной опасности, но и ввести тотальный контроль на детекторе лжи, прогоняя через него каждого раз в три месяца. А то получается полнейшая фальшь: конченый мерзавец и стукач косит под блатного, да ещё у оперов на отличном счету. Я-то насмотрелся на таких персонажей пройдя через 11 централов. Процветает взаимное предательство оперов и стукачей. Чаще сдают свой отработанный контингент опера и тогда суперделовые бывшие блатные скатываются вниз по иерархии вплоть до последней степени обиженных. Дважды мне лично пришлось наблюдать падение из авторитетов в бездну презираемых существ, но это тема отдельного рассказа, который – я надеюсь – непременно напишу.

Если же распределить и рассортировать общую массу на пять-шесть категорий содержащихся отдельно друг от друга, то есть хороший шанс какую-то часть вернуть к полноценной жизни в обществе без негативных последствий. Это даже не дело ФСИН, а высших органов власти, как законодательной, так и исполнительной. Сама жизнь подсказывает: надо не провоцировать народ на преступные деяния и загонять его в лагеря, имитируя бурную деятельность в якобы борьбе за правопорядок, а рубить корни и причины. Дайте людям возможность трудится за достойную заработную плату, развивать мелкий бизнес, заниматься сельскохозяйственным и промышленным производством – страну будет не узнать за считанные годы, особенно, если давать дешевые кредиты. Либералы сразу завопят: химера, а уж дешевых кредитов точно не бывает. Правда? Как бы не так! Россия даёт кредиты США на суммы 60-70 миллиардов долларов под полтора-два процента годовых, накапливая долговых обязательств Америки на сотни миллиардов, которые она никогда не вернёт. Сама же Россия (о дикий абсурд!) берёт в то же самое время в долг у США, правда раз в двадцать меньшие суммы, зато под 5,5% годовых. Вот где предательство! Представьте: даже десяти процентов таких гигантских денег хватило бы на кредиты нашему задыхающемуся реальному производственному сектору…

Увы, элита у нас – предательская. В России четыре беды взаимосвязанные между собой: дураки, дороги, предатели и деньги. Идейных предателей почти нет, они предают за деньги и делают опять же деньги на дураках и дорогах. Завышение сметы при строительстве дорог (да только ли дорог?), считается признаком ума, деловитости, а по сути является разорением бюджета и прямым предательством страны. Каждая мелкая и средняя гнида стремиться урвать по максимуму, а такое происходит сплошь по всей, почти необъятной территории нашего государства. Простой пример: не сами же собой расплодились аферисты и наркоманы, кому-то это выгодно. Кто их покрывает? Да именно те, кто обязан с ними бороться, и они добросовестно имитируют борьбу, создавая лазейки в законодательстве и напрямую крышуя мошенников любых мастей. Этих предателей я могу назвать только дураками. Предвижу: многие засмеются, мол, предатели и мошенники дураками не бывают. Ещё как бывают. Самые известные, это Горбачев, Ельцин, Гайдар, Козырев. Многое ли они заработали? То, что они достаточно хитрые, сомнений нет. Только хитрый дурак, так и останется дураком, которым манипулируют. В распиаренный ум того же Гайдара я не верю по определению. Ни одной его действительно умной речи мне отродясь слышать не довелось, а читая его «работы» (его ли?), ничего не нахожу, кроме сомнительных выводов и утверждений, плохо вяжущихся с реальной жизнью, особенно в истории и экономике. Так и хочется воскликнуть: «Какой он к чёрту академик, с таким дебиловатым лицом?»

Ладно. Я увлёкся, извините. Добавлю на сладкое: «Были бы наши элитные предатели действительно умными людьми, они и на западе добились бы значительных успехов. Ну и где гений Березовского? Чубайса?..»

… В ночь с двадцатого на двадцать первое августа, в Подмосковье взорвали автомобиль с Дарьей Дугиной, дочерью философа и идеолога евразийства Александра Дугина. Сам он выжил случайно – в последний момент сел в машину своих друзей, и они тронулись вслед за дочерью. Она полностью разделяла взгляды отца, даже была его соратником. Даше, на момент гибели, всего-то насчитывалось полных двадцать девять лет.

Ликование на Украине. Поглядим как они будут радоваться через полгода-год, много ли найдётся поводов к эйфории.

Теракт исполнила сорокатрехлетняя гражданка Украины, бывшая эскортница, бывшая военнослужащая, связанная со спецслужбами из Киева. Она въехала в Россию на дамском автомобиле английской марки «Мини» с донецкими номерами. При ней находилась её двенадцатилетняя дочь, посвященная в замысел матери. Считается, что именно дочь прикрепила взрывчатку к днищу автомобиля Дарьи. Далее, номера «Мини» были заменены на казахстанские, а сразу после взрыва, на украинские и через Псковскую область террористки скрылись в Эстонии.

23 августа, ровно через 80 лет, день в день, украинцы нанесли наиболее сильный удар по Донецку, как немцы в 1942 году по Сталинграду. Применялись натовские орудия калибром 155 мм, а также РСЗО и ракеты «Хаймарс». Кроме прочих гражданских объектов были обстреляны офис главы ДНР Дениса Пушилина с попаданием в его кабинет и зал заседаний, а также гостиница «Централь». Сам Пушилин не пострадал, его не было в кабинете в момент обстрела…

В субботу, 27-го августа, после обеда, в нашем бараке, как и в других, начались проводы на войну… наших товарищей, общим числом 156 человек. В течении месяца, Серёга Флотский вежливо просил записать его очередной рассказ, тянущий, по моим прикидкам, на целую повесть, а я лопух сосредоточился на другом рассказе, наивно полагая, что он никуда не денется. Увы, добрый, совсем не глупец и большой патриот ушёл на реальный фронт. В одну команду с ним попал Костя Спартак – единственный в зоне заключенный ростом выше двух метров.

По обе стороны ворот, сваренных из труб, уголков и двадцатимиллиметровых прутков стояли притихшие провожающие и будущие воины. Никто не кричал с бравурной истерикой, переговаривались тихо и, согласно моменту – с грустинкой. Каждый понимал серьёзность ситуации. Здравый смысл подсказывал, что мы вряд ли, когда увидимся впредь. Кто-то из ребят погибнет, кто-то останется калекой на всю жизнь, но даже выжившие и невредимые сюда не вернутся…

Переживая, я толком не спал всю ночь, а утром неугомонный Кучак, который готовился к судебному заседанию, назначенному на первое сентября, привёл меня в чувство и буквально заставил смотреть на мир не только в мрачном свете. На утренней проверке, он, рассеянно разглядывая воробья, сидящего под церковным крестом, что-то приборматывал, загибая пальцы. Он забыл мысль весьма его волнующую и пристал ко мне с просьбой напомнить ее:

– Вот что-то хотел у тебя спросить, да не помню. Вот старость окаянная!

Пришлось прийти к нему на помощь:

– О тёплых ботинках, которые ты мне отдал в прошлом месяце?

– Нет, не то.

– О погоде на сегодня и завтра?

– Нет

– Может что будет на обед?

– Тоже нет.

– Ну не о том же, что ты в рваных носках пойдёшь в суд?

Кучак просветлел взором:

– Ты знаешь, что-то близкое.

Он решительно пошёл к церковному алтарю с наружной стороны, под самый портрет Николая Мирликийского и ткнулся не особо сильно в кирпичную стену головой. Мысль явно появилась, не знаю та, или не та, но он быстро вернулся в строй и принялся чесать лоб, приговаривая:

– Надо тебе написать трактат о пользе церквей.

Я засмеялся и решил зафиксировать на бумаге вывод мудреного старика. Пока его идея не пропала, Александр Васильевич торопливо и негромко, но достаточно горячо заговорил:

– Речь, понимаешь, об адвокатах. Такие шкуродерные и бессовестные создания. Я предлагаю пару названий адвокатским конторам: коллегия адвокатской лиги, сокращенно – КАЛ и местное объединение честных адвокатов – МОЧА.

Видимо достали паразитирующие служки Фемиды нашего бедолагу. Ему настойчиво стали предлагать встретиться накануне суда с насильно предоставленным адвокатом в отдельной комнате. Мол, всякие могут случиться обстоятельства. Впору насторожиться: к чему бы вдруг такая заботливость и опека?

После проверки мы пошли смотреть на помидорный куст у кромки футбольного поля. За нами увязался хромой на обе ноги уроженец брянской глубинки Валера. Глядя как топают два хромонога, я представил их идущими в атаку с автоматами и в полной экипировке. Губы невольно расплылись в широкой улыбке. Вовка Летунов прокричал вслед:

– Ты что, повёл слабоногих учится маскировке в травополосе?

Валерка буркнул в ответ что-то невнятное, а дерзостный Кучак не сробел:

– Помолчи там. Это тебя – длинную сухую жердину трудно спрятать, а мы умеем в чистом поле растворяться как призраки.

Кстати, о травополосе и ростке помидора, в частности. Траву в колонии принято скашивать подчистую, но вышла некая заковыка этим летом, а может постановление какое подоспело. По периметру поля взошли узкие полосы разнотравья. Самая обычная и густая полоса разрослась с восточной стороны. Среди полыни, осота, конского щавеля вымахали огромные декоративные цветы и … помидорный росток. Я его обнаружил восьмого июля. В промежутке между буйно разросшимися полынными твёрдыми стволами робко ютилось нечто хилое, но до боли знакомое. Растение не превышало десяти сантиметров и удивительно напоминало саженец помидора. Каждый день я стал наведываться к помидорчику, а он рос и крепчал прямо на глазах. В конце июля томат достиг роста сантиметров восемьдесят, а в начале августа зацвёл. Все склонялись к тому, что плоды не смогут развиться по причине конца лета, однако жара стояла редкостная и на огромном кусте, который превысил 1 метр 25 сантиметров выросло два десятка плодов. Полынь, служившая изначально угнетателем, оказала помидору хорошую услугу, став его опорой.

Плоды сожрал сумасшедший Дымок, употребляя их по одному, торопливо чавкая и оглядываясь по сторонам. Ну да ладно, может они пойдут на пользу убогому…

Александр Васильевич не отдаёт должного уважения киселю за обедом и уступает густой сладкий напиток мне. Так произошло и в этот раз. Обычно я киваю в знак благодарности, но пришло мне в голову поощрить его более изысканным способом:

– Спасибо огромное, благодаря твоей порции киселя, творчество теперь так и попрёт.

Когда вернулись в барак я стал отматывать от рулона полоску туалетной бумаги, Кучак с участливым юмором поинтересовался:

– Что, творчество попёрло?

Двадцать девятого августа, на Херсонском, Николаево-Криворожском и Изюмском направлениях Украина предприняла отчаянную атаку на наши позиции. Собранные с натовского мира по нитке остатки танков, БТРов и БМП, с приданной зарубежной техникой и пикапы, вооруженные минометами и крупнокалиберными пулемётами рванули в сторону Херсона, Новой Каховки и Изюма. Пехоту везли на стареньких ГАЗ-52 и ГАЗ-53.

В ночь с тридцатого на тридцать первое августа умер первый и последний президент СССР Горбачев. Как его не пытаются обелять пролиберальные СМИ, память он оставил о себе устойчиво негативную. За завтраком старики поздравляли друг друга: «С праздником! Сдох тупой и хитрый предатель» …

30-го и 31 августа натиск укровояк на Херсон не ослабевал. Технику хохлов разметывали из всех видов вооружения, а они пёрли и пёрли, не считаясь с потерями. Понять-то можно: у них чуть ли не последний шанс проявить себя и показать, что они достойны западной помощи. Европа сильно устала от Украинской темы, а тут ещё чудовищный энергетический кризис. Цены на при родный газ взлетели более чем в десять раз, не отстают и цены на электроэнергию. Народы западных стран, даже оглушенные пропагандой, ропщут и проявляют бунтарское недовольство. Арсеналы натовские, особенно европейские, истощаются до неприемлемого уровня.

Действия приурочивались к миссии МАГАТЭ на Запорожскую АЭС, а ещё имели цель сорвать референдум в двух областях – Херсонской и Запорожской о вхождении их в состав России.

Прибытие делегации инспекторов МАГАЕЭ планировалось на 31 августа. В Киеве всячески отговаривали ревизоров-атомщиков от затеи, стращая сложной военной обстановкой в районе станции и угрозой для жизни физиков-чиновников.

Рано утром, первого сентября, на последнем украинском блокпосту вереница машин «Тойота» миссии МАГАТЭ была задержана под предлогом обстрелов и боевых действий в районе самой станции. В это время, украинские диверсанты попытались проникнуть на саму ЗАЭС. Их спецназ, подготовленный в Великобритании, числом не менее шестидесяти человек должен был ворваться на атомный объект и закрепиться на всех шести энергоблоках. Расчёт был на то, что Росгвардия не решиться устроить бой с перспективой катастрофы, а дальше можно диктовать любой ультиматум русскому правительству. Наверняка подразумевалось, да ещё с западной подачи, что процент либералов в российской власти достаточно велик, а влияние этого трусливого процента значительно. На подходе уже подплывали из Никополя две самоходные баржи с основными силами и техникой ВСУ.

Дерзкая и рискованная задумка, в случае успеха, могла иметь огромный международный резонанс, плюс военно-политические очки киевскому режиму.

Диверсантов встретила Росгвардия. Очень скоро подоспели армейские части. Из 60-ти спецназовцев уничтожили почти сразу более сорока, троих взяли в плен, остальных – блокировали. С силами, плывшими на баржах поддержать диверсантов, поступили жестко – потопили вместе с баржами и техникой.

Обстрелы ЗАЭС не прекратились даже с прибытием комиссии МАГАТЭ. Более того, во время работы инспекторов диверсия повторилась. На сей раз скоростных катеров было значительно больше, а высадку решили сделать чуть северо-восточнее от первоначальной. Большую часть посудин потопили, а те, что удрали достали на их базах.

В столовой нашей колонии также произошли некоторые изменения. Единственный чернокожий осужденный из Нигерии, подвизавшийся в качестве официанта администрации, видимо, не потянул на своей должности и был переброшен в столовую, на место повара первых блюд. Пока справляется…

Второго сентября «мудрые» европейцы решили ограничить цену на российские энергоносители, т.е. установить предельную планку, выше которой продавать нефть, газ, уголь из России станет нельзя. Наши не сробели, объявив о приостановке на неопределенное время газопровода «Северный поток 1», который за три дня до этого остановили на техобслуживание.

На Херсонском направлении, за три дня непрерывных атак, украинцы потеряли только убитыми около двух тысяч человек личного состава. Более того, они попытались атаковать по всему фронту. Помощь западных разведок и группировки спутников понятна. Также известна численность ВСУ, составляющая не менее миллиона солдат, но как наша разведка и штабы прошляпили концентрацию техники у линии соприкосновения, подвоз боеприпасов и ГСМ, вот это вопрос. Вопросов вообще много: «Почему не увеличиваются наши силы? Почему мы не трогаем инфраструктуру? Для чего ломаем комедию гуманизма? Почему ведём так называемую «бюрократическую войну?»

Если задуматься аналогии крайне неприятные: Русско-Японская война и Первая Мировая. Именно тогда тыл гулял и забавлялся, а на фронтах гибли солдаты и офицеры в ужасных условиях. Какая-то двойственность и фальшь.

Похоже, наши игруны в политику увлеклись модными веяниями и соблазнились идеей показать миру новый вид войны. Да, Россия на протяжении веков вела себя по-джентльменски, чем, видимо снискала сомнительную славу варварской державы в глазах «цивилизованных» и подлейших правительств соседней Европы. Да, ещё на память приходит распоряжение министра обороны Сердюкова, по прозвищу Табуреткин, от2007-го года о ликвидации армейской разведки. Ох и наворотил он дел, в том числе с «армейской» подругой Васильевой и пока не слыхать о карах в отношении сладкой парочки…

Запорожскую АЭС остановили, переведя в режим остужения реакторов, который может годами длиться и когда она возобновит работу не знает пока никто. Украина продолжает её обстреливать, причём нет пока возможности вывезти отработанное топливо.

На Херсонском направлении ВСУ успехов не добились и нацелили основной удар на Балаклею с Изюмом. С шестого сентября натиск на позиции российских войск дал результат: они нашли наше слабое место и проломили оборону. Никакой второй линии обороны армия России, нацеленная идти вперёд, не имела, что привело к тяжелому положению.

Вечером, восьмого сентября мир облетела весть о кончине королевы Великобритании Елизаветы II. Уходит эпоха. Умерли в 2022-ом году Жириновский, Кравчук, Горбачев, а теперь – Елизавета, заставшая целую вереницу премьер-министров Британии от Черчиля до придурочной Лиз Трасс.

К девятому сентября, подтянув резервы, украинские войска проломили нашу оборону, овладели Балаклеей и продвинулись довольно глубоко в сторону Изюма и Купянска. Эвакуация жителей идёт, но судя по темпам отступления, явно не массовая. Показывают колонны российских войск из резерва, двигающихся к фронту.

Надеюсь, узнаем со временем, кто прошляпил рывок ВСУ, усиленный, в значительной мере, иностранными военными – ловцами удачи.

В стратегическом плане ничего не поменялось, но факт болезненно-неприятный. Что-то нечисто в планировании как в тылу, так и на фронте.

Министру промышленности Денису Мантурову задали вопрос о большой нехватке в частях различного вооружения и оборудования, вплоть до банальных бронежилетов. Он, абсолютно не смущаясь ответил: «Предоставим всё, что угодно в любых количествах, но нет заказа от министерства обороны».

Странноватая ситуация: паркетные генералы говорят о полном комплекте всего, а в войсках жалуются на дикую нехватку беспилотников и приборов ночного видения.

К двенадцатому сентября наши войска практически вышли из Харьковской области, затем стали наносить (наконец-то!) удары по критически важной инфраструктуре Украины. Целями стали электростанции, ж.д. узлы, склады вооружения и т.д. В Харькове и Кременчуге значительные разрушения, а в Николаеве уничтожен огромный склад боеприпасов, общим весом около 45-ти тысяч тонн.

Ведущая передачи «60 минут» Ольга Скабеева как флюгер: то она резко обрывала и перебивала выступающих с жестких позиций ораторов, то вдруг перешла на ястребиные позиции и взгляды, конечно, по команде начальства…

В нервотрепке военных событий, а мы с Кучаком очень эмоционально переживали события специальной военной операции, твёрдо веря в нашу окончательную победу, наступил вторник тридцатого сентября. По решению суда Александр Васильевич – многострадальная жертва лукавой судебно-прокурорской системы, должен был выходить на свободу, но было одно, но: протестовал прокурор, причём тот самый, который ещё год назад ходатайствовал об его освобождении. Чиновные игры продолжались уже в течении полутора лет, а дело кочевало по судам, каждый из которых признавал в принципе необходимость освобождения, но всегда с оговорками и перешвыриванием решения на другой орган, видимо, чтобы не прослыть гуманистами.

Отпускают обычно в половине десятого утра. На улице шел дождь. Кучак, понятное дело, разбудил меня до подъёма. Настроение у обоих отдавало некой тоскливостью. Червь сомнения стал одновременно одолевать и буравить наши головы: кинут подлецы в очередной раз.

Освобождаемые на завтрак никогда не ходят, тем не менее Кучак бодро похромал за мной, пытаясь не отстать. Рисовая каша, большая редкость в колонии, оказалась очень недурна. Мы дружно работали ложками. Приятель мой, с грустной улыбкой смотря мне в глаза, спросил:

– Если что, жалобу напишешь?

– Конечно, без всяких вопросов. Только если тебя снова «прокатят», не стоит в зиму рваться на волю – тут и кормят и тепло, и мне веселее…

В половине десятого никаких звонков не было. К десяти позвонили в дежурку сами, а там ответили, что ничего не знают и никаких документов у них нет. Не сговариваясь, мы оба повалились на кровати с чёрными мыслями и отнюдь не лестными словами в адрес…, а вот адресов хватало. Конечно, Кучак не заснул, а уставился в потолок отсутствующим взглядом. Я же, отругавшись, тут же заснул. Ровно через час прозвенел звонок. Я мгновенно проснулся и понял его значение. Интуиция не подвела: Александра Васильевича вызвали на освобождение. Дневальный Коля сообщил радостную весть мне, стоящему рядом, а уж я воодушевлённо помчался с благой вестью к герою дня.

Руки у него затряслись, более минуты он никак не мог справиться с эмоциями. Пришлось приводить его в чувство:

– Так, спокойно! Сейчас ты собираешь и упаковываешь в сумку то, что заберёшь с собой.

Кусак растерянно стал озираться:

– Я не знаю, что брать!

– По мне, так ничего не бери, пустой уходи.

– Ты что! Сетей одних под четыре гектара, да кипа документов.

Зачем ему эти шулерские судебно-прокурорские бумажки понадобились – ума не приложу, а весила кипа килограммов семь крючкотворства. Дальше мы стали мастерски тянуть волынку – дожидались подъезда племянника и сестры Александра Васильевича, да так затянули, что администрация заволновалась и принялась названивать каждые десять минут. Мы продуремарили больше трёх часов, под самыми нелепо-правдоподобными предлогами, а наивные фсиновцы предположили, что Кучак не хочет покидать заведение без обеда и успокоились. В виде исключения мне разрешили сопровождать новоиспеченного свободного гражданина до последнего поста, на котором мы с ним простились в 14 часов 23 минуты…

В тот же день стабилизировался фронт. Наши завершили перегруппировку. Украине дорого обошлись тактические успехи. Масса убитых и раненых. 14-го сентября нанесены удары по Кривому Рогу, Запорожью и Одессе. Россия стала бить по болевым точкам киевского режима: энергетической и логистической инфраструктуре. По Криворожской ТЭЦ отработал старенький ТУ-95 восемью ракетами Х-101.

И куда только делась пандемийная свистопляска с истерикой в СМИ? Заглохла с войной, как будто и не было её. Факт весьма любопытный.

С уходом Кучака, обладателя неистощимой фантазии и моего вдохновения, авторучка выпадает из моих рук, а мысли путаются. Я не знаю, увижу ли его когда-нибудь. Всё в этой жизни возможно, а при удачном стечении обстоятельств, я ещё напишу, вероятно, о нём.

15 сентября 2022 года

Необычные категории людей

В нашем казенном учреждении укоренились некоторые обычаи. Один из них – неторопливые вечерние беседы, напоминающие чем-то деревенские посиделки прежних времён. Почему прежних, а не нынешних? Ответ на поверхности: деревня Центральной России, по большому счёту, приказала долго жить. Я-то её помню, хрущевских времён смутно, а брежневских – отчётливо. Наивный, немудреный быт с тяжелой, несравнимой с городской, работой, кипящее многолюдье и неистребимый сельский юмор. В моей родной деревне Колычёво, в недалёких от неё Михалях водились такие природные приколисты, которые могли сто очков вперёд дать заезжим хохмачам гастролёрам. Они собирали слушателей, даже не так: к ним спешили слушатели чуть ли не ежедневно, и они никогда не повторялись, выдавая бесконечные экспромты, чем выгодно отличались от профессиональных сатириков-юмористов…

Сентябрьским вечером 2022-го года, одиннадцатого числа, четвёрка стариков послепенсионного возраста собралась, не сговариваясь, покалякать. Вернее, не совсем так: я и Кучак регулярно вечером только этим и занимались, а двое Володей жаждали сразиться в шахматной партии, но сбитые с толку нашими смелыми рассуждениями, присоединились к нам из деликатности, а потом увлеклись и забыли о замысле.

До освобождения Кучака оставался сорок один час, но тогда перспективы были весьма туманными, и он внутренне настраивался отбыть остающиеся полгода до конца.

Чтобы отвлечь его от навязчиво-депрессивных мыслей, я принялся перечислять типичных стародеревенских представителей:

– Помнишь, Александр Васильевич, что в каждом селе, посёлке, даже захудалой деревеньке, обязательно имелся в наличии местный дурачок? Это ладно, непременно присутствовал и местечковый интеллигент…

Кучака сбить с толка трудно, он практически не поддаётся чужому влиянию, но тут, против ожидания, кандидат в свободные люди оживился и сразу продолжил типичные ряды:

– Ты совершенно забыл упомянуть деревенского пьяницу классического образца, гулящую девку, местного донжуана, добрую треть поселения, обязанную его усердию, ну и конечно – деревенского жлоба.

Володи навострили уши. Один из них – москвич, имел представление о сельском бытие самые нелепо-наивные, зато второй, уроженец казахского аула, был более сведущ в подобных вопросах. Он добавил:

–Позвольте и мне внести кое-какие дополнения. Вот, например: деревенский буян, местный изобретатель, великий лентяй, властный пупок и, обязательный волостной оппозиционер…

Кучак обрадованно кивнул:

– Верно! А ещё есть скандальная семейка, колдунья и знахарь-самозванец.

Володя-москвич удивлённо вытянул лицо:

– Неужели правда? Я-то думал на селе всё прилично и скучновато-нудно.

Александр Васильевич недовольно заёрзал на кровати:

– Это в городах скучно. Сам убедился, когда переехал, а в деревне с кучно не бывает, особенно летом.

Володя вежливо возразил:

Я не раз проезжал через Подмосковье и, между прочим, даже молоко покупал.

Кучак, с академическим превосходством знатока, указал бывшему московскому обывателю:

– Твои воззрения на деревенский быт отличаются от реальности, как проповедь от отповеди.

Я восхитился взлёту Кучаковой мысли и немедленно зафиксировал её на бумаге. За полтора оставшихся до освобождения дня, ничего путного из его уст больше не слетело – вероятно старик излишне переволновался, но в тот вечер мы отлично посидели. Володя, тот, который аульный, рассказал нам массу сельских историй с казахстанской спецификой, а мы только головами качали, да ахали, развесив уши.

Более суток после проводов Кучака я ходил потерянный и сам не с вой, но, когда мне начали выражать соболезнования в его отбытии, вашему покорному слуге осталось лишь встряхнуться и вновь приобрести чувство юмора. В самом деле, как можно грустить о том, что человек вернулся в родной дом спустя долгие годы.

Беседа того вечера чем-то меня зацепила, и я пришел к мысли: в любом сообществе есть разделение людей на категории, а если оно есть, то следует написать об этом рассказ…

Война длилась уже более полугода. Фронты, после наступления Украины на Харьковском направлении стабилизировались. ВСУ хоть и поймали кураж, но далее натолкнулись на жесткое противодействие российских войск.

Пятнадцатого сентября начался саммит стран ШОС в Самарканде. Участие в нём приняли как члены и наблюдатели, так и, казалось бы, посторонние страны, вроде Турции. Иран подал заявку на членство и был принят на правах полноценного партнёра. По его стопам решила идти Белоруссия. Идёт явная поляризация мира. Ключевое событие саммита – встреча Путина и Си Цзиньпина.

США нагнетают жути, стращая нейтральные и колеблющиеся страны. Для России главное сейчас – не дрогнуть. Вечером 15-го сентября (наконец-то!) наша армия впервые применила массово ударные беспилотники. Удар был нанесён по Никополю. На аппаратах-камикадзе нанесена маркировка «Герань-2», хотя на Западе утверждают, что это иранский «Шахид». Вряд ли происхождение беспилотников имеет большое значение – важен сам факт. В Кривом Роге российские войска продолжили разрушать жизненно важные объекты города…

… Параллельно рассуждениям о войне и странноватых методах её ведения, я вспомнил о кастовом делении осужденных, а оно проявляется ярко в колониях, да, собственно, и в СИЗО, только в разной степени. Если не брать в пример воров в законе и бродяг, которых власть начала щемить довольно жестко года с 2019-го или 2020-го, то на высшей ступени уголовной иерархии стоят так называемые блатные. Нравы с каждым годом мягчают и воры, и бродяги, и блатные далеко уже не те, что хозяйничали в девяностые и начале двухтысячных годов. Даже за последние пять лет изменения весьма серьёзные. Скажем так: при обилии аполитичный или дурковатых типов, даже тех, кто относится к власти негативно, редко кто из них, разве, что единицы враждебно отзываются о России, как о стране. Да, отношение к чиновничеству, элите, судебно-правоохранительной системе, прямо сказать – критическое, но патриотизм преобладает. Особенно он силён среди наиболее распространённой и многочисленной категории так называемых мужиков, а их в колониях процентов под девяносто. Правда, следует оговорится, что в десятые и двадцатые годы 21 века, слишком многие из них – до трети, наркоманы, с испорченной психикой.

Что любопытно: в любом СИЗО мужиков в процентном отношении, поменьше – сказывается изрядная прослойка «шерсти». Это своеобразная группа сидельцев, как правило малосрочников, состоящая в тюремной обслуге и близкая к администрации заведения. Многие из них до колонии не добираются. «Шерсти» в зоне также хватает, имеются в виду «черные» зоны, а уж о красных и говорить нечего – там это преобладающая прослойка. «Шерстяная» категория неоднородна: с иными считают за честь дружить, а к кому-то относятся с нескрываемым презрением. Во многом это зависит от личности и занимаемой должности. Там могут находится повара, работники прачечной и швейной мастерской, ремонтники и кладовщики, электрики, даже клерки в администрации и многие другие, перечисление которых займёт половину страницы. К ним же причисляют завхозов и дневальных.

Хороший завхоз – удача для барака. Не приведи господи, если в завхозы пролезет гнида. Подобные персонажи надолго остаются в памяти. В 2019 году наш отряд одарили отменной сволочью – «Кугусиком», мошенником крайней степени цинизма. Первым делом он предпринял организацию платных свиданий. Тариф взял чисто с потолка, но уверенно ляпнул, мол, это инициатива администрации и впредь можно будет видеться с родственниками только на условиях уплаты мзды. Он составил некие списки, распределил очередь и обобрал барачных сидельцев на весьма крупные суммы. Смешно, но первыми купились на аферу как раз блатные. Деньги они перевели и стали дожидаться вожделенных свиданий. К их полному недоумению, а вскоре и ярости, на встречу с родными и близкими направлялись совершенно другие люди. Оказалось, списка кандидатов имелось в наличии два. «Кугусик» клятвенно заверял о происках администрации и беспардонности вороватых фсиновцев, но справедливости ради следует сказать, что на сей раз они оказались действительно не при чём.

На что надеялся аферюга – неведомо. Шансов остаться целым и невредимым не оставалось никаких. Его начали регулярно поколачивать, а он всё твердил о собственной честности и о том, что ажур будет полный. В итоге он сдал администрации запрещённые вещи и предметы, о которых знал, получил перелом руки и пары рёбер, после че6го сбежал в первый отряд, в который смывался всякий сброд, в чём-либо провинившийся перед обществом.

Нередко, в иных отрядах с преобладанием здравомысленных людей, буквально уговаривают достойного, умного мужика стать завхозом. Если замысел увенчался успехом, такой человек приносит большую пользу бараку и пользуется большим авторитетом…

Самая незавидная участь у обиженных. Это обособленная категория, типа касты неприкасаемых в прошлом Индии. Им нельзя подать руки, взять у них сигарету… За подобные вещи любой осужденный способен скатиться в их разряд, основной род деятельности которого сводится к работе в туалете, умывальнике, на помойке и уборке мусора, по большей части окурков на территории. Даже в телевизионке, у н6их отдельные, самые неудобные места. В столовой они также не сидят за общими столами.

Справедливости ради добавлю: дневальные тоже сидят в столовой отдельно, но их столы находятся в общих рядах. К тому, же дневальным, не говоря уж о завхозах, платят какую-то зарплату, на посещение ларька вполне хватающую, а обиженные трудятся даром.

Среди них попадаются совершенно различные люди, от интеллигентов, до полных дебилов. Возраст также различен, есть двадцатилетние пареньки, а имеются и семидесятилетние старики…

Тем временем в украинской войне произошёл политический перелом. 19-го сентября депутаты законодательного собрания ЛНР, а следом за ними и ДНР обратились к главам республик Пасечнику и Пушилину с требованием о немедленном проведении референдума о вхождении их в состав России. На следующий день Херсонская и Запорожская области выдвинули аналогичные предложения.

Казахстан стал сильно гадить России. Он как бы мстит за оказанную ему восемь месяцев назад помощь в подавлении бунтов. На сей раз казахи запретили транзит товаров из Европы по параллельному импорту.

21-го сентября Россия объявила частичную мобилизацию. Для начала планируется призвать около трёхсот тысяч резервистов, но ещё идёт набор добровольцев.

23-го сентября начался референдум о вхождении в состав России Донецкой, Луганской, Херсонской и Запорожской областей. Референдум, в целях безопасности, решили растянуть на пять дней, вплоть до вторника 27-го сентября.

26 сентября пришли ошеломительные вести из района датского острова Борнхольм, о подрыве нитки газопровода «Северный поток II». На следующий день к ним добавились два взрыва на «Северном потоке I», а 29-го сентября сообщили ещё об одном подрыве.

Характерны два факта: 26-го сентября поляки, датчане и норвежцы открывали новый газопровод из Норвегии в Польшу, а ещё, взрывы распределились равномерно – два в территориальных водах Дании и два – Швеции. Хотя это дело рук Запада, а конкретно США, Британии, возможно – Польши, но европейская пресса, явно по команде и ме5тодичке взвыла о причастности России, что, по меньшей мере, является абсурдом.

Ставки повышаются и зашкаливают. Газеты Европы и США тотально заговорили о неизбежном применении Россией тактического ядерного оружия. В этом случае, Запад, мол непременно ответит своим тактическим ядерным ударом по Крыму, Северному ледовитому океану, или Сибири… Глупцы, наивные безмозглые глупцы, если и шарахнет, то непременно стратегическим термоядерным ударом, после которого рассуждать станет некому и незачем…

К власти пришло поколение непуганых идиотов. Во многих странах Запада, как на подбор, премьер-министры и министры обороны – женщины, причём не блещущие умом и добродетелями, зато фонтанирующие русофобией.

Когда полковник Игорь Коротченко заявил в прямом эфире о пагубности такой практики, ведущая – Ольга Скабеева ехидно вскинулась: «Чем вас не устраивают женщины?». Интеллигентный, но резкий в суждениях полковник спокойно ответил: «Меня не устраивает низкий интеллект». Скабеева помертвела лицом, смекнула, что камешек полетел в её огород и … смолчала.

На передаче подняли вопрос: «Чем должна немедленно ответить Россия Украине и Западу в целом, в связи с последними событиями?» Высказывались разнообразные идеи о военном и экономическом ответе, некоторые – на грани фола. Вновь удивил Коротченко. Он предложил демонстративно и публично ликвидировать «Ельцин-центр», превратив его в центр подготовки резервистов, закрыть фонд Горбачева и завести уголовное дело на Чубайса.

Тридцатого октября, в Кремле, состоялось торжественное подписание договора о вхождении в состав России четырёх регионов: ДНР, ЛНР, Запорожской и Херсонской областей. Площадь страны превысила 17 млн 200 тысяч кв.км

Договор подписали Путин, Пушилин, Пасечник, Балицкий и Сальдо. Сразу после церемонии состоялся митинг-концерт на Красной площади. Погода благоприятствовала мероприятию. Теплый осенний вечер, брусчатка главной площади страны. Сцену установили близ памятника Минину и Пожарскому, рядом с Покровским собором.

Любят у нас организаторы и телевизионщики подбросить неожиданный сюрприз к мероприятию, причём не всегда впопад. Так произошло и в этот раз. Вспомнили 2014 год, Алексея Мозгового, бригаду «Призрак» и ставшую тогда знаменитой восьмилетнюю девочку Богдану Нещерет из Луганской области. Ей, теперь уже шестнадцатилетней и ставшей поэтессой, очень захотелось встретиться с Путиным. Встречу организовали во время концерта, но длилась она около пяти секунд. Явная недоработка организаторов. Хотя бы полминуты общения боевая девушка заслужила.

Другая накладка произошла во время исполнения гимна России, первый куплет которого доверили исполнить певцу Шаману. Он умудрился пропеть с дворовой бездарностью и хорошо, что продолжили профессионалы на истинно классическом уровне.

С первого дня появились некоторые проблемы с мобилизацией: десятки тысяч трусливых мажоров сбежали за границу – в Казахстан, Грузию…, а ещё добавляется отвратительная работа иных военкоматов. Плюс в том, что проблемы не замалчиваются.

Слухи, слухи, в стране и, в частности, в колонии. Сводки с фронта тревожные. Нет, в победе никто не сомневается, но так раздражают бездарность ответственных лиц и чуть ли не организационное вредительство. Кое где выдали ржавые автоматы, где-то не хватает комплектов формы (озвучили пропажу полумиллиона комплектов!), таможня арестовала партию беспилотников на запорожский участок фронта, нужных там, как воздух. Впору задать вопрос: «Где дремлют трибуналы?»

Трагическое мешается с комичным. Пошёл я с утра решить вопрос с отправкой на публикацию четырёх стихотворений на горячую военную тему, а заодно заглянуть в церковную библиотеку, как меня остановили трое либо самых осведомленных, либо просто болтливых субъекта, самый языкастый из которых ухватил меня за третью пуговицу снизу. Дело происходило между СУСом и запасным входом в храм, там, где висит мемориальная доска. Димка из Ефремова, крутя мою пуговицу туда-сюда, торопливо заговорил:

– От наших пришли вести. Ой – жуть сплошная. Какой-то кошмар. Антона-повара убили в первом же бою. Другого Антона, помнишь, здоровенный молдаванин из восьмого отряда, его тоже нет в живых, а ещё – Кости Спартака…

У меня зашумело в голове. Их я знал, особенно Костю и Антона Лупу – стопятнадцатикилограммового атлета с невероятно широкими плечами. Антон дня три перед отправкой на фронт смотрел на меня просительно-извиняющимся взглядом, видимо, что-то было ему нужно, но подойти он постеснялся… А Костя… Мне вдруг вспомнилось, как я и Кучак, два престарелых хулигана пытались измерить его более чем двухметровый рост…

Димка не унимался:

– С четвёртого барака одному оторвало ноги, другой, из нижнего сектора, остался без ушей и большого пальца правой ноги, а ваш – Валерка Тихонов в госпитале, посечен осколками. Но не это главное. Помните Тухлого Билла – конченного наркошу. Так он героем оказался, сорок нациков в бою убил и его наградили.

Сомнения не замедлили закрасться в мою душу:

– Каким образом он мог угрохать сорок человек в одиночку?

– Атака была, он их и перестрелял.

– Сам-то ты в армии служил?

– Какая разница!

– Разница в ерунде: ему рожка автоматного не хватит, чтобы стольких уложить. Разве что шарахнул в открытую дверь блиндажа из огнемёта «Шмель», а выживших добил в горячке боя. Даже это вряд ли…

Димка распалился:

– Ты даже не дослушал. После подвига и награждения Тухлый Билл, укололся, подвёл остальных и его расстреляли.

Я решил, что трёп явно смахивает на бредни и поспешил отделаться от болтунов. Церковная библиотека находилась ближе и ноги сами понесли меня к ней. При входе в полубогоугодное заведение постоянно тренируются боксеры. Когда заходишь в помещение – проблем нет, зато при выходе рискуешь нарваться на прямое попадание в корпус, или в голову.

Библиотекарь-доброволец, хромой Сергей и четвёрка завсегдатаев обрадованно меня встретили и попросили принести пару экземпляров еженедельника «Аргументы и факты», который мне хоть и не совсем регулярно, но доставляют. Я удивился:

–Что, за сутки оба номера прочитали?

Сергей переглянулся с Димой Агаповым и сознался:

– Понимаешь, мы читаем только небольшую часть, а в основном, используем для протирки церковной утвари и заворачивания (упаковки) чего-либо.

На моей тумбочке лежала и пылилась целая стопка «Литературной газеты» и хотя она была уже не прежней – поляковской, всё равно было жалко отдавать её на растерзание. Я предложил библиотечным прихожанам почитать её, но они предложение вежливо отвергли…

Вопрос с публикацией решился довольно быстро, а я совершил набег на бараки, с целью выяснить: какая газета самая востребованная. Мнения разделились, но большинство выделяло «Плавскую новь» за мягкость и тонкость бумаги, а также за отсутствие цветной печати.

Дело понятное: месяца четыре как не получали туалетной бумаги по гуманитарной помощи, а на махорочную закрутку газета тоже блестяще подходила. Правда, в восьмом, бедолажистом бараке я услышал более дерзкую версию. Тамошние наркоманы особенно нахваливали компактную тысячелистную библию издание зарубежного баптистского общества, отпечатанную на отличной тончайшей бумаге.

Дивясь их анархическому атеизму, я вновь отправился в церковную библиотеку. Нет, конечно, не с новостью о библии, а с целью поздравить их с днём рождения сына русской поэзии – Льва Николаевича Гумилева, который до войны сидел за папу – Николая Гумилева, а после войны – за маму – Анну Ахматову. Знаменит он, конечно, не тем, что сидел, даже не столько тем, что является сыном двух классиков русской поэзии, а своими историко-этнографическими трудами, стихами, рассказами и поэтическими переводами. К моему изумлению, церковно-библиотечные прихожане о нём ничего не слышали, кроме церковного старосты Володи Магеровского, считавшего его почему-то сыном Марины Цветаевой.

Самый непримиримый адепт православия, немного вздорный и слегка тронутый умом, по прозвищу Саша Чумовитый, повернул в мою сторону недовольное лицо:

– Не нужно нам знать о преданных анафеме писателях! Лишние умствования равносильны глупости.

Я пожал плечами и не стал ему ничего отвечать, понимая, что он перепутал Гумилева с Толстым, вероятно, по недостатку образования, зато положительно оценил вторую его фразу. Нечто похожее высказывал ещё Салтыков-Щедрин.

В понедельник третьего октября Госдума одобрила вступление четырёх новых регионов в состав России. На следующий день, на утреннем заседании, уже Совет Федерации ратифицировал это соглашение.

На четвёртое октября пришлась, кстати, юбилейная дата – 65 лет запуску первого искусственного спутника Земли. По логике событий, подгадывали ратификацию именно к знаменательному дню.

В середине первой недели октября американцы предприняли лихорадочную попытку надавить на страны ОПЕК, особенно, на Саудовскую Аравию, заставляя увеличивать квоты на добычу нефти. В ноябре – выборы в конгресс, что грозит потерей демократического большинства для администрации Байдена, а самому президенту светит вероятность импичмента, в случае победы республиканцев.

Пятого октября в Европе собрались страны ОПЕК плюс, то есть и те, кто официально в международный нефтедобывающий картель не входит, в том числе – Россия. Запад лелеял надежду на повышение квот добычи нефти, а получил пощечину в виде сокращения, да ещё на целых два миллиона баррелей в сутки. Для Америки и Европы как воздух необходимо снижение цен на бензин, хотя бы символическое, чтобы замазать глаза населению и продемонстрировать якобы заботу. Цель – не стратегическая, скорее – ситуативная. Сдают ребята, умных и дальновидных явно не хватает, не то, что было в прежние времена…

Августовский набор в ЧВК Вагнер обошел стороной обиженных. Иные из них огорчились, но тут подоспела очередная компания и предложила им повоевать за гораздо большую сумму денег в месяц. Восемь человек подписали контракт. За ними приехали в день кипения страстей вокруг квот добычи нефти. Семеро потенциальных бойцов ждали отправки в напряженном состоянии, а восьмой, совершенно не похожий на обиженного, по кличке Майонез, в разболтанном виде пьянствовал в ПКТ (!). На плечах этого субъекта красовались наколки из звёзд, прямо как у авторитетного вора в законе. Вообще-то помещение камерного типа, это не удел обиженных, а уж водка, доставленная туда – нечто из ряда вон выходящее.

Когда шатающегося Майонеза с недопитой бутылкой в руке подвели к «уазику», он взбрыкнул и заявил, что плевать на всех хотел и никуда не поедет. Еле его запихали в машину.

Разные бывают обиженные. В конце 2017 года в наш отряд попал двадцатилетний на тот момент пацан повышенной упитанности по прозвищу Троллейбус. На свободе он был водителем транспортного пассажирского средства в Туле, по которому и получил кличку. Очень скоро, буквально за считанные месяцы, он достиг положения блатного и престижного койко-места в окружении авторитетов, похудев при этом, но незначительно – вес его всё равно превышал центнер, плюс заимел перспективу роста в уголовной иерархии. Троллейбус уже почувствовал себя важным лицом, не ходил в столовую, а старался, как большинство блатных питаться в бараке, но при этом продолжал худеть. Молодой организм требовал еды… На таком пустяке он и погорел.

Как-то ночью залез в баул, где хранились общаковкие продукты и попался… Расправа была короткая: утром он был с фингалом и шваброй в положении дневального.

В ту пору моим соседом был уроженец Ставрополья Сергей, более известный в отряде как «Леший». Худой, как скелет, он был младше меня на десять лет, но выглядел лет на пятнадцать старше. С чего он взял – непонятно, но уверенно заявил, что Троллейбус на этом не остановится… То ли накаркал, то ли как в воду глядел. Менее чем через год с бывшим блатным произошла довольно гнусная история. Честно говоря, даже не хочется её описывать, по причине нетипичности явления, но я постараюсь вкратце и без либерального смакования и выпячивания гадкого.

Когда Троллейбус пообтесался в дневальных, а там процветает своя семейственность и свои плюсы, вплоть до возможности эпизодических пьянок, он, изрядно поддав, решил устроить гомосексуальную оргию с обиженными. Однако получилось так, что в «партнёршу» превратился именно он, о чём тут же стало широко известно, а сам незадачливый тюремный любитель клубнички оказался на дне колонийного сообщества и, под утро следующего дня, сбежал в безопасный первый барак…

Седьмого октября власти всё-таки догадались не отмечать с помпой семидесятилетие Путина. Поводов для празднования маловато. Положение действительно сложное, как военное, так и внешнеполитическое, даже внутреннее – далеко от радужных перспектив.

В шесть часов, три минуты утра, на Крымском мосту прогремел взрыв – взлетел на воздух грузовик (фургон-длинномер). Два пролёта автомобильного моста обрушились, а следующий в попутном направлении товарняк с нефтепродуктами загорелся. Явный «подарок» от Украины к юбилею российского президента.

В проезжавшей рядом легковушке погибли двое. Их тела обнаружили уже в море.

Вечером железнодорожное сообщение восстановилось, а автомобильное снизилось в разы, по причине тотального досмотра машин и оставшихся целыми только двух полос из четырёх.

Киев визжал от восторга. Что характерно: до обеда была уже выпущена почтовая марка Украины, посвященная взрыву моста. На самом деле есть большие сомнения в сверхоперативности укропочты, скорее всего марка была выпущена заранее. В доказательство можно привести простой факт массового фотографирования огромного плаката с изображением этой марки уже днём.

К вечеру помпа чуть притихла, по крайней мере на уровне официальных украинских лиц. Они вдруг (явно по команде Вашингтона) заговорили о диверсии России против себя, дескать, с целью провокации. Пластинки эти настолько заезжены, что обращать внимание на киевские и западные СМИ не имеет смысла…

Утром, перед проверкой, я бодро вышагивал по футбольному полю, напевая ритмичную песенку собственного сочинения. Москвич, угнетённого роста Сергей, вс ё таки превышающий на дюйм полтора метра, с лицом типичного представителя Чебоксар, Канаша или Воткинска заинтересованно спросил, догоняя меня:

– Ты так здорово маршируешь, да ещё подпевая какую-то мелодию, может поделишься со мной?

– Легко. Только ты шагай в ногу, а я буду напевать «Марш тюремных энтузиастов».

Серёга остановился в задумчивости:

– Не слышал такого.

Пришлось и мне притормозить:

– Не останавливайся, догоняй.

Он, зная мою склонность к насмешкам, подозрительно поинтересовался:

– На нас же как на сумасшедших смотреть станут со всех сторон.

– А ты внимания не обращай. Пусть они репу чешут и гадают, помирая от любопытства, что мы тут затеяли.

Да, обмельчал народ. Бывало, Амфибрахий врубался сходу в любую хохму и авантюру. С ним вдвоём мы были способны учинить любой розыгрыш или спектакль и плевать при этом хотели, что о нас подумают. Кучак, тот тоже мог поддержать, хотя и не всегда, розыгрыш, а ещё обладал некоторыми познаниями. Когда-то, собравшись втроём, мы могли заплести разговоры на любые темы. Случалось, десяток, а то и дюжина слушателей стояли, замерев развесив уши от наших рассуждений о неомакиавеллианстве, контрэлитах и антиэлитах, а также их принципиальных различиях.

Сергей поразмышлял секунд десять, но любопытство его всё-таки одолело, и он согласился пройти со мной туда и обратно один разок. И мы тронулись полукарикатурным парадным шагом под маршевый мотив дурацкой песенки:

Под ветерок пронзительный мяучет кот облезлый

Наверное, на улицу я вышел нынче зря.

Пока дрожал задумчиво, из носа вдруг полезла

Огромная и жирная, зелёная сопля.

Видя наши старания, к нам заспешил любопытный и высоченный Серёга Шихин – один из последних интеллектуалов отряда. Я не успел объяснить ему суть наших действий, по причине появления нашего нового отрядника, который принялся выстраивать гомонящую орду.

Свеженький начальник имел добротный рост под метр девяносто, изрядное пузцо и лицо ленивого интеллигента, явно не стремящегося отяготиться службой. В принципе – вариант не худший для нас. Ладно, время покажет.

Ближе к обеду по многим каналам телевидения стала поступать информация о массовой ракетной атаке на критическую инфраструктуру Украины. Давно пора! После взрыва на Крымском мосту, трёх попыток диверсии на Курской АЭС и обстрелах Курской и Белгородской областей, терпеть бандерообразный беспредел стало невозможно. Основное число ударов пришлось на объекты связи и энергетики. Количество ракет называют разное – от ста до двухсот.

Во время обеда и после, те, кто не завалился спать, стали горячо обсуждать животрепещущую тему. Ко мне подошел сочувствующий Украине таджик и стал нагнетать страсти, внимательно наблюдая за моей реакцией:

– Всё, России теперь конец, все пятьдесят или больше стран Евросоюза пойдут на вас войной. Сдавайтесь сразу, а то хуже будет.

Сзади, чуть в стороне, стояли и прислушивались два его земляка и трое западных хохлов.

Ага – смекнул я, – ясно откуда ветер дует. Невозмутимо глядя ему в глаза, задал вопрос:

– Сколько стран входит в Евросоюз?

– Э-э, откуда знаю?

–Совсем не знаешь, но берешься утверждать. Непонятно что-то. А площадь, население этих государств тебе известны?

– Да не знаю я.

– Круто. Между прочим, весь Евросоюз состоит из 27-си стран. Если ты этого не знал – запомни. Вот Брюссель – центр объединенной Европы, столица Бельгии. Как ты думаешь, Бельгия больше Московской области?

За него ответил почему-то украинец:

– Конечно больше. Европа она – вон какая!

– Наивный, Бельгия меньше Московской области в полтора раза, а весь Евросоюз вместе взятый уступает по площади нашим двум губерниям: Красноярской и Якутской.

Припамирский уроженец удивился, ноне успокоился, явно накаченный брехливой укропропагандой:

– У вас бунты везде, скоро власть поменяется.

Пришлось загнать его в ступор:

– Уже не бунтуют. Их всего-то три миллиона было. Ты домой позвони, чтобы тушенку пока не покупали, а то бунтарей на мясокомбинаты отправили и теперь тушенкой из них будут кормить Африку, да и вам маленько отправят. Так что с бунтами вопрос решен.

Главное, что от меня требовалось – не засмеяться, даже не улыбнуться, чтобы не подпортить эффект от произнесенной глупости. Смешно, но хохлы, кажется, поверили, торопливо пошептались между собой и тут же растворились в барачной суете.

Таджик из Куляба долго стоял побледневший и с открытым ртом. Минуты три спустя он растерянно спросил:

– Как, прямо людей – на мясо?

Чтобы окончательно его добить, я развёл руками и мягким голосом, как бы сожалея, проговорил:

– Там же русских не было…

Серёга Шихин, едва сдерживая смех, показал большой палец в знак одобрения.

Перед вечерней проверкой мне пришло в голову вспомнить наши озорные прошлые дни, и чтобы не ударить в грязь лицом перед памятью Кучака с Амфибрахием, я решил устроить очередную хохму. Около пяти чесов вечера, ваш покорный слуга, по совместительству автор этого правдивого рассказа, бродил зигзагами по футбольному полю с кроссвордом и карандашом, в ожидании подходящих кандидатур, которые не замедлили явиться.

Два Сергея, длинный и короткий, едва заметив меня, приблизились. Я им вкратце объяснил суть предполагаемого дела:

– Есть идея попасть в книгу рекордов Гиннесса. Для этого мы с Серёгой Шихиным станем ходить челноками туда-сюда по восточной кромке поля, отгадывая при этом слова кроссворда, а ты – я указал на малорослого москвича – будешь ходить вокруг футбольного поля и встречаясь с нами вносить свою лепту в умственное занятие. Только ходи по часовой стрелке, а то мысли твои перемешаются и толка не будет.

Длинный Сергей недоверчиво спросил:

– Причём тут книга рекордов Гиннесса?

– Элементарно: надо разгадать кроссворд до начала проверки, а осталось восемь минут, плюс необычные условия отгадывания.

– А если заявку не примут?

– Тогда мы сами будем считать, что такой рекорд есть в наличии.

Недоросток москвич рванул, набирая скорость в нужном направлении. Через пару секунд пошли и мы, открыв нужный лист. В ходе неторопливой прогулки, посредственной сложности задание было расщелкано минут за пять, за исключением одного слова. К сожалению, нам раньше не попадалось название японских шашек, а нарезающий круги Сергунька в принципе знаниями не обладал, так, что задание мы не выполнили.

Уже стоя в строю нас охватила досада и пришло решение немедленно выяснить каким словом обозначают эти коварные японские шашки. Даже звонок окончания проверки ещё не прозвенел, когда мы отправили ходока – Копченого Гуся за интеллектуальной помощью в стоящий рядом восьмой отряд. Гусь суетился и толкался там минут семь и явился назад, разведя руки:

– Никто не пил японское пиво, поэтому не знают, как оно называется.

У меня и Пашки Замудренного округлились глаза, а Сергей Шихин, сообразивший в чём дело, рыкнул на балбеса:

– Идиот! Ты всё перепутал, у тебя одно пиво на уме. Придётся послать вестового узбека в шестой отряд, там есть не то монгол, не то кореец, может он знает, живёт-то недалеко от Японии.

Вестовой оказался туп, но удачлив. Сразу после звонка, он чуть ли не силой притащил наркомана калмыка и молдаванина Полтинника, прозванного так за собственный вес. От наркомана мы отмахнулись, а Полтинник принёс готовый ответ – рендзю.

Мы посовещались и приняли справедливое решение: результат не засчитать по причине окончания проверки.

Низкорослый Серёга, уходя в барак, грустно промолвил:

– А победа была так близка…

На фронтах продолжались бои местного значения. Инфраструктуру Украины продолжали методично уничтожать, но не в столь массовом масштабе.

Тринадцатого октября, в Астане, собрались представители Азии, для обсуждения и, возможного решения многочисленных накопленных проблем. Количество глав государств, присутствующих в столице Казахстана, впечатляло. В этот же день Белоруссия объявила о введении режима КТО (контртеррористической операции). Часть российских войск отправлена в Белоруссию, для усиления местной группировки.

На праздник Покров, в нашу колонию доставили бывших сидельцев из Белгородской области. Их колонию в городе Валуйки стали регулярно обстреливать украинские войска, благо она находиться близ самой границы. У нас сразу построжал до дури режим. Почему до дури? Чем же ещё объяснить, что мыться в бане теперь в выходные дни до 14.00, а по будням до 15 часов 30 -ти минут. Да это ещё полбеды.

Контролёрам дана команда держать на запоре калитки и сопровождать каждую группу осужденных, куда бы они не направлялись. Измученные контролеры, а их мало, носятся туда-сюда, все в мыле и практически без возможности отдыха. Всюду возникли очереди и давки, особенно в столовой. Кругом крики и ругань, да и сами контролеры начали роптать. Года полтора-два назад нечто похожее происходило, когда ретивые, но ленивые глупцы (как в них это сочетается?) отдали приказ на введение режимных дней, да скоро сдулись…

В новом корпусе, в шестом отряде сам собой вырос философ. Он окружен стопками многомудрых книг с сотнями (!) разноцветных закладок каждая. Цвет закладок обозначает степени: важно, очень важно и важнейше. Я по наивности решил, что книги размещены только на тумбочке и внутри её, но оказалось их целых четыре набитых до отказа баула, а пятый наполнен выписками из книг, плюс – собственными выводами и рассуждениями. Мы знакомы с первого дня его пребывания в колонии, но мне и в голову не приходило сколь глубоко он копает. Между нами завязались регулярные беседы, а он стал знакомить меня с трудами различных философских школ и направлений. Но по естественной причине утомления от нудных рассуждений, да ещё разбавленных перемудрённо-непонятными словами, я стал читать сверхсерьёзную литературу вперемешку с иронично-юмористической. Голова моя и так забита разными не особо нужными сведениями, а тут получилась какая-то невообразимая мешанина. После Колесова и Дугина, Проппа и Греймаса, отлично читаются Ильф и Петров, а после Канта, Сартра и Гуссерля, прекрасно идёт Войнович. Начитавшись до одури всяких доплатоников и досократиков, Фалеса, Анаксимандра, Анаксимена, Анаксагора, а вдобавок неоплатоников Плотина, Порфирия, Ямвлиха, Прокла и Дамаския, я приходил в себя на произведениях Юрия Полякова. Представляю, что подумают обо мне философы, но есть надежда, что они вышеперечисленных авторов художественных произведений не читали. Когда же дошла очередь до Ницше и Маркса, то мозги мои окончательно закипели. Начинающий философ пытался мне наукообразно объяснить концентрированную суть их ошибочных учений, но только Салтыков-Щедрин сумел привести мой рассудок в более-менее приемлемое состояние. Я почувствовал себя, лучше перечитывая в очередной раз историю города Глупова с его градоначальниками, вполне смахивающих на иных философов.

Мыслитель самоучка, едва выслушав как я отношусь к сверхсерьёзной литературе и многовековому наследию величайших умников мира, безапелляционно заявил:

– Твой пример лишь подтверждает неспособность русских к философии. У нас рождаются отличные технари, замечательные ученые, великие писатели и … не более.

Я возмутился:

– Ну, это ты подзагнул. Россия всегда славилась полководцами, шахматистами, спортсменами, дураками, в конце концов. Мудрецов у нас также хватало, ничуть не уступающих умом западным и восточным корифеям мысли. Давай возьмём за основу то, что все они ошибались. По-моему, их умственные завихрения обычные сплетни, домыслы и кривотолки. Вот, к примеру, Фалес ляпнул, не иначе как спьяну, дескать основа всего сущего – вода. А вот скажи, если у твоего соседа диарея, а до этого он обгорел на пожаре, причём тут вода?

Оппонент, не думая ни секунды ответил:

– Вопросы глупо-некорректные, но обосновать могу:

– В первом случае он пил недокипяченую воду, а в другом – воды явно не хватило…

Вот и поспорь с этими титанами и пигмеями мысли. Я ушел ни в чем не убежденный. По мне так и Кучак вполне сложившийся философ-реалист. Да, сильно его не хватает. Разные есть типы и типчики в бараках, но такого литературного вдохновителя скорее всего больше уже не будет. Что характерно: он не только главный литературный герой, но и реальный, наяву существующий человек, давший мне массу материала и сюжетов, а также сообщивший (выражаясь языком физики) огромную инерцию моему литературному творчеству.

Сергей Шихин, послушав мои рассуждения и сетования на отсутствие вдохновителя, предложил в качестве такового спящего над ним Лёху Таракана. Да, персонаж, без натяжек, карикатурный, но деяния его мелки, а ум скуден до чрезвычайности…

Война перешла в позиционную стадию и находится в таком положении месяц. С правобережья Днепра, где-то с 17-го октября начата эвакуация мирных жителей. Обыватели, даже эксперты было решили, что эти земли решили оставить, но логика событий подсказывает обратное: явно готовится будущее наступление. С учётом мобилизации, численность войск на театре военных действий, с нашей стороны возрастает более чем вдвое, а техники и вооружения у нас и так хватает. Здорово выручают иранские беспилотники, имеющие в российской армии название Герань II.

На Совете безопасности ООН, по инициативе США обсуждался вопрос о незаконности их поставок из Ирана в Россию. Наши страны, беря за основу лицемерие Запада, спокойно ответили, что понятия не имеют о чём идёт речь.

Энергетическая составляющая Украины разгромлена не менее, а скорее более, чем на треть. Тотальные удары наносятся ракетами морского, наземного и воздушного базирования, да ещё дронами камикадзе, относительно дешевыми и эффективными.

На сорок пятый день премьерства, свой пост покинула Лиз Трасс, что является абсолютным рекордом для Великобритании по краткосрочности. Да, одебилился и обмельчал западный политический иконостас. Такое впечатление, будто идёт отрицательный отбор, а может и правда подбирают послушную тупую мразь для каких-то черных целей.

У нас тоже далеко не всё гладко, многое идёт с запозданием, полно дурнины и тупья, не говоря уж об алчности, воровстве и коррупции, но потихонечку выправляемся. Франц Клинцевич в прямом эфире заявил о массовой не компетенции порядочного числа членов правительственного кабинета и сотрудников администрации президента. Досталось и некоторым генералам, с каменным лицом утверждавших, что в воинском уставе нет положения о беспилотниках, поэтому они не нужны в каждом подразделении.

В любом случае, не глядя на недочёты и не заморачиваясь на них, настрой в России оптимистичный. Практически никто не допускает поражения нашей страны. Это где-то на генетическом уровне и наверняка сработает в плюс в скором будущем. Украина обречена на поражение, пусть за её спиной стоит блок НАТО и накачивает её вооружением и наёмниками.

Большие сомнения в стойкости Запада. Слишком благополучно там жили люди за последние полвека, если не больше, расслабились. Теперь придётся выбирать: русофобия или прежняя безбедная жизнь. Вряд ли расслабленное аполитичное стадо готово сражаться с нами, честно говоря, неведомо за что…

Столы для обиженных в столовой изрядно опустели. Пока они окончательно не перевелись, я решил записать хотя бы ещё одну историю из жизни придонного тюремного общества. Сергей Шихин посоветовал послать Таракана, для обнаружения требуемого героя. Лёха оказался сказочно туп и привёл дурака высшей степени посвящения, не способного связать двух слов. Мы с Серёгой переглянулись, не сговариваясь покрутили пальцами у виска, а Пашка Замудрённый выпалил сгоряча:

– Ты не Таракан, а умственный Пострадамус.

Я слегка поправил:

– Ты забыл о физическом недостатке – у него работает лишь правая рука.

Замудрённый согласился:

– В принципе – да, пусть тогда называется просто: Лёха Пострадамус.

Таракан насупился, забился в угол к тумбочке и со злостью поглядывал в нашу сторону, бурча что-то себе под нос. Потом он решительным движением распахнул дверцу тумбочки и с трусоватой дерзостью выпалил:

– Раз ты надо мной смеёшься, Серёга, я у тебя сигарету из пачки заберу.

– Ты, хрен инвалидный, постоянно таскаешь моё курево. Только попробуй – щелбан получишь!

– Да что мне щелбан. Пожалуйста.

Сергей, как бы разминаясь, раз пять сжал и разжал пальцы:

– – Учти, щелбан будет нанесён табуреткой.

Шутливая фраза произвела ошеломляющее впечатление на Лёху. Он порывался бежать, затравленно озираясь по сторонам, но не находил лазейки для немедленного драпа – проход был запружен людьми, а на сдвоенных кроватях сзади и спереди роскошно разлеглись Денис Серпуховской и грозный Юра Туз. От панического страха губы его затряслись, он дёрнулся туда-сюда, покраснел от перегрева и лихорадочной мысли: «Что делать?»

Пока мы с хулиганским любопытством наблюдали за его поведением, в голову Таракана запрыгнула спасительная, как ему показалось, идея:

– Только через подушку! По пустой голове запрещено бить…

Сергей изумился:

– Глядите, какой изворотливый. Надо же – в секунду сообразил. Сочини ему – длинный Серёга посмотрел на меня – поощрительный стишок.

Моего воображения хватило лишь на две строчки:

Быстро ты забился в щель

Хитрый Тараканище.

Поняв, что дела его складываются благополучно, Лёха напустил на себя оскорблённо-презрительный вид и забормотал:

– Только смеётесь надо мной, да издеваетесь.

Я невольно его пожалел, как бы он не был недалёк умом, а земляком-то являлся реальным и, хотя бы на этом хрупком основании нуждался в поддержке:

– Ты не думай, что над тобой только насмешки строят. Нет, иной раз восхищаются. Мне, допустим, очень лестно написать о такой неординарной личности…

– Над другими больше смейтесь – у нас каких угодно хватает. Обо мне писать не вздумай, не нужно это.

Я удивился:

– Странно. Почему? Многие пытаются прославиться, уговаривают, ходят по пятам, надоедают, предлагают разные истории из жизни, а ты …

– Нет, нет не надо, дома ещё прочтут.

Чтобы его успокоить, пришлось уверить в полном моём нежелании описывать его как героя. Серёга Шихин понимающе подмигнул, а я продолжал разглагольствовать:

– Меня интересуют многие персонажи, особенно их разнообразие. Не только все люди разные, а даже народы и те отличаются друг от друга. Дело, кстати, не только в языке, но и в массе других отличий. Вот, скажем, ты – егорьевец во втором поколении…

Мой уверенный тон сбил его с толка:

– Почему во втором поколении? Я – потомственный.

– У тебя фамилия и лицо типичного аборигена Поволжья, где-то от Нижнего Новгорода до Ульяновска.

Серёга хлопнул Таракана по плечу:

– Точно, вылитый…

Однорукий, бессмысленно глядя в никуда, проблеял:

– Выду-у-мыва-а-ете.

Пришлось его слегка просветить:

– Тогда ты потомственный рудомет, коли считаешь себя коренным егорьевцем.

– Никогда не слышал. Небось придумал?

Я быстро вытащил из тумбочки редкую книгу И.П. Сахарова и, открыв нужную страницу, дал ему прочитать нужный отрывок. Лёха, шевеля губами, с полминуты читал пять строчек. Мы приняли его медлительность за вдумчивость, но оказалось, что скорочтением он владеет на уровне первоклассника-второгодника. Пришлось ему растолковать:

– Жители губернских и крупных уездных городов издавна прозывались на Руси странными и не всегда лестными словами. Жители Ефремова именовались головотяпами, Архангельска – моржеедами, Новгорода – гущеедами и долбежниками, Владимира – клюквенниками, Брянска – куролесами, Мурома – вертячими бобами, Дмитрова – лягушечниками, Орла – проломленными головами, Рязани – кособрюхими. Кстати, в Егорьевске рязанцев называли косопузыми, что смысла прозвище не меняет. Сами же егорьевцы гордились, когда их дразнили рудометами. Метать руду, по-старинному, пускать кровь кому бы то ни было.

– Это какой Сахаров, – оживился Пашка Замудрённый – академик-ядерщик?

Я улыбнулся:

– Нет, что ты, эту книгу написал И.П. Сахаров.

– Индивидуальный предприниматель?

– Паша, какие во времена Николая I индивидуальные предприниматели в современном понимании? Книжонка-то издания 1841 года.

– А! Оказывается, и тогда Сахаровы водились…

Вот и солнечное затмение прошло, и Риши Сунак премьером Великобритании назначен, и последний носитель алеутского языка в Росии помер, а на фронтах почти тишина – бои местного значения. Сделка по вывозу зерна с Украины, похоже трещит по швам. Западные СМИ сочатся ядом. Твиттер окончательно перешел во владение Илону Маску – богатейшему человеку планеты. Демократичный миллиардер пообещал вернуть доступ к его сети всем блогерам, вышвырнутым оттуда ранее, в том числе Дональду Трампу. Посмотрим, что получится из такой смелой затеи.

Как только перевели к нам валуйских сидельцев, очереди в столовой стали напоминать давки времён предкрахового СССР. Если из прежнего состава осужденных, каждый пятый питался в бараке и столовую не посещал вовсе, а людей зажиточный имелось изрядное количество, то прибывшие вновь гораздо ближе к пролетарскому происхождению и куда бедолажистей прежних аборигенов.

Новенькие с первого дня дивятся, как мы выходим на проверки: бокалы с чаем и кофе, сканворды в руках, треп, анекдоты, насмешки…

Отношение к телевидению, газетам, журналам сильно изменилось со времени начала войны. Если ещё недавно робкой смелости речь какого-нибудь депутата, публициста или политолога вызывала восторг и прилив энтузиазма, то теперь отношение гораздо более критическое – люди мгновенно научились распознавать фальшь и отвлекающий внимание треп, от правдивых репортажей. Мне почти регулярно (бывают сбои) доставляют еженедельник АИФ. Раньше выстраивалась огромная очередь и далеко не все успевали прочитать, даже газеты полуторамесячной давности выхватывали из рук, а сейчас морщатся после прочтения, как от недоваренной картошки, которую, вдобавок, забыли посолить.

Отрядник из нового корпуса, производящий впечатление вполне здравомыслящего человека, попросил из любопытства, желая меня разгадать, написать что-нибудь на арабском. Я отбрехался, что не умею, так, на всякий случай. Все харфы, а их 28, мне известны, включая непроизносимый «олиф», но времена такие, что ненароком и срок могут впаять, при писав пособничество в терроризме. Пишу то я всё равно с ошибками. Фатха, кясра, дамма сложностей не представляют, это обыкновенные заменители гласных букв а, и, у, но в дополнительных значках (сукун, шадда, хамза, танвин, васла) я путаюсь, а большого желания вникать в тонкости арабской вязи у меня уже нет. Наши мусульмане сильно удивлены моими знаниями о Востоке. Особенно их поражает описание их родных мест, а я всего на всего там бывал (многократно) и, обладая не самой дурной памятью, тщательно фиксировал особенности местности и быта.

Да уж, дела, звучит смешно, однако приходится иной раз скрывать знания, которые судебная система способна истолковать и извратить так, что мало не покажется. Получается: я, патриот России до мозга костей, буду выставлен, с большой долей вероятности, усилиями этого вороватого, коррупционного и уж точно не патриотического клана, полным отщепенцем и врагом страны в глазах обывательского общества.

С июня 2022 года Плавский суд стал практиковать ноу хау в своей деятельности. Трудно сказать, случайное ли произошло открытие, или объявился местный гений юриспруденции, но осужденных стали отпускать на УДО… после их реального освобождения по окончанию срока. Человек уже месяц дома и на работу устроился, а в суде идёт заправский спектакль с участием судьи, прокурора, адвоката, представителя колонии. «Счастливцу» сообщают по месту жительства, что он освобожден от дальнейшего отбытия наказания… Главное же в другом: суд добился выдающихся результатов в условно-досрочном освобождении, чего раньше не наблюдалось и за что его поругивало вышестоящее начальство. Точно не известно, платят ли за это премиальные, но если платят, то это точно шедевр судебной мысли.

Очередным облагодетельствованным оказался небезызвестный бывший чиновник, москвич Кирилл, тот самый, которого когда-то пытались топить в чане на рабочей зоне. Он освободился 6 сентября, а в середине октября (!) Плавский суд его уведомил, что не возражает…

Дури и глумления хватает. Депутаты и общественные деятели, не последние в стране люди нелегально (!) провозят на фронт необходимейшее оборудование (беспилотники и средства борьбы с ними). На государственном уровне запрещена модернизация технических средств и вооружения, даже если она приносит ощутимый эффект. Уж и президент упомянул о недостатках. Кто же тогда заправляет организованным бедламом? Откуда берутся орды мошенников обшакаливающие простое и наиболее незащищенное население России? Сейчас даже наивные люди и те не верят, что любая мерзость происходит сама по себе, а не подталкивается и не покрывается сверху. Во власти издавна принято считать людей за дураков, а когда они, осознав куда их завела элита, начинают сопротивляться, то чинуши, скривив обиженные губки, начинают сетовать, как им не повезло с народом.

Увы, об обывателях заботиться необходимо…

Только я хотел продолжить мои рассуждения, как пришел Пашка Замудренный с зелёной книгой, торчащей из подмышки. Первая мысль была: Коран притащил и выдержки начнёт зачитывать. Реальность оказалась проще и созвучнее моим соображениям. Книга оказалась томом знаменитого сатирика Салтыкова-Щедрина. Пашка восторженно зачитал три пункта из пятнадцати градоначальника Беневоленского: Пункт 6… ежели кто из обывателей прегрешит, то не тотчас такого усекновению предать, но прилежно рассматривать, не простирается ли и на него российских законов действие и покровительство.

Пункт 7: да памятует градоправитель, что ни от кого иного слава Российской империи украшается, а прибытки казны умножаются, как от обывателя.

Пункт 11: Законы издавать добрые, человеческому естеству приличные; противоестественных законов, а тем паче невнятных и к исполнению неудобных – не публиковать.

Времена, видимо, меняются мало. Прогресс прогрессом, но это – вторично, а подлость, дурь чиновная, коррупция остаются неизменными. И Роберт Бернс, и Гамзат Цадаса, и другие великие поэты, бичующие пороки, также актуальны, как и прежде…

29-го октября, в 4 часа 20 минут утра началась атака украинских беспилотников на Севастополь. В ней приняли участие семь крупных надводных аппаратов и девять воздушных. Налёт координировался из Очакова и натовского самолёта, нарезающего круги неподалёку. Ущерб нанесён минимальный, благодаря бдительности вахтового матроса, который среагировал на звук двигателей. Как утверждают все 16 беспилотников уничтожены.

Озвучили, что производство нашего барражирующего снаряда «Ланцет» увеличено в пять раз.

Мужскую и женскую сборные по волейболу не допустили до отборочных игр на Олимпиаду 2024г. В Париже.

В последний день октября 2022г. Россия ответила на атаку морских и воздушных беспилотников на бухту Севастополя. Как отмечают, ракетные удары по Украине оказались наиболее мощными за всё время спецоперации. Водоснабжение даже в самом Киеве нарушено на 80%…

Поставленная мной задача отыскать побольше людей необычных и описать их выполнялась слабовато, но помог случай. В нашей общей зоновской бане (есть ещё две, но они в рабочей зоне), в которой из десяти душевых леек функционируют не более семи, я столкнулся нос к носу с победителем литературного конкурса двухгодичной давности, драматургом Востреньким. Он как-то выпал из поля зрения, но тут провидение вновь нас столкнуло в нужный момент. Я и мой тёзка Востренький, быть бы которому сценаристом, по логике, ухватились руками за один тазик для стирки нижнего белья. Можно и в прачечную отдать эту мелочь, да проще и надёжнее, в смысле пропажи, совершить нехитрую манипуляцию самим. Мы узнали друг друга, вспомнили великого Кучака, в его лучший и многократно описанный период и уважаемый мной литературно-зоновский лауреат неожиданно попросил помощи. Незадолго до пополнения нашего контингента валуйскими сидельцами, его, как и многих соотрядников перевели в другой барак. Там он поселился в проходняке с моим старым знакомым Колей Бершадским, у которого назрела семейная драма. Случай не особенно редкий, но с нюансами. Востренький, распаренный в струях горячей воды, принялся рассказывать:

– Коля получил недавно письмо от свояченицы. Та сообщает, что его сын отправлен в детский дом и сильно тоскует по отцу. Жена его – наркоманка со стажем, с третьей попытки посажена (две первые судимости были условными). А сам-то Колька не наркоман, не алкоголик, он даже не курит. Вот, хотел ему помочь с кассационной жалобой, да получается какая-то пьеса драматическая. Если тебе не трудно – помоги.

Я пожал плечами:

– Юриспруденция не мой конёк.

– Да не о том прошу, просто поправь мой высокопарный слог и упрости текст, излишне зацикленный на эмоции.

– Ну, разве что попробовать.

– Будь другом, помоги. Я, по-моему, лишку приплёл, ввёл сцену с безграмотным письмом семилетнего сынишки. Слишком жалостливо получилось. И ещё одна проблема: Колька читает по складам, а я его чуть ли не кандидатом наук выставил.

Бесенок любопытства уже овладел мной, и я легко согласился. Целый вечер мы с Востреньким провели за правкой текста, отмахиваясь от робких возражений Коли, пока не отправили последнего найти где-нибудь рулет к чаю, а на самом деле, чтобы он не мешал написанию художественно-литературной жалобы. То, что вышло из нашей затеи, предлагаю на суд читателям:

Кассационная жалоба

Обращаюсь к Вам, как к высшей и, надеюсь, здравомысленной инстанции, так как местечковые чиновники отделываются чванливыми отписками, явно воображая себя пупами земли.

Попытаюсь, по возможности кратко, изложить суть моего дела, не сухим казённо-топорным языком, а обыкновенным, человеческим. Я родом из российской глубинки, с детских лет приученный к тяжелому крестьянскому труду. Моя семья всегда жила очень скромно и занималась выращиванием крупного рогатого скота. В нашей деревне была только неполная начальная школа, в которой я проучился два года, а потом стало необходимо добираться до другой школы 30 километров. Родители решили, что при коровах хватит и двухклассного образования, а я считался лучшим учеником и тянулся к знаниям. Дальше пришлось работать и в свободное время заниматься самообразованием. Сейчас никто не верит, что у меня за плечами всего два класса, но это заслуга моей соседки – учительницы и моей увлеченностью книгами.

Все тяжелейшее детство и юность прошли в изматывающем труде, но другой работы я себе уже не представляю. Да, я нажил тяжелые болезни, а как их не нажить, когда приходилось косить гектары травы вручную. Но ни о чём, в плане работы не жалею. Меня подкосило другое. Первая моя жена, с которой у меня не было детей, неведомым образом пристрастилась к спиртному. Промучившись несколько лет, я подал на развод (в деревенской жизни нужна соратница-помощница). Через какое-то время я вновь женился и у нас родился долгожданный сын. Мы переехали в Московскую область, где была хорошая перспектива заняться привычным животноводством…

К моему ужасу, выяснилось, что вторая моя супруга оказалась наркоманкой. Как мог, я пытался оторвать её от пагубной привычки, но увы, проклятое зелье перевешивало разумные доводы. Это она занималась употреблением и сбытом, а я всячески старался помешать этому.

Вину я не признаю не потому, что хочу запутать и вывернуться, а потому, что сам не являюсь наркоманом, даже спиртное не употребляю и не курю, а уж тем более не стремлюсь к лёгкому заработку.

Я поддался на уловку Борсука В.Л., который умалял отнять дозу наркотика у жены и отдать ему. Денег мне никаких от него не было нужно, а он, участвуя в спецоперации, и зная, чем это завершится поняв, что я деньги не возьму, положил четыре сторублевки (стоимость двух бутылок самой дешевой водки) на приборную доску.

Получается, формально я нарушил закон и получил срок восемь с половиной лет. Но речь о другом: жена моя, после того как я попал в СИЗО, была трижды судима (два раза получала условный срок) и в конце концов оказалась за решеткой. Главное же то, что она, ещё будучи на свободе, отдала нашего сына в детский дом.

Заставило меня обратиться к Вам недавно полученное письмо от свояченицы (сестры жены). Она давно поставила крест на собственной сестре и умаляет меня не бросать сына, а ещё просит, чтобы я освободился пораньше. Да разве от меня это зависит? Она пишет, что сына затравили в детском доме, обзывают дитём тюремщиков, а он, бедолага, ждёт, когда я его заберу домой…

У меня потекли слёзы, и я решился написать Вам. Надеюсь, смогу воспитать его в труде и правильном понимании жизни. Стране, особенно сейчас, нужны труженики, а не паразитарные нахлебники. Вы, как люди государственно мыслящие, вряд ли ставите задачу плодить в стране нищету и преступность. Поставьте себя на моё место. Я, даже обременённый тяжелыми болезнями, готов работать честно и добросовестно в сельском хозяйстве. А вы смогли бы? Ответьте сами себе, только без демагогического пустословия.

Мне в голову не приходит просьба о немедленном освобождении. Крестьянское здравомыслие подсказывает, что стоит попросить снизить срок моего пребывания в ИК на 11 месяцев. Объясню почему. Полевые работы начинаются весной, включая подготовку к ним – с апреля. В этом случае мне удастся сделать запасы на зиму, без чего освобождение теряет смысл. Это не город, где можно всё купить и ничего не делать. Кормить придётся и себя и ребёнка, а до пенсии мне далеко.

Я чужд уголовному миру, а так называемое исправление (лукавое слово), это не более чем преступная школа.

В связи с вышеизложенным, прошу Вас снизить срок моего осуждения на 11 (одиннадцать) месяцев, то есть до 6 (шестого) апреля 2024 года.

Прошу извинить за многословие и за то, что отрываю Вас от серьёзных дел.

Дата. Подпись

Востренький перечитал нашу совместную стряпню, благосклонно кивнул, в знак одобрения и, удовлетворенный писаниной, пожал мне руку. Потом пробежал глазами текст и я, после чего предложил драматургу:

– Давай припишем снизу: палец приложил и крестик поставил собственноручно.

– Заманчиво, но весь замысел рухнет. А вот пьеску, пожалуй, накатаю – жалко терять семнадцать страниц текста в трёх действиях.

Коля всё не приходил. Наверное, не мог отыскать рулет, а то и вовсе прятался…

Под моросящим дождём я направился в свой отряд. Провожающий меня соавтор крикнул вслед:

– Помнишь, как из этого окна, – он указал на барак, находящийся напротив – пять лет назад, в такую же погоду мужик вечером выбросился?

Конечно, я помнил. Всё произошло на моих глазах, когда случайно выглянул из приоткрытого окна баульной кладовки. Тот бедолага выжил и до сих пор хромает с палочкой на зоне. Надо будет его перехватить и попытаться разговорить – глядишь, путное что услышу…

На телеканалах сплошное пустозвонство, даже в так называемых аналитических передачах, не говоря о прочей развлекухе. Каждый выступающий эксперт пытается за треском слов скрыть истиную суть происходящего. Указующий перст цензуры, или остатки агитпропа, видимо, задают им направление трепа. Да это ещё не всё. На первом канале, а, особенно, на НТВ снова появились доморощенные и чужеродные русофобы, фальшиворечиво и сладко подпевающие врагам России, внушающие неуверенность в людях нестойких и недалёких. На первый взгляд посыл понятен: показать равный доступ для всех мнений. Только вот вопрос: «Много ли дискуссий разводил СССР времён войны?» Скажу, что не те уже времена. Брехня полная. Идёт война, а нам нашёптывают, что можно бы и сдаться, да выплатить контрибуцию бюджетов пять-шесть годовых, а потом красиво и спокойно жить… Да проходили уже. Коль Запад так сладко запел, значит делишки-то ихние ни к чёрту, значит чего-то они боятся.

Что, не наигрались ещё наши власти в либерализм и прочую псевдодемократическую чушь? Опять хотят хорошо выглядеть в глазах Запада? Значит мало им горбачевских уроков. Казалось бы, всё понятно: чем сильнее мы будем прогибаться и подыгрывать американо-европейцам, тем наглей они станут себя вести.

То ли власть доверчива излишне, то ли коррупционная гниль продажности проникла во все поры… Вспоминается недавняя история. Уроженец Львова, некий Виталий Манский подвизался на теме «кремлёвской летописи». Он снял фильм о Горбачеве, потом о Ельцине, а следом два о Путине. После таких работ ему приклеили ярлык официального кремлёвского режиссера-историографа. После пятого фильма «Открытый Кремль», он возглавил фестиваль «Артдокфест» и стал поощрять и опекать создателей ненавистническо-антирусских картин.

Вот нагляднейший пример. Жила в крупнейшем городе Поволжья – Нижнем Новгороде некая Елена Степанова и завидовала славе своего великого земляка Кузьмы Минина. Как патриотическая активистка из чиновного движения «Наши», перебралась в столицу, поработала на первом канале телевидения. Через небольшой промежуток времени, заглох её патриотизм. Она смекнула, что на антипатриотизме можно заработать гораздо больше. Так кончилась Лена Степанова, но выскочила из небытия Беата Бубенец. Бывшая казённая патриотка превратилась в платную русофобку-режиссера. Пару подленьких её фильмов обласкал «Артдокфест» и лично Манский – скандальные «Чечен» и «Полёт пули». Теперь этот бывший львовянин смылся в Латвию и поливает Россию грязью. Судьбу Елены-Беаты Степановой-Бубенец я не знаю, но сильно сомневаюсь в её возврате к патриотизму.

В любом коллективе достаточно крыс, но почему они льнут так массово к нашей экс либеральной власти, и она сама тянет их к себе? Заигрывание с подлостью ни к чему хорошему не приведёт. Но кому-то непременно нужно такое положение вещей. Не счесть обласканной сволочи и денег, потраченных на эту сволочь…

Девятого ноября, в начале седьмого часа вечера, озвучили отход в ближайшие дни с Правобережной части Херсонской области, из Херсона включительно. Решение явно политическое, а не военное. Недаром помощник президента США по национальной безопасности Салливан переговорил с Ушаковым и Патрушевым. Попахивает подковерными играми, если не сказать больше…

Народ впал в недоумение, переходящее в недовольство. Озвученное обоснование никакой критики не выдерживает. Чтобы как-то сгладить впечатление людей, пропаганда выплеснула в массы два ушата. Первый – третьестепенной значимости новостей, второй – мантр о безусловной вере правительству. Ага, дожидайтесь. Страна получила две прививки от слепой веры – горбачевскую и ельцинскую. Теперь доверие нужно заслужить делами.

По дороге в новый корпус, около турника и брусьев, близ беседки, в которой придушили по ошибке толстячка Петю (не насмерть, а разобравшись, произвели его в авторитеты и поселили у стены), мне вновь повстречался Востренький. Тюремный драматург держал в левой руке глянцевый журнал, а правой эмоционально жестикулировал в такт своему ворчанию. При виде меня он затараторил:

– Вот, полюбуйся, образчик казённого патриотизма. На первый взгляд – гладенько, красиво и складно. Состав редколлегии – люди первой величины, но ветхие, или мёртвые.

Платок мой был полон соплей, а так хотелось высморкаться. Я высмотрел место погрязнее, опорожнил ноздри и удивился:

– Как это – мертвяки в редколлегии?

– Думаю – для форса и авторитета. Тот же Примаков, лет десять как скончался. Другие – глубокие старца: Ресин, Добронравов, Пахмутова, Садовничий…

– Дай посмотреть название журнала.

– Пожалуйста: «Честь отечества».

– Хорошее название, броское.

– Так-то оно так, но достаточно развернуть его на первой странице. В издании принимают участие: Министерство культуры, от которого никто в редакционный совет не входит, Российская торгово-промышленная палата, не славящаяся излишним патриотизмом, зато её президент является сопредседателем редакционного совета, ещё там незаменимый, послушный Шмаков М.В.– председатель федерации независимых профсоюзов России, Российский совет ветеранов, Российский совет молодёжи, Российская академия естественных наук (как будто бывают неестественные) со своим президентом О.Л. Кузнецовым. А помнится мне, есть просто Российская академия наук и там президент другой.

– Я так и не понял, а что тебе конкретно не по нраву?

– На уровне интуиции что-то меня настораживает и отталкивает. Толком объяснить не могу, но ощущение, что в повозку впрягли и трепетную лань, и осла, и ёжика с попугаем. Текст – вроде правильный, но упрощенно-округлый и слащавый. Принципиальная позиция: ни одного острого вопроса, ни одной наболевшей темы. Да, вот ещё: Российский союз промышленников и предпринимателей среди учредителей не числится, а глава его – ельцинский Шохин состоит в редакционной коллегии. Уж если он полез в патриоты – дело швах…

Мне не хотелось говорить о горьком и наболевшем, поэтому постарался свернуть его со скользкой политической колеи на интересующую меня тему:

– Санёк, расскажи-ка ты лучше историю какого-нибудь обиженного, если знаешь.

– Хо-хо, мне ли не знать. Готов вспомнить о двоих, тем более они связаны между собой.

Порывы ветра высвистывали в оголенных проводах электролинии тоскливую осеннюю мелодию. Сумасшедший Дымок орал что-то разухабистое с ехидством щекинскому контролеру у калитки. Мимо нас проковылял в церковную библиотеку её завсегдатай Сергей, опираясь на палочку. Востренький задумчиво посмотрел ему вслед:

– Может и мне стать прицерковным артельщиком? Говорят, они вполне прилично живут.

– Дело твоё, попробуй, только не отвлекайся, а расскажи, что обещал.

– Ах да, задумался. Дело происходило в сто тридцатой камере централа поселка Дружный, официально именуемый СИЗО-2, приблизительно в километре от Кстово – столице России по борьбе самбо, Нижегородской области. Окно третьего этажа выходило на небольшой заводик по производству непонятно чего, на сам город Кстово и новенькую магистраль Нижний Новгород – Арзамас. Все камеры там, насколько я понял, четырёхместные. Здание, в виде прямоугольника с обширным внутренним двором выглядит как новое, но камеры и прочие помещения уже тронуты варварскими руками постояльцев и, конечно, иссушающе-разрушительной властью ФСИНа. Полы, светильники, пластиковые панели раздербанены, где только возможно. Зеки прячут, опера и режимники разламывают, отыскивая запреты. Разруха наступает с двух сторон, а для полноты картины, по приказу начальника СИЗО спилили трубы горячего водоснабжения… Вот, приблизительно, так. Сидели сначала вдвоём с Колей Тихим – здоровячком из Дзержинска. Чуть позже к нам подселили хмыря с блатными повадками Серёжу – двадцатисемилетнего тупарька с червивым, в угрях и фурункулах телом, склонного к полноте. Представь себе, этот болван с приблизительно нулевыми знаниями, принялся учить нас, людей в полтора раза старше чем он, азам тюремной жизни. Мы-то с Колей попали в казённый дом впервые, а угрястый, по его словам, прошёл чуть ли не все тюремные университеты. Тогда мы ещё не знали и не подозревали, что он оперская подсадная утка. Ходил там вечно прихмуренный юнец-опер, даже не офицер ещё, а сержант (что странно) и вылепливал карьеру. На вид было ему не больше двадцати лет, зато ростом – никак не меньше, чем метр девяносто три, а то и чуть больше. Судя по всему, процесс внедрения агента в уголовную среду, являлся для него дебютным.

Помню отчётливо 29 июня в нашу камеру закидывают, как у нас принято говорить, четвёртого постояльца. Ему 41 год, телом худоват, но жилистый, лицо простецкое, а вот нос – необычайной длины и крючковат. Образование – восемь классов коррекционной школы. Родом, как и Серёжа червивый, из города Павлово на Оке, в котором делают автобусы «Пазики».

Стукач тут же попросился на приём (якобы к врачу), а по возвращению в камеру принялся гнобить земляка. Сначала, действие разворачивалось в виде шутки, насмешки. Через два-три дня угрястый перешёл на крик, распаляя себя всё больше и больше. Нам с Колей ужасно это не нравилось, но мы – неопытные сидельцы, считали, что так и надо. Не станет же бывалый зек гнобить человека без причины, тем более – земляка. Но, оказалось, в тюрьме землячество ценится гораздо меньше, чем в армии.

В камерах существует обряд раздачи «погремух», по-простому – кличек. Михаилу – новенькому невольнику ФСИН, за его необычный нос дали прозвище «Пингвин». Земляк, с гниловатым нутром замучил бедолагу уборкой и постоянными придирками. По малейшему поводу или без, не разрешал спать, бывало, даже ночью. Потом стал поколачивать, вскоре, просто избивать Мишу. Тут уж мы не выдержали и крупно побеседовали с червивым. Дня на три его хватило. Зло он затаил и на нас с Колей, высокомерно загрозил вышвырнуть из камеры, да ещё отправить маляву-курсовку о нашей, якобы, принадлежности к «шерсти». Каюсь: мы с Тихим немного сникли от неопытности. А ну как подлецу поверят? По его словам – он авторитет, да ещё какой.

Уловка проходимца удалась. Мало того, что он продолжил избивать «Пингвина»; мстительный и злобный тупарь подлейше подставил земляка: умышленно смахнул кусок хлеба со стола, когда Миша за ним потянулся. Простак машинально его поднял и принялся обдувать и отряхивать… Вскоре полетела по «тюремным дорогам» малява о причислении «Пингвина» к лику обиженных.

Наше терпение лопнуло, когда поганец, с абсолютным отсутствием морали, попытался изнасиловать земляка. Тут и мы не выдержали: заставили его сделать уборку в камере и туалете. Как он вибрировал и какой ужас был в его глазах. Его даже бить не стали. А после уборки выбросили из камеры.

Неделю спустя стало известно, что он объявлен обиженным. Информация прошла по всем «хатам» централа. Вот так появились два представителя низшей касты…

Рассказ меня вполне удовлетворил. Я уже порывался уйти к себе, для немедленной записи, но Востренький придержал:

– Не торопись, успеешь ещё законспектировать. Ты лучше послушай, что я задумал.

Он расстегнул две пуговицы куртки, достал из-за пазухи стопку слегка помятых листов, объясняя, что это его новая пьеса из жизни колонии, точнее – её руководства, с интригами, трениями, передрягами…

Сюжет он закрутил лихо, да ещё с неведомо откуда взятыми подробностями. Драматическая комедия отдалённо напоминала «Зойкину квартиру» Булгакова. Художественное произведение, с точки зрения закона, тянуло на многотомное уголовное дело. Я его сдержанно похвалил и поспешил отойти от скользкой темы. Востренькому оставалось досидеть полторы недели и ему-то уж точно ничего не грозило. Иной раз лучше ничего не знать, чем иметь малоприятные последствия.

Драматург, отнюдь не местного разлива никак не остывал от деловой горячки. Он, запихивая обратно под куртку листы произведения и сминая их от волнения, торопливо заговорил:

– Ладно, хрен с ней – этой районной мелочью, а вот как поступить с клептократическими отпрысками, есть хорошая идейка. Они же мажоры, к родине относятся брезгливо, народ для них – «совки».

Я надвинул шапку на подмерзающие уши:

– И что же ты предлагаешь, уважаемый Александр Николаевич?

– Окопное лечение.

– В смысле – копать окопы?

– Не только, а ещё посидеть в них на передовой месяц-другой-третий. Когда вкусят «радости» войны, глядишь, мозги у кого-то и выправятся.

– Но погибнуть могут многие.

– Таких не жалко. Зато выжившие людьми вернуться. Шансы, по крайней мере, есть. Ещё мелкое чиновничество не помешало бы прогнать через полевые условия жизни. Будь моя воля – топ менеджеры у меня помесили бы окопной грязюки…

В момент начала отхода войск из Херсона, непонятным образом погиб Кирилл Стремоусов, заместитель главы администрации Херсонской области, человек пророссийский до мозга костей. Бегущей строкой промелькнуло сообщение об аварии, а ведь автомобиль был сделан для него персонально – с бронекапсулой. Мутное дело. Когда-нибудь узнаем, надеюсь.

15-го ноября 2022 года, украинская ракета ПВО, выпущенная из старого комплекса С-300, упала на территории Польши, в семи километрах от границы с Украиной. Показали воронку, перевернутый тракторный прицеп и сам трактор – по виду целый. Как такового взрыва, можно сказать, не было – даже колёса телеги целы.

Якобы есть жертвы – двое погибших, но не продемонстрированы их тела и не озвучены их имена и фамилии.

Пресса Польши, Прибалтики и Украины было взвыла и принялась исходить злобным лаем, обвиняя Россию в ракетной атаке на НАТО. Очень похоже на провокацию, приуроченную к встрече стран «двадцатки» (двадцати наиболее развитых в экономическом отношении), проходящую на индонезийском острове Бали. По поводу прилёта ракет на землю НАТО, там же на Бали, срочно собрались члены Северо-Атлантического альянса. Есть фотография Шольца, Байдена и Макрона с отупело-растерянными физиономиями. Британский премьер Риши Сунак снят со спины и выражения его лица не видно.

Западники проконсультировались со спецслужбами, поняли подоплеку провокации, испугались эскалации и включили тормоза. Поляки послушно кивнули, прогнулись и сняв обвинения с России стали демонстрировать образцовую объективность. Прибалтика с Украиной ещё денёк поскулили, пока Байден не направил циркуляр: заткнуться.

Польша, вдруг, потребовала (!) подписания долгосрочного договора с Россией о поставках нефтепродуктов. А как же санкции? Видно, прижало…

«Сказки Белой Горы» распространяются в искаженном виде. Я долго с этим мирился, пока помощь доброжелателей не предоставила мне исправить положение. Требовался опытный и верный помощник. Выбор пал на «Полтинника» – пронырливого и шустрого смотрящего за аквариумом, фанатичного любителя поспать. Тот охотно согласился. Работа пошла в спокойном размеренном темпе, с паузами, перерывами и трепом. Полтинник «сажал» умеренное количество ошибок, зевал во весь рот, а я, время от времени, показывал на неправильную букву, или на ошибку в пунктуации.

К нам постоянно заглядывали любопытствующие, случайные, или сомнительные личности. Забрел вскоре бывший детдомовский хмырек, худенький и низкорослый. Вероятно, он желал произвести впечатление, однако скудный ум деграданта-наркомана сыграл с ним злую шутку. Повадки его и речь напоминали классическое поведение распальцованных шестерок. Он оглядел сидящих за столом снисходительным, с долей собственного превосходства, взглядом, как бы жалея нас – сирых и убогих, и низким назидательным голосом промолвил:

– Вы знаете, сколько я имею в месяц?

Находчивый Антон «Полтинник» не растерялся:

– Крупного рогатого скота, женщин или болезней?

Ухарь обиженно поморщился:

– Каких ещё рогатых баб? О деньгах речь, если ты не понял. Четыреста-пятьсот тысяч я срубал всегда.

Я засомневался:

– Каким образом, если ты даже меню в столовой читаешь по складам? Образования не имеешь, школу не закончил.

– Не ври, девять классов имеется.

– Как же ты экзамены сдавал?

– Никак. Директриса вручила готовый аттестат – в нём ни одной двойки. И деньги она помогала заработать.

Полтинник выпучил глаза:

– Бред!

– Что ты в жизни понимаешь? Учись, пока я добрый. В Липках, в детском доме, у меня была сколочена крепкая компания. Все сидели на наркоте, но никаких проблем с деньгами не было. В случае чего – я отправлялся к директрисе, а она давала наводку на очередного клиента. Сами наверняка знаете, что каждому выходцу из детского дома полагается квартира и подъёмные. Мы такого парня, или девчонку брали в свою компанию, подсаживали на наркотики и «окучивали». Делали банковскую карту на лоха по его паспорту, предварительно его накачав дозой, вместе с ним, конечно, в виде добровольных помощников. С карты разрешается снять наличными не более 50 тысяч за раз. Помогаем ему их снять. Он – дурень, ещё благодарит нас, оставляя себе сорок тысяч, а десять – нам, за услуги. Он счастлив, а мы половину средств переводим с его карты на другую. Директрисе тоже кое-что доставалось. Деньгами она не брала, но всегда просила подарки для своих родственников. А мы – всегда пожалуйста. Подарочек должен был стоить от двадцати до тридцати тысяч. Всех и всё устраивало. Вернусь – продолжим.

Я сидел с каменным лицом, сердитым взглядом рассматривая кипу бумаг на столе. Так и подмывало заехать тупому ухарю в физиономию, но проблему-то этим не решить.

Миша Камышов, четвёртый присутствующий в кабинете, с саркастической усмешкой выпалил:

– Придурок! Считай ты всех уже сдал.

Распальцованный болван, растерянно на нас посмотрел, вяло промямлил нечто неразборчивое и моментально скрылся за дверью. Секунду спустя послышался топот бегущего вниз по лестнице паникёра.

Мы обменялись взглядами и задумчиво помолчали. Не знаю, что за мысли крутились в головах Миши и Антона, а меня сжигала бессильная ярость. Даже если он приврал вдвое, то и половина правды впечатление оказывало тяжкое. Но беда-то не в единичном случае, судя по материалам СМИ. Сколько же стране предстоит ещё разгребать мусора, грязи, коррупции – целые завалы системного беспредела…

Когда я вернулся к себе, меня поджидал недовольно сопящий носом Валера, накинувшись на меня с упреками:

– Где ты ходишь? Я целый час тебя дожидаюсь!

– о мы с тобой не договаривались.

Гость нежданный зашевелил толстыми обветренными губами:

– У моей мамы через три дня день рождения.

Я скептически усмехнулся:

– Ты говоришь об этом так ворчливо, как будто недоволен событием. И вообще, какое я имею отношение к появлению на свет твоей родительницы?

– Надо написать ей поздравление.

– Так пиши, никто не мешает.

– Надо в стихах. Самое главное, дать ей понять: раз я её не забываю, то и она пусть положит на мой счёт деньги – всё уже потрачено на ларёк.

Пришлось мне изобразить задумчивый вид. Валера, шмыгая огромным, деформированным носом, смотрел на меня с убеждённостью дурня на моментальный подарок. Москвич Володя, сидящий на кровати напротив, который не признаёт в шахматной партии ничью, а бьётся до поражения (бывает и до победы), покрутил пальцем у виска. Мне ничего не оставалось, как выдать оскорбительный экспромт:

Привет маманя и пока.

Спонсируй сына – дурака.

Попрошайка злобно засопел и удалился невнятно выборматывая угрозы…

Добродушный, но крайне медлительный майор Иван Николаевич велел зайти к нему после проверки в половине шестого вечера. В свете фонарей мелькали редкие снежинки, одиноко порхающие в локальных зонах. Ещё три месяца назад неторопливый управленец охотно согласился помочь мне опубликовать актуальные стихотворения, рассказы, отрывки из повестей в местной прессе, разумеется, с рекомендательным письмом от руководства. Осилить сопроводиловку у него никак не получалось. Дело понятное: сложновато давать литературную рекомендацию канцелярским языком кодексов. Я предложил, видя его бессилие, написать важную для него бумаженцию лично, а ему лишь подписать. Так мы пришли к взаимному согласию.

По пути из важного кабинета в барак, возникла озорная мысль о написании эссе «Ленивый Иван – как тормоз русской литературы».

Материалы прессы не содержат былой остроты. Война, или спецоперация, как её стыдливо именуют, вносит свои коррективы и острые углы сглаживаются на всякий случай. Тем не менее всегда находится нечто заслуживающее внимания. Наводит на серьёзные размышления статья в АИФ Михаила Хазина Не «Сделано в России» о том, импортозамещение пока выглядит очень бледно. Отечественные промышленники не замещают продукцию иностранных предприятий, а стараются перекупить её в странах, где это возможно. Никакого масштабного создания производственных мощностей не происходит, а один импорт заменяется на другой. Денежно-кредитная политика жульническая и убийственная для производства, а ЦБ и минфину, по всему видать, до лампочки война и положение дел в промышленности.

Из любопытства я выписал официальную таблицу зависимости некоторых отраслей от импорта:

Разработка программного обеспечения, вычислительная техника – 94,2%

Лекарственные средства и материалы 70,2%

Средства автотранспортные, прицепы и полуприцепы 47,0%

Вещества химические и продукты химические 44,7%

Бумага и изделия из бумаги 35,9%

Что интересно: о некоторых областях, типа станкостроения, вообще стыдливый молчок, а тут зависимость близка к стопроцентной…

Произвёл впечатление недавний грандиозный прорыв канализации в Волгограде. Двести тысяч Волгоградцев пять суток сидели без воды. Фекальные стоки, льющиеся из труб диаметром 1200 мм, почти полностью уничтожили новый сквер Пахмутовой, повредили детскую железную дорогу и затопили территорию музея «Россия – моя история». К великому стыду, декоративные надписи «Россия» и «Волгоград» до середины утонули в канализационном потоке.

Губернатор региона Бочаров обвинил во всём советских инженеров, которые 50 лет назад нарушили технологию. Наконец, починили. Губернатор отчитался, люди облегченно вздохнули… Старая советская труба, неправильно проложенная, прослужила всего 50 лет, зато новая, технологичная выдержала целых восемь часов…

В вечерней сутолоке барака ко мне подошел Гриша из Эльхотово – большого осетинского села, в котором остановили когда-то верхмат, рвущийся к бакинским нефтепромыслам. Гриша, атлетичный, общительный человек, на самом деле одинокий внутренне, не выпячивающий свои таланты, вполне сложившийся способный поэт. Он это от окружающих скрывает. Когда я случайно узнал о его увлечении и услышал его стихи, то поразился профессионализму автора. Ещё больше стало моё удивление, когда оказалось, что он нигде не печатался. Ему вполне по силам создать прекрасное стихотворение, но абсолютно опускаются руки перед издательскими препонами. Поэт держал в руках газету «Комсомольская правда». Я поинтересовался:

– И как газетёнка?

– Пустота, с претензией на апломб и солидарность.

Меткое и едкое замечание. Я как раз занимался размещением своих произведений в местных изданиях и предложил заодно отправить десяток его стихов туда же. Он нехотя согласился…

Во время передачи «Время покажет», надоедливый наркоман «Мутный», сидящий рядом, потребовал объяснить ему суть войны на Украине:

– Нам что, хлеба не хватает?

Я попытался коротко и внятно растолковать, в чём смысл спецоперации. Он послушал и уставился на меня непонимающим взглядом умудрённого жизнью осла…

26 ноября 2022г.