Читать книгу: «Судьба»

Глава

0

Пролог

Когда он вошёл в комнату, в ней не было ни единой души. Он был не в сознании, поэтому не мог понять, один он или нет.

— Здесь кто-нибудь есть? — громко произнёс он, но ничего не услышал в ответ.

— Почему вы молчите?

Паника медленно охватывала его тело и мозг. Руки начали трястись, а по телу побежал холодный пот.

— Надо открыть глаза. Надо открыть глаза! — громко произносил он, но не мог открыть их.

В голове медленно начинал раздаваться мощный крик. Ноги не сдержали его вес, и он рухнул на колени.

— Скажите хоть что-нибудь! — прокричал он во весь голос, но ответа так и не последовало.

Тело горело невидимым огнём, но в то же время его сковывал арктический холод.

Руки начали рыскать по полу. Через время он нашёл стол, на котором лежал нож. Он схватился за него, намереваясь ударить себя в сердце, но в тот же миг он одумался. По телу побежали ледяные мурашки. Он почувствовал чьё-то присутствие.

Комната начала покрываться холодным бледно-серым туманом, а из стен и щелей начали выходить полупрозрачные человеческие силуэты. На их лицах была натянута улыбка, а глаза были похожи на стеклянные шары, внутри которых находился туман, расплывавшийся по комнате.

Он почувствовал, что душа выходит из его тела. Сердцебиение замедлилось. Он упал на колени, а затем тело рухнуло на пол, и сознание покинуло его…

Акт 1. Слепой

I

Начало

Он подскочил на своей кровати, жадно хватая ртом холодный воздух.

— Твою мать! Опять проспал! — крикнул он, смотря на часы.

Он - Дима - человек не самого низкого роста, с довольно рельефным телом; от природы тёмной, загорелой кожей; мутными, голубыми глазами; чёрными короткими волосами и еле заметным шрамом от пореза на левой щеке, идущим практически от скулы и до самого подбородка. У него мягкий, но строгий характер. Его довольно тяжело вывести из себя, но если дать сильный толчок, то он просто «взорвётся», и тогда его обидчику будет плохо так же, как и ему.

Быстро собрав свои вещи, он вылетел из квартиры и, предварительно заперев дверь, выбежал из подъезда и пошёл к станции метро.

Уже спускаясь по лестнице, в его кармане зазвонил мобильник.

— Да. Слушаю, — серьёзным тоном ответил он на звонок, не взглянув на дисплей телефона.

— Ало, Дима, это я! — ответила ему позвонившая девушка.

— Лена, ты что ли? — удивлённо спросил он.

— А кто же ещё? — с усмешкой ответила девушка: — Планы на вечер ещё в силе? — менее насмешливым тоном спросила она.

— Не знаю, Лена, не знаю. У меня весь после рабочий вечер забит домашними делами под завязку. Боюсь, придётся перенести нашу встречу.

— Может ты, лучше, перенесёшь какие-нибудь дела на другой раз?

— Нет, прости, но боюсь, что придётся перенести именно нашу встречу, потому что остальные дела не могут больше ждать. Я и так долго их откладывал.

— Ясно… — грустно ответила она: — Тогда позвони мне, когда у тебя будет время, — она глубоко вздохнула: — Ой! Мне надо идти. Потом ещё созвонимся! — прошептала она в трубку и отключилась.

— Да, давай. До скорого… — ответил он, но в ответ услышал лишь гудки.

Добравшись До перрона он запрыгнул в вагон уже уходящего поезда, но не смог присесть, так как все сидячие места были заняты. Поразмыслив о прошедшем разговоре, он достал мобильник и набрал сообщение: «Буду сегодня в 10».

***

Выходя из вагона, ему раздался другой звонок, который он принял, даже не смотря на экран мобильника.

— Да, я слушаю.

— Hallo, Dima! (Привет, Дима!) — задорно сказал напыщенный женский голос.

— Э-э-э… Прошу прощения, кто это?

Was? Du wirst mich nicht erkennen? (Что? Ты не узнаёшь меня?)

— Ольга? Olga, bist du das? (Ольга, ты, что ли?)

— Du hast mich nicht erkannt, oder was? Wir hatten schon so eine gute Zeit! (Ты меня не узнал, что ли? Мы же так хорошо проводили время раньше!)

— Ja, ich erinnere mich daran. Und ich erinnere mich auch, dass du damals mit jemand anderem als mir Spaß in unserem Zimmer hatten, (Да, я помню. А ещё я помню, что ты развлекалась тогда в нашем номере с кем угодно, кроме меня.) — его голос медленно наполнялся агрессией: — Und danach wagst du es, mich anzurufen? (И после этого ты посмела позвонить мне?) — не громко крикнул он.

— Bist du nicht froh mich zu hören? (Ты не рад меня слышать?)

— Nein, ich bin nicht glücklich. Auf Wiedersehen, (Нет, не рад. Пока,) — кратко сказал он и бросил трубку.

После этого он не брал звонки этого номера, но Ольга не успокаивалась и продолжала доставать его СМС-ками.

«Почему ты не отвечаешь?» — писала она; «Перезвони мне!» — доставала она его.

В конце концов, ему это надоело, и он ответил на её очередной звонок:

— Ja! Was willst du? (Да! Чего тебе надо?) — злобно сказал он в трубку.

— Ich will mich nur treffen! (Я просто хочу с тобой встретиться!) — сказала она с явной улыбкой на лице: — Du mich nicht sehen? (Разве ты не хочешь меня видеть?)

— Если честно, не особо, — бесчувственно сказал он.

— Was? (Что?)

— Wenn du mich treffen wills, musst du warten. Ich habe eine ganze Woche volle Aufgaben, (Если хочешь со мной встретиться, то надо подождать. У меня вся неделя забита делами под завязку.) — открыто, врал он ей.

— Also wann können wir uns treffen? Wir haben uns so lange nicht gesehen. Ich vermisse dich so sehr! (Ну и когда же мы сможем встретиться? Мы так давно не виделись. Я так по тебе соскучилась!)

— Weiß nicht. Vielleicht in einer Woche. Und vielleicht spatter. (Не знаю. Возможно через неделю. А может и позже.)

Его голос выражал открытое презрение, но Ольге было всё ровно. Она не хотела просто так отставать от него.

— Keine Angst. Ich bin seit drei Tagen in Moskau, also kann ich warten. (Не страшно. Я уже три дня в Москве, поэтому могу подождать.)

— In der Stadt? (В городе?) Ты, бл*ть, в Москве? — Крикнул он в трубку: — Что ты здесь забыла?

Он не мог сдерживать эмоции. Её слова о том, что она приехала в город, просто вывели его из себя.

— Если ты найдёшь меня, то знай – я тебя убью!

Дима знал, что последние его слова она не поняла, но ему было всё ровно. Не дождавшись её ответа, он бросил трубку.

***

День прошёл без приключений, и, к его удивлению, Ольга тоже не доставала его после того разговора. Он чувствовал себя немного неловко после того, как накричал на неё, но не переставал считать, что он не прав.

Он собрался на свидание и отправился к Лене.

«Я уже вышел из дома. Жди меня» — отправил он ей СМС-ку.

Через какое-то время он уже был около её дома. Дверь подъезда была открыта, поэтому он спокойно зашёл в него и, не торопясь, поднялся к её квартире.

Не успел он зайти внутрь, как Лена бросилась на него, страстно поцеловав его в засос.

Лена - его полная противоположность. Она девушка среднего роста, с яркими зелёными глазами, прямыми светлыми, опускающимися чуть ниже плеч волосами, слегка бледноватой кожей и крепким, но худым телосложением. Характер у неё довольно весёлый и жизнерадостный, но обижается она почти на всё. Злиться она априори не умеет. И, несмотря на то, что она натуральная блондинка, её нельзя назвать глупой, ибо она не только хорошо образована, но и умна от природы.

— А как же романтический ужин? — недоумённо спросил он.

— К чёрту ужин! Раздевайся! — нетерпеливо сказала она и повела его в спальню, едва он успел закрыть входную дверь.

Они прошли по коридору, не отрываясь друг от друга ни на секунду. Они разбрасывали свои вещи вдоль всего пути и, дойдя до спальни, были практически раздеты. В спальне они рухнули на кровать и в порыве страсти сбросили с себя остатки одежды, а затем перешли к долгожданному действу.

Каждый раз у них был как первый. Его тяжёлое дыхание возбуждало её с каждой секундой всё сильней и сильней. Она обвивала его тело, словно лоза, растущая на заборе. Когда всё закончилось, она легла на него, а он лёг на её мягкую кровать.

— Надеюсь, ты не сердишься на то, что я… — сказала она, после того как прошла отдышка: — …что я не приготовила ужин?

Она чувствовала себе, немного, виноватой.

— Так вот почему ты так резко на меня набросилась! — немного, с усмешкой произнёс он: — Нет, я не обижаюсь. Тем более, мне понравился десерт, — сказал он и улыбнулся.

Какое-то время они просто лежали и разговаривали ни о чём:

— Помнишь, я говорила, что Иркин подарил ей брендовую сумку, из Италии? — сказала Лена.

— Помню. И что? Хочешь, чтобы я тоже в Италию за сумочкой тебе слетал? — спросил он с усмешкой.

— А ты можешь?

— Ага. Когда итальянский выучу.

— Серьёзно?!

— Нет, конечно! — рассмеялся он: — У меня нет столько денег, чтобы брендовые шмотки покупать.

— Эх… — наигранно грустно вздохнула она: — А ведь так хотелось!.. Ладно, не важно. О чём я говорила? Ах, да! Иркин подарил ей эту сумку, а через два дня выяснилось, что сумка не Итальянская, а куплена «за две копейки» на блошином рынке!

— И что было дальше?

— А ничего! Порвала она с ним. Говорит, раз не может мне нормальные аксессуары… — сказала она, через Е, перекривляя Ирку: — …покупать, значит, пусть ищет себе такую же нищенку, как и сам. Не, ну не сука?!

— Ещё какая… — сказал он сонным голосом.

Минуту они помолчали, но потом Лена опять заговорила:

— Ты говорил, что у тебя какие-то дела были на вечер?

— Да там балкон надо было разгрести. Я уже лет десять хочу сделать это.

— А что у тебя там лежит.

— Старая мебель, мои игрушки - ещё советские… — он сделал глубокий вдох: — …и вещи моих родителей.

Он с трудом сдержал слёзы. В свою очередь, Лена обхватила его шею и крепко обняла его. Это помогло. Он успокоился.

Ещё около получаса они разговаривали ни о чём, но чуть позже, Лена заснула, обняв его. Спустя минуту и он заснул. И опять…

***

…Он вошёл в комнату, в которой не было ни единой души. Тело сковал арктический холод, но на сей раз жара он не почувствовал. Он хотел вымолвить хоть слово, но не мог открыть рта. Глаза по-прежнему ничего не видели.

— Не хочу! Не надо! Отпустите меня! — проговаривал он у себя в голове, но ничего не мог с этим поделать.

Он попытался сделать шаг, но не смог устоять на ногах и рухнул на пол.

По комнате начал расплываться плотный туман.

Он начал рыскать руками по полу и через какое-то время нашёл стол, на котором лежал нож. Схватив его, он намеревался ударить себя им в грудь, но что-то его удерживало. Он нащупал место, через которое можно вонзить нож в сердце, и поднёс его к этому месту.

В этот момент в комнате начали появляться прозрачные силуэты. На их лицах была растянута улыбка, а вместо глаз были два стеклянных шара, наполненных расплывшимся по комнате туманом.

Он твёрдо решил пробить своё сердце, но в последний момент один из силуэтов схватил его за руку и сдавил её настолько сильно, что чуть не сломал кость.

— Ты не посмеешь этого сделать! — сказал силуэт ему громким шёпотом.

***

Он резко пробудился и сел на кровати, прикрыв рукой лицо от светящего в окно фонаря. По лицу стекали большие капли пота, его руки сильно дрожали. Он посмотрел на руку, в которой он держал во сне нож, и увидел там синяк, как тот, который появляется в месте перелома, но боли на месте отметины он не ощущал.

Своими глубокими вздохами он разбудил Лену:

— У тебя всё в порядке? — спросила она сонливым голосом.

— Да, просто кошмар приснился.

Он старался не пугать её, но она слишком сильно была погружена в сон, поэтому тихо угукнула и рухнула лицом в подушку.

— Я пойду умоюсь. Через минуту вернусь. Никуда не уходи, — сказал он, стараясь как-то изобразить улыбку, но она уже успела уснуть, поэтому ничего не ответила.

Встав с кровати, он заметил, что не чувствует своих рук. Спустя пару секунд он почувствовал лёгкое покалывание в кистях и попытался пошевелить рукой. Пальцы сделали пару коротких рывков, и он почувствовал, как в кисть хлынул кровоток.

Он натянул трусы и медленно поковылял в ванную. Дойдя до ванной, он облил лицо холодной водой и посмотрел в зеркало.

— Да что же это такое?.. — тихо спросил он себя.

Он опустил взгляд на руку. Синяк, который был на ней минуту назад, пропал. Руки сильно дрожали, его опять бросило в пот.

— Да что же со мной творится? — в полголоса произнёс он и ещё раз окотил себя водой.

— Всё в порядке? — прозвучал голос из-за спины.

Он обернулся. За ним стояла Лена, на которой не было ничего, кроме трусов.

— Да, всё хорошо. Просто стало жарко, решил, вот, освежиться.

Он не хотел пугать её, поэтому не рассказал ей про сон.

— Пошли в постель, — тихо сказал он. — Только давай окно откроем и зашторимся, а то как-то душновато в квартире, и этот чёртов фонарь мешает спать.

— Да, конечно. Давай откроем… — немного, обеспокоенным голосом проговорила Лена.

***

Утром он проснулся от прохладного ветерка, задувавшего в открытое окно. Он встал с кровати и закрыл окно, а когда обернулся, не увидел на кровати Лены, но почувствовал приятные запахи, доносящиеся с кухни.

Зайдя в кухню, он увидел её уже одетой, готовящей завтрак.

— Уже уходишь? — спросил он сонным голосом.

— Куда? — усмехнулась она ему в ответ.

— Как куда? На работу же ж…

Он был в, лёгком недоумении, но в ответ услышал лишь звонкий девичий смех:

— Какую работу? — сквозь смех спросила Лена: — Суббота же!

Она всё не могла прекратить смеяться.

— Суббота? — он был в недоумении.

— Да, кажется, я совсем заработался, — устало протянул он.

— У нас сегодня целый день свободен, — успокоившись, сказала она: — Чем хочешь заняться? — с интимным намёком спросила она.

— Знаешь, мне пока хватило… А давай… — начал он, озарившись идеей. — …Пойдём в парке погуляем? Я слышал, что там открылась выставка каких-то металлических скульптур. А помнишь ту заброшку, что стоит у входа? Там побывал какой-то уличный художник, и теперь там не то что не страшно ходить, а наоборот, хочется зайти внутрь! — говорил он, не давая ей шанса вставить хотя бы одно слово.

— Хорошо… — беспокойным голосом сказала она, вспоминая ночное происшествие.

— Скажи… Что случилось с тобой ночью? Ты меня сильно напугал.

— Не переживай. Просто приснился неприятный сон, — Он подошёл к ней и крепко обнял: — Со мной всё хорошо. Не переживай так сильно.

Он пошёл в сторону ванной для выполнения утренних процедур, но перед тем как выйти из кухни, он обернулся и сказал Лене:

— Смотри, чтобы не сгорело. Нам понадобятся силы! А вечером можно повторить то, что было ночью.

С этими словами он вышёл из кухни.

II

Встреча

После завтрака они ушли в парк.

— Ты уже был в той заброшке? — спросила Лена.

— Да, но это было пару месяцев назад, по работе. Я и ещё пара мужиков из бригады вывозили оттуда старый металлолом на переплавку. Тогда там, кроме пары бомжей и бродячих кошек, ничего не было.

— А что за металлолом?

— Да так. Разный мусор. Прутья всякие, инструменты старые. Из интересного там были только списанные станки, которые мы потом распилили. Тогда я, кстати, получил этот шрам, — он закатил рукав кофты на правой руке и показал внутреннюю часть локтевого участка руки. Там был довольно длинный и заметный шрам, двадцати - двадцати пяти сантиметровой длины.

— Ужас! Больно, наверное, было? — всё продолжала свой расспрос Лена.

— Если честно, я не помню. Помню только то, что вытекло много крови. Еле остановили!

— Ужас! — воскликнула Лена: — А как ты так умудрился?

— Мы распиливали механизм, в котором, как оказалось, была пружина. Когда мы закончили пилить и вскрыли ту часть, эта пружина вылетела оттуда. Гришка смог увернуться, а мне она прошла по руке. Повезло, что не задела вену…

— Кстати, о шрамах. А откуда у тебя взялся этот? — спросила она, показывая тонким пальцем на его щёку.

— О, это давняя история!.. Когда мне было шестнадцать, я с друзьями пошёл на стройку. Дело было ночью, когда рабочие уходили, а охранник засыпал. Старый Иваныч дрых так, что хоть из пушки стреляй. Мы брали гитару, пару литров пива, две-три пачки сигарет на пятерых, литр «Блэйзухи», прятались на верхних этажах, где нас не было слышно, и отдыхали всю ночь напролёт, — говорил он с ностальгической улыбкой.

— Отдыхали с девчонками? — наигранно ревниво спросила Лена.

— А то, как же! — подыгрывая ей, ответил он. — В какой-то день мы пропустили рассвет - перебрали с пивом… - и нас спалил бригадир. Конечно же, мы бросились врассыпную. Я тогда спасал гитару и недопитую бутылку с пивом. Не знаю, зачем я схватил пиво… Ну и, когда я перелазил забор, неаккуратно наступил на кусок металла, поскользнулся и ударился лицом о забор.

— Господи, Боже!

— Естественно, наутро пришлось рассказать всё родителям, но друзей я не сдал! Мы потом ещё не единожды приходили туда, только жаль, что Иваныча уволили из-за нас. Правда, хороший был мужик. Меня в больницу отвезли, швы наложить. Это ещё повезло, говорил мне врач, что мне щёку не разорвало!..

С такими разговорами они дошли до той самой заброшки.

— Смотри! — он указал рукой на единственный не снесённый цех старого заброшенного станкостроительного завода.

— Блин, поздно пришли! — наигранно расстроенно произнесла Лена. — Смотри, сколько народу набежало!

— Думаешь, мы поздно пришли? Похоже, Вы тут редко ходите, дорогая госпожа! — с лёгкой издёвкой, произнёс он.

— Ну, ты же знаешь, что я поздно встаю! — закрыв лицо волосами, сказала она.

— Да, а сегодня ты проснулась ни свет, ни заря! — сказал он и засмеялся.

— Я просто хотела приготовить завтрак! — сказала она и посмотрела на него глазами полными обиды.

Он, ничего не сказав, подошёл к ней и поцеловал её.

После продолжительного поцелуя они обошли заброшку, рассматривая нарисованных на ней бабочек, кошек, тигров и пауков. Потом они вошли внутрь и увидели там черепа, которые словно смотрели на всех, кто находился внутри. Они были нарисованы так, будто они золотые, украшенные разнообразными бриллиантами. Черепа словно лежали в густой инопланетной растительности. Красоту, что была внутри того здания, невозможно передать словами. Кроме черепов там были изображены люди… хотя, скорее, пришельцы, создающие новую жизнь.

— Это просто невероятно! — восторженно произнесла Лена.

— Да. Я тут ещё ни разу не был, после того раза. Нет, я, конечно, знал, что там красиво, но чтобы прямо так!

Их восторгу не было границ. После они пошли в парк на выставку скульптур, но попасть им туда сразу было не суждено, потому что он услышал за спиной неприятно знакомый голос:

— Dima!

— Oh Gott. Wieder dieses verdammete… (О, Боже. Опять эта еб*нутая…)

— Что? Ты, конечно, говорил, что знаешь несколько языков, но я тебя не поняла. И кто это тебя звал? — наигранно ревниво спросила она.

— Думаешь это меня?

— Ну, я не знаю других Дим в округе, — улыбнувшись, сказала она.

— Dima Vorontsov! Ya nashla tebya! (Дима Воронцов! Я нашла тебя!) — на ломаном русском прокричал напыщенный женский голос.

— Бл*ть… — тихо, но грубо произнёс он.

— Дима, а это кто? — недоумённо спросила Лена.

— Это… — он не хотел говорить об Ольге. — Это Ольга - моя бывшая. Эта сука изменила мне, пока я был на собеседовании в Германии. Когда я вернулся с собеседования, она скакала на каком-то мужике. Сказать, что я был удивлён, - это ничего не сказать! Тогда я сильно накричал на неё и чуть не убил того козла.

— И что было дальше? — с не поддельным интересом спросила Лена.

— Я выбросил его из окна отеля, в котором мы с Ольгой поселились, собрал свои вещи и, оставив ей счёт, уехал назад в Россию. За того мужика не переживай, — предвидя следующий вопрос, сказал Дима. — Он ухватился за подоконник. Тогда его голую ж*пу увидело пол Дрездена, — через смех договаривал он.

Ольга - пышногрудая, рыжеволосая девушка, ростом немногим ниже Димы. У неё зелёные глаза, слегка кудрявые волосы, концы которых опускаются ниже её плеч. У неё довольно крупное женственное тело и достаточно стойкий характер. Если сравнить её с Леной, то в ситуациях, из которых Лена никак не вышла бы победителем, Ольга не только была бы победителем, но и доказала бы свою правоту.

А тем временем Ольга, как акула, подобралась к парочке:

— Hallo Dima! Und wer ist so schön bei dir? (Привет, Дима! А кто это с тобой такой красивый?) — всё также напыщенно, говорила Ольга.

— Privet, ya Olga, (Привет, я Ольга.) — пытаясь говорить на русском, представилась она Лене.

— Привет. Я - Лена, — дружелюбно ответила Лена. — А я уже подумала, ты не говоришь по-русски, — сказала ей Лена через мгновение.

— Was? — непонимающе спросила Ольга: — Es spielt jedoch keine Rolle, (Хотя не важно.) — тут же отрезала она: — Dima, wir müssen mit dir reden! (Дима, мы должны с тобой поговорить!) — выделяя каждое слово, говорила она.

— Es ist unmöglich. Ich habe dir damals alles erzählt. Ich habe jetzt eine neue Freundin, ich habe vor, sie in Zukunft zu heiraten. Und du gehst zu den verdammten Hunden! Verstehst du mich? (Это невозможно. Я тебе всё тогда высказал. У меня теперь новая подруга, я планирую жениться на ней в будущем. А ты катись к х*рам собачьим! Ты меня поняла?) — грубо ответил он ей.

— Warum? Ich weiß, dass du mich vermisst hast! (Почему? Я же знаю, что ты по мне скучал!)

— NEIN! (НЕТ!) — громко крикнул он на неё.

— Лен, пойдём отсюда, пока эта тварь меня до греха не довела, — настойчивым тоном сказал он, взяв Лену за руку, и пошёл с ней в сторону выставки. А Ольга так и осталась стоять и недоумённо смотреть на них.

***

После выставки они шли прямым ходом домой, чтобы продолжить то, что они начали прошлой ночью, но, проходя мимо кофейни, что находится около дома Лены, они увидели Ольгу, грустно выпивающую кофе.

— Тебе надо извиниться! — кратко сказала Лена, смотря на печальную Ольгу. — Не знаю, что ты ей сказал, но выглядит она подавленной.

— Она передо мной тогда не извинилась, так с чего я должен перед ней извиняться?

— Пойми, она женщина, а с ними… — оговорилась повзрослевшая среди пятерых братьев Лена. — …Ну, то есть, с нами нельзя так грубо.

— Эта тварь тоже сделала мне больно. И тогда мне было в разы больнее, чем ей сейчас. Тем более, это не я тр*хал, условно говоря, горничную, а она тогда могла бы хотя бы попытаться извиниться или оправдаться. В общем, я не хочу больше с ней говорить… — сказал он и медленно пошёл в сторону дома.

— Прошу, сделай это! Хотя бы ради меня… — грустно сказала она.

Он повернулся и увидел её глаза, которые она сделала жалобными, как у котёнка.

— Ладно. Только ради тебя, — сказал он, обняв Лену.

***

— Olga!.. — войдя в кафе начал он: — Vergib mir, dass ich dich angeschrien habe, (Прости меня за то, что накричал на тебя.) — спокойным неловким голосом говорил он.

— Bedeutet das, dass wir wieder zusammen sein können? (Это значит, что мы снова можем быть вместе?) — менее напыщенным, но столь же уверенным голосом спросила она.

— Nein! Господи, нет! Verstehst du, dass du mich betrogen hast? Ich halte mich kaum zurück, um dich nicht zu scheiß schlagen! Ich gebe meine Worte nicht auf. Es tut mir nur leid, dass ich dich angeschrien habe und das war's! Nach diesem Verrat hast du nicht mit mir gefickt! Du können sich jetzt aufhängen! (Ты понимаешь, что предала меня? Да я еле сдерживаюсь, чтобы не у*бать тебя! Я не отказываюсь от своих слов. Я просто извиняюсь за то, что накричал на тебя, и всё! Ты мне после того предательства нахрен не всралась! Можешь хоть прямо сейчас пойти и повеситься!) — сдерживая крик, говорил он ей.

— Я же тебе говорил, что она просто прибивается ко мне назад, — всё так же сдерживая крик, говорил он уже Лене. — Она просто хочет быть со мной и тр… и развлекаться с другими. Мне такая «любовь» нахрен не нужна! — тихо говорил он, чтобы не беспокоить своими проблемами работников и посетителей. — Она буквально сказала: «Это значит, что мы снова можем быть вместе?» Ты понимаешь, что для меня это значит потерять тебя и возобновить отношения со шл*хой?

— Может ты и прав… — понимающе ответила Лена.

Она посмотрела на Ольгу, которая отвернулась в сторону окна и показательно пустила слезу по щеке.

— Но всё равно нельзя так с женщинами.

— Я понимаю. Я извинился, как ты и просила, а теперь пошли домой. Не хочу больше находиться рядом с ней.

Они молча дошли до дома и провели остаток дня, не проронив друг другу ни единого слова.

Дима был подавлен тем, что его практически первая любовь считала его обычной куклой для высасывания денег, а Лена - тем, что никогда не видела его настолько агрессивным.

— А если это был не первый раз? — буркнул он, но Лена ничего не ответила.

Уже перед сном она сказала:

— Не переживай. Завтра скачаем каких-нибудь комедий, и я заставлю тебя расслабиться, — улыбнувшись, сказала она.

— Я и не сомневаюсь, — сказал он, изобразив улыбку.

— Я устал. Спокойной ночи, — сказал он уже более серьёзно и накрылся одеялом.

— Спокойной… — беспокойно ответила Лена и продолжила тихо листать книжку.

***

Он снова оказался в том доме и услышал, как часы бьют двенадцать.

— Боже, опять!..

Тело сковал сильный холод, и при попытке сделать шаг он вновь упал на пол и почувствовал туман, что уже расползся по полу. Он пополз в ту сторону, где в прошлые разы был стол. Глаза были по-прежнему намертво закрыты, но на сей раз на веках он почувствовал боль, словно его глаза были зашиты. На столе он нашёл пистолет.

— Надеюсь, он заряжен!

Со стороны донёсся смех. Он выстрелил в сторону, из которой он доносился и услышал, как тело рухнуло на пол.

— Попал! — радостно произнёс он.

— А если патрон был последний? — злобно сказал силуэт и издал дьявольский смех.

— А это мы сейчас и узнаем!

Он сделал три выстрела в сторону, откуда прозвучал голос.

— Мимо! — не прекращая смех, прокричал силуэт.

После этого он поднёс пистолет к виску и нажал на спусковой крючок, но в ответ пистолет только ударил бойком по пустому месту.

— Бл*ть! — сказал он громким шёпотом.

Бросив пистолет, он поднялся на трясущихся ногах и громко сказал:

— И что дальше? Пытки, мучения? Или сразу смерть?

В ответ он лишь почувствовал удар в область сердца и падение в бездну.

— Рано тебе ещё умирать! — прокричал силуэт.

***

Он проснулся от громкого стука в дверь.

Не успев стереть со лба холодный пот, он пошёл открывать, но, когда вышел к входной двери, увидел двух людей: на одном была надета милицейская форма, а второй был одет в кожаную куртку и совсем не был похож на милицейского.

Он выглядел достаточно молодо. Ему можно было дать не больше двадцати пяти - двадцати семи лет. У него были шелковистые светло-рыжие волосы средней длины и светлые серые глаза. Под кожанкой у него был надет свитер чёрного цвета, светло-коричневая портупея с пистолетом со стороны сердца, тёмно-серые брюки и лакированные, явно новые, мокасины, настолько чёрного цвета, что казалось, будто они обмазаны дёгтем. На щеках и подбородке виднелась редкая щетина. Он был невысокого роста и достаточно худощавого телосложения, хотя «дрыщом» или «задохликом» назвать его было трудно.

В этот момент Лена собиралась что-то сказать гостям, но Дима перебил её:

— Вы по какому поводу, господа?

— Вы Дмитрий Воронцов? — спокойно сказал один из них.

— Да. Ну, так по какому вы поводу?

— По нашим данным, Вы и Ваша подруга вчера встречали гражданку Германии – Ольгу Гутерфрау. Скажите, это правда.

— Да, правда. И что?

— Вчера в 19:30 она была найдена у себя в номере со вскрытыми венами.

— Что? — испуганно сказала Лена.

— Туда ей и дорога. Сюда-то вы зачем пришли?

— В её комнате лежала записка. Приглашённый на экспертизу переводчик сказал, что в своей смерти она обвиняла только Вас. Также из записки мы знаем, что Вы виделись с ней в кафе в день её смерти, и просмотрели запись камеры наблюдения, что находилась над столиком, за которым она сидела. По нашим данным, она убила себя из-за ваших слов, цитирую: «Ты мне после того предательства нахрен не всралась. Можешь хоть прямо сейчас пойти и повеситься». Это правда, что Вы сказали ей это?

— Да. Да, я сказал ей это. Что теперь с того?

— ЧТО!? — ещё сильнее испугалась Лена.

Он чувствовал приближающийся арест, но не подавал вида.

— Вы арестованы за призыв к суициду. Одевайтесь и пройдите с нами.

— Бл*ть, эта сука меня и с того света достала!

III

Убийца

Суд вынес приговор. Он получил два года лишения свободы.

— Я думал, за такое больше дают, — тихо произнёс он в момент вынесения приговора.

Лена сидела в зале суда в полном шоке.

***

Через неделю после того, как его перевели в тюрьму, к нему приехала Лена.

— Привет, — робко начала она.

— Привет, Лен. Я скучал, — спокойно говорил он. — Как твои дела? Как работа? И вообще, как ты там сама? — говорил он, пытаясь изображать улыбку.

— У меня всё нормально.

Её голос дрожал.

— Меня на работе повысили, — она всхлипнула: — Ни в чём себе не отказываю. Гардероб вот обновила.

По её щеке стекла слеза.

— Лен, всё нормально? — обеспокоенно спросил он, сбросив с лица улыбку.

— Я не могу так жить, — прошептала она.

— Что? — испуганно спросил он.

— Я… — она не сдержала слёзы и сорвалась на крик. — Я не могу жить с убийцей! Дим, ты понимаешь, что ты фактически убил человека?! Ты понимаешь, что нельзя так с людьми? Я… — успокоившись, продолжила она. — Я не могу жить с убийцей. Дима, мы… Мы не можем быть вместе. П… — она постаралась взять себя в руки. — Прощай, Дима. Даст Бог, ещё увидимся. Прощай… — сказала она и вышла из комнаты свиданий.

Сделав пару коротких шагов от двери, она упала на колени и громко зарыдала.

— Давайте, я Вас выведу, — подошёл к ней охранник, что дежурил у двери.

— Да. Да, спасибо, — сказала она и пошла с ним к выходу.

Он же всё это время сидел в комнате и, услышав плач Лены, почувствовал как его сердце, словно разбилось на куски.

— На выход, — строго и бесчувственно сказал охранник.

Встав со стула, он сделал два глубоких, агрессивных вдоха и со всей силы ударил кулаками по железному столу, оставив в нём большую вмятину. После этого он вышел из комнаты и направился в камеру.

Через несколько часов прозвучала фраза «Отбой!», и он вместе с сокамерниками лёг спать.

***

Он вновь очнулся в том доме. Туман уже успел расплыться по полу, и он почувствовал, как холод обжигает его ноги.

Он упал на колени.

— Кто бы ты ни был, можешь убить меня. Мне уже всё равно…

— Разве ты хочешь смерти? — сказал до боли знакомый голос, но он не вспомнил, где слышал его.

— А что мне ещё остаётся? Лена бросила, эта сука посадила… Я не хочу жить с такой судьбой. Убей меня. Так будет лучше. Для всех…

— Она любила тебя, а ты её отверг, — проговорил голос, расплываясь эхом. — Что ей ещё оставалось? А в том, что ты потерял Лену, только твоя вина. Ты один во всём виноват. Ты убил Ольгу, и ты же оттолкнул от себя Лену. Ты один во всём виноват.

— Зачем ты говоришь мне всё это? Всё равно это ничего не исправит. Убей… Не мучай меня! Убей! Чего же ты ждёшь? — прокричал он последние две фразы во весь голос.

— Неужели ты, правда, хочешь умереть? — вновь повторил знакомый голос.

— Ольга? — еле слышно шепнул он.

— Ты меня не узнал? — с усмешкой спросила она.

— Ты… ты говоришь по-русски?

— Раньше не говорила. Теперь, вот, говорю, — сказала она и издала дьявольский смех.

Он почувствовал, как по телу побежал холодный пот. Он пополз к столу, на котором должен был лежать пистолет, но, когда он дополз, на столе ничего не лежало.

— Где!? Где грёбаный пистолет!? — с дрожью в голосе прошептал он.

— Этот? — с усмешкой произнесла Ольга и уронила пистолет на пол.

Из щелей начали вылезать силуэты, и у каждого на лице была натянута улыбка. Все они изредка посмеивались над ним.

Он дополз до пистолета и коснулся его рукой, но Ольга пробила каблуком его кисть между большим и указательным пальцами. Дима не стерпел боль и издал тяжкий крик, в ответ на что Ольга изрекла дьявольский смех, и в этот момент прогремел взрыв.

***

Он поднялся с койки и увидел, что в камере никого не осталось.

— Суки, могли бы разбудить!

Он увидел облако дыма, что тянется прямо под потолком коридора. Высунув голову, он увидел огненную стену, что медленно шла на него.

Он убегал от огня. Страннее всего было то, что после хлопка не прозвучала тревога, но об этом он думал в последнюю очередь.

Через несколько поворотов он встретил работника, придавленного дверью.

— Давай помогу, начальник, — сказал он, отодвигая дверь.

Он подобрал его и потащил к выходу. По пути работник указывал на повороты, за которыми было служебное помещение и выход из здания.

Когда они выбрались наружу, прогремел ещё один взрыв.

— Что там случилось?

— Кухня… Газ взорвался… — говорил задыхающийся работник: — Всех эвакуировали...

— А меня забыли, — с усмешкой произнёс он и почувствовал боль от удара Ольги. Он посмотрел на место удара и ощутил неподдельный ужас. Там была глубокая рана, кровоточившая свежей кровью. Его охватил нешуточный ужас. Неожиданно в глазах потемнело, и он рухнул на землю.

— Эй, ты чего? — спросил испуганный охранник. — Не вздумай мне тут помирать! Мне ж за тебя таких п*здюлей дадут, что мало не покажется!

Охранник перевернул его тело на спину и два раза хлёстко ударил его по щекам.

— Эй! Очнись!

Дима был в сознании, но не реагировал на охранника. Ему было всё равно — и на удары, и на слова охранника. Он смотрел на появившуюся в небе Луну.

— Божий месяц… — тихо произнёс он. — Мы каждый раз брали с Леной по пятитысячной купюре и просили Бога о богатом заработке, и знаешь что? — спросил он ничего не понимающего охранника. — Ей Бог помог. Её повысили, — улыбнувшись, сказал он. — Рад за неё, — сказал он и пустил слезу с улыбкой на лице.

— Хороший ты мужик, жаль, что у тебя такая судьба, — сказал поражённый таким откровением охранник.

— Со мной всё в порядке, — сказал он, посмотрел на поднятую руку, на которой уже ничего не было, и встал с земли.

— Веди, начальник! — сказал он спустя мгновение охраннику.

— Чтобы дойти до места эвакуации, нужно обойти всю территорию, так что иди впереди, чтоб я тебя видел.

По пути к месту эвакуации он увидел заброшенный дом, что стоял в поле.

— А что это за здание там?

— Старый особняк. Он уже лет 20, а то и 30 заброшен. Говорят, там ни то призраки, ни то полтергейст, ни то какие-то сектанты обряды проводят. Как по мне, так там просто бомжи поселились. Ну, или наркоманы. В общем, никто туда не суётся.

Смотря на тот дом, у него возникло знакомое неприятное ощущение.

— Ох, что-то мне опять плохеет, — сказал он, показательно взявшись за голову, но остался стоять на ногах.

— Эй, давай не умирай мне тут! — обеспокоенно сказал охранник.

Как только охранник подошёл к Диме, он всей силой ударил его в нижнюю челюсть, и, пока не ожидавший удара охранник прибывал в шоке, он толкнул его в яму средней глубины, из которой охранник сам бы никак не выбрался, и побежал в сторону дома.

Добежав, он заметил, как к охраннику подошли другие сотрудники, и некоторые из них пошли в сторону дома.

— Бл*ть, только не сейчас! — сказал он и дёрнул ручку входной двери, которая с лёгкостью открылась.

Он вошёл внутрь. В центре входной комнаты одиноко горела старая лампочка. От неё исходили довольно громкие звуки, напоминающие гул ЛЭП. Неведомая сила толкнула его к лампочке, и, не задумываясь, он подошёл к ней. С каждым шагом гул, что она издавала, становился всё сильней, и, не дойдя до неё полтора метра, она взорвалась, изранив кожу вокруг глаз раскалённым стеклом. Неведомым чудом ни один кусочек не попал в глазные яблоки, но его глаза закрылись от сильной боли.

Зажмурив глаза, он шатающейся походкой пошёл к двери, которую успел заметить, когда вошёл. Открыв её, он попал в просторное помещение. В нём было намного прохладнее, чем в прихожей комнате и на улице, но, несмотря на прохладу, по его телу побежал пот, который быстро охлаждался. Область вокруг глаз сильно болела и слабо кровоточила, поэтому он не мог открыть их.

— Как во сне! — громко прошептал он.

Он на ощупь попытался пройти несколько метров, но неожиданно ноги подкосились, и он упал на пол. Попытки подняться на ноги были бесполезны.

— Всё как во сне. Не может этого быть!

— Ещё как может, — сказал голос в соседней комнате

— Ольга? Ольга, ты жива!?

Он не на шутку удивился.

Через нечеловеческое усилие он прополз в соседнюю комнату и попытался открыть глаза. Сделав это, он увидел Ольгу, вальяжно раскинувшуюся на старом, богатом с виду кресле.

— Ты же мертва… — шокировано произнёс он.

— Да, — кратко сказала она.

— Как?.. Как такое возможно?

Шок, который овладел им, притупил сильную боль в районе глаз, и он смог встать на трясущиеся ноги.

— Я не хотела тебе этого говорить, но я… я аферистка, — через силу сказала она. — Боже, как же я не люблю это слово! «Ольга» - моё ненастоящее имя, и я не из Германии. Всё, что ты обо мне знаешь, - ложь. Я обманывала состоятельных и, скажем так, глуповатых мужчин и через какое-то время оставляла их на улице без единой копейки в кармане, — говорила она, поднимаясь из кресла. Она замолчала, а он не мог вымолвить ни единого слова.

— Господи, если бы ты только знал, сколько у меня денег! — через время с усмешкой сказала она, закрыв пол рта левой рукой.

— Получается, я был очередной жертвой? Но… у меня… у меня же ничего нет! Я живу в разваливающейся однокомнатной квартире от зарплаты до зарплаты. Что ты хотела забрать у меня? — немного отойдя от шока, сказал он.

— Нет, ты совсем другое дело! — отвечая на вопрос, протянула она. — Ты даже не знаешь, насколько хорошо я тебя знаю. Я знаю ВСЁ о твоей судьбе! Знаю, что в семнадцать ты остался без родителей; знаю, что у тебя нет ни братьев, ни сестёр; знаю, что ты сбегал из детдомов. Я знаю, что тебе было выдано наследство в три миллиона рублей, и я знаю, что ты не потратил ни единой копейки из этих денег. Я знаю о тебе ВСЁ! И я узнала об этом задолго до того, как познакомилась с тобой. Да, поначалу я хотела, чтобы ты стал моим «очередным». Придумала хорошую легенду, научилась говорить на немецком, как на родном… Но потом, когда мы начали встречаться, я… Я полюбила тебя… Дима, я правда полюбила тебя! — громко воскликнула она.

— А как же тот г*ндон? Тот мудак, с которым я тебя застал?! — агрессивно проговорил он, сдерживая крик.

— Вот как раз таки ОН был моим очередным! Я хотела забрать у него всё. Всё! До последнего евро-цента! Ты тогда просто пришёл не вовремя…

Его раны сильно болели.

— Сука… — тихо сказал он и прыгнул на неё одним ловким движением и, сломав кресло, повалил её на пол, придавив шею своими руками.

— Кого нашли в отеле, если ты сейчас здесь? — не сдерживаясь, начал он кричать на неё.

Он ослабил давление на её шею, чтобы она смогла ответить.

— Это была горничная. Я сразу заметила, что она сильно похожа на меня, и после тех твоих слов в кафе я решила выдать всё за самоубийство. Быстро выветривающийся наркотик и магия макияжа сделали своё дело.

Она пустила слезу, хотя на лице была улыбка, а он сдавил её шею.

— Сука… — повторил он: — Знаешь, сколько всего я потерял из-за тебя?

Сосуды в её глазах полопались, и они быстро наполнились кровью. Улыбка с лица пропала. Она не могла сделать ни единого вдоха.

— Что ты знаешь о моих снах? — сказал он и ослабил хватку.

— Я… тебя… за… заколдовала… — проговорила она, жадно глотая воздух.

— Что за х*рню ты несёшь? Ответь нормально, или я сломаю твою шею!

Она усмехнулась.

— Ты всегда думал, что всё это трюкачество. Я навела на тебя все эти кошмары. Я сделала это.

— Ты врёшь, — он отпустил её шею, но не встал с неё.

— Ответь, иначе я, правда, убью тебя.

— Если не хочешь, то можешь не верить мне. Дима, я правда тебя люблю и очень сожалею о том дне. Прошу, давай забудем обо всём и уйдём отсюда. Я помогу тебе начать новую жизнь. Я обещаю, что найду нормальную работу. Мы можем открыть свой бизнес! Я только одного прошу: прости меня.

— Простить?

Он со всей силы ударил её тыльной стороной правой ладони по лицу и схватил её шею.

— Таким тварям, как ты, нет прощения! — крикнул он. — Молись, чтобы милиция пришла раньше, чем ты умрёшь! — громко и агрессивно проговорил он, и тут же он увидел, как по полу растёкся туман, и в тот же миг глаза слиплись.

Она не могла ни вздохнуть, ни издать хотя бы тихого звука. Казалось, что белок её глаз из белого стал красным вплоть до последнего миллиметра. Из глаз сильно струились слёзы. Сосуды её лица вздулись так, что их легко можно было увидеть через кожу. Сама же кожа стала синяя, как вода в океанической бездне. Она со страхом смотрела на его лицо с зажмуренными глазами. Капли крови из его ран падали на её лицо. Когда она перестала дёргаться, он ослабил хватку, после чего он нагнулся, обхватил её шею и сказал:

— Прощай, — сказал он и сломал ей шею.

Убрав от неё свои руки, он остался сидеть на её теле и услышал, как вокруг него начинают раздаваться тихие смешки, которые с каждой секундой становились всё громче. Он приоткрыл глаза и увидел слабозаметные силуэты, на лицах которых была растянута улыбка, а вместо глаз виднелись бледно-серые шары, после чего его глаза окончательно слиплись. Вслед за смехом в голове начал раздаваться крик.

Акт 2. Псих

IV

Арест

Неизвестно, сколько он так просидел, но, когда милиция вошла в комнату, он сидел на теле уже мёртвой Ольги и истерично смеялся. Он сидел немногим выше её талии с опущенной головой. Его кисти лежали на бёдрах, а пальцы были согнуты и изредка конвульсировали.

Один из милицейских сделал шаг в его сторону, и доски пола громко скрипнули.

Смех прекратился. Дима привёл голову в нормальное положение. Дрожь в руках не прекратилась, но он смог прийти в себя, хотя глаза всё так же болели.

— Кто здесь? — спросил он и повернул голову в сторону скрипа.

Когда они увидели его окровавленные глаза, их пронзил неподдельный ужас. В его бровях и ресницах уже успела запечься кровь, но те раны, что на пару-тройку миллиметров выше, всё ещё кровоточили, заливая кровью его лицо, что струилась по щекам и скулам, капая с подбородка.

— Ему нужна помощь!

— Не оказывайте сопротивления, и мы Вам поможем, — говорил один из милицейских, словно зачитывая протокольные фразы.

Не надевая наручников, его вывели из дома и отвели назад в тюрьму, где врач обработал ему глаза.

— Попробуйте аккуратно открыть их.

Он медленно открыл глаза, которые потихоньку переставали болеть. Яркий свет резко ослепил Диму. Довольно долго он пытался адаптироваться к свету, горящему в медицинском блоке, но, когда глаза привыкли, он спросил сотрудников, находящихся в блоке:

— Она... мертва?

— К сожалению, да, — кратко ответил один из сотрудников.

— Мы уже забрали её тело и отвезли в городской морг, — добавил после другой сотрудник, который арестовал Диму.

— Могу я её увидеть? — не ожидая желаемого ответа, спросил он.

— К сожалению, нет. Но учитывая то, что эта была та женщина, из-за которой тебя посадили... Ты же не против, что я с тобой на «ты»? В общем, учитывая всё это, тебя ожидает повторное слушание, но сначала ты должен рассказать нам всё, что случилось в том здании. Но, с другой стороны, тебя могут наказать за преднамеренное убийство, но, как мне кажется, никто не будет против доказать то, что ты это сделал в состоянии аффекта, ну, если ты, конечно, не докажешь обратное. Если получится, то тебя могут, в лучшем случае, принудить к лечению, а в худшем дать срок за убийство, так как единственное доказательство — это ты, сидящий на её теле. В общем, сейчас всё зависит только от твоего слова, хотя не думаю, что в суде оно что-то решит, — проговорил сотрудник.

— Хорошо, я всё расскажу, — безнадёжно сказал он, вздохнул и начал рассказывать все предшествующие события. Всё до последнего слова, пока милицейский не перебил его:

— Заколдовала? Ты в это поверил?

— Нет, конечно! Я не верю во все эти бредни.

— А можно поподробнее узнать о вашем конфликте с Ольгой? Для протокола, — прервал его рассказ сотрудник, что записывал за ним.

— Да конечно. Она мне изменила, — кратко сказал он.

— А можно поподробнее об этом? Хотелось бы узнать ВСЮ историю.

— Да, конечно... В общем... — он набрал в грудь побольше воздуха. — Это был седьмой год. Где-то в том периоде я искал работу в Германии. В Дрездене, если быть точным. Мне не везло с собеседованиями, но я не отчаивался. Я уже не помню, на какую работу я хотел устроиться, ибо у меня четыре не особо полезных диплома, которые я получил тяжким трудом, но сейчас не об этом. Однажды я ехал с очередного неудачного собеседования и решил зайти в небольшое кафе, что находилось рядом с моей гостиницей. Помню, как будто это было вчера: я заказал пару эклеров и чашку кофе. И вот, доедаю я последний эклер, как ко мне подсаживается рыжеволосая красавица и говорит: «Привет, я Ольга. Не хочешь познакомиться?» Ну, а я что? Я тогда был одинок и не был против отношений. Я представился ей и после кафешки мы пошли гулять по городу. А после прогулки она привела меня к себе домой, и мы... Ну, думаю, и так понятно. Наутро я сказал ей, что живу в России и что здесь я только для того, чтобы заработать. Через два-три таких же дня мне нужно было уезжать обратно в Россию, но расставаться с ней из-за этого я не хотел и пригласил её поехать со мной. За эти дни, что мы были вместе, она успела рассказать мне, что у неё нет близких и что в Германии, кроме работы, её ничто не держит. Ещё она сказала, что не может бросить квартиру, на что я ответил, что у меня есть квартира в России. Мой давний знакомый из Германии помог ей в кратчайшие сроки бросить работу и продать квартиру, после чего мы улетели, с деньгами от продажи её квартиры, в Россию. Там я через друга моего отца устроился грузчиком, а, учитывая то, что у нас ещё был запас валюты, мы вообще ни о чём не переживали. Ну, разве что о защите, — усмехнулся он, но тут же сбросил улыбку и продолжил. — К слову, начальник, на которого я работал, тоже хорошо меня знал, так как я каждый год проделывал такие операции. И вот по прохождению очередного года я, на этот раз уже с Ольгой, вернулся в Германию в поисках работы. День, второй, третий... Безрезультатно! Никому не нравилось моё резюме, хотя всех поражал мой уровень владения немецким. В общем, всё было как всегда, кроме одного! Мы сняли номер на двоих в довольно приличной, пусть и не дорогой, гостинице, и после очередного дня неудачных похождений я захожу в номер и слышу «Охи-ахи». Честно говорю: тогда я надеялся на то, что она смотрит какой-нибудь порнофильм, готовя мне сюрприз на вечер, но, когда я вошёл в комнату, мои страхи оправдались. Эта сука прыгала на каком-то немецком г*ндоне. Я застыл как вкопанный на пороге комнаты и не мог выдавить из себя ни единого слова. После пары секунд такого наблюдения я смог вымолвить слово: «Ольга?» — сказал я, на что она обернулась и сказала... Знаете, что она сказала? «Ты уже вернулся?» Просто одну, сука, протокольную фразу, которой она встречала меня по приходу с совещаний каждый, сука, день! Сказать, что я ох*ел, — это ничего не сказать. И Знаете, что было САМОЕ смешное и при этом бесящее в этой ситуации? Этот мудак, АБСОЛЮТНО, СУКА, ГОЛЫЙ, подошёл ко мне, протянул свою руку и представился: «Привет, я Ганс». Наверное, подумал, что я почтальон, доставщик или ещё что… Одним словом, Zusteller (доставщик). И знаете, что я сделал? — он на секунду замолчал, ожидая ответа. — Я всей силой ударил этого козла в рыло и, схватив его за яйца, выбросил из окна. Этому мудаку повезло. Он уцепился за подоконник, что был со стороны улицы, и висел он так с голой ж*пой... Не знаю, сколько он так провисел, но знаю, что его голую ж*пу увидело тогда половина города, — сказал он с улыбкой на лице.